Прерия - английский и русский параллельные тексты (fb2)


Настройки текста:



J. Fenimore Cooper Джеймс Фенимор КУПЕР
The Prairie ПРЕРИЯ
CHAPTER I. Глава 1
I pray thee, shepherd, if that love or gold, Прошу, пастух: из дружбы иль за деньги -
Can in this desert place buy entertainment, Нельзя ли здесь в глуши достать нам пищи?
Bring us where we may rest ourselves and feed. Сведи нас, где бы нам приют найти...
-As you like it. Шекспир, "Как вам это понравится"
Much was said and written, at the time, concerning the policy of adding the vast regions of Louisiana, to the already immense and but half-tenanted territories of the United States. Одно время много и говорилось и писалось о том, стоит ли присоединять обширные земли Луизианы к территориям Соединенных Штатов, и без того огромным и лишь наполовину заселенным.
As the warmth of controversy however subsided, and party considerations gave place to more liberal views, the wisdom of the measure began to be generally conceded. Но, когда горячность споров поостыла и разные партийные соображения уступили место более широким взглядам, разумность этой меры получила общее признание.
It soon became apparent to the meanest capacity, that, while nature had placed a barrier of desert to the extension of our population in the west, the measure had made us the masters of a belt of fertile country, which, in the revolutions of the day, might have become the property of a rival nation. Вскоре даже для самых ограниченных умов стало очевидно, что если по воле природы пустыня положила предел продвижению нашего народа на запад, то эта мера отдала в наши руки полосу плодородных земель, которую иначе, в круговороте событий, мог бы захватить другой какой-либо народ из числа наших соперников.
It gave us the sole command of the great thoroughfare of the interior, and placed the countless tribes of savages, who lay along our borders, entirely within our control; it reconciled conflicting rights, and quieted national distrusts; it opened a thousand avenues to the inland trade, and to the waters of the Pacific; and, if ever time or necessity shall require a peaceful division of this vast empire, it assures us of a neighbour that will possess our language, our religion, our institutions, and it is also to be hoped, our sense of political justice. Она сделала нас единовластными хозяевами всей обширной внутренней области и поставила под наш контроль бесчисленные племена дикарей, жившие у наших границ. Она уладила старинные споры и дала народу чувство уверенности. Она открыла тысячу дорог для внутриматериковой торговли и выход к водам Тихого океана. А если со временем явится необходимость в мирном разделении нашего огромного государства, то она обеспечивает нам соседа, у которого будет общий с нами язык, одна религия, одни и те же учреждения и, можно надеяться, те же понятия о справедливости в политике.
Although the purchase was made in 1803, the spring of the succeeding year was permitted to open, before the official prudence of the Spaniard, who held the province for his European master, admitted the authority, or even of the entrance of its new proprietors. Купля совершилась в 1803 году, однако лишь на следующую весну осторожный испанский губернатор, управлявший областью от лица своего монарха, решился признать права новых владельцев или хотя бы разрешить им въезд в провинцию.
But the forms of the transfer were no sooner completed, and the new government acknowledged, than swarms of that restless people, which is ever found hovering on the skirts of American society, plunged into the thickets that fringed the right bank of the Mississippi, with the same careless hardihood, as had already sustained so many of them in their toilsome progress from the Atlantic states, to the eastern shores of the "father of rivers." Но, едва свершилась формальная передача, толпы беспокойных людей, всегда переполняющих американские окраины, хлынули в лесные дебри по правому берегу Миссисипи с той же беспечной отвагой, какая в свое время столь многих из них толкала на неустанное продвижение от приатлантических штатов до восточных берегов Отца Рек.
Time was necessary to blend the numerous and affluent colonists of the lower province with their new compatriots; but the thinner and more humble population above, was almost immediately swallowed in the vortex which attended the tide of instant emigration. Прошло немало времени, пока многочисленные богатые колонисты из южной провинции слились со своими новыми соотечественниками; зато редкое бедное население более северной области оказалось чуть ли не сразу же втянуто в водоворот эмиграции с востока.
The inroad from the east was a new and sudden out-breaking of a people, who had endured a momentary restraint, after having been rendered nearly resistless by success. Безудержная после первых успехов, она была затем приостановлена, но теперь неожиданно прорвалась в новой буйной вспышке.
The toils and hazards of former undertakings were forgotten, as these endless and unexplored regions, with all their fancied as well as real advantages, were laid open to their enterprise. Труды и опасности прежнего продвижения были забыты, когда открылись перед предприимчивыми искателями эти бескрайние и неисследованные земли с их воображаемыми и действительными богатствами.
The consequences were such as might easily have been anticipated, from so tempting an offering, placed, as it was, before the eyes of a race long trained in adventure and nurtured in difficulties. Последствия были те самые, каких можно ожидать, когда перед народом, закаленным в трудностях и новых начинаниях, возникает соблазнительная перспектива.
Thousands of the elders, of what were then called the New States, broke up from the enjoyment of their hard-earned indulgences, and were to be seen leading long files of descendants, born and reared in the forests of Ohio and Kentucky, deeper into the land, in quest of that which might be termed, without the aid of poetry, their natural and more congenial atmosphere. Тысячи людей старшего поколения из штатов, которые в те годы назывались новыми, отказывались от радостей так тяжело завоеванного покоя и во главе вереницы сыновей и внуков, родившихся и выросших в лесах Огайо и Кентукки, пускались дальше, в глубь материка, ища того, что можно бы, не ударяясь в поэзию, назвать естественной и родственной атмосферой.
The distinguished and resolute forester who first penetrated the wilds of the latter state, was of the number. Был в их числе один выдающийся человек, старый, решительный лесовик, некогда первым проникший в дебри второго из названных штатов.
This adventurous and venerable patriarch was now seen making his last remove; placing the "endless river" between him and the multitude his own success had drawn around him, and seeking for the renewal of enjoyments which were rendered worthless in his eyes, when trammelled by the forms of human institutions. Этот отважный и почтенный патриарх совершил теперь свое последнее переселение на противоположный берег реки, оставив ее между собою и толпой, которую притягивал к нему его же успех, потому что старое пристанище потеряло цену в его глазах, стесненное узаконенными формами человеческого общежития.
In the pursuit of adventures such as these, men are ordinarily governed by their habits or deluded by their wishes. В такие предприятия люди обычно пускаются, либо следуя своим привычкам, либо прельщенные соблазном.
A few, led by the phantoms of hope, and ambitious of sudden affluence, sought the mines of the virgin territory; but by far the greater portion of the emigrants were satisfied to establish themselves along the margins of the larger water-courses, content with the rich returns that the generous, alluvial, bottoms of the rivers never fail to bestow on the most desultory industry. Единицы в жажде быстрого обогащения гнались за призраком надежды и искали золотые жилы в девственных землях. Но куда большая часть эмигрантов оседала вдоль рек и ручьев, довольствуясь богатым урожаем, каким илистая приречная почва щедро награждает даже не слишком трудолюбивого пахаря.
In this manner were communities formed with magical rapidity; and most of those who witnessed the purchase of the empty empire, have lived to see already a populous and sovereign state, parcelled from its inhabitants, and received into the bosom of the national Union, on terms of political equality. Так с волшебной быстротой возникали новые поселения; и те, на чьих глазах происходила покупка пустынной области, в большинстве своем дожили до того, что увидели, как суверенный штат со всем своим уже немалым населением был принят в лоно национального Союза на основе политического равноправия.
The incidents and scenes which are connected with this legend, occurred in the earliest periods of the enterprises which have led to so great and so speedy a result. События и сцены, описанные в этой повести, относятся к поре, когда делались еще первые шаги в предприятии, давшем столь быстрый и успешный результат.
The harvest of the first year of our possession had long been passed, and the fading foliage of a few scattered trees was already beginning to exhibit the hues and tints of autumn, when a train of wagons issued from the bed of a dry rivulet, to pursue its course across the undulating surface, of what, in the language of the country of which we write, is called a "rolling prairie." Шел первый год нашего вступления в права. Давно снята была жатва, и пожухлая листва на разбросанных редких деревьях уже начала принимать осенние краски, когда вереница фургонов выбралась из русла пересохшей речки и двинулась дальше по всхолмленной равнине - или, говоря языком того края, о котором идет наш рассказ, по "волнистой прерии".
The vehicles, loaded with household goods and implements of husbandry, the few straggling sheep and cattle that were herded in the rear, and the rugged appearance and careless mien of the sturdy men who loitered at the sides of the lingering teams, united to announce a band of emigrants seeking for the Elderado of the West. Повозки, груженные домашним скарбом и земледельческими орудиями, небольшое разбредающееся стадо овец и коров, обтрепанная одежда и бездумные лица крепких молодцов, вышагивающих подле медленно плетущихся упряжек, - все указывало, что это караван переселенцев, потянувшихся на Запад в поисках Эльдорадо.
Contrary to the usual practice of the men of their caste, this party had left the fertile bottoms of the low country, and had found its way, by means only known to such adventurers, across glen and torrent, over deep morasses and arid wastes, to a point far beyond the usual limits of civilised habitations. Но вразрез с обычаем людей такого разбора они бросили плодородные земли Юго-Востока и пробрались (а как, то ведомо только таким отважным искателям новых путей) через лощины, через бурные потоки, через топи и сухие степи далеко за обычные пределы заселения.
In their front were stretched those broad plains, which extend, with so little diversity of character, to the bases of the Rocky Mountains; and many long and dreary miles in their rear, foamed the swift and turbid waters of La Platte. Перед ними лежала та широкая равнина, что тянется, столь на вид однообразная, до подошвы Скалистых гор; и много долгих и страшных миль уже легло между ними и бурными водами стремительного Платта.
The appearance of such a train, in that bleak and solitary place, was rendered the more remarkable by the fact, that the surrounding country offered so little, that was tempting to the cupidity of speculation, and, if possible, still less that was flattering to the hopes of an ordinary settler of new lands. Увидеть подобный поезд в этом унылом, нелюдимом месте было тем неожиданней, что природа вокруг предлагала мало соблазнов для жадности торговца, и еще того меньше могла она обещать простому поселенцу-фермеру.
The meagre herbage of the prairie, promised nothing, in favour of a hard and unyielding soil, over which the wheels of the vehicles rattled as lightly as if they travelled on a beaten road; neither wagons nor beasts making any deeper impression, than to mark that bruised and withered grass, which the cattle plucked, from time to time, and as often rejected, as food too sour, for even hunger to render palatable. Тощие травы прерии мало говорили в пользу твердой, неподатливой почвы, по которой колеса катились легко, как по убитой дороге; ни повозки, ни скот не оставляли на ней отпечатка - след сохраняла только эта чахлая и жухлая трава, которую животные вяло пощипывали, временами и вовсе ее отвергая как слишком терпкую пищу, какую и с голоду не сжуешь.
Whatever might be the final destination of these adventurers, or the secret causes of their apparent security in so remote and unprotected a situation, there was no visible sign of uneasiness, uncertainty, or alarm, among them. Куда держали путь эти смелые авантюристы? По какой тайной причине, забравшись в эту даль, они, по-видимому, чувствовали себя в безопасности? Вы не подметили бы в них и тени озабоченности, неуверенности или тревоги.
Including both sexes, and every age, the number of the party exceeded twenty. Считая с женщинами и детьми, их было свыше двадцати человек.
At some little distance in front of the whole, marched the individual, who, by his position and air, appeared to be the leader of the band. Несколько впереди остальных шагал человек, чей вид и осанка позволяли признать в нем предводителя отряда.
He was a tall, sun-burnt, man, past the middle age, of a dull countenance and listless manner. Это был высокий мужчина, загорелый немолодой, с угрюмым лицом и вялый с виду.
His frame appeared loose and flexible; but it was vast, and in reality of prodigious power. Он казался расхлябанным и сутулым, но был широк в плечах и на деле чудовищно силен.
It was, only at moments, however, as some slight impediment opposed itself to his loitering progress, that his person, which, in its ordinary gait seemed so lounging and nerveless, displayed any of those energies, which lay latent in his system, like the slumbering and unwieldy, but terrible, strength of the elephant. Лишь временами, когда какая-нибудь небольшая помеха вставала вдруг на его пути, в его походке, только что казавшейся ленивой и развинченной, сразу проявлялась та энергия, что таилась в его существе, как сонная и неуклюжая, но грозная сила слона.
The inferior lineaments of his countenance were coarse, extended and vacant; while the superior, or those nobler parts which are thought to affect the intellectual being, were low, receding and mean. Лицо было тупое, с резкой складкой рта, с тяжелым подбородком; а лоб, который, как принято думать, отражает наш духовный облик, был низкий, покатый и узкий.
The dress of this individual was a mixture of the coarsest vestments of a husbandman with the leathern garments, that fashion as well as use, had in some degree rendered necessary to one engaged in his present pursuits. Одежда на человеке была смешанная: грубошерстный крестьянский костюм и к нему те кожаные принадлежности, какие мода и удобство сделали необходимым отличием переселенца в походе.
There was, however, a singular and wild display of prodigal and ill judged ornaments, blended with his motley attire. Но к этому разнородному одеянию кое-что было добавлено причудливо и безвкусно, для украшения.
In place of the usual deer-skin belt, he wore around his body a tarnished silken sash of the most gaudy colours; the buck-horn haft of his knife was profusely decorated with plates of silver; the marten's fur of his cap was of a fineness and shadowing that a queen might covet; the buttons of his rude and soiled blanket-coat were of the glittering coinage of Mexico; the stock of his rifle was of beautiful mahogany, riveted and banded with the same precious metal, and the trinkets of no less than three worthless watches dangled from different parts of his person. Вместо обычного ремня из оленьей кожи он был опоясан линялым шелковым шарфом немыслимой расцветки; роговая рукоять его ножа была усажена серебряными бляхами; куний мех на шапке был так мягок и пушист, что носить его хоть королеве; на грубом и засаленном кафтане ворсистого сукна блестели пуговицы из мексиканского золота; ложа ружья была вырезана из отличного красного дерева и скреплена заклепками и кольцами того же ценного металла; здесь и там на своей широкой груди великан нацепил дешевые, с брелоками часы - штуки три, не меньше.
In addition to the pack and the rifle which were slung at his back, together with the well filled, and carefully guarded pouch and horn, he had carelessly cast a keen and bright wood-axe across his shoulder, sustaining the weight of the whole with as much apparent ease, as if he moved, unfettered in limb, and free from incumbrance. В добавление к ружью и мешку, заброшенному на спину вместе с дополна набитыми и тщательно оберегаемыми сумкой с пулями и рогом с порохом, он небрежно вскинул на плечо острый и широкий топор. И весь этот груз он нес на себе, казалось, так легко, как если бы шел, ничем не стесненный, безо всякой ноши.
A short distance in the rear of this man, came a group of youths very similarly attired, and bearing sufficient resemblance to each other, and to their leader, to distinguish them as the children of one family. За этим человеком, немного позади, шли гурьбой несколько юношей в точно таком же наряде и настолько похожих между собой и на своего вожака, что нельзя было не признать в них членов одной семьи.
Though the youngest of their number could not much have passed the period, that, in the nicer judgment of the law, is called the age of discretion, he had proved himself so far worthy of his progenitors as to have reared already his aspiring person to the standard height of his race. Хотя младший из них едва ли достиг тех лет, когда, по мудрому суждению закона, человек входит в разум, он не посрамил свой род и ростом уже не уступал остальным.
There were one or two others, of different mould, whose descriptions must however be referred to the regular course of the narrative. Впрочем, были в отряде и люди иного склада, но тех мы опишем после, по ходу нашего рассказа.
Of the females, there were but two who had arrived at womanhood; though several white-headed, olive-skinned faces were peering out of the foremost wagon of the train, with eyes of lively curiosity and characteristic animation. Взрослых женщин было только две, хотя из первой повозки каравана выглядывало немало оливковых личиков в белых кудрях и с горевшим в глазах понятным возбуждением и живым любопытством.
The elder of the two adults, was the sallow and wrinkled mother of most of the party, and the younger was a sprightly, active, girl, of eighteen, who in figure, dress, and mien, seemed to belong to a station in society several gradations above that of any one of her visible associates. Старшая из двух взрослых - увядшая, вся в морщинах - была матерью девочек и юношей, составлявших большинство отряда. Младшая же была подвижной и веселой девушкой восемнадцати лет, лицо которой, и одежда, и манеры, казалось, говорили, что по общественному положению она стоит на несколько ступеней выше всех ее видимых спутников.
The second vehicle was covered with a top of cloth so tightly drawn, as to conceal its contents, with the nicest care. На втором крытом фургоне парусиновые боковины были наглухо задернуты, тщательно скрывая от взоров, что в нем находится.
The remaining wagons were loaded with such rude furniture and other personal effects, as might be supposed to belong to one, ready at any moment to change his abode, without reference to season or distance. Остальные повозки гружены были грубой мебелью и прочим домашним скарбом, каким могла располагать семья, готовая во всякий час и в любую пору года сняться с обжитого места и двинуться в дальний путь.
Perhaps there was little in this train, or in the appearance of its proprietors, that is not daily to be encountered on the highways of this changeable and moving country. И в самом караване, и во внешности его владельцев, пожалуй, мало было такого, чего не встретишь каждодневно на больших дорогах страны, где все переменчиво, все в движении.
But the solitary and peculiar scenery, in which it was so unexpectedly exhibited, gave to the party a marked character of wildness and adventure. Но своеобразие и безлюдье местности, куда они вторглись, наложили на переселенцев отчетливую мету дикости и авантюризма.
In the little valleys, which, in the regular formation of the land, occurred at every mile of their progress, the view was bounded, on two of the sides, by the gradual and low elevations, which gave name to the description of prairie we have mentioned; while on the others, the meagre prospect ran off in long, narrow, barren perspectives, but slightly relieved by a pitiful show of coarse, though somewhat luxuriant vegetation. В небольших долинах, какие по самому строению равнины встречались путникам на каждой миле, вид был ограничен с двух сторон теми пологими подъемами, по которым прерии этого типа и получили название "волнистых", тогда как в две другие стороны уныло тянулась длинная, узкая ложбина, там и сям оживляемая зарослями довольно густой, не жесткой травы.
From the summits of the swells, the eye became fatigued with the sameness and chilling dreariness of the landscape. The earth was not unlike the Ocean, when its restless waters are heaving heavily, after the agitation and fury of the tempest have begun to lessen. А с гребней подъемов открывался ландшафт, утомлявший глаза своим однообразием и до жути угрюмый.
There was the same waving and regular surface, the same absence of foreign objects, and the same boundless extent to the view. Земля напоминала здесь океан, когда его беспокойные валы тяжело вздымаются после ярости еще не улегшейся бури: та же равномерно колеблемая поверхность и та же необозримая ширь.
Indeed so very striking was the resemblance between the water and the land, that, however much the geologist might sneer at so simple a theory, it would have been difficult for a poet not to have felt, that the formation of the one had been produced by the subsiding dominion of the other. В самом деле, так было разительно сходство между двумя пустынями - вод и земли, - что, как ни смешна покажется геологу эта простая гипотеза, поэту невольно хочется объяснить необычайную формацию равнины сменой владычества этих двух стихий.
Here and there a tall tree rose out of the bottoms, stretching its naked branches abroad, like some solitary vessel; and, to strengthen the delusion, far in the distance, appeared two or three rounded thickets, looming in the misty horizon like islands resting on the waters. Здесь и там вставало из глубины ложбины, широко раскинув голые ветви, высокое дерево, как одинокий корабль; и в подкрепление обмана появлялась в туманной дали зеленым овалом рощица, рисуясь на краю кругозора, точно остров среди океана.
It is unnecessary to warn the practised reader, that the sameness of the surface, and the low stands of the spectators, exaggerated the distances; but, as swell appeared after swell, and island succeeded island, there was a disheartening assurance that long, and seemingly interminable, tracts of territory must be passed, before the wishes of the humblest agriculturist could be realised. Нет нужды указывать читателю, если он бывалый человек, что однообразие поверхности увеличивает расстояние, особенно когда смотришь с низкой точки; но, по мере того как проплывали бугор за бугром и остров за островом, крепла печальная уверенность, что придется пройти длинную и по виду нескончаемую полосу земель, покуда смогут осуществиться хотя бы самые скромные желания хлебопашца.
Still, the leader of the emigrants steadily pursued his way, with no other guide than the sun, turning his back resolutely on the abodes of civilisation, and plunging, at each step, more deeply if not irretrievably, into the haunts of the barbarous and savage occupants of the country. Все же вожак переселенцев упорно продолжал свой путь, определяя его только по солнцу, и, решительно обратясь спиной к цивилизованным поселениям, с каждым шагом все дальше - чтобы не сказать бесповоротно - углублялся в страну, где кочуют охотники-индейцы.
As the day drew nigher to a close, however, his mind, which was, perhaps, incapable of maturing any connected system of forethought, beyond that which related to the interests of the present moment, became, in some slight degree, troubled with the care of providing for the wants of the hours of darkness. Но надвигался вечер, и в его уме, быть может не способном выработать связную систему мер предосторожности, помимо тех, какие требуются в данный час, все же зашевелилось беспокойство: как тут устроиться с ночлегом?
On reaching the crest of a swell that was a little higher than the usual elevations, he lingered a minute, and cast a half curious eye, on either hand, in quest of those well known signs, which might indicate a place, where the three grand requisites of water, fuel and fodder were to be obtained in conjunction. Поднявшись на гребень холма, чуть более высокого, чем другие, он постоял с минуту и кинул полулюбопытный взгляд налево и направо, высматривая по общеизвестным признакам место, где были бы налицо все три важнейших предмета - вода, топливо, корм для скота.
It would seem that his search was fruitless; for after a few moments of indolent and listless examination, he suffered his huge frame to descend the gentle declivity, in the same sluggish manner that an over fatted beast would have yielded to the downward pressure. Попытка, как видно, осталась безуспешной, потому что после нескольких секунд небрежно-нерадивого осмотра великан поплелся вниз по отлогому склону тем вялым шагом, каким побрело бы раскормленное животное, приняв тяжелый вьюк.
His example was silently followed by those who succeeded him, though not until the young men had manifested much more of interest, if not of concern in the brief enquiry, which each, in his turn, made on gaining the same look-out. Его примеру молча последовали все, кто шел за ним, хотя молодые люди, проделывая каждый в свой черед тот же осмотр, выказывали куда больше заинтересованности, если не волнения.
It was now evident, by the tardy movements both of beasts and men, that the time of necessary rest was not far distant. По медлительным движениям и животных и людей было ясно, что подходит час, когда отдых становится необходим.
The matted grass of the lower land, presented obstacles which fatigue began to render formidable, and the whip was becoming necessary to urge the lingering teams to their labour. Кустистая трава в ложбинах представляла препятствие, которое усталость делала все более трудным; и все чаще приходилось прибегать к кнуту - иначе лошади в упряжках отказывались идти дальше.
At this moment, when, with the exception of the principal individual, a general lassitude was getting the mastery of the travellers, and every eye was cast, by a sort of common impulse, wistfully forward, the whole party was brought to a halt, by a spectacle, as sudden as it was unexpected. И вот, когда усталость овладела всеми, кроме вожака, отряд замер на месте перед зрелищем внезапным и нежданным.
The sun had fallen below the crest of the nearest wave of the prairie, leaving the usual rich and glowing train on its track. Солнце закатилось за гребень ближайшей "волны", как всегда оставив после себя широкую пылающую полосу.
In the centre of this flood of fiery light, a human form appeared, drawn against the gilded background, as distinctly, and seemingly as palpable, as though it would come within the grasp of any extended hand. Посреди огненного потока возникла фигура человека, рисовавшаяся на позолоченном фоне так четко и так осязаемо, что, казалось, руку протянуть - и схватишь.
The figure was colossal; the attitude musing and melancholy, and the situation directly in the route of the travellers. Она была огромна; поза выражала раздумье и печаль; и стояла она перед людьми прямо на их пути.
But imbedded, as it was, in its setting of garish light, it was impossible to distinguish its just proportions or true character. Но в этой яркой световой оправе было невозможно распознать истинные ее размеры.
The effect of such a spectacle was instantaneous and powerful. Впечатление от зрелища было мгновенным и сильным.
The man in front of the emigrants came to a stand, and remained gazing at the mysterious object, with a dull interest, that soon quickened into superstitious awe. Вожак переселенцев сразу остановился и глядел на таинственное существо с тупым любопытством, вскоре перешедшим в суеверный страх.
His sons, so soon as the first emotions of surprise had a little abated, drew slowly around him, and, as they who governed the teams gradually followed their example, the whole party was soon condensed in one, silent, and wondering group. Его сыновья, как только справились с волнением, медленно окружили отца; а когда подошли и те, кто управлял упряжками, весь отряд сгрудился в одну безмолвную и удивленную группу.
Notwithstanding the impression of a supernatural agency was very general among the travellers, the ticking of gun-locks was heard, and one or two of the bolder youths cast their rifles forward, in readiness for service. "Send the boys off to the right," exclaimed the resolute wife and mother, in a sharp, dissonant voice; Но, хотя путешественники все, как один, вообразили, что перед ними нечто сверхъестественное, тотчас послышалось щелкание замков, а двое или трое юношей, самые смелые, уже вскинули ружья.
"I warrant me, Asa, or Abner will give some account of the creature!" - Вели мальчикам зайти справа! - решительно закричала резким, хриплым голосом мать. - Эйза или Эбнер уж наверное смогут разобраться, что это за тварь!
"It may be well enough, to try the rifle," muttered a dull looking man, whose features, both in outline and expression, bore no small resemblance to the first speaker, and who loosened the stock of his piece and brought it dexterously to the front, while delivering this opinion; "the Pawnee Loups are said to be hunting by hundreds in the plains; if so, they'll never miss a single man from their tribe." - Не мешало бы сперва пощупать пулей, -проворчал угрюмый человек, очень похожий лицом на ту, что заговорила первой: те же черты, тот же взгляд; свои слова он подкрепил действием: поднял ружье к плечу и прицелился. -Говорят, по равнине сотнями бродят охотники из племени Волков-пауни. Если подстрелить одного из них, они не скоро хватятся.
"Stay!" exclaimed a soft toned, but alarmed female voice, which was easily to be traced to the trembling lips of the younger of the two women; "we are not altogether; it may be a friend!" "Who is scouting, now?" demanded the father, scanning, at the same time, the cluster of his stout sons, with a displeased and sullen eye. "Put by the piece, put by the piece;" he continued, diverting the other's aim, with the finger of a giant, and with the air of one it might be dangerous to deny. - Стойте! - раздался тихий возглас, сорвавшийся, как можно было без труда понять, с дрожащих губ младшей из двух женщин. - Мы здесь не все еще в сборе; это, может быть, друг!
"My job is not yet ended; let us finish the little that remains, in peace." - Кто тут шпионит? - крикнул отец и покосился сердито на ватагу своих молодцов. - Отставить, говорю, отставить! - продолжал он, богатырским пальцем сбив с прицела ружье своего сородича, и взгляд его сказал, что лучше с ним не спорить. -Мое дело еще немного не доделано, дай нам мирно довести его до конца.
The man, who had manifested so hostile an intention, appeared to understand the other's allusion, and suffered himself to be diverted from his object. Человек, проявивший такую воинственность, как видно, понял намек вожака и молча подчинился.
The sons turned their inquiring looks on the girl, who had so eagerly spoken, to require an explanation; but, as if content with the respite she had obtained for the stranger, she sunk back, in her seat, and chose to affect a maidenly silence. Сыновья смотрели растерянно, ожидая от девушки пояснений; но, как будто удовольствовавшись полученной для незнакомца отсрочкой, она опустилась на свое сиденье и предпочла, как полагается девице, скромно промолчать.
In the mean time, the hues of the heavens had often changed. Между тем окраска неба непрестанно менялась.
In place of the brightness, which had dazzled the eye, a gray and more sober light had succeeded, and as the setting lost its brilliancy, the proportions of the fanciful form became less exaggerated, and finally distinct. Блеск, слепивший глаза, уступил место более серому, обыденному свету, и, по мере того как закат утрачивал пламенность, размеры фантастической фигуры становились менее преувеличенными и наконец определились.
Ashamed to hesitate, now that the truth was no longer doubtful, the leader of the party resumed his journey, using the precaution, as he ascended the slight acclivity, to release his own rifle from the strap, and to cast it into a situation more convenient for sudden use. Устыдившись своего колебания - теперь, когда выявилась истина, - вожак переселенцев двинулся дальше; но все же, спускаясь по отлогому склону, он принял меры, чтобы себя обезопасить: снял ружье с ремня и держал его наготове.
There was little apparent necessity, however, for such watchfulness. Но, видимо, в такой предосторожности не было нужды.
From the moment when it had thus unaccountably appeared, as it were, between the heavens and the earth, the stranger's figure had neither moved nor given the smallest evidence of hostility. С того мгновения, как между небом и землей возникла столь непостижимо фигура незнакомца, он ни разу не пошевельнулся, не проявил ни малейшей враждебности.
Had he harboured any such evil intention, the individual who now came plainly into view, seemed but little qualified to execute them. Да если бы он и таил злые намерения, у него не было бы сил их исполнить.
A frame that had endured the hardships of more than eighty seasons, was not qualified to awaken apprehension, in the breast of one as powerful as the emigrant. Человек, перенесший тяготы восьмидесяти и более зим, не мог возбудить опасения в таком великане, как наш переселенец.
Notwithstanding his years, and his look of emaciation, if not of suffering, there was that about this solitary being, however, which said that time, and not disease, had laid his hand heavily on him. Однако, несмотря на преклонные лета, на его пусть не дряхлость, но крайнюю худобу, было что-то в одиноком этом старике, говорившее, что не хворь, а время наложило на него свою тяжелую руку.
His form had withered, but it was not wasted. Он казался иссохшим, но не расслабленным.
The sinews and muscles, which had once denoted great strength, though shrunken, were still visible; and his whole figure had attained an appearance of induration, which, if it were not for the well known frailty of humanity, would have seemed to bid defiance to the further approaches of decay. Еще различимы были мышцы, когда-то, видно, обладавшие большою силой; и весь его облик создавал впечатление такой стойкости, что, если бы забыть о человеческой бренности, казалось бы, тело его уже не может поддаться дальнейшему одряхлению.
His dress was chiefly of skins, worn with the hair to the weather; a pouch and horn were suspended from his shoulders; and he leaned on a rifle of uncommon length, but which, like its owner, exhibited the wear of long and hard service. Одежда на старике была большей частью из шкур мехом наружу; через плечо свешивались у него сумка для пуль и рог; и стоял он, опершись на ружье, необычно длинное, но прожившее, видно, как и его владелец, долгий и трудный век.
As the party drew nigher to this solitary being, and came within a distance to be heard, a low growl issued from the grass at his feet, and then, a tall, gaunt, toothless, hound, arose lazily from his lair, and shaking himself, made some show of resisting the nearer approach of the travellers. "Down, Hector, down," said his master, in a voice, that was a little tremulous and hollow with age. Когда путешественники подошли к одинокому старику на расстояние оклика, из травы у его ног донеслось тихое рычание, и лежавшая в ней высокая, тощая, беззубая собака лениво поднялась, встряхнулась и показала, что намерена воспротивиться, если те вздумают подойти еще ближе.
"What have ye to do, pup, with men who journey on their lawful callings?" -Лежать, Гектор, лежать!- сказал ее хозяин старческим, дребезжащим голосом. - Что ты, песик, вяжешься к людям, которые мирно едут по своим делам?
"Stranger, if you ar' much acquainted in this country," said the leader of the emigrants, "can you tell a traveller where he may find necessaries for the night?" - Старик! Если ты знаком с этим краем, -заговорил вожак, - не укажешь ли переселенцу, где тут найти что нужно для ночлега?
"Is the land filled on the other side of the Big River?" demanded the old man, solemnly, and without appearing to hearken to the other's question; "or why do I see a sight, I had never thought to behold again?" - Разве тесно стало на земле по ту сторону Большой реки? - веско спросил старик, как будто не расслышав вопроса. - А нет, так почему передо мною то, чего я уже не думал увидеть еще раз?
"Why, there is country left, it is true, for such as have money, and ar' not particular in the choice," returned the emigrant; "but to my taste, it is getting crowdy. - Нет, сказать по правде, земли там еще хватает для тех, кто с деньгами и непривередлив, -ответил переселенец. - Но, на мой вкус, там стало слишком людно.
What may a man call the distance, from this place to the nighest point on the main river?" Как ты прикинешь, сколько будет отсюда до самой близкой излучины Большой реки?
"A hunted deer could not cool his sides, in the Mississippi, without travelling a weary five hundred miles." - Гонимый олень, чтобы охладить свои бока в Миссисипи, пробежит не менее пятисот томительных миль.
"And what may you name the district, hereaway?" - А как зовешь ты здешнюю округу?
"By what name," returned the old man, pointing significantly upward, "would you call the spot, where you see yonder cloud?" - Каким именем, - ответил старик, подняв торжественно палец, - обозначишь ты место, где ты видишь вон то облако?
The emigrant looked at the other, like one who did not comprehend his meaning, and who half suspected he was trifled with, but he contented himself by saying- Переселенец поглядел недоуменно, словно не понял и заподозрил, что над ним смеются, но ограничился замечанием:
"You ar' but a new inhabitant, like myself, I reckon, stranger, otherwise you would not be backward in helping a traveller to some advice; words cost but little, and sometimes lead to friendships." - Ты здесь, видно, как и я, - недавний житель, а не то с чего бы ты отказывался помочь человеку советом: слова недорого стоят, а могут иной раз доставить полезную дружбу.
"Advice is not a gift, but a debt that the old owe to the young. - Совет - не подарок, а долг, который старик выплачивает молодому.
What would you wish to know?" Что ты хочешь узнать?
"Where I may camp for the night. -Где я могу разбить лагерь на ночь?
I'm no great difficulty maker, as to bed and board; but, all old journeyers, like myself, know the virtue of sweet water, and a good browse for the cattle." В смысле еды и постели я неприхотлив; но всякий бывалый путешественник вроде меня знает цену пресной воде и доброй траве для скота.
"Come then with me, and you shall be master of both; and little more is it that I can offer on this hungry prairie." - Тогда ступай за мной, и будет у тебя и то и другое; а сверх того я мало что мог бы предложить в этой голодной степи.
As the old man was speaking, he raised his heavy rifle to his shoulder, with a facility a little remarkable for his years and appearance, and without further words led the way over the acclivity to the adjacent bottom. Сказав это, старик вскинул на плечо свое громоздкое ружье с легкостью, примечательной для человека его лет, и, не добавив ни слова, повел пришельцев через пологий бугор в соседнюю ложбину.
CHAPTER II Up with my tent: here will I lie to-night, Глава 2
But where, to-morrow?-Well, all's one for that Сюда - шатер! Я нынче здесь ночую. А завтра - где? Ну, ладно, все равно.
-Richard the Third. Шекспир, "Ричард III"
The travellers soon discovered the usual and unerring evidences that the several articles necessary to their situation were not far distant. Путешественники вскоре убедились по обычным и безошибочным признакам, что необходимые условия для стоянки имелись совсем неподалеку.
A clear and gurgling spring burst out of the side of the declivity, and joining its waters to those of other similar little fountains in its vicinity, their united contributions formed a run, which was easily to be traced, for miles along the prairie, by the scattering foliage and verdure which occasionally grew within the influence of its moisture. На склоне бил чистый и звонкий ключ и, сливаясь поблизости с другим подобным же источником, образовывал поток, который глаз на мили и мили легко прослеживал в прерии по зарослям кустов и травы, возникшим здесь и там под действием его влаги.
Hither, then, the stranger held his way, eagerly followed by the willing teams, whose instinct gave them a prescience of refreshment and rest. К нему и шел незнакомец, а лошади следом дружно тянули кладь, потому что инстинкт подсказывал им, что здесь их ждут обильный корм и отдых.
On reaching what he deemed a suitable spot, the old man halted, and with an enquiring look, he seemed to demand if it possessed the needed conveniences. Дойдя до подходящего места, старик остановился н молча, глазами, спросил вожака переселенцев, все ли здесь есть, что нужно.
The leader of the emigrants cast his eyes, understandingly, about him, and examined the place with the keenness of one competent to judge of so nice a question, though in that dilatory and heavy manner, which rarely permitted him to betray precipitation. Вожак понял его и обвел ложбину придирчивым взглядом знатока. Его обычная тяжелая, медлительная повадка не оставила его и тут.
"Ay, this may do," he said, satisfied with his scrutiny; "boys, you have seen the last of the sun; be stirring." - Да, пожалуй, подойдет, - сказал он наконец, удовлетворенный осмотром. - Мальчики, солнце скрылось, пошевеливайтесь.
The young men manifested a characteristic obedience. Молодые люди подчинились по-своему.
The order, for such in tone and manner it was, in truth, was received with respect; but the utmost movement was the falling of an axe or two from the shoulder to the ground, while their owners continued to regard the place with listless and incurious eyes. Приказ - отец сказал свои слова тоном приказа -был принят почтительно; однако с делом никто не спешил. Правда, с плеч на землю упали два-три топора, но их владельцы все еще поглядывали вокруг.
In the mean time, the elder traveller, as if familiar with the nature of the impulses by which his children were governed, disencumbered himself of his pack and rifle, and, assisted by the man already mentioned as disposed to appeal so promptly to the rifle, he quietly proceeded to release the cattle from the gears. Между тем вожак, как видно привыкший к нраву своих сыновей, скинул с плеч ружье и поклажу и вдвоем с уже знакомым нам человеком - тем, что так рвался пустить в ход ружье, - принялся спокойно распрягать лошадей.
At length the eldest of the sons stepped heavily forward, and, without any apparent effort, he buried his axe to the eye, in the soft body of a cotton-wood tree. Наконец старший из сыновей тяжелым шагом выступил вперед и, казалось, без всякого усилия до обуха вонзил топор в тело могучего тополя.
He stood, a moment, regarding the effect of the blow, with that sort of contempt with which a giant might be supposed to contemplate the puny resistance of a dwarf, and then flourishing the implement above his head, with the grace and dexterity with which a master of the art of offence would wield his nobler though less useful weapon, he quickly severed the trunk of the tree, bringing its tall top crashing to the earth in submission to his prowess. Он постоял полминуты с презрением во взгляде, выжидая результатов своего удара. Так мог бы смотреть великан на бессильное сопротивление карлика. Потом, красиво и ловко занося топор над головой, как мог бы действовать испытанный рубака своим благородным, но не столь полезным оружием, он быстро перерубил ствол и принудил гордую вершину пасть к своим ногам.
His companions regarded the operation with indolent curiosity, until they saw the prostrate trunk stretched on the ground, when, as if a signal for a general attack had been given, they advanced in a body to the work, and in a space of time, and with a neatness of execution that would have astonished an ignorant spectator, they stripped a small but suitable spot of its burden of forest, as effectually, and almost as promptly, as if a whirlwind had passed along the place. Остальные с беспечным любопытством наблюдали, покуда не увидели дерево простертым на земле, и тут, приняв это как сигнал к общей атаке, все разом приступили к делу. С четкостью в работе, поразительной на непривычный глаз, они очистили от леса нужный им небольшой участок так основательно и почти так же быстро, как если бы здесь пронесся ураган.
The stranger had been a silent but attentive observer of their progress. As tree after tree came whistling down, he cast his eyes upward at the vacancies they left in the heavens, with a melancholy gaze, and finally turned away, muttering to himself with a bitter smile, like one who disdained giving a more audible utterance to his discontent. Незнакомец безмолвно, но внимательно следил за их действиями.
Pressing through the group of active and busy children, who had already lighted a cheerful fire, the attention of the old man became next fixed on the movements of the leader of the emigrants and of his savage looking assistant. Каждый раз, как под свист топора одно за другим падали наземь деревья, он поднимал к новому просвету в небе печальный взор и наконец отвернулся, с горькой улыбкой что-то пробормотав про себя как будто почитал недостойным высказать свое недовольство вслух Затем, пробившись сквозь толпу хлопотливо трудившихся девочек, уже разведших веселый костер, старик стал наблюдать за вожаком переселенцев и его угрюмым помощником.
These two had, already, liberated the cattle, which were eagerly browsing the grateful and nutritious extremities of the fallen trees, and were now employed about the wagon, which has been described as having its contents concealed with so much apparent care. Они вдвоем уже распрягли лошадей, принявшихся тут же ощипывать с поваленных деревьев прекрасную и сочную их листву, и теперь приступили к той повозке, содержимое которой, как мы описали, было тщательно скрыто от глаз.
Notwithstanding this particular conveyance appeared to be as silent, and as tenantless as the rest of the vehicles, the men applied their strength to its wheels, and rolled it apart from the others, to a dry and elevated spot, near the edge of the thicket. Хотя в этой повозке было тихо, как и во всех остальных, и как будто в ней не ехал никто, мужчины, вручную подталкивая колеса, откатили ее в сторону на сухое, высокое место у самого края леска.
Here they brought certain poles, which had, seemingly, been long employed in such a service, and fastening their larger ends firmly in the ground, the smaller were attached to the hoops that supported the covering of the wagon. Они принесли сюда несколько шестов, как видно давно приспособленных для этой цели, и, основательно воткнув их более толстыми концами в землю, тонкими концами прикрепили к ободам, на которых держалась парусина.
Large folds of cloth were next drawn out of the vehicle, and after being spread around the whole, were pegged to the earth in such a manner as to form a tolerably capacious and an exceedingly convenient tent. Затем высвободили концы парусины, заложенные складками в борта повозки, распялили ее на шестах, а края пришпилили колышками к земле, так что образовался довольно просторный и очень удобный шатер.
After surveying their work with inquisitive, and perhaps jealous eyes, arranging a fold here, and driving a peg more firmly there, the men once more applied their strength to the wagon, pulling it, by its projecting tongue, from the centre of the canopy, until it appeared in the open air, deprived of its covering, and destitute of any other freight, than a few light articles of furniture. Проверив свою работу зорким, придирчивым взглядом, тут расправив складку, там крепче забив колышек, мужчины принялись тянуть повозку за дышло из-под шатра, пока она не появилась на открытом воздухе, лишенная своего покрова и свободная от всякой клади, кроме кое-какой легкой мебели.
The latter were immediately removed, by the traveller, into the tent with his own hands, as though to enter it, were a privilege, to which even his bosom companion was not entitled. Мебель вожак тотчас своими руками снял и отнес в шатер, как будто входить под него было особой привилегией, каковую с ним не разделял даже его доверенный друг.
Curiosity is a passion that is rather quickened than destroyed by seclusion, and the old inhabitant of the prairies did not view these precautionary and mysterious movements, without experiencing some of its impulses. Любопытство - такая страсть, которую жизнь в уединении не гасит, а усиливает, и старый обитатель прерий невольно поддался ей, наблюдая за этими загадочными предосторожностями.
He approached the tent, and was about to sever two of its folds, with the very obvious intention of examining, more closely, into the nature of its contents, when the man who had once already placed his life in jeopardy, seized him by the arm, and with a rude exercise of his strength threw him from the spot he had selected as the one most convenient for his object. Он подошел к шатру и уже хотел раздвинуть его полы с откровенным намерением в точности установить, что в нем содержится, когда тот из мужчин, который уже раз покушался на его жизнь, перехватил его руку и с силой отшвырнул от облюбованного им места.
"It's an honest regulation, friend," the fellow, drily observed, though with an eye that threatened volumes, "and sometimes it is a safe one, which says, mind your own business." - Есть честное правило, друг, - сказал он сухо, но с угрозой в глазах, - а иногда и спасительное, и оно говорит: "В чужие дела не суйся".
"Men seldom bring any thing to be concealed into these deserts," returned the old man, as if willing, and yet a little ignorant how to apologize for the liberty he had been about to take, "and I had hoped no offence, in examining your comforts." - В этот пустынный край люди редко привозят что-нибудь такое, что надо прятать, - возразил старик, точно хотел как-то оправдаться в едва не совершенной вольности. - Я не думал, что нанесу вам обиду, если погляжу на ваши вещи.
"They seldom bring themselves, I reckon; though this has the look of an old country, to my eye it seems not to be overly peopled." - По-моему, сюда вообще мало кто заезжает. Край как будто бы старый, но, как я погляжу, заселен не сплошь.
"The land is as aged as the rest of the works of the Lord, I believe; but you say true, concerning its inhabitants. - Эта земля, я думаю, не моложе и не старше, чем все остальное в творении господнем; а насчет ее обитателей ты заметил правильно.
Many months have passed since I have laid eyes on a face of my own colour, before your own. Я много месяцев, покуда не встретился с вами, не видел лица того же цвета, что мое.
I say again, friend, I meant no harm; I did not know, but there was something behind the cloth, that might bring former days to my mind." Скажу еще раз, друг: у меня не было дурного умысла, я подумал только, что за этой парусиной есть что-нибудь такое, что мне могло бы напомнить былые дни.
As the stranger ended his simple explanation, he walked meekly away, like one who felt the deepest sense of the right which every man has to the quiet enjoyment of his own, without any troublesome interference on the part of his neighbour; a wholesome and just principle that he had, also, most probably imbibed from the habits of his secluded life. Досказав свое простое объяснение, незнакомец смиренно побрел прочь, как человек, постигший глубокий смысл закона, по которому каждый вправе спокойно пользоваться своим добром без назойливого вмешательства со стороны соседа: полезное и справедливое правило, тоже, возможно, усвоенное им вместе с привычкой к уединенной жизни.
As he passed towards the little encampment of the emigrants, for such the place had now become, he heard the voice of the leader calling aloud, in its hoarse tones, the name of- Подходя к небольшому лагерю переселенцев - прогалина и впрямь приняла вид лагеря, - он услышал, как вожак громким, хриплым голосом выкрикнул имя:
"Ellen Wade." - Эллен Уэйд!
The girl who has been already introduced to the reader, and who was occupied with the others of her sex around the fires, sprang willingly forward at this summons; and, passing the stranger with the activity of a young antelope, she was instantly lost behind the forbidden folds of the tent. Уже представленная читателю девица, вместе со старухой и ее дочками хлопотавшая у костра, радостно кинулась на зов и, с легкостью лани проскользнув мимо старика, мгновенно скрылась за неприкосновенным пологом.
Neither her sudden disappearance, nor any of the arrangements we have mentioned, seemed, however, to excite the smallest surprise among the remainder of the party. Ни внезапное ее исчезновение, ни вся возня с разбивкой шатра не вызвали ни малейшего удивления ни в ком из остальных.
The young men, who had already completed their tasks with the axe, were all engaged after their lounging and listless manner; some in bestowing equitable portions of the fodder among the different animals; others in plying the heavy pestle of a moveable homminy-mortar; and one or two in wheeling the remainder of the wagons aside, and arranging them in such a manner as to form a sort of outwork for their otherwise defenceless bivouac. Юноши, управившись с рубкой, отложили топоры и с той же своею беспечной, ленивой повадкой взялись за другие дела: кто задавал корм скоту, кто толок в тяжелой ступе кукурузу; двое или трое занялись прочими повозками: откатывали их и расставляли таким образом, чтобы из них образовался хоть какой-то заслон вокруг ничем, по существу, не защищенного лагеря.
These several duties were soon performed, and, as darkness now began to conceal the objects on the surrounding prairie, the shrill-toned termagant, whose voice since the halt had been diligently exercised among her idle and drowsy offspring, announced, in tones that might have been heard at a dangerous distance, that the evening meal waited only for the approach of those who were to consume it. Все эти работы были быстро закончены, и, так как прерия вокруг уже тонула в темноте, сварливая хозяйка, чьи резкие окрики с первой минуты привала непрестанно подстегивали нерадивых сыновей, громогласно, не остерегшись, что ее могут услышать издалека, стала созывать семью: ужин готов, объявила она, и ждет тех, кто должен с ним расправиться.
Whatever may be the other qualities of a border man, he is seldom deficient in the virtue of hospitality. Каковы бы ни были прочие качества жителя пограничной полосы, он редко бывает недостаточно гостеприимен.
The emigrant no sooner heard the sharp call of his wife, than he cast his eyes about him in quest of the stranger, in order to offer him the place of distinction, in the rude entertainment to which they were so unceremoniously summoned. Едва услышав громкий крик жены, переселенец стал искать глазами незнакомца, чтобы предложить ему почетное место за ужином, к которому их так бесцеремонно позвали.
"I thank you, friend," the old man replied to the rough invitation to take a seat nigh the smoking kettle; "you have my hearty thanks; but I have eaten for the day, and am not one of them, who dig their graves with their teeth. - Благодарю тебя, друг, - ответил старик на грубоватое приглашение подсесть поближе к полному котлу. - От души благодарю. Но я сегодня уже поел достаточно, а я не из тех, кто роет себе могилу зубами.
Well; as you wish it, I will take a place, for it is long sin' I have seen people of my colour, eating their daily bread." "You ar' an old settler, in these districts, then?" the emigrant rather remarked than enquired, with a mouth filled nearly to overflowing with the delicious homminy, prepared by his skilful, though repulsive spouse. Раз ты этого хочешь, я охотно посижу с вами у костра, потому что я давно не видел, как едят свой хлеб люди одного со мною цвета кожи.
"They told us below, we should find settlers something thinnish, hereaway, and I must say, the report was mainly true; for, unless, we count the Canada traders on the big river, you ar' the first white face I have met, in a good five hundred miles; that is calculating according to your own reckoning." - Ты, значит, давно обосновался в этих местах? -скорее отметил, чем спросил переселенец, набив рот кукурузной кашей, превосходно приготовленной его женой, отличной поварихой, несмотря на отталкивающую внешность. - Нам говорили там у нас, на востоке, что поселенцев мы почти и не встретим, и я должен сказать, молва была в общем верна, потому что, если не считать канадских торговцев по Большой реке, ты первый белый человек, какого я встречаю, пройдя добрых пятьсот миль: так оно выходит по твоему же счету.
"Though I have spent some years, in this quarter, I can hardly be called a settler, seeing that I have no regular abode, and seldom pass more than a month, at a time, on the same range." - Хоть я и провел в этом краю несколько лет, меня едва ли можно назвать поселенцем. У меня нет постоянного жилья, и я редко провожу больше месяца кряду на одном месте.
"A hunter, I reckon?" the other continued, glancing his eyes aside, as if to examine the equipments of his new acquaintance; "your fixen seem none of the best, for such a calling." - Охотник, что ли? - продолжал допрос переселенец и скосил глаза, как бы проверяя экипировку своего нового знакомца. - Для такого промысла ружьецо у тебя не больно хорошее.
"They are old, and nearly ready to be laid aside, like their master," said the old man, regarding his rifle, with a look in which affection and regret were singularly blended; "and I may say they are but little needed, too. - Оно состарилось, как и его хозяин, и ему тоже давно пора на покой, - сказал старик и посмотрел на свое ружье со странной смесью нежности и сожаления во взгляде. - И должен сказать, оно мне и не очень-то нужно.
You are mistaken, friend, in calling me a hunter; I am nothing better than a trapper." Ты ошибся, друг, назвав меня охотником. Я всего лишь траппер.
"If you ar' much of the one, I'm bold to say you ar' something of the other; for the two callings, go mainly together, in these districts." - Пусть ты больше траппер, но, посмею сказать, ты, значит, немного и зверобой, потому что в здешних местах эти два промысла всегда связаны один с другим.
"To the shame of the man who is able to follow the first be it so said!" returned the trapper, whom in future we shall choose to designate by his pursuit; "for more than fifty years did I carry my rifle in the wilderness, without so much as setting a snare for even a bird that flies the heavens;-much less, a beast that has nothing but legs, for its gifts." "I see but little difference whether a man gets his peltry by the rifle or by the trap," said the ill-looking companion of the emigrant, in his rough manner. - К стыду, сказал бы я, для человека, еще способного заниматься более благородным из двух! - возразил траппер, которого далее мы так и будем именовать по его , промыслу. - Больше полувека я проскитался с ружьем по лесным дебрям, ни разу не поставив ловушки даже на птицу, что летает в небе, не то что на зверя, наделенного только ногами.
"The 'arth was made for our comfort; and, for that matter, so ar' its creatur's." "You seem to have but little plunder, stranger, for one who is far abroad," bluntly interrupted the emigrant, as if he had a reason for wishing to change the conversation. -А по мне, разница невелика, ружьем ли добывать шкуры или капканом, - ввернул угрюмый помощник вожака переселенцев. - Земля создана нам на потребу, а значит, и всякая тварь на земле.
"I hope you ar' better off for skins." -Ты далеко забрался, старик, а разживы у тебя как будто маловато, - перебил товарища вожак, видно желая по какой-то своей причине перевести разговор на другое. - Хоть со шкурами-то дело у тебя идет неплохо?
"I make but little use of either," the trapper quietly replied. - Много ли мне надо? - спокойно возразил траппер. - Чего желать человеку в мои годы?
"At my time of life, food and clothing be all that is needed; and I have little occasion for what you call plunder, unless it may be, now and then, to barter for a horn of powder, or a bar of lead." Был бы сыт да одет, А деньги мне тут и вовсе почти не нужны - только чтоб от поры до поры набить порохом рог да запастись свинцом.
"You ar' not, then, of these parts by natur', friend," the emigrant continued, having in his mind the exception which the other had taken to the very equivocal word, which he himself, according to the custom of the country, had used for "baggage," or "effects." - Стало быть, родом ты, приятель, не здешний, -продолжал пришелец, отметив про себя, что собеседник не понял ходкого словца "разжива", которое в его краях употреблялось в значении "домашний скарб" или "имущество".
"I was born on the sea-shore, though most of my life has been passed in the woods." - Я родился у моря, но большую часть своей жизни провел в лесах.
The whole party now looked up at him, as men are apt to turn their eyes on some unexpected object of general interest. Теперь все воззрились на него, как иной раз люди спешат обратить глаза на предмет общего любопытства.
One or two of the young men repeated the words "sea-shore" and the woman tendered him one of those civilities with which, uncouth as they were, she was little accustomed to grace her hospitality, as if in deference to the travelled dignity of her guest. Двое из юношей повторили: "У моря!" А хозяйка, обычно не слишком радушная, стала выказывать гостю некоторую, пусть неуклюжую, учтивость, как бы из уважения к его дальним странствиям.
After a long, and, seemingly, a meditating silence, the emigrant, who had, however, seen no apparent necessity to suspend the functions of his masticating powers, resumed the discourse. Переселенец долго молчал, что-то, видно, обдумывая, но не считая нужным приостановить работу своего жевательного аппарата; наконец он снова завел разговор:
"It is a long road, as I have heard, from the waters of the west to the shores of the main sea?" - Слышал я, не близкий это путь - от западных рек до большого моря.
"It is a weary path, indeed, friend; and much have I seen, and something have I suffered, in journeying over it." - Да, в самом деле, друг, это трудная тропа, и немало повидал я в дороге и всякого натерпелся.
"A man would see a good deal of hard travel in going its length!" - Тяжело потрудится человек, покуда пройдет такой конец.
"Seventy and five years have I been upon the road; and there are not half that number of leagues in the whole distance, after you leave the Hudson, on which I have not tasted venison of my own killing. - Семьдесят пять лет шел я этой дорогой, а не насчитать и ста миль на всем пути за Гудзоном, где бы я не отведал подстреленной своей рукою дичи... Но я расхвастался впустую.
But this is vain boasting. Что проку в былых свершениях, когда твой век на исходе?
Of what use are former deeds, when time draws to an end?" - Я как-то встречал человека, который плавал по этому самому Гудзону, - негромко заметил старший из сыновей, как будто не очень доверяя собственным сведениям и полагая приличным принять неуверенный тон перед таким бывалым человеком. - По его словам выходило, что это значительная река и глубокая - по ней можно пройти на барже от верховья до устья.
"I once met a man that had boated on the river he names," observed the eldest son, speaking in a low tone of voice, like one who distrusted his knowledge, and deemed it prudent to assume a becoming diffidence in the presence of a man who had seen so much: "from his tell, it must be a considerable stream, and deep enough for a keel-boat, from top to bottom." -Гудзон - широкая и глубокая река, и немало выросло красивых городов по его берегам, -возразил траппер, - а все же он жалкий ручей но сравнению с водами бесконечной реки!
"It is a wide and deep water-course, and many sightly towns are there growing on its banks," returned the trapper; "and yet it is but a brook to the waters of the endless river." "I call nothing a stream that a man can travel round," exclaimed the ill-looking associate of the emigrant: "a real river must be crossed; not headed, like a bear in a county hunt." - Если поток можно объехать вокруг, я не назову его рекой, - вмешался недобрый спутник переселенца. - Если река настоящая, человек ее не обходит, а тут же переплывает: идет на нее в лоб, а не берет в облаву, как медведя на большой охоте6.
"Have you been far towards the sun-down, friend?" interrupted the emigrant, as if he desired to keep his rough companion as much as possible out of the discourse. - А на закат ты заходил далеко? - перебил переселенец, точно нарочно не давая своему грубому спутнику принять участие в разговоре. -Забрел я тут на голую равнину, и ей конца-краю не видно!
"I find it is a wide tract of clearing, this, into which I have fallen." - Здесь можно ехать неделями, и будет перед глазами все то же.
"You may travel weeks, and you will see it the same. Я часто думаю, что господь простер перед Штатами голую прерию в предостережение людям: пусть видят, до чего они могут довести землю в своем безумии!
I often think the Lord has placed this barren belt of prairie behind the States, to warn men to what their folly may yet bring the land! Ay, weeks, if not months, may you journey in these open fields, in which there is neither dwelling nor habitation for man or beast. Да, вы проедете много недель, много месяцев этими открытыми полями и не встретите ни поселения, ни обиталища для человека или для скота.
Even the savage animals travel miles on miles to seek their dens; and yet the wind seldom blows from the east, but I conceit the sound of axes, and the crash of falling trees, are in my ears." Даже дикий зверь прорыщет тут много миль, пока найдет себе логово; и все же, мне чудится, ветер с востока редко когда не донесет до моих ушей стук топора и падающего дерева.
As the old man spoke with the seriousness and dignity that age seldom fails to communicate even to less striking sentiments, his auditors were deeply attentive, and as silent as the grave. Старик говорил с той проникновенностью и достоинством, какие преклонный возраст придает словам, даже если они выражают и не столь глубокое чувство. Слушатели внимали ему, храня мертвое молчание.
Indeed, the trapper was left to renew the dialogue himself, which he soon did by asking a question, in the indirect manner so much in use by the border inhabitants. Они почтительно ждали, когда траппер сам возобновит беседу, что тот вскоре и сделал, обиняком задав вопрос, как это в обычае у пограничных жителей:
"You found it no easy matter to ford the water-courses, and to make your way so deep into the prairies, friend, with teams of horses and herds of horned beasts?" "I kept the left bank of the main river," the emigrant replied, "until I found the stream leading too much to the north, when we rafted ourselves across without any great suffering. - Нелегко тебе это досталось, друг, пересечь столько рек и пробраться так глубоко в прерию на конских упряжках да с целым стадом рогатого скота!
The women lost a fleece or two from the next year's shearing, and the girls have one cow less to their dairy. - Покуда я не увидел, что Большая река забирает слишком далеко на север, - объяснил переселенец, - я держался левого берега, а тут мы сколотили плоты и переправились без особых потерь: жена недосчиталась двух-трех овец, да девчонкам приходится доить одной коровой меньше.
Since then, we have done bravely, by bridging a creek every day or two." Ну, а дальше мы что ни день наводим мост через речку.
"It is likely you will continue west, until you come to land more suitable for a settlement?" - Ты, похоже, намерен двигаться на запад, пока не набредешь на землю, более удобную для поселения?
"Until I see reason to stop, or to turn ag'in," the emigrant bluntly answered, rising at the same time, and cutting short the dialogue by the suddenness of the movement. - Пока не надумаю остановиться или же поворотить назад, - сказал переселенец и встал, резким своим движением обрывая беседу.
His example was followed by the trapper, as well as the rest of the party; and then, without much deference to the presence of their guest, the travellers proceeded to make their dispositions to pass the night. Его примеру последовали траппер и вся семья. Потом, не смущаясь присутствием гостя, путешественники стали устраиваться на ночлег.
Several little bowers, or rather huts, had already been formed of the tops of trees, blankets of coarse country manufacture, and the skins of buffaloes, united without much reference to any other object than temporary comfort. Из обрубленных древесных вершин, из грубых одеял домашней работы да из бычьих шкур они еще до ужина успели наспех соорудить несколько навесов или, вернее сказать, шалашей, только и рассчитанных на кратковременный приют.
Into these covers the children, with their mother, soon drew themselves, and where, it is more than possible, they were all speedily lost in the oblivion of sleep. Под их кров вскоре заползли дети со своей матерью и, по всей вероятности, тут же и заснули крепким сном.
Before the men, however, could seek their rest, they had sundry little duties to perform; such as completing their works of defence, carefully concealing the fires, replenishing the fodder of their cattle, and setting the watch that was to protect the party, in the approaching hours of night. Мужчинам же, перед тем как отправиться на боковую, еще предстояло кое-что доделать: достроить ограду вокруг лагеря, тщательно загасить костер, еще раз задать корм скоту и выставить караул для охраны спящих.
The former was effected by dragging the trunks of a few trees into the intervals left by the wagons, and along the open space between the vehicles and the thicket, on which, in military language, the encampment would be said to have rested; thus forming a sort of chevaux-de-frise on three sides of the position. Чтобы выполнить первую задачу, заложили стволами промежутки между фургонами и по всей открытой полосе между фургонами и леском, среди которого, говоря военным языком, был разбит их лагерь; так с трех сторон позиции образовались своего рода chevaux de frise.
Within these narrow limits (with the exception of what the tent contained), both man and beast were now collected; the latter being far too happy in resting their weary limbs, to give any undue annoyance to their scarcely more intelligent associates. В этих тесных границах собрались (если не считать того, что укрывал холщовый шатер) весь люд и скот; усталые животные были рады отдыху и не доставили большого беспокойства загонщикам, умом недалеко ушедшим от них.
Two of the young men took their rifles; and, first renewing the priming, and examining the flints with the utmost care, they proceeded, the one to the extreme right, and the other to the left, of the encampment, where they posted themselves within the shadows of the thicket; but in such positions as enabled each to overlook a portion of the prairie. Двое из юношей взяли свои ружья; и первым делом сменив затравку, а затем проверив кремень, они проследовали один в правый, другой в левый конец лагеря, где и заняли свои посты в тени деревьев, но избрав такое положение, чтобы можно было охватить взглядом какую-то часть прерии.
The trapper loitered about the place, declining to share the straw of the emigrant, until the whole arrangement was completed; and then, without the ceremony of an adieu, he slowly retired from the spot. Траппер, отклонив предложение разделить с переселенцем соломенную подстилку, подождал, пока в лагере не покончили с устройством, а потом, попрощавшись, медленно побрел прочь.
It was now in the first watch of the night; and the pale, quivering, and deceptive light, from a new moon, was playing over the endless waves of the prairie, tipping the swells with gleams of brightness, and leaving the interval land in deep shadow. Шли первые ночные часы. Бледный, трепетный и обманчивый свет молодого месяца играл над бесконечными волнами прерии, бросая яркие блики на бугры, а в ложбинах между ними оставляя густую темь.
Accustomed to scenes of solitude like the present, the old man, as he left the encampment, proceeded alone into the waste, like a bold vessel leaving its haven to enter on the trackless field of the ocean. Привычный к такой нелюдимой глуши, старик, покинув лагерь, двинулся одинокий в пустыню, как отважный корабль покидает гавань и пускается бороздить бездорожную степь океана.
He appeared to move for some time without object, or, indeed, without any apparent consciousness, whither his limbs were carrying him. Некоторое время он шел, казалось, без намеченной цели или, вернее, брел, сам не замечая куда.
At length, on reaching the rise of one of the undulations, he came to a stand; and, for the first time since leaving the band, who had caused such a flood of reflections and recollections to crowd upon his mind, the old man became aware of his present situation. Наконец, достигнув очередного гребня, он остановился. И в первый раз с той минуты, как расстался с людьми, из-за которых его захлестнуло потоком воспоминаний и раздумий, старик сообразил, где он находится.
Throwing one end of his rifle to the earth, he stood leaning on the other, again lost in deep contemplation for several minutes, during which time his hound came and crouched at his feet. Уткнув ружье прикладом в землю, он стоял, опершись на ствол, и опять на несколько минут ушел в свои мысли, а тем временем подбежала его собака и улеглась у его ног.
A deep, menacing growl, from the faithful animal, first aroused him from his musing. "What now, dog?" he said, looking down at his companion, as if he addressed a being of an intelligence equal to his own, and speaking in a voice of great affection. Глухое, угрожающее ворчание верного пса вывело старика из задумчивости.
"What is it, pup? ha! - Что там, песик? - Он поглядел на своего спутника, обращаясь к нему, точно к равному, и с большою нежностью в голосе. - Ну что, собачка моя?
Hector; what is it nosing, now? А, Гектор? Что там неладно?
It won't do, dog; it won't do; the very fa'ns play in open view of us, without minding so worn out curs, as you and I. Плохо дело, собака, плохо дело! Оленята и те преспокойно резвятся у нас перед носом, не обращая внимания на таких дряхлых псов, как мы с тобой.
Instinct is their gift, Hector and, they have found out how little we are to be feared, they have!" Тут говорит инстинкт: они поняли, что нас уже нечего бояться, Гектор, поняли, да!
The dog stretched his head upward, and responded to the words of his master by a long and plaintive whine, which he even continued after he had again buried his head in the grass, as if he held an intelligent communication with one who so well knew how to interpret dumb discourse. Собака задрала голову и в ответ на слова своего хозяина протяжно и жалобно заскулила, не смолкнув и тогда, когда снова зарылась мордой в траву: она как будто хотела продолжить разговор с тем, кто так хорошо понимал бессловесную речь.
"This is a manifest warning, Hector!" the trapper continued, dropping his voice, to the tones of caution and looking warily about him. -Теперь ты явно предостерегаешь, Гектор!-продолжал старик, понизив голос до шепота, и опасливо поглядел вокруг. - В чем дело, песик?
"What is it, pup; speak plainer, dog; what is it?" Скажи яснее, собака, в чем дело?
The hound had, however, already laid his nose to the earth, and was silent; appearing to slumber. Гектор, однако, уже припал носом к земле и молчал, видно задремав.
But the keen quick glances of his master, soon caught a glimpse of a distant figure, which seemed, through the deceptive light, floating along the very elevation on which he had placed himself. Но острый, быстрый взгляд его хозяина вскоре различил вдалеке фигуру: в обманчивом свете она как будто плыла по гребню того же холма, где стоял и он сам.
Presently its proportions became more distinct, and then an airy, female form appeared to hesitate, as if considering whether it would be prudent to advance. Но вот ее очертания обрисовались отчетливей, и можно было уже разглядеть легкий девичий стан. Девушка остановилась в нерешительности, как бы раздумывая, благоразумно ли будет идти дальше.
Though the eyes of the dog were now to be seen glancing in the rays of the moon, opening and shutting lazily, he gave no further signs of displeasure. Глаза Гектора теперь поблескивали в лунных лучах - было видно, как он то откроет их, то лениво зажмурит опять, - однако он больше не выказывал недовольства.
"Come nigher; we are friends," said the trapper, associating himself with his companion by long use, and, probably, through the strength of the secret tie that connected them together; "we are your friends; none will harm you." Encouraged by the mild tones of his voice, and perhaps led on by the earnestness of her purpose, the female approached, until she stood at his side; when the old man perceived his visitor to be the young woman, with whom the reader, has already become acquainted by the name of Подойди. Мы твои друзья, - сказал траппер, по давней привычке объединяя в одно себя и своего спутника. - Мы твои друзья; от нас тебе не будет обиды.
"Ellen Wade." "I had thought you were gone," she said, looking timidly and anxiously around. Мягкий тон его голоса, а может быть, и важность ее цели помогли женщине пересилить страх. Она подошла ближе, и старик узнал в ней молодую девушку, уже знакомую читателю Эллен Уэйд.
"They said you were gone; and that we should never see you again. - Я думала, вы ушли, - сказала она, робко и тревожно озираясь. - Мне сказали, что вы ушли и что мы никогда вас больше не увидим.
I did not think it was you!" Я не думала, что это вы!
"Men are no common objects in these empty fields," returned the trapper, "and I humbly hope, though I have so long consorted with the beasts of the wilderness, that I have not yet lost the look of my kind." "Oh! - Люди - редкая диковина в этой голодной степи, -возразил траппер. - Я храню смиренную надежду, что я хоть и долго общался со зверями пустыни, а все же по утратил человеческого облика.
I knew you to be a man, and I thought I knew the whine of the hound, too," she answered hastily, as if willing to explain she knew not what, and then checking herself, like one fearful of having already said too much. - Нет, я поняла, что передо мной человек, и даже подумала, что различаю тявканье собаки, -ответила она торопливо, точно хотела что-то объяснить, но осеклась в страхе, не наговорила ли больше чем надо.
"I saw no dogs, among the teams of your father," the trapper remarked. "Father!" exclaimed the girl, feelingly, - На стоянке твоего отца я не видел собак, -заметил траппер.
"I have no father! - Отца! - с жаром перебила девушка. - У меня нет отца!
I had nearly said no friend." Я чуть не сказала - нет ни единого друга.
The old man turned towards her, with a look of kindness and interest, that was even more conciliating than the ordinary, upright, and benevolent expression of his weather-beaten countenance. "Why then do you venture in a place where none but the strong should come?" he demanded. В лице старика, загрубелом от непогоды, читались прямота и добродушие, а ласковый и сочувственный взгляд, каким он встретил ее слова, и вовсе успокоил девушку.
"Did you not know that, when you crossed the big river, you left a friend behind you that is always bound to look to the young and feeble, like yourself." - Как же ты пустилась в края, куда дорога только сильному? - спросил он. - Разве ты не знала, что, перейдя Большую реку, ты на том берегу оставишь друга, чей долг всегда оберегать таких, как ты, - юных и слабых.
"Of whom do you speak?" - О ком вы это?
"The law-'tis bad to have it, but, I sometimes think, it is worse to be entirely without it. - О законе. Плохо, когда он давит нас, но иногда мне думается, что еще того хуже, когда его нет вовсе.
Age and weakness have brought me to feel such weakness, at times. Годы и слабость временами наводят меня на эту горькую мысль - мысль слабого человека.
Yes-yes, the law is needed, when such as have not the gifts of strength and wisdom are to be taken care of. Да, да, когда требуется забота о тех, кто не наделен ни силой, ни разумением, тут бывает нужен закон.
I hope, young woman, if you have no father, you have at least a brother." Однако, девушка, если нет у тебя отца, то, верно, есть хоть брат?
The maiden felt the tacit reproach conveyed in this covert question, and for a moment she remained in an embarrassed silence. Девушка услышала скрытый в этом вопросе упрек и, смешавшись, молчала.
But catching a glimpse of the mild and serious features of her companion, as he continued to gaze on her with a look of interest, she replied, firmly, and in a manner that left no doubt she comprehended his meaning: Но, взглянув украдкой на доброе и серьезное лицо собеседника, который смотрел на нее все так же участливо, она ответила твердо, и тон ее не оставил сомнения, что она правильно поняла тайный смысл его слов.
"Heaven forbid that any such as you have seen, should be a brother of mine, or any thing else near or dear to me! - Боже избави, чтобы кто-нибудь, схожий с теми, кого вы там видели, был мне братом или кем-либо еще близким и дорогим!
But, tell me, do you then actually live alone, in this desert district, old man; is there really none here besides yourself?" Но скажите мне, добрый старик, вы в самом деле живете один в этом пустынном краю? Тут и вправду нет никого, кроме вас?
"There are hundreds, nay, thousands of the rightful owners of the country, roving about the plains; but few of our own colour." -Здесь бродят сотни.., нет, тысячи законных владельцев страны, но людей с нашим цветом кожи очень немного.
"And have you then met none who are white, but us?" interrupted the girl, like one too impatient to await the tardy explanations of age and deliberation. - Л встретили вы здесь хоть одного белого, кроме нас? - нетерпеливо перебила девушка, не давая старику закончить его медлительные объяснения.
"Not in many days-Hush, Hector, hush," he added in reply to a low, and nearly inaudible, growl from his hound. "The dog scents mischief in the wind! -Никого за много дней... Тихо, Гектор! - добавил он в ответ на глухое, еле слышное ворчание своего друга. - Собака чует недоброе в наветренной стороне.
The black bears from the mountains sometimes make their way, even lower than this. Черные медведи с гор иной раз спускаются и ближе.
The pup is not apt to complain of the harmless game. У пса нет привычки скулить из-за безобидной дичи.
I am not so ready and true with the piece as I used-to-could-be, yet I have struck even the fiercest animals of the prairie in my time; so, you have little reason for fear, young woman." Я уже не бью из ружья так быстро и метко, как бывало, но и сейчас, на склоне лет, в этой прерии мне не раз доводилось уложить самого лютого хищника; бояться тебе, девушка, нечего.
The girl raised her eyes, in that peculiar manner which is so often practised by her sex, when they commence their glances, by examining the earth at their feet, and terminate them by noting every thing within the power of human vision; but she rather manifested the quality of impatience, than any feeling of alarm. Эллен посмотрела вокруг с той особой манерой, которую так часто можно подметить у девушек: сперва глянуть себе под ноги, а потом охватить глазами все, что доступно взору человека: но ее лицо выражало скорее нетерпение, чем тревогу.
A short bark from the dog, however, soon gave a new direction to the looks of both, and then the real object of his second warning became dimly visible. Вскоре, однако, отрывистый лай собаки заставил обоих обратить взгляд в другую сторону, и теперь они смутно различили, на кого в самом деле указывало повторное предостережение.
CHAPTER III Глава 3
Come, come, thou art as hot a Jack in thy mood, as any in Italy; Еще бы! Ты один из самых вспыльчивых Малых во всей Италии.
and as soon mov'd to be moody, and as soon moody to be moved. Чуть Тебя заденут - ты сердишься; а чуть Рассердишься всех задеваешь.
-Romeo and Juliet. Шекспир "Ромео и Джульетта"
Though the trapper manifested some surprise when he perceived that another human figure was approaching him, and that, too, from a direction opposite to the place where the emigrant had made his encampment, it was with the steadiness of one long accustomed to scenes of danger. Траппер хоть и удивился, завидев еще одну человеческую фигуру тем более что приближалась она не оттуда, где заночевал переселенец, а как раз с противной стороны, - однако остался спокоен, как человек, издавна привыкший ко всякого рода опасностям.
"This is a man," he said; "and one who has white blood in his veins, or his step would be lighter. Мужчина, сказал траппер. И в жилах у пего кровь белого, иначе поступь его была бы легче.
It will be well to be ready for the worst, as the half-and-halfs, that one meets, in these distant districts, are altogether more barbarous than the real savage." Будем готовы к самому дурному, потому что метисы, какие попадаются в этой глуши, худшие варвары, чем чистокровные индейцы.
He raised his rifle while he spoke, and assured himself of the state of its flint, as well as of the priming by manual examination. С этими словами он поднял ружье и проверил па ощупь, в порядке ли кремень и затравка.
But his arm was arrested, while in the act of throwing forward the muzzle of the piece, by the eager and trembling hands of his companion. Но, едва он прицелился, быстрые и трепетные девичьи руки схватили его за локоть.
"For God's sake, be not too hasty," she said; "it may be a friend-an acquaintance-a neighbour!" - Ради бога, не спешите - сказала Эллен Уэйд. -Это, может быть, друг.., знакомый.., сосед!
"A friend!" the old man repeated, deliberately releasing himself, at the same time, from her grasp. "Friends are rare in any land, and less in this, perhaps, than in another; and the neighbourhood is too thinly settled to make it likely that he who comes towards us is even an acquaintance." - Друг? - повторил старик, решительно высвободившись из ее цепких рук. - Друзья повсюду редкость, а в здешнем краю их встретишь, пожалуй, реже, чем где-нибудь еще. Соседи же селятся здесь так далеко один от другого, что едва ли к нам идет знакомый.
