Великая ложь XX века (с дополнительными иллюстрациями) (fb2)


Настройки текста:



Великая ложь XX века Миф о геноциде евреев в период Второй мировой войны

Посвящается памяти: Поля Рассинье, Франсуа Дюпре, Гидеона Бурга

Предисловие

Письмо от 22 марта 1993 г. проф. Роберта Фориссона автору книги

Я еще не читал Вашу книгу и потому не могу — как намеревался — написать к ней предисловие. Это, как Вы знаете, не наша с Вами вина. Виновны интеллектуальный террор и цензура, которые в наших странах — у Вас, в Швейцарии, у меня, во Франции — используются против публикаций ревизионистов. В истории ревизионизм запрещен во Франции по закону Фабиуса-Гейсо от 13 июля 1990, одобренному социалистами и коммунистами, который влечет за собой денежные штрафы, наказания и лишение гражданских прав, что в последнем случае связано также с запретом на профессию. По этому закону ревизионистов: преподавателей университета, исследователей, инженеров, техников, студентов преследовали уже приблизительно 30 раз. Вероятно, очень скоро подобный закон вступит в силу и в Швейцарии, затруднив опубликование Вашего труда. Чтобы выиграть время у этого закона-намордника, Вам крайне необходимо поспешить с выходом Вашей книги, ее надо напечатать как можно быстрее, чтобы я вовремя мог получить гранки.

Вы еще молоды, горячи и буквально задыхаетесь от возмущения при виде чудовищной исторической лжи, которая преподносится евреям в мифе о холокосте. Ваши молодость, горячность и негодование, вероятно, отразятся на Вашей книге и определят ее достоинства и недостатки. Я завидую Вашим достоинствам. Недостатки же я бы охотно исправил со всей известной Вам строгостью и устранил бы некоторые Ваши неизбежные ошибки. Однако обстоятельства не позволяют это сделать. Следовательно, Ваша книга, которую хотелось бы видеть, елико возможно, строго исторической, будет своеобразным свидетельством, свидетельством несколько чересчур искреннего и импульсивного человека, который, столкнувшись с неожиданной истиной, хочет, как можно быстрее, убедить в ней окружающих.

Выше я употребил выражение, которое вроде бы не приличествует объективному историку. Я сказал о «чудовищной исторической лжи, которая преподносится евреям в мифе о холокосте». Обдумайте эти слова! Я говорю не просто о лжи и ни в коем случае не считаю лжецами тех, кто утверждает, что верит в холокост. Я говорю об «исторической лжи», т.е. о легенде или мифе, укоренившемся в истории точно также, как есть другие мифы или легенды, за которые цепляются весьма ревностно, поскольку похоже верят в них также, как все. Телевидение и радио, влияющие в определенной степени на взгляды многих из нас, неустанно вдалбливают, что во время Второй мировой войны немцы проводили в отношении евреев политику, которую можно представить в следующем виде: в соответствии с преступным приказом и планом немцы якобы стремились физически уничтожить евреев главным образом посредством нового орудия уничтожения, а именно посредством химических фабрик смерти, именуемых «газовыми камерами» или точнее «камерами казни при помощи газа». Общее число евреев, погибших в этих камерах, а также от массовых расстрелов, голода и эпидемий, достигает якобы 6 миллионов, что равно приблизительно населению Швейцарии. Все это неправда. Мы имеем дело с выдумкой, созданной военной пропагандой и ненавистью. С окончанием войн эта пропаганда, казалось бы, должна была прекратиться, но она парадоксальным образом усиливается тем больше, чем больше отдаляется от нас война.

Верно, однако, положение, что немецкая политика была антиеврейской. Ее целью было «окончательное территориальное решение еврейского вопроса», которое, в меру возможного, осуществлялось путем эмиграции евреев, или — в силу необходимости — путем эвакуации, изгнания или депортации. Во время войны немцы отправили большое число европейских евреев в концентрационные, рабочие или транзитные лагеря. После окончания войны, после «освобождения» евреев (это выражение взято из протокола совещания в Ваннзее) немцы, учитывая интерес арабского мира, хотели создать для евреев национальное государство не в Палестине, а на Мадагаскаре или в другом месте.

Во многих лагерях свирепствовали страшные эпидемии и ныне всем известны снимки умерших или умирающих от тифа людей, которых нашли в переполненных лагерях опустошенной войной Германии. Пока неизвестно подлинное число жертв среди евреев, поскольку никто не пытался установить его научно при помощи методов, существующих в эпоху ЭВМ. Очень многие люди или группы настаивают на цифре в 6 млн., которую даже историки-евреи называют лишь «символической». Ответственность за сокрытие правды в этом вопросе, несомненно, несет определенное ведомство: Международное розыскное бюро в Арользене-Вальдеке. Хотя это бюро находится в Германии, подчиняется оно Международному Красном Кресту в Женеве.

До 1978 года при нем имелось отделение истории, доступное для ученых. Но едва выяснилось, что миф о газовых камерах, истреблении евреев и шести миллионах зашатался из-за огромного количества документации в Арользене, Международное розыскное бюро под давлением со стороны закрыло отделение истории, сократило число публикаций и заявило, что впредь станет обслуживать исключительно «жертвы национал-социализма». В это бюро должны обращаться миллионы «выживших» и имеющих претензии, чтобы получить до 2030 года (многие уже получили) от немецких налогоплательщиков «возмещение убытков». Я часто называю Арользен одним из четырех «бастионов лжи в Германии». Три другие — Людвигсбург, где находится «Главное бюро земельных отделов юстиции по преследованию нацистских преступников», Мюнхен с его Институтом современной истории и Бонн, где заседает правительство и Министерство юстиции.

Есть основания предполагать, что из 40...50 млн. погибших во Вторую мировую войну евреи составляли около одного миллиона. Международный военный трибунал в Нюрнберге считал, что в Освенциме погибло 4 млн. евреев и неевреев (документ СССР-008, называемый «доказательство по обязанности», так как пункт 21 Нюрнбергского устава гласил: «Трибунал не должен требовать доказательств: общеизвестных фактов, а должен принимать их по обязанности; это относится к официальным правительственным документам и докладам ООН, а также к действиям и документам комитетов, занятых в разных союзных державах расследованием военных преступлений, включая сюда протоколы и решения военных и иных судов любой из Объединенных Наций»).

До апреля 1990 года бесчисленные посетители Освенцима видели названную цифру, блестевшую в бронзе на 19 языках на памятнике, перед которым склоняли головы великие мира сего. В апреле 1990 года по приказу дирекции музея Освенцима надпись была удалена. Началось долгое препирательство относительно новой цифры Сейчас, в марте 1993 года, есть некоторые указания на то, что будет принята цифра в 1,5 миллиона. Однако придет день, когда все согласятся, что в Освенциме на самом деле погибло около 150 000 человек. Никто, ни в Освенциме, ни в другом месте, не погиб от циклона Б, а если бы его у немцев было больше, то зэков умерло бы меньше, потому что циклон использовался для дезинфекции и обеззараживания. Можно напомнить известное высказывание: «В Освенциме от газа погибли только вши». (Поэтому нет ничего ужасного в том, что в Освенциме, в здании театра, где немцы раньше хранили банки с циклоном