"But though a stranger, you would not seek his blood!" -Пусть незнакомый.., но ведь вы не захотите пролить его кровь!
The trapper earnestly regarded her anxious and frightened features, and then he dropped the butt of his rifle on the ground, like one whose purpose had undergone a sudden change. Траппер вгляделся в ее лицо и прочел в нем тревогу и страх. Тогда, как будто круто изменив свое намерение, он уткнул ружье прикладом в землю.
"No," he said, speaking rather to himself, than to his companion, "she is right; blood is not to be spilt, to save the life of one so useless, and so near his time. - Нет, - сказал он, обратившись скорее к самому себе, чем к своей собеседнице, - девушка права: не дело проливать кровь ради спасения жизни, такой бесполезной и близкой к концу.
Let him come on; my skins, my traps, and even my rifle shall be his, if he sees fit to demand them." Дам ему подойти: пусть забирает мои капканы, меха, даже мое ружье, если захочет.
"He will ask for neither:-he wants neither," returned the girl; "if he be an honest man, he will surely be content with his own, and ask for nothing that is the property of another." - Ничего он не потребует, ему ничего не нужно, -возразила девушка. - Если он честный человек, с него довольно и собственных, он не станет отбирать чужое...
The trapper had not time to express the surprise he felt at this incoherent and contradictory language, for the man who was advancing, was, already, within fifty feet of the place where they stood.-In the mean time, Hector had not been an indifferent witness of what was passing. Удивленный траппер не успел ничего возразить на эти бессвязные, противоречивые слова, потому что незнакомец был уже в пятидесяти шагах от места, где они стояли. Гектор между тем не остался безразличным свидетелем происходящего.
At the sound of the distant footsteps, he had arisen, from his warm bed at the feet of his master; and now, as the stranger appeared in open view, he stalked slowly towards him, crouching to the earth like a panther about to take his leap. Заслышав далекие шаги, он поднялся с нагретого места у ног своего хозяина; а теперь, когда фигура незнакомца оказалась на виду, он медленно пополз ему навстречу, прижимаясь к земле, как барс перед прыжком.
"Call in your dog," said a firm, deep, manly voice, in tones of friendship, rather than of menace; "I love a hound, and should be sorry to do an injury to the animal." - Отзови собаку, - сказал мужской голос, твердый и низкий, скорей дружелюбно, чем тоном угрозы. - Я люблю собак, и мне будет жалко причинить вред твоему псу.
"You hear what is said about you, pup?" the trapper answered; "come hither, fool. - Слышишь, песик? О тебе говорят! - отозвался траппер. - Поди сюда, глупыш.
His growl and his bark are all that is left him now; you may come on, friend; the hound is toothless." Лай да вой - вот и все, что осталось ему в защиту. Подходи, друг, собака беззубая.
The stranger profited by the intelligence. Незнакомец не заставил себя долго просить.
He sprang eagerly forward, and at the next instant stood at the side of Ellen Wade. Он бросился вперед, и не прошло секунды, как он уже стоял рядом с Эллен Уэйд.
After assuring himself of the identity of the latter, by a hasty but keen glance, he turned his attention, with a quickness and impatience, that proved the interest he took in the result, to a similar examination of her companion. Глянув на нее и убедившись, что это впрямь она, он внимательно оглядел ее спутника: видно ему было совсем не безразлично, что это за человек.
"From what cloud have you fallen, my good old man?" he said in a careless, off-hand, heedless manner that seemed too natural to be assumed: "or do you actually live, hereaway, in the prairies?" - Ты откуда свалился, приятель? - сказал он, и его беззаботный, открытый тон показался таким естественным, что тут не могло быть притворства. - Или ты и впрямь живешь в прериях?
"I have been long on earth, and never I hope nigher to heaven, than I am at this moment," returned the trapper; "my dwelling, if dwelling I may be said to have, is not far distant. - Я давно живу на земле, и, надеюсь, никогда я не был ближе к небу, чем сейчас, - отвечал траппер. -Мое жилье, если можно так его назвать, здесь неподалеку.
Now may I take the liberty with you, that you are so willing to take with others? А теперь я позволю себе ту же вольность, какую ты так легко позволяешь себе с другими.
Whence do you come, and where is your home?" Откуда ты пришел и где твой дом?
"Softly, softly; when I have done with my catechism, it will be time to begin with yours. - Тише, тише; когда я кончу задавать свои вопросы, придет твой черед.
What sport is this, you follow by moonlight? На кого можно охотиться при лунном свете?
You are not dodging the buffaloes at such an hour!" Неужели ты выслеживаешь буйволов в этот час?
"I am, as you see, going from an encampment of travellers, which lies over yonder swell in the land, to my own wigwam; in doing so, I wrong no man." - Я иду, как видишь, со стоянки путешественников, вон за тем бугром, в свой вигвам. Этим я никому не врежу.
"All fair and true. - Да уж, наверное, никому.
And you got this young woman to show you the way, because she knows it so well and you know so little about it yourself!" А молодую женщину ты прихватил показывать тебе дорогу, потому что она хорошо знакома с местностью, а ты, бедняга, плохо?
"I met her, as I have met you, by accident. - Я повстречал ее, как и тебя, случайно.
For ten tiresome years have I dwelt on these open fields, and never, before to-night, have I found human beings with white skins on them, at this hour. Десять долгих лет я прожил в этих широких степях и ни разу до нынешней ночи не набрел в такую пору на белокожего.
If my presence here gives offence, I am sorry; and will go my way. Если мое присутствие кому-то в помеху, извини, и я пойду своим путем.
It is more than likely that when your young friend has told her story, you will be better given to believe mine. Выслушай, что тебе скажет твоя подружка, и тогда, наверное, ты и меня станешь слушать не так недоверчиво.
"Friend!" said the youth, lifting a cap of skins from his head, and running his fingers leisurely through a dense mass of black and shaggy locks, "if I have ever laid eyes on the girl before to-night, may I-" - "Подружка"! - сказал юноша и, сняв меховую шапку с головы, запустил пальцы в копну черных кудрей. - Я в глаза ее не видал до нынешнего вечера, разрази меня...
"You've said enough, Paul," interrupted the female, laying her hand on his mouth, with a familiarity that gave something very like the lie direct, to his intended asseveration. "Our secret will be safe, with this honest old man. - Хватит, Поль! - остановила его девушка, зажав ему рот ладонью с такой свободой, что было трудно поверить в правдивость его утверждения. -Честный старик выдаст нашу тайну.
I know it by his looks, and kind words." Я это поняла по его глазам и ласковой речи.
"Our secret! - "Нашу тайну"!
Ellen, have you forgot-" Эллен, ты, видно, забыла...
"Nothing. I have not forgotten any thing I should remember. - Нет, я не забыла ничего, что мне положено помнить.
But still I say we are safe with this honest trapper." И все-таки говорю, что мы можем довериться этому честному трапперу.
"Trapper! is he then a trapper? - Трапперу! Так он траппер?
Give me your hand, father; our trades should bring us acquainted." Руку, отец! Твой промысел сродни моему.
"There is little call for handicrafts in this region," returned the other, examining the athletic and active form of the youth, as he leaned carelessly and not ungracefully, on his rifle; "the art of taking the creatur's of God, in traps and nets, is one that needs more cunning than manhood; and yet am I brought to practise it, in my age! - В этом краю охотнику не требуется большого искусства, - возразил старик и оглядел сильную и энергичную фигуру юноши, небрежно, но не без изящества опершегося на ружье. - Чтобы брать божью тварь в капкан или сеть, нужна скорее хитрость, чем отвага; я стар и должен заниматься этим делом!
But it would be quite as seemly, in one like you, to follow a pursuit better becoming your years and courage." Но такой молодец, как ты, мог бы как будто выбрать для себя промысел получше.
"I! -Я?
I never took even a slinking mink or a paddling musk-rat in a cage; though I admit having peppered a few of the dark-skin'd devils, when I had much better have kept my powder in the horn and the lead in its pouch. Да я ни разу в жизни не поймал в ловушку ни увертливую норку, ни ловкую ныряльщицу выдру, хотя, признаться, мне не раз случалось подстрелить бурую чертовку, хоть и неумно расходовать на нее порох и свинец.
Not I, old man; nothing that crawls the earth is for my sport." Нет старик, ни за чем, что ползает по земле, я не охочусь.
"What then may you do for a living, friend? for little profit is to be made in these districts, if a man denies himself his lawful right in the beasts of the fields." - Чем же ты, друг, добываешь свой хлеб? Мало пользы человеку забираться в эти края, если он отказывает себе в законном праве охотиться на полевого зверя.
"I deny myself nothing. - Ни в чем я себе не отказываю.
If a bear crosses my path, he is soon the mere ghost of Bruin. Перейдет мне дорогу медведь, и он у меня тут же превратится в мишку с того света.
The deer begin to nose me; and as for the buffaloe, I have kill'd more beef, old stranger, than the largest butcher in all Kentuck." Олени знают мой запах. Ну, а буйволы - я больше уложил быков, незнакомец, чем самый здоровенный мясник во всем Кентукки.
"You can shoot, then!" demanded the trapper, with a glow of latent fire, glimmering about his eyes; "is your hand true, and your look quick?" - Так ты умеешь стрелять? - спросил траппер, и скрытый огонь замерцал в его глазах. - Твердая у тебя рука и верный глаз?
"The first is like a steel trap, and the last nimbler than a buck-shot. - Рука как стальной капкан, а глаз быстрее дроби.
I wish it was hot noon, now, grand'ther; and that there was an acre or two of your white swans or of black feathered ducks going south, over our heads; you or Ellen, here, might set your heart on the finest in the flock, and my character against a horn of powder, that the bird would be hanging head downwards, in five minutes, and that too, with a single ball. Хотел бы я, чтобы сейчас был жаркий день, дедушка, и над нашими головами тянулся к югу косяк-другой черноперых уток или здешних белых лебедей, а ты или Эллен облюбовали бы самого красивого в стае - и ставлю свою добрую славу против рога с порохом, что через пять минут птица повисла бы вниз головой, да не иначе как с первой же пули.
I scorn a shot-gun! Дробовик я не признаю!
No man can say, he ever knew me carry one, a rod." Никто не скажет, что видел меня с дробовиком в руках!
"The lad has good in him! - Парень хороший!
I see it plainly by his manner;" said the trapper, turning to Ellen with an encouraging air; "I will take it on myself to say, that you are not unwise in meeting him, as you do. Сразу видно по повадке, - одобрительно молвил траппер, обратившись к Эллен и как бы желая ее подбодрить. - Не побоюсь сказать: можешь и дальше встречаться с ним - худа не будет.
Tell me, lad; did you ever strike a leaping buck atwixt the antlers? Скажи-ка мне, малый: а случалось тебе всадить пулю между рогов скачущему оленю?..
Hector; quiet, pup; quiet. Гектор! Тихо, песик, тихо!
The very name of venison quickens the blood of the cur;-did you ever take an animal in that fashion, on the long leap?" У собаки при одном упоминании дичины разгорается кровь. Случалось тебе уложить таким манером оленя на полном скаку?
"You might just as well ask me, did you ever eat? -Ты еще спросил бы: "Едал ли ты в жизни мясо?"
There is no fashion, old stranger, that a deer has not been touched by my hand, unless it was when asleep." Я иначе и не бью оленя, старик, разве что подберусь к нему спящему.
"Ay, ay; you have a long and a happy-ay, and an honest life afore you! - Да, да, у тебя впереди долгая и счастливая жизнь- и честная!
I am old, and I suppose I might also say, worn out and useless; but, if it was given me to choose my time, and place, again,-as such things are not and ought not ever to be given to the will of man-though if such a gift was to be given me, I would say, twenty and the wilderness! Я стар и, кажется, могу добавить - одряхлел и проку от меня никакого, но, если бы дано мне было наново избрать для себя возраст и место -как то никогда не бывало во власти человека и быть не должно, но все же, когда бы дали мне такое в дар, - я назвал бы: двадцать лет и лесные дебри.
But, tell me; how do you part with the peltry?" Но скажи мне: куда ты сбываешь меха?
"With my pelts! - Меха?
I never took a skin from a buck, nor a quill from a goose, in my life! Да я в жизни своей не убил оленя ради шкуры, ни гуся ради пера!
I knock them over, now and then, for a meal, and sometimes to keep my finger true to the touch; but when hunger is satisfied, the prairie wolves get the remainder. Я их при случае стреляю на еду или чтоб рука не потеряла сноровку; но, когда голод утолен, остальное получают волки прерии.
No-no-I keep to my calling; which pays me better, than all the fur I could sell on the other side of the big river." Нет, нет, я держусь своего промысла: им я зарабатываю больше, чем дали бы мне все меха, сколько бы я их ни сбыл по ту сторону Большой реки.
The old man appeared to ponder a little; but shaking his head he soon continued- Старик призадумался и, покачав головой, продолжал:
"I know of but one business that can be followed here with profit-" - По здешним местам я знаю только одно прибыльное занятие...
He was interrupted by the youth, who raised a small cup of tin, which dangled at his neck before the other's eyes, and springing its lid, the delicious odour of the finest flavoured honey, diffused itself over the organs of the trapper. Не дав ему договорить, юноша поднес к глазам собеседника висевшую у него на шее жестяную фляжку. Затем отвинтил крышку, и нежный запах чудеснейшего цветочного меда защекотал ноздри траппера.
"A bee hunter!" observed the latter, with a readiness that proved he understood the nature of the occupation, though not without some little surprise at discovering one of the other's spirited mien engaged in so humble a pursuit. - Значит, бортник! - заметил тот с живостью, показавшей, что этот промысел ему знаком. -Поглядеть - горячий человек, а вот же избрал для себя такое мирное занятие!..
"It pays well in the skirts of the settlements, but I should call it a doubtful trade, in the more open districts." Да, - продолжал он, - за мед в пограничных поселениях платят хорошо, но здесь, в степных краях это, сказал бы я, сомнительное дело.
"You think a tree is wanting for a swarm to settle in! - Скажешь, нет деревьев, негде пчелам роиться?
But I know differently; and so I have stretched out a few hundred miles farther west than common, to taste your honey. Но я что знаю, то знаю; вот и подался миль на полтысячи подальше на запад, чем другие, - за добрым медом!
And, now, I have bated your curiosity, stranger, you will just move aside, while I tell the remainder of my story to this young woman." А теперь, когда я удовлетворил твое любопытство, старик, отойди-ка ты в сторону, покуда я скажу, что хотел, этой девице.
"It is not necessary, I'm sure it is not necessary, that he should leave us," said Ellen, with a haste that implied some little consciousness of the singularity if not of the impropriety of the request. "You can have nothing to say that the whole world might not hear." - Нет нужды, право же, нет ему нужны оставлять нас, - поспешила вмешаться Эллен, как будто требование юноши показалось ей несколько странным и даже не совсем приличным. - Вы не можете сказать мне ничего такого, чего нельзя говорить громко, на весь свет.
"No! well, may I be stung to death by drones, if I understand the buzzings of a woman's mind! - Нет, пусть меня до смерти изжалят трутни, если я понимаю женский ум!
For my part, Ellen, I care for nothing nor any body; and am just as ready to go down to the place where your uncle, if uncle you can call one, who I'll swear is no relation, has hoppled his teams, and tell the old man my mind now, as I shall be a year hence. Что до меня, Эллен, я не посмотрел бы ни на кого и ни на что: я хоть сейчас сошел бы в ложбину, где стреножил своих коней твой дядя - если уж ты зовешь дядей человека, который, поклянусь, никакой тебе не родственник! Да, сошел бы и открыл старику, что у меня на уме, и не стал бы откладывать на год!
You have only to say a single word, and the thing is done; let him like it or not." Скажи только слово - и дело сделано, хочет ли он или не хочет!
"You are ever so hasty and so rash, Paul Hover, that I seldom know when I am safe with you. - Вы вечно так рветесь вперед, Поль Ховер, что я с вами никогда не чувствую себя спокойной.
How can you, who know the danger of our being seen together, speak of going before my uncle and his sons?" Вы же знаете, как это опасно, чтобы нас увидели вдвоем, а хотите показаться на глаза старику и его сыновьям.
"Has he done that of which he has reason to be ashamed?" demanded the trapper, who had not moved an inch from the place he first occupied. - Он совершил что-то такое, чего должно стыдиться? - спросил траппер, так и не двинувшись с места.
"Heaven forbid! Боже упаси!
But there are reasons, why he should not be seen, just now, that could do him no harm if known; but which may not yet be told. And, so, if you will wait, father, near yonder willow bush, until I have heard what Paul can possibly have to say, I shall be sure to come and wish you a good night, before I return to the camp." Но есть причины, почему сейчас его не должны здесь увидеть. Когда бы все стало известно, его никто не тронул бы, но сейчас рано открывать... Так что, отец, если вы подождете там, у ракитового куста, пока я выслушаю, что мне скажет Поль, то после, перед тем как вернуться на стоянку, я непременно подойду к вам и пожелаю вам спокойной ночи.
The trapper drew slowly aside, as if satisfied with the somewhat incoherent reason Ellen had given why he should retire. Траппер медленно отошел, как будто удовлетворившись не совсем вразумительными доводами Эллен.
When completely out of ear shot of the earnest and hurried dialogue, that instantly commenced between the two he had left, the old man again paused, and patiently awaited the moment when he might renew his conversation with beings in whom he felt a growing interest, no less from the mysterious character of their intercourse, than from a natural sympathy in the welfare of a pair so young, and who, as in the simplicity of his heart he was also fain to believe, were also so deserving. На расстоянии, откуда уже никак нельзя было услышать быстрый и взволнованный диалог, тут же завязавшийся между молодыми людьми, старик опять остановился, терпеливо ожидая минуты, когда можно будет возобновить разговор с теми, кто возбудил в нем такой горячий интерес, и не столько из-за таинственности, с какой они вели свою беседу, сколько в силу естественного сочувствия к юной чете, вполне заслуженного, как верил он в сердечной своей простоте.
He was accompanied by his indolent, but attached dog, who once more made his bed at the feet of his master, and soon lay slumbering as usual, with his head nearly buried in the dense fog of the prairie grass. Собака, его ленивая, но преданная спутница, опять легла у его ног и вскоре задремала, как обычно, почти совсем спрятав голову в густой осенней траве.
It was a spectacle so unusual to see the human form amid the solitude in which he dwelt, that the trapper bent his eyes on the dim figures of his new acquaintances, with sensations to which he had long been a stranger. Видеть людей среди пустыни, где он жил, было так непривычно, что траппер в волнении не мог отвести глаза от туманных фигур своих новых знакомцев.
Their presence awakened recollections and emotions, to which his sturdy but honest nature had latterly paid but little homage, and his thoughts began to wander over the varied scenes of a life of hardships, that had been strangely blended with scenes of wild and peculiar enjoyment. Их присутствие всколыхнуло воспоминания и чувства, какие в последние годы лишь редко волновали его душу, стойкую и честную, и в мыслях его проносились разнообразные картины из его многотрудной жизни, странно перемежаясь с другими, дикими, но по-своему сладостными.
The train taken by his thoughts had, already, conducted him, in imagination, far into an ideal world, when he was, once more suddenly, recalled to the reality of his situation, by the movements of the faithful hound. Воображение уже далеко увело его в некий идеальный мир, когда верный пес, внезапно встрепенувшись, заставил его вернуться к действительности.
The dog, who, in submission to his years and infirmities, had manifested such a decided propensity to sleep, now arose, and stalked from out the shadow cast by the tall person of his master, and looked abroad into the prairie, as if his instinct apprised him of the presence of still another visitor. Собака, которая до сих пор в покорности годам и немочи выказывала решительную склонность ко сну, вдруг вскочила и, выступив из тени, отбрасываемой высокой фигурой своего хозяина, уже несколько секунд вглядывалась в даль, как будто чутье сообщило ей о появлении нового гостя.
Then, seemingly content with his examination, he returned to his comfortable post and disposed of his weary limbs, with the deliberation and care of one who was no novice in the art of self-preservation. Потом, видно успокоенная проверкой, она вернулась на теплое место и опять улеглась, так удобно расположив свои усталые члены, что было ясно: забота о своем покое ей не внове.
"What; again, Hector!" said the trapper in a soothing voice, which he had the caution, however, to utter in an under tone; "what is it, dog? tell it all to his master, pup; what is it?" - Что, Гектор, опять? - ласково сказал траппер, но из осторожности вполголоса. - В чем дело, песик? Расскажи своему хозяину, дружок. В чем дело?
Hector answered with another growl, but was content to continue in his lair. Гектор еще раз тявкнул в ответ, но встать не счел нужным.
These were evidences of intelligence and distrust, to which one as practised as the trapper could not turn an inattentive ear. Это означало: "Ты оповещен, будь начеку". Траппер знал по опыту, что таким предупреждением нельзя пренебрегать.
He again spoke to the dog, encouraging him to watchfulness, by a low guarded whistle. Он опять заговорил с собакой, тихим, осторожным свистом поощряя ее к бдительности.
The animal however, as if conscious of having, already, discharged his duty, obstinately refused to raise his head from the grass. Но собака, как бы сознавая, что уже исполнила свой долг, упрямо отказывалась поднять голову.
"A hint from such a friend is far better than man's advice!" muttered the trapper, as he slowly moved towards the couple who were yet, too earnestly and abstractedly, engaged in their own discourse, to notice his approach; "and none but a conceited settler would hear it and not respect it, as he ought. "Указание такого друга стоит больше, чем совет иного человека! - говорил про себя траппер, медленно двинувшись к юной чете, слишком увлеченной горячим своим разговором, чтобы заметить его приближение. - Только какой-нибудь самонадеянный поселенец, услышав, не посчитался бы с ним, как должно...".
Children," he added, when nigh enough to address his companions, "we are not alone in these dreary fields; there are others stirring, and, therefore, to the shame of our kind, be it said, danger is nigh." - Дети, - добавил он, когда подошел достаточно близко, - мы не одни в этом сумрачном поле; тут бродит кто-то еще, а значит, скажу я к стыду для рода человеческого, опасность близка.
"If one of the lazy sons of Skirting Ishmael is prowling out of his camp to-night," said the young bee-hunter, with great vivacity, and in tones that might easily have been excited to a menace, "he may have an end put to his journey sooner than either he or his father is dreaming!" - Если кто из ленивцев, сыновей бродяги Ишмаэла, вздумал рыскать ночью вдали от лагеря, - горячо, с прямой угрозой в голосе вскричал молодой пчеловод, - его путешествие, чего доброго, закончится быстрей, чем рассчитывает он или его отец!
"My life on it, they are all with the teams," hurriedly answered the girl. - Г олову отдам на отсечение, - поспешила вставить девушка, - они все у повозок.
"I saw the whole of them asleep, myself, except the two on watch; and their natures have greatly changed, if they, too, are not both dreaming of a turkey hunt, or a court-house fight, at this very moment." Я сама видела, что они все заснули, кроме двух, которых поставили сторожить. Да и те, если верны своей натуре, тоже, наверное, задремали и сейчас охотятся во сне на индюков или ввязались в уличную драку.
"Some beast, with a strong scent, has passed between the wind and the hound, father, and it makes him uneasy; or, perhaps, he too is dreaming. - С наветренной стороны прошел какой-то зверь с сильным запахом, и собака забеспокоилась; или, может быть, ей тоже что-то снится.
I had a pup of my own, in Kentuck, that would start upon a long chase from a deep sleep; and all upon the fancy of some dream. У меня у самого был в Кентукки пес, который, бывало, заспится и вдруг как вскочит и кинется в погоню, потому что ему приснилась охота.
Go to him, and pinch his ear, that the beast may feel the life within him." Подойди к собаке и дерни ее за ухо, чтоб она очнулась.
"Not so-not so," returned the trapper, shaking his head as one who better understood the qualities of his dog.-"Youth sleeps, ay, and dreams too; but age is awake and watchful. - Не то, не то! - возразил траппер и покачал головой: он знал достоинства своей собаки.-Молодость спит и видит сны; старость же бдительна и во сне.
The pup is never false with his nose, and long experience tells me to heed his warnings." Гектора никогда не обманет нюх, и долгий опыт научил меня принимать предостережения старого пса.
"Did you ever run him upon the trail of carrion?" - Ты когда-нибудь пробовал поохотиться с ним не за красным зверем?
"Why, I must say, that the ravenous beasts have sometimes tempted me to let him loose, for they are as greedy as men, after the venison, in its season; but then I knew the reason of the dog, would tell him the object!-No-no, Hector is an animal known in the ways of man, and will never strike a false trail when a true one is to be followed!" - Признаться, меня иной раз брал соблазн натравить его на волков - они в охотничью пору не меньше человека жадны до дичи, - но я знал: собака разумна, она поймет, что к чему! Нет, нет, Г ектор особенная собака, он знает человечью повадку и никогда не пойдет по ложному следу, когда нужно вынюхать правильный!
"Ay, ay, the secret is out! you have run the hound on the track of a wolf, and his nose has a better memory than his master!" said the bee-hunter, laughing. - Ага, вот ты и выдал свой секрет! Ты вышел с собакой на волчий след, но память у нее получше, чем у ее хозяина, - рассмеялся бортник.
"I have seen the creatur' sleep for hours, with pack after pack, in open view. - Бывало, Г ектор у меня часами спит и не шелохнется, когда волчьи стаи одна за другой пробегают на виду.
A wolf might eat out of his tray without a snarl, unless there was a scarcity; then, indeed, Hector would be apt to claim his own." Волк может есть с ним из одной миски, и он не заворчит, если не голоден. Вот если голоден, тут уж он заявит свои права.
"There are panthers down from the mountains; I saw one make a leap at a sick deer, as the sun was setting. - С гор спустились пантеры. Я видел на закате солнца, как одна набросилась на большую лань.
Go; go you back to the dog, and tell him the truth, father; in a minute, I-" Ступай, ступай назад к собаке, отец, и скажи ей правду. А я сию же минуту...
He was interrupted by a long, loud, and piteous howl from the hound, which rose on the air of the evening, like the wailing of some spirit of the place, and passed off into the prairie, in cadences that rose and fell, like its own undulating surface. Его перебил громкий и протяжный вой собаки. Он поднялся в ночном воздухе, точно жалоба некоего духа прерии, и понесся раскатами в степь, вздымаясь и падая, как ее волнистая поверхность.
The trapper was impressively silent, listening intently. Траппер молчал, напряженно вслушиваясь.
Even the reckless bee-hunter, was struck with the wailing wildness of the sounds. Даже на беззаботного бортника угнетающе подействовали эти звуки, дикие и жалобные.
After a short pause the former whistled the dog to his side, and turning to his companions he said with the seriousness, which, in his opinion, the occasion demanded- Выждав немного, старик свистом подозвал собаку к себе и, повернувшись к молодой чете, заговорил со всей серьезностью, какой, по его разумению, требовал случай:
"They who think man enjoys all the knowledge of the creatur's of God, will live to be disappointed, if they reach, as I have done, the age of fourscore years. - Кто думает, что в удел человеку досталось все знание, отпущенное тварям господним, тот поймет, что это самообольщение, если дотянет, как я, до восьмидесяти лет.
I will not take upon myself to say what mischief is brewing, nor will I vouch that, even, the hound himself knows so much; but that evil is nigh, and that wisdom invites us to avoid it, I have heard from the mouth of one who never lies. Не возьмусь сказать вам, какая нависла над нами угроза, и не поручусь, что и собака знает это точно, но о том, что опасность близка и что, следуя голосу разума, надо ее избегать, я услышал от друга, который никогда не солжет.
I did think, the pup had become unused to the footsteps of man, and that your presence made him uneasy; but his nose has been on a long scent the whole evening, and what I mistook as a notice of your coming, has been intended for something more serious. Сперва я подумал, что собака отвыкла от поступи человека и ее взбудоражило ваше присутствие, но она весь вечер что-то чуяла, и я ошибся, полагая, что причиной тому вы двое. Дело, видно, серьезней.
If the advice of an old man is, then, worth hearkening to, children, you will quickly go different ways to your places of shelter and safety." Если совет старика хоть что-то значит для вас, дети, разойдитесь поскорей и поспешите каждый в свое убежище.
"If I quit Ellen, at such a moment," exclaimed the youth, "may I-" - Если я в такую минуту брошу Эллен, -воскликнул юноша, - пусть меня...
"You've said enough!" the girl interrupted, by again interposing a band that might, both by its delicacy and colour, have graced a far more elevated station in life; "my time is out; and we must part, at all events-so good night, Paul-father-good night." - Хватит! - перебила девушка и опять прикрыла ему рот нежной и белой рукой, которой позавидовала бы любая знатная дама. - Мне больше нельзя, нам и так пора расставаться... Спокойной ночи, Поль.., и вам, отец, спокойной ночи!
"Hist!" said the youth, seizing her arm, as she was in the very act of tripping from his side-"Hist! do you hear nothing? -Тс-с!..- сказал юноша, ухватив девушку за локоть, когда она уже хотела убежать. - Тс-с!.. Вы ничего не слышите?
There are buffaloes playing their pranks, at no great distance-That sound beats the earth like a herd of the mad scampering devils!" Это буйволы играют свои шутки, и неподалеку! Топот такой, точно мчится вскачь целый табун бешеных чертей!
His two companions listened, as people in their situation would be apt to lend their faculties to discover the meaning of any doubtful noises, especially, when heard after so many and such startling warnings. Старик и девушка напряженно прислушивались, стараясь разгадать значение каждого подозрительного шороха, как старался бы всякий в их положении, особенно после стольких настойчивых и тревожных предостережений.
The unusual sounds were unequivocally though still faintly audible. Да, несомненно, какие-то необычные звуки, хотя пока еще слабо слышные.
The youth and his female companion had made several hurried, and vacillating conjectures concerning their nature, when a current of the night air brought the rush of trampling footsteps, too sensibly, to their ears, to render mistake any longer possible. Молодые люди высказывали наперебой сбивчивые догадки об их природе, когда порыв ночного ветра так явственно донес до ушей стук бьющих о землю копыт, что уже не могло быть ошибки.
"I am right!" said the bee-hunter; "a panther is driving a herd before him; or may be, there is a battle among the beasts." - Я прав, - сказал бортник. - Стадо буйволов убегает от пантеры. Или, возможно, идет драка между быками.
"Your ears are cheats," returned the old man, who, from the moment his own organs had been able to catch the distant sounds, stood like a statue made to represent deep attention:-"the leaps are too long for the buffaloe, and too regular for terror. - Твой слух - обманщик, - возразил старик, который с той минуты, как его собственные уши стали различать далекий шум, стоял, точно статуя, изображающая глубокое внимание. - Прыжки для буйвола слишком длинные и слишком мерные -это не испуганное стадо.
Hist! now they are in a bottom where the grass is high, and the sound is deadened! Ш-ш... Теперь поскакали оврагом, где высокая трава, она приглушила топот!..
Ay, there they go on the hard earth! And now they come up the swell, dead upon us; they will be here afore you can find a cover!" Ага, опять по твердой земле... А теперь поднимаются вверх по склону.., прямо на нас! Сейчас будут здесь, вы не успеете укрыться!
"Come, Ellen," cried the youth, seizing his companion by the hand, "let us make a trial for the encampment." - Живо, Эллен! - крикнул юноша, схватив ее за руку. - Бегом до лагеря, успеем!
"Too late! too late!" exclaimed the trapper, "for the creatur's are in open view; and a bloody band of accursed Siouxes they are, by their thieving look, and the random fashion in which they ride!" - Поздно! Не успеть! - остановил их траппер. - Их уже, проклятых, видно. Это шайка сиу - их сразу узнаешь по воровскому обличью и по тому, как они скачут безо всякого строя!
"Siouxes or devils, they shall find us men!" said the bee-hunter, with a mien as fierce as if he led a party of superior strength, and of a courage equal to his own.-"You have a piece, old man, and will pull a trigger in behalf of a helpless, Christian girl!" - Сиу ли, черти ли, но они узнают, что мы-то мужчины! - сказал бортник и принял такой грозный вид, точно вел за собой большой отряд отважных, как он сам, бойцов. - Ты при ружье, старик, - согласен пощелкать из него, чтоб защитить беспомощную девушку?
"Down, down into the grass-down with ye both," whispered the trapper, intimating to them to turn aside to the tall weeds, which grew, in a denser body than common, near the place where they stood. "You've not the time to fly, nor the numbers to fight, foolish boy. -Ничком! Ложитесь ничком в ту траву!.. Оба! -шептал траппер, указывая на более густую заросль бурьяна неподалеку от них. - Бежать не успеете, а для драки, парень, у тебя нет солдат.
Down into the grass, if you prize the young woman, or value the gift of life!" В траву ничком, если тебе дорога эта девушка или собственная жизнь!
His remonstrance, seconded, as it was, by a prompt and energetic action, did not fail to produce the submission to his order, which the occasion seemed, indeed, imperiously to require. Он требовал так настоятельно и сам так решительно двинулся к заросли, что те подчинились приказу, казалось внушенному необходимостью.
The moon had fallen behind a sheet of thin, fleecy, clouds, which skirted the horizon, leaving just enough of its faint and fluctuating light, to render objects visible, dimly revealing their forms and proportions. Луна зашла за гряду курчавых легких облаков на краю небосклона; в неверном, тусклом свете едва можно было различить предметы, но их очертания и размеры рисовались смутно.
The trapper, by exercising that species of influence, over his companions, which experience and decision usually assert, in cases of emergency, had effectually succeeded in concealing them in the grass, and by the aid of the feeble rays of the luminary, he was enabled to scan the disorderly party which was riding, like so many madmen, directly upon them. Траппер успешно спрятал товарищей в траве (они беспрекословно подчинились, потому что в минуту опасности опыт и твердость всегда внушают доверие), и теперь бледные лучи луны позволили ему разглядеть беспорядочную орду всадников, бешено несшихся прямо на него.
A band of beings, who resembled demons rather than men, sporting in their nightly revels across the bleak plain, was in truth approaching, at a fearful rate, and in a direction to leave little hope that some one among them, at least, would not pass over the spot where the trapper and his companions lay. В самом деле, стая существ, похожих не на людей, а на демонов, предавшихся на унылой равнине своему ночному разгулу, стремительно надвигалась, держась такого направления, что неминуемо хоть один из них должен был обнаружить место, где укрылись траппер и его товарищи.
At intervals, the clattering of hoofs was borne along by the night wind, quite audibly in their front, and then, again, their progress through the fog of the autumnal grass, was swift and silent; adding to the unearthly appearance of the spectacle. Временами ночной ветер доносил стук копыт, то отчетливо слышный прямо перед ними, то почти бесшумный, когда всадники быстро неслись по всходам поздней травы, что придавало зрелищу еще более колдовской вид.
The trapper, who had called in his hound, and bidden him crouch at his side, now kneeled in the cover also, and kept a keen and watchful eye on the route of the band, soothing the fears of the girl, and restraining the impatience of the youth, in the same breath. Траппер, уже давно подозвавший собаку, велел ей лечь подле него, а сам, привстав на коленях, внимательно следил из укрытия за движением индейцев и попутно то успокаивал напуганную девушку, то осаживал нетерпеливого юношу.
"If there's one, there's thirty of the miscreants!" he said, in a sort of episode to his whispered comments. "Ay, ay; they are edging towards the river-Peace, pup-peace-no, here they come this way again-the thieves don't seem to know their own errand! - Их тут, как ни считай, тридцать душ наберется, -сказал он, как бы между прочим. - Ага, забирают к реке... Тихо, песик, тихо... Нет, опять повернули на нас... Подлые воры, скачут, сами не зная куда!
If there were just six of us, lad, what a beautiful ambushment we might make upon them, from this very spot-it won't do, it won't do, boy; keep yourself closer, or your head will be seen-besides, I'm not altogether strong in the opinion it would be lawful, as they have done us no harm.-There they bend again to the river-no; here they come up the swell-now is the moment to be as still, as if the breath had done its duty and departed the body." Было б нас хоть шестеро, малец, мы бы могли устроить на них засаду в этом самом месте!.. Так не годится, малец, не годится, пригнись пониже, не то видно будет твою голову... Впрочем, я не очень уверен, что перестрелять их было бы законно - ведь они нам не сделали зла... Опять подались к реке... Нет, свернули на бугор. Теперь надо сидеть тихо-тихо, как будто душа рассталась с телом.
The old man sunk into the grass while he was speaking, as if the final separation to which he alluded, had, in his own case, actually occurred, and, at the next instant, a band of wild horsemen whirled by them, with the noiseless rapidity in which it might be imagined a troop of spectres would pass. С этими словами старик лег в траву и замер, точно и впрямь не дыша; еще мгновение, и несколько диких всадников вихрем промчались мимо так бесшумно и стремительно, что воображение могло бы их принять за вереницу призраков.
The dark and fleeting forms were already vanished, when the trapper ventured again to raise his head to a level with the tops of the bending herbage, motioning at the same time, to his companions to maintain their positions and their silence. Едва их летучие темные тени исчезли из виду, траппер попробовал поднять голову настолько, чтобы глаза были на одном уровне с метелками травы, и в то же время сделал знак своим товарищам молчать и не шевелиться.
"They are going down the swell, towards the encampment," he continued, in his former guarded tones; "no, they halt in the bottom, and are clustering together like deer, in council. By the Lord, they are turning again, and we are not yet done with the reptiles!" - Скачут вниз по откосу, на лагерь, - продолжал он тем же чуть слышным шепотом. - Нет, задержались в ложбине, сбились в кучу, как олени, - держат совет... Господи, опять поворачивают, мы еще не избавились от этих негодяев!
Once more he sought his friendly cover, and at the next instant the dark troop were to be seen riding, in a disorderly manner, on the very summit of the little elevation on which the trapper and his companions lay. Он опять спрятался в спасательной траве, а минутой позже черный беспорядочный отряд уже несся по гребню пологого холма, где лежали траппер и его новые знакомые.
It was now soon apparent that they had returned to avail themselves of the height of the ground, in order to examine the dim horizon. Вскоре стало ясно, что всадники поднялись сюда в намерении обозреть с высоты темный горизонт.
Some dismounted, while others rode to and fro, like men engaged in a local enquiry of much interest. Одни спешились, другие сновали взад и вперед, занятые, как видно, осмотром ближних лощин.
Happily, for the hidden party, the grass in which they were concealed, not only served to skreen them from the eyes of the savages, but opposed an obstacle to prevent their horses, which were no less rude and untrained than their riders, from trampling on them, in their irregular and wild paces. К счастью для спрятавшихся, бурьян не только скрывал их от глаз индейцев, но вдобавок явился препятствием для коней, таких же необученных и диких, как сами наездники: мечась по сторонам, кони чуть не потоптали их.
At length an athletic and dark looking Indian, who, by his air of authority, would seem to be the leader, summoned his chiefs about him, to a consultation, which was held mounted. Наконец один из индейцев - угрюмый, мощного сложения человек и, судя по властной осанке, предводитель - собрал вокруг себя вождей, и они, не сходя с седла, начали совещаться.
This body was collected on the very margin of that mass of herbage in which the trapper and his companions were hid. Группа эта остановилась у самого края той заросли, где укрылись траппер и его сотоварищи.
As the young man looked up and saw the fierce aspect of the group, which was increasing at each instant by the accession of some countenance and figure, apparently more forbidding than any which had preceded it, he drew his rifle, by a very natural impulse, from beneath him, and commenced putting it in a state for service. Бортник поднял глаза. Вид у индейцев был свирепый, и отряд их казался все более грозным по мере того, как подъезжали новые и новые всадники, один другого страшнее. Следуя естественному побуждению, юноша выхватил из-под себя ружье и стал его заряжать.
The female, at his side, buried her face in the grass, by a feeling that was, possibly, quite as natural to her sex and habits, leaving him to follow the impulses of his hot blood; but his aged and more prudent adviser, whispered, sternly, in his ear- Девушка подле него зарылась в траву лицом и, трепеща от страха, предоставила другу делать то, что ему подсказала его горячность; но умудренный годами и более осторожный советник строго шепнул ему на ухо:
"The tick of the lock is as well known to the knaves, as the blast of a trumpet to a soldier! lay down the piece-lay down the piece-should the moon touch the barrel, it could not fail to be seen by the devils, whose eyes are keener than the blackest snake's! - Щелканье курка так же знакомо негодяям, как звук трубы солдату! Клади ружье, клади, говорю! Если луч луны тронет ствол, черти сразу его заметят, глаз у них зорче, чем у самой черной змеи!
The smallest motion, now, would be sure to bring an arrow among us." Только шевельнись, и в тебя полетит стрела.
The bee-hunter so far obeyed as to continue immovable and silent. Бортник как будто послушался - он не двигался и молчал.
But there was still sufficient light to convince his companion, by the contracted brow and threatening eye of the young man, that a discovery would not bestow a bloodless victory on the savages. Но свет, хоть и тусклый, позволил трапперу убедиться - по сдвинутым бровям и яростному взору юноши, - что, если их убежище откроют, победа для дикарей не будет бескровной.
Finding his advice disregarded, the trapper took his measures accordingly, and awaited the result with a resignation and calmness that were characteristic of the individual. Видя, что его совет отвергнут, траппер принял свои меры и ждал дальнейших событий с характерной для него спокойной покорностью судьбе.
In the mean time, the Siouxes (for the sagacity of the old man was not deceived in the character of his dangerous neighbours) had terminated their council, and were again dispersed along the ridge of land as if they sought some hidden object. Между тем сиу (старик правильно назвал своих опасных соседей) кончили совещаться и опять поскакали врассыпную по холму, видимо что-то разыскивая.
"The imps have heard the hound!" whispered the trapper, "and their ears are too true to be cheated in the distance. - Черти, слышали мою собаку! - шепнул траппер. -А слух у них верный, и они точно рассчитали расстояние.
Keep close, lad, keep close; down with your head to the very earth, like a dog that sleeps." Ниже, малец, прижмись головой к земле, как собака, когда спит.
"Let us rather take to our feet, and trust to manhood," returned his impatient companion. - Лучше встанем на ноги и доверимся своему мужеству, - возразил его нетерпеливый товарищ.
He would have proceeded; but feeling a hand laid rudely on his shoulder, he turned his eyes upward, and beheld the dark and savage countenance of an Indian gleaming full upon him. Он не успел ничего добавить: крепкая рука легла ему на плечо, и, подняв глаза, он увидел прямо над собой темное и дикое лицо индейца.
Notwithstanding the surprise and the disadvantage of his attitude, the youth was not disposed to become a captive so easily. Захваченный врасплох, юноша, несмотря на невыгодное свое положение, все-таки не был склонен сдаться так легко.
Quicker than the flash of his own gun he sprang upon his feet, and was throttling his opponent with a power that would soon have terminated the contest, when he felt the arms of the trapper thrown round his body, confining his exertions by a strength very little inferior to his own. Он вскочил и так сдавил противнику горло, что схватка сразу пришла бы к концу, если бы вокруг его тела не обвились руки траппера и с силой, почти не уступавшей его собственной, не принудили его ослабить хватку.
Before he had time to reproach his comrade for this apparent treachery, a dozen Siouxes were around them, and the whole party were compelled to yield themselves as prisoners. Не успел он укорить товарища в мнимой измене, как человек двенадцать сиу окружили их, и они трое оказались вынужденными признать себя пленниками.
CHAPTER IV Глава 4
-With much more dismay, Страшней сторицей
I view the fight, than those that make the fray. Мне видеть битву, чем тебе - сразиться.
-Merchant of Venice. Шекспир, "Венецианский купец"
The unfortunate bee-hunter and his companions had become the captives of a people, who might, without exaggeration, be called the Ishmaelites of the American deserts. Злополучный бортник и его товарищ оказались во власти людей, которых по справедливости можно назвать измаильтянами8 американских пустынь.
From time immemorial, the hands of the Siouxes had been turned against their neighbours of the prairies, and even at this day, when the influence and authority of a civilised government are beginning to be felt around them, they are considered a treacherous and dangerous race. С незапамятных времен племя сиу враждовало со своими соседями, и даже в наши дни, когда вокруг уже начинает ощущаться влияние цивилизованного правления, они слывут опасным и склонным к предательству племенем.
At the period of our tale, the case was far worse; few white men trusting themselves in the remote and unprotected regions where so false a tribe was known to dwell. А в ту пору, когда развертывались события нашей повести, дело обстояло куда хуже; мало кто из белых отваживался забираться в далекие земли, не защищенные законом и населенные, как говорили, крайне вероломным народом.
Notwithstanding the peaceable submission of the trapper, he was quite aware of the character of the band into whose hands he had fallen. Трапперу, хоть он и выказал готовность мирно подчиниться, было хорошо известно, в чьи руки он попал.
It would have been difficult, however, for the nicest judge to have determined whether fear, policy, or resignation formed the secret motive of the old man, in permitting himself to be plundered as he did, without a murmur. Но даже самому проницательному судье было бы трудно решить, какие тайные побуждения владели стариком - страх ли, хитрость или покорность судьбе. Почему он безропотно позволил ограбить себя?
So far from opposing any remonstrance to the rude and violent manner in which his conquerors performed the customary office, he even anticipated their cupidity, by tendering to the chiefs such articles as he thought might prove the most acceptable. Он не только не противился грубому насильственному порядку, в каком сиу проводили обычную процедуру разоружения, но даже всячески потакал их жадности, сам отдавая вождям те вещи, которыми, по его соображению, им особенна хотелось завладеть.
On the other hand Paul Hover, who had been literally a conquered man, manifested the strongest repugnance to submit to the violent liberties that were taken with his person and property. Напротив, Поль Ховер и в плен сдался только после борьбы и сейчас с явным возмущением, лишь уступая силе, сносил чрезмерную вольность победителей в обращении с ним и его имуществом.
He even gave several exceedingly unequivocal demonstrations of his displeasure during the summary process, and would, more than once, have broken out in open and desperate resistance, but for the admonitions and entreaties of the trembling girl, who clung to his side, in a manner so dependent, as to show the youth, that her hopes were now placed, no less on his discretion, than on his disposition to serve her. Не раз он недвусмысленно выражал свое неудовольствие и порывался дать прямой отпор. От такой отчаянной попытки его удерживали уговоры и мольбы перепуганной девушки, которая беспомощно льнула к нему, как бы показывая юноше, что вся ее надежда только в нем; но одного желания помочь недостаточно, он должен быть благоразумен!
The Indians had, however, no sooner deprived the captives of their arms and ammunition, and stripped them of a few articles of dress of little use, and perhaps of less value, than they appeared disposed to grant them a respite. Индейцы, отобрав у пленников оружие с амуницией и стянув с них кое-что из одежды - не очень нужное и не самое дорогое, - решили как будто дать им передышку.
Business of greater moment pressed on their hands, and required their attention. Их ждало неотложное дело, заниматься пленниками было некогда.
Another consultation of the chiefs was convened, and it was apparent, by the earnest and vehement manner of the few who spoke, that the warriors conceived their success as yet to be far from complete. Вожди опять принялись совещаться, и было ясно по горячему, резкому тону некоторых из них, что воины не думают ограничиться достигнутой скромной победой.
"It will be well," whispered the trapper, who knew enough of the language he heard to comprehend perfectly the subject of the discussion, "if the travellers who lie near the willow brake are not awoke out of their sleep by a visit from these miscreants. - Хорошо, если эти мерзавцы, - шепнул траппер изрядно знавший их язык и уяснивший себе, о чем шла у них речь, - не наведаются в гости к путешественникам, которые заночевали в ивняке, и не нарушат их сон.
They are too cunning to believe that a woman of the 'pale-faces' is to be found so far from the settlements, without having a white man's inventions and comforts at hand." Они хитры и поймут, что, если бледнолицая женщина повстречалась им в такой дали от поселений, значит, есть поблизости разные приспособления, которые белый человек придумал для ее удобства.
"If they will carry the tribe of wandering Ishmael to the Rocky Mountains," said the young bee-hunter, laughing in his vexation with a sort of bitter merriment, - Ну, я прощу негодяям, - сказал со злорадной усмешкой бортник, - если они уволокут бродягу Ишмаэла со всей его семьей в Скалистые горы.
"I may forgive the rascals." "Paul! Paul!" exclaimed his companion in a tone of reproach, "you forget all! - Поль, Поль! - с укором воскликнула Эллен Уайд. Вы опять забыли?
Think of the dreadful consequences!" А к каким привело бы это последствиям?
"Ay, it was thinking of what you call consequences, Ellen, that prevented me from putting the matter, at once, to yonder red-devil, and making it a real knock-down and drag-out! - Нет, Эллен, только мысль об этих самых, как ты говоришь, "последствиях" помешала мне прикончить на месте того краснокожего дьявола -ударить бы покрепче, и дух вон!
Old trapper, the sin of this cowardly business lies on your shoulders! Эх, старикан, если мы повели себя, как трусы, то это твой грех!
But it is no more than your daily calling, I reckon, to take men, as well as beasts, in snares." Но уж такое у тебя занятие, я вижу: заманивать в ловушку не только зверя, но и человека.
"I implore you, Paul, to be calm-to be patient." - Умоляю, успокойтесь, Поль, наберитесь терпения.
"Well, since it is your wish, Ellen," returned the youth, endeavouring to swallow his spleen, "I will make the trial; though, as you ought to know, it is part of the religion of a Kentuckian to fret himself a little at a mischance." - Хорошо, раз ты этого желаешь, Эллен, - ответил юноша, заставляя себя проглотить обиду, - я попытаюсь; хотя, как ты должна бы знать, у кентуккийцев есть святой закон: позлиться, когда вышла неудача.
"I fear your friends in the other bottom will not escape the eyes of the imps!" continued the trapper, as coolly as though he had not heard a syllable of the intervening discourse. "They scent plunder; and it would be as hard to drive a hound from his game, as to throw the varmints from its trail." - Боюсь, твои друзья в соседнем логу не ускользнут от глаз этих чертей! - продолжал траппер так хладнокровно, точно не слышал ни полслова из их разговора. - Они учуяли поживу; а как не отогнать от дичи гончую, так подлого сиу не собьешь со следа.
"Is there nothing to be done?" asked Ellen, in an imploring manner, which proved the sincerity of her concern. - Неужели ничего нельзя сделать? - спросила Эллен с мольбой в голосе, показавшей, как искренна ее печаль.
"It would be an easy matter to call out, in so loud a voice as to make old Ishmael dream that the wolves were among his flock," Paul replied; "I can make myself heard a mile in these open fields, and his camp is but a short quarter from us." - Дело нетрудное: гаркнуть во всю силу, и старик Ишмаэл подумает, что в его загон забрался волк, -ответил Поль. - Если я подам голос, меня в открытом поле будет слышно на добрую милю, а от нас до его лагеря рукой подать.
"And get knocked on the head for your pains," returned the trapper. "No, no; cunning must match cunning, or the hounds will murder the whole family." - И заработаешь ты за труды удар по макушке, -возразил траппер. - Нет, нет, с хитрецами надо по-хитрому, а не то эти собаки убьют всю семью.
"Murder! no-no murder. -Убьют? Это уж не годится!
Ishmael loves travel so well, there would be no harm in his having a look at the other sea, but the old fellow is in a bad condition to take the long journey! Правда, Ишмаэл так любит путешествовать, что не беда, если он прогуляется до второго моря. Но на тот свет? Для такого дальнего пути старик, боюсь, плохо подготовлен.
I would try a lock myself before he should be quite murdered." Я сам поиграю ружьем, прежде чем дам убить его до смерти.
"His party is strong in number, and well armed; do you think it will fight?" - Их там немало, и оружие у них хорошее: как ты думаешь, станут они драться?
"Look here, old trapper: few men love Ishmael Bush and his seven sledge-hammer sons less than one Paul Hover; but I scorn to slander even a Tennessee shotgun. - Я крепко не люблю Ишмаэла Буша и семерых его лоботрясов, но знай, старик: Поль Ховер не из тех, кто хулит ружье, если оно из Теннесси.
There is as much of the true stand-up courage among them, as there is in any family that was ever raised in Kentuck, itself. Отважные люди найдутся и там, как есть они в каждой честной семье из Кентукки.
They are a long-sided and a double-jointed breed; and let me tell you, that he who takes the measure of one of them on the ground, must be a workman at a hug." Буши - крепкое племя, длинноногое и двужильное. И скажу тебе: чтобы с ними потягаться в драке, надо иметь увесистые кулаки.
"Hist! -ТТТттт!
The savages have done their talk, and are about to set their accursed devices in motion. Дикари кончили разговор, и сейчас мы увидим, что они там надумали, окаянные!
Let us be patient; something may yet offer in favour of your friends." Подождем терпеливо - возможно, дело обернется не так уж плохо для ваших друзей.
"Friends! call none of the race a friend of mine, trapper, if you have the smallest regard for my affection! - Друзей? Не зови их моими друзьями, траппер, если хочешь сохранить мое доброе расположение!
What I say in their favour is less from love than honesty." Я им отдал должное, но не из любви, а лишь справедливости ради.
"I did not know but the young woman was of the kin," returned the other, a little drily-"but no offence should be taken, where none was intended." - А мне-то казалось, что эта девушка из их семьи, - ответил с некоторым раздражением старик. - Не принимай за обиду, что не в обиду сказано.
The mouth of Paul was again stopped by the hand of Ellen, who took on herself to reply, in her conciliating tones: "we should be all of a family, when it is in our power to serve each other. Эллен опять зажала Полю рот ладонью и сама за него ответила, как всегда, - в примирительном тоне: - Надо, чтобы все мы были как одна семья и, чем только можно, помогали бы друг другу.
We depend entirely on your experience, honest old man, to discover the means to apprise our friends of their danger." Мы полностью полагаемся на вашу опытность, добрый, честный человек: она вам подскажет средство, как оповестить наших друзей об опасности.
"There will be a real time of it," muttered the bee-hunter, laughing, "if the boys get at work, in good earnest, with these red skins!" - Было бы очень кстати, - усмехнулся бортник, -если б эти молодые люди всерьез схватились с краснокожими и...
He was interrupted by a general movement which took place among the band. Общее движение в отряде помешало ему договорить.
The Indians dismounted to a man, giving their horses in charge to three or four of the party, who were also intrusted with the safe keeping of the prisoners. Индейцы все спешились и отдали коней под присмотр трем-четырем из своих товарищей, на которых возложили, кстати, и охрану пленников.
They then formed themselves in a circle around a warrior, who appeared to possess the chief authority; and at a given signal the whole array moved slowly and cautiously from the centre in straight and consequently in diverging lines. Потом построились вокруг воина, как видно облеченного верховной властью, и, когда тот подал знак, медленно и осторожно двинулись от центра круга, каждый прямо вперед - то есть по расходящимся лучам.
Most of their dark forms were soon blended with the brown covering of the prairie; though the captives, who watched the slightest movement of their enemies with vigilant eyes, were now and then enabled to discern a human figure, drawn against the horizon, as some one, more eager than the rest, rose to his greatest height in order to extend the limits of his view. Вскоре почти все их темные фигуры слились с бурым покровом прерии, хотя пленники, зорко следя за малейшим движением врага, порой еще различали обрисовавшийся на фоне неба силуэт человека, когда кто-нибудь из индейцев, не столь выдержанный, как другие, вставал во весь рост, чтобы видеть дальше.
But it was not long before even these fugitive glimpses of the moving, and constantly increasing circle, were lost, and uncertainty and conjecture were added to apprehension. Но еще немного, и пропали даже и эти смутные признаки, что враг еще движется, непрестанно расширяя круг, и неуверенность рождала все более мрачные догадки.
In this manner passed many anxious and weary minutes, during the close of which the listeners expected at each moment to hear the whoop of the assailants and the shrieks of the assailed, rising together on the stillness of the night. Так протекло немало тревожных и тяжких минут, и пленники, вслушиваясь, ждали уже, что вот-вот ночную тишину нарушит боевой клич нападающих, а за ним - крики их жертв.
But it would seem, that the search which was so evidently making, was without a sufficient object; for at the expiration of half an hour the different individuals of the band began to return singly, gloomy and sullen, like men who were disappointed. Но, казалось, разведка (это была несомненно разведка) не принесла плодов: прошло с полчаса, и воины-тетоны начали поодиночке возвращаться, угрюмые и явно разочарованные.
"Our time is at hand," observed the trapper, who noted the smallest incident, or the slightest indication of hostility among the savages: "we are now to be questioned; and if I know any thing of the policy of our case, I should say it would be wise to choose one among us to hold the discourse, in order that our testimony may agree. - Подходит наш черед, - начал траппер, примечавший каждую мелочь в поведении индейцев, малейшее проявление враждебности. -Сейчас они примутся нас допрашивать; и если я хоть что-то смыслю в таких делах, то нам лучше всего сделать так: чтобы наши показания не пошли вразброд, доверим нести речь кому-нибудь одному.
And furthermore, if an opinion from one as old and as worthless as a hunter of fourscore, is to be regarded, I would just venture to say, that man should be the one most skilled in the natur' of an Indian, and that he should also know something of their language.-Are you acquainted with the tongue of the Siouxes, friend?" Далее, если стоит посчитаться с мнением беспомощного, дряхлого охотника восьмидесяти с лишним лет, то я сказал бы: выбрать мы должны того из нас, кто лучше знаком с природой индейца; и надо еще, чтобы он хоть как-то говорил на их языке. Ты знаешь язык сиу, друг?
"Swarm your own hive," returned the discontented bee-hunter. "You are good at buzzing, old trapper, if you are good at nothing else." - Да уж управляйся сам с твоим ульем! -пробурчал бортник. - Не знаю, годен ли ты на другое, старик, а жужжать умеешь.
"'Tis the gift of youth to be rash and heady," the trapper calmly retorted. "The day has been, boy, when my blood was like your own, too swift and too hot to run quietly in my veins. - Так уж положено молодым: судить опрометчиво, - невозмутимо ответил траппер. -Были дни, малец, когда и у меня кровь не текла спокойно в жилах, была быстра и горяча.
But what will it profit to talk of silly risks and foolish acts at this time of life! Но что пользы в мои годы вспоминать о глупой отваге, о безрассудных делах?
A grey head should cover a brain of reason, and not the tongue of a boaster." При седых волосах человеку приличен рассудительный ум, а не хвастливый язык.
"True, true," whispered Ellen; "and we have other things to attend to now! Here comes the Indian to put his questions." - Вы правы, правы, - прошептала Эллен. - Идет индеец, хочет, верно, учинить нам допрос.
The girl, whose apprehensions had quickened her senses, was not deceived. Девушка не обманулась, страх обострил и зрение ее и слух.
She was yet speaking when a tall, half naked savage, approached the spot where they stood, and after examining the whole party as closely as the dim light permitted, for more than a minute in perfect stillness, he gave the usual salutation in the harsh and guttural tones of his own language. Она не успела договорить, как высокий полуголый дикарь подошел к месту, где они стояли, с минуту безмолвно вглядывался в них, насколько позволял тусклый свет, затем произнес несколько хриплых гортанных звуков - обычные слова и приветствия на его языке.
The trapper replied as well as he could, which it seems was sufficiently well to be understood. Траппер ответил, как умел, и, видно, справился неплохо, потому что тот его понял.
In order to escape the imputation of pedantry we shall render the substance, and, so far as it is possible, the form of the dialogue that succeeded, into the English tongue. Постараемся, не впадая в педантизм, передать суть и по мере возможности форму последовавшего диалога.
"Have the pale-faces eaten their own buffaloes, and taken the skins from all their own beavers," continued the savage, allowing the usual moment of decorum to elapse, after the words of greeting, before he again spoke, "that they come to count how many are left among the Pawnees?" - Разве бледнолицые съели всех своих бизонов и сняли шкуры со всех своих бобров? - начал индеец, немного помолчав после обмена приветствиями, как требовало приличие. - Зачем приходят они считать, сколько осталось дичи на землях пауни?
"Some of us are here to buy, and some to sell," returned the trapper; "but none will follow, if they hear it is not safe to come nigh the lodge of a Sioux." - Одни из нас приходят сюда покупать, другие -продавать, - ответил траппер, - но и те и другие не станут больше приходить, если услышат, что небезопасно приближаться к жилищам сиу.
"The Siouxes are thieves, and they live among the snow; why do we talk of a people who are so far, when we are in the country of the Pawnees?" - Сиу - воры, и они живут в снегах; зачем нам говорить о народе, который далеко, когда мы в стране пауни?
"If the Pawnees are the owners of this land, then white and red are here by equal right." - Если владельцы этой земли - пауни, белые и краснокожие пользуются здесь равными правами.
"Have not the pale-faces stolen enough from the red men, that you come so far to carry a lie? - Разве бледнолицые недостаточно наворовали у индейцев, что вы приходите в такую даль со своею ложью?
I have said that this is a hunting-ground of my tribe." Это земля, где ведет охоту мое племя.
"My right to be here is equal to your own," the trapper rejoined, with undisturbed coolness; "I do not speak as I might-it is better to be silent. - У меня не меньше права жить здесь, чем у тебя, -возразил траппер с невозмутимым спокойствием. - Не буду говорить всего, что мог бы, - лучше помолчать.
The Pawnees and the white men are brothers, but a Sioux dare not show his face in the village of the Loups." Пауни и белые - братья, а сиу не смеет показать свое лицо в деревне Волков.
"The Dahcotahs are men!" exclaimed the savage, fiercely; forgetting in his anger to maintain the character he had assumed, and using the appellation of which his nation was most proud; "the Dahcotahs have no fear! - Дакоты - мужчины! - яростно вскричал индеец, позабыв, что выдает себя за Волка-пауни, и назвавшись самым гордым из наименований своего племени. - Дакоты не знают страха.
Speak; what brings you so far from the villages of the pale-faces?" Говори, для чего ты оставил селения бледнолицых и зашел так далеко от них?
"I have seen the sun rise and set on many councils, and have heard the words of wise men. - Я на многих советах видел, как восходит и заходит солнце, и слышал слова мудрых людей.
Let your chiefs come, and my mouth shall not be shut." Пусть придут ваши вожди, и мой рот не будет сомкнут.
"I am a great chief!" said the savage, affecting an air of offended dignity. "Do you take me for an Assiniboine? -Я великий вождь! - сказал индеец, напустив на себя вид оскорбленного достоинства. - Или ты принял меня за ассинибойна?
Weucha is a warrior often named, and much believed!" Уюча - воин, которого знают, которому верят!
"Am I a fool not to know a burnt-wood Teton?" demanded the trapper, with a steadiness that did great credit to his nerves. - Не так я глуп, чтобы не узнать чумазого тетона! - сказал траппер с хладнокровием, делавшим честь его нервам. - Брось!
"Go; it is dark, and you do not see that my head is grey!" Темно, и ты не видишь, что у меня седая голова!
The Indian now appeared convinced that he had adopted too shallow an artifice to deceive one so practised as the man he addressed, and he was deliberating what fiction he should next invent, in order to obtain his real object, when a slight commotion among the band put an end at once to all his schemes. Индеец, видно, понял, что пустил в ход слишком неуклюжую выдумку, которая не могла обмануть бывалого человека, и призадумался, на какую новую уловку ему пойти, чтобы достичь своей подлинной цели, когда легкое движение в отряде спутало все его намерения.
Casting his eyes behind him, as if fearful of a speedy interruption, he said, in tones much less pretending than those he had first resorted to- Он боязливо оглянулся, точно опасаясь помехи, и, отбрасывая притворство, сказал более естественным голосом:
"Give Weucha the milk of the Long-knives, and he will sing your name in the ears of the great men of his tribe." - Дай Уюче молока Длинных Ножей, и он будет петь твое имя в уши большим людям своего племени.
"Go," repeated the trapper, motioning him away, with strong disgust. - Ступай!
"Your young men are speaking of Mahtoree. Ваши молодые воины говорят о Матори.
My words are for the ears of a chief." Мои слова для ушей вождя.
The savage cast a look at the other, which, notwithstanding the dim light, was sufficiently indicative of implacable hostility. Индеец метнул взгляд на старика, даже при тусклом свете выдавший непримиримую ненависть.
He then stole away among his fellows, anxious to conceal the counterfeit he had attempted to practise, no less than the treachery he had contemplated against a fair division of the spoils, from the man named by the trapper, whom he now also knew to be approaching, by the manner in which his name passed from one to another, in the band. Потом потихоньку отступил в толпу своих товарищей, торопясь скрыть свой безуспешный обман (и свою бесчестную попытку оттягать незаконную долю добычи) от того, чье имя, названное траппером, проносилось по толпе - верный знак, что сейчас он будет здесь.
He had hardly disappeared before a warrior of powerful frame advanced out of the dark circle, and placed himself before the captives, with that high and proud bearing for which a distinguished Indian chief is ever so remarkable. Едва исчез Уюча, перед пленниками, выступив из темного круга, встал могучего сложения воин, судя по величавой осанке - прославленный вождь.
He was followed by all the party, who arranged themselves around his person, in a deep and respectful silence. За ним приблизился и весь отряд, выстроившись вокруг него в глубоком и почтительном молчании.
"The earth is very large," the chief commenced, after a pause of that true dignity which his counterfeit had so miserably affected; "why can the children of my great white father never find room on it?" - Земля широка, - начал вождь, выдержав паузу с тем достоинством, которое тщетно силился изобразить его жалкий подражатель. - Почему дети моего великого белого отца никак не найдут себе места на ней?
"Some among them have heard that their friends in the prairies are in want of many things," returned the trapper; "and they have come to see if it be true. - Иные из них слышали, что их друзья на равнинах нуждаются во многом, и они пришли посмотреть, правду ли им говорили.
Some want, in their turns, what the red men are willing to sell, and they come to make their friends rich, with powder and blankets." Другие же нуждаются в предметах, которые краснокожие хотят продать, и они приходят богато наделить своих друзей порохом и одеялами.
"Do traders cross the big river with empty hands?" - Разве торговцы переходят Большую реку с пустыми руками?
"Our hands are empty because your young men thought we were tired, and they have lightened us of our load. - У нас пустые руки, потому что твои молодые воины подумали, что мы устали, и освободили нас от ноши.
They were mistaken; I am old, but I am still strong." Они ошиблись: я стар, но еще силен.
"It cannot be. - Не может быть!
Your load has fallen in the prairies. Вы уронили вашу ношу среди равнин.
Show my young men the place, that they may pick it up before the Pawnees find it." Покажи место моим воинам, и они подберут ее, пока ее не нашли пауни.
"The path to the spot is crooked, and it is night. - Тропа к тому месту не прямая, а сейчас ночь.
The hour is come for sleep," said the trapper, with perfect composure. "Bid your warriors go over yonder hill; there is water and there is wood; let them light their fires and sleep with warm feet. Время спать, - с полным спокойствием сказал траппер. - Вели твоим воинам пройти вон к тому холму; там есть вода и есть лес; пусть они разведут огни и спят в тепле.
When the sun comes again I will speak to you." Когда встанет солнце, я буду опять говорить с тобой.
A low murmur, but one that was clearly indicative of dissatisfaction, passed among the attentive listeners, and served to inform the old man that he had not been sufficiently wary in proposing a measure that he intended should notify the travellers in the brake of the presence of their dangerous neighbours. Тихий, но гневный ропот прошел среди слушающих, и старик понял, что допустил неосторожность, предложив нечто такое, что, по его замыслу, должно было указать заночевавшим в ивняке на присутствие опасного соседа.
Mahtoree, however, without betraying, in the slightest degree, the excitement which was so strongly exhibited by his companions, continued the discourse in the same lofty manner as before. Однако Матори ничем не выдал возмущения, так откровенно выказанного другими, и продолжал разговор все в том же невозмутимом тоне.
"I know that my friend is rich," he said; "that he has many warriors not far off, and that horses are plentier with him, than dogs among the red-skins." - Я знаю, что мой друг богат, - сказа он, - что у него невдалеке отсюда много воинов и что лошадей у него больше, чем собак у краснокожих.
"You see my warriors, and my horses." -Ты видишь моих воинов и моих лошадей.
"What! has the woman the feet of a Dahcotah, that she can walk for thirty nights in the prairies, and not fall! - Как! Разве у женщины ноги дакотов, что она может пройти равниной тридцать ночей и не упасть?
I know the red men of the woods make long marches on foot, but we, who live where the eye cannot see from one lodge to another, love our horses." Я знаю, индейцы лесного края делают большие переходы на своих ногах. Но мы, живущие там, где из одного жилища глазу не видно другого, мы любим своих лошадей.
The trapper now hesitated, in his turn. Траппер медлил с ответом.
He was perfectly aware that deception, if detected, might prove dangerous; and, for one of his pursuits and character, he was strongly troubled with an unaccommodating regard for the truth. Он понимал, что обман, если раскроется, может оказаться пагубным; да и природное его правдолюбие, не всегда удобное для человека его рода занятий и образа жизни, восставало против лжи.
But, recollecting that he controlled the fate of others as well as of himself, he determined to let things take their course, and to permit the Dahcotah chief to deceive himself if he would. Но, вспомнив, что сейчас от него зависит не только его собственная, но и чужая судьба, он решил предоставить делу идти своим ходом и позволить дакотскому вождю самому себя обманывать, коль так ему угодно.
"The women of the Siouxes and of the white men are not of the same wigwam," he answered evasively. "Would a Teton warrior make his wife greater than himself? - Женщины сиу и женщины белых не одного вигвама, - сказал он уклончиво. - Захочет ли воин-тетон поставить женщину выше себя?
I know he would not; and yet my ears have heard that there are lands where the councils are held by squaws." Я знаю, что нет; однако уши мои слышали, что есть страны, где в совете решают скво.
Another slight movement in the dark circle apprised the trapper that his declaration was not received without surprise, if entirely without distrust. Новое легкое движение в кругу показало трапперу, что его слова приняты, хоть и без недоверия, но с большим удивлением.
The chief alone seemed unmoved; nor was he disposed to relax from the loftiness and high dignity of his air. На одного лишь вождя они не произвели впечатления - или он не пожелал уронить свое величавое достоинство.
"My white fathers who live on the great lakes have declared," he said, "that their brothers towards the rising sun are not men; and now I know they did not lie! - Мои белые отцы, что живут на Больших озерах, говорили, - сказал он, - будто их братья в стране, где восходит солнце, не мужчины; и теперь я знаю, что они мне не солгали!
Go-what is a nation whose chief is a squaw! Оставь, что же это за народ, вождем у которого скво?
Are you the dog and not the husband of this woman?" Или ты не муж этой женщины, а пес?
"I am neither. - Не пес и не муж.
Never did I see her face before this day. Я до этого дня никогда не видел ее лица.
She came into the prairies because they had told her a great and generous nation called the Dahcotahs lived there, and she wished to look on men. The women of the pale-faces, like the women of the Siouxes, open their eyes to see things that are new; but she is poor, like myself, and she will want corn and buffaloes, if you take away the little that she and her friend still have." Она пришла в прерии, потому что ей сказали, что здесь живет великий и благородный народ дакотов, и она пожелала увидеть их мужчин, потому что женщины бледнолицых, так же как женщины сиу, любят открывать свои глаза на все новое. Но она бедна, как беден я сам, и будет терпеть недостаток в зерне и мясе, если вы отберете то малое, что еще имеет она и ее друг.
"My ears listen to many wicked lies!" exclaimed the Teton warrior, in a voice so stern that it startled even his red auditors. "Am I a woman? - Мои уши услышали много подлой лжи! -крикнул воин-тетон таким грозным голосом, что все, даже индейцы, содрогнулись. - Или я женщина?
Has not a Dahcotah eyes? Разве нет у дакоты глаз?
Tell me, white hunter; who are the men of your colour, that sleep near the fallen trees?" Скажи мне, белый охотник, кто те люди одного с тобою цвета кожи, что спят среди поваленных деревьев?
As he spoke, the indignant chief pointed in the direction of Ishmael's encampment, leaving the trapper no reason to doubt, that the superior industry and sagacity of this man had effected a discovery, which had eluded the search of the rest of his party. С этими словами вождь в негодовании повел рукой в сторону лагеря Ишмаэла, и траппер уже не мог сомневаться: вождь, более настойчивый и проницательный, чем его воины, провел разведку успешно и открыл то, что от тех ускользнуло.
Notwithstanding his regret at an event that might prove fatal to the sleepers, and some little vexation at having been so completely outwitted, in the dialogue just related, the old man continued to maintain his air of inflexible composure. Но, как ни страшно было думать, что его открытие может принести гибель спящим, как ни обидно сознавать, что в разговоре дакота его перехитрил, внешне старик сохранил неколебимое спокойствие.
"It may be true," he answered, "that white men are sleeping in the prairie. - Может быть, и правда, что в прерии ночуют белые.
If my brother says it, it is true; but what men thus trust to the generosity of the Tetons, I cannot tell. Раз мой брат так сказал, значит, это правда; но какие люди доверились великодушию тетонов, я не знаю.
If there be strangers asleep, send your young men to wake them up, and let them say why they are here; every pale-face has a tongue." Если там спят иноземцы, пошли своих молодых воинов разбудить их, и пусть пришельцы скажут, зачем они здесь; у каждого бледнолицего есть язык.
The chief shook his head with a wild and fierce smile, answering abruptly, as he turned away to put an end to the conference- Вождь с жестокой улыбкой покачал головой и, отвернув лицо в знак того, что кончает разговор, ответил:
"The Dahcotahs are a wise race, and Mahtoree is their chief! - Дакоты мудрый народ, и Матори их вождь!
He will not call to the strangers, that they may rise and speak to him with their carabines. Он не станет громко звать чужеземцев, чтобы они встали и заговорили с ним карабинами.
He will whisper softly in their ears. Он будет тихо шептать им на ухо.
When this is done, let the men of their own colour come and awake them!" А потом пусть люди одного с ними цвета кожи попробуют их разбудить.
As he uttered these words, and turned on his heel, a low and approving laugh passed around the dark circle, which instantly broke its order and followed him to a little distance from the stand of the captives, where those who might presume to mingle opinions with so great a warrior again gathered about him in consultation. Когда он договорил и повернулся на пятках, тихий одобрительный смех пробежал по темному кругу и долго еще звучал вслед вождю, когда он отошел от пленников и остановился поодаль. Здесь те, кому позволялось обмениваться мнениями со столь великим воином, снова собрались вокруг него на совещании.
Weucha profited by the occasion to renew his importunities; but the trapper, who had discovered how great a counterfeit he was, shook him off in displeasure. Уюча, пользуясь случаем, опять принялся выпрашивать водку, но траппер, убедившись, что тот лишь прикидывается одним из вождей, досадливо от него отмахнулся.
An end was, however, more effectually put to the annoyance of this malignant savage, by a mandate for the whole party, including men and beasts, to change their positions. Однако бесчестный дикарь не прекращал своих приставаний, и конец им положил только приказ всему отряду сесть на коней и перейти на новое место.
The movement was made in dead silence, and with an order that would have done credit to more enlightened beings. Движение совершалось в мертвом молчании и таком порядке, который сделал бы честь и солдатам регулярной армии.
A halt, however, was soon made; and when the captives had time to look about them, they found they were in view of the low, dark outline of the copse, near which lay the slumbering party of Ishmael. Вскоре, однако, опять приказано было остановиться; и, когда пленники перевели дух и огляделись, они увидели невдалеке темное пятно той ивовой рощи, близ которой спал лагерь Ишмаэла.
Here another short but grave and deliberative consultation was held. Здесь вожди еще раз посовещались - коротко, но деловито.
The beasts, which seemed trained to such covert and silent attacks, were once more placed under the care of keepers, who, as before, were charged with the duty of watching the prisoners. Коней, видимо обученных для таких бесшумных налетов, опять оставили под присмотром стражи и ей же поручили караулить пленников.
The mind of the trapper was in no degree relieved from the uneasiness which was, at each instant, getting a stronger possession of him, when he found Weucha was placed nearest to his own person, and, as it appeared by the air of triumph and authority he assumed, at the head of the guard also. Все возраставшая тревога траппера отнюдь не утихла, когда он увидел, что рядом с ним стоит Уюча и что он же, как показывал его победоносно-надменный вид, возглавляет охрану.
The savage, however, who doubtless had his secret instructions, was content, for the present, with making a significant gesture with his tomahawk, which menaced death to Ellen. Однако тетон, несомненно следуя тайному приказу, пока ограничился тем, что грозно замахнулся томагавком на Эллен.
After admonishing in this expressive manner his male captives of the fate that would instantly attend their female companion, on the slightest alarm proceeding from any of the party, he was content to maintain a rigid silence. Показав этим выразительным жестом, какая судьба мгновенно постигнет девушку, если кто-нибудь из них троих попробует поднять тревогу, он застыл в суровом молчании.
This unexpected forbearance, on the part of Weucha, enabled the trapper and his two associates to give their undivided attention to the little that might be seen of the interesting movements which were passing in their front. Неожиданная сдержанность Уючи дала возможность трапперу и молодой чете со всем вниманием наблюдать, насколько позволяла темнота, за необычайными маневрами индейцев.
Mahtoree took the entire disposition of the arrangements on himself. Всем распоряжался Матори.
He pointed out the precise situation he wished each individual to occupy, like one intimately acquainted with the qualifications of his respective followers, and he was obeyed with the deference and promptitude with which an Indian warrior is wont to submit to the instructions of his chief, in moments of trial. Сообразуясь с личными качествами своих людей, он каждому точно указал его место и задачу, и ему повиновались с почтительной готовностью, как всегда воин-индеец принимает в час испытания приказы вождя.
Some he despatched to the right, and others to the left. Одних он послал вправо, других влево.
Each man departed with the noiseless and quick step peculiar to the race, until all had assumed their allotted stations, with the exception of two chosen warriors, who remained nigh the person of their leader. Каждый уходил особенной поступью индейца, бесшумной и быстрой, пока все не заняли назначенные им посты, кроме двух избранных воинов, которых предводитель оста вил, при себе.
When the rest had disappeared, Mahtoree turned to these select companions, and intimated by a sign that the critical moment had arrived, when the enterprise he contemplated was to be put in execution. Each man laid aside the light fowling-piece, which, under the name of a carabine, he carried in virtue of his rank; and divesting himself of every article of exterior or heavy clothing, he stood resembling a dark and fierce looking statue, in the attitude, and nearly in the garb, of nature. Когда остальные скрылись из виду, Матори повернулся к этим избранным соратникам и подал им знак, что настал миг приступить к выполнению задуманного, Каждый из них отложил легкое охотничье ружье (оно называлось у них карабином и считалось почетным отличием) и, сняв с себя из одежды все лишнее или тяжелое, стоял, похожий на темную статую, грозный, в свободной, естественной позе и почти нагой.
Mahtoree assured himself of the right position of his tomahawk, felt that his knife was secure in its sheath of skin, tightened his girdle of wampum and saw that the lacing of his fringed and ornamental leggings was secure, and likely to offer no impediment to his exertions. Матори проверил, на месте ли томагавк, цел ли нож в кожаных ножнах, хорошо ли затянут пояс из вампумов, крепки ли завязки на узорных с бахромою гетрах и не представят ли они помехи при движении.
Thus prepared at all points, and ready for his desperate undertaking, the Teton gave the signal to proceed. И вот, готовый к своему отчаянному предприятию, тетон дал сигнал выступать.
The three advanced in a line with the encampment of the travellers, until, in the dim light by which they were seen, their dusky forms were nearly lost to the eyes of the prisoners. Три воина продвигались к лагерю переселенцев, пока их темные фигуры в этом тусклом свете не стали едва различимы для глаз.
Here they paused, looking around them like men who deliberate and ponder long on the consequences before they take a desperate leap. Тут они остановились и поглядели во круг, как бы затем, чтобы в последний раз взвесить все последствия, прежде чем кинуться очертя голову вперед.
Then sinking together, they became lost in the grass of the prairie. Потом, пригнувшись, они исчезли в бурьяне.
It is not difficult to imagine the distress and anxiety of the different spectators of these threatening movements. Нетрудно представить себе, с каким волнением, тревогой и отчаянием каждый из пленников следил за этими зловещими маневрами.
Whatever might be the reasons of Ellen for entertaining no strong attachment to the family in which she has first been seen by the reader, the feelings of her sex, and, perhaps, some lingering seeds of kindness, predominated. Каковы бы ни были причины, не позволявшие Эллсн Уэйд порвать связь с семьей, в кругу которой читатель впервые увидел ее, чувства, свойственные ее полу, или, может быть, не заглохшие семена доброты одержали верх над всем другим.
More than once she felt tempted to brave the awful and instant danger that awaited such an offence, and to raise her feeble, and, in truth, impotent voice in warning. Несколько раз она едва но уступила искушению пренебречь угрозой мгновенной смерти и поднять в предостережение свой слабый, беспомощный голос.
So strong, indeed, and so very natural was the inclination, that she would most probably have put it in execution, but for the often repeated though whispered remonstrances of Paul Hover. Так силен и так естествен был этот порыв, что она, вероятно, ему поддалась бы, если бы не увещания Поля Ховера, которые он все время нашептывал ей.
In the breast of the young bee-hunter himself, there was a singular union of emotions. Им самим владели странно противоречивые чувства.
His first and chiefest solicitude was certainly in behalf of his gentle and dependent companion; but the sense of her danger was mingled, in the breast of the reckless woodsman, with a consciousness of a high and wild, and by no means an unpleasant, excitement. Первая и главная забота бортника была, конечно, о девушке, отдавшейся под его защиту; но тревога за нее в его сердце сочеталась с острым, диким и, по сути, радостным возбуждением.
Though united to the emigrants by ties still less binding than those of Ellen, he longed to hear the crack of their rifles, and, had occasion offered, he would gladly have been among the first to rush to their rescue. Хотя он отнюдь не питал к переселенцам дружбы - еще меньше, чем Эллен, - он все-таки жаждал услышать выстрелы из их карабинов и, представься такая возможность, сам первый бы кинулся им на выручку.
There were, in truth, moments when he felt in his turn an impulse, that was nearly resistless, to spring forward and awake the unconscious sleepers; but a glance at Ellen would serve to recall his tottering prudence, and to admonish him of the consequences. И то сказать, в иные минуты он ощущал почти неодолимое желание броситься вперед и разбудить сонливцев, но ему довольно было взглянуть на Эллен, чтобы тотчас образумиться и вспомнить, что этим он погубил бы ее.
The trapper alone remained calm and observant, as if nothing that involved his personal comfort or safety had occurred. Один траппер держался спокойным наблюдателем, как будто лично ему ничто не грозило.
His ever-moving, vigilant eyes, watched the smallest change, with the composure of one too long inured to scenes of danger to be easily moved, and with an expression of cool determination which denoted the intention he actually harboured, of profiting by the smallest oversight on the part of the captors. Он зорко примечал малейшую перемену с невозмутимым видом человека, который издавна привык к опасностям; но отражавшаяся на его лице холодная решимость выдавала его тайное намерение использовать любую оплошность своих сторожей.
In the mean time the Teton warriors had not been idle. Между тем тетонские воины не медлили.
Profiting by the high fog which grew in the bottoms, they had wormed their way through the matted grass, like so many treacherous serpents stealing on their prey, until the point was gained, where an extraordinary caution became necessary to their further advance. Укрываясь в высокой траве по лощинам, они ползли бесшумно, точно змеи, подкрадывающиеся к добыче, пока не добрались до места, где дальше нужно было двигаться с сугубой осторожностью.
Mahtoree, alone, had occasionally elevated his dark, grim countenance above the herbage, straining his eye-balls to penetrate the gloom which skirted the border of the brake. Один только Матори время от времени поднимал над травой свое угрюмое лицо, чтобы прорезать взглядом темноту, укрывавшую лесок.
In these momentary glances he gained sufficient knowledge, added to that he had obtained in his former search, to be the perfect master of the position of his intended victims, though he was still profoundly ignorant of their numbers, and of their means of defence. Несколько таких мгновенных осмотров - в добавление к тому, что дала предварительная разведка, - и расположение лагеря его намеченных жертв обрисовалось для него со всею ясностью, хотя он все еще не знал ничего ни о численности их, ни о средствах защиты.
His efforts to possess himself of the requisite knowledge concerning these two latter and essential points were, however, completely baffled by the stillness of the camp, which lay in a quiet as deep as if it were literally a place of the dead. Однако, как ни хотел он выяснить и это, его старания оставались тщетными: в лагере стояла поистине мертвая тишина.
Too wary and distrustful to rely, in circumstances of so much doubt, on the discretion of any less firm and crafty than himself, the Dahcotah bade his companions remain where they lay, and pursued the adventure alone. Слишком недоверчивый и осторожный, чтобы в таких неясных обстоятельствах положиться на людей, менее стойких и находчивых, чем он сам, дакота велел своим двум товарищам оставаться на месте и дальше пополз один.
The progress of Mahtoree was now slow, and to one less accustomed to such a species of exercise, it would have proved painfully laborious. Теперь Матори подвигался медленней. Для человека менее привычного такой способ продвижения был бы мучительно труден.
But the advance of the wily snake itself is not more certain or noiseless than was his approach. Но и змея не подобралась бы к жертве верней и бесшумней.
He drew his form, foot by foot, through the bending grass, pausing at each movement to catch the smallest sound that might betray any knowledge, on the part of the travellers, of his proximity. Пядь за пядью он, приминая траву, продвигал свое тело и после каждого движения замирал, прислушиваясь к шорохам: не укажут ли они, что бледнолицые знают о его приближении?
He succeeded, at length, in dragging himself out of the sickly light of the moon, into the shadows of the brake, where not only his own dark person was much less liable to be seen, but where the surrounding objects became more distinctly visible to his keen and active glances. Наконец ему удалось выбраться из полосы бледного лунного света в тень леска, где было легче самому укрыться от чужого глаза и где отчетливее различал предметы его собственный острый глаз.
Here the Teton paused long and warily to make his observations, before he ventured further. Здесь тетон, прежде чем двинуться дальше, долго стоял и всматривался во мглу.
His position enabled him to bring the whole encampment, with its tent, wagons, and lodges, into a dark but clearly marked profile; furnishing a clue by which the practised warrior was led to a tolerably accurate estimate of the force he was about to encounter. Лагерь лежал перед ним как на ладони - темный, но четко вычерченный, с холщовым шатром, фургонами и двумя шалашами. По такому ключу опытный воин мог довольно точно рассчитать, с какими силами ему придется встретиться.
Still an unnatural silence pervaded the spot, as if men suppressed even the quiet breathings of sleep, in order to render the appearance of their confidence more evident. Но его все еще смущала неестественная тишина: казалось, люди задерживают даже сонное свое дыхание, чтобы придать правдоподобие своей показной беспечности.
The chief bent his head to the earth, and listened intently. Вождь пригнул голову к земле и вслушался.
He was about to raise it again, in disappointment, when the long drawn and trembling respiration of one who slumbered imperfectly met his ear. Он уже хотел, разочарованный, опять ее поднять, когда ухо его уловило глубокое и прерывистое дыхание задремавшего человека.
The Indian was too well skilled in all the means of deception to become himself the victim of any common artifice. Индеец был сам слишком изощрен в искусстве обмана, чтобы сделаться жертвой обычной хитрости.
He knew the sound to be natural, by its peculiar quivering, and he hesitated no longer. Но по особенной его вибрации он признал звук естественным и отбросил свои опасения.
A man of nerves less tried than those of the fierce and conquering Mahtoree would have been keenly sensible of all the hazard he incurred. Человек менее крепкого закала, чем суровый и воинственный Матори, верно, ощутил бы некоторый страх перед опасностью, которой сам добровольно подвергался.
The reputation of those hardy and powerful white adventurers, who so often penetrated the wilds inhabited by his people, was well known to him; but while he drew nigher, with the respect and caution that a brave enemy never fails to inspire, it was with the vindictive animosity of a red man, jealous and resentful of the inroads of the stranger. Он ли не знал, как смелы и сильны белые переселенцы, нередко проникавшие в дикий край, где жил его народ! И все же, когда он подбирался к цели, в его душе опасливое уважение, какое всегда внушает храбрый враг, заглушила мстительная злоба краснокожего, распаленная вторжением чужеземцев.
Turning from the line of his former route, the Teton dragged himself directly towards the margin of the thicket. Свернув с прежнего пути, тетон пополз к краю леска.
When this material object was effected in safety, he arose to his seat, and took a better survey of his situation. Благополучно достигнув намеченной цели, он приподнялся, чтобы лучше осмотреть расположение лагеря.
A single moment served to apprise him of the place where the unsuspecting traveller lay. Одного мгновения было ему достаточно, чтобы точно узнать, где лежит беспечный часовой.
The reader will readily anticipate that the savage had succeeded in gaining a dangerous proximity to one of those slothful sons of Ishmael, who were deputed to watch over the isolated encampment of the travellers. Читатель, конечно, уже угадал, что дакоту удалось подобраться так близко к одному из нерадивых сыновей Ишмаэла, поставленных в ночную стражу.
When certain that he was undiscovered, the Dahcotah raised his person again, and bending forward, he moved his dark visage above the face of the sleeper, in that sort of wanton and subtle manner with which the reptile is seen to play about its victim before it strikes. Убедившись, что остался незамеченным, дакота опять привстал и склонил свое темное лицо над лицом сонливца, грациозно изогнувшись, как змея, когда она раскачивается над жертвой, перед тем как ее поразить.
Satisfied at length, not only of the condition but of the character of the stranger, Mahtoree was in the act of withdrawing his head, when a slight movement of the sleeper announced the symptoms of reviving consciousness. Узнав что хотел - спит ли человек и каков он, -Матори начал уже отводить голову, когда легкое движение спящего показало, что он сейчас проснется.
The savage seized the knife which hung at his girdle, and in an instant it was poised above the breast of the young emigrant. Дикарь выхватил висевший у пояса нож. Миг, и острие сверкнуло над грудью юноши.
Then changing his purpose, with an action as rapid as his own flashing thoughts, he sunk back behind the trunk of the fallen tree against which the other reclined, and lay in its shadow, as dark, as motionless, and apparently as insensible as the wood itself. Потом, изменив свое намерение, дакота так же быстро, как быстро работала его мысль, опять нырнул за ствол поваленного дерева, к которому прислонился спящий, и лежал в его тени, такой же темный, недвижимый и с виду такой же бесчувственный, как этот ствол.
The slothful sentinel opened his heavy eyes, and gazing upward for a moment at the hazy heavens, he made an extraordinary exertion, and raised his powerful frame from the support of the log. Нерадивый часовой разомкнул тяжелые веки и, глянув в мглистое небо, тяжелым усилием приподнял с бревна свой могучий торс.
Then he looked about him, with an air of something like watchfulness, suffering his dull glances to run over the misty objects of the encampment until they finally settled on the distant and dim field of the open prairie. Потом посмотрел вокруг, как будто бы и бдительно, обвел тусклым взглядом темневший рядом лагерь и уставился в смутную даль прерии.
Meeting with nothing more attractive than the same faint outlines of swell and interval, which every where rose before his drowsy eyes, he changed his position so as completely to turn his back on his dangerous neighbour, and suffered his person to sink sluggishly down into its former recumbent attitude. Там не было ничего привлекательного, все те же унылые очертания пологих холмов - бугор, лощина и опять бугор - вставали везде перед сонными его глазами. Он изменил положение, повернувшись и вовсе спиной к опасному соседу; потом весь обмяк и опять растянулся на земле.
A long, and, on the part of the Teton, an anxious and painful silence succeeded, before the deep breathing of the traveller again announced that he was indulging in his slumbers. Долго стояло полное безмолвие - мучительно напряженное для тетона, - пока тяжелое дыхание часового не возвестило вновь, что он заснул.
The savage was, however, far too jealous of a counterfeit to trust to the first appearance of sleep. Но индеец, слишком сам приверженный притворству, не поверил первой же видимости сна.
But the fatigues of a day of unusual toil lay too heavy on the sentinel to leave the other long in doubt. Однако усталость после необычно трудного дня крепко сморила часового, и Матори сомневался недолго.
Still the motion with which Mahtoree again raised himself to his knees was so noiseless and guarded, that even a vigilant observer might have hesitated to believe he stirred. Все же движения индейца, пока он стал опять на колени, были так осторожны, так бесшумны, что даже внимательный наблюдатель не понял бы, шевелится он или нет.
The change was, however, at length effected, and the Dahcotah chief then bent again over his enemy, without having produced a noise louder than that of the cotton-wood leaf which fluttered at his side in the currents of the passing air. Наконец постепенный переход в нужную позу совершился, и снова дакота склонился над врагом, произведя не больше шума, чем листик тополя, зашелестевший рядом на ветру.
Mahtoree now felt himself master of the sleeper's fate. Матори глядел на спящего и чувствовал себя хозяином его судьбы.
At the same time that he scanned the vast proportions and athletic limbs of the youth, in that sort of admiration which physical excellence seldom fails to excite in the breast of a savage, he coolly prepared to extinguish the principle of vitality which could alone render them formidable. Исполинский рост и могучее тело юноши внушали ему то почтение, каким неизменно исполняется дикарь при виде физического превосходства. И в то же время дакота спокойно готовился угасить в этом теле жизнь, потому что только живое оно было грозным.
After making himself sure of the seat of life, by gently removing the folds of the intervening cloth, he raised his keen weapon, and was about to unite his strength and skill in the impending blow, when the young man threw his brawny arm carelessly backward, exhibiting in the action the vast volume of its muscles. Чтобы верней поразить в самое сердце, он раздвинул складки одежды - ненужную помеху, занес свой нож и уже был готов вложить в удар всю силу свою и сноровку, когда юноша небрежно откинул обнаженную белую руку, на которой круто налились при этом мощные мускулы.
The sagacious and wary Teton paused. Тетон застыл.
It struck his acute faculties that sleep was less dangerous to him, at that moment, than even death itself might prove. Расчетливая осторожность подсказала, что сон великана сейчас верней устраняет опасность, чем могла бы это сделать его смерть.
The smallest noise, the agony of struggling, with which such a frame would probably relinquish its hold of life, suggested themselves to his rapid thoughts, and were all present to his experienced senses. Глухая возня, судорога предсмертной борьбы.., такое тело легко не расстанется с жизнью! Много повидавший воин мгновенно все сообразил и отчетливо представил себе, как бы это было.
He looked back into the encampment, turned his head into the thicket, and glanced his glowing eyes abroad into the wild and silent prairies. Он оглянулся на лагерь, всмотрелся в рощу и метнул горящий взор в безмолвную прерию.
Bending once more over the respited victim, he assured himself that he was sleeping heavily, and then abandoned his immediate purpose in obedience alone to the suggestions of a more crafty policy. Потом еще раз склонился над своей пощаженной до времени жертвой и, увидев, что сон ее крепок, воздержался от убийства, чтобы не повредить своему хитрому замыслу.
The retreat of Mahtoree was as still and guarded as had been his approach. Удалился Матори так же тихо, так же осторожно, как явился.
He now took the direction of the encampment, stealing along the margin of the brake, as a cover into which he might easily plunge at the smallest alarm. Сперва он двинулся вдоль лагеря, крадучись опушкой рощи, чтобы при первой тревоге нырнуть в ее тень.
The drapery of the solitary hut attracted his notice in passing. Завеса уединенного шатра, когда он полз мимо, привлекла его внимание.
After examining the whole of its exterior, and listening with painful intensity, in order to gather counsel from his ears, the savage ventured to raise the cloth at the bottom, and to thrust his dark visage beneath. Осмотрев все снаружи и прислушавшись с томительной настороженностью, дикарь отважился приподнять завесу и просунуть под нее свое темное лицо.
It might have been a minute before the Teton chief drew back, and seated himself with the whole of his form without the linen tenement. Так он пролежал не меньше минуты, потом попятился и замер, скрючившись, перед шатром.
Here he sat, seemingly brooding over his discovery, for many moments, in rigid inaction. Несколько секунд он сидел в недобром бездействии, раздумывая над своим открытием.
Then he resumed his crouching attitude, and once more projected his visage beyond the covering of the tent. Затем опять лег ничком и еще раз просунул голову под холст.
His second visit to the interior was longer, and, if possible, more ominous than the first. Второй визит тетонского вождя в шатер был длительней первого и, если это возможно, еще более зловещ.
But it had, like every thing else, its termination, and the savage again withdrew his glaring eyes from the secrets of the place. Но ничто не длится вечно, и дикарь отвел наконец свой жгучий взор от тайны шатра.
Mahtoree had drawn his person many yards from the spot, in his slow progress towards the cluster of objects which pointed out the centre of the position, before he again stopped. He made another pause, and looked back at the solitary little dwelling he had left, as if doubtful whether he should not return. Теперь Матори начал медленно подкрадываться к группе предметов, черневших в центре лагеря. Он уже отполз на много ярдов от шатра, когда снова, сделав остановку, оглянулся на оставленное им уединенное маленькое жилище и как будто заколебался, не вернуться ли туда.
But the chevaux-de-frise of branches now lay within reach of his arm, and the very appearance of precaution it presented, as it announced the value of the effects it encircled, tempted his cupidity, and induced him to proceed. Но рогатки были рядом - только руку протянуть, -а такая ограда самым видом своим говорила, что за нею спрятано что-то ценное. Соблазн был слишком силен. Матори двинулся дальше.
The passage of the savage, through the tender and brittle limbs of the cotton-wood, could be likened only to the sinuous and noiseless winding of the reptiles which he imitated. Так пробраться, извиваясь, сквозь ломкие тополевые ветви могла бы только змея, у которой тетон научился этому бесшумному скольжению.
When he had effected his object, and had taken an instant to become acquainted with the nature of the localities within the enclosure, the Teton used the precaution to open a way through which he might make a swift retreat. Успешно миновав препятствие и быстрым глазом осмотрев все внутри ограды, он предусмотрительно открыл лаз, которым мог бы, если будет надобность, быстро отступить.
Then raising himself on his feet, he stalked through the encampment, like the master of evil, seeking whom and what he should first devote to his fell purposes. Потом, выпрямившись, он зашагал по лагерю, точно злобный демон, высматривая, с кого или с чего начать выполнение своего черного замысла.
He had already ascertained the contents of the lodge in which were collected the woman and her young children, and had passed several gigantic frames, stretched on different piles of brush, which happily for him lay in unconscious helplessness, when he reached the spot occupied by Ishmael in person. Он уже наведался в шалаш, где разместились женщина с младшими детьми, и прошел мимо нескольких великанов, растянувшихся кто здесь, кто там на куче ветвей - к счастью для тетона, в полном бесчувствии, - когда добрался наконец до места, где расположился Ишмаэл.
It could not escape the sagacity of one like Mahtoree, that he had now within his power the principal man among the travellers. Матори сразу понял, что перед ним самый главный человек в стане бледнолицых.
He stood long hovering above the recumbent and Herculean form of the emigrant, keenly debating in his own mind the chances of his enterprise, and the most effectual means of reaping its richest harvest. Он долго стоял, наклонившись над спящим атлетом, раздумывая, осуществим ли его замысел и как извлечь из него наибольшую выгоду.
He sheathed the knife, which, under the hasty and burning impulse of his thoughts, he had been tempted to draw, and was passing on, when Ishmael turned in his lair, and demanded roughly who was moving before his half-opened eyes. Он сунул в ножны нож, который выдернул сгоряча, и прошел было мимо, когда Ишмаэл повернулся на своем ложе и, приоткрыв глаза, хрипло окликнул: "Кто там?"
Nothing short of the readiness and cunning of a savage could have evaded the crisis. Только индеец с его выдержкой и находчивостью мог найти выход из создавшегося положения.
Imitating the gruff tones and nearly unintelligible sounds he heard, Mahtoree threw his body heavily on the earth, and appeared to dispose himself to sleep. Подражая услышанной интонации и звукам, Матори буркнул что-то нечленораздельное, плюхнулся на землю и сделал вид, что засыпает.
Though the whole movement was seen by Ishmael, in a sort of stupid observation, the artifice was too bold and too admirably executed to fail. Хотя Ишмаэл и видел это сквозь сон, выдумка тетона так была дерзка и так мастерски исполнена, что не могла она кончиться неудачей.
The drowsy father closed his eyes, and slept heavily, with this treacherous inmate in the very bosom of his family. Отец закрыл глаза и крепко уснул, так и не сообразив, какой коварный гость проник в лагерь.
It was necessary for the Teton to maintain the position he had taken, for many long and weary minutes, in order to make sure that he was no longer watched. Теперь тетону пришлось, хочешь не хочешь, пролежать много долгих минут, пока он не уверился, что за ним не наблюдают.
Though his body lay so motionless, his active mind was not idle. Но, если тело было неподвижно, мысль не оставалась праздной.
He profited by the delay to mature a plan which he intended should put the whole encampment, including both its effects and their proprietors, entirely at his mercy. Матори использовал задержку, чтобы до мелочей обдумать план, который должен был полностью отдать в его власть лагерь со всем, что в нем было: скотом, имуществом и их владельцами.
The instant he could do so with safety, the indefatigable savage was again in motion. Едва миновала опасность, неутомимый индеец двинулся дальше.
He took his way towards the slight pen which contained the domestic animals, worming himself along the ground in his former subtle and guarded manner. Теперь он подбирался ползком - все так же тихо, так же осмотрительно - к маленькому загону, где находился скот.
The first animal he encountered among the beasts occasioned a long and hazardous delay. Подле первого животного, на которое он наткнулся, произошла долгая небезопасная задержка.
The weary creature, perhaps conscious, through its secret instinct, that in the endless wastes of the prairies its surest protector was to be found in man, was so exceedingly docile as quietly to submit to the close examination it was doomed to undergo. Пугливое создание, может быть сознавая в силу тайного инстинкта, что среди бескрайних равнин самый верный защитник ему человек, с удивительной послушливостью дало себя осмотреть.
The hand of the wandering Teton passed over the downy coat, the meek countenance, and the slender limbs of the gentle creature, with untiring curiosity; but he finally abandoned the prize, as useless in his predatory expeditions, and offering too little temptation to the appetite. Кочевник-тетон с ненасытным любопытством ощупывал пушистую шерсть, мягкую морду и тонкие ноги неведомой твари; но наконец отбросил мысль о такой добыче - в грабительских набегах проку от нее не будет, а брать на пищу тоже соблазн невелик.
As soon, however, as he found himself among the beasts of burden, his gratification was extreme, and it was with difficulty that he restrained the customary ejaculations of pleasure that were more than once on the point of bursting from his lips. Но, очутившись среди упряжных лошадей, он восхитился и несколько раз с трудом сдержал возглас восторга, готовый сорваться с губ.
Here he lost sight of the hazards by which he had gained access to his dangerous position; and the watchfulness of the wary and long practised warrior was momentarily forgotten in the exultation of the savage. Тут он забыл, с каким риском пробрался сюда; и осторожность хитрого, опытного воина едва не утонула в буйной радости дикаря.
CHAPTER V Глава 5
Why, worthy father, what have we to lose? Но почему, отец? Что нам терять? Хотел он погубить нас.
-The law Ведь закон
Protects us not. Нам не защита - так ужель мы станем
Then why should we be tender Сносить его угрозы малодушно
To let an arrogant piece of flesh threat us! Иль ждать, чтобы кусок спесивый мяса
Play judge and executioner. Судьею нашим стал и палачом?
-Cymbeline. Шекспир, "Цимбслин"
While the Teton thus enacted his subtle and characteristic part, not a sound broke the stillness of the surrounding prairie. Пока тетон так тонко и умело выполнял свою задачу, ничто не нарушало безмолвия прерии.
The whole band lay at their several posts, waiting, with the well-known patience of the natives, for the signal which was to summon them to action. Сиу лежали каждый на своем посту и с неизменным терпением туземцев ждали сигнала, который должен был призвать их к действию.
To the eyes of the anxious spectators who occupied the little eminence, already described as the position of the captives, the scene presented the broad, solemn view of a waste, dimly lighted by the glimmering rays of a clouded moon. С вершины холма, где ведено было держаться пленникам, перед взволнованными наблюдателями открывался угрюмый степной простор в тусклом свете месяца сквозь облака.
The place of the encampment was marked by a gloom deeper than that which faintly shadowed out the courses of the bottoms, and here and there a brighter streak tinged the rolling summits of the ridges. Место лагеря обозначилось более густою чернотой, чем та, что заполняла узкие долины, а здесь и там более светлая полоса отмечала вершины волнистых подъемов.
As for the rest, it was the deep, imposing quiet of a desert. Кругом лежал глубокий, торжественный покой пустыни.
But to those who so well knew how much was brooding beneath this mantle of stillness and night, it was a scene of high and wild excitement. Но для тех, кто знал, что затевалось под покровом тишины и ночи, зрелище было захватывающим.
Their anxiety gradually increased, as minute after minute passed away, and not the smallest sound of life arose out of the calm and darkness which enveloped the brake. Их тревога все росла, по мере того как проходила за минутой минута, а ни единого звука не доносилось из тишины и тьмы, обнявшей ивовую рощу.
The breathing of Paul grew louder and deeper, and more than once Ellen trembled at she knew not what, as she felt the quivering of his active frame, while she leaned dependently on his arm for support. Поль дышал глубоко и шумно, Эл-лен, беспомощно припав к его плечу, ощущала, что он весь дрожит, и ее пронизывал безотчетный страх.
The shallow honesty, as well as the besetting infirmity of Weucha, have already been exhibited. Мы уже видели, как жаден и бесчестен был Уюча.
The reader, therefore, will not be surprised to learn that he was the first to forget the regulations he had himself imposed. Поэтому читателя не удивит, что начальник стражи сам же первый забыл утвержденные им условия.
It was at the precise moment when we left Mahtoree yielding to his nearly ungovernable delight, as he surveyed the number and quality of Ishmael's beasts of burden, that the man he had selected to watch his captives chose to indulge in the malignant pleasure of tormenting those it was his duty to protect. Как раз в ту минуту, когда мы расстались с Матори, еле сдерживающим свой восторг перед лошадьми бледнолицых, человек, на которого он возложил охрану пленников, вздумал потешить свою злобу, мучая тех, кого должен был оберегать.
Bending his head nigh the ear of the trapper, the savage rather muttered than whispered- Нагнувшись к трапперу, дикарь не прошептал, а скорее проворчал ему на ухо:
"If the Tetons lose their great chief by the hands of the Long-knives, old shall die as well as young!" - Если тетоны потеряют своего великого вождя от руки одного из Длинных Ножей, умрут и старые и молодые.
"Life is the gift of the Wahcondah," was the unmoved reply. "The burnt-wood warrior must submit to his laws, as well as his other children. - Жизнь есть дар Ваконды, - последовал равнодушный ответ. - Воин-тетон, как и его другие дети, должен склоняться перед его законом.
Men only die when he chooses; and no Dahcotah can change the hour." Человек умирает, только если захочет Ваконда; и ни один дакота не властен изменить назначенный час.
"Look!" returned the savage, thrusting the blade of his knife before the face of his captive. "Weucha is the Wahcondah of a dog." -Гляди! - возразил дикарь и провел обнаженным ножом перед лицом пленника на волосок от его глаз. - Для пса Уюча сам Ваконда.
The old man raised his eyes to the fierce visage of his keeper, and, for a moment, a gleam of honest and powerful disgust shot from their deep cells; but it instantly passed away, leaving in its place an expression of commiseration, if not of sorrow. Старик остановил взгляд на злобном лице своего сторожа, и было мгновение, когда в их глубине загорелся огонь честной ненависти; но он тут же угас, уступив место выражению сочувствия, если не горести.
"Why should one made in the real image of God suffer his natur' to be provoked by a mere effigy of reason?" he said in English, and in tones much louder than those in which Weucha had chosen to pitch the conversation. - Разве тому, кто создан по истинному подобию божьему, пристало поддаваться гневу из-за жалких измышлений разума? - сказал он по-английски куда громче, чем с ним говорил Уюча.
The latter profited by the unintentional offence of his captive, and, seizing him by the thin, grey locks, that fell from beneath his cap, was on the point of passing the blade of his knife in malignant triumph around their roots, when a long, shrill yell rent the air, and was instantly echoed from the surrounding waste, as if a thousand demons opened their throats in common at the summons. Усмотрев в этом неумышленном проступке нарушение условий, сторож схватил пленника за редкие седые волосы, ниспадавшие из-под шапки, и уже хотел в злобном торжестве полоснуть под их корнями острием ножа, когда резкий, протяжный вопль разорвал воздух и, подхваченный эхом, прокатился по простору прерии, как будто тысяча демонов разом отозвалась на призыв.
Weucha relinquished his grasp, and uttered a cry of exultation. Уюча с возгласом исступленного восторга разжал руку.
"Now!" shouted Paul, unable to control his impatience any longer, "now, old Ishmael, is the time to show the native blood of Kentucky! - А ну! - закричал Поль, не в силах сдерживать дольше свое нетерпение. - А ну, старый Ишмаэл, пора! Покажи, что в твоих жилах течет кровь кентуккийца!
Fire low, boys-level into the swales, for the red skins are settling to the very earth!" Ниже огонь, ребята, - целься по кочкам, краснокожие жмутся к земле!
His voice was, however, lost, or rather unheeded, in the midst of the shrieks, shouts, and yells that were, by this time, bursting from fifty mouths on every side of him. Голос его, однако, утонул в вое, криках, воплях, рвавшихся уже со всех сторон из пятидесяти глоток.
The guards still maintained their posts at the side of the captives, but it was with that sort of difficulty with which steeds are restrained at the starting-post, when expecting the signal to commence the trial of speed. Сторожа еще оставались на посту подле пленников, но и им не терпелось ринуться вперед, точно скаковым коням у старта.
They tossed their arms wildly in the air, leaping up and down more like exulting children than sober men, and continued to utter the most frantic cries. Они махали руками и прыгали на месте, похожие больше на расшалившихся детей, чем на взрослых мужчин, и не прекращали неистового крика.
In the midst of this tumultuous disorder a rushing sound was heard, similar to that which might be expected to precede the passage of a flight of buffaloes, and then came the flocks and cattle of Ishmael in one confused and frightened drove. Среди этого буйного беспорядка вдруг раздался гул, какой можно услышать, когда надвигается стадо бизонов, а затем пронеслись перепуганные, сбившиеся в кучу овцы, коровы и лошади Ишмаэла.
"They have robbed the squatter of his beasts!" said the attentive trapper. "The reptiles have left him as hoofless as a beaver!" - Угнали у скваттера скот! - сказал зорко наблюдавший траппер. - Что наделали, мерзавцы! Он теперь без копыт, как бобер!
He was yet speaking, when the whole body of the terrified animals rose the little acclivity, and swept by the place where he stood, followed by a band of dusky and demon-like looking figures, who pressed madly on their rear. Старик еще не успел договорить, когда весь табун в ужасе взбежал вверх по склону и понесся по гребню холма, где стояли пленники, а следом бешено мчались темные демоноподобные фигуры.
The impulse was communicated to the Teton horses, long accustomed to sympathise in the untutored passions of their owners, and it was with difficulty that the keepers were enabled to restrain their impatience. Кони тетонов, приученные разделять горячность своих владельцев, рвались вперед, и караульщики с большим трудом сдерживали их нетерпение.
At this moment, when all eyes were directed to the passing whirlwind of men and beasts, the trapper caught the knife from the hands of his inattentive keeper, with a power that his age would have seemed to contradict, and, at a single blow, severed the thong of hide which connected the whole of the drove. В этот миг, когда все глаза были направлены на пролетающий вихрь людей и животных, траппер с неожиданной для его возраста силой выхватил нож из руки своего зазевавшегося сторожа и одним взмахом перерезал ремень, который связывал вместе всех животных.
The wild animals snorted with joy and terror, and tearing the earth with their heels, they dashed away into the broad prairies, in a dozen different directions. Обезумевшие лошади заржали в радости и страхе и, взрывая копытами землю, понеслись во все стороны по степному простору.
Weucha turned upon his assailant with the ferocity and agility of a tiger. Быстрый и лютый, как тигр, Уюча обернулся к пленнику.
He felt for the weapon of which he had been so suddenly deprived, fumbled with impotent haste for the handle of his tomahawk, and at the same moment glanced his eyes after the flying cattle, with the longings of a Western Indian. Он схватился за пустые ножны, в бессильной спешке нащупывал и не мог нащупать рукоять томогавка, а глаза его в это время глядели вслед уносящимся лошадям - глаза жадного до коней западного индейца.
The struggle between thirst for vengeance and cupidity was severe but short. Борьба между алчностью и жаждой мести была жестокой, но недолгой.
The latter quickly predominated in the bosom of one whose passions were proverbially grovelling; and scarcely a moment intervened between the flight of the animals and the swift pursuit of the guards. Первая быстро одержала верх. Прошло не более секунды, и стража пустилась в погоню за умчавшимися лошадьми.
The trapper had continued calmly facing his foe, during the instant of suspense that succeeded his hardy act; and now that Weucha was seen following his companions, he pointed after the dark train, saying, with his deep and nearly inaudible laugh- Траппер в то напряженное мгновение, что последовало за его дерзкой выходкой, спокойно смотрел в лицо врагу; и сейчас, когда Уюча побежал вслед за остальными, старик рассмеялся своим глухим, почти беззвучным смехом и сказал:
"Red-natur' is red-natur', let it show itself on a prairie, or in a forest! - Краснокожий верен себе, что в прерии, что в лесу!
A knock on the head would be the smallest reward to him who should take such a liberty with a Christian sentinel; but there goes the Teton after his horses as if he thought two legs as good as four in such a race! And yet the imps will have every hoof of them afore the day sets in, because it's reason ag'in instinct. В награду за такую вольность часовой-христианин самое малое хватил бы прикладом по башке, а тетон погнался за своими конями, точно думает, что в такой скачке две ноги не уступят четырем! А ведь черти еще до света переловят лошадок всех до одной, потому что у тех инстинкт, а у этих разум.
Poor reason, I allow; but still there is a great deal of the man in an Indian. Ah's me! your Delawares were the redskins of which America might boast; but few and scattered is that mighty people, now! Жалкий разум, согласен, а все же и индеец человек... Эх, делавары - вот были индейцы! Гордость Америки! А где сейчас этот сильный народ? Почти весь рассеян, истреблен. Так-то!
Well! the traveller may just make his pitch where he is; he has plenty of water, though natur' has cheated him of the pleasure of stripping the 'arth of its lawful trees. Придется путешественнику осесть на этом месте: хотя природа откажет ему здесь в удовольствии беззаконно оголять землю от деревьев, зато воды будет вволю.
He has seen the last of his four-footed creatures, or I am but little skilled in Sioux cunning." Но своих четвероногих ему уж не видать - или я плохо знаю хитрую повадку сиу.
"Had we not better join the party of Ishmael?" said the bee-hunter. "There will be a regular fight about this matter, or the old fellow has suddenly grown chicken-hearted." - А не пойти ли нам к Ишмаэлу? - сказал бортник. - Он им не уступит без доброй драки: едва ли старик вдруг обратился в труса.
"No-no-no," hastily exclaimed Ellen. - Не надо, не надо! - закричала было Эллен.
She was stopped by the trapper, who laid his hand gently on her mouth, as he answered- Но траппер мягко зажал ей рот ладонью.
"Hist-hist!-the sound of voices might bring us into danger. ТТТттт!.. - остановил он ее. - Будем громко говорить - попадем в беду.
Is your friend," he added, turning to Paul, "a man of spirit enough?" А твой друг, - обратился он к Полю, - достаточно ли храбр?
"Don't call the squatter a friend of mine!" interrupted the youth. "I never yet harboured with one who could not show hand and zeal for the land which fed him." Не зовите скваттера моим другом! - перебил юноша. - Я не вожу дружбу с человеком, если он не может показать купчую на землю, которая его кормит.
"Well-well. - Ладно, ладно.
Let it then be acquaintance. Скажем - твой знакомый.
Is he a man to maintain his own, stoutly by dint of powder and lead?" Стойкий он человек? Пустит он в ход свинец да порох, чтоб отстоять свое добро?
"His own! ay, and that which is not his own, too! -Свое добро? Го-го! Он отстоит и свое и не свое!
Can you tell me, old trapper, who held the rifle that did the deed for the sheriff’s deputy, that thought to rout the unlawful settlers who had gathered nigh the Buffaloe lick in old Kentucky? Можешь ты сказать мне, старый траппер, чье ружье расправилось с помощником шерифа, который собирался согнать поселенцев, захвативших землю у Буффало-Лик в старом Кентукки?
I had lined a beautiful swarm that very day into the hollow of a dead beech, and there lay the people's officer at its roots, with a hole directly through the 'grace of God;' which he carried in his jacket pocket covering his heart, as if he thought a bit of sheepskin was a breastplate against a squatter's bullet! Я в тот день выследил отличный рой до дупла сухого бука, а под буком лежал помощник шерифа с дыркой в тех "милостью господней", которые он держал при себе в кармане куртки, точно думал, что лист бумаги послужит ему щитом против скваттерской пули!
Now, Ellen, you needn't be troubled for it never strictly was brought home to him; and there were fifty others who had pitched in that neighbourhood with just the same authority from the law." Ничего, Эллен, тебе не о чем беспокоиться: дальше подозрений дело не пошло - в округе, кроме Ишмаэла, еще с полсотни хозяев поселились на тех же птичьих правах, подозревай любого!
The poor girl shuddered, struggling powerfully to suppress the sigh which arose in spite of her efforts, as if from the very bottom of her heart. Девушка вздрогнула, и тяжкий вздох, как ни силилась она подавить его, вырвался словно из глубины ее сердца.
Thoroughly satisfied that he understood the character of the emigrants, by the short but comprehensive description conveyed in Paul's reply, the old man raised no further question concerning the readiness of Ishmael to revenge his wrongs, but rather followed the train of thought which was suggested to his experience, by the occasion. Старик узнал довольно: после рассказа Поля, короткого, но выразительного, не оставалось сомнений, захочет ли Ишмаэл мстить за свою обиду. То, что он услышал, вызвало у него новый ход мыслей, и он продолжал:
"Each one knows the ties which bind him to his fellow-creatures best," he answered. "Though it is greatly to be mourned that colour, and property, and tongue, and l'arning should make so wide a difference in those who, after all, are but the children of one father! - Каждый знает сам, какие узы крепче всего связывают его с близкими, - сказал он. - Но очень печально, что цвет кожи, и собственность, и язык, и ученость так глубоко разделяют людей, когда люди все в конечном счете дети одного отца!
Howsomever," he continued, by a transition not a little characteristic of the pursuits and feelings of the man, "as this is a business in which there is much more likelihood of a fight than need for a sermon, it is best to be prepared for what may follow.-Hush! there is a movement below; it is an equal chance that we are seen." Но как бы то ни было, - продолжал он с внезапным резким переходом, характерным для него и в чувствах и в действиях, - сейчас не до проповеди: видно, будет драка, и надо к ней приготовиться. ТТТттт. Внизу какое-то движение, -верно, увидели нас.
"The family is stirring," cried Ellen, with a tremor that announced nearly as much terror at the approach of her friends, as she had before manifested at the presence of her enemies. "Go, Paul, leave me. - В лагере зашевелились! - воскликнула Эллен и так задрожала, точно приход друзей был ей сейчас не менее страшен, чем недавнее появление врагов. - Ступай, Поль, оставь меня.
You, at least, must not be seen!" Чтоб они хоть тебя-то не увидели!
"If I leave you, Ellen, in this desert before I see you safe in the care of old Ishmael, at least, may I never hear the hum of another bee, or, what is worse, fail in sight to line him to his hive!" - Если, Эллен, я тебя оставлю раньше, чем ты будешь в безопасности, хотя бы и под кровом Ишмаэла, пусть я в жизни своей не услышу больше жужжания пчелы. Или хуже того - пусть ослепнут мои глаза и не смогут выследить пчелу до улья!
"You forget this good old man. -Ты забываешь об этом добром старике.
He will not leave me. Он меня но покинет.
Though I am sure, Paul, we have parted before, where there has been more of a desert than this." Хотя, сказать по правде, Поль, в прошлый раз мы с тобой расстались в пустыне похуже этой.
"Never! - Ну нет!
These Indians may come whooping back, and then where are you! Индейцы, того и гляди, прибегут назад, и что тогда станется с вами?
Half way to the Rocky Mountains before a man can fairly strike the line of your flight. Уволокут, и, покуда разберешься, куда за ними гнаться, они уже будут с тобою на полпути к Скалистым горам.
What think you, old trapper? How long may it be before these Tetons, as you call them, will be coming for the rest of old Ishmael's goods and chattels?" Как по-твоему, траппер, сколько времени пройдет, пока твои тетоны вернутся забрать у старого Ишмаэла остальной его скарб?
"No fear of them," returned the old man, laughing in his own peculiar and silent manner; "I warrant me the devils will be scampering after their beasts these six hours yet! - Их теперь бояться нечего, - ответил старик с особенным своим глухим смешком. - Знаю я этих чертей, они будут носиться за своими лошадьми часов шесть, не меньше!
Listen! you may hear them in the willow bottoms at this very moment; ay, your real Sioux cattle will run like so many long-legged elks. Слышите? Топот под холмом в ивняке! Это они! У сиу каждый конь такой, что не отстанет в беге от долгоногого лося.
Hist! crouch again into the grass, down with ye both; as I'm a miserable piece of clay, I heard the ticking of a gunlock!" Тес... Ложись опять в траву - оба, живей! Я слышал щелк курка - это верно, как то, что я горстка праха!
The trapper did not allow his companions time to hesitate, but dragging them both after him, he nearly buried his own person in the fog of the prairie, while he was speaking. Траппер не дал своим товарищам раздумывать: говоря это, он потянул их за собой в высокую - чуть ли не в рост человека - заросль.
It was fortunate that the senses of the aged hunter remained so acute, and that he had lost none of his readiness of action. К счастью, старый охотник сохранил еще острое зрение и слух и не утратил своей былой быстроты и решимости.
The three were scarcely bowed to the ground, when their ears were saluted with the well-known, sharp, short, reports of the western rifle, and instantly, the whizzing of the ragged lead was heard, buzzing within dangerous proximity of their heads. Едва они все трое пригнулись к земле, как раздались три так хорошо им знакомых коротких раската - три выстрела из кентуккийских ружей, -и тотчас же в опасной близости от их голов прожужжал свинец.
"Well done, young chips! well done, old block!" whispered Paul, whose spirits no danger nor situation could entirely depress. "As pretty a volley, as one would wish to bear on the wrong end of a rifle! - Неплохо, молодцы! Неплохо, старик! -прошептал Поль. Ни опасность, ни трудное положение не могли, казалось, окончательно подавить в нем бодрость духа. - Залп такой, что лучшего не пожелаешь услышать, когда ты сам под дулом.
What d'ye say, trapper! here is likely to be a three-cornered war. Что скажешь, траппер? Похоже, начинается трехсторонняя война!
Shall I give 'em as good as they send?" Послать и мне в них свинец? - Нет!
"Give them nothing but fair words," returned the other, hastily, "or you are both lost." Отвечать, так не свинцом, а разумным словом, -поспешил остановить его старик, - или вы оба погибли.
"I'm not certain it would much mend the matter, if I were to speak with my tongue instead of the piece," said Paul, in a tone half jocular half bitter. - Не уверен я, что добьюсь большего, ее. in дам говорить своему языку, а по ружью, - сказал Поль скорее зло, чем шутливо.
"For the sake of heaven, do not let them hear you!" cried Ellen. "Go, Paul, go; you can easily quit us now!" Ради бога, тише. Еще услышат! - вмешалась Эллен. - Уходи, Поль, уходи!
Several shots in quick succession, each sending its dangerous messenger, still nearer than the preceding discharge, cut short her speech, no less in prudence than in terror. Теперь ты можешь спокойно оставить меня. -Раздалось несколько выстрелов, пули падали все ближе, и она умолкла - не так со страху, как ради осторожности.
"This must end," said the trapper, rising with the dignity of one bent only on the importance of his object. "I know not what need ye may have, children, to fear those you should both love and honour, but something must be done to save your lives. - Пора положить этому конец, - сказал траппер и поднялся во весь рост с достоинством человека, думающего только о взятой на себя задаче. - Не знаю, дети, почему вам приходится опасаться тех, кого вы должны бы любить и чтить, но, так или иначе, нужно спасать вашу жизнь.
A few hours more or less can never be missed from the time of one who has already numbered so many days; therefore I will advance. Протянуть на несколько часов больше или меньше - какая разница для того, чей век насчитывает так много дней? Поэтому я выйду им навстречу.
Here is a clear space around you. Путь перед вами свободен на все четыре стороны.
Profit by it as you need, and may God bless and prosper each of you, as ye deserve!" Пользуйтесь, покуда можно и как вам будет угодно. Дай вам бог побольше счастья, вы заслуживаете его!
Without waiting for any reply, the trapper walked boldly down the declivity in his front, taking the direction of the encampment, neither quickening his pace in trepidation, nor suffering it to be retarded by fear. Траппер не стал ждать ответа и смело зашагал вниз по склону в сторону лагеря ровным шагом, не позволяя себе ни ускорить его, ни со страху замедлить.
The light of the moon fell brighter for a moment on his tall, gaunt, form, and served to warn the emigrants of his approach. Свет месяца в эту минуту упал на его высокую, худую фигуру, так что переселенцы должны были его увидеть.
Indifferent, however to this unfavourable circumstance, he held his way, silently and steadily towards the copse, until a threatening voice met him with a challenge of- Но, не смутившись этим неблагоприятным обстоятельством, старик твердо и безмолвно продолжал свой путь прямо на лесок, пока не услышал грозный оклик:
"Who comes; friend or foe?" - Кто идет - друг или враг?
"Friend," was the reply; "one who has lived too long to disturb the close of life with quarrels." - Друг! - был ответ. - Человек, проживший слишком долго, чтобы омрачать остаток жизни ссорами.
"But not so long as to forget the tricks of his youth," said Ishmael, rearing his huge frame from beneath the slight covering of a low bush, and meeting the trapper, face to face; "old man, you have brought this tribe of red devils upon us, and to-morrow you will be sharing the booty." - Но не так долго, чтобы забыть хитрые уловки своих юных лет, - сказал Ишмаэл и, чтобы встретиться с траппером лицом к лицу, вышел из-за низкого куста. - Старик, ты навел на нас свору краснокожих чертей и завтра пойдешь получать свою долю добычи.
"What have you lost?" calmly demanded the trapper. - Что у тебя забрали? - спокойно спросил траппер.
"Eight as good mares as ever travelled in gears, besides a foal that is worth thirty of the brightest Mexicans that bear the face of the King of Spain. - Восемь лучших кобыл, какие только ходили в упряжке, да еще жеребенка - ему цена тридцать мексиканских золотых с головой испанского короля.
Then the woman has not a cloven hoof for her dairy, or her loom, and I believe even the grunters, foot sore as they be, are ploughing the prairie. А жене не оставили ни одной хотя бы самой захудалой скотинки - ни коровы, ни овцы. Свиньи, даром что хромоногие, и те, поди, роют рылом прерию.
And now, stranger," he added, dropping the butt of his rifle on the hard earth, with a violence and clatter that would have intimidated one less firm than the man he addressed, "how many of these creatures may fall to your lot?" Скажи мне, старик, - добавил он, стукнув прикладом по твердой земле с такой силой, что легко мог бы устрашить человека менее стойкого, чем траппер, - сколько из моих животных придется на твою долю?
"Horses have I never craved, nor even used; though few have journeyed over more of the wide lands of America than myself, old and feeble as I seem. - До лошадей я не жаден и не ездил на них никогда, хоть и мало кто больше моего странствовал по широким просторам Америки, как ни стар и ни слаб я на вид.
But little use is there for a horse among the hills and woods of York-that is, as York was, but as I greatly fear York is no longer-as for woollen covering and cow's milk, I covet no such womanly fashions! Но мало пользы от коня среди гор и лесов Йорка -то есть того Йорка, каким он был: ныне он, боюсь, совсем не тот. А что до шерсти и коровьего молока - это женское дело.
The beasts of the field give me food and raiment. Степные звери доставляют мне пищу и одежду.
No, I crave no cloth better than the skin of a deer, nor any meat richer than his flesh." По мне, нет лучшей одежды, чем из оленьих шкур, ни мяса вкусней, чем оленина.
The sincere manner of the trapper, as he uttered this simple vindication, was not entirely thrown away on the emigrant, whose dull nature was gradually quickening into a flame, that might speedily have burst forth with dangerous violence. Простодушные оправдания траппера, их искренний тон оказали некоторое действие. Скваттер, преодолевая свою природную вялость, все сильней распалялся.
He listened like one who doubted, not entirely convinced: and he muttered between his teeth the denunciation, with which a moment before he intended to precede the summary vengeance he had certainly meditated. Но тут он заколебался и бормотал себе под нос обвинения, которые минутой раньше он собирался выкрикнуть во весь голос, перед тем как приступить к задуманной расправе.
"This is brave talking," he at length grumbled; "but to my judgment, too lawyer-like, for a straight forward, fair-weather, and foul-weather hunter." - Хорошо говоришь, - пробурчал он наконец, - но, на мой вкус, что-то слишком по-адвокатски для честного охотника.
"I claim to be no better than a trapper," the other meekly answered. - Я всего лишь траппер, - смиренно сказал старик.
"Hunter or trapper-there is little difference. - Что охотник, что траппер - разница невелика!
I have come, old man, into these districts because I found the law sitting too tight upon me, and am not over fond of neighbours who can't settle a dispute without troubling a justice and twelve men; but I didn't come to be robb'd of my plunder, and then to say thank'ee to the man who did it!" Я пришел, старик, в эти края, потому что меня утеснял закон, и мне не по душе соседи, которые не умеют уладить спор, не потревожив судью и с ним еще двенадцать человек. Но не затем я пришел, чтобы тут у меня отбирали мое добро, а я бы смотрел и говорил грабителю спасибо!
"He, who ventures far into the prairies, must abide by the ways of its owners." - Кто решился забраться в глубь прерий, должен приноравливаться к обычаям ее владельцев!
"Owners!" echoed the squatter, "I am as rightful an owner of the land I stand on, as any governor in the States! - "Владельцев"! - усмехнулся скваттер. - Я такой же полноправный владелец земли, по которой хожу, как любой губернатор Штатов.
Can you tell me, stranger, where the law or the reason, is to be found, which says that one man shall have a section, or a town, or perhaps a county to his use, and another have to beg for earth to make his grave in? Можешь ты указать мне, где тот закон, который утверждал бы, что один человек вправе забрать в свое пользование полгорода, город, целую область, а другой должен выпрашивать пядь земли себе на могилу?
This is not nature, and I deny that it is law. That is, your legal law." Это противно природе, и я такой закон не признаю - ваш узаконенный закон!
"I cannot say that you are wrong," returned the trapper, whose opinions on this important topic, though drawn from very different premises, were in singular accordance with those of his companion, "and I have often thought and said as much, when and where I have believed my voice could be heard. - Не могу сказать, что ты неправ, - ответил траппер, чье мнение по этому важному вопросу (хоть исходил он совсем из других предпосылок) было до странности сходно с мнением Ишмаэла. -Я всегда и всюду, если думал, что голос мой будет услышан, говорил то же самое.
But your beasts are stolen by them who claim to be masters of all they find in the deserts." Но твой скот угнали те, кто считают себя хозяевами прерии и всего, что в ней есть.
"They had better not dispute that matter with a man who knows better," said the other in a portentous voice, though it seemed deep and sluggish as he who spoke. "I call myself a fair trader, and one who gives to his chaps as good as he receives. - Пусть-ка они попробуют сказать это мне! -возразил скваттер грозно, хотя его низкий голос был так же вял, как вся его манера. - Я считаю себя честным купцом: что получил, за то плачу.
You saw the Indians?" Ты видел тех индейцев?
"I did-they held me a prisoner, while they stole into your camp." - Видел. Они держали меня в плену, когда пробирались в твой лагерь.
"It would have been more like a white man and a Christian, to have let me known as much in better season," retorted Ishmael, casting another ominous sidelong glance at the trapper, as if still meditating evil. "I am not much given to call every man, I fall in with, cousin, but colour should be something, when Christians meet in such a place as this. - Белый человек, да еще христианин, должен бы вовремя меня предупредить, - укорил Ишмаэл и опять искоса глянул на траппера, как будто еще не оставив своего злобного умысла. - Я не больно склонен в каждом встречном привечать сородича, а все же, что ни говори, цвет кожи кое-что значит, когда двое белых встречаются в таком месте.
But what is done, is done, and cannot be mended, by words. Но что сделано, то сделано - словами не поправишь.
Come out of your ambush, boys; here is no one but the old man: he has eaten of my bread, and should be our friend; though there is such good reason to suspect him of harbouring with our enemies." Выходите из засады, ребята, здесь только старик. Он ел мой хлеб и должен быть нашим другом, хотя кое-что наводит на мысль, что он спелся с нашими врагами.
The trapper made no reply to the harsh suspicion which the other did not scruple to utter without the smallest delicacy, notwithstanding the explanations and denials to which he had just listened. Траппер не стал отвечать на обидное подозрение, которое скваттер не постеснялся высказать вопреки всем его разъяснениям и отрицаниям.
The summons of the unnurtured squatter brought an immediate accession to their party. Сыновья неучтивого скваттера сразу отозвались на призыв отца.
Four or five of his sons made their appearance from beneath as many covers, where they had been posted under the impression that the figures they had seen, on the swell of the prairie, were a part of the Sioux band. Четверо или пятеро из них высунулись каждый из-за своего куста, где они укрылись, приняв фигуры, замеченные ими на склоне холма, за часть отряда сиу.
As each man approached, and dropped his rifle into the hollow of his arm, he cast an indolent but enquiring glance at the stranger, though neither of them expressed the least curiosity to know whence he had come or why he was there. Они подходили один за другим с ружьем под мышкой и бросали на траппера недоуменные взгляды, хотя ни один не полюбопытствовал, откуда он взялся и зачем пришел.
This forbearance, however, proceeded only in part, from the sluggishness of their common temper; for long and frequent experience in scenes of a similar character, had taught them the virtue of discretion. Впрочем, такая сдержанность только частично объяснялась обычной их апатией: в жизни им не раз приходилось присутствовать при самых неожиданных сценах, и давний опыт научил их благоразумной осторожности.
The trapper endured their sullen scrutiny with the steadiness of one as practised as themselves, and with the entire composure of innocence. Траппер выдерживал их угрюмые взгляды с твердостью столь же бывалого человека и с тем спокойствием, какое дает сознание своей невиновности.
Content with the momentary examination he had made, the eldest of the group, who was in truth the delinquent sentinel by whose remissness the wily Mahtoree had so well profited, turned towards his father and said bluntly- Удовлетворенный осмотром, старший из подошедших - тот самый оплошавший часовой, чьей нерадивостью так успешно воспользовался коварный Матори, - повернулся к отцу и грубо сказал:
"If this man is all that is left of the party I saw on the upland, yonder, we haven't altogether thrown away our ammunition." - Если этот человек - все, что уцелело от отряда, который я приметил на холме, то мы не зря израсходовали свинец.
"Asa, you are right," said the father, turning suddenly on the trapper, a lost idea being recalled by the hint of his son. - А ведь верно, Эйза, - сказал отец и быстро повернулся к трапперу: замечание сына напомнило ему то, о чем он подумал было и чуть не забыл. - Как же так?
"How is it, stranger; there were three of you, just now, or there is no virtue in moonlight?" Вас только что было трое - или свет луны ничего не стоит.
"If you had seen the Tetons racing across the prairies, like so many black-looking evil ones, on the heels of your cattle, my friend, it would have been an easy matter to have fancied them a thousand." - Видел бы ты, как тетоны, точно стая чертей, метались по прерии в погоне за твоими кобылами, друг! Тут могло бы почудиться, что их вся тысяча.
"Ay, for a town bred boy, or a skeary woman; though for that matter, there is old Esther; she has no more fear of a red-skin than of a suckling cub, or of a wolfpup. - Да, городскому парнишке или пугливой бабе! Впрочем, баба бабе рознь. Взять хоть Истер: индеец ей не страшнее, чем слепой щенок или волчонок.
I'll warrant ye, had your thievish devils made their push by the light of the sun, the good woman would have been smartly at work among them, and the Siouxes would have found she was not given to part with her cheese and her butter without a price. Верно тебе говорю: когда бы твои черти попробовали сыграть свою шутку при свете дня, моя старуха не дала б им спуску и показала бы им, что не привыкла отдавать задаром сыр и масло.
But there'll come a time, stranger, right soon, when justice will have its dues, and that too, without the help of what is called the law. Но придет час, старик, скоро придет, когда правда возьмет свое - и тоже без помощи твоего хваленого закона.
We ar' of a slow breed, it may be said, and it is often said, of us; but slow is sure; and there ar' few men living, who can say they ever struck a blow, that they did not get one as hard in return, from Ishmael Bush." Мы, можно сказать, народ неторопливый - нам это часто ставят в укор; но мы делаем дело медленно, да верно; и нет на свете человека, который мог бы похвалиться, что нанес Ишмаэлу Бушу удар и тот не ответил ему таким же крепким ударом.
"Then has Ishmael Bush followed the instinct of the beasts rather than the principle which ought to belong to his kind," returned the stubborn trapper. "I have struck many a blow myself, but never have I felt the same ease of mind that of right belongs to a man who follows his reason, after slaying even a fawn when there was no call for his meat or hide, as I have felt at leaving a Mingo unburied in the woods, when following the trade of open and honest warfare." - Значит, Ишмаэл Буш следует больше побуждениям, присущим зверю, чем правилам, которым должны бы следовать люди, - возразил неуступчивый траппер. - И я в своей жизни немало нанес ударов, но, если я не нуждаюсь в мясе или шкуре, я не смог бы с легким сердцем уложить оленя. А ведь я без угрызений оставлял непохороненным в лесу проклятого минга, убив его на войне открыто и честно.
"What, you have been a soldier, have you, trapper! - Как! Ты был солдатом, траппер?
I made a forage or two among the Cherokees, when I was a lad myself; and I followed mad Anthony, one season, through the beeches; but there was altogether too much tatooing and regulating among his troops for me; so I left him without calling on the paymaster to settle my arrearages. Мальчишкой я и сам раза два участвовал в схватке с чероками. Одно лето я продирался с Полоумным Энтони сквозь буковые леса; но служба у него пришлась мне не по нраву - больно много муштры; я ушел от него, не наведавшись к казначею, чтобы получить, что мне причиталось.
Though, as Esther afterwards boasted, she had made such use of the pay-ticket, that the States gained no great sum, by the oversight. Впрочем, Истер сумела, как она потом хвалилась, столько раз получить за меня пенсион, что государство не много выгадало на моем упущении.
You have heard of such a man as mad Anthony, if you tarried long among the soldiers." Вы, если долго пробыли в солдатах, слышали, конечно, о Полоумном Энтони?
"I fou't my last battle, as I hope, under his orders," returned the trapper, a gleam of sunshine shooting from his dim eyes, as if the event was recollected with pleasure, and then a sudden shade of sorrow succeeding, as though he felt a secret admonition against dwelling on the violent scenes in which he had so often been an actor. "I was passing from the States on the sea-shore into these far regions, when I cross'd the trail of his army, and I fell in, on his rear, just as a looker-on; but when they got to blows, the crack of my rifle was heard among the rest, though to my shame it may be said, I never knew the right of the quarrel as well as a man of threescore and ten should know the reason of his acts afore he takes mortal life, which is a gift he never can return!" - В моем последнем, как я надеюсь, бою я сражался под его началом, - ответил траппер, и в тусклых его глазах зажегся солнечный луч, словно вспомнить это было ему приятно; но тотчас свет пригасила тень печали, точно внутренний голос запрещал ему останавливаться в мыслях на сценах убийства, в которых так часто он сам бывал одним из действующих лиц. - Я шел из приморских Штатов к этим дальним окраинам, когда натолкнулся в пути на его армию - на тыловые части. И я последовал за ними просто как наблюдатель. Но, когда дошло до драки, мое ружье заговорило вместе со всеми другими ружьями, хотя я толком не знал, на чьей стороне была правда в этом споре, - в чем признаюсь со стыдом, потому что в семьдесят лет человек должен знать, почему он отнимает у ближнего жизнь - дар, который он никогда не сможет вернуть!
"Come, stranger," said the emigrant, his rugged nature a good deal softened when he found that they had fought on the same side in the wild warfare of the west, "it is of small account, what may be the ground-work of the disturbance, when it's a Christian ag'in a savage. - Ладно, дед, - сказал переселенец, который сразу побрел к старику, когда услышал, что они с ним сражались на одной стороне в диких западных войнах, - чего там вдаваться в причины неладов, когда христианин стоит против дикаря.
We shall hear more of this horse-stealing to-morrow; to-night we can do no wiser or safer thing than to sleep." Утром разберемся получше в этом деле с кражей коней; а сейчас ночь, и самое будет разумное, если мы ляжем спать.
So saying, Ishmael deliberately led the way back towards his rifled encampment, and ushered the man, whose life a few minutes before had been in real jeopardy from his resentment, into the presence of his family. С этими словами Ишмаэл решительно повернул назад к своему ограбленному лагерю и ввел гостем в свою семью того самого человека, которого за несколько минут перед тем, озлившись, едва не убил.
Here, with a very few words of explanation, mingled with scarce but ominous denunciations against the plunderers, he made his wife acquainted with the state of things on the prairie, and announced his own determination to compensate himself for his broken rest, by devoting the remainder of the night to sleep. Не глядя на жену, он буркнул в объяснение несколько коротких слов, перемежая их руганью в адрес грабителей, ознакомил ее таким образом с положением дел в прерии и объявил свое решение вознаградить себя за прерванный покой, отдав остаток ночи сну.
The trapper gave his ready assent to the measure, and adjusted his gaunt form on the pile of brush that was offered him, with as much composure as a sovereign could resign himself to sleep, in the security of his capital and surrounded by his armed protectors. Траппер одобрил такое решение и растянулся на предложенной ему куче ветвей так спокойно, как мог бы опочить в своей столице какой-нибудь монарх под охраной своих лейб-гвардейцев.
The old man did not close his eyes, however, until he had assured himself that Ellen Wade was among the females of the family, and that her relation, or lover, whichever he might be, had observed the caution of keeping himself out of view: after which he slept, though with the peculiar watchfulness of one long accustomed to vigilance, even in the hours of deepest night. Старик, однако, не смежил глаз, пока не уверился, что Эллен Уэйд уже вернулась в лагерь и что ее жених или сородич - кем бы он ни был -благоразумно скрылся; после чего он заснул настороженным сном человека, издавна привыкшего сохранять бдительность даже поздней ночью.
CHAPTER VI Глава 6
He is too picked, too spruce, too affected, too odd, Он чересчур чопорен, чересчур Франтоват, чересчур жеманен, чересчур
As it were too peregrinate, as I may call it. Неестествен и, по правде, если Смею так выразиться, чересчур обыноземен.
-Shakspeare. Шекспир, "Бесплодные усилия любви"
The Anglo-American is apt to boast, and not without reason, that his nation may claim a descent more truly honourable than that of any other people whose history is to be credited. Англо-американцы склонны хвастать - и не без основания, - что могут с большим правом притязать на почтенное происхождение, чем всякий другой народ, чья история достоверно установлена.
Whatever might have been the weaknesses of the original colonists, their virtues have rarely been disputed. Каковы бы ни были слабости первых колонистов, их добродетели редко подвергались сомнению.
If they were superstitious, they were sincerely pious, and, consequently, honest. Они были пусть суеверны, зато искренне благочестивы и честны.
The descendants of these simple and single-minded provincials have been content to reject the ordinary and artificial means by which honours have been perpetuated in families, and have substituted a standard which brings the individual himself to the ordeal of the public estimation, paying as little deference as may be to those who have gone before him. Потомки этих простых, прямодушных провинциалов отказались от общепринятых искусственных способов, какими честь закреплялась за семьями на века, и в замену им установили обычай, что человек может снискать к себе уважение только личными своими заслугами, а не заслугами своих отцов и дедов.
This forbearance, self-denial, or common sense, or by whatever term it may be thought proper to distinguish the measure, has subjected the nation to the imputation of having an ignoble origin. И вот за эту скромность, самоограничение, здравомыслие - или каким еще словом угодно будет обозначить такой порядок - американцев объявили нацией "неблагородного происхождения"!
Were it worth the enquiry, it would be found that more than a just proportion of the renowned names of the mother-country are, at this hour, to be found in her ci-devant colonies; and it is a fact well known to the few who have wasted sufficient time to become the masters of so unimportant a subject, that the direct descendants of many a failing line, which the policy of England has seen fit to sustain by collateral supporters, are now discharging the simple duties of citizens in the bosom of this republic. Если бы стоило тратить труд на подобное исследование, было бы доказано, что весьма значительную часть фамилий старой доброй Англии можно ныне встретить в бывших ее колониях; и тем немногим, кто не пожалел времени на собирание этих никому не нужных сведений, хорошо известен факт, что прямые потомки многих вымирающих родов, которые политика Англии считала нужным сохранить путем передачи титула младшей ветви, ныне живут и трудятся в Штатах, как простые граждане нашей республики.
The hive has remained stationary, and they who flutter around the venerable straw are wont to claim the empty distinction of antiquity, regardless alike of the frailty of their tenement and of the enjoyments of the numerous and vigorous swarms that are culling the fresher sweets of a virgin world. Улей стоит, где стоял, и те, кто кружит над дорогою их сердцу прелой соломой, все еще гордятся ее древностью, не замечая ни ветхости своего жилья, ни счастья бесчисленных роев, собирающих свежий мед девственного мира.
But as this is a subject which belongs rather to the politician and historian than to the humble narrator of the homebred incidents we are about to reveal, we must confine our reflections to such matters as have an immediate relation to the subject of the tale. Но это предмет, интересный скорее для политика или историка, нежели для скромного рассказчика, пишущего о событиях обыденной жизни, а потому оставим его в стороне, как и все, что не относится к нашей повести.
Although the citizen of the United States may claim so just an ancestry, he is far from being exempt from the penalties of his fallen race. Если гражданин Соединенных Штатов вправе притязать на происхождение от древней знати, он отнюдь не свободен от расплаты за ее грехи.
Like causes are well known to produce like effects. Как известно, сходные причины приводят к сходным следствиям.
That tribute, which it would seem nations must ever pay, by way of a weary probation, around the shrine of Ceres, before they can be indulged in her fullest favours, is in some measure exacted in America, from the descendant instead of the ancestor. Та дань, которую народы должны платить в виде тяжелого труда на нивах Цереры, чтобы наконец заслужить ее милость, в известной мере выплачивается в Америке вместо предков потомками.
The march of civilisation with us, has a strong analogy to that of all coming events, which are known "to cast their shadows before." У нас о лестнице цивилизации можно сказать, что она подобна тем явлениям, которые, как говорится, "отбрасывают тень вперед".
The gradations of society, from that state which is called refined to that which approaches as near barbarity as connection with an intelligent people will readily allow, are to be traced from the bosom of the States, where wealth, luxury and the arts are beginning to seat themselves, to those distant, and ever-receding borders which mark the skirts, and announce the approach, of the nation, as moving mists precede the signs of day. В Америке мы можем наблюдать весь ход развития общества - от состояния расцвета, именуемого утонченным, до состояния настолько близкого к варварству, насколько это возможно при тесной связи с образованной нацией. Такое "обратное развитие" прослеживается в нашей стране от сердца старых Штатов, где начинают приживаться богатство, роскошь, искусство, к тем отдаленным и все отодвигающимся границам, где царствует мрак невежества и где культура сквозь него лишь еле брезжит: так рассвету дня предшествует наползающий туман.
Here, and here only, is to be found that widely spread, though far from numerous class, which may be at all likened to those who have paved the way for the intellectual progress of nations, in the old world. Здесь и только здесь еще сохраняется широко распространенный, но отнюдь не многочисленный класс людей, которых можно сравнить с теми, кто проложил дорогу духовному прогрессу народов Старого Света.
The resemblance between the American borderer and his European prototype is singular, though not always uniform. Существует удивительное, хоть и неполное сходство между жителем американской окраины и его европейским прототипом.
Both might be called without restraint; the one being above, the other beyond the reach of the law-brave, because they were inured to dangers-proud, because they were independent, and vindictive, because each was the avenger of his own wrongs. Оба во всем необузданны: один - поскольку он стоит выше закона, другой - поскольку недосягаем для него: они отчаянно храбры, потому что закалены в опасностях; безгранично горды, потому что независимы; и не знают удержу в мести, потому что сами расправляются за свои обиды.
It would be unjust to the borderer to pursue the parallel much farther. Несправедливо будет в отношении американца вести дальше эту параллель.
He is irreligious, because he has inherited the knowledge that religion does not exist in forms, and his reason rejects mockery. Он не религиозен, потому что с молоком матери впитал убеждение, что смысл религии не в соблюдении обрядов, а всякую подделку под религию разум его отвергает.
He is not a knight, because he has not the power to bestow distinctions; and he has not the power, because he is the offspring and not the parent of a system. Он не рыцарь, нет, потому что не имеет власти устанавливать отличия; а власти он не имеет, потому что он порождение системы, а не создатель ее.
In what manner these several qualities are exhibited, in some of the most strongly marked of the latter class, will be seen in the course of the ensuing narrative. В ходе нашей повести будет показано, как перечисленные свойства выявились в нескольких ярко выраженных представителях этого класса людей.
Ishmael Bush had passed the whole of a life of more than fifty years on the skirts of society. Ишмаэл Буш всю свою жизнь - пятьдесят с лишним лет - прожил вне общества.
He boasted that he had never dwelt where he might not safely fell every tree he could view from his own threshold; that the law had rarely been known to enter his clearing, and that his ears had never willingly admitted the sound of a church bell. Он хвалился, что никогда не засиживался в таких местах, где не мог спокойно повалить любое дерево, какое высмотрит со своего порога; что закон лишь редко когда наведывался на его вырубку; и что церковный звон претит его ушам.
His exertions seldom exceeded his wants, which were peculiar to his class, and rarely failed of being supplied. Трудился он в меру своих нужд, а нужды его не превышали того, в чем обычно нуждается человек его класса, и он их легко удовлетворял.
He had no respect for any learning except that of the leech; because he was ignorant of the application of any other intelligence than such as met the senses. Он не уважал образованности, делая исключение лишь для лекарского искусства, потому что по своему невежеству не видел смысла в умственном труде, если он не дает чего-то осязаемого.
His deference to this particular branch of science had induced him to listen to the application of a medical man, whose thirst for natural history had led him to the desire of profiting by the migratory propensities of the squatter. Из уважения к вышеназванной науке он склонился на уговоры некоего врача, которому страстная любовь к естественной истории подсказала мысль присоединиться к скваттеру в его странствиях.
This gentleman he had cordially received into his family, or rather under his protection, and they had journeyed together, thus far through the prairies, in perfect harmony: Ishmael often felicitating his wife on the possession of a companion, who would be so serviceable in their new abode, wherever it might chance to be, until the family were thoroughly "acclimated." Скваттер от чистого сердца принял естествоведа в свою семью, верней - под свое покровительство, и они в дружеском согласии проделали вместе весь дальний путь по прериям. Ишмаэл не раз объяснял жене, как он рад, что есть у них этот спутник, чьи услуги будут весьма полезны на новом месте, куда бы их ни занесло, пока семья "не освоится".
The pursuits of the naturalist frequently led him, however, for days at a time, from the direct line of the route of the squatter, who rarely seemed to have any other guide than the sun. Но частенько натуралист в своих изысканиях исчезал на много дней кряду, уклонившись от взятого скваттером прямого пути - только по солнцу, вперед и вперед на восток.
Most men would have deemed themselves fortunate to have been absent on the perilous occasion of the Sioux inroad, as was Obed Bat, (or as he was fond of hearing himself called, Battius,) M.D. and fellow of several cis-Atlantic learned societies-the adventurous gentleman in question. Мало кто не признал бы за счастье оказаться вдалеке от лагеря в час опасного налета сиу, как оказался Овид Бат (или Батциус - такое обращение больше льстило ему), доктор медицины, член ряда ученых обществ по ею сторону Атлантики, наш предприимчивый медик.
Although the sluggish nature of Ishmael was not actually awakened, it was sorely pricked by the liberties which had just been taken with his property. Хотя Ишмаэл, по природе медлительный, еще не вполне пробудился и не ощутил всю тяжесть своей беды, все же такая вольность в отношении его собственности глубоко возмутила скваттера.
He slept, however, for it was the hour he had allotted to that refreshment, and because he knew how impotent any exertions to recover his effects must prove in the darkness of midnight. Тем не менее он крепко уснул - раз уж сам отвел этот час для отдыха и раз уж знал, как безнадежны были бы попытки разыскивать скот в ночной темноте.
He also knew the danger of his present situation too well to hazard what was left in pursuit of that which was lost. К тому же, понимая всю опасность своего положения, он не хотел в погоне за потерянным рисковать тем, что еще сохранил.
Much as the inhabitants of the prairies were known to love horses, their attachment to many other articles, still in the possession of the travellers, was equally well understood. Как ни сильна любовь обитателей прерий к лошадям, их жадность до многого другого, чем еще владел путешественник, ей не уступала.
It was a common artifice to scatter the herds, and to profit by the confusion. Сиу прибегли к довольно обычной уловке - сперва угнать скот, а потом, когда поднимется переполох, довершить ограбление.
But Mahtoree had, as it would seem in this particular undervalued the acuteness of the man he had assailed. Но тут Матори, видимо, недооценил проницательности человека, которого ограбил.
The phlegm with which the squatter learned his loss, has already been seen, and it now remains to exhibit the results of his more matured determinations. Мы уже видели, как флегматично скваттер принял поначалу потерю; покажем, к чему он пришел, когда додумал свою думу.
Though the encampment contained many an eye that was long unclosed, and many an ear that listened greedily to catch the faintest evidence of any new alarm, it lay in deep quiet during the remainder of the night. Хотя в лагере было немало глаз, не желавших смежиться, немало ушей, готовых уловить легчайший признак новой тревоги, до конца ночи в нем царил глубокий покой.
Silence and fatigue finally performed their accustomed offices, and before the morning all but the sentinels were again buried in sleep. В конце концов тишина и усталость сделали свое дело, и под утро все, кроме часовых, опять заснули.
How well these indolent watchers discharged their duties, after the assault, has never been known, inasmuch as nothing occurred to confirm or to disprove their subsequent vigilance. Честно ли после налета индейцев выполняли свой долг беспечные сторожа, осталось вовек неизвестным, поскольку не произошло ничего такого, что могло бы послужить проверкой их бдительности.
Just as day, however, began to dawn, and a grey light was falling from the heavens, on the dusky objects of the plain, the half startled, anxious, and yet blooming countenance of Ellen Wade was reared above the confused mass of children, among whom she had clustered on her stolen return to the camp. Однако, чуть занялась заря и серый полусвет разлился над прерией, Эллен Уэйд приподняла взволнованное, полуиспуганное и все-таки румяное лицо над спавшими вповалку девочками, среди которых она прикорнула, вернувшись украдкой в шалаш.
Arising warily she stepped lightly across the recumbent bodies, and proceeded with the same caution to the utmost limits of the defences of Ishmael. Она осторожно встала, тихонько перешагнула через лежавших на земле и с той же осторожностью пробралась в самый конец лагеря.
Here she listened, as if she doubted the propriety of venturing further. Здесь она остановилась, прислушиваясь и как будто колеблясь, не слишком ли будет смело двинуться дальше.
The pause was only momentary, however; and long before the drowsy eyes of the sentinel, who overlooked the spot where she stood, had time to catch a glimpse of her active form, it had glided along the bottom, and stood on the summit of the nearest eminence. Впрочем, задержалась девушка лишь на одно мгновение; и задолго до того как сонный взгляд часового, окинув место, где она только что стояла, успел различить ее мелькнувший силуэт, она уже проскользнула низом и взбежала на вершину ближайшего холма.
Ellen now listened intently anxious to catch some other sound, than the breathing of the morning air, which faintly rustled the herbage at her feet. Эллен напряженно вслушивалась, надеясь уловить иной какой-то звук, кроме шелеста травы у ее ног на утреннем ветру.
She was about to turn in disappointment from the enquiry, when the tread of human feet making their way through the matted grass met her ear. Она хотела уже повернуть назад, разочарованная в своем ожидании, когда ее ухо различило хруст стеблей под тяжелыми шагами.
Springing eagerly forward, she soon beheld the outlines of a figure advancing up the eminence, on the side opposite to the camp. Она радостно побежала навстречу и вскоре разглядела очертания фигуры, поднимавшейся на холм по противоположному склону.
She had already uttered the name of Paul, and was beginning to speak in the hurried and eager voice with which female affection is apt to greet a friend, when, drawing back, the disappointed girl closed her salutation by coldly adding-"I did not expect, Doctor, to meet you at this unusual hour." Эллен уже проронила: "Поль!" -и заговорила быстро и оживленно тем взволнованным голосом, каким говорит только влюбленная женщина при встрече с другом, как вдруг осеклась и, отступив, добавила холодно: - Не ждала я, доктор, увидеть вас тут в такой неподходящий час!
"All hours and all seasons are alike, my good Ellen, to the genuine lover of nature,"-returned a small, slightly made, but exceedingly active man, dressed in an odd mixture of cloth and skins, a little past the middle age, and who advanced directly to her side, with the familiarity of an old acquaintance; "and he who does not know how to find things to admire by this grey light, is ignorant of a large portion of the blessings he enjoys." - Все часы и все времена года, милая Эллен, равно хороши для истинного любителя природы, -возразил маленький, щуплый, довольно пожилой, но очень энергичный человек, одетый в нечто странное из сукна и меха. Он подошел к ней не чинясь, с видом старого знакомого. - Кто не умеет и в тусклой полутьме выискать предметы, достойные удивления, тот лишен весьма существенной части доступных человеку радостей.
"Very true," said Ellen, suddenly recollecting the necessity of accounting for her own appearance abroad at that unseasonable hour; "I know many who think the earth has a pleasanter look in the night, than when seen by the brightest sunshine." - Верно, очень верно! - согласилась Эллеп, вдруг спохватившись, что и ее появление здесь в неурочный час надо бы как-то объяснить. - Я от многих людей слышала, что ночью у земли более привлекательный вид, чем при ярком солнечном свете.
"Ah! - Ага!
Their organs of sight must be too convex! Значит, их органы зрения были слишком выпуклы.
But the man who wishes to study the active habits of the feline race, or the variety, albinos, must, indeed, be stirring at this hour. Если же человек желает изучить поведение животных из семейств кошек или повадки любого животного-альбиноса, то ему действительно следует быть на ногах до зари.
I dare say, there are men who prefer even looking at objects by twilight, for the simple reason, that they see better at that time of the day." Впрочем, замечу, имеются люди, которые предпочитают рассматривать предметы в сумерки но той простои причине, что в это время суток они видят лучше.
"And is this the cause why you are so much abroad in the night?" - А вы сами тоже по этой причине так часто бродите но ночам?
"I am abroad at night, my good girl, because the earth in its diurnal revolutions leaves the light of the sun but half the time on any given meridian, and because what I have to do cannot be performed in twelve or fifteen consecutive hours. - Я брожу по ночам, моя милая, потому, что Земля при вращении вокруг своей оси подставляет каждый данный меридиан под солнечный свет лишь на половину срока суточного оборота, а мое дело не выполнишь, работая всего по двенадцать -пятнадцать часов подряд.
Now have I been off two days from the family, in search of a plant, that is known to exist on the tributaries of La Platte, without seeing even a blade of grass that is not already enumerated and classed." Сейчас я двое суток не возвращался к вам, разыскивая растение, которое, как думают, произрастает только по притокам Платта, а не увидел ни одной травинки, не значащейся в ботанических каталогах.
"You have been unfortunate, Doctor, but-" - Вам, доктор, не посчастливилось, но, право...
"Unfortunate!" echoed the little man, sideling nigher to his companion, and producing his tablets with an air in which exultation struggled, strangely, with an affectation of self-abasement. - Не посчастливилось? - переспросил маленький человечек и, придвинувшись поближе к девушке, вытащил свои записи с торжеством, в котором утонула вся его напускная скромность. - Нет, нет, Эллен!
"No, no, Ellen, I am any thing but unfortunate. Едва ли это так.
Unless, indeed, a man may be so called, whose fortune is made, whose fame may be said to be established for ever, whose name will go down to posterity with that of Buffon-Buffon! a mere compiler: one who flourishes on the foundation of other men's labours. Разве можно назвать несчастливцем человека, чья судьба обеспечена, чья слава, можно сказать, утвердилась навеки, чье имя потомки будут называть рядом с именем Бюффона... Впрочем, кто такой Бюффон? Всего лишь компилятор, пожинавший плоды чужих трудов.
No; pari passu with Solander, who bought his knowledge with pain and privations!" Нет, pari passu с Соландером, приобретшим свою известность ценой мук и лишений.
"Have you discovered a mine, Doctor Bat?" - Вы открыли золотую жилу, доктор Бат?
"More than a mine; a treasure coined, and fit for instant use, girl.-Listen! - Больше, чем жилу: сокровище, клад чеканной монеты, милая, ходкой золотой монеты! Слушай!
I was making the angle necessary to intersect the line of your uncle's march, after my fruitless search, when I heard sounds like the explosion produced by fire arms-" После своих бесплодных поисков я пошел, взяв наискось, чтобы выйти на маршрут твоего дяди, когда вдруг услышал звуки, которые могло произвести только огнестрельное оружие...
"Yes," exclaimed Ellen, eagerly, "we had an alarm-" - Да, - перебила Эллен. - У нас тут была тревога...
"And thought I was lost," continued the man of science too much bent on his own ideas, to understand her interruption. "Little danger of that! - ..и вы подумали, что я заблудился, - продолжал ученый муж, следуя лишь ходу своих мыслей и потому неверно поняв ее слова. - Но нет!
I made my own base, knew the length of the perpendicular by calculation, and to draw the hypothenuse had nothing to do but to work my angle. Я принял за основание треугольника пройденный мною конец, вычислил высоту, и теперь, чтобы провести гипотенузу, оставалось только определить прилежащий угол.
I supposed the guns were fired for my benefit, and changed my course for the sounds-not that I think the sense more accurate, or even as accurate as a mathematical calculation, but I feared that some of the children might need my services." Полагая, что стрельбу открыли нарочно для меня, я свернул с этого пути и пошел на выстрелы - не потому, что считал показания своих ушей более точными, - нет, я опасался, не нуждается ли кто-то из детей в моих услугах.
"They are all happily-" - Они все благополучно избежали...
"Listen," interrupted the other, already forgetting his affected anxiety for his patients, in the greater importance of the present subject. "I had crossed a large tract of prairie-for sound is conveyed far where there is little obstruction-when I heard the trampling of feet, as if bisons were beating the earth. - Послушай, - перебил ученый, тотчас забыв своих маленьких пациентов ради занимавшего его сейчас более важного предмета. - Я прошел по прерии длинный путь - ведь там, где мало преград, звук разносится очень далеко, - когда услышал такой топот, как будто били копытами в землю бизоны.
Then I caught a distant view of a herd of quadrupeds, rushing up and down the swells-animals, which would have still remained unknown and undescribed, had it not been for a most felicitous accident! Потом я увидел вдали стадо четвероногих, носившихся по холмам, - животных, которые так и остались бы не известны и не описаны, если бы не счастливейший случай!
One, and he a noble specimen of the whole! was running a little apart from the rest. Один самец, благороднейший экземпляр, бежал, несколько отбившись от прочих.
The herd made an inclination in my direction, in which the solitary animal coincided, and this brought him within fifty yards of the spot where I stood. Стадо повернуло в мою сторону, и соответственное уклонение сделал и отбившийся самец, который, таким образом, оказался в пятидесяти ярдах от меня.
I profited by the opportunity, and by the aid of steel and taper, I wrote his description on the spot. Я не упустил открывшейся мне возможности и, прибегнув к огниву и свече, тут же на месте сделал его описание.
I would have given a thousand dollars, Ellen, for a single shot from the rifle of one of the boys!" Я дал бы тысячу долларов, Эллен, за один ружейный выстрел одного из наших молодцов!
"You carry a pistol, Doctor, why didn't you use it?" said the half inattentive girl, anxiously examining the prairie, but still lingering where she stood, quite willing to be detained. - Вы носите при себе пистолет, почему же, доктор, вы им не воспользовались? - сказала девушка. Она слушала вполслуха, окидывая прерию беспокойным взглядом, но все не уходила, радуясь, что может не спешить.
"Ay, but it carries nothing but the most minute particles of lead, adapted to the destruction of the larger insects and reptiles. - Да, но в нем-то всего лишь крошечный шарик свинца - им можно убить пресмыкающееся или какое-нибудь крупное насекомое.
No, I did better than to attempt waging a war, in which I could not be the victor. I recorded the event; noting each particular with the precision necessary to science. Нет, я не стал завязывать бой, из которого не мог бы выйти победителем, и поступил достойней: я сделал запись происшедшего, не вдаваясь в подробности, но со всею точностью, необходимой в науке.
You shall hear, Ellen; for you are a good and improving girl, and by retaining what you learn in this way, may yet be of great service to learning, should any accident occur to me. Я прочту ее тебе, Эллен, потому что ты хорошая девушка, стремящаяся к образованию; и, запомнив то, что узнаешь от меня, ты сможешь оказать науке неоценимую услугу, если со мною что-нибудь произойдет.
Indeed, my worthy Ellen, mine is a pursuit, which has its dangers as well as that of the warrior. В самом деле, дорогая Эллен, мой род занятий так же сопряжен с опасностью, как профессия воина.
This very night," he continued, glancing his eye behind him, "this awful night, has the principle of life, itself, been in great danger of extinction!" Этой ночью, - продолжал он, - этой страшной ночью во мне едва не угасло жизненное начало. Да, мне грозила гибель!
"By what?" - От кого?
"By the monster I have discovered. - От чудовища, открытого мною.
It approached me often, and ever as I receded, it continued to advance. Оно все приближалось и, сколько я ни отступал, надвигалось снова и снова.
I believe nothing but the little lamp, I carried, was my protector. Я думаю, только фонарик и спас меня.
I kept it between us, whilst I wrote, making it serve the double purpose of luminary and shield. Я, пока записывал, держал его между нами двумя, используя его с двоякой целью - для освещения и для обороны.
But you shall hear the character of the beast, and you may then judge of the risks we promoters of science run in behalf of mankind." Но ты сейчас услышишь описание этого зверя, и тогда ты сможешь судить, какой опасности мы, исследователи, подвергаем себя, радея о пользе всего человечества.
The naturalist raised his tablets to the heavens, and disposed himself to read as well as he could, by the dim light they yet shed upon the plain; premising with saying- Натуралист торжественно поднял к небу свои записи и при смутном свете, уже падавшем на равнину, собрался приступить к чтению, предпослав ему такие слова:
"Listen, girl, and you shall hear, with what a treasure it has been my happy lot to enrich the pages of natural history!" - Слушай внимательно, девушка, и ты узнаешь, каким сокровищем счастливый жребий позволил мне обогатить страницы естественной истории!
"Is it then a creature of your forming?" said Ellen, turning away from her fruitless examination, with a sudden lighting of her sprightly blue eyes, that showed she knew how to play with the foible of her learned companion. - Вы, значит, сами же и создали эту тварь? -сказала Эллен, прервав бесплодное наблюдение, и в ее голубых глазах зажегся озорной огонек, показавший, что она умела играть на слабой струнке своего ученого собеседника.
"Is the power to give life to inanimate matter the gift of man? - Разве во власти человека вдохнуть жизнь в неодушевленную материю?
I would it were! Хотел бы я, чтоб это было так!
You should speedily see a Historia Naturalis Americana, that would put the sneering imitators of the Frenchman, De Buffon, to shame! Ты вскоре увидела бы Historia Naturalis Americana, которою я посрамил бы жалких подражателей француза Бюффона.
A great improvement might be made in the formation of all quadrupeds; especially those in which velocity is a virtue. Можно было бы внести значительное усовершенствование в сложение всех четвероногих, особенно тех, что славятся быстротой.
Two of the inferior limbs should be on the principle of the lever; wheels, perhaps, as they are now formed; though I have not yet determined whether the improvement might be better applied to the anterior or posterior members, inasmuch as I am yet to learn whether dragging or shoving requires the greatest muscular exertion. В одну пару их конечностей был бы заложен принцип рычага - возможно, она приняла бы вид современных колес; хотя я еще не решил, применить ли это усовершенствование к передней паре конечностей или же к задней, так как еще не определил, что требует большей затраты мускульной силы - волочение или отталкивание.
A natural exudation of the animal might assist in overcoming the friction, and a powerful momentum be obtained. Преодолению трения помогало бы естественное выделение животным влаги из пор, что помогло бы созданию инерции.
But all this is hopeless-at least for the present! "-he added, raising his tablets again to the light, and reading aloud; Но, увы, все это безнадежная мечта - по крайней мере, в настоящее время, - добавил он, снова подняв свои записи к свету, и начал читать вслух:
"Oct. 6, 1805. that's merely the date, which I dare say you know better than I-mem. - "Шестого октября 1805 года (это, как ты, надеюсь, знаешь не хуже меня, дата памятного события).
Quadruped; seen by star-light, and by the aid of a pocket-lamp, in the prairies of North America-see Journal for Latitude and Meridian. Четвероногое, виденное (при свете звезд и карманного фонаря) в прериях Северной Америки - широту и долготу смотри по дневнику.
Genus-unknown; therefore named after the discoverer, and from the happy coincidence of being seen in the evening-Vespertilio Horribilis, Americanus. Genus неизвестен; а потому по воле автора открытия и в силу того счастливого обстоятельства, что оное открытие было сделано вечером, получает наименование Vesper-tilio horribilis americanus.
Dimensions (by estimation)-Greatest length, eleven feet; height, six feet; head, erect; nostrils, expansive; eyes, expressive and fierce; teeth, serrated and abundant; tail, horizontal, waving, and slightly feline; feet, large and hairy; talons, long, curvated, dangerous; ears, inconspicuous; horns, elongated, diverging, and formidable; colour, plumbeous-ashy, with fiery spots; voice, sonorous, martial, and appalling; habits, gregarious, carnivorous, fierce, and fearless. Размеры (по оценке глаз) - громаднейшие: длина -одиннадцать футов, высота - шесть футов. Посадка головы - прямая; ноздри - расширенные; глаза - выразительные и свирепые; зубы -зазубренные и многочисленные; хвост -горизонтальный, колышущийся, близкий к кошачьему; лапы - большие, волосатые; когти -длинные, изогнутые, опасные; уши - незаметные; рога - удлиненные, расходящиеся и грозные; окраска - пепельно-свинцовая, в рыжих подпалинах; голос - зычный, воинственный и устрашающий; повадка - стадная, плотоядная, свирепая и бесстрашная...".
There," exclaimed Obed, when he had ended this sententious but comprehensive description, "there is an animal, which will be likely to dispute with the lion his title to be called the king of the beasts!" - Вот оно! - воскликнул Овид. - Вот оно, животное, которое, по-видимому, станет оспаривать у льва его право называться царем зверей!
"I know not the meaning of all you have said, Doctor Battius," returned the quick-witted girl, who understood the weakness of the philosopher, and often indulged him with a title he loved so well to hear; "but I shall think it dangerous to venture far from the camp, if such monsters are prowling over the prairies." - Я не все у вас поняла, доктор Батциус, -возразила юная насмешница, знавшая маленькую слабость философа-натуралиста и часто награждавшая его званием, которое так ласкало его слух, - но теперь я буду помнить, что это очень опасно - уходить далеко от лагеря, когда по прериям рыщут такие чудовища.
"You may well call it prowling," returned the naturalist, nestling still closer to her side, and dropping his voice to such low and undignified tones of confidence, as conveyed a meaning still more pointed than he had intended. "I have never before experienced such a trial of the nervous system; there was a moment, I acknowledge, when the fortiter in re faltered before so terrible an enemy; but the love of natural science bore me up, and brought me off in triumph!" - Ты выразилась совершенно правильно: "рыщут"! - подхватил натуралист, придвинувшись к пей поближе и снизив голос до снисходительно-конфиденциального шепота, отчего его слова приобрели значительность, какую он не намеревался в них вложить. -Никогда еще моя нервная система не подвергалась такому суровому испытанию; признаюсь, было мгновение, когда fortiter in re содрогнулся перед столь страшным врагом; но любовь к естествознанию придала мне бодрость, и я вышел победителем.
"You speak a language so different from that we use in Tennessee," said Ellen, struggling to conceal her laughter, "that I hardly know whether I understand your meaning. - Вы говорите на каком-то особенном языке, -сказала девушка, сдерживая смех. - Он так рознится с тем, какой в ходу у нас в Теннесси, что, право, не знаю, уловила ли я смысл ваших слов.
If I am right, you wish to say you were chicken-hearted." Если я не ошибаюсь, вы хотите сказать, что в ту минуту у вас было цыплячье сердце?
"An absurd simile drawn from an ignorance of the formation of the biped. - Невежественная метафора, проникшая в язык из-за незнакомства с анатомией двуногих!
The heart of a chicken has a just proportion to its other organs, and the domestic fowl is, in a state of nature, a gallant bird. Сердце у цыпленка соразмерно с его прочими органами, и отряду куриных в естественных условиях свойственна отвага.
Ellen," he added, with a countenance so solemn as to produce an impression on the attentive girl, "I was pursued, hunted, and in a danger that I scorn to dwell on-what's that?" Эллен, пойми, добавил он с торжественным выражением лица, произведшим впечатление на девушку, - я был преследуем, был гоним, мне грозила опасность, которую я не удостаиваю упоминания... Но что это?!
Ellen started; for the earnestness and simple sincerity of her companion's manner had produced a certain degree of credulity, even on her buoyant mind. Эллен вздрогнула, потому что собеседник говорил так убежденно, с такой простодушной откровенностью, что при всей игривости ума она невольно поверила его словам.
Looking in the direction indicated by the Doctor, she beheld, in fact, a beast coursing over the prairie, and making a straight and rapid approach to the very spot they occupied. Посмотрев, куда указывал доктор, она в самом деле увидела несущегося по прерии зверя, который быстро и неуклонно надвигался прямо на них.
The day was not yet sufficiently advanced to enable her to distinguish its form and character, though enough was discernible to induce her to imagine it a fierce and savage animal. Еще не совсем рассвело, и нельзя было различить его статей, но то, что можно было разглядеть, позволяло вообразить в нем свирепого хищника.
"It comes! it comes!" exclaimed the Doctor, fumbling, by a sort of instinct, for his tablets, while he fairly tottered on his feet under the powerful efforts he made to maintain his ground. "Now, Ellen, has fortune given me an opportunity to correct the errors made by star-light,-hold,-ashy-plumbeous,-no ears,-horns, excessive." - Это он! Он! - закричал доктор, инстинктивно потянувшись опять за своими таблицами, между тем как его ноги выбивали дробь в отчаянном усилии устоять на месте. - Теперь, Эллен, раз уж судьба дает мне возможность исправить ошибки, сделанные при свете звезд... Смотри, пепельно-свинцовый.., без ушей.., рога огромнейшие!
His voice and hand were both arrested by a roar, or rather a shriek from the beast, that was sufficiently terrific to appal even a stouter heart than that of the naturalist. The cries of the animal passed over the prairie in strange cadences, and then succeeded a deep and solemn silence, that was only broken by an uncontrolled fit of merriment from the more musical voice of Ellen Wade. Г олос его осекся, руки опустились при раздавшемся реве или скорее рыке, достаточно грозном, чтобы устрашить и более храброго человека, чем наш натуралист Крики животного странными каденциями раскатились по прерии, и затем наступила глубокая, торжественная тишина, которую вдруг нарушил взрыв безудержного девичьего смеха - звук куда более мелодический.
In the mean time the naturalist stood like a statue of amazement, permitting a well-grown ass, against whose approach he no longer offered his boasted shield of light, to smell about his person, without comment or hinderance. Между тем натуралист стоял как истукан и без ученых комментариев, безоговорочно и беспрепятственно позволял рослому ослу, от которого он уже не пытался оградиться своим хваленым фонарем, обнюхивать его особу.
"It is your own ass," cried Ellen, the instant she found breath for words; "your own patient, hard working, hack!" - Да это же ваш собственный осел! - воскликнула Эллен, как только смогла перевести дух и заговорить. - Ваш терпеливый труженик!
The Doctor rolled his eyes from the beast to the speaker, and from the speaker to the beast; but gave no audible expression of his wonder. Доктор пялил глаза на зверя и на насмешницу, на насмешницу и на зверя, совсем онемев от изумления.
"Do you refuse to know an animal that has laboured so long in your service?" continued the laughing girl. "A beast, that I have heard you say a thousand times, has served you well, and whom you loved like a brother!" - Вы не узнаете животное, столько лет работавшее на вас? - со смехом продолжала девушка. - А ведь я тысячу раз слышала, как вы говорили, что оно верой и правдой несло свою службу и что вы его любите, как брата!
"Asinus Domesticus!" ejaculated the Doctor, drawing his breath like one who had been near suffocation. "There is no doubt of the genus; and I will always maintain that the animal is not of the species, equus. - Asinus domesticus, - выговорил доктор, жадно, как после удушья, глотая воздух. - Род сомнению не подвергается; и я утверждаю и буду утверждать, что это животное не принадлежит к виду Equus.
This is undeniably Asinus himself, Ellen Wade; but this is not the Vespertilio Horribilis of the prairies! Да, Эллен, перед нами бесспорно мой Азинус; но это не веспертилио, открытый мною в прерии!
Very different animals, I can assure you, young woman, and differently characterized in every important particular. Совсем другое животное, уверяю тебя, милая девушка, характеризуемое совершенно отличными признаками по всем важным частностям.
That, carnivorous," he continued, glancing his eye at the open page of his tablets; "this, granivorous; habits, fierce, dangerous; habits, patient, abstemious; ears, inconspicuous; ears, elongated; horns, diverging, &c., horns, none!" Тот - плотоядный, - продолжал он, водя взглядом по раскрытой странице, - а этот травоядный. Там: повадка - свирепая, опасная; здесь: повадка -терпеливая, воздержанная. Там: уши -незаметные; здесь: уши - вытянутые; там: рога -расходящиеся и так далее, здесь: рога -отсутствуют.
He was interrupted by another burst of merriment from Ellen, which served, in some measure, to recall him to his recollection. Он осекся, так как Эллен опять разразилась смехом, и это заставило его до некоторой степени опомниться.
"The image of the Vespertilio was on the retina," the astounded enquirer into the secrets of nature observed, in a manner that seemed a little apologetic, "and I was silly enough to mistake my own faithful beast for the monster. - Образ веспертилио запечатлелся на моей сетчатке, - заметил, как бы оправдываясь, незадачливый исследователь тайн природы, - и я, как это ни глупо, принял своего верного друга за то чудовище.
Though even now I greatly marvel to see this animal running at large!" Впрочем, я и сейчас в недоумении, каким образом Азинус оказался бегающим на воле!
Ellen then proceeded to explain the history of the attack and its results. Эллен наконец смогла рассказать о набеге и его последствиях.
She described, with an accuracy that might have raised suspicions of her own movements in the mind of one less simple than her auditor, the manner in which the beasts burst out of the encampment, and the headlong speed with which they had dispersed themselves over the open plain. С точностью очевидца, которая в менее простодушном слушателе могла бы вызвать основательные подозрения, девушка описала, как животные вырвались из лагеря и разбежались стремглав по равнине.
Although she forebore to say as much in terms, she so managed as to present before the eyes of her listener the strong probability of his having mistaken the frightened drove for savage beasts, and then terminated her account by a lamentation for their loss, and some very natural remarks on the helpless condition in which it had left the family. Не позволяя себе высказать это напрямик, она все же дала понять натуралисту, что он скорее всего обознался и принял испуганный табун за диких зверей. Свой рассказ она закончила жалобой об утрате лошадей и вполне естественными сожалениями о том, в какое беспомощное положение эта утрата поставила семью.
The naturalist listened in silent wonder, neither interrupting her narrative nor suffering a single exclamation of surprise to escape him. Натуралист слушал в немом изумлении, ни разу не перебив рассказчицу и ни единым возгласом не выдав своих чувств.
The keen-eyed girl, however, saw that as she proceeded, the important leaf was torn from the tablets, in a manner which showed that their owner had got rid of his delusion at the same instant. Девушка, однако, приметила, что, пока она рассказывала, важнейшая страница была выдрана из записей судорожным жестом, показавшим, что их автор в то же мгновение расстался с обольстительной иллюзией.
From that moment the world has heard no more of the Vespertilio Horribilis Americanus, and the natural sciences have irretrievably lost an important link in that great animated chain which is said to connect earth and heaven, and in which man is thought to be so familiarly complicated with the monkey. С этой минуты никто в мире больше не слыхал о Vespertilio horriblis americanus, и для естествознания оказалось безвозвратно потерянным важное звено в цепи развития животного мира, которая, как говорят, связует землю с небом и в которой человек мыслится столь близким сородичем обезьяны.
When Dr. Bat was put in full possession of all the circumstances of the inroad, his concern immediately took a different direction. Когда доктор Бат узнал, при каких обстоятельствах в лагерь проникли грабители, его сразу встревожило совсем другое.
He had left sundry folios, and certain boxes well stored with botanical specimens and defunct animals, under the good keeping of Ishmael, and it immediately struck his acute mind, that marauders as subtle as the Siouxes would never neglect the opportunity to despoil him of these treasures. Он отдал на сохранение Ишмаэлу увесистые фолианты и несколько ящиков, набитых образцами растений и останками животных. И в его проницательном уме тотчас же вспыхнула мысль, что такие хитрые воры, как сиу, никак не упустили бы случая овладеть столь бесценным сокровищем.
Nothing that Ellen could say to the contrary served to appease his apprehensions, and, consequently, they separated; he to relieve his doubts and fears together, and she to glide, as swiftly and silently as she had just before passed it, into the still and solitary tent. Сколько Эллен ни уверяла его в обратном, ничто не могло унять его тревогу, и они разошлись, он - спеша успокоить свои подозрения и страхи, она -проскользнуть так же быстро и бесшумно, как раньше прошла мимо него, в одинокий и тихий шатер.
CHAPTER VII Глава 7
What! fifty of my followers, at a clap! Куда девалась половина свиты? Их было сто, а стало пятьдесят!
-Lear. Шекспир, "Король Лир"
The day had now fairly opened on the seemingly interminable waste of the prairie. Уже совсем рассвело над бесконечной ширью прерии, когда Овид вступил в лагерь.
The entrance of Obed at such a moment into the camp, accompanied as it was by vociferous lamentations over his anticipated loss, did not fail to rouse the drowsy family of the squatter. Его неожиданное появление и громкие вопли из-за предполагаемой утраты сразу разбудили сонливую семью скваттера.
Ishmael and his sons, together with the forbidding looking brother of his wife, were all speedily afoot; and then, as the sun began to shed his light on the place, they became gradually apprised of the extent of their loss. Ишмаэл с сыновьями и угрюмый брат его жены поспешили встать и при свете солнца, теперь уже достаточном, постепенно установили истинные размеры своих потерь.
Ishmael looked round upon the motionless and heavily loaded vehicles with his teeth firmly compressed, cast a glance at the amazed and helpless group of children, which clustered around their sullen but desponding mother, and walked out upon the open land, as if he found the air of the encampment too confined. Ишмаэл, крепко стиснув зубы, обвел взглядом свои неподвижные перегруженные фургоны, поглядел на растерянных девочек, беспомощно жавшихся к матери, сердитой и подавленной, и вышел в открытое поле, как будто в лагере ему стало душно.
He was followed by several of the men, who were attentive observers, watching the dark expression of his eye as the index of their own future movements. За ним последовали сыновья, стараясь в мрачных его глазах прочитать указание, что им делать дальше.
The whole proceeded in profound and moody silence to the summit of the nearest swell, whence they could command an almost boundless view of the naked plains. Все в глубоком и хмуром молчании поднялись на гребень ближнего холма, откуда открывался почти безграничный вид на голую равнину.
Here nothing was visible but a solitary buffaloe, that gleaned a meagre subsistence from the decaying herbage, at no great distance, and the ass of the physician, who profited by his freedom to enjoy a meal richer than common. Ничего они там не увидели - только одинокого бизона вдали, уныло пощипывающего скудную жухлую траву, а неподалеку - докторского осла, который, очутившись на свободе, спешил усладиться более обильной, чем обычно, трапезой.
"Yonder is one of the creatures left by the villains to mock us," said Ishmael, glancing his eye towards the latter, "and that the meanest of the stock. - Вот вам! Оставили, мерзавцы, смеха ради одну животину, - сказал, поглядев на осла, Ишмаэл, - да и то самую никчемную.
This is a hard country to make a crop in, boys; and yet food must be found to fill many hungry mouths!" Трудная здесь земля, молодцы, не для пахоты, а все-таки придется добывать тут пищу на два десятка голодных ртов!
"The rifle is better than the hoe, in such a place as this," returned the eldest of his sons, kicking the hard and thirsty soil on which he stood, with an air of contempt. "It is good for such as they who make their dinner better on beggars' beans than on homminy. - В таком месте больше толку от ружья, чем от мотыги, - возразил старший сын и с презрением пнул ногой твердую, иссохшую почву. - В этой земле пусть ковыряется тот, кто привык есть на обед не кукурузную кашу, а нищенские бобы.
A crow would shed tears if obliged by its errand to fly across the district." Пошли ворону облететь округу - наплачется она, пока что-нибудь сыщет.
"What say you, trapper?" returned the father, showing the slight impression his powerful heel had made on the compact earth, and laughing with frightful ferocity. "Is this the quality of land a man would choose who never troubles the county clerk with title deeds?" - Как по-твоему, траппер, - молвил отец, показывая, какой слабый след оставил на твердой земле его здоровенный каблук, и рассмеялся злым и страшным смехом, - выберет себе такую землю человек, который никогда не утруждал писцов выправлением купчих?
"There is richer soil in the bottoms," returned the old man calmly, "and you have passed millions of acres to get to this dreary spot, where he who loves to till the 'arth might have received bushels in return for pints, and that too at the cost of no very grievous labour. - В лощинах земля тучней, - был спокойный ответ старика, - а ты, чтобы добраться до этого голого места, прошел миллионы акров, где тот, кто любит возделывать землю, может собирать зерно бушелями взамен посеянных пинт, и вовсе не ценою слишком уж тяжелого труда.
If you have come in search of land, you have journeyed hundreds of miles too far, or as many leagues too little." Если ты пришел искать земли, ты забрел миль на триста дальше, чем нужно, или на добрую тысячу не дошел до места.
"There is then a better choice towards the other Ocean?" demanded the squatter, pointing in the direction of the Pacific. - Значит, там, у второго моря, можно выбрать землю получше? - спросил скваттер, указывая в сторону Тихого океана.
"There is, and I have seen it all," was the answer of the other, who dropped his rifle to the earth, and stood leaning on its barrel, like one who recalled the scenes he had witnessed with melancholy pleasure. "I have seen the waters of the two seas! - Можно. Я там видел все, - отвечал старик. Он уткнул ружье в землю и, опершись на его ствол, казалось, с печальной отрадой вспоминал былое. -Я видел воды обоих морей!
On one of them was I born, and raised to be a lad like yonder tumbling boy. У одного я родился и рос, пока не стал пареньком вот как этот увалень.
America has grown, my men, since the days of my youth, to be a country larger than I once had thought the world itself to be. С дней моей молодости Америка сильно выросла, друзья. Стала огромной страной - больше, чем весь мир, каким он мне когда-то мнился.
Near seventy years I dwelt in York, province and state together:-you've been in York, 'tis like?" Около семи десятков лет я прожил в Йорке - в провинции и штате. Ты, наверное, бывал в Йорке?
"Not I-not I; I never visited the towns; but often have heard the place you speak of named. - Нет, не бывал я, в города не наведываюсь, но я часто слышал о месте, которое ты назвал.
' Tis a wide clearing there, I reckon." Это, как я понимаю, широкая вырубка.
"Too wide! too wide! - Широкая! Слишком широкая.
They scourge the very 'arth with their axes. Там самую землю покорежили топорами.
Such hills and hunting-grounds as I have seen stripped of the gifts of the Lord, without remorse or shame! Такие холмы, такие охотничьи угодья - и я увидел, как их без зазрения совести стали оголять от деревьев, от божьих даров!
I tarried till the mouths of my hounds were deafened by the blows of the chopper, and then I came west in search of quiet. Я все медлил, пока стук топоров не стал заглушать лай моих собак, и тогда подался на запад, ища тишины.
It was a grievous journey that I made; a grievous toil to pass through falling timber and to breathe the thick air of smoky clearings, week after week, as I did! Я проделал горестный путь. Да, горестно было идти сквозь вырубаемый лес, неделю за неделей дышать, как мне довелось, тяжелым воздухом дымных расчисток!
'Tis a far country too, that state of York from this!" Далекая это сторона, штат Йорк, как посмотришь отсюда!
"It lies ag'in the outer edge of old Kentuck, I reckon; though what the distance may be I never knew." - Он лежит, как я понимаю, у той окраины старого Кентукки; хотя, на каком это расстоянии, я никогда не знал.
"A gull would have to fan a thousand miles of air to find the eastern sea. - Чайка отмахает по воздуху тысячу миль, пока увидит восточное море.
And yet it is no mighty reach to hunt across, when shade and game are plenty! Но для охотника это не такой уж тяжелый переход, если путь лежит тенистыми лесами, где вволю дичи!
The time has been when I followed the deer in the mountains of the Delaware and Hudson, and took the beaver on the streams of the upper lakes in the same season, but my eye was quick and certain at that day, and my limbs were like the legs of a moose! Было время, когда я в одну и ту же осень выслеживал оленя в горах Делавара и Гудзона и брал бобра на заводях Верхних озер. Но в те дни у меня был верный и быстрый глаз, а в беге я был легок, что твой лось!
The dam of Hector," dropping his look kindly to the aged hound that crouched at his feet, "was then a pup, and apt to open on the game the moment she struck the scent. Мать Гектора, - он ласково глянул на старого пса, прикорнувшего у его ног, - была тогда щенком и так и норовила броситься на дичь, едва учует запах.
She gave me a deal of trouble, that slut, she did!" Ох и выпало мне с пей хлопот!
"Your hound is old, stranger, and a rap on the head would prove a mercy to the beast." - Твоя гончая, дед, стара. Пристрелить ее - самое было бы милосердное дело.
"The dog is like his master," returned the trapper, without appearing to heed the brutal advice the other gave, "and will number his days, when his work amongst the game is over, and not before. - Собака похожа на своего хозяина, - ответил траппер, как будто пропустив мимо ушей жестокий совет. - Ей придет пора умереть, когда она больше не сможет помогать ему в охоте, и никак не раньше.
To my eye things seem ordered to meet each other in this creation. На мой взгляд, в мире есть для всего свой порядок.
'Tis not the swiftest running deer that always throws off the hounds, nor the biggest arm that holds the truest rifle. Не самый быстроногий из оленей всегда уйдет от собаки, и не самая большая рука держит ружье тверже всякой другой.
Look around you, men; what will the Yankee Choppers say, when they have cut their path from the eastern to the western waters, and find that a hand, which can lay the 'arth bare at a blow, has been here and swept the country, in very mockery of their wickedness. Люди, взгляните вокруг: что скажут янки-лесорубы, когда расчистят себе дорогу от восточного моря до западного и найдут, что рука, которая может одним мановением все смести, уже сама оголила здесь землю, подражая им в их страсти к разрушению.
They will turn on their tracks like a fox that doubles, and then the rank smell of their own footsteps will show them the madness of their waste. Они повернут вспять по своей же тропе, как лисица, когда хочет уйти от погони; и тогда мерзкий запах собственного следа покажет им, как они были безумны, сводя леса.
Howsomever, these are thoughts that are more likely to rise in him who has seen the folly of eighty seasons, than to teach wisdom to men still bent on the pleasures of their kind! Впрочем, такие мысли легко возникают у того, кто восемьдесят зим наблюдал людское безумие, -но разве они образумят молодца, еще склонного к мирским утехам?
You have need, yet, of a stirring time, if you think to escape the craft and hatred of the burnt-wood Indians. Вам, однако, надо поспешить, если вы не хотите изведать на себе всю ловкость и злобу темнолицых индейцев.
They claim to be the lawful owners of this country, and seldom leave a white more than the skin he boasts of, when once they get the power, as they always have the will, to do him harm." Они считают себя законными владельцами края и редко оставляют белому что-нибудь, кроме его шкуры, которой он так похваляется, если смогут нанести ему ущерб. Если смогут! Пожелать-то они всегда пожелают!
"Old man," said Ishmael sternly, "to which people do you belong? - Старик, - строго спросил Ишмаэл, - к какому ты принадлежишь народу?
You have the colour and speech of a Christian, while it seems that your heart is with the redskins." По языку и по лицу ты белый, а между тем сердцем ты, похоже, с краснокожими.
"To me there is little difference in nations. - Для меня что один, что другой - разница невелика.
The people I loved most are scattered as the sands of the dry river-beds fly before the fall hurricanes, and life is too short to make use and custom with strangers, as one can do with such as he has dwelt amongst for years. Племя, которое я любил всех больше, развеяно по земле, как песок сухого русла под натиском осенних ураганов; а жизнь слишком коротка, чтобы наново приноровиться к людям чуждого уклада и обычая, как некогда я свыкался с племенем, среди которого прожил немало лет.
Still am I a man without the cross of Indian blood; and what is due from a warrior to his nation, is owing by me to the people of the States; though little need have they, with their militia and their armed boats, of help from a single arm of fourscore." Тем не менее я человек без всякой примеси индейской крови, и воинским долгом я связан с народом Штатов. Впрочем, теперь, когда у Штатов есть и войска ополчения, и военные корабли, им нет нужды в одиночном ружье старика на девятом десятке.
"Since you own your kin, I may ask a simple question. Where are the Siouxes who have stolen my cattle?" - Раз ты не отказываешься от своих соплеменников, я спрошу напрямик: где сиу, которые угнали мой скот?
"Where is the herd of buffaloes, which was chased by the panther across this plain, no later than the morning of yesterday? - Где стадо буйволов, которое не далее как прошлым утром пантера гнала по этой равнине?
It is as hard-" Трудно сказать...
"Friend," said Dr. Battius, who had hitherto been an attentive listener, but who now felt a sudden impulse to mingle in the discourse, "I am grieved when I find a venator or hunter, of your experience and observation, following the current of vulgar error. - Друг! - перебил его доктор, который до сих пор внимательно слушал, но тут нашел необходимым вмешаться в разговор. - Для меня огорчительно, что венатор, или, иначе, охотник, столь опытный и наблюдательный, как вы, повторяет распространенную ошибку, порожденную невежеством.
The animal you describe is in truth a species of the bos ferns, (or bos sylvestris, as he has been happily called by the poets,) but, though of close affinity, it is altogether distinct from the common bubulus. Bison is the better word; and I would suggest the necessity of adopting it in future, when you shall have occasion to allude to the species." Названное вами животное принадлежит в действительности к виду Bos ferns или Bos sylvestris как счастливо назвали его поэты, - вид совершенно отличный от обыкновенного Bubulus, хотя и родственный ему Слово "бизон" здесь более уместно, и я вас настоятельно прошу его и применять, когда в дальнейшем вам понадобится обозначить особь этого вида.
"Bison or buffaloe, it makes but little matter. - Бизон или буйвол - не все ли равно?
The creatur' is the same, call it by what name you will, and-" Тварь остается та же, как ее ни называй, и...
"Pardon me, venerable venator; as classification is the very soul of the natural sciences, the animal or vegetable must, of necessity, be characterised by the peculiarities of its species, which is always indicated by the name-" - Позвольте, уважаемый венатор: классификация есть душа естествознания, ибо каждое животное или растение непременно характеризуют присущие ему видовые особенности, каковые и обозначаются всегда в его наименовании...
"Friend," said the trapper, a little positively, "would the tail of a beaver make the worse dinner for calling it a mink; or could you eat of the wolf, with relish, because some bookish man had given it the name of venison?" - Друг, - сказал траппер немного вызывающе, -разве хвост бобра станет невкусным, если вы бобра назовете норкой? И разве волчатина покажется вкусней оттого, что какой-нибудь книжник назовет ее олениной?
As these questions were put with no little earnestness and some spirit, there was every probability that a hot discussion would have succeeded between two men, of whom one was so purely practical and the other so much given to theory, had not Ishmael seen fit to terminate the dispute, by bringing into view a subject that was much more important to his own immediate interests. Так как вопросы ставились вполне серьезно и с некоторой запальчивостью, между двумя знатоками природы, из коих один был чистым практиком, а другой горячо привержен теории, мог бы разгореться жаркий спор, если бы Ишмаэл своевременно не положил ему конец, напомнив о предмете более важном для него в тот час.
"Beavers' tails and minks' flesh may do to talk about before a maple fire and a quiet hearth," interrupted the squatter, without the smallest deference to the interested feelings of the disputants; "but something more than foreign words, or words of any sort, is now needed. - О бобровых хвостах и мясе норки можно вести разговор на досуге перед очагом, когда разгорятся в нем кленовые поленья, - вмешался скваттер без всякого почтения к оскорбленным чувствам спорщиков. - Иностранными словами не поможешь - и вообще словами.
Tell me, trapper, where are your Siouxes skulking?" Скажи мне, траппер, где они прячутся, твои сиу?
"It would be as easy to tell you the colours of the hawk that is floating beneath yonder white cloud! - Проще сказать, какого цвета перья у ястреба, что повис вон под тем белым облачком!
When a red-skin strikes his blow, he is not apt to wait until he is paid for the evil deed in lead." Когда краснокожий нанес удар, он не станет дожидаться, пока ему уплатят за обиду свинцом.
"Will the beggarly savages believe they have enough, when they find themselves master of all the stock?" - Когда твои нищие дикари переловят весь скот, посчитают ли они, что этого с них довольно?
"Natur' is much the same, let it be covered by what skin it may. - Природа у людей одна, что у белых, что у краснокожих.
Do you ever find your longings after riches less when you have made a good crop, than before you were master of a kernel of corn? Замечал ты, чтобы тяга к богатству после того, как ты снял обильный урожай, стала у тебя слабей, чем была раньше, когда ты имел лишь горсть зерна?
If you do, you differ from what the experience of a long life tells me is the common cravings of man." Если замечал, значит, ты не таков, каким опыт долгой жизни научил меня считать человека, наделенного обычными страстями.
"Speak plainly, old stranger," said the squatter, striking the butt of his rifle heavily on the earth, his dull capacity finding no pleasure in a discourse that was conducted in so obscure allusions; "I have asked a simple question, and one I know well that you can answer." - Говори попросту, старик, - крикнул скваттер и с силой стукнул о землю прикладом ружья, потому что его тяжелый ум не находил удовольствия в разговоре, ведущемся неясными намеками. - Я задал простой вопрос - и такой, что ты, конечно, можешь на него ответить.
"You are right, you are right. -Ты прав, ты прав!
I can answer, for I have too often seen the disposition of my kind to mistake it, when evil is stirring. Я могу ответить, потому что слишком часто наблюдал, как люди, подобные мне, не верят, что умышляется зло.
When the Siouxes have gathered in the beasts, and have made sure that you are not upon their heels, they will be back nibbling like hungry wolves to take the bait they have left or it may be, they'll show the temper of the great bears, that are found at the falls of the Long River, and strike at once with the paw, without stopping to nose their prey." Когда сиу соберут весь скот и уверятся, что ты не идешь по их следу, они вернутся забрать, что оставили, как голодные волки - к недоеденной туше; или, может быть, они проявят нрав больших медведей, что водятся у водопадов на Длинной реке, и не станут мешкать, обнюхивая добычу, а сразу хлопнут лапой.
"You have then seen the animals you mention!" exclaimed Dr. Battius, who had now been thrown out of the conversation quite as long as his impatience could well brook, and who approached the subject with his tablets ready opened, as a book of reference. "Can you tell me if what you encountered was of the species, ursus horribilis-with the ears, rounded-front, arquated-eyes-destitute of the remarkable supplemental lid-with six incisores, one false, and four perfect molares-" - Так вы их видели, названных вами животных? -воскликнул доктор Батциус, не вступавший вновь в разговор, пока хватало силы сдерживать свое нетерпение; но теперь он приготовился приступить к обсуждению важного предмета и раскрыл свои записи, держа их наготове, как справочник. - Можете вы мне сказать: встреченный вами зверь принадлежит к виду Ursus horribilis? Обладал ли он следующими -признаками: уши - закругленные, лоб - сводчатый, глаза - лишены заметного дополнительного века, зубы - шесть резцов, один ложный и четыре вполне развитых коренных...
"Trapper, go on, for we are engaged in reasonable discourse," interrupted Ishmael; "you believe we shall see more of the robbers." - Продолжай, траппер, мы ведем с тобой разумный разговор, - перебил Ишмаэл. - Так ты полагаешь, мы еще увидим грабителей?
"Nay-nay-I do not call them robbers, for it is the usage of their people, and what may be called the prairie law." - Нет, нет, я их не зову грабителями. Они поступают по обычаю своего народа; или, если хочешь, по закону прерии.
"I have come five hundred miles to find a place where no man can ding the words of the law in my ears," said Ishmael, fiercely, "and I am not in a humour to stand quietly at a bar, while a red-skin sits in judgment. - Я прошел пятьсот миль, чтоб дойти до места, где никто не сможет зудеть мне над ухом про законы, - злобно сказал Ишмаэл. - И я не расположен спокойно стоять у барьера в суде, если на судейском кресле сидит краснокожий.
I tell you, trapper, if another Sioux is seen prowling around my camp, wherever it may be, he shall feel the contents of old Kentuck," slapping his rifle, in a manner that could not be easily misconstrued, "though he wore the medal of Washington, himself. Г оворю тебе, траппер, если я когда-нибудь увижу, как рыщет у моей стоянки сиу, он почувствует, чем заряжена моя старая кентуккийка, - скваттер выразительно похлопал по своему ружью, - хотя бы он носил на груди медаль с самим Вашингтоном.
I call the man a robber who takes that which is not his own." Когда человек забирает, что ему не принадлежит, я его зову грабителем.
"The Teton, and the Pawnee, and the Konza, and men of a dozen other tribes, claim to own these naked fields." - Тетоны, и пауни, и конзы, и десятки других племен считают эти голые степи своим владением.
"Natur' gives them the lie in their teeth. - И врут!
The air, the water, and the ground, are free gifts to man, and no one has the power to portion them out in parcels. Воздух, и вода, и земля даны человеку природой как свободный дар, и никто не властен делить их на части.
Man must drink, and breathe, and walk,-and therefore each has a right to his share of 'arth. Человеку нужно пить, и дышать, и ходить, и потому каждый имеет право на свою долю земли.
Why do not the surveyors of the States set their compasses and run their lines over our heads as well as beneath our feet? Скоро государственные землемеры станут ставить вешки и проводить межи на только у нас под ногами, но и над нашей головой!
Why do they not cover their shining sheep-skins with big words, giving to the landholder, or perhaps he should be called air holder, so many rods of heaven, with the use of such a star for a boundary-mark, and such a cloud to turn a mill?" Станут писать на своем пергаменте ученые слова, в силу каковых землевладельцу (или, может быть, он станет называться воздуховладельцем?) нарезается столько-то акров неба с использованием такой-то звезды в качестве межевого столба и такого-то облака для вращения ветряка!
As the squatter uttered his wild conceit, he laughed from the very bottom of his chest, in scorn. Свою тираду скваттер произнес тоном дикого самодовольства и, кончив, презрительно рассмеялся.
The deriding but frightful merriment passed from the mouth of one of his ponderous sons to that of the other, until it had made the circuit of the whole family. Усмешка, веселая, но грозная, искривила рот сперва одному из великанов-сыновей, потом другому, пока не обежала по кругу всю семью.
"Come, trapper," continued Ishmael, in a tone of better humour, like a man who feels that he has triumphed, "neither of us, I reckon, has ever had much to do with title-deeds, or county clerks, or blazed trees; therefore we will not waste words on fooleries. - Брось, траппер, - продолжал Ишмаэл более благодушно, словно чувствуя себя победителем, -что я, что ты, мы оба, думаю, всегда старались иметь поменьше дела с купчими, с судебными исполнителями или с клеймеными деревьями, так не будем разводить глупую болтовню.
You ar' a man that has tarried long in this clearing, and now I ask your opinion, face to face, without fear or favour, if you had the lead in my business, what would you do?" Ты давно живешь в этой степи; вот я и спрашиваю тебя, а ты отвечай напрямик, без страха, без вилянья: когда бы тебе верховодить вместо меня, на чем бы ты порешил?
The old man hesitated, and seemed to give the required advice with deep reluctance. Старик колебался, видно, ему очень не хотелось давать совет в таком деле.
As every eye, however, was fastened on him, and whichever way he turned his face, he encountered a look riveted on the lineaments of his own working countenance, he answered in a low, melancholy, tone- Но, так как все глаза уставились на него и куда бы он ни повернулся, всюду встречал взгляд, прикованный к его собственному взволнованному лицу, он ответил тихо и печально:
"I have seen too much mortal blood poured out in empty quarrels, to wish ever to hear an angry rifle again. - Слишком часто я видел, как в пустых ссорах проливалась человеческая кровь. Не хочу я услышать опять сердитый голос ружья.
Ten weary years have I sojourned alone on these naked plains, waiting for my hour, and not a blow have I struck ag'in an enemy more humanised than the grizzly bear." Десять долгих лет я прожил один на этих голых равнинах, ожидая, когда придет мой час, и ни разу не нанес я удар врагу, более человекоподобному, чем гризли, серый медведь...
"Ursus horribilis," muttered the Doctor. - Ursus horribilis, - пробормотал доктор.
The speaker paused at the sound of the other's voice, but perceiving it was no more than a sort of mental ejaculation, he continued in the same strain- Старик умолк при звуке его голоса, но, поняв, что это было только мысленное примечание, сказанное вслух, продолжал, не меняя тона:
"More humanised than the grizzly hear, or the panther of the Rocky Mountains; unless the beaver, which is a wise and knowing animal, may be so reckoned. - Более человекоподобного, чем серый медведь или пантера Скалистых гор, если не считать бобра, мудрого и знающего зверя.
What would I advise? Что я посоветую?
Even the female buffaloe will fight for her young!" Самка буйвола и та заступается за своего детеныша!
"It never then shall be said, that Ishmael Bush has less kindness for his children than the bear for her cubs!" - Так пусть никто не скажет, что Ишмаэл Буш меньше любит своих детей, чем медведица своих медвежат!
"And yet this is but a naked spot for a dozen men to make head in, ag'in five hundred." - Место слишком открытое, десять человек не продержатся здесь против пятисот.
"Ay, it is so," returned the squatter, glancing his eye towards his humble camp; "but something might be done, with the wagons and the cotton-wood." - Да, это так, - ответил скваттер, обводя глазами свой скромный лагерь. - Но кое-что сделать можно, когда есть повозки и тополя.
The trapper shook his head incredulously, and pointed across the rolling plain in the direction of the west, as he answered- Траппер недоверчиво покачал головой и, указывая в даль волнистой прерии, ответил:
"A rifle would send a bullet from these hills into your very sleeping-cabins; nay, arrows from the thicket in your rear would keep you all burrowed, like so many prairie dogs: it wouldn't do, it wouldn't do. - С тех холмов ружье пошлет пулю в ваши шалаши; да что пуля - стрелы из той чащи, что у вас с тылу, не дадут вам высунуться, и будете вы сидеть, как сурки в норах. Не годится, это не годится!
Three long miles from this spot is a place, where as I have often thought in passing across the desert, a stand might be made for days and weeks together, if there were hearts and hands ready to engage in the bloody work." В трех милях отсюда есть место, где можно, как думал я не раз, когда проходил там, продержаться много дней и недель, если бы чьи-нибудь сердца и руки потянулись к кровавому делу.
Another low, deriding laugh passed among the young men, announcing, in a manner sufficiently intelligible, their readiness to undertake a task even more arduous. Снова тихий смешок пробежал по кругу юношей, достаточно внятно возвестив об их готовности ввязаться в любую схватку.
The squatter himself eagerly seized the hint which had been so reluctantly extorted from the trapper, who by some singular process of reasoning had evidently persuaded himself that it was his duty to be strictly neutral. Скваттер жадно ухватился за намек, так неохотно сделанный траппером, который, следуя своему особому ходу мыслей, очевидно, внушил себе, что его долг - держаться строгого нейтралитета.
A few direct and pertinent enquiries served to obtain the little additional information that was necessary, in order to make the contemplated movement, and then Ishmael, who was, on emergencies, as terrifically energetic, as he was sluggish in common, set about effecting his object without delay. Несколько вопросов, прямых и настойчивых, позволили скваттеру получить добавочные сведения; потом Ишмаэл, всегда медлительный, но в трудную минуту способный проявить необычайную энергию, безотлагательно приступил к выполнению задуманного.
Notwithstanding the industry and zeal of all engaged, the task was one of great labour and difficulty. Хотя каждый работал горячо и усердно, задача была нелегкая.
The loaded vehicles were to be drawn by hand across a wide distance of plain without track or guide of any sort, except that which the trapper furnished by communicating his knowledge of the cardinal points of the compass. Надо было пройти по равнине изрядный конец, самим волоча груженые повозки, без колеи, без дороги, следуя только скупому объяснению траппера, указавшего лишь общее направление.
In accomplishing this object, the gigantic strength of the men was taxed to the utmost, nor were the females or the children spared a heavy proportion of the toil. Мужчины вкладывали в работу всю свою исполинскую силу, но немало труда легло также на женщин и детей.
While the sons distributed themselves about the heavily loaded wagons, and drew them by main strength up the neighbouring swell, their mother and Ellen, surrounded by the amazed group of little ones, followed slowly in the rear, bending under the weight of such different articles as were suited to their several strengths. В то время как сыновья, распределив между собой тяжелые фургоны, тянули их вверх по ближнему склону, их мать и Эллен Уэйд, окруженные напуганными малышами, плелись позади, сгибаясь под тяжестью разной клади, кому какая была по силам.
Ishmael himself superintended and directed the whole, occasionally applying his colossal shoulder to some lagging vehicle, until he saw that the chief difficulty, that of gaining the level of their intended route, was accomplished. Сам Ишмаэл всем распоряжался, лишь при случае подталкивая своим могучим плечом застрявшую повозку, пока не увидел, что главная трудность - выбраться на ровное место - осилена.
Then he pointed out the required course, cautioning his sons to proceed in such a manner that they should not lose the advantage they had with so much labour obtained, and beckoning to the brother of his wife, they returned together to the empty camp. Здесь он указал, какого держаться пути, остерег сыновей, чтобы они потом не упустили преимущества, приобретенного таким большим трудом, и, кивнув своему шурину, вернулся вместе с ним в опустевший лагерь.
Throughout the whole of this movement, which occupied an hour of time, the trapper had stood apart, leaning on his rifle, with the aged hound slumbering at his feet, a silent but attentive observer of all that passed. Все это время - добрый час - траппер стоял в стороне, опершись на ружье, с дремлющим псом у ног, и молча наблюдал происходившее.
Occasionally, a smile lighted his hard, muscular, but wasted features, like a gleam of sunshine flitting across a ragged ruin, and betrayed the momentary pleasure he found in witnessing from time to time the vast power the youths discovered. Порой его исхудалое, но сильное, с твердыми мышцами лицо освещала улыбка - как будто солнечный луч скользил по заброшенным руинам, - и тогда становилось ясно, что старику доставляло истинную радость, если кто-нибудь из юношей вдруг показывал свою богатырскую силу.
Then, as the train drew slowly up the ascent, a cloud of thought and sorrow threw all into the shade again, leaving the expression of his countenance in its usual state of quiet melancholy. Потом, когда караван медленно двинулся в гору, облако раздумья и печали снова легло на лицо старика, и явственней проступило обычное для него выражение тихой грусти.
As vehicle after vehicle left the place of the encampment, he noted the change, with increasing attention; seldom failing to cast an enquiring look at the little neglected tent, which, with its proper wagon, still remained as before, solitary and apparently forgotten. По мере того как повозки удалялись одна за другой, он с возрастающим волнением отмечал перемену картины и всякий раз с недоумением поглядывал на маленький шатер, который вместе со своей пустой повозкой все еще стоял в стороне, одинокий и словно забытый.
The summons of Ishmael to his gloomy associate had, however, as it would now seem, this hitherto neglected portion of his effects for its object. Но, видно, как раз ради этой забытой было части обоза Ишмаэл и отозвал сейчас своего угрюмого помощника.
First casting a cautious and suspicious glance on every side of him, the squatter and his companion advanced to the little wagon, and caused it to enter within the folds of the cloth, much in the manner that it had been extricated the preceding evening. Подозрительно и осторожно осмотревшись, скваттер с шурином подошли к маленькой подводе и вкатили ее под полы шатра тем же манером, как накануне выкатили ее из-под них.
They both then disappeared behind the drapery, and many moments of suspense succeeded, during which the old man, secretly urged by a burning desire to know the meaning of so much mystery, insensibly drew nigh to the place, until he stood within a few yards of the proscribed spot. Потом оба они скрылись за завесой, и последовало несколько минут напряженного ожидания, во время которых старик, втайне толкаемый жгучим желанием узнать, что означала вся эта таинственность, сам того не замечая, подступал все ближе и ближе, пока не оказался ярдах в десяти от запретного места.
The agitation of the cloth betrayed the nature of the occupation of those whom it concealed, though their work was conducted in rigid silence. Колыхание парусины выдавало, чем были заняты укрывшиеся за ней, хотя они работали в полном молчании.
It would appear that long practice had made each of the two acquainted with his particular duty; for neither sign nor direction of any sort was necessary from Ishmael, in order to apprise his surly associate of the manner in which he was to proceed. Казалось, оба делают привычное дело, каждый точно исполняя свою задачу: Ишмаэлу не приходилось ни словом, ни знаком подсказывать хмурому своему помощнику, что и как ему делать.
In less time than has been consummated in relating it, the interior portion of the arrangement was completed, when the men re-appeared without the tent. Вдвое быстрей, чем мы об этом рассказали, работа по ту сторону завесы была завершена, и мужчины вышли наружу.
Too busy with his occupation to heed the presence of the trapper, Ishmael began to release the folds of the cloth from the ground, and to dispose of them in such a manner around the vehicle, as to form a sweeping train to the new form the little pavilion had now assumed. Слишком поглощенный своим делом, чтобы заметить присутствие траппера, Ишмаэл принялся откреплять полы завесы от земли и закладывать их за борта подводы таким образом, чтобы недавний шатер снова превратился в верх фургона.
The arched roof trembled with the occasional movement of the light vehicle which, it was now apparent, once more supported its secret burden. Парусиновый свод подрагивал при каждом случайном толчке легкой повозки, на которую, по всей очевидности, опять поместили тот же секретный груз.
Just as the work was ended the scowling eye of Ishmael's assistant caught a glimpse of the figure of the attentive observer of their movements. Едва закончена была работа, беспокойный помощник Ишмаэла заметил неподвижную фигуру наблюдателя.
Dropping the shaft, which he had already lifted from the ground preparatory to occupying the place that was usually filled by an animal less reasoning and perhaps less dangerous than himself, he bluntly exclaimed- Уронив оглоблю, которую поднял было с земли, чтобы заменить собой животное, менее, чем он, разумное и, конечно, менее опасное, он закричал:
"I am a fool, as you often say! But look for yourself: if that man is not an enemy, I will disgrace father and mother, call myself an Indian, and go hunt with the Siouxes!" - Может, я и глуп, как ты часто говоришь, так сам посмотри: если этот человек не враг, я покрою срамом отца и мать, назовусь индейцем и пойду охотиться с сиу!
The cloud, as it is about to discharge the subtle lightning, is not more dark nor threatening, than the look with which Ishmael greeted the intruder. Туча, готовая метнуть коварную молнию, не так черна, как тот взгляд, которым Ишмаэл смерил старика.
He turned his head on every side of him, as if seeking some engine sufficiently terrible to annihilate the offending trapper at a blow; and then, possibly recollecting the further occasion he might have for his counsel, he forced himself to say, with an appearance of moderation that nearly choked him- Он посмотрел в одну, в другую сторону, точно ища достаточно грозное орудие, чтоб одним ударом уничтожить дерзкого; потом, верно вспомнив, что ему еще понадобятся советы траппера, он, чуть не задохнувшись, принудил себя спрятать злобу.
"Stranger, I did believe this prying into the concerns of others was the business of women in the towns and settlements, and not the manner in which men, who are used to live where each has room for himself, deal with the secrets of their neighbours. - Старик, - сказал он, - я думаю, что лезть не в свои дела - это занятие для баб в городах и поселениях, а мужчине, привыкшему жить там, где места хватает на каждого, не пристало вынюхивать тайны соседей.
To what lawyer or sheriff do you calculate to sell your news?" Какому стряпчему или шерифу ты собираешься продать свои новости?
"I hold but little discourse except with one and then chiefly of my own affairs," returned the old man, without the least observable apprehension, and pointing imposingly upward; "a Judge; and Judge of all. - Я не обращаюсь к судьям, кроме одного, и только по собственным своим делам, - отвечал старик без тени страха и выразительно поднял руку к небу: - К судье судей.
Little does he need knowledge from my hands, and but little will your wish to keep any thing secret from him profit you, even in this desert." Мои донесения ему не нужны, и мало вам пользы что-нибудь таить от него - даже в этой пустыне.
The mounting tempers of his unnurtured listeners were rebuked by the simple, solemn manner of the trapper. Г нев его неотесанных слушателей улегся при этих простых, искренних словах.
Ishmael stood sullen and thoughtful; while his companion stole a furtive and involuntary glance at the placid sky, which spread so wide and blue above his head, as if he expected to see the Almighty eye itself beaming from the heavenly vault. But impressions of a serious character are seldom lasting on minds long indulged in forgetfulness. The hesitation of the squatter was consequently of short duration. Ишмаэл стоял задумчивый и мрачный, а его помощник невольно глянул украдкой на ясное небо над головой, широкое синее небо, как будто и впрямь ожидая разглядеть в его куполе всевидящий божий глаз. Скваттер, однако, быстро отбросил свои колебания.
The language, however, as well as the firm and collected air of the speaker, were the means of preventing much subsequent abuse, if not violence. Все же спокойная речь старика, его твердая. сдержанная манера защитили его от новых нападок, если не от худшего.
"It would be showing more of the kindness of a friend and comrade," Ishmael returned, in a tone sufficiently sullen to betray his humour, though it was no longer threatening, "had your shoulder been put to the wheel of one of yonder wagons, instead of edging itself in here, where none are wanted but such as are invited." - Хотел бы ты показать себя добрым другом и товарищем, - начал Ишмаэл, и голос его был достаточно суров, хотя уже и не звучал угрозой, -ты помог бы толкать один из тех возов, а не болтался здесь, где не нуждаются в непрошеных помощниках!
"I can put the little strength that is left me," returned the trapper, "to this, as well as to another of your loads." - Малые остатки моей силы, - возразил старик, - я могу приложить и к этому возу не хуже, чем к другому.
"Do you take us for boys!" exclaimed Ishmael, laughing, half in ferocity and half in derision, applying his powerful strength at the same time to the little vehicle, which rolled over the grass with as much seeming facility as if it were drawn by its usual team. - Мы что, по-твоему, мальчишки? - злобно рассмеялся Ишмаэл и без особого усилия рванул небольшую повозку, которая покатилась по траве, казалось, с той же легкостью, как раньше, когда ее тащили лошади.
The trapper paused, and followed the departing wagon with his eye, marvelling greatly as to the nature of its concealed contents, until it had also gained the summit of the eminence, and in its turn disappeared behind the swell of the land. Траппер стоял, провожая глазами удаляющуюся повозку, и все удивлялся, что же в ней скрыто, пока и она не достигла гребня подъема и не исчезла в свой черед за холмом.
Then he turned to gaze at the desolation of the scene around him. Тогда он отвел глаза и оглядел опустевшее место стоянки.
The absence of human forms would have scarce created a sensation in the bosom of one so long accustomed to solitude, had not the site of the deserted camp furnished such strong memorials of its recent visitors, and as the old man was quick to detect, of their waste also. Что вокруг не видно было ни души, едва ли бы смутило человека, издавна свыкшегося с одиночеством, если бы покинутый лагерь всем своим видом не говорил так живо о своих недавних постояльцах - и об оставленном ими опустошении, как тут же отметил старик.
He cast his eye upwards, with a shake of the head, at the vacant spot in the heavens which had so lately been filled by the branches of those trees that now lay stripped of their verdure, worthless and deserted logs, at his feet. Качая головой, он поднял взгляд к голубому просвету над головой, где вчера еще шумели ветвями деревья, те, что сейчас, лишенные зелени, лежали у него в ногах, - ненужные, брошенные бревна.
"Ay," he muttered to himself, - Да, - прошептал он, - я мог бы знать заранее!
"I might have know'd it-I might have know'd it! Я и раньше часто видел то же самое.
Often have I seen the same before; and yet I brought them to the spot myself, and have now sent them to the only neighbourhood of their kind within many long leagues of the spot where I stand. И все-таки я сам привел их сюда, а теперь указал им единственное прибежище по соседству на много миль вокруг.
This is man's wish, and pride, and waste, and sinfulness! He tames the beasts of the field to feed his idle wants; and, having robbed the brutes of their natural food, he teaches them to strip the 'arth of its trees to quiet their hunger." Вот он, человек, - гордец и разрушитель, беспокойный грешник... Он приручает полевого зверя, чтоб утолить свои суетные желания, и, отняв у животных их естественную пищу, учит их губить деревья, обманывать свой голод листьями...
A rustling in the low bushes which still grew, for some distance, along the swale that formed the thicket on which the camp of Ishmael had rested, caught his ear, at the moment, and cut short the soliloquy. Шорох в низких кустах, уцелевших поодаль по краю заболоченной низины (остатки той рощи, где расположил свой лагерь Ишмаэл), донесся в этот миг до его ушей и оборвал его разговор с самим собой.
The habits of so many years, spent in the wilderness, caused the old man to bring his rifle to a poise, with something like the activity and promptitude of his youth; but, suddenly recovering his recollection, he dropped it into the hollow of his arm again, and resumed his air of melancholy resignation. Верный привычкам долголетней жизни в дремучих лесах, старик вскинул ружье к плечу чуть ли не с той же бодростью и быстротой, как, бывало, в молодости; но, вдруг опомнившись, он опустил ружье с прежней безропотной грустью в глазах.
"Come forth, come forth!" he said aloud: "be ye bird, or be ye beast, ye are safe from these old hands. - Выходи, выходи! - окликнул он. - Птица ли ты или зверь, эти старые руки не принесут тебе гибели.
I have eaten and I have drunk: why should I take life, when my wants call for no sacrifice? Я поел и попил: зачем я стану отнимать у кого-то жизнь, когда мои нужды не требуют жертвы?
It will not be long afore the birds will peck at eyes that shall not see them, and perhaps light on my very bones; for if things like these are only made to perish, why am I to expect to live for ever? Недалеко то время, когда птицы выклюют мои незрячие глаза и опустятся на мои оголившиеся кости: потому что, если все живое создано, чтобы погибнуть, как могу я ожидать, что буду жить вечно?
Come forth, come forth; you are safe from harm at these weak hands." Выходи, выходи же! Эти слабые руки не причинят тебе вреда.
"Thank you for the good word, old trapper!" cried Paul Hover, springing actively forward from his place of concealment. "There was an air about you, when you threw forward the muzzle of the piece, that I did not like; for it seemed to say that you were master of all the rest of the motions." - Спасибо на добром слове, старик! - сказал Поль Ховер и весело выскочил из-за куста. - Когда ты выставил дуло вперед, мне твой вид был не очень по вкусу: он как будто говорил, что ты когда-то мастерски стрелял.
"You are right, you are right!" cried the trapper, laughing with inward self-complacency at the recollection of his former skill. "The day has been when few men knew the virtues of a long rifle, like this I carry, better than myself, old and useless as I now seem. - Что правда, то правда, - сказал траппер и рассмеялся, вспоминая с тайным удовольствием свое былое искусство. - Были дни, когда мало кто лучше меня знал цену вот такому длинному ружью, как это, даром что сейчас я кажусь беспомощным и дряхлым.
You are right, young man; and the time was, when it was dangerous to move a leaf within ear-shot of my stand; or," he added, dropping his voice, and looking serious, "for a Red Mingo to show an eyeball from his ambushment. Да, ты прав, молодой человек. И были дни, когда небезопасно было шевельнуть листок на таком расстоянии, что я мог бы услышать шелест, или красному мингу, - добавил он, понизив голос и нахмурив взор, - выглянуть краем глаза из своей засады.
You have heard of the Red Mingos?" Слышал ты о красных мингах?
"I have heard of minks," said Paul, taking the old man by the arm, and gently urging him towards the thicket as he spoke; while, at the same time, he cast quick and uneasy glances behind him, in order to make sure he was not observed. "Of your common black minks; but none of any other colour." - О миногах слышал, - сказал Поль, взяв старика под руку и мягко подталкивая его к чаще; при этом он беспокойно озирался, точно хотел увериться, что никто за ним не следит. - О самых обыкновенных миногах; а вот о красных или там зеленых не слышал.
"Lord! Lord!" continued the trapper, shaking his head, and still laughing, in his deep but quiet manner; "the boy mistakes a brute for a man! -Господи, господи! - продолжал траппер, качая головой и все еще смеясь своим лукавым, но беззвучным смехом. - Мальчик спутал человека с рыбой!
Though, a Mingo is little better than a beast; or, for that matter, he is worse, when rum and opportunity are placed before his eyes. There was that accursed Huron, from the upper lakes, that I knocked from his perch among the rocks in the hills, back of the Hori-" Впрочем, минг не многим лучше самой жалкой бессловесной твари; а поставь перед ним бутылку рома, да так, что б можно было до нее дотянуться, - тут он и вовсе превращается в скота... Ох, не забуду я того проклятого гурона с верхних озер! Моя пуля сняла его с уступа скалы, где он притаился. Это было в горах, далеко за...
His voice was lost in the thicket, into which he had suffered himself to be led by Paul while speaking, too much occupied by thoughts which dwelt on scenes and acts that had taken place half a century earlier in the history of the country, to offer the smallest resistance. Голос его заглох в густой поросли, куда он позволил Полю себя завести: увлеченный воспоминаниями о делах полувековой давности он шел, не противясь, за юношей.
CHAPTER VIII Глава 8
Now they are clapper-clawing one another; I'll go look on. Вот это так сцепились! Пойду-ка посмотрю поближе.
That dissembling abominable varlet, Diomed, has got that same scurvy, doting, foolish young knave in his helm. Этот наглый npoйдоха Диомед привязал-таки себе на шлем рукав влюбленного троянского молокососа.
-Troilus and Cressida. Шекспир, "Троил и Крессида"
It is necessary, in order that the thread of the narrative should not be spun to a length which might fatigue the reader, that he should imagine a week to have intervened between the scene with which the preceding chapter closed and the events with which it is our intention to resume its relation in this. Чтобы не утомлять читателя, мы не станем затягивать нашу повесть и попросим его вообразить, что протекла неделя между сценой, заключившей последнюю главу, и теми событиями, о которых поведаем в этой.
The season was on the point of changing its character; the verdure of summer giving place more rapidly to the brown and party-coloured livery of the fall. Все сильнее чувствовалась осень; летняя зелень все быстрее уступала место бурым и пестрым краскам поры листопада.
The heavens were clothed in driving clouds, piled in vast masses one above the other, which whirled violently in the gusts; opening, occasionally, to admit transient glimpses of the bright and glorious sight of the heavens, dwelling in a magnificence by far too grand and durable to be disturbed by the fitful efforts of the lower world. Небо заволакивали быстрые облака, громоздились туча на тучу, а буйные вихри гнали их и кружили или вдруг разрывали, и тогда на минуту открывался просвет в безмятежную, чистую синеву, такую прекрасную в своем извечном покое, что ее не могли смутить суета и тревоги дольнего мира.
Beneath, the wind swept across the wild and naked prairies, with a violence that is seldom witnessed in any section of the continent less open. А там, внизу, ветер мел но диким и голым степям с такою бешеной силой, какую он не часто показывает в менее открытых областях на нашем континенте.
It would have been easy to have imagined, in the ages of fable, that the god of the winds had permitted his subordinate agents to escape from their den, and that they now rioted, in wantonness, across wastes, where neither tree, nor work of man, nor mountain, nor obstacle of any sort, opposed itself to their gambols. В древности, когда слагались мифы, можно было бы вообразить, что бог ветров позволил подвластным ему служителям ускользнуть из их пещеры и вот они разбушевались на раздолье, где ни дерево, ни стена, ни гора - никакая преграда не помешает их играм.
Though nakedness might, as usual, be given as the pervading character of the spot, whither it is now necessary to transfer the scene of the tale, it was not entirely without the signs of human life. Хотя преобладающей чертою местности, куда мы переносим действие рассказа, была все та же пустынность, здесь все же некоторые признаки выдавали присутствие человека.
Amid the monotonous rolling of the prairie, a single naked and ragged rock arose on the margin of a little watercourse, which found its way, after winding a vast distance through the plains, into one of the numerous tributaries of the Father of Rivers. Среди однообразного волнистого простора прерии одиноко высился голый зубчатый утес на самом берегу извилистой речушки, которая, проделав по равнине длинный путь, впадала в один из бесчисленных притоков Отца Рек.
A swale of low land lay near the base of the eminence; and as it was still fringed with a thicket of alders and sumack, it bore the signs of having once nurtured a feeble growth of wood. У подножия скалы лежало болотце, а так как его еще окаймляли заросли сумака и ольхи, тут, как видно, рос недавно небольшой лесок.
The trees themselves had been transferred, however, to the summit and crags of the neighbouring rocks. Однако самые деревья перебрались на вершину и уступы соседних скал.
On this elevation the signs of man, to which the allusion just made applies, were to be found. Там, на этих скалах, и можно было увидеть признаки присутствия здесь человека.
Seen from beneath, there were visible a breast-work of logs and stones, intermingled in such a manner as to save all unnecessary labour, a few low roofs made of bark and boughs of trees, an occasional barrier, constructed like the defences on the summit, and placed on such points of the acclivity as were easier of approach than the general face of the eminence; and a little dwelling of cloth, perched on the apex of a small pyramid, that shot up on one angle of the rock, the white covering of which glimmered from a distance like a spot of snow, or, to make the simile more suitable to the rest of the subject, like a spotless and carefully guarded standard, which was to be protected by the dearest blood of those who defended the citadel beneath. Если смотреть снизу, были видны бруствер из бревен и камня, уложенных вперемежку с таким расчетом, чтобы сберечь, по возможности, труд, несколько низких крыш из коры и древесных ветвей, заграждения, построенные здесь и там на самой вершине и по склону - в местах, где подъем на кручу представлялся относительно доступным, - да парусиновая палатка, лепившаяся на пирамидальном выступе с одного угла скалы и сверкавшая издалека белым верхом, точно снежное пятно или, если прибегнуть к метафоре, более соответствующей сущности предмета, как незапятнанное, заботливо оберегаемое знамя над крепостью, которое ее гарнизон должен был отстаивать, не щадя своей жизни.
It is hardly necessary to add, that this rude and characteristic fortress was the place where Ishmael Bush had taken refuge, after the robbery of his flocks and herds. Едва ли нужно добавлять, что эта своеобразная крепость была местом, где укрылся Ишмаэл Буш, когда лишился скота.
On the day to which the narrative is advanced, the squatter was standing near the base of the rocks, leaning on his rifle, and regarding the sterile soil that supported him with a look in which contempt and disappointment were strongly blended. В тот день, с которого мы возобновляем наш рассказ, скваттер стоял, опершись на ружье, у подошвы утеса и глядел на бесплодную почву у себя под ногами. Не скажешь, чего больше было в его взгляде - презрения или разочарования.
"'Tis time to change our natur's," he observed to the brother of his wife, who was rarely far from his elbow; "and to become ruminators, instead of people used to the fare of Christians and free men. - Нам впору изменить свою природу, - сказал он шурину, как всегда вертевшемуся подле него, - и из людей, привыкших к христианской пище и вольному житью, превратиться в жвачную скотину.
I reckon, Abiram, you could glean a living among the grasshoppers: you ar' an active man, and might outrun the nimblest skipper of them all." Как я посужу, Эбирам, ты вполне бы мог пропитаться кузнечиками: ты проворный малый и догнал бы самого быстрого их прыгуна27.
"The country will never do," returned the other, who relished but little the forced humour of his kinsman; "and it is well to remember that a lazy traveller makes a long journey." - Да, край не для нас, - ответил Эбирам, которому невеселая шутка зятя пришлась не по вкусу. -Надо помнить поговорку: "Ленивый ходок будет век в пути".
"Would you have me draw a cart at my heels, across this desert for weeks,-ay, months?" retorted Ishmael, who, like all of his class, could labour with incredible efforts on emergencies, but who too seldom exerted continued industry, on any occasion, to brook a proposal that offered so little repose. "It may do for your people, who live in settlements, to hasten on to their houses; but, thank Heaven! my farm is too big for its owner ever to want a resting-place." - Ты что хочешь, чтобы я сам впрягся в возы и неделями.., какое - месяцами тащил их по этой пустыне? - возразил Ишмаэл. Как все люди этого разбора, он умел, когда понадобится, крепко потрудиться, но не стал бы с неизменным прилежанием изо дня в день выполнять тяжелую работу; предложение шурина показалось ему мало соблазнительным. - Это вам, жителям поселений, нужно вечно спешить домой! А у меня, слава богу, ферма просторная, найдется где вздремнуть владельцу.
"Since you like the plantation, then, you have only to make your crop." - Если тебе нравятся здешние угодья, чего ждать: паши да засевай!
"That is easier said than done, on this corner of the estate. - Сказать-то легко, а как ее вспашешь, эту землю?
I tell you, Abiram, there is need of moving, for more reasons than one. Говорю тебе, Эбирам, нам надо уходить, и не только по этой причине.
You know I'm a man that very seldom enters into a bargain, but who always fulfils his agreements better than your dealers in wordy contracts written on rags of paper. Я, ты знаешь, такой человек, что редко вступаю в сделки; но уж если вступил, я выполняю условия честней, чем эти ваши торговцы с их болтливыми договорами, записанными на листах бумаги!
If there's one mile, there ar' a hundred still needed to make up the distance for which you have my honour." По нашему уговору мне осталось пройти еще сотню миль, и я свое слово сдержу.
As he spoke, the squatter glanced his eye upward at the little tenement of cloth which crowned the summit of his ragged fortress. Скваттер скосил глаза в сторону палатки на вершине его суровой крепости.
The look was understood and answered by the other; and by some secret influence, which operated either through their interests or feelings, it served to re-establish that harmony between them, which had just been threatened with something like a momentary breach. Шурин перехватил этот взгляд; и какое-то скрытое побуждение - корыстный расчет или, может быть, общность чувства - помогло утвердиться между ними согласию, которое чуть было не нарушилось.
"I know it, and feel it in every bone of my body. - Я это знаю и чувствую всем своим существом.
But I remember the reason, why I have set myself on this accursed journey too well to forget the distance between me and the end. Но я не забываю, чего ради я пустился в это чертово путешествие, и помню, какая даль отделяет меня от цели.
Neither you nor I will ever be the better for what we have done, unless we thoroughly finish what is so well begun. Нам обоим, что мне, что тебе, придется несладко, если мы после удачного начала не доведем наше дело до конца.
Ay, that is the doctrine of the whole world, I judge: I heard a travelling preacher, who was skirting it down the Ohio, a time since, say, if a man should live up to the faith for a hundred years, and then fall from his work a single day, he would find the settlement was to be made for the finishing blow that he had put to his job, and that all the bad, and none of the good, would come into the final account." Да, весь мир, как я посужу, стоит на этом правиле! Еще давным-давно я слышал одного проповедника, который бродил по Огайо; он так и говорил: пусть человек сотню лет жил праведно, а потом на один денек забыл о благочестии, и все идет насмарку: добро ему не зачтут, зачтут только дурное.
"And you believed the hungry hypocrite!" - И ты поверил голодному ханже?
"Who said that I believed it?" retorted Abiram with a bullying look, that betrayed how much his fears had dwelt on the subject he affected to despise. - Кто тебе сказал, что я поверил? - задиристо ответил Эбирам, но взгляд его отразил не презрение, а страх. - Разве повторить слова мошенника - значит им поверить?!
"Is it believing to tell what a roguish-And yet, Ishmael, the man might have been honest after all! А все-таки, Ишмаэл, может быть, он проповедовал честно?
He told us that the world was, in truth, no better than a desert, and that there was but one hand that could lead the most learned man through all its crooked windings. Он сказал нам, что мир все равно как пустыня и есть только одна рука, которая может по ее извилистым тропам вести человека, хоть бы и самого ученого.
Now, if this be true of the whole, it may be true of a part." А если это верно в целом, оно, может быть, верно и в частности...
"Abiram, out with your grievances like a man," interrupted the squatter, with a hoarse laugh. "You want to pray! - Брось ты хныкать, Эбирам, говори прямо! -хрипло рассмеялся скваттер. - Ты еще станешь молиться!
But of what use will it be, according to your own doctrine, to serve God five minutes and the devil an hour? Но что пользы, как сам ты учишь, служить богу пять минут, а черту - час?
Harkee, friend; I'm not much of a husband-man, but this I know to my cost; that to make a right good crop, even on the richest bottom, there must be hard labour; and your snufflers liken the 'arth to a field of corn, and the men, who live on it, to its yield. Послушай, друг, я не бог весть какой хозяин, но что знаю, то знаю: чтобы снять хороший урожай даже с самой доброй земли, нужен тяжелый труд; твои гнусавцы любят сравнивать мир с нивой, а людей - с тем, что на ней произросло.
Now I tell you, Abiram, that you are no better than a thistle or a mullin; yea, ye ar' wood of too open a pore to be good even to burn!" Так вот, скажу тебе, Эбирам: ты чертополох или коровяк.., хуже - трухлявое дерево: его и жечь-то без пользы.
The malign glance, which shot from the scowling eye of Abiram, announced the angry character of his feelings, but as the furtive look quailed, immediately, before the unmoved, steady, countenance of the squatter, it also betrayed how much the bolder spirit of the latter had obtained the mastery over his craven nature. Злобный взгляд, который Эбирам метнул исподтишка, выдал затаенную ненависть. Но, сразу угаснув перед твердым, равнодушным лицом скваттера, этот взгляд показал вдобавок, насколько смелый дух одного подчинил трусливую природу другого.
Content with his ascendency, which was too apparent, and had been too often exerted on similar occasions, to leave him in any doubt of its extent, Ishmael coolly continued the discourse, by adverting more directly to his future plans. Довольный своим верховенством и не сомневаясь в прочность его (не в первый раз он вот так проверял свою власть), Ишмаэл спокойно продолжал разговор, прямо перейдя наконец к своим намерениям.
"You will own the justice of paying every one in kind," he said; "I have been robbed of my stock, and I have a scheme to make myself as good as before, by taking hoof for hoof; or for that matter, when a man is put to the trouble of bargaining for both sides, he is a fool if he don't pay himself something in the way of commission." - Ты ведь не будешь спорить, что за все надо платить сполна, - сказал он. - У меня угнали весь мой скот, и я составил план, как мне получить возмещение и стать не бедней, чем я был. Мало того: когда при сделке человек несет один все хлопоты за обе стороны, дурак он будет, если не возьмет кое-что в свою пользу, так сказать за комиссию.
As the squatter made this declaration in a tone which was a little excited by the humour of the moment, four or five of his lounging sons, who had been leaning against the foot of the rock, came forward with the indolent step so common to the family. Так как скваттер, распалившись, заявил это во весь голос, трое-четверо его сыновей, которые стояли без дела под скалой, подошли поближе ленивой походкой всех Бушей.
"I have been calling Ellen Wade, who is on the rock keeping the look-out, to know if there is any thing to be seen," observed the eldest of the young men; "and she shakes her head, for an answer. - Эллен Уэйд сидит дозорной на верхушке скалы, - сказал старший из юношей. - Я ей кричу, спрашиваю, не видно ли чего, а она не отвечает, только помотала головой.
Ellen is sparing of her words for a woman; and might be taught manners at least, without spoiling her good looks." Эллен для женщины слишком уж неразговорчива. Не мешало бы ей научиться хорошим манерам, это не испортит ее красоты.
Ishmael cast his eye upward to the place, where the offending, but unconscious girl was holding her anxious watch. Ишмаэл глянул туда, где невольная обидчица несла караул.
She was seated at the edge of the uppermost crag, by the side of the little tent, and at least two hundred feet above the level of the plain. Она примостилась на краю самого верхнего выступа, возле палатки, на высоте по меньшей мере двухсот футов над равниной.
Little else was to be distinguished, at that distance, but the outline of her form, her fair hair streaming in the gusts beyond her shoulders, and the steady and seemingly unchangeable look that she had riveted on some remote point of the prairie. На таком отдалении можно было различить только общие очертания ее фигуры да белокурые волосы, развевавшиеся по ветру за ее плечами; и видно было, что она неотрывно смотрит вдаль, на одну какую-то точку среди прерии.
"What is it, Nell?" cried Ishmael, lifting his powerful voice a little above the rushing of the element. "Have you got a glimpse of any thing bigger than a burrowing barker?" - Что там, Нел? - крикнул Ишмаэл громовым голосом, перекрывшим свист ветра. - Ты увидела что-нибудь побольше суслика?
The lips of the attentive Ellen parted; she rose to the utmost height her small stature admitted, seeming still to regard the unknown object; but her voice, if she spoke at all, was not sufficiently loud to be heard amid the wind. Эллен разжала губы. Она вытянулась во весь свой маленький рост, все еще, казалось, не сводя глаз с неведомого предмета, но голос ее, если она и говорила, был недостаточно громок, чтобы услышать его сквозь ветер.
"It ar' a fact that the child sees something more uncommon than a buffaloe or a prairie dog!" continued Ishmael. "Why, Nell, girl, ar' ye deaf? - Девочка и вправду видит что-то поинтересней буйвола или суслика, - продолжал Ишмаэл. - Нел, ты что, оглохла, что ли?
Nell, I say;-I hope it is an army of red-skins she has in her eye; for I should relish the chance to pay them for their kindness, under the favour of these logs and rocks!" Отвечай же, Нел!.. Не видать ли ей оттуда краснокожих? Что ж, я буду рад уплатить им за их любезность под защитой этих бревен и скал!
As the squatter accompanied his vaunt with corresponding gestures, and directed his eyes to the circle of his equally confident sons while speaking, he drew their gaze from Ellen to himself; but now, when they turned together to note the succeeding movements of their female sentinel, the place which had so lately been occupied by her form was vacant. Так как свою похвальбу скваттер сопровождал выразительными жестами и поглядывал поочередно на каждого из сыновей, таких же, как он, самоуверенных, он отвлек все взоры от Эллен на собственную свою особу; но сейчас, когда и он и юноши разом повернулись посмотреть, какой знак подаст им девушка-часовой, на месте, где она только что стояла, никого уже не было.
"As I am a sinner," exclaimed Asa, usually one of the most phlegmatic of the youths, "the girl is blown away by the wind!" - Ей-богу, - закричал Эйза, обычно чуть ли не самый флегматичный из братьев, - девчонку сдуло ветром!
Something like a sensation was exhibited among them, which might have denoted that the influence of the laughing blue eyes, flaxen hair, and glowing cheeks of Ellen, had not been lost on the dull natures of the young men; and looks of amazement, mingled slightly with concern, passed from one to the other as they gazed, in dull wonder, at the point of the naked rock. Какое-то подобие волнения поднялось среди юношей, свидетельствуя, что смеющиеся голубые глаза, льняные кудри и румяные щеки Эллен оказали свое действие на их вялые души. В тупом недоумении они глазели на опустевший выступ и переглядывались растерянно, даже немного огорченно.
"It might well be!" added another; "she sat on a slivered stone, and I have been thinking of telling her she was in danger for more than an hour." - Вполне возможна - подхватил другой. - Она сидела на треснутом камне, и я больше часа все думал сказать ей, что это опасно.
"Is that a riband of the child, dangling from the corner of the hill below?" cried Ishmael; "ha! who is moving about the tent? have I not told you all-" - Это не ее лента болтается там? - закричал Ишмаэл. - Вон, внизу на склоне! Гэй! Кто там шныряет вокруг палатки? Разве я вам всем не говорил...
"Ellen! 'tis Ellen!" interrupted the whole body of his sons in a breath; and at that instant she re-appeared to put an end to their different surmises, and to relieve more than one sluggish nature from its unwonted excitement. - Эллен! Это Эллен! - перебили его в один голос сыновья. И в ту же минуту она опять появилась, чтобы положить конец различным их догадкам и избавить не одну вялую душу от непривычного волнения.
As Ellen issued from beneath the folds of the tent, she advanced with a light and fearless step to her former giddy stand, and pointed toward the prairie, appearing to speak in an eager and rapid voice to some invisible auditor. Вынырнув из-под парусины, Эллен легким бесстрашным шагом прошла к своему прежнему месту на головокружительной высоте и, указывая вдаль, быстро и горячо заговорила с каким-то невидимым слушателем.
"Nell is mad!" said Asa, half in contempt and yet not a little in concern. "The girl is dreaming with her eyes open; and thinks she sees some of them fierce creatur's, with hard names, with which the Doctor fills her ears." - Нел сошла с ума! - сказал Эйза немного пренебрежительно и все же не на шутку встревожившись. - Она спит с открытыми глазами, и ей чудятся во сне лютые твари с трудными названиями, о которых рассказывает с утра до ночи доктор.
"Can it be, the child has found a scout of the Siouxes?" said Ishmael, bending his look toward the plain; but a low, significant whisper from Abiram drew his eyes quickly upward again, where they were turned just in time to perceive that the cloth of the tent was agitated by a motion very evidently different from the quivering occasioned by the wind. - Может быть, девочка обнаружила разведчика сиу? - сказал Ишмаэл, всматриваясь в степную ширь. Но Эбирам многозначительно шепнул ему что-то. Ишмаэл опять поднял глаза на вершину скалы - как раз вовремя, чтобы заметить, как парусина заколыхалась, но явно не от ветра.
"Let her, if she dare!" the squatter muttered in his teeth. "Abiram; they know my temper too well to play the prank with me!" - Пусть только попробуют! - процедил сквозь зубы скваттер. - Не посмеют они, Эбирам. Они знают, что со мной шутки плохи!
"Look for yourself! if the curtain is not lifted, I can see no better than the owl by daylight." - Сам посмотри! Завеса отдернута, или я слеп, как днем сова.
Ishmael struck the breach of his rifle violently on the earth, and shouted in a voice that might easily have been heard by Ellen, had not her attention still continued rapt on the object which so unaccountably attracted her eyes in the distance. Ишмаэл яростно стукнул оземь прикладом ружья и закричал так громко, что Эллен сразу бы его услышала, не будь ее внимание все еще занято тем предметом вдали, который неизвестно почему притягивал к себе ее взгляд.
"Nell!" continued the squatter, "away with you, fool! will you bring down punishment on your own head? - Нел! - кричал скваттер. - Отойди, дуреха, или худо будет!
Why, Nell!-she has forgotten her native speech; let us see if she can understand another language." Да что это с ней?.. Девчонка забыла родной язык! Посмотрим, не будет ли ей понятней другой.
Ishmael threw his rifle to his shoulder, and at the next moment it was pointed upward at the summit of the rock. Ишмаэл вскинул ружье к плечу, и секундой позже оно уже было наведено на вершину скалы.
Before time was given for a word of remonstrance, it had sent forth its contents, in its usual streak of bright flame. Никто не успел вмешаться, как раздался выстрел, сопровождавшийся, как всегда, яркой вспышкой.
Ellen started like the frightened chamois, and uttering a piercing scream, she darted into the tent, with a swiftness that left it uncertain whether terror or actual injury had been the penalty of her offence. Эллен встрепенулась, точно серна, пронзительно взвизгнула и кинулась в палатку так быстро, что нельзя было понять, ранена она или только напугана.
The action of the squatter was too sudden and unexpected to admit of prevention, but the instant it was done, his sons manifested, in an unequivocal manner, the temper with which they witnessed the desperate measure. Скваттер выстрелил так неожиданно, что его не успели остановить; но, когда дело было сделано, каждый на свой лад показал, как отнесся он к его поступку.
Angry and fierce glances were interchanged, and a murmur of disapprobation was uttered by the whole, in common. Юноши обменивались злыми, сердитыми взглядами, и ропот возмущения пробежал среди них.
"What has Ellen done, father," said Asa, with a degree of spirit, which was the more striking from being unusual, "that she should be shot at like a straggling deer, or a hungry wolf?" - Что такого сделала Эллен, отец? - сказал Эйза с несвойственной ему горячностью. - За что в нее стрелять, как в загнанного оленя или голодного волка?
"Mischief," deliberately returned the squatter; but with a cool expression of defiance in his eye that showed how little he was moved by the ill-concealed humour of his children. - Ослушалась, - сказал с расстановкой скваттер; но его холодный, вызывающий взгляд показал, как мало его смутило плохо скрытое недовольство сыновей. - Ослушалась, мальчик.
"Mischief, boy; mischief! take you heed that the disorder don't spread." Если кто еще возьмет с нее пример, плохо ему будет!
"It would need a different treatment in a man, than in yon screaming girl!" - С мужчины и спрос другой, а тут пискливая девчонка!
"Asa, you ar' a man, as you have often boasted; but remember I am your father, and your better." - Эйза, ты все хвастаешь, что ты-де - взрослый мужчина. Но не забывай: я твой отец и над тобой глава.
"I know it well; and what sort of a father?" - Это я знаю. Отец, да - но какой?
"Harkee, boy: I more than half believe that your drowsy head let in the Siouxes. - Слушай, парень, я сильно подозреваю, что это ты тогда проспал индeйцeв.
Be modest in speech, my watchful son, or you may have to answer yet for the mischief your own bad conduct has brought upon us." Так придержи свой язык, усердный часовой, или придется тебе держать ответ за беду, которую ты навлек на нас своей нерадивостью.
"I'll stay no longer to be hectored like a child in petticoats. - Уйду от тебя! Не хочу, чтоб надо мной командовали, как над малым ребенком!
You talk of law, as if you knew of none, and yet you keep me down, as though I had not life and wants of my own. Ты вот говоришь о законе, что ты-де не хочешь его признавать, а сам так меня прижал, точно я не живой человек и нет у меня своих желаний!
I'll stay no longer to be treated like one of your meanest cattle!" Я больше тебе не позволю мною помыкать, как последней скотиной! Уйду, и все!
"The world is wide, my gallant boy, and there's many a noble plantation on it, without a tenant. - Земля широка, мой храбрый петушок, и на ней немало полей без хозяина.
Go; you have title deeds signed and sealed to your hand. Ступай; бумага на владения для тебя выправлена и припечатана.
Few fathers portion their children better than Ishmael Bush; you will say that for me, at least, when you get to be a wealthy landholder." Не каждый отец так щедро оделяет сыновей, как Ишмаэл Буш; ты еще помянешь меня добрым словом, когда станешь богатым землевладельцем.
"Look! father, look!" exclaimed several voices at once, seizing with avidity, an opportunity to interrupt a dialogue which threatened to become more violent. - Смотри! Смотри, отец! - хором закричали сыновья, хватаясь за предлог, чтобы прервать разгоревшийся спор.
"Look!" repeated Abiram, in a voice which sounded hollow and warning; "if you have time for any thing but quarrels, Ishmael, look!" - Смотри! - подхватил Эбирам глухим, встревоженным голосом. - Больше тебе нечего делать, Ишмаэл, как только ссориться? Ты посмотри!
The squatter turned slowly from his offending son, and cast an eye, that still lowered with deep resentment upward; but which, the instant it caught a view of the object that now attracted the attention of all around him, changed its expression to one of astonishment and dismay. Ишмаэл медленно отвернулся от непокорного сына и нехотя поднял глаза, в которых все еще искрилась злоба. Но, едва он увидел, на что неотрывно смотрели все вокруг, его лицо сразу изменилось. Оно выражало теперь растерянность, чуть ли не испуг.
A female stood on the spot, from which Ellen had been so fearfully expelled. На месте, откуда таким страшным способом прогнали Эллен, стояла другая женщина.
Her person was of the smallest size that is believed to comport with beauty, and which poets and artists have chosen as the beau ideal of feminine loveliness. Она была небольшого роста - такого, какой еще совместим с нашим представлением о красоте и который поэты и художники объявили идеальным для женщины.
Her dress was of a dark and glossy silk, and fluttered like gossamer around her form. Платье на ней было из блестящего черного шелка, тонкого, как паутина.
Long, flowing, and curling tresses of hair, still blacker and more shining than her robe, fell at times about her shoulders, completely enveloping the whole of her delicate bust in their ringlets; or at others streaming in the wind. Длинные распущенные волосы, чернотой и блеском спорившие с шелком платья, то ниспадали ей на грудь, то бились за спиной на ветру.
The elevation at which she stood prevented a close examination of the lineaments of a countenance which, however, it might be seen was youthful, and, at the moment of her unlooked-for appearance, eloquent with feeling. Снизу трудно было разглядеть ее черты, но все же было видно, что она молода, и в минуту ее неожиданного появления ее лицо дышало гневом.
So young, indeed, did this fair and fragile being appear, that it might be doubted whether the age of childhood was entirely passed. В самом деле, так юна была на вид эта женщина, хрупкая и прелестная, что можно было усомниться, вышла ли она из детского возраста.
One small and exquisitely moulded hand was pressed on her heart, while with the other she made an impressive gesture, which seemed to invite Ishmael, if further violence was meditated, to direct it against her bosom. Одну свою маленькую, необычайно изящную руку она прижала к сердцу, а другой выразительно приглашала Ишмаэла, если он намерен выстрелить еще раз, целить ей прямо в грудь.
The silent wonder, with which the group of borderers gazed upward at so extraordinary a spectacle, was only interrupted as the person of Ellen was seen emerging with timidity from the tent, as if equally urged, by apprehensions in behalf of herself and the fears which she felt on account of her companion, to remain concealed and to advance. Скваттер и его сыновья, пораженные, молча смотрели на удивительную картину, пока их не вывела из оцепенения Эллен, робко выглянув из палатки. Она не знала, как быть: страх за себя самое удерживал ее на месте, страх за подругу, не менее сильный, звал выбежать и разделить с ней опасность.
She spoke, but her words were unheard by those below, and unheeded by her to whom they were addressed. Она что-то говорила, но внизу не могли расслышать ее слов, а та, к кому она с ними обратилась, не слушала.
The latter, however, as if content with the offer she had made of herself as a victim to the resentment of Ishmael, now calmly retired, and the spot she had so lately occupied became vacant, leaving a sort of stupid impression on the spectators beneath, not unlike that which it might be supposed would have been created had they just been gazing at some supernatural vision. Но вот, как будто удовольствовавшись тем, что предложила Ишмаэлу сорвать свой гнев на ней, женщина в черном спокойно удалилась, и место на краю утеса, где она только что показалась, вновь опустело, а зрители внизу только гадали, не прошло ли перед ними сверхъестественное видение.
More than a minute of profound silence succeeded, during which the sons of Ishmael still continued gazing at the naked rock in stupid wonder. Минуту и более длилось глубокое молчание, пока сыновья Ишмаэла все еще изумленно смотрели на голый утес.
Then, as eye met eye, an expression of novel intelligence passed from one to the other, indicating that to them, at least, the appearance of this extraordinary tenant of the pavilion was as unexpected as it was incomprehensible. Потом они стали переглядываться, и в глазах у них зажигалась искра внезапной догадки. Было ясно, что для них появление обитательницы шатра оказалось совершенно неожиданным.
At length Asa, in right of his years, and moved by the rankling impulse of the recent quarrel, took on himself the office of interrogator. Наконец Эйза на правах старшего - и вдобавок подстрекаемый неутихшим раздражением ссоры -решил выяснить, что все это означает.
Instead, however, of braving the resentment of his father, of whose fierce nature, when aroused, he had had too frequent evidence to excite it wantonly, he turned upon the cowering person of Abiram, observing with a sneer- Но он поостерегся гневить отца, потому что слишком часто видел, как лют он бывает в злобе, и, обратившись к присмиревшему Эбираму, заметил с издевкой:
"This then is the beast you were bringing into the prairies for a decoy! - Так вот какого зверя взяли вы в прерию "на приманку"!
I know you to be a man who seldom troubles truth, when any thing worse may answer, but I never knew you to outdo yourself so thoroughly before. Я и раньше знал вас за человека, который не скажет правду, где можно солгать. Но в этом случае вы превзошли самого себя.
The newspapers of Kentuck have called you a dealer in black flesh a hundred times, but little did they reckon that you drove the trade into white families." Кентуккийские газеты сотни раз намекали, что вы промышляете черным мясом, но им и не снилось, что вы распространяете свой промысел и на семьи белых.
"Who is a kidnapper?" demanded Abiram, with a blustering show of resentment. "Am I to be called to account for every lie they put in print throughout the States? - Это меня ты назвал похитителем? - вскипел Эбирам. - Уж не должен ли я отвечать на каждую лживую выдумку, которую печатают в газетах по всем Штатам?
Look to your own family, boy; look to yourselves. Посмотрел бы лучше на себя, мальчик, на себя и на всю вашу семейку!
The very stumps of Kentucky and Tennessee cry out ag'in ye! Все пни в Кентукки и Теннесси кричат против вас!
Ay, my tonguey gentleman, I have seen father and mother and three children, yourself for one, published on the logs and stubs of the settlements, with dollars enough for reward to have made an honest man rich, for-" Да, мой языкастый джентльмен, а в поселениях я видел расклеенные на всех столбах и стволах объявления о папеньке, маменьке и трех сынках -один из них ты: за них предлагалось в награду столько долларов, что честный человек мог бы сразу разбогатеть, если бы он...
He was interrupted by a back-handed but violent blow on the mouth, that caused him to totter, and which left the impression of its weight in the starting blood and swelling lips. Его заставил замолчать удар наотмашь тыльной стороной руки, о весе которой говорила хлынувшая кровь и вспухшие губы.
"Asa," said the father, advancing with a portion of that dignity with which the hand of Nature seems to have invested the parental character, "you have struck the brother of your mother!" - Эйза, - строго сказал отец, - ты поднял руку на брата своей матери!
"I have struck the abuser of the whole family," returned the angry youth; "and, unless he teaches his tongue a wiser language, he had better part with it altogether, as the unruly member. - Я поднял руку на негодяя, очернившего всю нашу семью! - гневно ответил юноша. - И, если он не научит свои подлый язык говорить умней, придется ему с ним распрощаться.
I'm no great performer with the knife, but, on an occasion, could make out, myself, to cut off a slande-" Я не так уж ловко орудую ножом, но при случае смогу подрезать язык клеветнику.
"Boy, twice have you forgotten yourself to-day. - Сегодня, мальчик, ты забылся дважды.
Be careful that it does not happen the third time. Смотри не забудься в третий раз.
When the law of the land is weak, it is right the law of nature should be strong. Когда слаб закон страны, надо, чтобы силен был закон природы.
You understand me, Asa; and you know me. Ты понял, Эйза; и ты меня знаешь.
As for you, Abiram, the child has done you wrong, and it is my place to see you righted. Remember; I tell you justice shall be done; it is enough. А ты, Эмирам, - мой сын нанес тебе обиду, и на мне лежит обязанность возместить ее тебе, -запомни: я расплачусь по справедливости - этого довольно.
But you have said hard things ag'in me and my family. Но ты наговорил дурного обо мне и моей семье.
If the hounds of the law have put their bills on the trees and stumps of the clearings, it was for no act of dishonesty as you know, but because we maintain the rule that 'arth is common property. Если ищейки закона расклеили свои объявления по всем вырубкам, таи ведь не за какое-нибудь бесчестное дело, как ты знаешь, а потому, что мы держимся правила, что земля есть общая собственность.
No, Abiram; could I wash my hands of things done by your advice, as easily as I can of the things done by the whisperings of the devil, my sleep would be quieter at night, and none who bear my name need blush to hear it mentioned. Эх, Эбирам, если б я мог так же легко омыть руки от сделанного по твоему совету, как я омыл бы их от совершенного по наущению дьявола, я спокойно бы спал по ночам и все, кто носит мое имя, могли бы называть его без стыда.
Peace, Asa, and you too, man; enough has been said. Уймись же, Эйза, и ты тоже, Эбирам. Мы и так наговорили много лишнего.
Let us all think well before any thing is added, that may make what is already so bad still more bitter." Пусть же каждый из нас хорошенько подумает, прежде чем добавит слово, которым ухудшит наше положение: и без того нам не сладко!
Ishmael waved his hand with authority, as he ended, and turned away with the air of one who felt assured, that those he had addressed would not have the temerity to dispute his commands. Ишмаэл, договорив, властно махнул рукой и отвернулся, уверенный, что ни сын, ни шурин не посмеют ослушаться.
Asa evidently struggled with himself to compel the required obedience, but his heavy nature quietly sunk into its ordinary repose, and he soon appeared again the being he really was; dangerous, only, at moments, and one whose passions were too sluggish to be long maintained at the point of ferocity. Было видно, что Эйза через силу сдерживается, но природная апатия взяла свое, и вскоре он уже опять казался тем, чем был на деле: флегматиком, опасным лишь минутами, потому что даже страсти были в нем вялы и недолго держались на точке кипения.
Not so with Abiram. Не таков был Эбирам.
While there was an appearance of a personal conflict, between him and his colossal nephew, his mien had expressed the infallible evidences of engrossing apprehension, but now, that the authority as well as gigantic strength of the father were interposed between him and his assailant, his countenance changed from paleness to a livid hue, that bespoke how deeply the injury he had received rankled in his breast. Пока назревала ссора между ним и великаном племянником, его физиономия выражала все возраставший страх; теперь, когда между ним и нападающим встала власть и вся грозная сила отца, бледность на лице Эбирама сменилась трупной синевой, говорившей о глубоко затаенной обиде.
Like Asa, however, he acquiesced in the decision of the squatter; and the appearance, at least, of harmony was restored again among a set of beings, who were restrained by no obligations more powerful than the frail web of authority with which Ishmael had been able to envelope his children. Однако он, как и Эйза, смирился перед решением скваттера; и если не согласие, то видимость его вновь восстановилась среди этих людей, которых сдерживала не родственная любовь и не понятие о долге, а только страх перед Ишмаэлом, сумевшим подчинить своей власти семью: непрочные, как паутина, узы!
One effect of the quarrel had been to divert the thoughts of the young men from their recent visitor. Так или иначе, ссора отвлекла мысли молодых людей от прекрасной незнакомки.
With the dispute, that succeeded the disappearance of the fair stranger, all recollection of her existence appeared to have vanished. Спор разгорелся сразу вслед за тем, как она скрылась, и с ним угасла, казалось, самая память о ее существовании.
A few ominous and secret conferences, it is true, were held apart, during which the direction of the eyes of the different speakers betrayed their subject; but these threatening symptoms soon disappeared, and the whole party was again seen broken into its usual, listless, silent, and lounging groups. Правда, несколько раз между юношами возникало таинственное перешептывание, причем направление их взглядов выдавало предмет разговора; но вскоре исчезли и эти тревожные признаки; разбившись на молчаливые группы, они уже вновь предались своей обычной бездумной лени.
"I will go upon the rock, boys, and look abroad for the savages," said Ishmael shortly after, advancing towards them with a mien which he intended should be conciliating, at the same time that it was authoritative. "If there is nothing to fear, we will go out on the plain; the day is too good to be lost in words, like women in the towns wrangling over their tea and sugared cakes." - Поднимусь-ка я на камни, мальчики, посмотрю, как там дикари, - сказал подошедший к ним немного погодя Ишмаэл тем тоном, который, как он полагал, должен был при всей своей твердости звучать примирительно. - Если бояться нечего, мы погуляем в поле, не будем тратить погожий день на болтовню, как вздорные горожанки, когда они судачат за чаем со сладкими хлебцами.
Without waiting for approbation or dissent, the squatter advanced to the base of the rock, which formed a sort of perpendicular wall, nearly twenty feet high around the whole acclivity. Не дожидаясь ни согласия, ни возражений, скваттер подошел к подошве утеса, склоны которого первые футов двадцать везде поднимались почти отвесной стеной.
Ishmael, however, directed his footsteps to a point where an ascent might be made through a narrow cleft, which he had taken the precaution to fortify with a breast-work of cottonwood logs, and which, in its turn, was defended by a chevaux-de-frise of the branches of the same tree. Ишмаэл, однако, направился к тому месту, откуда можно было взойти наверх по узкой расселине, где он предусмотрительно построил укрепление - бруствер из стволов тополя, а перед ним - еще рогатки из сучьев того же дерева.
Here an armed man was usually kept, as at the key of the whole position, and here one of the young men now stood, indolently leaning against the rock, ready to protect the pass, if it should prove necessary, until the whole party could be mustered at the several points of defence. Это был ключ всей позиции, и здесь обычно стоял часовой с ружьем. Сейчас тоже один из юношей стоял там, небрежно прислонившись к скале, готовый в случае нужды прикрывать проход, покуда прочие не займут свои посты.
From this place the squatter found the ascent still difficult, partly by nature and partly by artificial impediments, until he reached a sort of terrace, or, to speak more properly, the plain of the elevation, where he had established the huts in which the whole family dwelt. Отсюда скваттер поднялся наверх, убеждаясь, что подъем достаточно затруднен различными препятствиями, где природными, а где искусственными, пока не выбрался на нечто вроде террасы, или, точнее говоря, на каменную площадку, где он построил хижины, в которых разместилась семья.
These tenements were, as already mentioned, of that class which are so often seen on the borders, and such as belonged to the infancy of architecture; being simply formed of logs, bark, and poles. Это были, как уже упоминалось, того рода жилища, которые можно так часто увидеть в пограничной полосе: сооруженные кое-как из бревен, коры и шестов, они принадлежали к младенческой поре архитектуры.
The area on which they stood contained several hundred square feet, and was sufficiently elevated above the plain greatly to lessen if not to remove all danger from Indian missiles. Площадка тянулась на несколько десятков футов, а высота расположения делала ее почти недосягаемой для индейских стрел.
Here Ishmael believed he might leave his infants in comparative security, under the protection of their spirited mother, and here he now found Esther engaged at her ordinary domestic employments, surrounded by her daughters, and lifting her voice, in declamatory censure, as one or another of the idle fry incurred her displeasure, and far too much engrossed with the tempest of her own conversation to know any thing of the violent scene which had been passing below. Здесь Ишмаэл мог, как полагал он, оставлять малышей в относительной безопасности под присмотром их отважной матери; и здесь он застал сейчас Эстер за ее обычными домашними делами в кругу дочерей, которых она поочередно отчитывала с важной строгостью, когда маленькие бездельницы навлекали на себя ее неудовольствие. Она так была захвачена вихрем собственного красноречия, что не слышала бурной сцены внизу.
"A fine windy place you have chosen for the camp, Ishmael!" she commenced, or rather continued, by merely diverting the attack from a sobbing girl of ten, at her elbow, to her husband. "My word! if I haven't to count the young ones every ten minutes, to see they are not flying away among the buzzards, or the ducks. - Уж и выбрал ты место для стоянки, Ишмаэл, -прямо на юру! - начала она или, вернее, продолжала, оставив в покое разревевшуюся десятилетнюю девчурку и набрасываясь на мужа. - Честное слово, я тут должна каждую минуту пересчитывать малышей, чтобы знать, не крутит ли их ветром в поднебесье вместе с утками и сарычами.
Why do ye all keep hovering round the rock, like lolloping reptiles in the spring, when the heavens are beginning to be alive with birds, man. Ну, чего ты, муженек, жмешься к утесу, как ползучий гад по весне, когда небо так и кишит множеством птиц?
D'ye think mouths can be filled, and hunger satisfied, by laziness and sleep!" Думаешь, сном да ленью можно накормить голодные рты?
"You'll have your say, Eester," said the husband, using the provincial pronunciation of America for the name, and regarding his noisy companions, with a look of habitual tolerance rather than of affection. "But the birds you shall have, if your own tongue don't frighten them to take too high a flight. - Ладно, Истер, поговорила, и хватит, - сказал супруг, произнося ее библейское имя на свой провинциальный лад и глядя на свою крикливую подругу не с нежностью, а скорее с привычной терпимостью. - Будет тебе дичь на обед, если ты не распугаешь всю птицу шумной бранью.
Ay, woman," he continued, standing on the very spot whence he had so rudely banished Ellen, which he had by this time gained, "and buffaloe too, if my eye can tell the animal at the distance of a Spanish league." Да, женщина, - продолжал он, стоя уже на том самом выступе, откуда недавно так грубо согнал Эллен, - и птица будет у тебя и буйволятина, если мой глаз верно распознал вон то животное за испанскую лигу отсюда.
"Come down; come down, and be doing, instead of talking. - Слезай, слезай, говорю, и берись за дело, хватит слов!
A talking man is no better than a barking dog. Болтливый мужик - что брехливый пес.
I shall hang out the cloth, if any of the red-skins show themselves, in time to give you notice. Нел, как покажутся краснокожие, вывесит тряпку, чтобы вас предостеречь.
But, Ishmael, what have you been killing, my man; for it was your rifle I heard a few minutes agone, unless I have lost my skill in sounds." А что ты тут подстрелил, Ишмаэл? Я несколько минут назад слышала твое ружье, если я не разучилась распознавать звуки.
"Poh! 'twas to frighten the hawk you see sailing above the rock." - Фью! Пуганул ястреба - вон там, видишь? -парит над скалой.
"Hawk, indeed! at your time of day to be shooting at hawks and buzzards, with eighteen open mouths to feed. - Еще что! Ястреба! Стрелять с утра по ястребам да сарычам, когда надо накормить восемнадцать ртов!
Look at the bee, and at the beaver, my good man, and learn to be a provider. Why, Ishmael! Погляди ты на пчелу или на бобра, милый человек, и научись у них быть добытчиком... Да где ты, Ишмаэл?..
I believe my soul," she continued, dropping the tow she was twisting on a distaff, "the man is in that tent ag'in! Провалиться мне, - продолжала она, опустив нить, которую сучила на своем веретене, - если он не ушел опять в палатку!
More than half his time is spent about the worthless, good-for-nothing-" Чуть ли не все свое время тратит подле этой никудышной, никчемной...
The sudden re-appearance of her husband closed the mouth of the wife; and, as the former descended to the place where Esther had resumed her employment, she was content to grumble forth her dissatisfaction, instead of expressing it in more audible terms. Неожиданное возвращение мужа заставило ее примолкнуть, и, когда он снова уселся рядом с ней, Эстер вернулась к прерванному занятию, только что-то проворчав и не выразив своего неудовольствия в более внятных словах.
The dialogue that now took place between the affectionate pair was sufficiently succinct and expressive. Диалог, возникший теперь между нежными супругами, был достаточно выразителен.
The woman was at first a little brief and sullen in her answers, but care for her family soon rendered her more complaisant. Эстер отвечала сперва несколько угрюмо и отрывисто, но мысль о детях заставила ее перейти на более мирный тон.
As the purport of the conversation was merely an engagement to hunt during the remainder of the day, in order to provide the chief necessary of life, we shall not stop to record it. Так как дальнейший разговор свелся к рассуждениям о том, что надо-де не упустить остаток дня и пойти на охоту, мы не станем задерживаться на его пересказе.
With this resolution, then, the squatter descended to the plain and divided his forces into two parts, one of which was to remain as a guard with the fortress, and the other to accompany him to the field. Приняв это решение, скваттер сошел вниз и разделил свои силы на два отряда, назначив одному оставаться на месте для охраны крепости, а другому - следовать за собою в степь.
He warily included Asa and Abiram in his own party, well knowing that no authority short of his own was competent to repress the fierce disposition of his headlong son, if fairly awakened. Эйзу и Эбирама он предусмотрительно включил в свой отряд, отлично зная, что ничто, кроме его отцовской власти, не обуздает дикую ярость его отчаянного сына, если уж она пробудится.
When these arrangements were completed, the hunters sallied forth, separating at no great distance from the rock, in order to form a circle about the distant herd of buffaloes. Покончив с приготовлениями, охотники выступили все вместе, но, несколько отойдя от скалы, рассыпались по прерии, рассчитывая обложить далекое стадо бизонов.
CHAPTER IX Глава 9
Priscian a little scratch'd; Присциан получил пощечину,
' Twill serve. Но ничего, стерпится.
-Love's Labour Lost. Шекспир. "Бесплодные усилия любви"
Having made the reader acquainted with the manner in which Ishmael Bush had disposed of his family, under circumstances that might have proved so embarrassing to most other men, we shall again shift the scene a few short miles from the place last described, preserving, however, the due and natural succession of time. Показав читателю, как Ишмаэл Буш устроился со своей семьей при таких обстоятельствах, когда другой пришел бы в уныние, мы опять перенесем сцену действия на три-четыре мили в сторону от только что описанного места, сохраняя, впрочем, должную и естественную последовательность во времени.
At the very moment that the squatter and his sons departed in the manner mentioned in the preceding chapter, two men were intently occupied in a swale that lay along the borders of a little run, just out of cannon-shot from the encampment, discussing the merits of a savoury bison's hump, that had been prepared for their palates with the utmost attention to the particular merits of that description of food. В тот час, когда скваттер с сыновьями, как рассказано в предыдущей главе, спустились со скалы, на той луговине, что тянулась по берегам речушки, невдалеке от крепости - на расстоянии пушечного выстрела, - сидели два человека и обстоятельно обсуждали достоинства сочного бизоньего горба, зажаренного на обед с полным пониманием всех свойств этого лакомого блюда.
The choice morsel had been judiciously separated from the adjoining and less worthy parts of the beast, and, enveloped in the hairy coating provided by nature, it had duly undergone the heat of the customary subterraneous oven, and was now laid before its proprietors in all the culinary glory of the prairies. Деликатнейший этот кусок был предусмотрительно отделен от прилегающих менее ценных чауей туши и, завернутый в обрезок шкуры с мехом, запечен по всем правилам на жару обыкновенной земляной печи, а теперь лежал перед своими владельцами шедевром кулинарии прерий.
So far as richness, delicacy, and wildness of flavour, and substantial nourishment were concerned, the viand might well have claimed a decided superiority over the meretricious cookery and laboured compounds of the most renowned artist; though the service of the dainty was certainly achieved in a manner far from artificial. Как в смысле сочности, нежности и своеобразного вкуса, так и в смысле питательности этому блюду следовало бы отдать предпочтение перед вычурной стряпней и сложными выдумками самых прославленных мастеров поварского искусства, хотя сервировка была самая непритязательная.
It would appear that the two fortunate mortals, to whose happy lot it fell to enjoy a meal in which health and appetite lent so keen a relish to the exquisite food of the American deserts, were far from being insensible of the advantage they possessed. Двое смертных, которым посчастливилось насладиться этим изысканным лакомством американской пустыни, к коему здоровый аппетит послужил превосходной приправой, по-видимому, вполне оценили свою удачу.
The one, to whose knowledge in the culinary art the other was indebted for his banquet, seemed the least disposed of the two to profit by his own skill. Один из двоих - тот, чьим познанием в кулинарном деле другой был обязан вкусным обедом, - казалось, не торопился отдать должное произведению своего мастерства.
He ate, it is true, and with a relish; but it was always with the moderation with which age is apt to temper the appetite. Он, правда, ел, и даже с удовольствием, но и с той неизменной умеренностью, которой старость умеет подчинить аппетит.
No such restraint, however, was imposed on the inclination of his companion. Зато его сотрапезник был отнюдь не склонен к воздержанию.
In the very flower of his days and in the vigour of manhood, the homage that he paid to the work of his more aged friend's hands was of the most profound and engrossing character. Это был человек в расцвете юности и мужественной силы, и шедевру старшего друга он воздал дань самого искреннего признания.
As one delicious morsel succeeded another he rolled his eyes towards his companion, and seemed to express that gratitude which he had not speech to utter, in looks of the most benignant nature. Уничтожая кусок за куском, он поглядывал на своего товарища, как бы высказывая благодарным взглядом ту признательность, которую не мог выразить словами.
"Cut more into the heart of it, lad," said the trapper, for it was the venerable inhabitant of those vast wastes, who had served the bee-hunter with the banquet in question; "cut more into the centre of the piece; there you will find the genuine riches of natur'; and that without need from spices, or any of your biting mustard to give it a foreign relish." - Режь отсюда, ближе к сердцу, мальчик, -приговаривал траппер, ибо не кто иной, как старый наш знакомец, житель этих бескрайних равнин, так угощал своего гостя - бортника. -Отведай из сердцевины куска; там природа откроет тебе, что такое поистине вкусная пища, и не требуется придавать ей какой-то посторонний привкус при помощи всяких подливок или этой вашей едкой горчицы.
"If I had but a cup of metheglin," said Paul, stopping to perform the necessary operation of breathing, "I should swear this was the strongest meal that was ever placed before the mouth of man!" - Эх, когда бы к жаркому да чашку медовой браги, - сказал Поль, волей-неволей остановившись, чтобы перевести дыхание, - это был бы, клянусь, самый крепкий обед, какой только доводилось есть человеку!
"Ay, ay, well you may call it strong!" returned the other, laughing after his peculiar manner, in pure satisfaction at witnessing the infinite contentment of his companion; "strong it is, and strong it makes him who eats it! - Да, да, это ты верно сказал, - подхватил хозяин и засмеялся своим особенным смешком, радуясь от души, что доставил удовольствие гостю. - Он именно крепкий и дает силу тому, кто его ест!..
Here, Hector," tossing the patient hound, who was watching his eye with a wistful look, a portion of the meat, "you have need of strength, my friend, in your old days as well as your master. На, Гектор, бери! - Он бросил кусок мяса собаке, терпеливо и грустно ловившей его взгляд. - И тебе, как твоему хозяину, нужно, друг мой, на старости лет подкреплять свои силы.
Now, lad, there is a dog that has eaten and slept wiser and better, ay, and that of richer food, than any king of them all! and why? because he has used and not abused the gifts of his Maker. Вот, малец, ты видишь собаку, которая весь свой век и ела и спала разумней и лучше - да и вкусней, скажу я, - чем любой король. А почему? Потому что она пользовалась, а не злоупотребляла дарами своего создателя.
He was made a hound, and like a hound has he feasted. Она создана собакой и ест по-собачьи.
Then did He create men; but they have eaten like famished wolves! Он же создан человеком, а жрет, как голодный волк!
A good and prudent dog has Hector proved, and never have I found one of his breed false in nose or friendship. Гектор оказался хорошей и умной собакой, и все его племя было такое же: верный нюх, и сами верны в дружбе.
Do you know the difference between the cookery of the wilderness and that which is found in the settlements? Знаешь, чем в своей стряпне житель пустынь отличается от жителя поселений?
No; I see plainly you don't, by your appetite; then I will tell you. Нет, вижу ясно по твоему аппетиту, что не знаешь. Так я тебе скажу.
The one follows man, the other natur'. Один учится у человека, другой - у природы.
One thinks he can add to the gifts of the Creator, while the other is humble enough to enjoy them; therein lies the secret." Один думает, что может что-то добавить к дарам своего создателя, в то время как другой смиренно радуется им. Вот и весь секрет.
"I tell you, trapper," said Paul, who was very little edified by the morality with which his associate saw fit to season their repast, "that, every day while we are in this place, and they are likely to be many, I will shoot a buffaloe and you shall cook his hump!" - Вот что, траппер, - сказал Поль, мало что усвоивший из нравственного назидания, которым собеседник почел нужным сдобрить обед. -Каждый день, пока мы с тобой живем в этом краю (а дням этим не видно конца), я буду убивать по буйволу, а ты - жарить его горб!
"I cannot say that, I cannot say that. - Не согласен, ох, не согласен!
The beast is good, take him in what part you will, and it was to be food for man that he was fashioned; but I cannot say that I will be a witness and a helper to the waste of killing one daily." Животное доброе, какую часть ни возьми, и создано оно в пищу человеку; но не хочу я быть свидетелем и пособником в таком деле, чтоб каждый день убивали по буйволу!
"The devil a bit of waste shall there be, old man. Слишком это расточительно. - Да какое же это, к черту, расточительство?
If they all turn out as good as this, I will engage to eat them clean myself, even to the hoofs;-how now, who comes here! some one with a long nose, I will answer; and one that has led him on a true scent, if he is following the trail of a dinner." Если он весь такой вкусный, я берусь, старик, один съесть его целиком, с копытами вместе... Эге, кто там идет? Кто-то с длинным носом, могу сказать, и нос навел его на верный след, если человек охотился за хорошим обедом.
The individual who interrupted the conversation, and who had elicited the foregoing remark of Paul, was seen advancing along the margin of the run with a deliberate pace, in a direct line for the two revellers. Путник, чье появление прервало их разговор и вызвало последнее замечание Поля, шел размеренным шагом по берегу речки прямо на двух сотрапезников.
As there was nothing formidable nor hostile in his appearance, the bee-hunter, instead of suspending his operations, rather increased his efforts, in a manner which would seem to imply that he doubted whether the hump would suffice for the proper entertainment of all who were now likely to partake of the delicious morsel. Так как в его наружности не было ничего устрашающего или враждебного, бортник не только не отложил ножа в сторону, а, пожалуй, еще усердней налег на еду, как будто опасался, что бизоньего горба, чего доброго, не хватит на троих.
With the trapper, however, the case was different. Совсем иначе повел себя траппер.
His more tempered appetite was already satisfied, and he faced the new comer with a look of cordiality, that plainly evinced how very opportune he considered his arrival. Более умеренный в еде, он был уже сыт и встретил вновь прибывшего взглядом, которым ясно говорил, что гостю рады и явился он вовремя.
"Come on, friend," he said, waving his hand, as he observed the stranger to pause a moment, apparently in doubt. - Подходи, друг, - сказал он, видя, что путник приостановился в нерешительности. - Подходи, говорю.
"Come on, I say, if hunger be your guide, it has led you to a fitting place. Если твоим проводником был голод, он тебя привел куда надо.
Here is meat, and this youth can give you corn, parch'd till it be whiter than the upland snow; come on, without fear. Вот мясо, а этот юноша даст тебе поджаренного кукурузного зерна белее нагорного снега.
We are not ravenous beasts, eating of each other, but Christian men, receiving thankfully that which the Lord hath seen fit to give." Подходи, не бойся, мы не хищные звери, которые пожирают друг друга, а христиане, принимающие с благодарностью, что дал господь.
"Venerable hunter," returned the Doctor, for it was no other than the naturalist on one of his daily exploring expeditions, "I rejoice greatly at this happy meeting; we are lovers of the same pursuits, and should be friends." - Уважаемый охотник, - ответил доктор, ибо это и был наш натуралист, вышедший на свою ежедневную прогулку, - я чрезвычайно рад столь счастливой встрече: мы оба любители одного и того же занятия и нам следует быть друзьями!
"Lord, Lord!" said the old man, laughing, without much deference to the rules of decorum, in the philosopher's very face, "it is the man who wanted to make me believe that a name could change the natur' of a beast! -Господи!- сказал старик и, не заботясь о приличии, рассмеялся в лицо философу. - Это же тот человек, который хотел меня уверить, что название животного может изменить его природу!
Come, friend; you are welcome, though your notions are a little blinded with reading too many books. Подходи, друг, мы тебе рады, хотя ты прочел слишком много книг и они тебе затуманили голову.
Sit ye down, and, after eating of this morsel, tell me, if you can, the name of the creatur' that has bestowed on you its flesh for a meal?" Садись, и, когда отведаешь от этого куска, ты скажешь мне, известно ли тебе, как называется создание, доставившее нам мясо на обед.
The eyes of Doctor Battius (for we deem it decorous to give the good man the appellation he most preferred) sufficiently denoted the satisfaction with which he listened to this proposal. Глаза доктора Батциуса (окажем почтение доброму человеку и назовем его именем, самым приятным для его слуха), глаза доктора Батциуса, когда он услышал это предложение, выразили искреннюю радость.
The exercise he had taken, and the sharpness of the wind, proved excellent stimulants; and Paul himself had hardly been in better plight to do credit to the trapper's cookery, than was the lover of nature, when the grateful invitation met his ears. Долгая прогулка и свежий ветер возбудили его аппетит; и вряд ли сам Поль Ховер был больше склонен отдать должное поварскому искусству траппера, чем любитель природы, когда выслушал приятное это приглашение.
Indulging in a small laugh, which his exertions to repress reduced nearly to a simper, he took the indicated seat by the old man's side, and made the customary dispositions to commence his meal without further ceremony. Рассмеявшись мелким смешком, перешедшим в какую-то ухмылку, когда он попробовал его подавить, доктор сел на указанное место рядом со стариком и без дальнейших церемоний приготовился приступить к еде.
"I should be ashamed of my profession," he said, swallowing a morsel of the hump with evident delight, slily endeavouring at the same time to distinguish the peculiarities of the singed and defaced skin, "I ought to be ashamed of my profession, were there beast, or bird, on the continent of America, that I could not tell by some one of the many evidences which science has enlisted in her cause. - Я осрамил бы свое ученое звание, - сказал он, с явным удовольствием проглотив кусочек мяса и в то же время стараясь исподтишка разглядеть опаленную и запекшуюся шкуру, - да, осрамил бы свое звание, если бы на американском континенте нашлось хоть одно животное или птица, которых я не мог бы распознать по одному из многочисленных признаков, какими они охарактеризованы в науке.
This-then-the food is nutritious and savoury-a mouthful of your corn, friend, if you please?" Это.., гм... Мясо сочное и вкусное... Разрешите, приятель, нельзя ли горсточку вашего зерна?
Paul, who continued eating with increasing industry, looking askaunt not unlike a dog when engaged in the same agreeable pursuit, threw him his pouch, without deeming it at all necessary to suspend his own labours. Поль, продолжавший есть с неослабным усердием и поглядывавший искоса на других, совсем как собака, когда она занята тем же приятным делом, бросил ему свою сумку, не посчитав нужным хоть на миг приостановить свой труд.
"You were saying, friend, that you have many ways of telling the creatur'?"-observed the attentive trapper. - Ты сказал, друг, что у вас есть много способов распознавать животное? - заметил траппер, не сводивший с него глаз.
"Many; many and infallible. - Много.., много, и безошибочных.
Now, the animals that are carnivorous are known by their incisores." Скажем, плотоядные животные определяются прежде всего по резцам.
"Their what?" demanded the trapper. - По чему? - переспросил траппер.
"The teeth with which nature has furnished them for defence, and in order to tear their food. - По резцам. То есть по зубам, которыми природа снабдила их как средством защиты и чтобы рвать ими пищу.
Again-" Опять же...
"Look you then for the teeth of this creatur'," interrupted the trapper, who was bent on convincing a man who had presumed to enter into competition with himself, in matters pertaining to the wilds, of gross ignorance; "turn the piece round and find your inside-overs." - Так поищи зубы этого создания, - перебил его траппер, желая во что бы то ни стало уличить в невежестве человека, который вздумал тягаться с ним в знании дичи. - Поверни кусок, и увидишь свою рисцу.
The Doctor complied, and of course without success; though he profited by the occasion to take another fruitless glance at the wrinkled hide. Доктор последовал совету и, конечно, без успеха, хотя и воспользовался возможностью разглядеть шкуру, - и снова тщетно.
"Well, friend, do you find the things you need, before you can pronounce the creatur' a duck or a salmon?" - Ну, друг, нашел ты, что тебе нужно, чтоб различить, утка это или лосось?
"I apprehend the entire animal is not here?" - Полагаю, животное здесь не целиком?
"You may well say as much," cried Paul, who was now compelled to pause from pure repletion; "I will answer for some pounds of the fellow, weighed by the truest steel-yards west of the Alleghanies. - Еще бы! - усмехнулся Поль. Он так наелся, что вынужден был наконец сделать передышку. - Я отхватил от бедняги, поручусь вам, фунта три на самом верном безмене к западу от Аллеганов.
Still you may make out to keep soul and body together, with what is left," reluctantly eyeing a piece large enough to feed twenty men, but which he felt compelled to abandon from satiety; "cut in nigher to the heart, as the old man says, and you will find the riches of the piece." Все же по тому, что осталось, - он с сожалением смерил взглядом кусок, достаточно большой, чтобы накормить двадцать человек, но от которого вынужден был оторваться, так как больше не мог проглотить ни крошки, - вы можете составить себе правильное понятие.
"The heart!" exclaimed the Doctor, inwardly delighted to learn there was a distinct organ to be submitted to his inspection. Режьте ближе к сердцу, как говорит старик, там самый смак.
"Ay, let me see the heart-it will at once determine the character of the animal-certes this is not the cor-ay, sure enough it is-the animal must be of the order belluae, from its obese habits!" - К сердцу? - подхватил доктор, втайне радуясь, что ему предоставляют для осмотра определенный орган. - Ага, дайте мне взглянуть на сердце - это сразу позволит установить, с какого рода животным мы имеем дело... Так! Это, конечно, не cor. Ясно - животное, учитывая его тучность, следует отнести к отряду Belluae.
He was interrupted by a long and hearty, but still a noiseless fit of merriment, from the trapper, which was considered so ill-timed by the offended naturalist, as to produce an instant cessation of speech, if not a stagnation of ideas. Траппер залился благодушным, но по-прежнему беззвучным смехом, крайне неуместным в глазах, оскорбленного натуралиста. Такая неучтивость, считал он, не только мгновенно обрывает течение речи, но и в ходе мыслей вызывает застой.
"Listen to his beasts' habits and belly orders," said the old man, delighted with the evident embarrassment of his rival; "and then he says it is not the core! - Послушайте, у него животные бродят отрядами, и все они сплошь белые!
Why, man, you are farther from the truth than you are from the settlements, with all your bookish larning and hard words; which I have, once for all, said cannot be understood by any tribe or nation east of the Rocky Mountains. Милый человек, хоть вы одолели все книги и не скупитесь на трудные слова (скажу вам наперед -их не поймут ни в одном народе, ни в одном племени к востоку от Скалистых гор!), вы отошли от правды еще дальше, чем от поселений.
Beastly habits or no beastly habits, the creatur's are to be seen cropping the prairies by tens of thousands, and the piece in your hand is the core of as juicy a buffaloe-hump as stomach need crave!" Животные эти бродят по прерии десятками тысяч и мирно щиплют траву, а в руке у вас никакая не корка: это кусок буйволова горба, такой сочный, что лучшего и пожелать нельзя!
"My aged companion," said Obed, struggling to keep down a rising irascibility, that he conceived would ill comport with the dignity of his character, "your system is erroneous, from the premises to the conclusion; and your classification so faulty, as utterly to confound the distinctions of science. - Мой добрый старик, - сказал Овид, силясь подавить нарастающее раздражение, которое, полагал он, не вязалось с его докторским достоинством, - ваша система ошибочна как в своих предпосылках, так и в выводах; а классификация ваша такая путаная, что в ней смешались все научные различия.
The buffaloe is not gifted with a hump at all; nor is his flesh savoury and wholesome, as I must acknowledge it would seem the subject before us may well be characterised-" Буйвол отнюдь не наделен горбом; и мясо его не вкусно и не сочно, тогда как предмет нашего обсуждения, не могу отрицать, характеризуется именно...
"There I'm dead against you, and clearly with the trapper," interrupted Paul Hover. "The man who denies that buffaloe beef is good, should scorn to eat it!" - Вот тут я против вас и за траппера, - перебил Поль Ховер. - Человек, который посмел заявить, что мясо буйвола не вкусно, не достоин его есть.
The Doctor, whose observation of the bee-hunter had hitherto been exceedingly cursory, stared at the new speaker with a look which denoted something like recognition. Доктор, до той минуты едва удостоивший бортника лишь беглым взглядом, при этом дерзком вмешательстве воззрился на юношу и как будто узнал его.
"The principal characteristics of your countenance, friend," he said, "are familiar; either you, or some other specimen of your class, is known to me." - Главные отличительные признаки вашего лица, приятель, - сказал он, - мне знакомы. Или вас, или другую особь вашего класса я где-то видел.
"I am the man you met in the woods east of the big river, and whom you tried to persuade to line a yellow hornet to his nest: as if my eye was not too true to mistake any other animal for a honey-bee, in a clear day! - Мы с вами как-то встретились в лесах к востоку от Большой реки. Вы еще меня подбивали выследить шершня до его гнезда. Точно я плохо вижу и могу среди бела дня принять другую тварь за медоносную пчелу!
We tarried together a week, as you may remember; you at your toads and lizards, and I at my high-holes and hollow trees: and a good job we made of it between us! Помните, мы с вами проблуждали целую неделю? Вы гонялись за вашими жабами и ящерицами, я -за дуплами и колодами, и каждый из нас поработал не зря!
I filled my tubs with the sweetest honey I ever sent to the settlements, besides housing a dozen hives; and your bag was near bursting with a crawling museum. Я наполнил свои бадейки самым сладким медом, какой мне случалось посылать в поселения, да еще повез домой с дюжину ульев.
I never was bold enough to put the question to your face, stranger, but I reckon you are a keeper of curiosities?" А у вас прямо лопалась сумка с вашим ползучим зверинцем. Я ни разу не посмел спросить вас напрямик, приятель, но вы, я полагаю, содержатель музея?
"Ay! that is another of their wanton wickednesses!" exclaimed the trapper. "They slay the buck, and the moose, and the wild cat, and all the beasts that range the woods, and stuffing them with worthless rags, and placing eyes of glass into their heads, they set them up to be stared at, and call them the creatur's of the Lord; as if any mortal effigy could equal the works of his hand!" - Да! Вот вам еще одна их злая прихоть! -воскликнул траппер. - Они умертвят оленя, и лося, и дикую кошку, и всякого зверя, что рыщет в лесу, и набьют его старым тряпьем, и вделают ему в голову пару стеклянных глаз, а потом выставят напоказ и назовут его именем твари господней. Как будто изделье смертного может равняться с тем, что создал бог!
"I know you well," returned the Doctor, on whom the plaint of the old man produced no visible impression. "I know you," offering his hand cordially to Paul; "it was a prolific week, as my herbal and catalogues shall one day prove. - Как же, как же, помню! - отозвался доктор, на которого жалоба старика, видимо, не произвела впечатления. - Как же, как же! - Он дружески протянул руку Полю. - Это была очень плодотворная неделя, как покажут когда-нибудь мой гербарий и каталоги.
Ay, I remember you well, young man. Да, молодой человек, я помню вас отлично.
You are of the class, mammalia; order, primates; genus, homo; species, Kentucky." Pausing to smile at his own humour, the naturalist proceeded. Ваша характеристика: класс - млекопитающее, отряд - приматы, род и вид - пошо, разновидность - кентуккийский. - Натуралист умолк, чтоб улыбнуться собственной шутке, и продолжал:
"Since our separation, I have journeyed far, having entered into a compactum or agreement with a certain man named Ishmael-" - После того как мы расстались, я совершил далекое путешествие, ради которого вступил в компактум, или соглашение, с неким Ишмаэлом...
"Bush!" interrupted the impatient and reckless Paul. "By the Lord, trapper, this is the very blood-letter that Ellen told me of!" - Бушем! - перебил Поль, нетерпеливый и опрометчивый. - Ей-богу, траппер, это же тот самый кровопускатель, о котором мне рассказывала Эллен!
"Then Nelly has not done me credit for what I trust I deserve," returned the single-minded Doctor, "for I am not of the phlebotomising school at all; greatly preferring the practice which purifies the blood instead of abstracting it." - Значит, Нелли не умела отдать мне должное, -поправил доктор, - ибо я не принадлежу к флеботомической школе и предпочтительней прибегаю к средствам очищения крови там, где другие спешат отворять кровь.
"It was a blunder of mine, good stranger; the girl called you a skilful man." - Я просто оговорился, приятель. Нелли назвала вас искусным врачом.
"Therein she may have exceeded my merits," Dr. Battius continued, bowing with sufficient meekness. "But Ellen is a good, and a kind, and a spirited girl, too. - Если так, она преувеличила мои заслуги, -скромно сказал доктор Батциус и поклонился. -Все-таки Эллен славная, добрая девушка - и умная к тому же.
A kind and a sweet girl I have ever found Nell Wade to be!" Да, да, я всегда находил Нелли Уэйд очень доброй и милой девушкой!
"The devil you have!" cried Paul, dropping the morsel he was sucking, from sheer reluctance to abandon the hump, and casting a fierce and direct look into the very teeth of the unconscious physician. "I reckon, stranger, you have a mind to bag Ellen, too!" - Вот как, черт возьми! Находили! - закричал Поль, отбросив наконец кусок, который обсасывал, потому что никак не мог оторваться от вкусного блюда, и уставив свирепый взгляд прямо в рот ничего не подозревавшего доктора. -Кажется, любезный, вы хотите и Эллен запихнуть в свою сумку?
"The riches of the whole vegetable and animal world united, would not tempt me to harm a hair of her head! - За все сокровища растительного и животного мира я не тронул бы и волоска на ее голове!
I love the child, with what may he called amor naturalis-or rather paternus-the affection of a father." Дорогая малютка! Я к ней питаю то чувство, которое можно назвать "амор натуралис" или, вернее, "патернус", что значит "отцовская любовь".
"Ay-that, indeed, is more befitting the difference in your years," Paul coolly rejoined, stretching forth his hand to regain the rejected morsel. "You would be no better than a drone at your time of day, with a young hive to feed and swarm." - Так... Это еще куда ни шло при такой разнице в годах, - холодно заметил Поль и опять потянулся за отброшенным куском. - А то вы были бы точно старый трутень в одном улье с молодыми пчелками.
"Yes, there is reason, because there is natur', in what he says," observed the trapper: "but, friend, you have said you were a dweller in the camp of one Ishmael Bush?" - Да, он говорит разумно, потому что подсмотрел это в природе, - заметил траппер. - Но, друг, ты упомянул, что живешь у некоего Ишмаэла Буша?
"True; it is in virtue of a compactum-" - Именно. В силу нашего компактума...
"I know but little of the virtue of packing, though I follow trapping, in my old age, for a livelihood. They tell me that skins are well kept in the new fashion; but it is long since I have left off killing more than I need for food and garments. I was an eye-witness, myself, of the manner in which the Siouxes broke into your encampment, and drove off the cattle; stripping the poor man you call Ishmael of his smallest hoofs, counting even the cloven feet." - Кто такие компакты, я не знаю и не могу судить о них, а сиу - этих я видел своими глазами, как они ворвались в ваш лагерь и угнали скот; не оставили бедняге, которого ты зовешь Ишмаэлом, ни лошади, ни коровы - ни одной скотины.
"Asinus excepted," muttered the Doctor, who by this time was discussing his portion of the hump, in utter forgetfulness of all its scientific attributes. "Asinus domesticus Americanus excepted." - За исключением Азинуса, - пробурчал доктор, который в это время расправлялся со своею порцией буйволова горба, забыв и думать о том, существует ли таковой по данным науки. - Азинус доместикус американус - это все, что у него осталось!
"I am glad to hear that so many of them are saved, though I know not the value of the animals you name; which is nothing uncommon, seeing how long it is that I have been out of the settlements. - С радостью слышу, что у него сохранилось их столько, хоть я и не знаю, много ли пользы приносят названные тобой животные; да и неудивительно: я ведь так давно живу вне поселений.
But can you tell me, friend, what the traveller carries under the white cloth, he guards with teeth as sharp as a wolf that quarrels for the carcass the hunter has left?" Но ты не скажешь мне, друг, какую кладь везет переселенец под белым холстом? Он так ее стережет! Готов зубами грызться за нее, точно волк за оставленную охотником тушу.
"You've heard of it!" exclaimed the other, dropping the morsel he was conveying to his mouth in manifest surprise. - Вы об этом слышали? - закричал доктор и от удивления уронил поднесенный ко рту кусок.
"Nay, I have heard nothing; but I have seen the cloth, and had like to have been bitten for no greater crime than wishing to know what it covered." - Нет, я ничего не слышал, но я видел холст, а когда я захотел узнать, что за ним укрыто, меня за эту вину чуть не загрызли!
"Bitten! then, after all, the animal must be carnivorous! - Чуть не загрызли? Значит, животное плотоядное!
It is too tranquil for the ursus horridus; if it were the canis latrans, the voice would betray it. Для Ursus horridus оно слишком тихое; будь это Саnis latrans, его выдал бы голос.
Nor would Nelly Wade be so familiar with any of the genus ferae. Впрочем, нет: если бы он принадлежал к роду verae, Нелли Уэйд не могла бы так безбоязненно входить к нему.
Venerable hunter! the solitary animal confined in that wagon by day, and in the tent at night, has occasioned me more perplexity of mind than the whole catalogue of quadrupeds besides: and for this plain reason; I did not know how to class it." Почтенный охотник! Одинокий зверь, запираемый на день в повозке, а на ночь - в палатке, больше смущает мой ум, чем весь прочий список quadrupedium, и по весьма простой причине: я не могу дознаться, как его классифицировать.
"You think it a ravenous beast?" - Вы думаете, это хищник?
"I know it to be a quadruped: your own danger proves it to be carnivorous." - Я знаю, что это квадрупедиум; опасность же, которой вы подверглись, указывает на то, что это плотоядное.
During this broken explanation, Paul Hover had sat silent and thoughtful, regarding each speaker with deep attention. Пока шло это сбивчивое объяснение, Поль Ховер сидел молчаливый и задумчивый и с глубоким вниманием поочередно поглядывал на каждого из них.
But, suddenly moved by the manner of the Doctor, the latter had scarcely time to utter his positive assertion, before the young man bluntly demanded- Но что-то в тоне доктора вдруг его взволновало. Тот едва успел договорить свое утверждение, как молодой человек выпалил вопрос:
"And pray, friend, what may you call a quadruped?" - Скажите, друг, что значит "квадрупедиум"?
"A vagary of nature, wherein she has displayed less of her infinite wisdom than is usual. - Каприз природы, в коем она меньше, чем во всем другом, проявила свою бесконечную мудрость.
Could rotary levers be substituted for two of the limbs, agreeably to the improvement in my new order of phalangacrura, which might be rendered into the vernacular as lever-legged, there would be a delightful perfection and harmony in the construction. Если бы одну пару конечностей можно было заменить парой вращающихся рычагов - в согласии с усовершенствованием, которое имеется в моем новом отряде фалангакрура (в просторечии - рычагоногие), несомненно, вся конструкция сильно выиграла бы в гармоничности и жизнеспособности.
But, as the quadruped is now formed, I call it a mere vagary of nature; no other than a vagary." Но, поскольку квадрупедиум сформирован таким, как есть, я зову его капризом природы. Да, ничем иным, как капризом природы.
"Harkee, stranger! in Kentucky we are but small dealers in dictionaries. - Знаешь, любезный, мы в Кентукки не мастаки по части книжных слов.
Vagary is as hard a word to turn into English as quadruped." "Каприз природы" для нас так же невразумительно, как квадрупедиумы.
"A quadruped is an animal with four legs-a beast." - Квадрупедиум означает "животное о четырех ногах"- то есть "зверь".
"A beast! - Зверь!
Do you then reckon that Ishmael Bush travels with a beast caged in that wagon?" Так вы полагаете, что Ишмаэл Буш возит за собою зверя в клетке?
"I know it, and lend me your ear-not literally, friend," observing Paul to start and look surprised, "but figuratively, through its functions, and you shall hear. - Я это знаю. Склоните ко мне свой слух - нет, не буквально, друг, - добавил он, встретив недоуменный взгляд Поля, - а фигурально, через посредство уха, и вы кое-что услышите.
I have already made known that, in virtue of a compactum, I journey with the aforesaid Ishmael Bush; but though I am bound to perform certain duties while the journey lasts, there is no condition which says that the said journey shall be sempiternum, or eternal. Я уже поставил вас в известность, что в силу некоего компактума я путешествую с вышеозначенным Ишмаэл ом Бушем; но, хотя и обязался исполнять известные функции, пока путешествие не придет к концу, не было такого условия, что оное путешествие должно быть семпитернум, то есть вечным.
Now, though this region may scarcely be said to be wedded to science, being to all intents a virgin territory as respects the enquirer into natural history, still it is greatly destitute of the treasures of the vegetable kingdom. Далее, хотя про этот край едва ли можно сказать, что он всесторонне изучен, ибо, в сущности, он представляет для естествоведа девственную область, все же нельзя не признать, что он крайне беден сокровищами растительного царства.
I should, therefore, have tarried some hundreds of miles more to the eastward, were it not for the inward propensity that I feel to have the beast in question inspected and suitably described and classed. А посему я давно удалился бы на несколько сот миль к востоку, если бы некое внутреннее побуждение не склоняло меня ознакомиться с животным, о котором шла у нас речь, и, должным образом описав его, внести в классификацию.
For that matter," he continued, dropping his voice, like one who imparts an important secret, "I am not without hopes of persuading Ishmael to let me dissect it." И я питаю некоторую надежду, - он понизил голос, как будто собираясь сообщить важную тайну, - что я смогу уговорить Ишмаэла Буша, чтобы он позволил мне ради этой цели произвести диссекцию.
"You have seen the creature?" - Вы видели это существо?
"Not with the organs of sight; but with much more infallible instruments of vision: the conclusions of reason, and the deductions of scientific premises. - Я с ним ознакомился не через органы зрения, а менее обманчивым путем умозрения: через заключения разума и дедуктивные выводы из научных предпосылок.
I have watched the habits of the animal, young man; and can fearlessly pronounce, by evidence that would be thrown away on ordinary observers, that it is of vast dimensions, inactive, possibly torpid, of voracious appetite, and, as it now appears by the direct testimony of this venerable hunter, ferocious and carnivorous!" Я наблюдал привычки животного, молодой человек, и смело могу утверждать - на основе доказательств, какими пренебрег бы рядовой наблюдатель, - что оно крупных размеров, малоподвижно, возможно, находится в состоянии спячки, весьма прожорливо и, как установлено сейчас прямым свидетельством уважаемого охотника, свирепо и плотоядно.
"I should be better pleased, stranger," said Paul, on whom the Doctor's description was making a very sensible impression, "to be sure the creature was a beast at all." - Хотел бы я, приятель, - сказал Поль, на которого выводы доктора произвели сильное впечатление, -узнать наверняка, вправду ли это зверь!
"As to that, if I wanted evidence of a fact, which is abundantly apparent by the habits of the animal, I have the word of Ishmael himself. - На этот счет сомнения отпадают: помимо многочисленных доказательств, явствующих из привычек животного, мы имеем утверждение самого Ишмаэла Буша.
A reason can be given for my smallest deductions. Каждое мельчайшее звено в моей дедукции вполне обосновано.
I am not troubled, young man, with a vulgar and idle curiosity, but all my aspirations after knowledge, as I humbly believe, are, first, for the advancement of learning, and, secondly, for the benefit of my fellow-creatures. Молодой человек, мною движет отнюдь не праздное любопытство, ибо мои изыскания, как я скромно надеюсь, во-первых, служат прогрессу науки, а во-вторых, приносят пользу моим ближним.
I pined greatly in secret to know the contents of the tent, which Ishmael guarded so carefully, and which he had covenanted that I should swear, (jurare per deos) not to approach nigher than a defined number of cubits, for a definite period of time. Я томился желанием узнать, что содержится в палатке, которую Ишмаэл так заботливо охраняет и от которой по нашему договору в течение известного срока я должен держаться не ближе чем на расстоянии стольких-то локтей, в чем меня заставили свято поклясться юраре пер деос.
Your jusjurandum, or oath, is a serious matter, and not to be dealt in lightly; but, as my expedition depended on complying, I consented to the act, reserving to myself at all times the power of distant observation. Всякий обет - юс юрандум - дело нешуточное, нельзя легко относиться к клятве. Но, так как мое участие в экспедиции зависело от этого условия, я дал согласие, сохранив за собой возможность в любое время наблюдать издалека.
It is now some ten days since Ishmael, pitying the state in which he saw me, a humble lover of science, imparted the fact that the vehicle contained a beast, which he was carrying into the prairies as a decoy, by which he intends to entrap others of the same genus, or perhaps species. Дней десять назад Ишмаэл, видя мое состояние, сжалился над скромным служителем науки и сообщил мне как факт, что в повозке содержится за завесой некое животное, которое он везет в прерию как приманку: он рассчитывает, используя его, подманивать других животных того же вида или даже рода.
Since then, my task has been reduced simply to watch the habits of the animal, and to record the results. С этого часа моя задача упростилась: оставалось наблюдать привычки животного и записывать результаты наблюдений.
When we reach a certain distance where these beasts are said to abound, I am to have the liberal examination of the specimen." Когда мы прибудем в намеченное место, где эти животные водятся, говорят, в изобилии, я буду допущен к свободному осмотру данной особи.
Paul continued to listen, in the most profound silence, until the Doctor concluded his singular but characteristic explanation; then the incredulous bee-hunter shook his head, and saw fit to reply, by saying- Поль слушал по-прежнему в глубоком молчании, пока доктор не довел до конца свое странное объяснение; только тогда бортник недоверчиво покачал головой и счел удобным возразить:
"Stranger, old Ishmael has burrowed you in the very bottom of a hollow tree, where your eyes will be of no more use than the sting of a drone. - Эх, приятель! Старик Ишмаэл запихнул вас в дупло, на самое дно, где вам от ваших глаз не больше пользы, чем трутню от жала.
I, too, know something of that very wagon, and I may say that I have lined the squatter down into a flat lie. Я тоже кое-что знаю об этой крытой повозке. Ваш скваттер просто лжец, и я вам сейчас это докажу.
Harkee, friend; do you think a girl, like Ellen Wade, would become the companion of a wild beast?" Посудите сами, разве стала бы такая девушка, как Эллен Уэйд, водить дружбу с диким зверем?
"Why not? why not?" repeated the naturalist; "Nelly has a taste, and often listens with pleasure to the treasures that I am sometimes compelled to scatter in this desert. - А почему? Вполне могла бы! - сказал естествовед. - Нелли не лишена любознательности и часто с удовольствием подбирает те сокровища знаний, которые я поневоле разбрасываю в этой пустыне.
Why should she not study the habits of any animal, even though it were a rhinoceros?" Почему она не может изучать привычки какого-либо животного, пусть даже носорога?
"Softly, softly," returned the equally positive, and, though less scientific, certainly, on this subject, better instructed bee-hunter; "Ellen is a girl of spirit, and one too that knows her own mind, or I'm much mistaken; but with all her courage and brave looks, she is no better than a woman after all. - Полегче, полегче! - осадил бортник, столь же уверенный в себе и если не столь образованный, как доктор, то все же не хуже его осведомленный в затронутом вопросе. - Эллен храбрая девушка и такая, что имеет собственное мнение, или я в ней ошибаюсь! Но при всем своем мужестве и смелости суждений она все-таки только женщина.
Haven't I often had the girl crying-" Точно я не видел частенько, как она плачет!..
"You are an acquaintance, then, of Nelly's?" -Так вы знакомы с Нелли?
"The devil a bit. - Черт возьми! Конечно, нет!
But I know woman is woman; and all the books in Kentucky couldn't make Ellen Wade go into a tent alone with a ravenous beast!" Но женщина, я знаю, всегда женщина; и, прочти она все книги в Кентукки, Эллен Уэйд не войдет одна в палатку к хищному зверю!
"It seems to me," the trapper calmly observed, "that there is something dark and hidden in this matter. - Мне думается, - спокойно сказал траппер, - что тут что-то нечисто.
I am a witness that the traveller likes none to look into the tent, and I have a proof more sure than what either of you can lay claim to, that the wagon does not carry the cage of a beast. Скваттер, я сам тому свидетель, не терпит, чтобы кто-либо заглядывал в палатку, и у меня есть верное доказательство - куда вернее ваших, - что в повозке нет клетки со зверем.
Here is Hector, come of a breed with noses as true and faithful as a hand that is all-powerful has made any of their kind, and had there been a beast in the place, the hound would long since have told it to his master." Вот вам Гектор. Он собака из доброго рода, и нюх у него такой, что лучшего не бывает. Будь там зверь, уж Гектор давно бы сказал об этом своему хозяину.
"Do you pretend to oppose a dog to a man! brutality to learning! instinct to reason!" exclaimed the Doctor in some heat. "In what manner, pray, can a hound distinguish the habits, species, or even the genus of an animal, like reasoning, learned, scientific, triumphant man!" - Вы решитесь противопоставить собаку человеку? Невежество - знанию? Инстинкт -разуму? - вспылил доктор. - Каким способом, смею спросить, гончая может распознать привычки, вид или хотя бы род животного, как распознает их мыслящий, образованный человек, оснащенный научными знаниями, покоритель природы?
"In what manner!" coolly repeated the veteran woodsman. - Каким способом? - хладнокровно повторил старый лесовик. - Прислушайтесь.
"Listen; and if you believe that a schoolmaster can make a quicker wit than the Lord, you shall be made to see how much you're mistaken. И, если вы думаете, что школьный учитель может научить уму-разуму лучше господа бога, вы увидите сами, как вы глубоко ошибаетесь.
Do you not hear something move in the brake? it has been cracking the twigs these five minutes. Слышите, в заросли что-то шевелится? Уже минут пять доносится хруст ветвей.
Now tell me what the creatur' is?" Скажите же мне, кто там таится?
"I hope nothing ferocious!" exclaimed the Doctor, who still retained a lively impression of his rencounter with the vespertilio horribilis. "You have rifles, friends; would it not be prudent to prime them? for this fowling piece of mine is little to be depended on." - Полагаю, кровожадный зверь! - воскликнул доктор, еще не забывший свою недавнюю встречу с веспертилио хоррибилис. - Вы при ружьях, друзья: не зарядите ли их осторожности ради? На мой дробовик надежда плохая.
"There may be reason in what he says," returned the trapper, so far complying as to take his piece from the place where it had lain during the repast, and raising its muzzle in the air. "Now tell me the name of the creatur'?" - Тут он, пожалуй, прав! - отозвался траппер и взял ружье, отложенное в сторону на время обеда. - А все-таки назовите мне эту тварь.
"It exceeds the limits of earthly knowledge! - Это лежит вне пределов человеческого познания!
Buffon himself could not tell whether the animal was a quadruped, or of the order, serpens! a sheep, or a tiger!" Сам Бюффон не сказал бы, принадлежит ли это животное к четвероногим или к отряду змей! Овца это или тигр!
"Then was your buffoon a fool to my Hector! - Так ваш Бюффон дурак перед моим Гектором!
Here: pup!-What is it, dog?-Shall we run it down, pup-or shall we let it pass?" Ну-ка, песик. Кто там, собачка? Погонимся за ним или дадим пройти?
The hound, which had already manifested to the experienced trapper, by the tremulous motion of his ears, his consciousness of the proximity of a strange animal, lifted his head from his fore paws and slightly parted his lips, as if about to show the remnants of his teeth. Собака, уже известившая траппера подрагиванием ушей, что почуяла приближение какого-то животного, подняла покоившуюся на передних лапах голову и слегка раздвинула губы, как будто собираясь оскалить остатки зубов.
But, suddenly abandoning his hostile purpose, he snuffed the air a moment, gaped heavily, shook himself, and peaceably resumed his recumbent attitude. Но вдруг, отбросив свое враждебное намерение, она потянула носом, широко зевнула, отряхнулась и вновь мирно улеглась.
"Now, Doctor," cried the trapper, triumphantly, "I am well convinced there is neither game nor ravenous beast in the thicket; and that I call substantial knowledge to a man who is too old to be a spendthrift of his strength, and yet who would not wish to be a meal for a panther!" - Ну, доктор, - сказал, торжествуя, траппер, - я уверен, что в чаще нет ни дичи, ни хищного зверя; знать об этом очень существенно для человека, когда он слишком стар, чтобы зря растрачивать свои силы, а все же не хочет пойти на обед пантере!
The dog interrupted his master by a growl, but still kept his head crouched to the earth. Собака перебила хозяина громким ворчанием, но и сейчас не подняла головы.
"It is a man!" exclaimed the trapper, rising. "It is a man, if I am a judge of the creatur's ways. - Там человек! - пояснил траппер и встал. - Там человек, если я хоть что-то смыслю в повадке моей собаки.
There is but little said atwixt the hound and me, but we seldom mistake each other's meaning!" С Гектором у нас разговоры недолгие, но редко бывает, чтобы мы друг друга не поняли!
Paul Hover sprang to his feet like lightning; and, throwing forward his rifle, he cried in a voice of menace- Поль Ховер вскочил с быстротою молнии и, вскинув ружье, крикнул угрожающе:
"Come forward, if a friend; if an enemy, stand ready for the worst!" - Если друг, подходи; если враг, не жди добра!
"A friend, a white man, and, I hope, a Christian," returned a voice from the thicket; which opened at the same instant, and at the next the speaker made his appearance. - Друг, белый человек и, посмею утверждать, христианин! - отозвался голос из чащи. В тот же миг кусты раздвинулись, и секундой позже говоривший вышел на поляну.
CHAPTER X Глава 10
Go apart, Adam, and thou shalt hear How he will shake me up. Отойди в сторону, Адам: ты услышишь, как он на меня накинется.
-As you like it. Шекспир, "Как вам это понравится"
It is well known, that even long before the immense regions of Louisiana changed their masters for the second, and, as it is to be hoped, for the last time, its unguarded territory was by no means safe from the inroads of white adventurers. Известно, что еще задолго до того, как бескрайние просторы Луизианы во второй и, будем надеяться, последний раз переменили хозяев, на ее никем не охраняемую территорию часто проникали всевозможные искатели приключений.
The semi-barbarous hunters from the Canadas, the same description of population, a little more enlightened, from the States, and the metiffs or half-breeds, who claimed to be ranked in the class of white men, were scattered among the different Indian tribes, or gleaned a scanty livelihood in solitude, amid the haunts of the beaver and the bison; or, to adopt the popular nomenclature of the country of the buffaloe. Едва знакомые с цивилизацией охотники из Канады, люди того же разбора, только чуть просвещенней, из Штатов, да метисы, то есть полубелые-полуиндейцы, причислявшие себя к белым, жили, затерявшись среди различных индейских племен, или же добывали себе скудное пропитание, селясь в одиночестве на угодьях бобра да бизона - по-местному, буйвола.
It was, therefore, no unusual thing for strangers to encounter each other in the endless wastes of the west. Поэтому не так уж было необычно встретить незнакомца на пустынных равнинах Запада.
By signs, which an unpractised eye would pass unobserved, these borderers knew when one of his fellows was in his vicinity, and he avoided or approached the intruder as best comported with his feelings or his interests. По признакам, которых не заметил бы ненаметанный глаз, житель окраинных земель узнавал о появлении по соседству соотечественника и, сообразно своему нраву или интересам, либо искал сближения с непрошеным гостем, либо уклонялся от встречи.
Generally, these interviews were pacific; for the whites had a common enemy to dread, in the ancient and perhaps more lawful occupants of the country; but instances were not rare, in which jealousy and cupidity had caused them to terminate in scenes of the most violent and ruthless treachery. По большей части такая встреча проходила мирно; белым следовало опасаться общего врага - исконных и, пожалуй, самых законных хозяев страны. Нередки, бывали и случаи, когда зависть и жадность приводили к печальной развязке - к прямому насилию или безжалостному предательству.
The meeting of two hunters on the American desert, as we find it convenient sometimes to call this region, was consequently somewhat in the suspicious and wary manner in which two vessels draw together in a sea that is known to be infested with pirates. While neither party is willing to betray its weakness, by exhibiting distrust, neither is disposed to commit itself by any acts of confidence, from which it may be difficult to recede. Поэтому два охотника при встрече в Американской пустыне (как мы находим иногда удобным называть эту область) обычно приближались друг к другу подозрительно и настороженно, подобно двум кораблям в кишащем пиратами море: ни одна из сторон не желает выдать свою слабость, выказав недоверие, ни одна не склонна сделать первый дружеский шаг, который ее свяжет и затруднит отступление.
Such was, in some degree, the character of the present interview. В известной степени такова была и описываемая встреча.
The stranger drew nigh deliberately; keeping his eyes steadily fastened on the movements of the other party, while he purposely created little difficulties to impede an approach which might prove too hasty. Незнакомец довольно решительно двинулся вперед, но при этом зорко следил за каждым движением трех сотрапезников и то и дело замедлял шаг, опасаясь, как бы приближение не оказалось излишне поспешным.
On the other hand, Paul stood playing with the lock of his rifle, too proud to let it appear that three men could manifest any apprehension of a solitary individual, and yet too prudent to omit, entirely, the customary precautions. А Поль между тем стоял, поигрывая курком ружья; гордость не позволяла ему дать незнакомцу заподозрить, что они трое могут бояться одного, но в то же время благоразумие не позволяло ему вовсе пренебречь обычными мерами предосторожности.
The principal reason of the marked difference which the two legitimate proprietors of the banquet made in the receptions of their guests, was to be explained by the entire difference which existed in their respective appearances. Заметное различие в приеме, какой устроители пира оказали двум своим гостям, было обусловлено различием в облике первого и второго пришельца.
While the exterior of the naturalist was decidedly pacific, not to say abstracted, that of the new comer was distinguished by an air of vigour, and a front and step which it would not have been difficult to have at once pronounced to be military. Если натуралист казался рассеянным чудаком и безусловно мирным человеком, то вновь прибывший был с виду силен, а по выправке и поступи нетрудно было признать в нем военного.
He wore a forage-cap of fine blue cloth, from which depended a soiled tassel in gold, and which was nearly buried in a mass of exuberant, curling, jet-black hair. На голове он носил синюю суконную шапочку военного образца, украшенную замусоленной золотой кистью и почти тонувшую в копне курчавых, черных как смоль волос.
Around his throat he had negligently fastened a stock of black silk. Вокруг шеи была небрежно обмотана полоска черного шелка.
His body was enveloped in a hunting-shirt of dark green, trimmed with the yellow fringes and ornaments that were sometimes seen among the border-troops of the Confederacy. Тело облегала темно-зеленая охотничья блуза с желтой бахромой и позументом, какие можно было иногда увидеть на солдатах пограничных войск.
Beneath this, however, were visible the collar and lapels of a jacket, similar in colour and cloth to the cap. Из-под блузы, однако, выглядывали воротник и лацканы куртки того же синего добротного сукна, что и шапка.
His lower limbs were protected by buckskin leggings, and his feet by the ordinary Indian moccasins. На ногах у незнакомца были длинные, оленьей кожи гетры и простые индейские мокасины.
A richly ornamented, and exceedingly dangerous straight dirk was stuck in a sash of red silk net-work; another girdle, or rather belt, of uncoloured leather contained a pair of the smallest sized pistols, in holsters nicely made to fit, and across his shoulder was thrown a short, heavy, military rifle; its horn and pouch occupying the usual places beneath his arms. Прямой и грозный, с богатой отделкой кинжал был заткнут за шелковый вязаный красный кушак; второй пояс или, точнее, сыромятный ремень нес пару совсем маленьких пистолетов в изящных кобурах. А за плечом висело короткое, тяжелое военное ружье; сумка для пуль и рог для пороха занимали свое обычное место - под левой и правой руками.
At his back he bore a knapsack, marked by the well known initials that have since gained for the government of the United States the good-humoured and quaint appellation of Uncle Sam. На спине у него был ранец, помеченный всем известными инициалами, из-за которых позже правительство Соединенных Штатов стали в шутку именовать дядей Сэмом.
"I come in amity," the stranger said, like one too much accustomed to the sight of arms to be startled at the ludicrously belligerent attitude which Dr. Battius had seen fit to assume. "I come as a friend; and am one whose pursuits and wishes will not at all interfere with your own." - Я не враг, - сказал незнакомец, слишком привычный к виду оружия, чтобы испугаться нелепой воинственной позы, какую счел нужным принять доктор Батциус. - Я пришел как друг, как человек, чьи цели и намерения не помешают вашим.
"Harkee, stranger," said Paul Hover, bluntly; "do you understand lining a bee from this open place into a wood, distant, perhaps, a dozen miles?" - Слушай, приятель, - резко сказал Поль Ховер, -сумеешь ты выследить пчелу от этого открытого места до ее лесного улья, может быть, в двенадцати милях и больше?
"The bee is a bird I have never been compelled to seek," returned the other, laughing; "though I have, too, been something of a fowler in my time." - За такою птицей, как пчела, у меня еще не было нужды гоняться, - рассмеялся незнакомец, - хотя и я в свое время был в некотором роде птицеловом.
"I thought as much," exclaimed Paul, thrusting forth his hand frankly, and with the true freedom of manner that marks an American borderer. "Let us cross fingers. - Так я и подумал! - воскликнул Поль и дружески протянул руку с истинной свободой обращения, по которой сразу узнаешь американца из пограничной полосы. - Значит, пожмем друг другу лапы!
You and I will never quarrel about the comb, since you set so little store by the honey. Делить нам с тобою нечего, раз ты не ищешь меда.
And now, if your stomach has an empty corner, and you know how to relish a genuine dew-drop when it falls into your very mouth, there lies the exact morsel to put into it. А теперь, если найдется у тебя в животе пустой уголок и если ты умеешь глотать росу, когда она каплет прямо в рот, так вот перед тобой лежит недурной кусок.
Try it, stranger; and having tried it, if you don't call it as snug a fit as you have made since-How long ar' you from the settlements, pray?" Отведай, приятель, и если, отведав, ты не скажешь, что это самый вкусный обед, какой ты едал со времени... Скажи-ка, ты давно из поселений?".
"'Tis many weeks, and I fear it may be as many more before I can return. - Уже много недель, и, боюсь, назад попаду не так-то скоро.
I will, however, gladly profit by your invitation, for I have fasted since the rising of yesterday's sun, and I know too well the merits of a bison's bump to reject the food." Во всяком случае, я принимаю приглашение, потому что пощусь со вчерашнего дня; к тому же я знаю, как хорош бизоний горб, и от такой еды не откажусь.
"Ah! you ar' acquainted with the dish! - Ага, тебе это блюдо знакомо!
Well, therein you have the advantage of me, in setting out, though I think I may say we could now start on equal ground. Значит, ты оценил его раньше меня, хотя сейчас, полагаю, я тебя нагнал.
I should be the happiest fellow between Kentucky and the Rocky Mountains, if I had a snug cabin, near some old wood that was filled with hollow trees, just such a hump every day as that for dinner, a load of fresh straw for hives, and little El-" Я был бы счастливейшим парнем на весь край от Кентукки до Скалистых гор, когда б имел уютную хижину поближе к старому лесу, где полно дуплистых деревьев, да каждый день вот такой горбок, да охапку свежей соломы для ульев, да крошку Эл...
"Little what?" demanded the stranger, evidently amused with the communicative and frank disposition of the bee-hunter. - Крошку чего? - спросил пришелец; откровенность и общительность бортника казались ему забавными.
"Something that I shall have one day, and which concerns nobody so much as myself," returned Paul, picking the flint of his rifle, and beginning very cavalierly to whistle an air well known on the waters of the Mississippi. - А уж это никого, кроме меня, не касается, -ответил Поль и занялся своим ружьем, беспечно насвистывая мелодию, широко известную на берегах Миссисипи.
During this preliminary discourse the stranger had taken his seat by the side of the hump, and was already making a serious inroad on its relics. Пока шел этот разговор, пришелец подсел к бизоньему горбу и уже успел произвести решительное вторжение в то, что от него оставалось.
Dr. Battius, however, watched his movements with a jealousy, still more striking than the cordial reception which the open-hearted Paul had just exhibited. Между тем доктор Батциус наблюдал за сей операцией с настороженностью куда более удивительной, чем радушие, проявленное простосердечным Полем.
But the doubts, or rather apprehensions, of the naturalist were of a character altogether different from the confidence of the bee-hunter. Однако беспокойство натуралиста или, вернее, его опасения были порождены причинами совсем другого рода, нежели дружеская доверчивость бортника.
He had been struck with the stranger's using the legitimate, instead of the perverted name of the animal off which he was making his repast; and as he had been among the foremost himself to profit by the removal of the impediments which the policy of Spain had placed in the way of all explorers of her trans-Atlantic dominions, whether bent on the purposes of commerce, or, like himself, on the more laudable pursuits of science, he had a sufficiency of every-day philosophy to feel that the same motives, which had so powerfully urged himself to his present undertaking, might produce a like result on the mind of some other student of nature. Его поразило, что пришелец назвал животное, чье мясо он получил на обед, его правильным наименованием; и так как сам он чуть не первый воспользовался исчезновением препятствий, какие политика Испании ставила на пути всем исследователям ее трансатлантических владений, вела ли тех коммерческая выгода или, как его самого, благородный интерес к науке, то его практическая сметка (ибо он не был вовсе лишен таковой) подсказала ему, что побуждения, увлекшие его в такое путешествие, могли толкнуть на то же и другого естествоиспытателя.
Here, then, was the prospect of an alarming rivalry, which bade fair to strip him of at least a moiety of the just rewards of all his labours, privations, and dangers. Итак, он стоял перед возможностью неприятного соперничества, грозившего отнять у него по меньшей мере половину справедливой награды за все перенесенные здесь лишения и опасности.
Under these views of his character, therefore, it is not at all surprising that the native meekness of the naturalist's disposition was a little disturbed, and that he watched the proceedings of the other with such a degree of vigilance as he believed best suited to detect his sinister designs. А потому, если знать душевный склад натуралиста, не покажется удивительным, что его природная мягкость и благодушие сейчас изменили ему и он стал бдительно следить за действиями незнакомца, дабы проникнуть в его злокозненные намерения.
"This is truly a delicious repast," observed the unconscious young stranger, for both young and handsome he was fairly entitled to be considered; "either hunger has given a peculiar relish to the viand, or the bison may lay claim to be the finest of the ox family!" - А ведь и впрямь восхитительное блюдо! -объявил ничего не подозревавший молодой пришелец (его с полным правом можно было назвать не только молодым, но и красивым). - Или голод придал мясу этот особенный вкус, или же бизон вправе занять первое место во всем бычьем семействе!
"Naturalists, sir, are apt, when they speak familiarly, to give the cow the credit of the genus," said Dr. Battius, swelling with secret distrust, and clearing his throat, before speaking, much in the manner that a duellist examines the point of the weapon he is about to plunge into the body of his foe. "The figure is more perfect; as the bos, meaning the ox, is unable to perpetuate his kind; and the bos, in its most extended meaning, or vacca, is altogether the nobler animal of the two." - Натуралисты, сэр, если уж прибегают к просторечью, то считают более правильным называть род по корове, - сказал доктор Батциус, решив, что его подозрения подтверждаются, и кашлянул для прочистки горла, перед тем как заговорить, подобно тому как дуэлянт ощупывает острие рапиры, перед тем как вонзить ее в грудь противника. - Такая фигура речи более совершенна, ибо, конечно, "bos" (что значит на латыни "вол") неспособен служить продлению племени; но в своем расширенном значении слово "bos" вполне применимо и к "vacca", а это куда более благородное животное.
The Doctor uttered this opinion with a certain air, that he intended should express his readiness to come at once, to any of the numerous points of difference which he doubted not existed between them; and he now awaited the blow of his antagonist, intending that his next thrust should be still more vigorous. Тон, каким доктор произнес свое суждение, показывал его готовность немедленно приступить к ученому спору, ибо он не сомневался, что пришелец не сходится с ним во взглядах, и теперь выжидал ответного удара, дабы отвести таковой еще более убедительным выпадом.
But the young stranger appeared much better disposed to partake of the good cheer, with which he had been so providentially provided, than to take up the cudgels of argument on this, or on any other of the knotty points which are so apt to furnish the lovers of science with the materials of a mental joust. Но молодой человек предпочел налечь на угощение, так вовремя ему предложенное, и отнюдь не спешил ухватиться за спор по этой или другой запутанной проблеме, которая могла бы доставить ревнителям науки повод для умственного поединка.
"I dare say you are very right, sir," he replied, with a most provoking indifference to the importance of the points he conceded. "I dare say you are quite right; and that vacca would have been the better word." - Весьма возможно, что вы правы, сэр, - ответил он с оскорбительным безразличием к важности сдаваемой им позиции. - Да, вы совершенно правы, сэр, и слово "vacca" было бы здесь более уместно.
"Pardon me, sir; you are giving a very wrong construction to my language, if you suppose I include, without many and particular qualifications, the bibulus Americanus, in the family of the vacca. For, as you well know, sir-or, as I presume I should say, Doctor; you have the medical diploma, no doubt?" - Извините, сэр, но вы крайне ошибочно толкуете мое замечание, если полагаете, что я включаю Bibulus Americanus в семейство vacca, ибо, как вам хорошо известно, сэр.., или, возможно, я должен назвать вас доктором? У вас несомненно имеется медицинский диплом?
"You give me credit for an honour I cannot claim," interrupted the other. - Вы оказываете мне незаслуженную честь, -перебил незнакомец.
"An under-graduate!-or perhaps your degrees have been taken in some other of the liberal sciences?" -Значит, студент?.. Или вы посвятили себя изучению другой науки - возможно, из гуманитарной области?
"Still wrong, I do assure you." - Опять неверно.
"Surely, young man, you have not entered on this important-I may say, this awful service, without some evidence of your fitness for the task! - Но не могли же вы, молодой человек, приступить к столь важному.., я сказал бы, даже грозному служению без всякого свидетельства о вашей к тому пригодности!
Some commission by which you can assert an authority to proceed, or by which you may claim an affinity and a communion with your fellow-workers in the same beneficent pursuits!" Без какого-либо документа, который подтверждал бы ваше право заниматься таким делом и держаться на равной ноге с коллегами, посвятившими себя тем же благим целям.
"I know not by what means, or for what purposes, you have made yourself master of my objects!" exclaimed the youth, reddening and rising with a quickness which manifested how little he regarded the grosser appetites, when a subject nearer his heart was approached. "Still, sir, your language is incomprehensible. - Не понимаю, на каком основании или в каких видах вы вмешиваетесь в мои дела! - вспылил молодой человек. Он весь покраснел и вскочил с живостью, показавшей, как мало значат для него более грубые нужды, когда задет близкий его сердцу предмет. - И ваш язык мне непонятен, сэр.
That pursuit, which in another might perhaps be justly called beneficent, is, in me, a dear and cherished duty; though why a commission should be demanded or needed is, I confess, no less a subject of surprise." То, что в отношении других можно назвать "благою целью", для меня - высший долг. И со свидетельством тоже не менее странно: признаюсь, не понимаю, кто его может спрашивать. И зачем я должен его предъявлять?
"It is customary to be provided with such a document," returned the Doctor, gravely; "and, on all suitable occasions to produce it, in order that congenial and friendly minds may, at once, reject unworthy suspicions, and stepping over, what may be called the elements of discourse, come at once to those points which are desiderata to both." - Обычай предписывает запасаться таким документом, - веско возразил доктор. - И в соответственных случаях принято предъявлять его с тем, чтобы родственные и дружественные умы сразу отметали недостойное подозрение и, пренебрегая, так сказать, простейшими вопросами, могли сразу же начать с тех статей, которые являются desiderata для обеих сторон.
"It is a strange request!" the youth muttered, turning his frowning eye from one to the other, as if examining the characters of his companions, with a view to weigh their physical powers. - Странное требование! - пробормотал молодой человек, переводя взгляд с одного на другого, как будто изучая, что представляют собою эти трое, и взвешивая, на чьей стороне сила.
Then, putting his hand into his bosom, he drew forth a small box, and extending it with an air of dignity towards the Doctor, he continued-"You will find by this, sir, that I have some right to travel in a country which is now the property of the American States." Потом, пошарив у себя на груди, он извлек маленькую шкатулочку и, с достоинством подав ее доктору, сказал: - Из этого вы увидите, сэр, что я имею достаточное право путешествовать по стране, которая ныне находится во владении Американских Штатов.
"What have we here!" exclaimed the naturalist, opening the folds of a large parchment. "Why, this is the sign-manual of the philosopher, Jefferson! - Посмотрим! - провозгласил натуралист, разворачивая большой, сложенный в несколько раз пергамент. - Ага, подпись философа Джефферсона!
The seal of state! Государственная печать!
Countersigned by the minister of war! Вторая подпись - военного министра!
Why this is a commission creating Duncan Uncas Middleton a captain of artillery!" Вот как! Свидетельство о присвоении Дункану Ункасу Мидлтону звания капитана артиллерии.
"Of whom? of whom?" repeated the trapper, who had sat regarding the stranger, during the whole discourse, with eyes that seemed greedily to devour each lineament. Кому, кому? - подхватил траппер, который в продолжение всего разговора сидел и жадно вглядывался в незнакомца, в каждую черточку его лица. - Какое имя?
"How is the name? did you call him Uncas?-Uncas! Вы назвали его Ункасом? Ункас?
Was it Uncas?" Там написано - Ункас?
"Such is my name," returned the youth, a little haughtily. "It is the appellation of a native chief, that both my uncle and myself bear with pride; for it is the memorial of an important service done my family by a warrior in the old wars of the provinces." - Так меня зовут, - несколько высокомерно отозвался юноша. - Это имя индейского вождя, которое с гордостью носим мой дядя и я. Оно нам дано в память большой услуги, оказанной нашей семье одним воином в давних войнах.
"Uncas! did ye call him Uncas?" repeated the trapper, approaching the youth and parting the dark curls which clustered over his brow, without the slightest resistance on the part of their wondering owner. - Ункас! Вы его назвали Ункасом! - повторил траппер и, подойдя к юноше, откинул с его лба черные кудри без малейшего сопротивления со стороны их изумленного обладателя. - Ага!
"Ah my eyes are old, and not so keen as when I was a warrior myself; but I can see the look of the father in the son! Глаза мои стары и не так остры, как в ту пору, когда я и сам был воином, но я узнаю в сыне облик отца!
I saw it when he first came nigh, but so many things have since passed before my failing sight, that I could not name the place where I had met his likeness! Его лицо мне сразу напомнило кого-то, едва он подошел. Но многое, многое прошло с тех далеких лет перед моими слабеющими глазами, и я не мог припомнить, когда и где я встречал человека, похожего на него!
Tell me, lad, by what name is your father known?" Скажи мне, мальчик, под каким именем известен твой отец?
"He was an officer of the States in the war of the revolution, of my own name of course; my mother's brother was called Duncan Uncas Heyward." - Он был офицером Штатов в войне за независимость и носил, понятно, то же имя, что и я, - Мидлтон; а брата моей матери звали Дункан Ункас Хейворд.
"Still Uncas! still Uncas!" echoed the other, trembling with eagerness. "And his father?" - Снова Ункас! Снова Ункас! - отозвался старик. -А его отца?
"Was called the same, without the appellation of the native chief. - Точно так же, но без индейского имени.
It was to him, and to my grandmother, that the service of which I have just spoken was rendered." Ему с моей бабушкой и была оказана та услуга, о которой я упомянул.
"I know'd it! - Я знал!
I know'd it!" shouted the old man, in his tremulous voice, his rigid features working powerfully, as if the names the other mentioned awakened some long dormant emotions, connected with the events of an anterior age. "I know'd it! son or grandson, it is all the same; it is the blood, and 'tis the look! Я так и знал! - закричал дрогнувшим голосом старик, и его обычно неподвижное лицо задергалось, как будто названные юношей имена пробудили давно дремавшие чувства, связанные с событиями былых времен. - Я так и знал! Сын или внук, не все ли равно - та же кровь, то же лицо!
Tell me, is he they call'd Duncan, without the Uncas-is he living?" Скажи мне, тот, кого зовут Дунканом, без "Ункас".., он еще жив?
The young man shook his head sorrowfully, as he replied in the negative. Молодой человек печально покачал головой и ответил:
"He died full of days and of honours. - Он умер в преклонных годах, уважаемый всеми.
Beloved, happy, and bestowing happiness!" Был любим и счастлив и дарил счастье другим!
"Full of days!" repeated the trapper, looking down at his own meagre, but still muscular hands. "Ah! he liv'd in the settlements, and was wise only after their fashions. - В преклонных годах? - повторил траппер и оглядел свои иссохшие, но все еще мускулистые руки. - Да, он жил в поселениях и был мудрым лишь на их особый лад.
But you have often seen him; and you have heard him discourse of Uncas, and of the wilderness?" Но ты часто виделся с ним; тебе случалось слышать от него рассказ об Ункасе и о жизни в глухих лесах?
"Often! he was then an officer of the king; but when the war took place between the crown and her colonies, my grandfather did not forget his birthplace, but threw off the empty allegiance of names, and was true to his proper country; he fought on the side of liberty." - О, не раз! Он был в свое время королевским офицером; но, когда разгорелась война между Англией и ее колониями, мой дед не забыл, где он родился, и, отбросив пустую приверженность титулу, сохранил верность родной стране: был с теми, кто сражался за свободу.
"There was reason in it; and what is better, there was natur'! - Он рассудил правильно, а главное - послушался голоса крови!
Come, sit ye down beside me, lad; sit ye down, and tell me of what your grand'ther used to speak, when his mind dwelt on the wonders of the wilderness." Сядь рядом со мной и перескажи мне все, о чем говаривал твой дед, когда уносился мыслью к чудесам лесов.
The youth smiled, no less at the importunity than at the interest manifested by the old man; but as he found there was no longer the least appearance of any violence being contemplated, he unhesitatingly complied. Юноша улыбнулся, дивясь не так настойчивости старика, как его волнению; но, видя, что всякая тень враждебности исчезла, он, не колеблясь, подчинился.
"Give it all to the trapper by rule, and by figures of speech," said Paul, very coolly taking his seat on the other side of the young soldier. "It is the fashion of old age to relish these ancient traditions, and, for that matter, I can say that I don't dislike to listen to them myself." - Да-да, рассказывай трапперу все по порядку, с "фигурами речи", - сказал Поль, преспокойно подсаживаясь к капитану с другого бока. -Старость любит перебирать предания былых времен, да и я тоже не прочь послушать.
Middleton smiled again, and perhaps with a slight air of derision; but, good-naturedly turning to the trapper, he continued- Мидлтон опять улыбнулся - на этот раз, пожалуй, несколько насмешливо. Однако, ласково поглядев на траппера, он так повел свою речь:
"It is a long, and might prove a painful story. - Это длинная и во многом печальная повесть.
Bloodshed and all the horrors of Indian cruelty and of Indian warfare are fearfully mingled in the narrative." Придется рассказывать о всяких ужасах и кровопролитии, потому что индейцы на войне жестоки и беспощадны.
"Ay, give it all to us, stranger," continued Paul; "we are used to these matters in Kentuck, and, I must say, I think a story none the worse for having a few scalps in it!" - Ладно, выкладывай все как есть, приятель, -настаивал Поль. - Мы у себя в Кентукки привыкли к таким делам, и мне, скажу вам, история не покажется хуже, если в ней снимут два-три скальпа.
"But he told you of Uncas, did he?" resumed the trapper, without regarding the slight interruptions of the bee-hunter, which amounted to no more than a sort of by-play. "And what thought he and said he of the lad, in his parlour, with the comforts and ease of the settlements at his elbow?" - И он тебе рассказывал об Ункасе, да? - твердил траппер, не обращая внимания на замечания бортника, представлявшие своего рода аккомпанемент. - Что же он думал, что рассказывал он о юном индейце там, в своем богатом доме, окруженный всеми удобствами городской жизни?
"I doubt not he used a language similar to that he would have adopted in the woods, and had he stood face to face, with his friend-" - Я уверен, что говорил он тем же языком, к какому прибегал бы в глуши лесов и когда бы стоял лицом к лицу со своим другом...
"Did he call the savage his friend; the poor, naked, painted warrior? he was not too proud then to call the Indian his friend?" - Вспоминая дикаря, он называл его своим другом? Нищего, нагого, разрисованного воина? Значит, гордость не мешала ему называть индейца другом?
"He even boasted of the connection; and as you have already heard, bestowed a name on his first-born, which is likely to be handed down as an heir-loom among the rest of his descendants." - Он даже гордился этой дружбой! И, как вы уже слышали, дал его имя своему первенцу; и теперь, вероятно, это имя будет передаваться из поколения в поколение до самого последнего потомка в роду.
"It was well done! like a man: ay! and like a Christian, too! - Он правильно сделал! Как настоящий человек. Да, как человек и христианин!
He used to say the Delaware was swift of foot-did he remember that?" А рассказывал он, что делавар был быстроног, упоминал он об этом?
"As the antelope! - Как серна!
Indeed, he often spoke of him by the appellation of Le Cerf Agile, a name he had obtained by his activity." В самом деле, он не раз называл его Быстроногим Оленем - это прозвище дали индейцу за его быстроту.
"And bold, and fearless, lad!" continued the trapper, looking up into the eyes of his companion, with a wistfulness that bespoke the delight he received in listening to the praises of one, whom it was so very evident, he had once tenderly loved. - И что он был смелый и бесстрашный? -продолжал траппер, заглядывая в глаза собеседнику и грустно и жадно: ему хотелось еще и еще слушать похвалы молодому индейцу, которого некогда он, как видно, горячо любил.
"Brave as a blooded hound! - Смелый, как гончая в драке!
Without fear! Бестрепетный Ункас и его отец.
He always quoted Uncas and his father, who from his wisdom was called the Great Serpent, as models of heroism and constancy." Великий Змей, прозванный так за мудрость, были образцом героизма и постоянства. Так всегда говорил о них дед.
"He did them justice! he did them justice! - Он отдавал им должное! Только отдавал им должное!
Truer men were not to be found in tribe or nation, be their skins of what colour they might. Вернее не сыщешь людей ни в одном племени, ни в одном народе, какого бы цвета ни была их кожа.
I see your grand'ther was just, and did his duty, too, by his offspring! Вижу, твой дед был справедливый человек и внука воспитал как надо.
'Twas a perilous time he had of it, among them hills, and nobly did he play his own part! Тяжело ему тогда пришлось там, в горах, и вел он себя куда как благородно!
Tell me, lad, or officer, I should say,-since officer you be,-was this all?" Скажи мне, малый.., или капитан? Ведь ты же капитан?.. Это все?
"Certainly not; it was, as I have said, a fearful tale, full of moving incidents, and the memories both of my grandfather and of my grandmother-" - Нет, конечно. Это страшная история, и много в ней было трагического. Дед и бабка, когда вспоминали...
"Ah!" exclaimed the trapper, tossing a hand into the air as his whole countenance lighted with the recollections the name revived. "They called her Alice! Elsie or Alice; 'tis all the same. - Да, да! Ее звали Алисой. - Траппер закивал головой, и его лицо просветлело при воспоминаниях, пробужденных этим именем. -Алисой или Эльси; это одно и то же.
A laughing, playful child she was, when happy; and tender and weeping in her misery! В счастливые часы она была резва и так звонко смеялась! А в горе плакала и была такая кроткая!
Her hair was shining and yellow, as the coat of the young fawn, and her skin clearer than the purest water that drips from the rock. Волосы были у нее блестящие и желтые, как шубка молоденькой лани, а кожа светлее самой чистой воды, падающей с утеса.
Well do I remember her! Я ее помню!
I remember her right well!" Помню очень хорошо!
The lip of the youth slightly curled, and he regarded the old man with an expression, which might easily have been construed into a declaration that such were not his own recollections of his venerable and revered ancestor, though it would seem he did not think it necessary to say as much in words. He was content to answer- Губы юноши чуть изогнулись, и взгляд, направленный на старика, притаил улыбку, наводившую на мысль, что в памяти внука почтенная старая дама была совсем не такова. Он, однако, не счел нужным это высказать и ограничился ответом:
"They both retained impressions of the dangers they had passed, by far too vivid easily to lose the recollection of any of their fellow-actors." - Перенесенные опасности так живо запомнились им, что оба они до конца своих дней не забывали никого из участников тех приключений.
The trapper looked aside, and seemed to struggle with some deeply innate feeling; then, turning again towards his companion, though his honest eyes no longer dwelt with the same open interest, as before, on the countenance of the other, he continued- Траппер смотрел в сторону, словно борясь с каким-то глубоким, естественным чувством; потом опять повернулся к собеседнику и, глядя ему в лицо своими честными глазами, но уже не отражавшими прежнего откровенного волнения, спросил:
"Did he tell you of them all? - Он вам рассказывал о них обо всех?
Were they all red-skins, but himself and the daughters of Munro?" Они были все краснокожие, кроме него самого и дочерей Мунро?
"No. - Нет.
There was a white man associated with the Delawares. Там был еще один белый, друг делаваров.
A scout of the English army, but a native of the provinces." Он служил разведчиком при английской армии, но родом он был из колоний.
"A drunken worthless vagabond, like most of his colour who harbour with the savages, I warrant you!" - Наверно, пьяница, никчемный бродяга! Как все белые, которые живут среди дикарей!
"Old man, your grey hairs should caution you against slander. - Старик! Твои седые волосы должны бы тебя остеречь от злословия!
The man I speak of was of great simplicity of mind, but of sterling worth. Я говорю о человеке большой душевной простоты и самого истинного благородства.
Unlike most of those who live a border life, he united the better, instead of the worst, qualities of the two people. Живя такой жизнью, он соединил в себе не все наихудшее, как другие, а все добрые свойства двух народов.
He was a man endowed with the choicest and perhaps rarest gift of nature; that of distinguishing good from evil. Человек этот был одарен самым удивительным и, может быть, редчайшим даром природы -умением различать добро и зло.
His virtues were those of simplicity, because such were the fruits of his habits, as were indeed his very prejudices. Его добродетели были добродетелями простоты, потому что возникали из его образа жизни, как и его недостатки.
In courage he was the equal of his red associates; in warlike skill, being better instructed, their superior. В храбрости он не уступал своим краснокожим союзникам; в военном искусстве он их превосходил, так как лучше был обучен.
'In short, he was a noble shoot from the stock of human nature, which never could attain its proper elevation and importance, for no other reason, than because it grew in the forest:' such, old hunter, were the very words of my grandfather, when speaking of the man you imagine so worthless!" Словом, "он был благородным отпрыском рода человеческого и, если не достиг полной своей высоты, то лишь по той причине, что рос он в лесу" - так звучали, старый охотник, подлинные слова моего деда, когда он говорил о человеке, который вам представляется столь ничтожным!
The eyes of the trapper had sunk to the earth, as the stranger delivered this character in the ardent tones of generous youth. Траппер опустил глаза и слушал эти страстные слова, в которые пришелец вложил весь пыл великодушной юности.
He played with the ears of his hound; fingered his own rustic garment, and opened and shut the pan of his rifle, with hands that trembled in a manner that would have implied their total unfitness to wield the weapon. Он то играл ушами собаки, то проводил рукой по своей грубой одежде, то открывал и закрывал нолку своего ружья, и руки его при этом так дрожали, что, казалось, они уже не способны спустить курок.
When the other had concluded, he hoarsely added-"Your grand'ther didn't then entirely forget the white man!" - Так твой дед не вовсе позабыл того белого? -сказал он хрипло, когда капитан договорил.
"So far from that, there are already three among us, who have also names derived from that scout." - О нет, он его помнил, и настолько, что в нашей семье трое носят имя того разведчика.
"A name, did you say?" exclaimed the old man, starting; "what, the name of the solitary, unl'arned hunter? - Имя, говоришь ты? - вздрогнул старик. - Как! Имя одинокого неграмотного охотника?
Do the great, and the rich, and the honoured, and, what is better still, the just, do they bear his very, actual name?" Неужели такие люди, богатые, чтимые и, что лучше всего, справедливые, носят его имя? Его подлинное имя?
"It is borne by my brother, and by two of my cousins, whatever may be their titles to be described by the terms you have mentioned." - Его носят три моих брата - родной и два двоюродных, хотя не знаю, заслуживают ли они вашего лестного отзыва.
"Do you mean the actual name itself; spelt with the very same letters, beginning with an N and ending with an L?" - Его подлинное имя, говоришь ты? И пишется оно так: в начале буква "Н" и в конце буква "Л"?
"Exactly the same," the youth smilingly replied. "No, no, we have forgotten nothing that was his. - Точно так, - ответил с улыбкой юноша. - Нет, нет, мы не забыли ничего, что было связано с ним.
I have at this moment a dog brushing a deer, not far from this, who is come of a hound that very scout sent as a present after his friends, and which was of the stock he always used himself: a truer breed, in nose and foot, is not to be found in the wide Union." Моя собака, которая гонится сейчас за оленем тут неподалеку, происходит от гончих, которую тот разведчик прислал в подарок своим друзьям. У него всегда были собаки той же породы. Превосходная порода! Тончайший нюх и самые быстрые ноги - лучших не сыщешь, хоть пройди вдоль и поперек все наши штаты!
"Hector!" said the old man, struggling to conquer an emotion that nearly suffocated him, and speaking to his hound in the sort of tones he would have used to a child, "do ye hear that, pup! your kin and blood are in the prairies! - Гектор! - молвил старик, силясь подавить душившее его волнение, и заговорил с собакой в том тоне, каким говорил бы он с ребенком. -Слышишь, песик?
A name-it is wonderful-very wonderful!" У тебя есть в прерии кровная родня! Имя... Нет, это чудесно! Просто чудесно!
Nature could endure no more. Больше он выдержать не мог.
Overcome by a flood of unusual and extraordinary sensations, and stimulated by tender and long dormant recollections, strangely and unexpectedly revived, the old man had just self-command enough to add, in a voice that was hollow and unnatural, through the efforts he made to command it- Ошеломленный наплывом чувств, растроганный воспоминаниями, пробужденными к жизни так странно и так неожиданно, старик не стал сдерживаться. Он только добавил глухим, неестественным голосом, которым с трудом овладел:
"Boy, I am that scout; a warrior once, a miserable trapper now!" when the tears broke over his wasted cheeks, out of fountains that had long been dried, and, sinking his face between his knees, he covered it decently with his buckskin garment, and sobbed aloud. - Я и есть тот разведчик; когда-то - воин, теперь -жалкий траппер! - По его впалым щекам покатились слезы, хлынув из источников, казалось бы давно иссякших. Зарывшись лицом в колени, он приличия ради накрыл голову полами своей оленьей куртки и громко зарыдал.
The spectacle produced correspondent emotions in his companions. Эта сцена не могла не взволновать ее свидетелей.
Paul Hover had actually swallowed each syllable of the discourse as they fell alternately from the different speakers, his feelings keeping equal pace with the increasing interest of the scene. Поль Ховер жадно ловил каждое слово разговора, внимая поочередно обоим собеседникам, и чувства вскипали в нем все сильней по мере того, как нарастала напряженность объяснения.
Unused to such strange sensations, he was turning his face on every side of him, to avoid he knew not what, until he saw the tears and heard the sobs of the old man, when he sprang to his feet, and grappling his guest fiercely by the throat, he demanded by what authority he had made his aged companion weep. Непривычный к таким волнениям, он поочередно поворачивал лицо то в одну, то в другую сторону, чтобы избежать - он сам не знал чего, пока не увидел слезы старика и не услышал его рыдания. Тут он сразу вскочил и, яростно схватив гостя за горло, спросил, по какому праву он заставляет плакать его престарелого друга.
A flash of recollection crossing his brain at the same instant, he released his hold, and stretching forth an arm in the very wantonness of gratification, he seized the Doctor by the hair, which instantly revealed its artificial formation, by cleaving to his hand, leaving the white and shining poll of the naturalist with a covering no warmer than the skin. Но в тот же миг опомнился, разжал свою крепкую хватку и, простерши другую руку, как бы в буйной радости, вцепился доктору в волосы, которые сразу же раскрыли свою искусственную природу и точно прилипли к его пальцам, оставив голое сияющее темя натуралиста стыть на холодном ветру.
"What think you of that, Mr. Bug-gatherer?" he rather shouted than cried: "is not this a strange bee to line into his hole?" - Что вы об этом скажете, господин Собиратель букашек? - не закричал, а прямо завопил он. - Эту пчелку выследили до дупла!
"'Tis remarkable! wonderful! edifying!" returned the lover of nature, good-humouredly recovering his wig, with twinkling eyes and a husky voice. "'Tis rare and commendable. - Замечательно! Удивительно! Поучительно! - со слезами на глазах и растроганным голосом изрек любитель природы, добродушно водворяя свой парик на место. - Редкостное и достохвальное происшествие!
Though I doubt not in the exact order of causes and effects." Хотя для меня несомненно, что оно отнюдь не выпадает из обычной связи причин и следствий.
With this sudden outbreaking, however, the commotion instantly subsided; the three spectators clustering around the trapper with a species of awe, at beholding the tears of one so aged. Однако после этого внезапного взрыва потрясение сразу улеглось, и трое свидетелей этой сцены тесней окружили траппера. Слезы такого старого человека вызвали у них благоговение.
"It must be so, or how could he be so familiar with a history that is little known beyond my own family," at length the youth observed, not ashamed to acknowledge how much he had been affected, by unequivocally drying his own eyes. - Это, конечно, правда, а то откуда бы он так хорошо знал всю историю, мало кому известную, помимо нашей семьи, - наконец заметил капитан и откровенно отер глаза, не стыдясь показать, что и сам сильно взволнован.
"True!" echoed Paul; "if you want any more evidence I will swear to it! - Правда ли? - подхватил Поль. - Если вам нужны еще свидетельства, я все подтвержу под присягой!
I know every word of it myself to be true as the gospel!" Я знаю, что тут каждое слово - святая правда!
"And yet we had long supposed him dead!" continued the soldier. "My grandfather had filled his days with honour, and he had believed himself the junior of the two." - Мы считали, что и он давно умер, - продолжал молодой человек. - Мой дед скончался в преклонных годах, а ведь он был, по его счету, много моложе своего друга.
"It is not often that youth has an opportunity of thus looking down on the weakness of age!" the trapper observed, raising his head, and looking around him with composure and dignity. "That I am still here, young man, is the pleasure of the Lord, who has spared me until I have seen fourscore long and laborious years, for his own secret ends. - Не часто доводится юности взирать на слабость старческих лет! - заметил траппер и, подняв голову, поглядел вокруг с видом спокойного достоинства. - Если я еще здесь, молодой человек, значит, так угодно господу, который щадил меня ради своих сокрытых целей и дал мне прожить восемь десятков долгих и трудных лет.
That I am the man I say, you need not doubt; for why should I go to my grave with so cheap a lie in my mouth?" Что я тот самый человек, тебе нечего сомневаться: чего бы ради сошел я в могилу с такою глупой ложью на губах?
"I do not hesitate to believe; I only marvel that it should be so! - Я вам поверил с первой же минуты. Только мне странно, что это так!
But why do I find you, venerable and excellent friend of my parents, in these wastes, so far from the comforts and safety of the lower country?" Но почему же я нахожу вас, уважаемого и благородного друга моих родителей, в этой пустыне, в такой дали от восточных областей, где жизнь удобней и безопасней?
"I have come into these plains to escape the sound of the axe; for here surely the chopper can never follow! - Я пришел в эти степи, чтобы не слышать стука топора; потому что сюда, конечно, никогда не забредет лесоруб!
But I may put the like question to yourself. Но и я могу задать тебе тот же вопрос.
Are you of the party which the States have sent into their new purchase, to look after the natur' of the bargain they have made?" Ты не из того ли отряда, который Штаты послали сюда, в свои новые земли, посмотреть, так ли выгодна покупка?
"I am not. - - Нет, я не с ними.
Lewis is making his way up the river, some hundreds of miles from this. Льюис совершает свой путь вверх по реке, в сотнях миль отсюда.
I come on a private adventure." Меня привело сюда мое частное дело.
"Though it is no cause of wonder, that a man whose strength and eyes have failed him as a hunter, should be seen nigh the haunts of the beaver, using a trap instead of a rifle, it is strange that one so young and prosperous, and bearing the commission of the Great Father, should be moving among the prairies, without even a camp-colourman to do his biddings!" - Когда человеку изменили сила и зрение и он не может больше стрелять дичь, не диво, если он, сменив ружье на капкан, селится поближе к владениям бобра. Но как не подивиться, что молодой и цветущий юноша, да еще со свидетельством от самого президента, рыщет по прериям - и даже без слуги!
"You would think my reasons sufficient did you know them, as know them you shall if you are disposed to listen to my story. - Мое появление здесь не покажется вам странным, когда вы узнаете его причину; а вы ее узнаете, если склонны выслушать мою историю.
I think you all honest, and men who would rather aid than betray one bent on a worthy object." Вы все, я вижу, честные люди и, наверное, захотите помочь человеку, преследующему достойную цель, и, уж конечно, не предадите его.
"Come, then, and tell us at your leisure," said the trapper, seating himself, and beckoning to the youth to follow his example. - Рассказывай, рассказывай спокойно, - молвил траппер, усаживаясь поудобней и кивком приглашая юношу последовать его примеру.
The latter willingly complied; and after Paul and the Doctor had disposed of themselves to their several likings, the new comer entered into a narrative of the singular reasons which had led him so far into the deserts. Тот охотно принял приглашение. И, когда Поль и доктор устроились каждый по своему вкусу, пришелец приступил к рассказу о необычайных обстоятельствах, завлекших его в глубину пустынной прерии.
CHAPTER XI Глава 11
So foul a sky clears not without a storm. В тяжелых тучах небо: грянет буря.
-King John. Шекспир, "Король Иоанн"
In the mean time the industrious and irreclaimable hours continued their labours. Между тем трудолюбивые минуты неуклонно выполняли свое дело.
The sun, which had been struggling through such masses of vapour throughout the day, fell slowly in a streak of clear sky, and thence sunk gloriously into the gloomy wastes, as he is wont to settle into the waters of the ocean. Солнце, весь день пробивавшееся сквозь толщу тумана, медленно скатилось в полосу ясного неба и отсюда во всем великолепии стало погружаться в мглистую степную даль, как ему привычно садиться в воды океана.
The vast herds which had been grazing among the wild pastures of the prairies, gradually disappeared, and the endless flocks of aquatic birds, that were pursuing their customary annual journey from the virgin lakes of the north towards the gulf of Mexico, ceased to fan that air, which had now become loaded with dew and vapour. Огромные стада, бродившие по диким пастбищам прерий, постепенно скрылись во мгле, и бесчисленные стаи водяных птиц, совершая свой ежегодный перелет от девственных северных озер к Мексиканскому заливу, уже не колебали веерами крыльев воздух, теперь отягченный росой и туманом.
In short, the shadows of night fell upon the rock, adding the mantle of darkness to the other dreary accompaniments of the place. Сказать короче, ночная тень легла на скалу, добавив к другим суровым преимуществам этого места покров темноты.
As the light began to fail, Esther collected her younger children at her side, and placing herself on a projecting point of her insulated fortress, she sat patiently awaiting the return of the hunters. Едва начало смеркаться, Эстер в своей уединенной крепости собрала вокруг себя дочерей и, примостившись на выступе, терпеливо ждала возвращения охотников.
Ellen Wade was at no great distance, seeming to keep a little aloof from the anxious circle, as if willing to mark the distinction which existed in their characters. Эллен Уэйд держалась поодаль от их встревоженного круга, будто нарочно его сторонясь, как если бы хотела подчеркнуть, что они ей не ровня.
"Your uncle is, and always will be, a dull calculator, Nell," observed the mother, after a long pause in a conversation that had turned on the labours of the day; "a lazy hand at figures and foreknowledge is that said Ishmael Bush! - Твой дядя как не умел считать, так никогда и не научится, Нел, - заметила скваттерша после долгой паузы в разговоре, вертевшемся вокруг домашних дел. - Где надо подвести итог да заглянуть вперед, тут он туп и ленив, наш Ишмаэл Буш!
Here he sat lolloping about the rock from light till noon, doing nothing but scheme-scheme-scheme-with seven as noble boys at his elbows as woman ever gave to man; and what's the upshot? why, night is setting in, and his needful work not yet ended." Проваландался здесь на скале с рассвета до полудня, ничего не делал - только все планы, планы, планы! - когда при нем семеро самых благородных молодцов, каких только дарила женщина мужчине. И что же получается? Ночь на носу, а самое нужное дело так и не сделано!
"It is not prudent, certainly, aunt," Ellen replied, with a vacancy in her air, that proved how little she knew what she was saying; "and it is setting a very bad example to his sons." - Конечно, это неразумно, тетя, - ответила Эллен, и ее отсутствующий вид показал, что она говорит, сама не зная что. - И плохой пример для его сыновей.
"Hoity, toity, girl! who has reared you up as a judge over your elders, ay, and your betters, too! - Но-но, девочка! Кто тебя поставил судьей над старшими? Да еще над теми, кто получше тебя?
I should like to see the man on the whole frontier, who sets a more honest example to his children than this same Ishmael Bush! Найдется ли по всей границе человек, который подавал бы своим детям более достойный пример, чем тот же Ишмаэл Буш?
Show me, if you can, Miss Fault-finder, but not fault-mender, a set of boys who will, on occasion, sooner chop a piece of logging and dress it for the crop, than my own children; though I say it myself, who, perhaps, should be silent; or a cradler that knows better how to lead a gang of hands through a field of wheat, leaving a cleaner stubble in his track, than my own good man! Покажите вы мне, мисс Ко-всем С-укором, другую такую семерку молодцов, как мои сыновья! Чтоб они, когда надо, могли так же быстро расчистить в лесу поляну под пашню, хоть, может, мне и не к лицу самой о том говорить. Или найдите вы мне землепашца, который бы лучше, чем мой муж, умел пройти пшеничное поле во главе жнецов, оставляя за собой самое чистое жнивье.
Then, as a father, he is as generous as a lord; for his sons have only to name the spot where they would like to pitch, and he gives 'em a deed of the plantation, and no charge for papers is ever made!" Как отец, он щедрей иного лорда: его сыновьям довольно назвать место, где они хотели бы обосноваться, и он тотчас отводит им во владение целое поместье - и безо всяких купчих и расписок.
As the wife of the squatter concluded, she raised a hollow, taunting laugh, that was echoed from the mouths of several juvenile imitators, whom she was training to a life as shiftless and lawless as her own; but which, notwithstanding its uncertainty, was not without its secret charms. Заключив так свою речь, жена скваттера рассмеялась хриплым язвительным смехом, и за ним, точно эхо, раздался смешок маленьких подражательниц, которых она учила жить той же беззаконной и необеспеченной жизнью, какой жила сама. Полная опасностей, эта жизнь имела, однако, свою особую прелесть.
"Holloa! old Eester;" shouted the well-known voice of her husband, from the plain beneath; "ar' you keeping your junkets, while we are finding you in venison and buffaloe beef? -Эгей! Истер!- донесся с равнины внизу знакомый окрик. - Ты что там, празднуешь лентяя, пока мы рыщем для тебя за дичью и буйволятиной?
Come down-come down, old girl, with all your young; and lend us a hand to carry up the meat;-why, what a frolic you ar' in, woman! Сходи вниз, сходи, старушка, со всеми птенцами и помоги нам притащить провизию. Что, обрадовалась, старая?
Come down, come down, for the boys are at hand, and we have work here for double your number." Сходите, сходите вниз, мальчики сейчас подойдут, так что работы тут хватит на вас на всех!
Ishmael might have spared his lungs more than a moiety of the effort they were compelled to make in order that he should be heard. Ишмаэл мог бы доставить своим легким вдвое меньше труда, и все-таки его услышали бы.
He had hardly uttered the name of his wife, before the whole of the crouching circle rose in a body, and tumbling over each other, they precipitated themselves down the dangerous passes of the rock with ungovernable impatience. Едва окликнул он по имени жену, как девочки, сидевшие вокруг нее на корточках, вскочили все, как одна, и, сбивая друг дружку с ног, кинулись в необузданном нетерпении вниз по опасному проходу в скалах.
Esther followed the young fry with a more measured gait; nor did Ellen deem it wise, or rather discreet, to remain behind. За ватагой девочек более умеренным шагом следовала Эстер. И даже Эллен не нашла нужным, хотя бы из благоразумия, остаться наверху.
Consequently, the whole were soon assembled at the base of the citadel, on the open plain. Итак, вскоре они все до одной собрались на открытой равнине у подножия цитадели.
Here the squatter was found, staggering under the weight of a fine fat buck, attended by one or two of his younger sons. Здесь они увидели скваттера, пошатывающегося под тяжестью превосходной оленьей туши, и при нем двух или трех младших его сыновей.
Abiram quickly appeared, and before many minutes had elapsed, most of the hunters dropped in, singly and in pairs, each man bringing with him some fruits of his prowess in the field. Почти сейчас же показался и Эбирам; а несколько минут спустя подошли и прочие охотники - кто по двое, кто в одиночку, но каждый с трофеями своей охотничьей доблести.
"The plain is free from red-skins, to-night at least," said Ishmael, after the bustle of reception had a little subsided; "for I have scoured the prairie for many long miles, on my own feet, and I call myself a judge of the print of an Indian moccasin. - Равнина чиста от краснокожих - во всяком случае, на этот вечер, - сказал Ишмаэл, когда сумятица встречи немного улеглась. - Я своими ногами исходил по прерии много долгих миль - а уж я ли не знаток в следах индейского мокасина!
So, old woman, you can give us a few steaks of the venison, and then we will sleep on the day's work." Так что, хозяйка, зажарь нам по куску дичины, и можно будет поспать после трудового дня.
"I'll not swear there are no savages near us," said Abiram. "I, too, know something of the trail of a red-skin; and, unless my eyes have lost some of their sight, I would swear, boldly, that there ar' Indians at hand. - Я не присягнул бы, что поблизости нет дикарей, - сказал Эбирам. - Я тоже кое-как умею распознать след краснокожего; у меня ослабли глаза, но я готов поклясться, что неподалеку затаились индейцы.
But wait till Asa comes in. Подождем, пока не подойдет и Эйза.
He pass'd the spot where I found the marks, and the boy knows something of such matters too." Он проходил в том месте, где я как будто нашел следы, а мальчик тоже знает толк в этом деле.
"Ay, the boy knows too much of many things," returned Ishmael, gloomily. "It will be better for him when he thinks he knows less. - Да, мальчик во многом знает толк, даже слишком во многом, - угрюмо ответил Ишмаэл. -Было бы лучше для него, когда бы он думал, что знает не так уж много!
But what matters it, Hetty, if all the Sioux tribes, west of the big river, are within a mile of us; they will find it no easy matter to scale this rock, in the teeth of ten bold men." Но что нам тревожиться, Истер! Пусть все племена этих сиу, сколько их есть к западу от Большой реки, соберутся в миле от нас! Не так-то просто им будет залезть на эту скалу, когда ее обороняют десять смелых мужчин.
"Call 'em twelve at once, Ishmael; call 'em twelve!" cried his termagant assistant. "For if your moth-gathering, bug-hunting friend, can be counted a man, I beg you will set me down as two. - Уж скажи двенадцать, Ишмаэл! Скажи прямо -двенадцать! - крикнула его сварливая подруга. -Если уж ты причислил к мужчинам своего друга-приятеля, ловца мотыльков и букашек, то меня посчитай за двоих.
I will not turn my back to him, with the rifle or the shot-gun; and for courage!-the yearling heifer, that them skulking devils the Tetons stole, was the biggest coward among us all, and after her came your drivelling Doctor. Дайте мне в руки мушкет или дробовик, и я не уступлю ему в стрельбе. А уж в храбрости... Годовалый телок, которого у нас угнали ворюги тетоны, был среди нас самым первым трусом, а вторым после него - твой пустомеля доктор.
Ah! Ishmael, you rarely attempt a regular trade but you come out the loser; and this man, I reckon, is the hardest bargain among them all! Эх, Ишмаэл! Ты редко когда идешь на торговые сделки и еще ни разу не был в барыше. А уж самое твое убыточное приобретение, скажу я, -этот человек!
Would you think it, the fellow ordered me a blister around my mouth, because I complained of a pain in the foot?" Подумай только! Когда я ему пожаловалась на боль в ноге, он мне присоветовал наложить припарку на рот!
"It is a pity, Eester," the husband coolly answered, "that you did not take it; I reckon it would have done considerable good. - Очень жаль, Истер, - спокойно ответил муж, -что ты не наложила: от этого, верно, был бы прок.
But, boys, if it should turn out as Abiram thinks, that there are Indians near us, we may have to scamper up the rock, and lose our suppers after all; therefore we will make sure of the game, and talk over the performances of the Doctor when we have nothing better to do." Вот что, мальчики! Если индейцы и впрямь неподалеку, как думает Эбирам, то нам, чего доброго, придется залезть на скалу, бросив тут свой ужин. Так что унесем-ка скорее дичь, а о том, хорош наш доктор или плох, поговорим, когда у нас не будет другого дела.
The hint was taken; and in a few minutes, the exposed situation in which the family was collected, was exchanged for the more secure elevation of the rock. Спорить никто не стал, и через несколько минут вся семья перебралась с открытого места наверх, где она была в относительной безопасности.
Here Esther busied herself, working and scolding with equal industry, until the repast was prepared; when she summoned her husband to his meal in a voice as sonorous as that with which the Imam reminds the Faithful of a more important duty. Здесь Эстер принялась за стряпню, с равным усердием трудясь и бранясь, пока не поспел у нее ужин; тут она кликнула мужа к костру тем зычным голосом, каким муэдзин призывает правоверных к молитве.
When each had assumed his proper and customary place around the smoking viands, the squatter set the example by beginning to partake of a delicious venison steak, prepared like the hump of the bison, with a skill that rather increased than concealed its natural properties. Когда каждый занял свое привычное и установленное место вокруг дымящегося блюда, скваттер, подавая пример другим, облюбовал и принялся отрезать для себя кусок превосходной оленины, приготовленной не хуже, чем тот бизоний горб, ибо и здесь искусная стряпуха постаралась не скрыть, а усилить естественные особенности дичи.
A painter would gladly have seized the moment, to transfer the wild and characteristic scene to the canvass. Художник охотно избрал бы этот момент, если бы задумал перенести на холст эту дикую и своеобразную сцену.
The reader will remember that the citadel of Ishmael stood insulated, lofty, ragged, and nearly inaccessible. Читатель, конечно, помнит, что своим убежищем Ишмаэл избрал одинокую скалу, высокую, иззубренную и почти неприступную.
A bright flashing fire that was burning on the centre of its summit, and around which the busy group was clustered, lent it the appearance of some tall Pharos placed in the centre of the deserts, to light such adventurers as wandered through their broad wastes. Яркий костер, разложенный посреди площадки на ее вершине, с тесной группой, деловито расположившейся вокруг него, придавал ей вид как бы высокого маяка, воздвигнутого среди пустынных степей, чтобы светить скитающимся в их просторе искателям приключений.
The flashing flame gleamed from one sun-burnt countenance to another, exhibiting every variety of expression, from the juvenile simplicity of the children, mingled as it was with a shade of the wildness peculiar to their semi-barbarous lives, to the dull and immovable apathy that dwelt on the features of the squatter, when unexcited. Отсветы пламени перебрасывались с одного загорелого лица на другое; и каждое было отмечено своим особенным выражением; от невинной простоты на личиках детей со странной примесью дикости (оттенок, приданный полуварварской жизнью) до тупой и недвижной апатии, лежавшей на лице скваттера, когда он не был возбужден.
Occasionally a gust of wind would fan the embers; and, as a brighter light shot upwards, the little solitary tent was seen as it were suspended in the gloom of the upper air. Минутами порыв ветра налетал на догоравший костер; и, когда выше вскидывалось пламя, в его свете была видна одинокая палатка, как будто повисшая в воздухе где-то выше в полумгле.
All beyond was enveloped, as usual at that hour, in an impenetrable body of darkness. А вокруг все ушло, как всегда в этот час, в непроницаемую толщу тьмы.
"It is unaccountable that Asa should choose to be out of the way at such a time as this," Esther pettishly observed. "When all is finished and to rights, we shall have the boy coming up, grumbling for his meal, and hungry as a bear after his winter's nap. - Не пойму, с чего это Эйза вздумал бродить один в такую пору! - сердито сказала Эстер. - Когда отужинаем и приберемся, тут он явится, голодный, как медведь после зимней спячки, и заревет, чтобы его накормили.
His stomach is as true as the best clock in Kentucky, and seldom wants winding up to tell the time, whether of day or night. У него желудок, как самые точные часы в Кентукки: день ли, ночь ли, всегда без ошибки укажет время, и заводить не надо.
A desperate eater is Asa, when a-hungered by a little work!" Наш Эйза умеет налечь на еду, особенно как малость поработает и проголодается!
Ishmael looked sternly around the circle of his silent sons, as if to see whether any among them would presume to say aught in favour of the absent delinquent. Ишмаэл строго обвел глазами круг своих примолкших сыновей, точно хотел проверить, осмелится ли кто из них что-нибудь сказать в защиту отсутствующего бунтаря.
But now, when no exciting causes existed to arouse their slumbering tempers, it seemed to be too great an effort to enter on the defence of their rebellious brother. Но сейчас, когда не было ничего, что могло пересилить их обычную вялость, ни один из них не пожелал превозмочь свою лень, чтобы вступиться за мятежного брата.
Abiram, however, who, since the pacification, either felt, or affected to feel, a more generous interest in his late adversary, saw fit to express an anxiety, to which the others were strangers- Зато Эбирам, который после примирения все время проявлял - то ли искренне, то ли притворно - великодушную заботу о своем недавнем противнике, счел нужным и сейчас выразить беспокойство, не разделяемое другими.
"It will be well if the boy has escaped the Tetons!" he muttered. "I should be sorry to have Asa, who is one of the stoutest of our party, both in heart and hand, fall into the power of the red devils." - Хорошо, если мальчик не натолкнулся на тетонов! - пробурчал он. - Эйза в нашем отряде чуть ли не самый стойкий - он и смел и силен; мне будет очень жаль, если он попался в лапы краснокожих дьяволов.
"Look to yourself, Abiram; and spare your breath, if you can use it only to frighten the woman and her huddling girls. - Сам не попадись, Эбирам! Да придержи язык, если он у тебя только на то и годен, чтобы пугать женщину и ее суматошных девчонок.
You have whitened the face of Ellen Wade, already; who looks as pale as if she was staring to-day at the very Indians you name, when I was forced to speak to her through the rifle, because I couldn't reach her ears with my tongue. Смотри, какого ты страху нагнал на Эллен Уэйд: она совсем белая! Уж не на индейцев ли она сегодня загляделась, когда мне пришлось поговорить с ней при помощи ружья, потому что мои слова не доходили до ее ушей?
How was it, Nell! you have never given the reason of your deafness?" Как это вышло, Нел? Ты нам так и не объяснила, с чего ты вдруг оглохла.
The colour of Ellen's cheek changed as suddenly as the squatter's piece had flashed on the occasion to which he alluded, the burning glow suffusing her features, until it even mantled her throat with its fine healthful tinge. Щеки Эллен изменили свой цвет так же внезапно, как раздался тот выстрел, о котором скваттер напомнил сейчас. Жгучего жара хватило на все лицо, даже на шею лег его отсвет, нежно ее зарумянив.
She hung her head abashed, but did not seem to think it necessary to reply. Девушка в смущении понурила голову, но не нашла нужным ответить.
Ishmael, too sluggish to pursue the subject, or content with the pointed allusion he had just made, rose from his seat on the rock, and stretching his heavy frame, like a well-fed and fattened ox, he announced his intention to sleep. Лень ли было Ишмаэлу продолжать допрос или ему показалось достаточно и сказанных колких слов, но он поднялся на ноги и, потянувшись всем грузным телом, как раскормленный бык, объявил, что намерен лечь.
Among a race who lived chiefly for the indulgence of the natural wants, such a declaration could not fail of meeting with sympathetic dispositions. В семействе, где каждый жил только ради еды и сна, такое намерение не могло не встретить того же одобрения и у остальных.
One after another disappeared, each seeking his or her rude dormitory; and, before many minutes, Esther, who by this time had scolded the younger fry to sleep, found herself, if we except the usual watchman below, in solitary possession of the naked rock. Один за другим все разбрелись по своим незатейливым спальням; через несколько минут Эстер, уже успевшая отругать перед сном детвору, осталась, если не считать часового внизу, совсем одна на голой вершине скалы.
Whatever less valuable fruits had been produced in this uneducated woman by her migratory habits, the great principle of female nature was too deeply rooted ever to be entirely eradicated. Какие бы иные не всегда благородные качества ни развила в этой необразованной женщине ее кочевая жизнь, материнское чувство слишком глубоко угнездилось в ее душе, чтобы что-нибудь могло его искоренить.
Of a powerful, not to say fierce temperament, her passions were violent and difficult to be smothered. Нрав ее был буен, чтобы не сказать свиреп, и, когда она разойдется, унять ее было нелегко.
But, however she might and did abuse the accidental prerogatives of her situation, love for her offspring, while it often slumbered, could never be said to become extinct. Но, если она и склонна была иногда злоупотреблять правами, какие ей давало ее положение в семье, все же любовь к своим детям, нередко дремавшая, никогда окончательно не угасала в ней.
She liked not the protracted absence of Asa. Мать смущало затянувшееся отсутствие Эйзы.
Too fearless herself to have hesitated an instant on her own account about crossing the dark abyss, into which she now sat looking with longing eyes, her busy imagination, in obedience to this inextinguishable sentiment, began to conjure nameless evils on account of her son. Она сидела на камне, со страхом вглядываясь в темную бездну. Но страшно ей было не за себя - она не колеблясь пошла бы одна в ночную степь, однако хлопотливое воображение, подчиняясь неугасшему чувству, принялось выдумывать для сына всевозможные злые несчастья.
It might be true, as Abiram had hinted, that he had become a captive to some of the tribes who were hunting the buffaloe in that vicinity, or even a still more dreadful calamity might have befallen. Может быть, он и вправду, как намекнул Эбирам, взят в плен индейцами, вышедшими поохотиться в окрестностях на буйволов; или могла его постичь еще более страшная участь!
So thought the mother, while silence and darkness lent their aid to the secret impulses of nature. Так думала мать, а мрак и тишина придавали силу тайному голосу сердца.
Agitated by these reflections, which put sleep at defiance, Esther continued at her post, listening with that sort of acuteness which is termed instinct in the animals a few degrees below her in the scale of intelligence, for any of those noises which might indicate the approach of footsteps. Взволнованная этими думами, отгонявшими сон, Эстер оставалась на своем посту и с той остротой восприятия, которую у животных, стоящих в смысле интеллекта не многим ниже этой женщины, мы зовем инстинктом, прислушиваясь к шумам, какие могли бы указать на приближение шагов.
At length, her wishes had an appearance of being realised, for the long desired sounds were distinctly audible, and presently she distinguished the dim form of a man at the base of the rock. Наконец ее желания как будто сбылись: послышались долгожданные звуки, и вот уже она различила у подножия скалы силуэт человека.
"Now, Asa, richly do you deserve to be left with an earthen bed this blessed night!" the woman began to mutter, with a revolution in her feelings, that will not be surprising to those who have made the contradictions that give variety to the human character a study. "And a hard one I've a mind it shall be! - Ну, Эйза, ты вполне заслужил, чтоб тебя оставили ночевать на голой земле!- заворчала женщина с резкой переменой в чувствах, ничуть не удивительной для всякого, кто давал себе труд изучать противоречивость и разнообразие человеческих характеров. - Да, хорошо бы еще, чтоб на самой твердой!
Why Abner; Abner; you Abner, do you sleep? Эй, Эбнер, Эбнер! Ты что там, Эбнер, уснул?
Let me not see you dare to open the hole, till I get down. Посмей только открыть проход, пока я не сошла вниз!
I will know who it is that wishes to disturb a peaceable, ay, and an honest family too, at such a time in the night as this!" Я хочу посмотреть сама, кто это там вздумал беспокоить среди ночи мирную - да, мирную в честную семью!
"Woman!" exclaimed a voice, that intended to bluster, while the speaker was manifestly a little apprehensive of the consequences; "Woman, I forbid you on pain of the law to project any of your infernal missiles. - Женщина! - рявкнул голос, которому говоривший старался придать внушительность, хотя и опасался неприятных последствий. -Женщина, именем закона запрещаю тебе метать с высоты какой-нибудь адский снаряд!
I am a citizen, and a freeholder, and a graduate of two universities; and I stand upon my rights! Я свободный гражданин и землевладелец, имеющий диплом двух университетов, и я требую уважения к своим правам!
Beware of malice prepense, of chance-medley, and of manslaughter. Поостерегись совершить покушение или же убийство, непреднамеренное или предумышленное.
It is I-your amicus; a friend and inmate. Это я - ваш amicus, ваш друг и спутник.
I-Dr. Obed Battius." Это я! Овид Бат!
"Who?" demanded Esther, in a voice that nearly refused to convey her words to the ears of the anxious listener beneath. "Did you say it was not Asa?" - Кто? - спросила Эстер срывающимся голосом, едва донесшим ее слова до ушей человека, тревожно ловившего их внизу. - Так ты не Эйза?
"Nay, I am neither Asa, nor Absalom, nor any of the Hebrew princes, but Obed, the root and stock of them all. - Нет, я не Эйза, я доктор Батциус!
Have I not said, woman, that you keep one in attendance who is entitled to a peaceable as well as an honourable admission? Разве я не сказал тебе, женщина, что тот, кого ты держишь за порогом, имеет все права на дружеский и даже почетный прием?
Do you take me for an animal of the class amphibia, and that I can play with my lungs as a blacksmith does with his bellows?" Или ты вообразила, что я животное из класса амфибий и могу раздувать легкие, как кузнец свои мехи?
The naturalist might have expended his breath much longer, without producing any desirable result, had Esther been his only auditor. Натуралист еще долго понапрасну надрывал бы грудь, если бы Эстер была единственной, кто его слышал.
Disappointed and alarmed, the woman had already sought her pallet, and was preparing, with a sort of desperate indifference, to compose herself to sleep. Разочарованная и встревоженная, женщина уже улеглась на своей соломенной подстилке и в безнадежном равнодушии приготовилась отойти ко сну.
Abner, the sentinel below, however, had been aroused from an exceedingly equivocal situation by the outcry; and as he had now regained sufficient consciousness to recognise the voice of the physician, the latter was admitted with the least possible delay. Зато Эбнера, поставленного внизу на часах, крики разбудили, и так как теперь он уже настолько очнулся, что узнал голос врача, тот незамедлительно был пропущен в крепость.
Dr. Battius bustled through the narrow entrance, with an air of singular impatience, and was already beginning to mount the difficult ascent, when catching a view of the porter, he paused, to observe with an air that he intended should be impressively admonitory- Доктор Батциус, вне себя от нетерпения, прошмыгнул в тесный проход и уже начал трудный подъем, когда, оглянувшись на привратника, остановился, чтобы сделать ему наставление, весьма, как полагал он, солидным тоном:
"Abner, there are dangerous symptoms of somnolency about thee! - Эбнер, у тебя наблюдаются опасные симптомы сонливости!
It is sufficiently exhibited in the tendency to hiation, and may prove dangerous not only to yourself, but to all thy father's family." Они явственно проступают в склонности к зевоте и могут оказаться губительными не только для тебя, но и для всей семьи твоего отца.
"You never made a greater mistake, Doctor," returned the youth, gaping like an indolent lion; "I haven't a symptom, as you call it, about any part of me; and as to father and the children, I reckon the small-pox and the measles have been thoroughly through the breed these many months ago." - Ох, ошибаетесь, доктор, очень даже ошибаетесь, - возразил юноша, зевая, как сонный лев. - У меня этого вашего симптома не было и нет, а что касается отца с детьми, так, по-моему, от кори и ветряной оспы наша семья уже много месяцев как окончательно отделалась.
Content with his brief admonition, the naturalist had surmounted half the difficulties of the ascent before the deliberate Abner ended his justification. Натуралист удовольствовался своим коротким предостережением и уже одолел половину крутого подъема, а юноша еще продолжал обстоятельно оправдываться.
On the summit, Obed fully expected to encounter Esther, of whose linguacious powers he had too often been furnished with the most sinister reproofs, and of which he stood in an awe too salutary to covet a repetition of the attacks. Добравшись до вершины, Овид приготовился к встрече с Эстер: он не раз получал самые ошеломительные доказательства неисчерпаемых возможностей ее речи и в благоговейном трепете ожидал, что сейчас навлечет на себя новую атаку.
The reader can foresee that he was to be agreeably disappointed. Но, как, может быть, предугадал читатель, он был приятно разочарован.
Treading lightly, and looking timidly over his shoulder, as if he apprehended a shower of something, even more formidable than words, the Doctor proceeded to the place which had been allotted to himself in the general disposition of the dormitories. Тихонько ступая и робко поглядывая через плечо, как будто он опасался, что сейчас на него хлынет поток чего-нибудь похуже ругани, доктор пробрался в шалаш, назначенный ему при распределении спальных мест.
Instead of sleeping, the worthy naturalist sat ruminating over what he had both seen and heard that day, until the tossing and mutterings which proceeded from the cabin of Esther, who was his nearest neighbour, advertised him of the wakeful situation of its inmate. Спать он, однако, не лег, а сидел и раздумывал над тем, что видел и слышал за день, пока в хижине Эстер не послышалась возня и ворчанье, показавшие, что ее обитательница не спит.
Perceiving the necessity of doing something to disarm this female Cerberus, before his own purpose could be accomplished, the Doctor, reluctant as he was to encounter her tongue, found himself compelled to invite a colloquial communication. Понимая, что ему не осуществить своего замысла, пока он не обезоружит этого цербера в юбке, доктор, хоть и очень не хотел услышать вновь ее речь, почел необходимым завязать разговор.
"You appear not to sleep, my very kind and worthy Mrs. Bush," he said, determined to commence his applications with a plaster that was usually found to adhere; "you appear to rest badly, my excellent hostess; can I administer to your ailings?" - Вам как будто не спится, моя любезнейшая, моя достойнейшая миссис Буш? - сказал он, решив прибегнуть для начала к испытанному средству -к пластырю лести. - Вы не находите себе покоя, добрая моя хозяюшка? Не могу ли я помочь вам в этой беде?
"What would you give me, man?" grumbled Esther; "a blister to make me sleep?" - А что вы мне дадите? - проворчала Эстер. -Наложите на рот припарку, чтобы мне заснуть?
"Say rather a cataplasm. - Лучше говорить не "припарка", а "катаплазм".
But if you are in pain, here are some cordial drops, which, taken in a glass of my own cogniac, will give you rest, if I know aught of the materia medica." Но если у вас боли, так есть у меня сердечные капли - я вам их накапаю в рюмочку с коньяком: они усыпят боль, и вы уснете, если я хоть что-нибудь смыслю в медицине.
The Doctor, as he very well knew, had assailed Esther on her weak side; and, as he doubted not of the acceptable quality of his prescription, he sat himself at work, without unnecessary delay, to prepare it. Доктор, как он хорошо знал, задел слабую струну Эстер и, не сомневаясь в соблазнительности своего средства, принялся безотлагательно его изготовлять.
When he made his offering, it was received in a snappish and threatening manner, but swallowed with a facility that sufficiently proclaimed how much it was relished. Когда он явился с полной рюмкой, она была принята с ворчанием и даже угрозами, но осушена с легкостью, ясно показавшей, что капли пациентке по вкусу.
The woman muttered her thanks, and her leech reseated himself in silence, to await the operation of the dose. Эстер пробурчала какие-то слова благодарности, и врач молча сел наблюдать, как подействует его снотворное.
In less than half an hour the breathing of Esther became so profound, and, as the Doctor himself might have termed it, so very abstracted, that had he not known how easy it was to ascribe this new instance of somnolency to the powerful dose of opium with which he had garnished the brandy, he might have seen reason to distrust his own prescription. Не более как через полчаса дыхание пациентки стало таким глубоким и, как мог бы выразиться сам натуралист, таким ненормально затяжным, что он, пожалуй, усомнился бы в силе своего лекарства и подумал бы, что женщина только прикинулась спящей, если бы не знал, что именно так должно было сказаться действие изрядной дозы опиума, добавленной им к коньяку.
With the sleep of the restless woman, the stillness became profound and general. Наконец, когда уснула и бессонная мать, тишина стала полной и нерушимой.
Then Dr. Battius saw fit to arise, with the silence and caution of the midnight robber, and to steal out of his own cabin, or rather kennel, for it deserved no better name, towards the adjoining dormitories. Теперь, решил доктор Батциус, можно было начинать. Он встал осторожно и тихо, как ночной грабитель, и прокрался из своей хибарки, или, вернее, конуры (лучшего названия она не заслуживала), к соседним.
Here he took time to assure himself that all his neighbours were buried in deep sleep. Здесь он за несколько минут убедился, что все их обитатели спят крепким сном.
Once advised of this important fact, he hesitated no longer, but commenced the difficult ascent which led to the upper pinnacle of the rock. Установив этот важный факт, он отбросил колебания и начал трудный подъем на самую вершину скалы.
His advance, though abundantly guarded, was not entirely noiseless; but while he was felicitating himself on having successfully effected his object, and he was in the very act of placing his foot on the highest ledge a hand was laid upon the skirts of his coat, which as effectually put an end to his advance, as if the gigantic strength of Ishmael himself had pinned him to the earth. Как ни осторожно он ступал, его шаги не были совсем бесшумны. Когда он уже поздравлял себя с благополучным достижением цели и занес ногу на верхний уступ, чья-то рука схватила полу его кафтана, и это так решительно пресекло всякую попытку с его стороны двинуться дальше, как если б его пригвоздила к земле богатырская сила самого Ишмаэла Буша.
"Is there sickness in the tent," whispered a soft voice in his very ear, "that Dr. Battius is called to visit it at such an hour?" - Разве в шатре больны, - шепнул ему на ухо нежный голосок, - что доктор Батциус приглашен туда в этот поздний час?
So soon as the heart of the naturalist had returned from its hasty expedition into his throat, as one less skilled than Dr. Battius in the formation of the animal would have been apt to have accounted for the extraordinary sensation with which he received this unlooked-for interruption, he found resolution to reply; using, as much in terror as in prudence, the same precaution in the indulgence of his voice. Едва сердце натуралиста после своей поспешной экспедиции к пяткам, куда оно направилось при этом непредвиденном вмешательстве, благополучно вернулось на место (как мог бы выразиться человек, недостаточно знакомый с анатомией), доктор Батциус нашел в себе силы ответить, равно из страха и благоразумия понижая голос:
"My worthy Nelly! - Моя добрая Нелли!
I am greatly rejoiced to find it is no other than thee. Я чрезвычайно рад убедиться, что это не кто иной, как ты.
Hist! child, hist! Тише, дитя, ни звука!
Should Ishmael gain a knowledge of our plans, he would not hesitate to cast us both from this rock, upon the plain beneath. Если Ишмаэл проведает о наших планах, он не поколеблется сбросить нас обоих со скалы на равнину у ее подножия.
Hist! Nelly, hist!" Тише, Нелли, тише!
As the Doctor delivered his injunctions between the intervals of his ascent, by the time they were concluded, both he and his auditor had gained the upper level. Свое наставление доктор произносил частями - при каждой передышке на трудном подъеме - и договорил как раз к той минуте, когда оба, он и его слушательница, добрались до верхней площадки.
"And now, Dr. Battius," the girl gravely demanded, "may I know the reason why you have run so great a risk of flying from this place, without wings, and at the certain expense of your neck?" - А теперь, доктор Батциус, - серьезно спросила девушка, - могу я узнать, чего ради вы, не запасшись крыльями, пошли на риск слететь с утеса и сломать себе шею?
"Nothing shall be concealed from thee, worthy and trusty Nelly-but are you certain that Ishmael will not awake?" - Я все тебе открою, моя дорогая, честная Нелли... Но ты уверена, что Ишмаэл не проснется?
"No fear of him; he will sleep until the sun scorches his eyelids. - Его бояться нечего; он будет спать, пока солнце не опалит ему веки.
The danger is from my aunt." Куда опасней тетя.
"Esther sleepeth!" the Doctor sententiously replied. "Ellen, you have been watching on this rock, to-day?" - Эстер почиет крепким сном! - торжественно ответил доктор. - Эллен, это ты сегодня дежурила здесь на утесе?
"I was ordered to do so." -Так мне было приказано.
"And you have seen the bison, and the antelope, and the wolf, and the deer, as usual; animals of the orders, pecora, belluae, and ferae." - И ты видела, как обычно, бизона, и антилопу, и водка, и оленя - животных из отрядов Pecora, Pellulae и Ferae?
"I have seen the creatures you named in English, but I know nothing of the Indian languages." - Животных, которых вы назвали по-нашему, я видела; а индейских языков я не знаю.
"There is still an order that I have not named, which you have also seen. The primates-is it not true?" - Ты видела представителя еще одного отряда, мною не названного, - отряда приматов, не так ли?
"I cannot say. - Не знаю, право.
I know no animal by that name." Такое животное мне незнакомо.
"Nay, Ellen, you confer with a friend. - Не отпирайся, Эллен, ты же говоришь с другом!
Of the genus, homo, child?" Из рода homo, дитя?
"Whatever else I may have had in view, I have not seen the vespertilio horribi-" - Что бы я там ни видела, это, во всяком случае, не был веспертилио хорриби...
"Hush, Nelly, thy vivacity will betray us! - Потише, Нелли, твоя горячность нас выдаст!
Tell me, girl, have you not seen certain bipeds, called men, wandering about the prairies?" Скажи мне, деточка, ты не видела никаких бродивших по прерии двуногих, точнее сказать -людей?
"Surely. - Как же, видела!
My uncle and his sons have been hunting the buffaloe, since the sun began to fall." После полудня мой дядя со своими сыновьями вышел поохотиться на буйвола.
"I must speak in the vernacular, to be comprehended. - Я вынужден перейти на просторечие, или меня так, и не поймут!
Ellen, I would say of the species, Kentucky." Эллен, я говорю о виде, именуемом "Кентукки".
Though Ellen reddened like the rose, her blushes were concealed by the darkness. Эллен зарделась как роза, но мрак не выдал ее румянца.
She hesitated an instant, and then summoned sufficient spirit to say, decidedly- Она колебалась один только миг, потом собралась с духом и сказала решительно:
"If you wish to speak in parables, Doctor Battius, you must find another listener. - Если вам угодно говорить загадками, доктор Батциус, ищите себе другого слушателя.
Put your questions plainly in English, and I will answer them honestly in the same tongue." Задавайте ваши вопросы просто, без обиняков, и я вам буду честно отвечать.
"I have been journeying in this desert, as thou knowest, Nelly, in quest of animals that have been hidden from the eyes of science, until now. - Я, как ты знаешь, Нелли, пустился в путешествие по этой пустыне в поисках животных, которые были доныне сокрыты от глаз науки.
Among others, I have discovered a primates, of the genus, homo; species, Kentucky; which I term, Paul-" Среди прочих я открыл примата из рода homo, вида Кентукки, коего я именую Полем...
"Hist, for the sake of mercy!" said Ellen; "speak lower, Doctor, or we shall be ruined." - Тес!.. Умоляю вас, - сказала Эллен, - говорите тише, доктор, или вы нас погубите!
"Hover; by profession a collector of the apes, or bee," continued the other. "Do I use the vernacular now,-am I understood?" - ..Полем Ховером, Род занятий - собиратель apium, то есть пчел, - продолжал натуралист. -Мой язык теперь достаточно близок к просторечию? Ты меня поняла?
"Perfectly, perfectly," returned the girl, breathing with difficulty, in her surprise. "But what of him? did he tell you to mount this rock?-he knows nothing, himself; for the oath I gave my uncle has shut my mouth." - Поняла, вполне поняла, - ответила девушка, едва переводя дух от удивления. - Но что с ним? Это он велел вам взобраться на скалу?.. Он и сам ничего не знает: дядя взял с меня клятву молчать, и я молчу.
"Ay, but there is one that has taken no oath, who has revealed all. - Да, но есть одна особа, не связанная клятвой, и она все нам открыла.
I would that the mantle which is wrapped around the mysteries of nature, were as effectually withdrawn from its hidden treasures! Хотел бы я, чтобы покров, окутывающий тайны природы, был бы так же успешно сорван и перед нами явились бы ее сокрытые сокровища!
Ellen! Эллен, Эллен!
Ellen! the man with whom I have unwittingly formed a compactum, or agreement, is sadly forgetful of the obligations of honesty! Человек, с коим я, по своему неведению, вступил в компактум, то есть в договор, оказался прискорбно бесчестен!
Thy uncle, child." Я говорю, дитя, о твоем дяде!
"You mean Ishmael Bush, my father's brother's widow's husband," returned the offended girl, a little proudly.-"Indeed, indeed, it is cruel to reproach me with a tie that chance has formed, and which I would rejoice so much to break for ever!" - Об Ишмаэле Буше, о втором муже вдовы брата моего отца! - несколько высокомерно поправила оскорбленная девушка. - Нет, в самом деле, разве не жестоко попрекать меня узами, создавшимися так случайно? Когда я и сама была бы рада порвать их навсегда!
The humbled Ellen could utter no more, but sinking on a projection of the rock, she began to sob in a manner that rendered their situation doubly critical. Эллен не могла больше выговорить ни слова и, упав на колени на самом краю скалы, разрыдалась так отчаянно, что их положение стало вдвойне опасным.
The Doctor muttered a few words, which he intended as an apologetic explanation, but before he had time to complete his laboured vindication, she arose and said with decision- Доктор что-то бурчал, путано извиняясь, но не успел договорить, как девушка поднялась и сказала решительным тоном:
"I did not come here to pass my time in foolish tears, nor you to try to stop them. - Я пришла не затем, чтобы проводить время в глупых слезах и чтоб вы меня тут утешали.
What then has brought you hither?" Так что же вас привело сюда?
"I must see the inmate of that tent." - Я должен увидеть обитателя палатки.
"You know what it contains?" - Вы знаете, что в ней?
"I am taught to believe I do; and I bear a letter, which I must deliver with my own hands. - Думаю, что знаю, ибо мне это открыли; и мне вручено письмо, которое я должен лично передать из рук в руки.
If the animal prove a quadruped, Ishmael is a true man-if a biped, fledged or unfledged, I care not, he is false, and our compactum at an end!" Если животное окажется четвероногим, Ишмаэл -честный человек; если двуногим - безразлично, пернатым или иным, - он лжец, и наш договор расторгается!
Ellen made a sign for the Doctor to remain where he was, and to be silent. Эллен сделала доктору знак не двигаться с места и молчать.
She then glided into the tent, where she continued many minutes, that proved exceedingly weary and anxious to the expectant without, but the instant she returned, she took him by the arm, and together they entered beneath the folds of the mysterious cloth. Затем она проскользнула в палатку, где провела много долгих минут, которые для ожидающего показались томительно тревожными; но, выйдя наконец наружу, она тут же схватила его за руку, и они нырнули вдвоем за таинственную завесу.
CHAPTER XII Глава 12
Pray God the Duke of York excuse himself! Дай бог, чтоб герцог Йорк мог оправдаться.
-King Henry VI. Шекспир, "Генрих VI"
The mustering of the borderers on the following morning was silent, sullen, and gloomy. На другое утро переселенцы сходились молчаливые, хмурые и угрюмые.
The repast of that hour was wanting in the inharmonious accompaniment with which Esther ordinarily enlivened their meals; for the effects of the powerful opiate the Doctor had administered still muddled her intellects. За завтраком не слышно было негармонического аккомпанемента, каким его неизменно оживляла Эстер: действие снотворного, преподнесенного врачом, еще туманило ей ум.
The young men brooded over the absence of their elder brother, and the brows of Ishmael himself were knit, as he cast his scowling eyes from one to the other, like a man preparing to meet and to repel an expected assault on his authority. Юношей смущало отсутствие старшего брата; а Ишмаэл, сдвинув брови, поглядывал то на одного, то на другого, готовый пресечь всякую попытку восстать против его отцовской власти.
In the midst of this family distrust, Ellen and her midnight confederate, the naturalist, took their usual places among the children, without awakening suspicion or exciting comment. В этой обстановке семейной неурядицы Эллен и ее полуночный сообщник доктор Батциус, сели, как всегда, между девочек, не вызвав ни подозрений, ни колких замечаний.
The only apparent fruits of the adventure in which they had been engaged, were occasional upliftings of the eyes, on the part of the Doctor, which were mistaken by the observers for some of his scientific contemplations of the heavens, but which, in reality, were no other than furtive glances at the fluttering walls of the proscribed tent. Единственным явным следствием их ночной проделки были взгляды, то и дело бросаемые доктором ввысь, но те, кто их подметил, ошибочно истолковали их как созерцание неба в научных целях, тогда как на деле ученый муж следил украдкой за колыханием неприкосновенной завесы.
At length the squatter, who had waited in vain for some more decided manifestation of the expected rising among his sons, resolved to make a demonstration of his own intentions. Наконец скваттер, не дождавшись явных проявлений ожидаемого бунта сыновей, решил объявить им свои намерения.
"Asa shall account to me for this undutiful conduct!" he observed. "Here has the livelong night gone by, and he out-lying on the prairie, when his hand and his rifle might both have been wanted in a brush with the Siouxes, for any right he had to know the contrary." - Эйза еще ответит мне за свое непозволительное поведение, - начал он. - Всю ночь прошлялся где-то в прерии, когда и рука его, и ружье могли понадобиться в схватке с сиу! Не мог же он знать заранее, что нападения не будет.
"Spare your breath, good man," retorted his wife; "be saving of your breath; for you may have to call long enough for the boy before he will answer!" - Побереги свою глотку, отец, - возразила жена, -побереги глотку: может быть, тебе еще долго придется кликать сына, пока он отзовется!
"It ar' a fact, that some men be so womanish, as to let the young master the old! - Конечно, иной мужчина так похож на бабу, что позволяет детям командовать над старшими!
But, you, old Esther, should know better than to think such will ever be the nature of things in the family of Ishmael Bush." Но тебе-то, Истер, пора бы знать, что в семье Ишмаэла Буша такое никак невозможно.
"Ah! you are a hectorer with the boys, when need calls! - Вот-вот! Когда приходится круто, ты мальчиков просто тиранишь!
I know it well, Ishmael; and one of your sons have you driven from you, by your temper; and that, too, at a time when he is most wanted." Это-то я знаю, Ишмаэл! Своим норовом ты одного своего сына уже прогнал от себя - и как раз о такую пору, когда у нас в нем нужда.
"Father," said Abner, whose sluggish nature had gradually been stimulating itself to the exertion of taking so bold a stand, "the boys and I have pretty generally concluded to go out on the search of Asa. - Отец, - вмешался Эбнер, чья прирожденная лень понемногу уступила место возбуждению, позволив юноше отважиться на этот дерзкий шаг, - мы тут с братьями сговорились выйти всем вместе разыскивать Эйзу.
We are disagreeable about his camping on the prairie, instead of coming in to his own bed, as we all know he would like to do." Не нравится нам, что он заночевал в степи, а не пришел, не лег в свою постель, - уж мы-то знаем, что она ему больше по вкусу.
"Pshaw!" muttered Abiram; "the boy has killed a buck; or perhaps a buffaloe; and he is sleeping by the carcass to keep off the wolves, till day; we shall soon see him, or hear him bawling for help to bring in his load." -Вздор!- буркнул Эбирам.- Мальчик, верно, убил оленя или даже буйвола, ну, и улегся спать подле туши, чтоб ее не сожрали за ночь волки. Скоро мы его увидим или услышим, как он заорет, чтоб мы ему помогли приволочь ношу.
"'Tis little help that a son of mine will call for, to shoulder a buck or to quarter your wild-beef," returned the mother. "And you, Abiram, to say so uncertain a thing! you, who said yourself that the red-skins had been prowling around this place, no later than the yesterday-" - Мои сыновья не зовут на помощь, когда надо взвалить на плечо оленя или разделать бычью тушу, - возразила мать. - И зачем ты говоришь надвое, Эбирам? Ведь только вчера после ужина ты сам твердил, что по округе рыщут индейцы...
"I!" exclaimed her brother, hastily, as if anxious to retract an error; "I said it then, and I say it now and so you will find it to be. The Tetons are in our neighbourhood, and happy will it prove for the boy if he is well shut of them." - Я? Ну да! - подхватил брат, торопясь исправить ошибку. - Я и вечером говорил и сейчас повторю; и вы скоро все увидите, что так оно и есть: тетоны бродят по соседству с нами. Большое будет счастье, если мальчик сумел хорошо от них укрыться.
"It seems to me," said Dr. Battius, speaking with the sort of deliberation and dignity one is apt to use after having thoroughly ripened his opinions by sufficient reflection,-"it seems to me, a man but little skilled in the signs and tokens of Indian warfare, especially as practised in these remote plains, but one, who I may say without vanity has some insight into the mysteries of nature,-it seems, then, to me, thus humbly qualified, that when doubts exist in a matter of moment, it would always be the wisest course to appease them." - Мне думается, - заговорил доктор Батциус веско, с чувством собственного достоинства, как говорят, когда по зрелом размышлении приходят к определенным выводам, - думается мне, человеку малоискушенному в обычаях индейской войны, особенно на этих далеких окраинах, но все же, скажу без тщеславия, умеющему заглянуть в таинства природы, - мне при моих скромных знаниях думается, что, если в связи с неким важным вопросом возникают сомнения, благоразумие безусловно требует их разрешения.
"No more of your doctoring for me!" cried the grum Esther; "no more of your quiddities in a healthy family, say I! - Хватит с меня ваших лекарских советов! -рассердилась Эстер. - Хватит, вы и так совсем залечили здоровую семью, говорю я!
Here was I doing well, only a little out of sorts with over instructing the young, and you dos'd me with a drug that hangs about my tongue, like a pound weight on a humming-bird's wing!" Была я здоровешенька, только немного расстроилась, наставляя девочек, а вы меня напоили микстурой, которая легла мне на язык, как фунтовая гиря на крылышко колибри!
"Is the medicine out?" drily demanded Ishmael: "it must be a rare dose that gives a heavy feel to the tongue of old Eester!" - Микстура еще не вся вышла? - едко спросил Ишмаэл. - Замечательное, видно, снадобье, если смогло придавить язык старухе Истер!
"Friend," continued the Doctor, waving his hand for the angry wife to maintain the peace, "that it cannot perform all that is said of it, the very charge of good Mrs. Bush is a sufficient proof. But to speak of the absent Asa. - Мой друг, - продолжал доктор, пытаясь движением руки унять разгневанную даму, что средство оказалось не таким уж сильным, достаточно явствует из самой жалобы нашей доброй миссис Буш... Но вернемся к Эйзе.
There is doubt as to his fate, and there is a proposition to solve it. Имеются сомнения касательно его судьбы, и есть предложение их разрешить.
Now, in the natural sciences truth is always a desideratum; and I confess it would seem to be equally so in the present case of domestic uncertainty, which may be called a vacuum where according to the laws of physic, there should exist some pretty palpable proofs of materiality." В естественных науках всегда наиболее желательное, самое desideratum, - выявить истину; и я склонен думать, что это равно желательно и в настоящем случае, где наличествует неуверенность в домашнем деле, каковую мы можем сравнить с пустотою, или вакуумом, возникшим там, где, по законам физики, должны быть налицо ощутимые материальные доказательства...
"Don't mind him, don't mind him," cried Esther, observing that the rest of his auditors listened with an attention which might proceed, equally, from acquiescence in his proposal or ignorance of its meaning. "There is a drug in every word he utters." - Да ну его совсем! - крикнула Эстер, увидев, что остальные с глубоким вниманием слушают натуралиста, то ли потому, что согласны с предложением, то ли потому, что не могут уловить его смысл. - В каждом его слове та же лекарственная пакость!
"Dr. Battius wishes to say," Ellen modestly interposed, "that as some of us think Asa is in danger, and some think otherwise, the whole family might pass an hour or two in looking for him." - Доктор Батциус хочет сказать, - скромно вставила Эллен, - что раз одни из нас думают, что Эйза в опасности, а другие думают наоборот, то вся семья должна потратить час-другой на его розыски.
"Does he?" interrupted the woman; "then Dr. Battius has more sense in him than I believed! - Он так и сказал? - перебила мать. - Значит, доктор Батциус умнее, чем я думала!
She is right, Ishmael; and what she says, shall be done. Девочка права, Ишмаэл; надо сделать, как она говорит.
I will shoulder a rifle myself; and woe betide the red-skin that crosses my path! Я сама выйду с ружьем, и горе краснокожему, если он попадется мне на глаза!
I have pulled a trigger before to-day; ay, and heard an Indian yell, too, to my sorrow." Не впервой мне будет спускать курок. Да! И не впервой я услышу, как взвыл индеец!
The spirit of Esther diffused itself, like the stimulus which attends a war-cry, among her sons. Настроение Эстер передалось другим и, подобно боевому кличу, воодушевило ее сыновей.
They arose in a body, and declared their determination to second so bold a resolution. Они встали все, как один, и объявили о своей готовности последовать смелому решению матери.
Ishmael prudently yielded to an impulse he could not resist, and in a few minutes the woman appeared, shouldering her arms, prepared to lead forth, in person, such of her descendants as chose to follow. Ишмаэл благоразумно уступил порыву, которому не в силах был противиться, и пять минут спустя женщина явилась с ружьем на плече, чтобы самой стать во главе их отряда.
"Let them stay with the children that please," she said, "and them follow me, who ar' not chicken-hearted!" - Кто хочет, пусть остается с детьми, - сказала она. - У кого не цыплячье сердце в груди, те пусть идут за мной!
"Abiram, it will not do to leave the huts without some guard," Ishmael whispered, glancing his eye upward. - Нехорошо, Эбирам, оставлять жилье без стражи, - шепнул Ишмаэл, поглядывая наверх.
The man whom he addressed started, and betrayed extraordinary eagerness in his reply. Тот, к кому он обратился, вздрогнул и подхватил с необычайной горячностью:
"I will tarry and watch the camp." - Вот я и останусь охранять лагерь.
A dozen voices were instantly raised in objections to this proposal. Юноши стали хором возражать Эбираму.
He was wanted to point out the places where the hostile tracks had been seen, and his termagant sister openly scouted at the idea, as unworthy of his manhood. Он нужен не здесь - пусть показывает места, где видел вражеские следы. А его сестра съязвила, что не ждала таких слов от такого храброго мужчины.
The reluctant Abiram was compelled to yield, and Ishmael made a new disposition for the defence of the place; which was admitted, by every one, to be all-important to their security and comfort. Эбирам нехотя сдался, и тогда Ишмаэл попробовал распорядиться по-другому. Во всяком случае - это каждый понимал, - лагерь нельзя было оставлять без охраны.
He offered the post of commandant to Dr. Battius, who, however, peremptorily and somewhat haughtily declined the doubtful honour; exchanging looks of intelligence with Ellen, as he did so. Пост коменданта крепости он предложил доктору Батциусу, но тот бесповоротно и несколько высокомерно отклонил сомнительную честь, обменявшись при этом понимающим взглядом с Эллен Уэйд.
In this dilemma the squatter was obliged to constitute the girl herself castellan; taking care, however, in deputing this important trust, to omit no words of caution and instruction. Скваттер вышел из затруднения, назначив смотрителем замка самое Эллен, но, оказав ей столь высокое доверие, не поскупился на всяческие наставления и предостережения.
When this preliminary point was settled, the young men proceeded to arrange certain means of defence, and signals of alarm, that were adapted to the weakness and character of the garrison. Затем юноши принялись готовить средства защиты и сигналы на случай тревоги, какие отвечали бы силам и составу гарнизона.
Several masses of rock were drawn to the edge of the upper level, and so placed as to leave it at the discretion of the feeble Ellen and her associates, to cast them or not, as they might choose, on the heads of any invaders, who would, of necessity, be obliged to mount the eminence by the difficult and narrow passage already so often mentioned. На верхнюю площадку натаскали камней и сложили их грудами по самому краю таким образом, чтобы Эллен и ее подопечные могли, если понадобится, скинуть их своими слабыми руками на головы непрошеным гостям, которым, затей они вторжение, неизбежно пришлось бы подниматься на скалу по тесному и трудному проходу, уже не раз упомянутому в нашем рассказе.
In addition to this formidable obstruction, the barriers were strengthened and rendered nearly impassable. Затем усилены были рогатки и сделаны почти непроходимыми.
Smaller missiles, that might be hurled even by the hands of the younger children, but which would prove, from the elevation of the place, exceedingly dangerous, were provided in profusion. Припасли также множество камней помельче, таких, что их могли бы швырять и малые дети. Пущенные с большой высоты, эти камни должны были оказаться крайне опасными.
A pile of dried leaves and splinters were placed, as a beacon, on the upper rock, and then, even in the jealous judgment of the squatter, the post was deemed competent to maintain a creditable siege. На самом верхнем уступе сложили кучу сухих листьев и щепок для сигнального костра, и теперь, даже на придирчивый взгляд скваттера, крепость могла бы выдержать серьезную осаду.
The moment the rock was thought to be in a state of sufficient security, the party who composed what might be called the sortie, sallied forth on their anxious expedition. Как только было сочтено, что цитадель достаточно укреплена, отряд, составленный, так сказать, для вылазки, двинулся в путь.
The advance was led by Esther in person, who, attired in a dress half masculine, and bearing a weapon like the rest, seemed no unfit leader for the group of wildly clad frontiermen, that followed in her rear. Впереди шла Эстер. В полумужской одежде, с оружием в руках, она казалась вполне подходящим предводителем шедшей за нею толпы мужчин - жителей границы в их диком наряде.
"Now, Abiram;" cried the Amazon, in a voice that was cracked and harsh, for the simple reason of being used too often on a strained and unnatural key, "now, Abiram, run with your nose low; show yourself a hound of the true breed, and do some credit to your training. - Ну, Эбирам, - крикнула воительница голосом хриплым и надтреснутым, потому что она слишком часто его напрягала, - ну, Эбирам, уткни нос в землю и беги! Покажи, что ты легавая доброй породы и что тебя неплохо натаскали.
You it was that saw the prints of the Indian moccasin, and it behoves you, to let others be as wise as yourself. Ты же видел отпечатки индейского мокасина, так дай и другим увидеть их.
Come; come to the front, man; and give us a bold lead." Ступай! Ступай вперед, ты нас поведешь!
The brother, who appeared at all times to stand in awe of his sister's authority, complied; though it was with a reluctance so evident, as to excite sneers, even among the unobservant and indolent sons of the squatter. Брат всегда, казалось, склонялся перед властным нравом сестры; подчинился он и сейчас, но с такой явной неохотой, что вызвал усмешку даже у ненаблюдательных и беспечных сыновей скваттера.
Ishmael, himself, moved among his tall children, like one who expected nothing from the search, and who was indifferent alike to its success or failure. Сам Ишмаэл шагал среди юных своих великанов с видом человека, который ничего не ждет от поисков и с равным безразличием примет успех и неудачу.
In this manner the party proceeded until their distant fortress had sunk so low, as to present an object no larger nor more distinct than a hazy point, on the margin of the prairie. Таким порядком они продвигались, пока их крепость не стала вдали совсем маленькой и едва различимой - туманное пятнышко на горизонте.
Hitherto their progress had been silent and somewhat rapid, for as swell after swell was mounted and passed, without varying, or discovering a living object to enliven the monotony of the view, even the tongue of Esther was hushed in increasing anxiety. До сих пор они шли довольно быстро и в полном молчании, потому что, по мере того как они оставляли позади бугор за бугром, а степь была все та же и не встретилось на ней ни одного существа, которое бы оживило однообразие ландшафта, Эстер все сильней овладевало беспокойство, сковавшее ей язык.
Here, however, Ishmael chose to pause, and casting the butt of his rifle from his shoulder to the ground, he observed- Но теперь Ишмаэл решил сделать остановку, спустил ружье с плеча и, уткнув его прикладом в землю, сказал:
"This is enough. - Довольно.
Buffaloe signs, and deer signs, ar' plenty; but where ar' thy Indian footsteps, Abiram?" Следов, и буйволовых и оленьих, сколько хочешь, но где, наконец, следы индейцев, Эбирам?
"Still farther west," returned the other, pointing in the direction he named. "This was the spot where I struck the tracks of the buck; it was after I took the deer, that I fell upon the Teton trail." - Дальше! Еще дальше на запад, - возразил его шурин, указав рукою направление. - Здесь я как раз напал на олений след, а на отпечатки тетонского мокасина я натолкнулся позже, когда уже подстрелил оленя.
"And a bloody piece of work you made of it, man," cried the squatter, pointing tauntily to the soiled garments of his kinsman, and then directing the attention of the spectators to his own, by the way of a triumphant contrast. - Да! А уж какую он доставил тебе кровавую работу, приятель! - усмехнулся скваттер, кивнув на измазанную одежду шурина, а потом с торжеством указав на свою собственную, сохранившую вполне опрятный вид:
"Here have I cut the throats of two lively does, and a scampering fawn, without spot or stain; while you, blundering dog as you ar', have made as much work for Eester and her girls, as though butchering was your regular calling. - Я вот перерезал горло двум быстрым ланям да резвому молодому оленю, и на мне ни пятнышка крови; а ты, бестолковый пентюх, столько доставляешь работы. Истер с ее девчонками, как если бы нанялся в мясники.
Come, boys; it is enough. Пошли, ребята, хватит с нас.
I am too old not to know the signs of the frontiers; no Indian has been here since the last fall of water. Я уже не молод и всяких навидался следов в пограничных краях: с последнего дождя тут не проходил ни один индеец.
Follow me; and I will make a turn that shall give us at least the beef of a fallow cow for our trouble." Ступайте за мною; я поверну туда, где мы хоть добудем доброго буйвола за свои труды.
"Follow me!" echoed Esther, stepping undauntedly forward. "I am leader to-day, and I will be followed. - Ступайте за мной! - крикнула Эстер и неустрашимо двинулась дальше. - Сегодня я вас веду, и вы пойдете за мной.
Who so proper, let me know, as a mother, to head a search for her own lost child?" Скажите, кому, как не матери, идти вожаком, когда ищут ее пропавшего сына?
Ishmael regarded his intractable mate with a smile of indulgent pity. Ишмаэл с улыбкой жалостливого снисхождения посмотрел на свою несговорчивую подругу.
Observing that she had already struck out a path for herself, different both from that of Abiram and the one he had seen fit to choose, and being unwilling to draw the cord of authority too tight, just at that moment, he submitted to her will. Он увидел, что она уже выбрала путь - не туда, куда вел Эбирам, и не туда, куда наметил повернуть он сам; и, не пожелав как раз теперь слишком туго натягивать вожжи, он подчинился воле жены.
But Dr. Battius, who had hitherto been a silent and thoughtful attendant on the woman, now saw fit to raise his feeble voice in the way of remonstrance. Но доктор Батциус, всю дорогу молчаливо и задумчиво следовавший за женщиной, тут почел уместным поднять свой слабый голос.
"I agree with thy partner in life, worthy and gentle Mrs. Bush," he said, "in believing that some ignis fatuus of the imagination has deceived Abiram, in the signs or symptoms of which he has spoken." - Я согласен с вашим спутником жизни, достойная и добрая миссис Буш, - сказал он, - и полагаю, что ignis fatuus воображения обманул Эбирама и ему привиделись те признаки и симптомы, о которых он нам говорил.
"Symptoms, yourself!" interrupted the termagant. "This is no time for bookish words, nor is this a place to stop and swallow medicines. - Сам ты симптом! - оборвала Эстер. - Сейчас не время для книжных слов, и здесь не место делать привал и глотать лекарства.
If you are a-leg-weary, say so, as a plain-speaking man should; then seat yourself on the prairie, like a hound that is foot-sore, and take your natural rest." Если ослабли колени, так и скажи просто и по-людски, садись среди степи и отдыхай на здоровье, как охромевшая собака.
"I accord in the opinion," the naturalist calmly replied, complying literally with the opinion of the deriding Esther, by taking his seat, very coolly, by the side of an indigenous shrub; the examination of which he commenced, on the instant, in order that science might not loose any of its just and important dues. "I honour your excellent advice, Mistress Esther, as you may perceive. - Разделяю ваше мнение, - невозмутимо ответил натуралист; и, приняв насмешливое предложение Эстер в его буквальном смысле, он преспокойно уселся подле куста какой-то местной разновидности и тут же занялся его обследованием, дабы наука получила должный вклад. - Я, как вы видите, принимаю ваш превосходный совет, миссис Эстер.
Go thou in quest of thy offspring; while I tarry here, in pursuit of that which is better; viz. an insight into the arcana of Nature's volume." Иди, женщина, на розыски своего чада, а я останусь на месте, преследуя более высокую цель: раскрыть перед людьми неизвестную им страницу в книге природы.
The woman answered with a hollow, unnatural, and scornful laugh, and even her heavy sons, as they slowly passed the seat of the already abstracted naturalist, did not disdain to manifest their contempt in smiles. Эстер ответила презрительным смехом, глухим и неестественным; и каждый из ее сыновей, медленной поступью проходя мимо сидевшего подле куста и уже погрузившегося в свои мысли натуралиста, не преминул наградить его надменной улыбкой.
In a few minutes the train mounted the nearest eminence, and, as it turned the rounded acclivity, the Doctor was left to pursue his profitable investigations in entire solitude. Через несколько минут все поднялись на округлую вершину очередного бугра, и, когда они скрылись за ней, доктор получил возможность продолжать плодотворное исследование в полном одиночестве.
Another half-hour passed, during which Esther continued to advance, on her seemingly fruitless search. Минуло еще полчаса. Эстер шла вперед и вперед, продолжая свои, по-видимому безуспешные, поиски.
Her pauses, however, were becoming frequent, and her looks wandering and uncertain, when footsteps were heard clattering through the bottom, and at the next instant a buck was seen to bound up the ascent, and to dart from before their eyes, in the direction of the naturalist. Но теперь она все чаще останавливалась и взгляд ее делался все неуверенней, когда вдруг послышался в ложбине легкий топот, а мгновением позже все увидели, как вверх по склону взметнулся олень и пронесся перед их глазами туда, где сидел натуралист.
So sudden and unlooked for had been the passage of the animal, and so much had he been favoured by the shape of the ground, that before any one of the foresters had time to bring his rifle to his shoulder, it was already beyond the range of a bullet. Животное появилось слишком внезапно и непредвиденно, а неровность почвы была для него так благоприятна, что не успел ни один из лесовиков вскинуть свое ружье, как уже оно было недостижимо для пули.
"Look out for the wolf!" shouted Abner, shaking his head in vexation, at being a single moment too late. "A wolf’s skin will be no bad gift in a winter's night; ay, yonder the hungry devil comes!" - Теперь жди волка! - закричал Эбнер и покачал головой в досаде, что опоздал на миг. - Что ж, и волчья шкура сгодится в зимнюю ночь. А! Вот и он, голодный черт!
"Hold!" cried Ishmael, knocking up the levelled weapon of his too eager son. "'Tis not a wolf; but a hound of thorough blood and bottom. - Стой! - гаркнул Ишмаэл и ударил снизу по наведенному ружью своего сына, некстати вдруг разгорячившегося. - Это не волк, а собака, и неплохой породы.
Ha! we have hunters nigh: there ar' two of them!" Эге! Поблизости бродят охотники: тут две собаки!
He was still speaking, when the animals in question came leaping on the track of the deer, striving with noble ardour to outdo each other. Он еще говорил, когда пара гончих большими прыжками промчалась по следу оленя, норовя в благородном рвении обогнать друг дружку.
One was an aged dog, whose strength seemed to be sustained purely by generous emulation, and the other a pup, that gambolled even while he pressed most warmly on the chase. Одна была совсем старая; казалось, силы ее иссякли и только пыл состязания еще поддерживал их. Вторая была еще щенком, склонным проявить игривость даже в горячей погоне.
They both ran, however, with clean and powerful leaps, carrying their noses high, like animals of the most keen and subtle scent. Обе, однако, бежали ровными и сильными прыжками и нос поднимали высоко - повадка животного с острым и тонким чутьем.
They had passed; and in another minute they would have been running open-mouthed with the deer in view, had not the younger dog suddenly bounded from the course, and uttered a cry of surprise. Они пронеслись мимо, а минутой позже они увидели бы оленя и устремились бы за ним с раскрытой пастью, когда бы молодая собака вдруг не отскочила в сторону и не затявкала, точно в удивлении.
His aged companion stopped also, and returned panting and exhausted to the place, where the other was whirling around in swift, and apparently in mad evolutions, circling the spot in his own footsteps, and continuing his outcry, in a short, snappish barking. Старая по ее примеру тоже остановилась и, запыхавшись, обессиленная, затрусила назад, туда, где молодая носилась по кругу быстро и как будто бессмысленно все на одном и том же месте, продолжая отрывисто тявкать.
But, when the elder hound had reached the spot, he seated himself, and lifting his nose high into the air, he raised a long, loud, and wailing howl. Но, как только подбежала старая гончая, молодая села на задние лапы и, высоко задрав нос, испустила протяжный, громкий и жалобный вой.
"It must be a strong scent," said Abner, who had been, with the rest of the family, an admiring observer of the movements of the dogs, "that can break off two such creatur's so suddenly from their trail." - Запах, наверное, очень крепкий, - заметил Эбнер, вместе с остальными членами семьи недоуменно наблюдавший за поведением гончих, - если сманил с верного следа двух таких собак!
"Murder them!" cried Abiram; "I'll swear to the old hound; 'tis the dog of the trapper, whom we now know to be our mortal enemy." - Пристрелить их! - крикнул Эбирам. - Старую, клянусь, я знаю: это собака траппера, а он ведь наш заклятый враг!
Though the brother of Esther gave so hostile advice, he appeared in no way ready to put it in execution himself. Однако, дав этот совет, брат Эстер отнюдь не изъявил готовности сам привести в исполнение свой злобный замысел.
The surprise, which had taken possession of the whole party, exhibited itself in his own vacant wondering stare, as strongly as in any of the admiring visages by whom he was surrounded. Изумление, овладевшее другими, отразилось и в его собственном пустом, блуждающем взгляде так же отчетливо, как и на каждом неподвижном лице вокруг него.
His denunciation, therefore, notwithstanding its dire import, was disregarded; and the dogs were left to obey the impulses of their mysterious instinct, without let or hinderance. Никто не обратил внимания на его жестокий призыв. Собакам без поощрения, но и без помехи предоставили следовать их таинственному инстинкту.
It was long before any of the spectators broke the silence; but the squatter, at length, so far recollected his authority, as to take on himself the right to control the movements of his children. Долго ни один из наблюдателей не прерывал молчания; наконец скваттер, вспомнив о своем отцовском авторитете, решил снова взять власть в свои руки.
"Come away, boys; come away, and leave the hounds to sing their tunes for their own amusement," Ishmael said, in his coldest manner. "I scorn to take the life of a beast, because its master has pitched himself too nigh my clearing; come away, boys, come away; we have enough of our own work before us, without turning aside to do that of the whole neighbourhood." - Идемте, мальчики! Идемте, и пускай собаки поют в свое удовольствие! - сказал он с самым равнодушным видом. - Не в моих это правилах убивать животное только за то, что его хозяин вздумал поселиться слишком близко от моей заимки. Идемте, идемте, мальчики, у нас и своих хлопот не оберешься, нечего шнырять по сторонам и делать дело за каждого соседа.
"Come not away!" cried Esther, in tones that sounded like the admonitions of some sibyl. "I say, come not away, my children. - Никуда вы не пойдете! - закричала Эстер, и слова ее прозвучали, как прорицание Сивиллы. -Говорю вам: вы никуда не пойдете, дети!
There is a meaning and a warning in this; and as I am a woman and a mother, will I know the truth of it all!" Здесь что-то кроется, нас предостерегают, и я, как женщина, как мать, хочу узнать всю правду.
So saying, the awakened wife brandished her weapon, with an air that was not without its wild and secret influence, and led the way towards the spot where the dogs still remained, filling the air with their long-drawn and piteous complaints. Сказав это, непокорная жена подняла свое ружье и, потрясая им с диким и властным видом, воодушевившим и других, пошла вперед - к тому месту, где собаки все еще кружили, наполняя воздух своим протяжным, заунывным воем.
The whole party followed in her steps, some too indolent to oppose, others obedient to her will, and all more or less excited by the uncommon character of the scene. Весь отряд последовал за ней: одни - не противясь по своей беспечной лености, другие -подчинившись ее воле, и все в большей или меньшей мере возбужденные необычайностью происходящего.
"Tell me, you Abner-Abiram-Ishmael!" the woman cried, standing over a spot where the earth was trampled and beaten, and plainly sprinkled with blood; "tell me, you who ar' hunters! what sort of animal has here met his death?-Speak!-Ye ar' men, and used to the signs of the plains; is it the blood of wolf or panther?" - Скажите вы мне, Эбнер, Эбирам, Ишмаэл, -закричала мать, склонившись над местом, где земля была прибита и утоптана и явно окроплена кровью, - скажите вы мне, ведь вы же охотники: какое животное встретило здесь свою смерть?.. Говорите! Вы мужчины, вы привычны к знакам, какие показывает степь! Скажите, волчья это кровь? Или кровь кугуара?
"A buffaloe-and a noble and powerful creatur' has it been!" returned the squatter, who looked down calmly on the fatal signs which so strangely affected his wife. "Here are the marks of the spot where he has struck his hoofs into the earth, in the death-struggle; and yonder he has plunged and torn the ground with his horns. - Кровь буйвола - и был он благородным и могучим зверем, - ответил скваттер, спокойно глядя под ноги, на роковые знаки, так странно взволновавшие его жену. - Здесь вот видно, где он, борясь со смертью, бил копытами в землю; а вон там он вскопал рогами глубокую борозду.
Ay, a buffaloe bull of wonderful strength and courage has he been!" Да, это был буйвол-самец необыкновенной силы и мужества!
"And who has slain him?" continued Esther; "man where are the offals?-Wolves!-They devour not the hide! - А кем он был убит? - не уступала Эстер. - Муж, где туша?.. Волки?.. Но волки не сожрали бы и шкуры!
Tell me, ye men and hunters, is this the blood of a beast?" Скажите вы мне, мужчины и охотники, впрямь ли это кровь животного?
"The creatur' has plunged over the hillock," said Abner, who had proceeded a short distance beyond the rest of the party. - Тварь укрылась за тем бугром, - сказал Эбнер, прошедший немного дальше, когда все другие остановились. - Эге!
"Ah! there you will find it, in yon swale of alders. Вы его найдете вон у того болотца, в ольшаннике.
Look! a thousand carrion birds, ar' hovering above the carcass." Гляньте! Тысяча птиц слетелась на падаль!
"The animal has still life in him," returned the squatter, "or the buzzards would settle upon their prey! - Животное еще не сдохло, - возразил скваттер, - а не то сарычи уже рвали бы свою добычу!
By the action of the dogs it must be something ravenous; I reckon it is the white bear from the upper falls. Судя по поведению собак, это хищник. Не забрел ли сюда серый медведь с верхних порогов?
They are said to cling desperately to life!" Серые медведи, я слышал, живучие.
"Let us go back," said Abiram; "there may be danger, and there can be no good in attacking a ravenous beast. - Повернем назад, - сказал Эбирам. - Небезопасно и уж вовсе бесполезно нападать на хищного зверя.
Remember, Ishmael, 'twill be a risky job, and one of small profit!" Взвесь, Ишмаэл: дело рискованное, а барыш не велик!
The young men smiled at this new proof of the well known pusillanimity of their uncle. Юноши с улыбкой переглянулись при этом новом доказательстве всем давно известного малодушия их дяди.
The oldest even proceeded so far as to express his contempt, by bluntly saying- А старший из них не постеснялся даже открыто выразить свое презрение и сказал напрямик:
"It will do to cage with the other animal we carry; then we may go back double-handed into the settlements, and set up for showmen, around the court-houses and gaols of Kentucky." - А неплохо бы засадить его в клетку вместе со зверем, которого мы везем с собой; мы тогда могли бы с выгодой вернуться в поселение -разъезжали бы по всему Кентукки и показывали свой зверинец на судейских дворах да у тюрем.
The threatening frown, which gathered on the brow of his father, admonished the young man to forbear. Отец насупил брови и грозным взглядом поставил дерзкого на место.
Exchanging looks that were half rebellious with his brethren, he saw fit to be silent. Юноша злобно переглянулся с братьями, однако же предпочел смолчать.
But instead of observing the caution recommended by Abiram, they proceeded in a body, until they again came to a halt within a few yards of the matted cover of the thicket. Пренебрегая осторожным советом Эбирама, все двинулись вперед, но, не дойдя несколько ярдов до густой заросли ольшаника, опять остановились.
The scene had now, indeed, become wild and striking enough to have produced a powerful effect on minds better prepared, than those of the unnurtured family of the squatter, to resist the impressions of so exciting a spectacle. Дикое и впечатляющее зрелище предстало их глазам. Оно поразило бы не только таких неотесанных людей, как скваттер с его семьей, а и человека образованного, не склонного поддаваться суеверному страху.
The heavens were, as usual at the season, covered with dark, driving clouds, beneath which interminable flocks of aquatic birds were again on the wing, holding their toilsome and heavy way towards the distant waters of the south. Небо, как обычно в эту пору года, покрывали темные, быстро бегущие тучи, а под ними тянулись нескончаемыми стаями водяные птицы, опять пустившиеся в свой трудный перелет к далеким рекам юга.
The wind had risen, and was once more sweeping over the prairie in gusts, which it was often vain to oppose; and then again the blasts would seem to mount into the upper air, as if to sport with the drifting vapour, whirling and rolling vast masses of the dusky and ragged volumes over each other, in a terrific and yet grand disorder. Поднялся ветер; он то мел у самой земли такими сильными порывами, что временами трудно было устоять на ногах, то, казалось, взвивался ввысь, чтобы там гонять облака, взвихривая и громоздя друг на друга их черные, истерзанные гряды в угрюмом величественном беспорядке.
Above the little brake, the flocks of birds still held their flight, circling with heavy wings about the spot, struggling at times against the torrent of wind, and then favoured by their position and height, making bold swoops upon the thicket, away from which, however, they never failed to sail, screaming in terror, as if apprised, either by sight or instinct, that the hour of their voracious dominion had not yet fully arrived. А над ольховой рощицей по-прежнему кружила стая сарычей и коршунов, била тяжелыми крыльями все над тем же местом; временами сильный порыв ветра отгонял их, но, нырнув, они опять упрямо нависали над зарослью, ни разу не подавшись в сторону и крича в испуге, как будто зрение или инстинкт подсказывали им, что час их торжества хоть и близок, но еще не настал.
Ishmael stood for many minutes, with his wife and children clustered together, in an amazement, with which awe was singularly mingled, gazing in death-like stillness on the sight. Ишмаэл, его жена и дети, сбившись в кучу, стояли несколько минут, охваченные удивлением с примесью тайного трепета, и глядели в мертвом молчании.
The voice of Esther at length broke the charm, and reminded the spectators of the necessity of resolving their doubts in some manner more worthy of their manhood, than by dull and inactive observation. Наконец голос Эстер вывел наблюдавших из оцепенения и напомнил им, что они мужчины и должны смело разрешить свои сомнения, а не стоять без дела и тупо глазеть.
"Call in the dogs!" she said; "call in the hounds, and put them into the thicket; there ar' men enough of ye, if ye have not lost the spirit with which I know ye were born, to tame the tempers of all the bears west of the big river. - Подзовите собак! - сказала она. - Подзовите этих гончих и пустите их в чащу; если вы не растеряете всю отвагу, с которой, я знаю, вы родились на свет, у вас достанет духу укротить любого норовистого медведя к западу от Большой реки.
Call in the dogs, I say, you Enoch! Зовите же собак, говорю, эй вы, Энок!
Abner! Эбнер!
Gabriel! has wonder made ye deaf?" Габриэль! Или вы все оглохли от удивления?
One of the young men complied; and having succeeded in detaching the hounds from the place, around which, until then, they had not ceased to hover, he led them down to the margin of the thicket. Один из юношей подчинился и, не без труда оторвав собак от места, где они все еще непрестанно кружили, подвел их к ольшанику.
"Put them in, boy; put them in," continued the woman; "and you, Ishmael and Abiram, if any thing wicked or hurtful comes forth, show them the use of your rifles, like frontier-men. - Запускай их в рощу, мальчик! Запускай! -кричала мать. - А вы, Ишмаэл и Эбирам, если там обнаружится что-то недоброе или опасное, покажете, что пограничный житель не зря ходит с ружьем.
If ye ar' wanting in spirit, before the eyes of my children will I put ye both to shame!" Если у вас не хватит храбрости, я вас пристыжу перед моими детьми!
The youths who, until now, had detained the hounds, let slip the thongs of skin, by which they had been held, and urged them to the attack by their voices. Юноши, придерживавшие собак, спустили их с сыромятных ремней, которыми заменили сворку, и стали их науськивать.
But, it would seem, that the elder dog was restrained by some extraordinary sensation, or that he was much too experienced to attempt the rash adventure. Но, казалось, старшую собаку что-то удерживало - то ли она учуяла нечто необыкновенное, то ли опыт предостерегал ее от авантюры.
After proceeding a few yards to the very verge of the brake, he made a sudden pause, and stood trembling in all his aged limbs, apparently as unable to recede as to advance. В нескольких шагах от заросли она вдруг остановилась, дрожа всем телом, и, видимо, была не в силах двинуться ни вперед, ни вспять.
The encouraging calls of the young men were disregarded, or only answered by a low and plaintive whining. Она не слушала поощрительных криков молодых людей или отвечала только жалобным повизгиванием.
For a minute the pup also was similarly affected; but less sage, or more easily excited, he was induced at length to leap forward, and finally to dash into the cover. С минуту щенок вел себя подобным же образом; но, менее опытный и более горячий, он наконец сдался, сделал два-три прыжка вперед, затем ринулся в чащу.
An alarmed and startling howl was heard, and, at the next minute, he broke out of the thicket, and commenced circling the spot, in the same wild and unsteady manner as before. Послышался тревожный, испуганный вой, а минутой позже кобелек вынырнул из чащи и вновь принялся кружить на месте в таком же смятении, как и прежде.
"Have I a man among my children?" demanded Esther. "Give me a truer piece than a childish shotgun, and I will show ye what the courage of a frontier-woman can do!" - Неужели нет среди моих детей ни одного мужчины? - спросила Эстер. - Дайте-ка мне ружье повернее вместо этого детского дробовика, и я вам покажу, на что способна храбрая женщина из пограничных земель!
"Stay, mother," exclaimed Abner and Enoch; "if you will see the creatur', let us drive it into view." - Стой, мать! - крикнули Эбнер и Энок. - Если уж ты хочешь видеть зверя, дай нам выгнать его на тебя!
This was quite as much as the youths were accustomed to utter, even on more important occasions, but having given a pledge of their intentions, they were far from being backward in redeeming it. Даже и в более важных случаях юношам не доводилось произнести столько слов за один раз, но, дав столь веский залог серьезности своего намерения, они уже не склонны были отступиться.
Preparing their arms with the utmost care, they advanced with steadiness to the brake. Тщательно проверив ружья, они твердо направились к роще.
Nerves less often tried than those of the young borderers might have shrunk before the dangers of so uncertain an undertaking. Нервы менее испытанные, чем у жителей границы, могли бы содрогнуться перед неведомой опасностью.
As they proceeded, the howls of the dogs became more shrill and plaintive. Чем дальше они продвигались тем пронзительней и жалобней делался вой собак.
The vultures and buzzards settled so low as to flap the bushes with their heavy wings, and the wind came hoarsely sweeping along the naked prairie, as if the spirits of the air had also descended to witness the approaching development. Коршуны и сарычи спустились совсем низко, чуть не задевая за кусты своими тяжелыми крыльями, а ветер с хрипом мел по голой степи, как будто духи воздуха тоже захотели стать свидетелями надвинувшейся развязки.
There was a breathless moment, when the blood of the undaunted Esther flowed backward to her heart, as she saw her sons push aside the matted branches of the thicket and bury themselves in its labyrinth. На одно мгновение у бесстрашной Эстер прервалось дыхание и вся кровь отлила от лица, когда она увидела, что ее сыновья раздвинули изломанные ветви кустов и скрылись в их гуще.
A deep and solemn pause succeeded. Настала торжественная тишина.
Then arose two loud and piercing cries, in quick succession, which were followed by a quiet, still more awful and appalling. Потом быстро один за другим взвились два громких, пронзительных крика, а затем опять безмолвие, еще более грозное и жуткое.
"Come back, come back, my children!" cried the woman, the feelings of a mother getting the ascendency. -Назад, дети, назад!- закричала Эстер. Материнская тревога пересилила все другое.
But her voice was hushed, and every faculty seemed frozen with horror, as at that instant the bushes once more parted, and the two adventurers re-appeared, pale, and nearly insensible themselves, and laid at her feet the stiff and motionless body of the lost Asa, with the marks of a violent death but too plainly stamped on every pallid lineament. Но голос ее оборвался и кровь застыла от ужаса, когда в тот же миг кусты опять раздвинулись и оба смельчака вышли бледные и сами почти бесчувственные и положили у ее ног закостенелое и недвижное тело Эйзы. Отпечаток насильственной смерти явственно обозначился в каждой черте его посинелого лица.
The dogs uttered a long and closing howl, and then breaking off together, they disappeared on the forsaken trail of the deer. Собаки протяжно завыли - в последний раз; потом дружно сорвались с места и скрылись, пустившись опять по оставленному оленьему следу.
The flight of birds wheeled upward into the heavens, filling the air with their complaints at having been robbed of a victim which, frightful and disgusting as it was, still bore too much of the impression of humanity to become the prey of their obscene appetites. Птицы, кружа, поднялись ввысь, наполняя небо жалобами, что отняли у них облюбованную жертву: страшная, омерзительная, она еще сохраняла в себе слишком много от человеческого облика, чтобы стать добычей их мерзкой прожорливости.
CHAPTER XIII Глава 13
A pickaxe, and a spade, a spade, Лопата и кирка, кирка,
For,-and a shrouding sheet: И саван бел как снег;
O, a pit of clay for to be made Ах, довольно яма глубока,
For such a guest is meet. Чтоб гостю был ночлег.
-Song in Hamlet. Шекспир, "Гамлет".
"Stand back! stand off, the whole of ye!" said Esther hoarsely to the crowd, which pressed too closely on the corpse; "I am his mother, and my right is better than that of ye all! - Отодвиньтесь! Отойдите все! - хрипло сказала Эстер в толпу, слишком тесно обступившую мертвеца. - Я его мать, у меня больше прав, чем у вас у всех!
Who has done this? Кто это сделал?
Tell me, Ishmael, Abiram, Abner! open your mouths and your hearts, and let God's truth and no other issue from them. Скажите мне, Ишмаэл, Эбирам, Эбнер! Раскройте ваши рты и ваши сердца, и пусть только божья правда изойдет из них, и ничто другое.
Who has done this bloody deed?" Кто совершил это кровавое дело?
Her husband made no reply, but stood, leaning on his rifle, looking sadly, but with an unaltered eye, at the mangled remains of his son. Муж не ответил. Он стоял, опершись на ружье, и печальными, но не изменившимися глазами глядел на тело убитого сына.
Not so the mother, she threw herself on the earth, and receiving the cold and ghastly head into her lap, she sat contemplating those muscular features, on which the death-agony was still horridly impressed, in a silence far more expressive than any language of lamentation could have proved. Иначе повела себя мать. Она кинулась на землю и, положив к себе на колени холодную и страшную голову, молча вглядывалась в это мужественное лицо, на котором еще лежала печать предсмертной муки. И ее молчание говорило больше, чем могли бы выразить жалобы.
The voice of the woman was frozen in grief. Горе точно льдом сковало голос женщины.
In vain Ishmael attempted a few words of rude consolation; she neither listened nor answered. Ишмаэл напрасно пробовал говорить скупые слова утешения. Она не слушала, не отвечала.
Her sons gathered about her in a circle, and expressed, after their uncouth manner, their sympathy in her sorrow, as well as their sense of their own loss, but she motioned them away, impatiently with her hand. Сыновья окружили ее и стали неуклюже, на свой лад выражать сострадание к ней в ее горе и печаль о собственной утрате. Но она нетерпеливо взмахом руки отстранила их.
At times her fingers played in the matted hair of the dead, and at others they lightly attempted to smooth the painfully expressive muscles of its ghastly visage, as the hand of the mother is seen lingering fondly about the features of her sleeping child. Пальцы ее то перебирали спутанные волосы мертвого, то пытались разгладить мучительно напряженные мускулы его лица, как порою материнская ладонь в медленной ласке скользит по личику спящего ребенка.
Then starting from their revolting office, her hands would flutter around her, and seem to seek some fruitless remedy against the violent blow, which had thus suddenly destroyed the child in whom she had not only placed her greatest hopes, but so much of her maternal pride. А временами руки ее, точно спугнутые, бросали жуткое свое занятие. И тогда она слепо водила ими вокруг, как будто в поисках средства от смертельного удара, так нежданно сразившего сына, который был ее лучшей надеждой, ее материнской гордостью.
While engaged in the latter incomprehensible manner, the lethargic Abner turned aside, and swallowing the unwonted emotions which were rising in his own throat, he observed- В одну из таких минут, по-своему истолковав эти странные движения, всегда сонливый Эбнер отвернулся и с непривычным волнением, проглотив подкативший к горлу комок, сказал:
"Mother means that we should look for the signs, that we may know in what manner Asa has come by his end." - Мать показывает, что надо поискать следы, чтобы нам узнать, как Эйза нашел свой конец.
"We owe it to the accursed Siouxes!" answered Ishmael: "twice have they put me deeply in their debt! - Опять проклятые сиу! - отозвался Ишмаэл. - Я с ними не расчелся и за первую обиду, это - вторая.
The third time, the score shall be cleared!" Будет третья, расплачусь разом за все!
But, not content with this plausible explanation, and, perhaps, secretly glad to avert their eyes from a spectacle which awakened so extraordinary and unusual sensations in their sluggish bosoms, the sons of the squatter turned away in a body from their mother and the corpse, and proceeded to make the enquiries which they fancied the former had so repeatedly demanded. Объяснение было правдоподобно, но, не довольствуясь им, а может быть, и радуясь втайне, что можно отвести глаза от зрелища, будившего в их закоснелых сердцах такие необыкновенные, непривычные ощущения, сыновья скваттера, все шестеро, отвернулись от матери и от мертвеца и пошли рассматривать следы, о чем она, как им вообразилось, настойчиво их просила.
Ishmael made no objections; but, though he accompanied his children while they proceeded in the investigation, it was more with the appearance of complying with their wishes, at a time when resistance might not be seemly, than with any visible interest in the result. Ишмаэл не стал противиться; он даже помогал им, но без видимого интереса, как будто только подчинившись желанию сыновей, потому что было бы неприлично спорить в такой час.
As the borderers, notwithstanding their usual dulness, were well instructed in most things connected with their habits of life, an enquiry, the success of which depended so much on signs and evidences that bore so strong a resemblance to a forest trail, was likely to be conducted with skill and acuteness. Выросшие в пограничных землях, юноши, как ни были вялы и тупы, все же обладали изрядной сноровкой во многом, что было связано с укладом их трудной жизни; а так как розыски отпечатков и улик имели много общего с выслеживанием зверя на охоте, можно было ожидать, что их проведут умело и успешно.
Accordingly, they proceeded to the melancholy task with great readiness and intelligence. Итак, юноши с толком и рвением приступили к своему печальному делу.
Abner and Enoch agreed in their accounts as to the position in which they had found the body. It was seated nearly upright, the back supported by a mass of matted brush, and one hand still grasping a broken twig of the alders. Эбнер и Энок сошлись в своем рассказе о том, в каком положении было найдено тело брата: он сидел почти прямо, спину подпирал густой косматый куст, и одна рука еще сжимала надломленную ольховую ветку.
It was most probably owing to the former circumstance that the body had escaped the rapacity of the carrion birds, which had been seen hovering above the thicket, and the latter proved that life had not yet entirely abandoned the hapless victim when he entered the brake. Вероятно, как раз первое обстоятельство - сидячая поза - послужило мертвецу защитой от прожорливого воронья, кружившего над чащей; а второе - ветка в руке - доказывало, что в эти кусты злополучный юноша попал, когда жизнь еще не покинула его.
The opinion now became general, that the youth had received his death-wound in the open prairie, and had dragged his enfeebled form into the cover of the thicket for the purpose of concealment. Теперь все сошлись на предположении, что Эйза получил смертельную рану на открытой равнине и дотащился из последних сил до зарослей, ища в них укрытия.
A trail through the bushes confirmed this opinion. Ряд сломанных кустов подтверждал такое мнение.
It also appeared, on examination, that a desperate struggle had taken place on the very margin of the thicket. Далее выяснилось, что у самого края заросли происходила отчаянная борьба.
This was sufficiently apparent by the trodden branches, the deep impressions on the moist ground, and the lavish flow of blood. Это убедительно доказывали придавленные ветви, глубокие отпечатки на влажной почве и обильно пролитая кровь.
"He has been shot in the open ground and come here for a cover," said Abiram; "these marks would clearly prove it. - Его подстрелили в открытом поле, и он пришел сюда, чтобы спрятаться, - сказал Эбирам. - Все следы как будто ясно на это указывают.
The boy has been set upon by the savages in a body, and has fou't like a hero as he was, until they have mastered his strength, and then drawn him to the bushes." На него напал целый отряд дикарей, и мальчик бился, как истинный герой, пока его не осилили, и тогда они затащили его сюда, в кусты.
To this probable opinion there was now but one dissenting voice, that of the slow-minded Ishmael, who demanded that the corpse itself should be examined in order to obtain a more accurate knowledge of its injuries. С таким объяснением, довольно правдоподобным, не согласился только один человек - тугодум Ишмаэл. Скваттер напомнил, что следует осмотреть и тело, чтобы получить более точное понятие о нанесенных ранах.
On examination, it appeared that a rifle bullet had passed directly through the body of the deceased, entering beneath one of his brawny shoulders, and making its exit by the breast. Осмотр показал, что погибший был ранен навылет из ружья: пуля вошла сзади у его могучего плеча и вышла через грудь.
It required some knowledge in gun-shot wounds to decide this delicate point, but the experience of the borderers was quite equal to the scrutiny; and a smile of wild, and certainly of singular satisfaction, passed among the sons of Ishmael, when Abner confidently announced that the enemies of Asa had assailed him in the rear. Нужно было кое-что смыслить в ружейных ранах, чтобы разобраться в этом щепетильном вопросе, но жизнь на пограничных землях дала этим людям достаточный опыт; и улыбка дикого и странного, конечно, удовлетворения показалась на лицах сыновей Ишмаэла, когда Эбнер уверенно объявил, что враги напали на Эйзу сзади.
"It must be so," said the gloomy but attentive squatter. "He was of too good a stock and too well trained, knowingly to turn the weak side to man or beast! - Только так и могло быть, - сказал скваттер, слушавший с угрюмым вниманием. - Он был доброго корня и слишком хорошо обучен, чтобы нарочно повернуться спиной к человеку или зверю!
Remember, boys, that while the front of manhood is to your enemy, let him be who or what he may, you ar' safe from cowardly surprise. Запомните, дети: когда вы смело, грудью идете на врага, вам, как бы ни был он силен, не грозит, как трусу, нападение врасплох.
Why, Eester, woman! you ar' getting beside yourself; with picking at the hair and the garments of the child! Истер, женщина! Что ты все дергаешь его за волосы и за одежду?
Little good can you do him now, old girl." Ничем ты теперь ему не поможешь, старая.
"See!" interrupted Enoch, extricating from the fragments of cloth the morsel of lead which had prostrated the strength of one so powerful; "here is the very bullet!" - Смотрите! - перебил Энок, вытаскивая из продранной одежды брата кусок свинца, сразивший силу молодого великана. - А вот и пуля!
Ishmael took it in his hand and eyed it long and closely. Ишмаэл положил свинец на ладонь и долго, пристально его разглядывал.
"There's no mistake," at length he muttered through his compressed teeth. "It is from the pouch of that accursed trapper. - Ошибки быть не может, - сказал он наконец сквозь стиснутые зубы. - Пуля-то из сумки проклятого траппера.
Like many of the hunters he has a mark in his mould, in order to know the work his rifle performs; and here you see it plainly-six little holes, laid crossways." Он, как многие охотники, метит свои пули особым знаком, чтобы не было спору, чье ружье сделало дело. Вот здесь вы ясно видите: шесть дырочек наперекрест.
"I'll swear to it!" cried Abiram, triumphantly. "He show'd me his private mark, himself, and boasted of the number of deer he had laid upon the prairies with these very bullets! - Присягну на том! - закричал, торжествуя, Эбирам. - Он мне сам показывал свою метку и хвастался, сколько оленей убил в прерии этими пулями.
Now, Ishmael, will you believe me when I tell you the old knave is a spy of the red-skins?" Ну, Ишмаэл, теперь ты мне веришь, что старый негодяй - шпион краснокожих?
The lead passed from the hand of one to that of another, and unfortunately for the reputation of the old man, several among them remembered also to have seen the aforesaid private bullet-marks, during the curious examination which all had made of his accoutrements. Свинец переходил из рук в руки; и, к несчастью для доброй славы старика, некоторые из братьев тоже припомнили, что видели особую метку на пулях траппера, когда они все с любопытством осматривали его снаряжение.
In addition to this wound, however, were many others of a less dangerous nature, all of which were supposed to confirm the supposed guilt of the trapper. Впрочем, кроме той раны навылет, на теле оказалось еще много других, правда не столь опасных, и было признано, что все это подтверждает вину траппера.
The traces of many different struggles were to be seen, between the spot where the first blood was spilt and the thicket to which it was now generally believed Asa had retreated, as a place of refuge. Между местом, где пролилась первая кровь, и зарослью, куда, как никто теперь не сомневался, Эйза отступил, ища укрытия, были видны следы вновь и вновь завязывавшейся борьбы.
These were interpreted into so many proofs of the weakness of the murderer, who would have sooner despatched his victim, had not even the dying strength of the youth rendered him formidable to the infirmities of one so old. То, что она прерывалась, как будто указывало на слабость убийцы: он быстрей расправился бы с жертвой, если бы сила юного богатыря, даже иссякая, не казалась грозной перед немощью древнего старика.
The danger of drawing some others of the hunters to the spot, by repeated firing, was deemed a sufficient reason for not again resorting to the rifle, after it had performed the important duty of disabling the victim. Снова прибегнуть к ружью убийца, как видно, не желал, опасаясь, как бы повторные выстрелы не привлекли в рощу кого-либо еще из охотников.
The weapon of the dead man was not to be found, and had doubtless, together with many other less valuable and lighter articles, that he was accustomed to carry about his person, become a prize to his destroyer. Ружья при убитом не нашли - его вместе с некоторыми другими предметами, не столь ценными, которые Эйза обычно носил при себе, убийца захватил как трофеи.
But what, in addition to the tell-tale bullet, appeared to fix the ruthless deed with peculiar certainty on the trapper, was the accumulated evidence furnished by the trail; which proved, notwithstanding his deadly hurt, that the wounded man had still been able to make a long and desperate resistance to the subsequent efforts of his murderer. Не менее красноречиво, чем пуля, говорили и самые следы, позволяя с полной уверенностью приписать кровавое дело трапперу: по ним было ясно, что юноша, смертельно раненный, был еще в силах оказывать долгое отчаянное сопротивление новым и новым усилиям своего убийцы.
Ishmael seemed to press this proof with a singular mixture of sorrow and pride: sorrow, at the loss of a son, whom in their moments of amity he highly valued; and pride, at the courage and power he had manifested to his last and weakest breath. Ишмаэл напирал на это обстоятельство со странной смесью печали и гордости: печали - потому что он ценил утраченного сына в те часы, когда с ним не ссорился; и гордости -потому что тот до последнего издыхания оставался стойким и сильным.
"He died as a son of mine should die," said the squatter, gleaning a hollow consolation from so unnatural an exultation: "a dread to his enemy to the last, and without help from the law! - Он умер, как подобало умереть моему сыну, -сказал скваттер, черпая в своем неестественном торжестве это тщеславное утешение, - до последнего вздоха оставаясь грозным для врага и не взывая к помощи закона!
Come, children; we have the grave to make, and then to hunt his murderer." Что ж, дети, мы его похороним, а потом поохотимся за убийцей!
The sons of the squatter set about their melancholy office, in silence and in sadness. В безмолвной скорби совершали сыновья скваттера свое печальное дело.
An excavation was made in the hard earth, at a great expense of toil and time, and the body was wrapped in such spare vestments as could be collected among the labourers. Вырыли яму в твердой земле, потратив на это немало времени и труда; тело завернули в ту одежду, какую смогли снять с себя могильщики.
When these arrangements were completed, Ishmael approached the seemingly unconscious Esther, and announced his intention to inter the dead. Когда кончили с приготовлениями, Ишмаэл подошел к оцепеневшей Эстер и объявил ей, что хочет положить сына в могилу.
She heard him, and quietly relinquished her grasp of the corpse, rising in silence to follow it to its narrow resting place. Она выслушала и, покорно выпустив прядь волос, зажатую в стиснутых пальцах, молча поднялась, чтобы проводить погибшего к его тесному месту упокоения.
Here she seated herself again at the head of the grave, watching each movement of the youths with eager and jealous eyes. Здесь, в головах могилы, она опять села наземь и неотрывно ревнивыми глазами следила за каждым движением юношей.
When a sufficiency of earth was laid upon the senseless clay of Asa, to protect it from injury, Enoch and Abner entered the cavity, and trode it into a solid mass, by the weight of their huge frames, with an appearance of a strange, not to say savage, mixture of care and indifference. Когда на мертвое тело Эйзы было навалено достаточно земли, чтоб защитить его от обидчиков, Энок и Эбнер прыгнули в яму и плотно утоптали землю, используя для трамбовки тяжесть собственных тел, и делали они это со странной, дикарской смесью старательности и равнодушия.
This well-known precaution was adopted to prevent the speedy exhumation of the body by some of the carnivorous beasts of the prairie, whose instinct was sure to guide them to the spot. Эта обычная мера предосторожности принималась, чтобы тело тотчас же не вырыли какие-нибудь степные звери, чей нюх непременно привел бы их к свежей могиле.
Even the rapacious birds appeared to comprehend the nature of the ceremony, for, mysteriously apprised that the miserable victim was now about to be abandoned by the human race, they once more began to make their airy circuits above the place, screaming, as if to frighten the kinsmen from their labour of caution and love. Даже хищные птицы, казалось, понимали смысл происходившего: извещенные какими-то таинственными путями, что теперь злополучная жертва будет скоро оставлена людьми, они опять слетелись и кружили в воздухе над местом погребения и кричали, точно желали напугать могильщиков, чтобы они отступились от сородича.
Ishmael stood, with folded arms, steadily watching the manner in which this necessary duty was performed, and when the whole was completed, he lifted his cap to his sons, to thank them for their services, with a dignity that would have become one much better nurtured. Ишмаэл стоял, скрестив руки, и внимательно следил, как исполняется печальный долг; а когда все было закончено, обнажил голову и поклонился сыновьям в знак благодарности за их труды с таким достоинством, какое было бы к лицу и более воспитанному человеку.
Throughout the whole of a ceremony, which is ever solemn and admonitory, the squatter had maintained a grave and serious deportment. Да и за все время церемонии, всегда торжественной и впечатляющей, скваттер сохранял степенную и важную осанку.
His vast features were visibly stamped with an expression of deep concern; but at no time did they falter, until he turned his back, as he believed for ever, on the grave of his first-born. Его тяжелые черты были явственно отмечены выражением глубокого горя; но они так и не дрогнули ни разу, пока он не обратился спиной - как он думал, навеки - к могиле своего первенца.
Nature was then stirring powerfully within him, and the muscles of his stern visage began to work perceptibly. Тут природа дала себя знать, и мускулы его сурового лица начали заметно подергиваться.
His children fastened their eyes on his, as if to seek a direction to the strange emotions which were moving their own heavy natures, when the struggle in the bosom of the squatter suddenly ceased, and, taking his wife by the arm, he raised her to her feet as if she had been an infant, saying, in a voice that was perfectly steady, though a nice observer would have discovered that it was kinder than usual- Сыновья не сводили глаз с отца, точно искали указаний, надо ли следовать тем незнакомым чувствам, которые зашевелились и в них, когда борьба в груди скваттера вдруг прекратилась, и, взяв жену под локоть, он, как ребенка, поднял ее на ноги и сказал, ей твердым голосом, хотя от внимательного наблюдения не укрылось бы, что прозвучал он мягче, чем обычно:
"Eester, we have now done all that man and woman can do. - Истер, мы сделали все, что могут сделать отец и мать.
We raised the boy, and made him such as few others were like, on the frontiers of America; and we have given him a grave. Мы вскормили мальчика, вырастили его таким, что не много нашлось бы равных ему на границах Америки; и мы опустили его в могилу.
Let us go our way." Пойдем же дальше своим путем.
The woman turned her eyes slowly from the fresh earth, and laying her hands on the shoulders of her husband, stood, looking him anxiously in the eyes. Эстер медленно отвела глаза от свежей земли, положила руки на плечи мужа и стояла, глядя с тревогой ему в глаза:
"Ishmael! - Ишмаэл!
Ishmael!" she said, "you parted from the boy in your wrath!" Ишмаэл! - сказала она. - Ведь ты расстался с мальчиком в гневе?
"May the Lord pardon his sins freely as I have forgiven his worst misdeeds!" calmly returned the squatter: "woman, go you back to the rock and read your Bible; a chapter in that book always does you good. - Господь да отпустит ему грехи так же легко, как я простил сыну его проступки! - спокойно ответил скваттер. - Женщина, возвращайся на скалу и почитай свою Библию: глава-другая из этой книги всегда идет тебе на пользу.
You can read, Eester; which is a privilege I never did enjoy." Ты, Истер, умеешь читать - это большое благо. Я-то его лишен.
"Yes, yes," muttered the woman, yielding to his strength, and suffering herself to be led, though with strong reluctance from the spot. "I can read; and how have I used the knowledge! - Да, да, - пробормотала жена, сдаваясь перед его силой и позволяя ему, хоть все в ней восставало, повести себя прочь от могилы сына. - Да, я умею читать; а как я пользуюсь своим уменьем?
But he, Ishmael, he has not the sin of wasted l'arning to answer for. Но ему, Ишмаэл, ему не придется отвечать за грехи оставленных втуне знаний.
We have spared him that, at least! whether it be in mercy, or in cruelty, I know not." Хоть от этого мы его смогли избавить! Не знаю, из милосердия или по нашей жестокости.
Her husband made no reply, but continued steadily to lead her in the direction of their temporary abode. Муж не ответил, но твердо продолжал вести ее в направлении их временного убежища.
When they reached the summit of the swell of land, which they knew was the last spot from which the situation of the grave of Asa could be seen, they all turned, as by common concurrence, to take a farewell view of the place. Когда они дошли до последнего гребня, откуда еще можно было видеть место погребения Эйзы, все обернулись, как по уговору, чтобы на прощание взглянуть на могилу.
The little mound itself was not visible; but it was frightfully indicated by the flock of screaming birds which hovered above. Холмик уже не был различим, но его означила жуткая примета - кружившая над ним стая крикливых птиц.
In the opposite direction a low, blue hillock, in the skirts of the horizon, pointed out the place where Esther had left the rest of her young, and served as an attraction to draw her reluctant steps from the last abode of her eldest born. В противоположной стороне, на горизонте, вырисовывался невысокий голубой бугор, напоминая Эстер об оставленных там малолетних детях и призывая ее к себе от могилы старшего сына.
Nature quickened in the bosom of the mother at the sight; and she finally yielded the rights of the dead, to the more urgent claims of the living. Громче заговорила природа, и, поступаясь правами умершего, мать потянулась к живым, которые сейчас настоятельней нуждались в любви и заботе.
The foregoing occurrences had struck a spark from the stern tempers of a set of beings so singularly moulded in the habits of their uncultivated lives, which served to keep alive among them the dying embers of family affection. Удары судьбы выбили искру из сердец людей, зачерствевших в тяготах их бродячей жизни, и от этой искры жарче затеплился еле тлевший под золою жар родственного чувства.
United to their parents by ties no stronger than those which use had created, there had been great danger, as Ishmael had foreseen, that the overloaded hive would swarm, and leave him saddled with the difficulties of a young and helpless brood, unsupported by the exertions of those, whom he had already brought to a state of maturity. Сыновей давно уже привязывали к семье лишь непрочные узы привычки, и скваттер видел впереди большую опасность: рой сыновей покинет родимый дом и оставит отца поднимать своими силами всю ораву беспомощных малых детей - без поддержки старший сыновей.
The spirit of insubordination, which emanated from the unfortunate Asa, had spread among his juniors; and the squatter had been made painfully to remember the time when, in the wantonness of his youth and vigour, he had, reversing the order of the brutes, cast off his own aged and failing parents, to enter into the world unshackled and free. Дух неповиновения, сперва появившийся у злополучного Эйзы, охватил затем его братьев; и скваттер волей-неволей с тяжелым сердцем вспоминал то время, когда он в цвету и силе своевольной молодости сам вот так же покинул в нужде стариков родителей, чтобы свободным, без обузы вступить в жизнь.
But the danger had now abated, for a time at least; and if his authority was not restored with all its former influence, it was admitted to exist, and to maintain its ascendency a little longer. Теперь опасность хоть на время отступила, и его отцовская власть если и не восстановилась во всей своей прежней силе, то все же вновь получила признание и, окрепнув, могла продержаться еще какое-то время.
It is true that his slow-minded sons, even while they submitted to the impressions of the recent event, had glimmerings of terrible distrusts, as to the manner in which their elder brother had met with his death. Однако, хотя последнее событие оказало свое действие на сыновей Ишмаэла, в их медлительных умах вместе с тем зародилось и недоверие к отцу. Их мучили подозрения относительно того, как Эйза нашел свою смерть.
There were faint and indistinct images in the minds of two or three of the oldest, which portrayed the father himself, as ready to imitate the example of Abraham, without the justification of the sacred authority which commanded the holy man to attempt the revolting office. Смутные картины вставали в мозгу двух или трех старших братьев: отец рисовался им готовым последовать примеру патриарха Авраама, - только он не мог бы, как тот, совершая кровавое дело, сослаться в свое оправдание на приказ всевышнего.
But then, these images were so transient, and so much obscured in intellectual mists, as to leave no very strong impressions, and the tendency of the whole transaction, as we have already said, was rather to strengthen than to weaken the authority of Ishmael. Но образы были так туманны, мысли так неотчетливы, что не оставили заметного следа; и, в общем, происшедшее, как мы уже сказали, не пошатнуло, а, напротив, укрепило отцовскую власть Ишмаэла.
In this disposition of mind, the party continued their route towards the place whence they had that morning issued on a search which had been crowned with so melancholy a success. В таком душевном настроении семья продолжала свой путь к тому месту, откуда этим утром вышла на поиски, увенчавшиеся столь горестным успехом.
The long and fruitless march which they had made under the direction of Abiram, the discovery of the body, and its subsequent interment, had so far consumed the day, that by the time their steps were retraced across the broad track of waste which lay between the grave of Asa and the rock, the sun had fallen far below his meridian altitude. Напрасный долгий путь под водительством Эбирама, страшная находка, погребение - все это заняло добрую половину дня, так что к тому времени, когда они прошли, возвращаясь, широкую равнину, лежавшую между могилой Эйзы и скалой, солнце уже клонилось к закату.
The hill had gradually risen as they approached, like some tower emerging from the bosom of the sea, and when within a mile, the minuter objects that crowned its height came dimly into view. Скала по мере их приближения поднималась все выше, как башня, возникающая над морской гладью, и, когда расстояние сократилось до мили, стали смутно различимы отдельные предметы на ее вершине.
"It will be a sad meeting for the girls!" said Ishmael, who, from time to time, did not cease to utter something which he intended should be consolatory to the bruised spirit of his partner. "Asa was much regarded by all the young; and seldom failed to bring in from his hunts something that they loved." - Невеселая будет встреча для девочек! - вздохнул Ишмаэл; всю дорогу он время от времени говорил что-нибудь такое, что, по его мнению, должно было утешить его подавленную горем жену. -Наши меньшие все любили Эйзу, и он всегда, приходя с охоты, приносил что-нибудь приятное, чем их побаловать.
"He did, he did," murmured Esther; "the boy was the pride of the family. - Да, всегда, всегда, - подхватила Эстер. -Мальчик был гордостью семьи.
My other children are as nothing to him!" Все другие мои дети ничто против него!
"Say not so, good woman," returned the father, glancing his eye a little proudly at the athletic train which followed, at no great distance, in the rear". Say not so, old Eester, for few fathers and mothers have greater reason to be boastful than ourselves." - Не говори так, Истер, - возразил отец, не без гордости оглядев вереницу великанов, которые шагали сзади, немного поотстав. - Не говори так, жена: немногие отцы и матери могут с большим правом хвалиться своими детьми.
"Thankful, thankful," muttered the humbled woman; "ye mean thankful, Ishmael!" "Then thankful let it be, if you like the word better, my good girl,-but what has become of Nelly and the young? - Быть благодарными за них, благодарными! -смиренно выговорила женщина. - Не хвалиться, Ишмаэл, а быть за них благодарными... -Пусть так, если это слово тебе больше по вкусу, родная... Но что там с Нелли и девчонками?
The child has forgotten the charge I gave her, and has not only suffered the children to sleep, but, I warrant you, is dreaming of the fields of Tennessee at this very moment. Негодница забыла мое поручение и не только позволила детям заснуть - она и сама-то сладко спит и, наверное, гуляет сейчас во сне по лугам Теннесси.
The mind of your niece is mainly fixed on the settlements, I reckon." У твоей племянницы, я знаю, только и мыслей, что о тех местах!
"Ay, she is not for us; I said it, and thought it, when I took her, because death had stripped her of all other friends. - Да, она нам не под стать, я и сама так думала и говорила, приютив ее у нас, когда смерть отняла у нее всех близких.
Death is a sad worker in the bosom of families, Ishmael! Смерть, Ишмаэл, чинит в семьях злую расправу!
Asa had a kind feeling to the child, and they might have come one day into our places, had things been so ordered." Эйзе девочка была мила, и, сложись по-иному, они вдвоем могли бы когда-нибудь занять наши с тобою места.
"Nay, she is not gifted for a frontier wife, if this is the manner she is to keep house while the husband is on the hunt. - Нет, не годится она в жены пограничному жителю! Разве так надо смотреть за домом, пока муж на охоте?
Abner, let off your rifle, that they may know we ar' coming. Эбнер, пальни из ружья, пусть узнают, что мы возвращаемся.
I fear Nelly and the young ar' asleep." Боюсь, там все спят, и Нелли и девчонки.
The young man complied with an alacrity that manifested how gladly he would see the rounded, active figure of Ellen, enlivening the ragged summit of the rock. But the report was succeeded by neither signal nor answer of any sort. Юноша повиновался с живостью, сразу показавшей, как он будет рад увидеть на вершине зубчатой скалы быструю и крепкую фигурку Эллен.
For a moment, the whole party stood in suspense, awaiting the result, and then a simultaneous impulse caused the whole to let off their pieces at the same instant, producing a noise which might not fail to reach the ears of all within so short a distance. На минуту братья замерли, выжидая, потом одна и та же мысль одновременно подсказала всем выстрелить из ружья. На таком небольшом расстоянии залп не мог не дойти до слуха каждого, кто был на скале.
"Ah! there they come at last!" cried Abiram, who was usually among the first to seize on any circumstance which promised relief from disagreeable apprehensions. - Ага! Вот и выходят! - закричал Эбирам, как обычно, спеша первым отметить обстоятельство, избавляющее от неприятных опасений.
"It is a petticoat fluttering on the line," said Esther; "I put it there myself." - Это юбка на веревке развевается, - сказала Эстер. - Я ее сама повесила сушиться.
"You ar' right; but now she comes; the jade has been taking her comfort in the tent!" - Верно. А вот сейчас выходит и Нел. Негодница! Нежилась преспокойно в палатке!
"It is not so," said Ishmael, whose usually inflexible features were beginning to manifest the uneasiness he felt. "It is the tent itself blowing about loosely in the wind. - Нет, не то, - сказал Ишмаэл, чьи черты, обычно неподвижные, выразили зашевелившуюся тревогу. - Это холстина самой палатки хлопает вовсю на ветру.
They have loosened the bottom, like silly children as they ar', and unless care is had, the whole will come down!" Глупые дети! Сорвали полы с колышков, и, если вовремя не укрепить их, палатку снесет вниз!
The words were scarcely uttered before a rushing blast of wind swept by the spot where they stood, raising the dust in little eddies, in its progress; and then, as if guided by a master hand, it quitted the earth, and mounted to the precise spot on which all eyes were just then riveted. Он едва успел договорить, как ветер промел чуть не у них под ногами, закручивая мелкими клубами пыль; потом, как будто послушный умелой руке, он оторвался от земли и полетел прямо на ту точку, к которой прикованы были все глаза.
The loosened linen felt its influence and tottered; but regained its poise, and, for a moment, it became tranquil. Незакрепленная холстина почувствовала его натиск и затрепыхалась; затем унялась и с полминуты висела неподвижно.
The cloud of leaves next played in circling revolutions around the place, and then descended with the velocity of a swooping hawk, and sailed away into the prairie in long straight lines, like a flight of swallows resting on their expanded wings. Далее туча листьев, играя, закружилась над этим же местом, быстро, точно ястреб с высоты, ринулась вниз и умчалась вдаль, как стая ласточек, когда они стремительно летят вперед на недвижных крыльях.
They were followed for some distance by the snow-white tent, which, however, soon fell behind the rock, leaving its highest peak as naked as when it lay in the entire solitude of the desert. А за ними следом пронеслась и белоснежная палатка, которая, однако, упала вскоре где-то за скалой, оставив ее вершину такой же голой, какой она стояла раньше в нерушимом одиночестве пустыни.
"The murderers have been here!" moaned Esther. "My babes! my babes!" - И здесь побывали убийцы! - простонала Эстер. -Мои девочки! Маленькие мои!
For a moment even Ishmael faltered before the weight of so unexpected a blow. Была минута, когда даже Ишмаэл содрогнулся под тяжестью такого нежданного удара.
But shaking himself, like an awakened lion, he sprang forward, and pushing aside the impediments of the barrier, as if they had been feathers, he rushed up the ascent with an impetuosity which proved how formidable a sluggish nature may become, when thoroughly aroused. Но, встряхнувшись, как разбуженный лев, он кинулся вперед и, точно перышки, разбрасывая на пути преграды и рогатки, взбежал вверх покруче в неудержимом порыве, который показал, каким грозным может стать вялый по природе человек, когда совсем пробудится.
CHAPTER XIV Глава 14
Whose party do the townsmen yet admit? На чьей вы, горожане, стороне?
-King John. Шекспир "Король Иоанн"
In order to preserve an even pace between the incidents of the tale, it becomes necessary to revert to such events as occurred during the ward of Ellen Wade. Чтобы события нашей повести шли по порядку одно за другим, нам следует обратиться к тому, что случилось, пока Эллен Уэйд несла стражу на скале.
For the few first hours, the cares of the honest and warm-hearted girl were confined to the simple offices of satisfying the often-repeated demands which her younger associates made on her time and patience, under the pretences of hunger, thirst, and all the other ceaseless wants of captious and inconsiderate childhood. Первую половину дня добрая, честная девушка отдавала свое время и заботы младшим девочкам: кормила их и поила и ублажала те капризы, какими дети в своей привередливости и эгоизме обычно докучают взрослым.
She had seized a moment from their importunities to steal into the tent, where she was administering to the comforts of one far more deserving of her tenderness, when an outcry among the children recalled her to the duties she had momentarily forgotten. Едва ей удалось на минуту отделаться от их назойливости, она проскользнула в палатку, где больше нуждались в нежном ее внимании; но тут среди детей поднялся шум и напомнил ей о забытых на короткий миг обязанностях.
"See, Nelly, see!" exclaimed half a dozen eager voices; "yonder ar' men; and Phoebe says that they ar' Sioux-Indians!" - Смотри, Нелли, смотри! - кричали наперебой пять или шесть голосов. - Там внизу люди, и Фиби говорит, что это индейцы сиу!
Ellen turned her eyes in the direction in which so many arms were already extended, and, to her consternation, beheld several men, advancing manifestly and swiftly in a straight line towards the rock. Эллен обратила взгляд в ту сторону, куда протянулось столько рук, и, к своему ужасу, увидела каких-то людей, быстро шагавших прямо к скале.
She counted four, but was unable to make out any thing concerning their characters, except that they were not any of those who of right were entitled to admission into the fortress. Она насчитала, что их четверо, но кто они, разглядеть не могла - видела только, что среди них нет ни скваттера, ни кого-либо из его сыновей.
It was a fearful moment for Ellen. То была страшная для Эллен минута.
Looking around, at the juvenile and frightened flock that pressed upon the skirts of her garments, she endeavoured to recall to her confused faculties some one of the many tales of female heroism, with which the history of the western frontier abounded. Посмотрев на девочек, хватавшихся в испуге за ее одежду, она старалась что-нибудь припомнить из слышанных когда-то многочисленных рассказов о женском героизме, украшающих историю западной границы.
In one, a stockade had been successfully defended by a single man, supported by three or four women, for days, against the assaults of a hundred enemies. В одном случае какой-то мужчина при поддержке трех-четырех женщин несколько дней успешно отбивался от неприятельского отряда в сто человек, осаждавшего их блокгауз.
In another, the women alone had been able to protect the children, and the less valuable effects of their absent husbands; and a third was not wanting, in which a solitary female had destroyed her sleeping captors and given liberty not only to herself, but to a brood of helpless young. В другом женщины одни в отсутствие мужчин сумели защитить своих детей и все свое имущество; вспомнился и третий случай, когда одинокая женщина, взятая в плен, перебила спящих сторожей и добыла таким путем свободу не только себе, но и всем своим малолетним детям.
This was the case most nearly assimilated to the situation in which Ellen now found herself; and, with flushing cheeks and kindling eyes, the girl began to consider, and to prepare her slender means of defence. Этот ближе всех подходил, к ее собственному случаю. С огнем в глазах и на щеках, Эллен оглядела свои скудные средства обороны.
She posted the larger girls at the little levers that were to cast the rocks on the assailants, the smaller were to be used more for show than any positive service they could perform, while, like any other leader, she reserved her own person, as a superintendent and encourager of the whole. Девочек постарше она поставила к рычагам - сбрасывать на нападающих камни; самых маленьких, поскольку им не под силу было нести настоящую службу, она наметила использовать, чтобы создать у врага впечатление многочисленного гарнизона; а сама она, как всякий полководец, намеревалась руководить боевыми действиями и поддерживать в войске бодрость.
When these dispositions were made, she endeavoured to await the issue, with an air of composure, that she intended should inspire her assistants with the confidence necessary to ensure success. Произведя такую расстановку сил, она ждала первого приступа, стараясь внешне сохранять спокойствие, чтобы вселить уверенность в своих помощниц - необходимое условие успеха.
Although Ellen was vastly their superior in that spirit which emanates from moral qualities, she was by no means the equal of the two eldest daughters of Esther, in the important military property of insensibility to danger. Эллен значительно превосходила дочерей Эстер силой духа, почерпнутой в нравственных качествах, однако двум старшим из них она бесспорно уступала в одном важном воинском достоинстве - в пренебрежении к опасности.
Reared in the hardihood of a migrating life, on the skirts of society, where they had become familiarised to the sights and dangers of the wilderness, these girls promised fairly to become, at some future day, no less distinguished than their mother for daring, and for that singular mixture of good and evil, which, in a wider sphere of action, would probably have enabled the wife of the squatter to enrol her name among the remarkable females of her time. Выросшие среди трудностей переселенческой жизни, на окраинах цивилизованного мира, давно свыкшиеся со всякими опасностями, эти девочки обещали сравниться с матерью и удивительным бесстрашием и тем необычным сочетанием дурных и добрых свойств, которое, когда бы довелось ей действовать на более широкой арене, вероятно, позволило бы жене скваттера оказаться зачисленной в список замечательных женщин ее времени.
Esther had already, on one occasion, made good the log tenement of Ishmael against an inroad of savages; and on another, she had been left for dead by her enemies, after a defence that, with a more civilised foe, would have entitled her to the honours of a liberal capitulation. Эстер уже случилось раз отстоять бревенчатый дом Ишмаэла от вторжения индейцев; был и такой случай, когда ее не тронули, приняв за убитую, после упорной защиты, которая дала бы ей право на почетную капитуляцию, имей она дело с более цивилизованным противником.
These facts, and sundry others of a similar nature, had often been recapitulated with suitable exultation in the presence of her daughters, and the bosoms of the young Amazons were now strangely fluctuating between natural terror and the ambitious wish to do something that might render them worthy of being the children of such a mother. Эти две истории и десятки других в том же роде она не раз с торжеством рассказывала в присутствии дочерей; и теперь сердца юных воительниц колебались между естественным страхом и честолюбивым желанием совершить что-нибудь достойное детей такой матери.
It appeared that the opportunity for distinction, of this wild character, was no longer to be denied them. Наконец они дождались возможности так же отличиться!
The party of strangers was already within a hundred rods of the rock. Незнакомцы были уже в пятистах ярдах от скалы.
Either consulting their usual wary method of advancing, or admonished by the threatening attitudes of two figures, who had thrust forth the barrels of as many old muskets from behind the stone entrenchment, the new comers halted, under favour of an inequality in the ground, where a growth of grass thicker than common offered the advantage of concealment. То ли по природной осторожности, то ли убоявшись грозного вида двух защитниц крепости, выставивших из-за каменного заграждения дула двух старых мушкетов, пришельцы остановились в ложбинке, где могли бы спрятаться в густой траве.
From this spot they reconnoitred the fortress for several anxious, and to Ellen, interminable minutes. Отсюда несколько тревожных - а для Эллен нескончаемых - минут они осматривали крепость.
Then one advanced singly, and apparently more in the character of a herald than of an assailant. Потом один из них двинулся вперед, желая, видимо, начать переговоры.
"Phoebe, do you fire," and "no, Hetty, you," were beginning to be heard between the half-frightened and yet eager daughters of the squatter, when Ellen probably saved the advancing stranger from some imminent alarm, if from no greater danger, by exclaiming- "Фиби, стреляй!" - "Нет, Хэтти, стреляй ты!" -подстрекали друг друга оробевшие, но радостно взволнованные дочки скваттера, когда вмешалась Эллен и, быть может, избавила подходившего парламентера от сильного испуга, если не от худшего.
"Lay down the muskets; it is Dr. Battius!" - Положите мушкеты! - закричала она. - Это доктор Батциус!
Her subordinates so far complied, as to withdraw their hands from the locks, though the threatening barrels still maintained the portentous levels. Ее подчиненные повиновались лишь наполовину: они отняли пальцы от курков, но грозные дула по-прежнему смотрели на непрошеных гостей.
The naturalist, who had advanced with sufficient deliberation to note the smallest hostile demonstration of the garrison, now raised a white handkerchief on the end of his fusee, and came within speaking distance of the fortress. Натуралист, подходивший достаточно осмотрительно, примечая малейшее враждебное движение гарнизона, поднял на конце дробовика белый платок и подошел к крепости настолько близко, чтобы его могли хорошо расслышать.
Then, assuming what he intended should be an imposing and dignified semblance of authority, he blustered forth, in a voice that might have been heard at a much greater distance- Тут, приняв, как он воображал, внушительный и властный вид, он рявкнул так громко, что его услышали бы и на вдвое большем расстоянии:
"What, ho! - Внимайте!
I summon ye all, in the name of the Confederacy of the United Sovereign States of North America, to submit yourselves to the laws." Именем Конфедерации Соединенных Суверенных Штатов Северной Америки призываю вас всех подчиниться ее законам!
"Doctor or no Doctor; he is an enemy, Nelly; hear him! hear him! he talks of the law." - Доктор или нет, а он наш враг, Нелли. Слышишь, слышишь? Он говорит о законе.
"Stop! stay till I hear his answer!" said the nearly breathless Ellen, pushing aside the dangerous weapons which were again pointed in the direction of the shrinking person of the herald. - Постойте! Дайте мне послушать, что он скажет! - закричала, почти задыхаясь, Эллен и отвела дула мушкетов, опять наведенные на отпрянувшего вестника.
"I admonish and forewarn ye all," continued the startled Doctor, "that I am a peaceful citizen of the before named Confederacy, or to speak with greater accuracy, Union, a supporter of the Social Compact, and a lover of good order and amity;" then, perceiving that the danger was, at least, temporarily removed, he once more raised his voice to the hostile pitch,-"I charge ye all, therefore, to submit to the laws." - Предостерегаю вас и во всеуслышание заявляю, - продолжал напуганный доктор, - что я мирный гражданин вышеназванной Конфедерации, или, говоря точней, Союза, сторонник общественного договора, друг мира и порядка. - Затем, увидев, что опасность если не вовсе, то на время миновала, он снова задиристо повысил голос: - А посему я требую от всех вас подчинения законам.
"I thought you were a friend," Ellen replied; "and that you travelled with my uncle, in virtue of an agreement-" - А я-то думала, что вы нам друг, - возразила Эллен, - и что вы путешествуете вместе с моим дядей, заключив с ним соглашение...
"It is void! - Оно расторгается.
I have been deceived in the very premises, and, I hereby pronounce, a certain compactum, entered into and concluded between Ishmael Bush, squatter, and Obed Battius, M.D., to be incontinently null and of non-effect. Nay, children, to be null is merely a negative property, and is fraught with no evil to your worthy parent; so lay aside the fire-arms, and listen to the admonitions of reason. Я оказался обманут в самых его предпосылках, а потому объявляю известный компактум, заключенный между Ишмаэлом Бушем, скваттером, с одной стороны, и Овидом Батциусом, доктором медицины, - с другой, аннулированным и утратившим силу... Нет, нет, дети, быть аннулированным есть свойство негативное, оно не влечет за собою ни материального, ни иного ущерба для вашего достойного родителя, так что отбросьте огнестрельное оружие и внемлите внушению разума.
I declare it vicious-null-abrogated. Итак, я объявляю, что договор нарушен.., то есть аннулирован.., отменен.
As for thee, Nelly, my feelings towards thee are not at all given to hostility; therefore listen to that which I have to utter, nor turn away thine ears in the wantonness of security. Что касается тебя, Нелли, мои чувства к тебе отнюдь не враждебны; поэтому выслушай, что я имею тебе сказать, не закрывай своих ушей, полагая себя в безопасности.
Thou knowest the character of the man with whom thou dwellest, young woman, and thou also knowest the danger of being found in evil company. Ты знаешь нрав человека, у которого ты живешь, и ты знаешь, юная девица, как опасно дурное общество.
Abandon, then, the trifling advantages of thy situation, and yield the rock peaceably to the will of those who accompany me-a legion, young woman-I do assure you an invincible and powerful legion! Расстанься с сомнительным преимуществом своей позиции и мирно сдай скалу на волю тех, кто меня сопровождает, - целому легиону, юная девица, заверяю тебя, непобедимому и могучему легиону.
Render, therefore, the effects of this lawless and wicked squatter,-nay, children, such disregard of human life, is frightful in those who have so recently received the gift, in their own persons! А посему едай владение этого преступного и бессовестного скваттера... Ах, дети, такое пренебрежение к человеческой жизни ужасно в существах, которые сами лишь совсем недавно получили ее в дар!
Point those dangerous weapons aside, I entreat of you; more for your own sakes, than for mine. Отведите эти опасные орудия - я молю вас не ради себя, а ради вас самих!
Hetty, hast thou forgotten who appeased thine anguish when thy auricular nerves were tortured by the colds and damps of the naked earth! and thou, Phoebe, ungrateful and forgetful Phoebe! but for this very arm, which you would prostrate with an endless paralysis, thy incisores would still be giving thee pain and sorrow! Хетти, разве ты забыла, кто успокоил боль, терзавшую тебя, когда после ночевок на голой земле, сырой и холодной, ты получила воспаление аурикулярных нервов? А ты, Фиби, неблагодарная, беспамятная Фиби! Когда бы не эта рука, которую ты хочешь навеки поразить параличом, твои верхние резцы до сих пор причиняли бы тебе страдания и муки.
Lay, then, aside thy weapons, and hearken to the advice of one who has always been thy friend. Так положите же оружие, последуйте совету человека, который был всегда вашим другом!
And now, young woman," still keeping a jealous eye on the muskets which the girl had suffered to be diverted a little from their aim,-"and now, young woman, for the last, and therefore the most solemn asking: I demand of thee the surrender of this rock, without delay or resistance, in the joint names of power, of justice, and of the-" law he would have added; but recollecting that this ominous word would again provoke the hostility of the squatter's children, he succeeded in swallowing it in good season, and concluded with the less dangerous and more convertible term of "reason." А к тебе, молодая девица, - продолжал он, не сводя, однако, зоркого взгляда с мушкетов, которые девочки соблаговолили слегка отвести, -к тебе, девица, я обращаюсь с последним и, значит, самым торжественным увещеванием: я требую от тебя сдать эту скалу немедленно и без сопротивления, ибо так повелевают власть, справедливость и... - он хотел сказать "закон", но, вспомнив, что это одиозное слово может опять рассердить дочек скваттера, вовремя осекся и заключил свою тираду менее опасным и более приемлемым словом, - и разум.
This extraordinary summons failed, however, of producing the desired effect. Эти необычайные призывы не оказали, однако, желательного действия.
It proved utterly unintelligible to his younger listeners, with the exception of the few offensive terms, already sufficiently distinguished, and though Ellen better comprehended the meaning of the herald, she appeared as little moved by his rhetoric as her companions. Младшие слушатели ничего в них не поняли, кроме нескольких обидных выражений, отмеченных выше, и на Эллен, хоть она и лучше понимала, что говорил парламентер, его риторика произвела не больше впечатления, чем на ее товарок.
At those passages which he intended should be tender and affecting, the intelligent girl, though tortured by painful feelings, had even manifested a disposition to laugh, while to the threats she turned an utterly insensible ear. Когда он полагал, что речь его звучит трогательно и чувствительно, умная девушка, несмотря на тайную свою тревогу, едва удерживалась от смеха, а к его угрозам она была глуха.
"I know not the meaning of all you wish to say, Dr. Battius," she quietly replied, when he had ended; "but I am sure if it would teach me to betray my trust, it is what I ought not to hear. - Я не все поняла в ваших словах, доктор Батциус, - спокойно ответила она, когда он кончил, - но в одном я твердо уверена: если они меня учат обмануть оказанное мне доверие, то лучше бы мне их не слышать.
I caution you to attempt no violence, for let my wishes be what they may, you see I am surrounded by a force that can easily put me down, and you know, or ought to know, too well the temper of this family, to trifle in such a matter with any of its members, let them be of what sex or age they may." Остерегу вас: не пытайтесь врываться силой, потому что, как бы я ни была к вам расположена, меня, как вы видите, окружает гарнизон, который, в случае чего, расправится и со мной. Вы знаете -или должны бы знать - нрав этой семьи, так нечего вам шутить в таком деле с кем-либо из ее членов, ни с женщинами, ни с детьми.
"I am not entirely ignorant of human character," returned the naturalist, prudently receding a little from the position, which he had, until now, stoutly maintained at the very base of the hill. "But here comes one who may know its secret windings still better than I." - Я не совсем уж несведущ в человеческой природе, - возразил естествоиспытатель, благоразумно отступив немного от стойко до сих пор занимаемой им позиции у самой подошвы скалы. - Но вот подходит человек, который, может быть, лучше меня знает все ее тайные прихоти.
"Ellen! - Эллен!
Ellen Wade," cried Paul Hover, who had advanced to his elbow, without betraying any of that sensitiveness which had so manifestly discomposed the Doctor; "I didn't expect to find an enemy in you!" Эллен Уэйд! - закричал Поль Ховер, который выбежал вперед и стал бок о бок с Овидом, не выказав и тени боязни, так явно смущавшей доктора. - Не думал я, что найду в вас врага!
"Nor shall you, when you ask that, which I can grant without treachery. - И не найдете, если не будете меня просить, чтобы я пошла на предательство.
You know that my uncle has trusted his family to my care, and shall I so far betray the trust as to let in his bitterest enemies to murder his children, perhaps, and to rob him of the little which the Indians have left?" Вы знаете, что дядя поручил свою семью моим заботам, так неужто я так грубо обману его доверие - впущу сюда его злейших врагов, чтобы они перебили его детей и, уж во всяком случае, забрали у него все, на что не польстились индейцы?
"Am I a murderer-is this old man-this officer of the States," pointing to the trapper and his newly discovered friend, both of whom by this time stood at his side, "is either of these likely to do the things you name?" - Разве я убийца?.. Разве этот старик, этот офицер американских войск (траппер и его новый друг уже стояли с ним рядом), - разве похожи они на людей, способных на такие преступления?
"What is it then you ask of me?" said Ellen, wringing her hands, in excessive doubt. - Что же вы хотите от меня? - сказала Эллен, ломая руки в тяжелом сомнении.
"The beast! nothing more nor less than the squatter's hidden, ravenous, dangerous beast!" - Зверя! Не больше и не меньше, как укрываемого скваттером опасного хищного зверя!
"Excellent young woman," commenced the young stranger, who had so lately joined himself to the party on the prairie-but his mouth was immediately stopped by a significant sign from the trapper, who whispered in his ear- - Благородная девушка, - начал молодой незнакомец, лишь незадолго до того нашедший себе товарищей в прерии. Но он тотчас замолк по властному знаку траппера, шепнувшему ему на ухо:
"Let the lad be our spokesman. - Пусть уж он ведет переговоры.
Natur' will work in the bosom of the child, and we shall gain our object, in good time." В сердце девушки заговорит природа, и тогда мы скорей добьемся нашей цели.
"The whole truth is out, Ellen," Paul continued, "and we have lined the squatter into his most secret misdoings. - Правда выплыла наружу, Эллен, - продолжал Поль, - и мы, как пчелу до дупла, проследили скваттера в его тайных преступлениях.
We have come to right the wronged and to free the imprisoned; now, if you are the girl of a true heart, as I have always believed, so far from throwing straws in our way, you will join in the general swarming, and leave old Ishmael and his hive to the bees of his own breed." Мы пришли исправить причиненное зло и освободить его узницу. Если сердце у тебя чистое, как я всегда считал, ты не только не будешь ставить нам палки в колеса, а и сама примкнешь к нашему рою и бросила старика Ишмаэла - пусть живут в его улье пчелы одного с ним корня.
"I have sworn a solemn oath-" - Я дала святую клятву...
"A compactum which is entered into through ignorance, or in duresse, is null in the sight of all good moralists," cried the Doctor. - Договор, заключенный по неведению или по жестокому принуждению, в глазах каждого моралиста является недействительным! -провозгласил доктор.
"Hush, hush," again the trapper whispered; "leave it all to natur' and the lad!" - Тише, тише! - опять зашептал траппер. - Юноша сам с ней столкуется.
"I have sworn in the sight and by the name of Him who is the founder and ruler of all that is good, whether it be in morals or in religion," Ellen continued, "neither to reveal the contents of that tent, nor to help its prisoner to escape. - Я поклялась всеми святыми, всем, что люди чтут на земле, в том числе и ваши моралисты, -продолжала Эллен, - никому не открывать, что заключено в палатке, и не помогать побегу узницы.
We are both solemnly, terribly, sworn; our lives perhaps have been the gift we received for the promises. Мы с ней обе поклялись нерушимой страшной клятвой; этой клятвой мы, может быть, откупились от смерти.
It is true you are masters of the secret, but not through any means of ours; nor do I know that I can justify myself, for even being neutral, while you attempt to invade the dwelling of my uncle in this hostile manner." Правда, вы не с нашей помощью проникли в тайну, но все же я не знаю, позволяет ли мне совесть хотя бы оставаться в стороне, пока вы вот так ломитесь, как враги, в жилище моего дяди.
"I can prove beyond the power of refutation," the naturalist eagerly exclaimed, "by Paley, Berkeley, ay, even by the immortal Binkerschoek, that a compactum, concluded while one of the parties, be it a state or be it an individual, is in durance-" - Я берусь, - горячо вмешался натуралист, -неопровержимо доказать с ссылкой на Пэйли, Беркли и на бессмертного Бинкерсхука, что если при заключении договора одна из сторон, будь то государство или частное лицо, находилась под давлением, то оный договор...
"You will ruffle the temper of the child, with your abusive language," said the cautious trapper, "while the lad, if left to human feelings, will bring her down to the meekness of a fawn. - Вы только выведете девушку из терпения своими бранными словами, - сказал осмотрительный траппер, - тогда как у него, если предоставить дело человеческим чувствам, она станет кроткой, как лань.
Ah! you are like myself, little knowing in the natur' of hidden kindnesses!" Нет, вы, как и сам я, мало знакомы с природой добрых побуждений!
"Is this the only vow you have taken, Ellen?" Paul continued in a tone which, for the gay, light-hearted bee-hunter, sounded dolorous and reproachful. - Значит, ты дала только эту единственную клятву, Эллен? - продолжал Поль, и в голосе веселого, беспечного бортника прозвучали укор и печаль. - Больше ты ни в чем не клялась?
"Have you sworn only to this? are the words which the squatter says, to be as honey in your mouth, and all other promises like so much useless comb?" Разве слова, подсказанные скваттером, для тебя как мед во рту, а все другие твои обещания - как пустые соты?
The paleness, which had taken possession of the usually cheerful countenance of Ellen, was hid in a bright glow, that was plainly visible even at the distance at which she stood. Бледность, покрывшая было всегда веселое лицо Эллен, исчезла под жарким румянцем, ясно видным даже на таком далеком расстоянии.
She hesitated a moment, as if struggling to repress something very like resentment, before she answered with all her native spirit- Девушка боролась с собой, как будто силясь сдержать раздражение; потом ответила со всей свойственной ей горячностью:
"I know not what right any one has to question me about oaths and promises, which can only concern her who has made them, if, indeed, any of the sort you mention have ever been made at all. - Не понимаю, по какому праву меня спрашивают о клятвах и обещаниях, которые могут касаться только той, которая их дала, если она в самом деле, как вы намекаете, связала себя словом!
I shall hold no further discourse with one who thinks so much of himself, and takes advice merely of his own feelings." Я обрываю всякий разговор с человеком, который так много о себе возомнил и считается только со своими желаниями.
"Now, old trapper, do you hear that!" said the unsophisticated bee-hunter, turning abruptly to his aged friend. "The meanest insect that skims the heavens, when it has got its load, flies straight and honestly to its nest or hive, according to its kind; but the ways of a woman's mind are as knotty as a gnarled oak, and more crooked than the windings of the Mississippi!" - Вот, старый траппер, ты слышал? - сказал простосердечный бортник, круто повернувшись к своему седому другу. - Ничтожное насекомое, скромнейшая из тварей небесных, взяв свой взяток, прямо и честно летит к улью или гнезду, а женский ум!.. Его пути ветвисты, как разлапый дуб, и кривей, чем изгибы Миссисипи!
"Nay, nay, child," said the trapper, good-naturedly interfering in behalf of the offending Paul, "you are to consider that youth is hasty, and not overgiven to thought. - Нет, дитя мое, нет, - молвил траппер, простодушно вступаясь за обиженного Поля. - Ты должна принять в соображение, что молодой человек опрометчив и не любит долго раздумывать.
But then a promise is a promise, and not to be thrown aside and forgotten, like the hoofs and horns of a buffaloe." А обещание есть обещание. Его нельзя отбросить и забыть, как рога и копыта буйвола.
"I thank you for reminding me of my oath," said the still resentful Ellen, biting her pretty nether lip with vexation; "I might else have proved forgetful!" - Спасибо, что напомнили мне о моей клятве, -сказала все еще раздраженная Эллен и прикусила с досады свою хорошенькую нижнюю губку. - Я ведь забывчивая!
"Ah! female natur' is awakened in her," said the old man, shaking his head in a manner to show how much he was disappointed in the result; "but it manifests itself against the true spirit!" - Эх! Вот и проснулась в ней женская природа, -сказал старик и в явном разочаровании покачал головой. - Только проявляется она в обратном духе.
"Ellen!" cried the young stranger, who until now had been an attentive listener to the parley, "since Ellen is the name by which you are known-" - Эллен! - закричал молодой незнакомец, до сих пор державшийся молчаливым слушателем переговоров. - Раз все вас называют Эллен...
"They often add to it another. I am sometimes called by the name of my father." -Не только "Эллен". Называют меня, как ни странно, и по фамилии моего отца.
"Call her Nelly Wade at once," muttered Paul; "it is her rightful name, and I care not if she keeps it for ever!" - Зовите ее Нелли Уэйд, - буркнул Поль, - это ее законное имя, и, по мне, пусть оно остается при ней навсегда!
"Wade, I should have added," continued the youth. "You will acknowledge that, though bound by no oath myself, I at least have known how to respect those of others. -Я должен был добавить "Уэйд",- сказал молодой капитан. - Вы убедитесь, что, хотя я сам не связан клятвой, я, во всяком случае, умею уважать клятвы, данные другими.
You are a witness yourself that I have forborne to utter a single call, while I am certain it could reach those ears it would gladden so much. Вы сами свидетельница, что я говорю тихо, а ведь я уверен, что стоило бы мне позвать, мой зов был бы услышан и принес бы кому-то бесконечную радость.
Permit me then to ascend the rock, singly; I promise a perfect indemnity to your kinsman, against any injury his effects may sustain." Позвольте же мне одному подняться на скалу. Обещаю вам, что сполна возмещу вашему родственнику весь убыток, какой он может понести.
Ellen seemed to hesitate, but catching a glimpse of Paul, who stood leaning proudly on his rifle, whistling, with an appearance of the utmost indifference, the air of a boating song, she recovered her recollection in time to answer,- Эллен почти сдалась, но, глянув на Поля, который стоял, горделиво опершись на ружье, и с видом полного безразличия насвистывал песенку лодочников, она вовремя опомнилась и сказала:
"I have been left the captain of the rock, while my uncle and his sons hunt, and captain will I remain till he returns to receive back the charge." - Дядя, уходя с сыновьями на охоту, назначил меня на скале комендантом. Комендантом я и останусь, пока он не вернется и не освободит меня от этой обязанности.
"This is wasting moments that will not soon return, and neglecting an opportunity that may never occur again," the young soldier gravely remarked. "The sun is beginning to fall already, and many minutes cannot elapse before the squatter and his savage brood will be returning to their huts." - Мы теряем невозвратимое время и упускаем возможность, которая, вероятнее всего, не представится нам вторично, - решительно сказал офицер. - Солнце уже клонится к закату, и с минуты на минуту скваттер со всем своим диким племенем может вернуться на ночлег в свой лагерь.
Doctor Battius cast a glance behind him, and took up the discourse, by saying- Доктор Батциус боязливо поглядел через плечо и снова отважился заговорить:
"Perfection is always found in maturity, whether it be in the animal or in the intellectual world. - Совершенство как в животном организме, так и в мире интеллекта достигается не иначе, как в зрелости.
Reflection is the mother of wisdom, and wisdom the parent of success. Размышление - мать мудрости, а мудрость - мать успеха.
I propose that we retire to a discreet distance from this impregnable position, and there hold a convocation, or council, to deliberate on what manner we may sit down regularly before the place; or, perhaps, by postponing the siege to another season, gain the aid of auxiliaries from the inhabited countries, and thus secure the dignity of the laws from any danger of a repulse." Я предлагаю удалиться на приличное расстояние от этой неприступной позиции и там держать совет о том, не начать ли нам - и какими путями -правильную осаду; или, возможно, мы предпочтем, отложив осаду до более благоприятной поры, обеспечить себе помощь вспомогательных войск из обитаемых областей и тем самым оградить достоинство закона от опасности его ниспровержения.
"A storm would be better," the soldier smilingly answered, measuring the height and scanning all its difficulties with a deliberate eye; "'twould be but a broken arm or a bruised head at the worst." - Штурм предпочтительней, - ответил с улыбкой офицер, смерив взглядом высоту подъема и оценив его трудность. - В худшем случае нас ждет перелом руки или шишка на лбу.
"Then have at it!" shouted the impetuous bee-hunter, making a spring that at once put him out of danger from shot, by carrying him beneath the projecting ledge on which the garrison was posted; "now do your worst, young devils of a wicked breed; you have but a moment to work your mischief!" - Валяй! - рявкнул бортник, рванувшись вперед, и с одного прыжка оказался вне достижения для пуль под нависшим краем выступа, на котором разместился гарнизон. - Теперь показывайте, на что вы способны, дьяволята, у вас секунда сроку, чтобы нам навредить.
"Paul! rash Paul!" shrieked Ellen; "another step and the rocks will crush you! they hang by but a thread, and these girls are ready and willing to let them fall!" - Поль, Поль, сумасшедший! - кричала Эллен. -Еще шаг, и глыбы придавят тебя. Они висят на волоске, и девочки уже готовы их столкнуть!
"Then drive the accursed swarm from the hive; for scale the rock I will, though I find it covered with hornets." - Так отгони от улья окаянный рой! Я все равно взберусь на утес, хотя бы его сплошь покрывали шершни.
"Let her if she dare!" tauntingly cried the eldest of the girls, brandishing a musket with a mien and resolution that would have done credit to her Amazonian dam. "I know you, Nelly Wade; you are with the lawyers in your heart, and if you come a foot nigher, you shall have frontier punishment. - Пусть она только сунется к нам! - усмехнулась старшая из девочек и потрясла мушкетом так решительно, что в пору бы ее бесстрашной матери. - Знаем мы тебя, Нелли Уэйд, ты в душе заодно с законниками; осмелься только подойти на полшага ближе, и тебя накажут, как наказывают на границе.
Put in another pry, girls; in with it! Подсуньте-ка здесь еще один кол, девочки! Живо!
I should like to see the man, of them all, that dare come up into the camp of Ishmael Bush, without asking leave of his children!" Посмотрю я на человека, который посмеет подняться в лагерь Ишмаэла Буша, не спросив позволения у его детей!
"Stir not, Paul; for your life keep beneath the rock!" - Ни с места, Поль! Держитесь под скалой, или вас убьют!
Ellen was interrupted by the same bright vision, which on the preceding day had stayed another scarcely less portentous tumult, by exhibiting itself on the same giddy height, where it was now seen. Эллен умолкла: то же нежданное видение, которое накануне вызвало такой переполох, показавшись здесь же, на краю уступа, явилось и сейчас их взорам.
"In the name of Him, who commandeth all, I implore you to pause-both you, who so madly incur the risk, and you, who so rashly offer to take that which you never can return!" said a voice, in a slightly foreign accent, that instantly drew all eyes upward. - Именем создателя заклинаю вас, остановитесь! Все остановитесь! Вы, подвергающие себя безрассудному риску, и вы, девочки, готовые отнять у людей то, чего не сможете вернуть! -сказал голос с легким иностранным акцентом, при звуке которого все устремили глаза на вершину скалы.
"Inez!" cried the officer, "do I again see you! mine shall you now be, though a million devils were posted on this rock. - Инес! - закричал офицер. - Неужели я вновь тебя вижу? Теперь ты моя, хотя бы тысяча дьяволов охраняла эту скалу.
Push up, brave woodsman, and give room for another!" Подвиньтесь, мой храбрый товарищ, дайте дорогу другому!
The sudden appearance of the figure from the tent had created a momentary stupor among the defendants of the rock, which might, with suitable forbearance, have been happily improved; but startled by the voice of Middleton, the surprised Phoebe discharged her musket at the female, scarcely knowing whether she aimed at the life of a mortal or at some being which belonged to another world. При неожиданном появлении пленницы гарнизон цитадели на миг оцепенел. При достаточной выдержке это было бы быстро исправлено, но, услышав голос Мидлтона, Фиби сгоряча разрядила по незнакомке свой мушкет, едва ли ясно сознавая, в кого стреляет - в человека из плоти и крови или в существо иного мира.
Ellen uttered a cry of horror, and then sprang after her alarmed or wounded friend, she knew not which, into the tent. Эллен с криком ужаса бросилась в палатку вслед за своей подругой, не зная, ранена та или только напугана.
During this moment of dangerous by-play, the sounds of a serious attack were very distinctly audible beneath. Пока разыгрывалась эта опасная интермедия, снизу отчетливо доносился шум решительного штурма.
Paul had profited by the commotion over his head to change his place so far, as to make room for Middleton. Поль, воспользовавшись замешательством наверху, продвинулся дальше, а место под выступом освободил для Мидлтона.
The latter was followed by the naturalist, who, in a state of mental aberration, produced by the report of the musket, had instinctively rushed towards the rocks for cover. Следом за Мидлтоном кинулся натуралист, который был так ошарашен выстрелом, что подскочил к самой скале, инстинктивно ища прикрытия.
The trapper remained where he was last seen, an unmoved but close observer of the several proceedings. Только траппер остался на прежнем месте невозмутимым, но внимательным наблюдателем происходящего.
Though averse to enter into actual hostilities, the old man was, however, far from being useless. Однако, не принимая прямого участия в военных действиях, старик все же оказывал штурмующим существенную помощь.
Favoured by his position, he was enabled to apprise his friends of the movements of those who plotted their destruction above, and to advise and control their advance accordingly. Удобная позиция дала ему возможность предупреждать друзей о каждом движении неприятеля, грозившего им сверху гибелью, и указывать им, как продвигаться дальше.
In the mean time, the children of Esther were true to the spirit they had inherited from their redoubtable mother. Между тем Фиби и Хетти показали, что они не только но крови, но и по духу истинные дочери неустрашимой Эстер.
The instant they found themselves delivered from the presence of Ellen and her unknown companion, they bestowed an undivided attention on their more masculine and certainly more dangerous assailants, who by this time had made a complete lodgment among the crags of the citadel. С той минуты, как Эллен и ее таинственная подруга исчезли в палатке, девочки все свое внимание перенесли на двух более мужественных и бесспорно более опасных противников, которые к этому времени успели скрыться среди выступов на склоне.
The repeated summons to surrender, which Paul uttered in a voice that he intended should strike terror in their young bosoms, were as little heeded as were the calls of the trapper to abandon a resistance, which might prove fatal to some among them, without offering the smallest probability of eventual success. Поль грозным голосом, желая вселить ужас в юные сердца, снова и снова предлагал девочкам сдаться, но они не слушали его, как не слушали и призывов траппера прекратить сопротивление, которое могло оказаться для них роковым, не давая притом хотя бы слабой надежды на успех.
Encouraging each other to persevere, they poised the fragments of rocks, prepared the lighter missiles for immediate service, and thrust forward the barrels of the muskets with a business-like air, and a coolness, that would have done credit to men practised in warfare. Подбадривая друг дружку, они подкатили тяжелые глыбы ближе к краю, приготовили для немедленного использования камни полегче и выставили вперед дула мушкетов с деловитостью и хладнокровием испытанных бойцов.
"Keep under the ledge," said the trapper, pointing out to Paul the manner in which he should proceed; "keep in your foot more, lad-ah! you see the warning was not amiss! had the stone struck it, the bees would have had the prairies to themselves. - За выступ! Не высовываться! - говорил траппер, указывая Полю, как ему продолжать подъем. -Ногу к ноге, мальчик... Ага! Видишь, не зря поостерегся! Задень этот камень твою ступню, пчелы без опаски могли бы летать над прерией.
Now, namesake of my friend; Uncas, in name and spirit! now, if you have the activity of Le Cerf Agile, you may make a far leap to the right, and gain twenty feet, without danger. А ты, тезка моего друга, Ункас по имени и по духу, если ты так же быстр, как Легконогий Олень, делай смелый прыжок вправо, и ты безопасно продвинешься на двадцать футов.
Beware the bush-beware the bush! 'twill prove a treacherous hold! За куст не хватайся, нельзя - он обманет, не выдержит!..
Ah! he has done it; safely and bravely has he done it! Ага! Сумел!.. Сделал точно и смело!..
Your turn comes next, friend; that follows the fruits of natur'. Теперь ваша очередь, мой друг, искатель даров природы.
Push you to the left, and divide the attention of the children. Nay, girls, fire,-my old ears are used to the whistling of lead; and little reason have I to prove a doe-heart, with fourscore years on my back." He shook his head with a melancholy smile, but without flinching in a muscle, as the bullet, which the exasperated Hetty fired, passed innocently at no great distance from the spot where he stood. "It is safer keeping in your track than dodging when a weak finger pulls the trigger," he continued "but it is a solemn sight to witness how much human natur' is inclined to evil, in one so young! Подайтесь влево и отвлеките на себя внимание детей... Ладно, девочки, палите, мои старые уши привыкли к свисту свинца; да и с чего мне трусить, когда за спиной восемьдесят с лишним лет! - Он с печальной улыбкой закивал головой, но ни один мускул не дрогнул на его лице, когда пуля просвистела рядом: это Хетти вне себя от злости выстрелила в старика. - Когда курок спускают такие слабенькие пальцы, надежней стоять на месте и не увертываться, - продолжал он. - Но горько видеть, что и у таких молоденьких человеческая природа склонна к злу!..
Well done, my man of beasts and plants! Отлично, мой любитель зверей и трав!..
Another such leap, and you may laugh at all the squatter's bars and walls. Еще один прыжок, и ты посмеешься над всеми оградами и рогатками скваттера!
The Doctor has got his temper up! Доктор как будто распалился!
I see it in his eye, and something good will come of him! Вижу по его глазам. Теперь от него больше будет толку!..
Keep closer, man-keep closer." Жмитесь теснее к скале, мой друг.., теснее!
The trapper, though he was not deceived as to the state of Dr. Battius' mind, was, however, greatly in error as to the exciting cause. Траппер не ошибся - доктор Батциус и впрямь распалился; но старик сильно заблуждался относительно причины, вызвавшей это состояние духа.
While imitating the movements of his companions, and toiling his way upward with the utmost caution, and not without great inward tribulation, the eye of the naturalist had caught a glimpse of an unknown plant, a few yards above his head, and in a situation more than commonly exposed to the missiles which the girls were unceasingly hurling in the direction of the assailants. Неловко подражая движениям своих товарищей и очень осторожно, с тайным содроганием карабкаясь кое-как вверх по круче, натуралист краем глаза увидел неизвестное растение в нескольких ярдах над своей головой и на месте, вовсе уж не защищенном от камней, которые девочки непрестанно обрушивали на штурмующих.
Forgetting, in an instant, every thing but the glory of being the first to give this jewel to the catalogues of science, he sprang upward at the prize with the avidity with which the sparrow darts upon the butterfly. Мгновенно забыв обо всем на свете, кроме славы, ожидающей того, кто первым занесет это сокровище в ботанические каталоги, он жадно, как птица за бабочкой, ринулся за своим трофеем.
The rocks, which instantly came thundering down, announced that he was seen; and for a moment, while his form was concealed in the cloud of dust and fragments which followed the furious descent, the trapper gave him up for lost; but the next instant he was seen safely seated in a cavity formed by some of the projecting stones which had yielded to the shock, holding triumphantly in his hand the captured stem, which he was already devouring with delighted, and certainly not unskilful, eyes. Каменная глыба, тотчас прогрохотав вниз по круче, возвестила, что он замечен. Его фигуру скрыло облако пыли и осколков, поднятое грозной глыбой, и траппер уже считал его погибшим, но минутой позже увидел, что доктор цел и невредим: примостившись в выемке, образованной на месте одного из каменных уступов, сбитого лавиной камней, он с торжеством сжимал в руке свою драгоценную находку и пожирал ее восхищенным взглядом знатока.
Paul profited by the opportunity. Поль не замедлил воспользоваться случаем.
Turning his course, with the quickness of thought, he sprang to the post which Obed thus securely occupied, and unceremoniously making a footstool of his shoulder, as the latter stooped over his treasure, he bounded through the breach left by the fallen rock, and gained the level. Свернув со своего пути, он быстро, как мысль, перенесся на удобную позицию, занятую Овидом. И, когда ученый нагнулся над своим сокровищем, бортник бесцеремонно ступил, как на ступеньку, ему на плечо, проскочил в брешь, оставленную сброшенным камнем, и оказался на площадке.
He was followed by Middleton, who joined him in seizing and disarming the girls. Его примеру последовал Мидлтон, и они схватили и обезоружили девочек.
In this manner a bloodless and complete victory was obtained over that citadel which Ishmael had vainly flattered himself might prove impregnable. Так была одержана бескровная и полная победа, передавшая в руки врага цитадель, которую Ишмаэл полагал неприступной.
CHAPTER XV Глава 15
So smile the heavens upon this holy act, Пусть небо этот брак благословит,
That after-hours with sorrow chide us not! Чтоб горе нас потом не покарало.
-Shakspeare. Шекспир, "Ромео и Джульетта"
It is proper that the course of the narrative should be stayed, while we revert to those causes, which have brought in their train of consequences, the singular contest just related. Приостановим течение нашего рассказа и обратимся к событиям, приведшим в своем развитии к неожиданной схватке, описанной в предыдущей главе.
The interruption must necessarily be as brief as we hope it may prove satisfactory to that class of readers, who require that no gap should be left by those who assume the office of historians, for their own fertile imaginations to fill. Перерыв будет настолько краток, насколько это совместимо с нашим желанием удовлетворить тех читателей, которые не терпят, чтобы лицо, взявшее на себя обязанность историка, оставляло какой-то пробел и понуждало их бесплодное воображение этот пробел заполнять.
Among the troops sent by the government of the United States, to take possession of its newly acquired territory in the west, was a detachment led by a young soldier who has become so busy an actor in the scenes of our legend. В войсках, направленных правительством Соединенных Штатов принять во владение новоприобретенную территорию на Западе, имелся отряд, возглавляемый тем молодым офицером, которому довелось играть такую заметную роль в последних картинах пашей повести.
The mild and indolent descendants of the ancient colonists received their new compatriots without distrust, well knowing that the transfer raised them from the condition of subjects, to the more enviable distinction of citizens in a government of laws. Мирные, бездеятельные потомки колонистов прежнего времени приняли своих новых соотечественников без недоверия, ибо им было известно, что передача несет для них завидную перемену: из подданных монарха они превращались в граждан республики, где царствует закон.
The new rulers exercised their functions with discretion, and wielded their delegated authority without offence. Новые правители держались очень скромно, не злоупотребляя предоставленной им властью.
In such a novel intermixture, however, of men born and nurtured in freedom, and the compliant minions of absolute power, the catholic and the protestant, the active and the indolent, some little time was necessary to blend the discrepant elements of society. Однако при таком нежданном смешении питомцев свободы с угодливыми ставленниками абсолютной монархии, протестантов - с католиками, предприимчивых людей - с бездеятельными должен был пройти известный срок, пока совершилось бы слияние несходных элементов общества.
In attaining so desirable an end, woman was made to perform her accustomed and grateful office. Как всегда, достижению желанной цели должно было способствовать благотворное влияние женщины.
The barriers of prejudice and religion were broken through by the irresistible power of the master-passion, and family unions, ere long, began to cement the political tie which had made a forced conjunction, between people so opposite in their habits, their educations, and their opinions. Неодолимая сила владычицы-любви опрокидывала преграды, воздвигнутые предубеждением и религией, и вскоре брачные союзы стали закреплять рожденную обстоятельствами политическую связь между двумя национальностями, столь различными по воспитанию, обычаям и образу мыслей.
Middleton was among the first, of the new possessors of the soil, who became captive to the charms of a Louisianian lady. Среди новых хозяев края Мидлтон был одним из первых, кто подпал под чары коренной луизианки.
In the immediate vicinity of the post he had been directed to occupy, dwelt the chief of one of those ancient colonial families, which had been content to slumber for ages amid the ease, indolence, and wealth of the Spanish provinces. В непосредственном соседстве с местом, куда он был назначен, проживал глава одной из тех старинных колониальных семей, которые уже не первый век мирно прозябали в покое, праздности и богатстве испанских провинций.
He was an officer of the crown, and had been induced to remove from the Floridas, among the French of the adjoining province, by a rich succession of which he had become the inheritor. Когда-то он был офицером на службе испанской короны, но покинул Флориду и перебрался в соседнюю провинцию, к французам, так как там получил в наследство богатое поместье.
The name of Don Augustin de Certavallos was scarcely known beyond the limits of the little town in which he resided, though he found a secret pleasure himself in pointing it out, in large scrolls of musty documents, to an only child, as enrolled among the former heroes and grandees of Old and of New Spain. Имя дона Аугустина де Сертавольос было мало кому известно за пределами городка, где он обосновался. Зато он находил для себя тайную утеху, показывая своей единственной дочери это имя в больших заплесневелых свитках старинных грамот, где оно значилось среди имен вельмож и героев Старой и Новой Испании.
This fact, so important to himself and of so little moment to any body else, was the principal reason, that while his more vivacious Gallic neighbours were not slow to open a frank communion with their visiters, he chose to keep aloof, seemingly content with the society of his daughter, who was a girl just emerging from the condition of childhood into that of a woman. Этот факт, столь важный для него и незначительный для всякого другого, был основной причиной его одиночества. В то время как его соседи, живые и общительные галлы, с готовностью открывали свои двери перед каждым новым гостем, дон Аугустин предпочитал держаться от всех в стороне, видимо вполне довольный обществом дочери, девушки, едва вышедшей из детских лет.
The curiosity of the youthful Inez, however, was not so inactive. Однако юная Инес не была так равнодушна к окружающей жизни.
She had not heard the martial music of the garrison, melting on the evening air, nor seen the strange banner, which fluttered over the heights that rose at no great distance from her father's extensive grounds, without experiencing some of those secret impulses which are thought to distinguish the sex. И, когда она слышала военную музыку, вечерами разливавшуюся в воздухе, когда видела новое знамя, реющее над холмами неподалеку от обширного имения ее отца, в ней пробуждалось любопытство, которое не зря признается отличительным свойством ее пола.
Natural timidity, and that retiring and perhaps peculiar lassitude, which forms the very groundwork of female fascination, in the tropical provinces of Spain, held her in their seemingly indissoluble bonds; and it is more than probable, that had not an accident occurred, in which Middleton was of some personal service to her father, so long a time would have elapsed before they met, that another direction might have been given to the wishes of one, who was just of an age to be alive to all the power of youth and beauty. Все же прирожденная застенчивость и та особенная отчуждающая томность, которая в тропических провинциях Испании придает женщинам своеобразное очарование, держала ее в своих, казалось бы, нерасторжимых узах; и более чем вероятно, что, если бы Мидлтону не случилось оказать какую-то услугу ее отцу, молодые люди долго бы еще не встретились и девушка, уже вступившая в тот возраст, когда сердце тянется к любви, отдала бы свои чувства другому.
Providence-or if that imposing word is too just to be classical, fate-had otherwise decreed. Но провидению или, если угодно, року (прибегнем к не столь торжественному, но более классическому слогу) угодно было иначе.
The haughty and reserved Don Augustin was by far too observant of the forms of that station, on which he so much valued himself, to forget the duties of a gentleman. Надменный и недоступный дон Аугустин все же слишком гордился своей принадлежностью к свету, чтобы преступить его закон.
Gratitude, for the kindness of Middleton, induced him to open his doors to the officers of the garrison, and to admit of a guarded but polite intercourse. Из признательности к Мидлтону он открыл офицерам гарнизона двери своего дома и завязал с ними хоть и сдержанные, но учтивые отношения.
Reserve gradually gave way before the propriety and candour of their spirited young leader, and it was not long ere the affluent planter rejoiced as much as his daughter, whenever the well known signal, at the gate, announced one of these agreeable visits from the commander of the post. Сдержанность эта постепенно отступала перед любезностью и чистосердечием молодого, неглупого капитана, и вскоре богатый землевладелец не меньше своей дочери радовался всякий раз, когда знакомый стук в ворота возвещал о желанном госте - командире форта.
It is unnecessary to dwell on the impression which the charms of Inez produced on the soldier, or to delay the tale in order to write a wire-drawn account of the progressive influence that elegance of deportment, manly beauty, and undivided assiduity and intelligence were likely to produce on the sensitive mind of a romantic, warm-hearted, and secluded girl of sixteen. Нет нужды распространяться о впечатлении, произведенном на солдата чарами Инес, или затягивать рассказ подробным отчетом о том, как его образованность, изящные манеры, мужественная красота и безраздельное внимание все сильнее действовали на чувствительную душу романтической и пылкой шестнадцатилетней затворницы.
It is sufficient for our purpose to say that they loved, that the youth was not backward to declare his feelings, that he prevailed with some facility over the scruples of the maiden, and with no little difficulty over the objections of her father, and that before the province of Louisiana had been six months in the possession of the States, the officer of the latter was the affianced husband of the richest heiress on the banks of the Mississippi. Для наших целей достаточно будет сказать, что они полюбили друг друга; что юноша не замедлил открыться в своих чувствах; что он без особого труда рассеял сомнения девушки и с немалым трудом - сомнения ее отца; и что не прошло и полугода с передачи Луизианы во владение Соединенных Штатов, как офицер американской армии стал женихом богатейшей наследницы на берегах Миссисипи.
Although we have presumed the reader to be acquainted with the manner in which such results are commonly attained, it is not to be supposed that the triumph of Middleton, either over the prejudices of the father or over those of the daughter, was achieved without difficulty. Хотя читателю, мы полагаем, известно, как дела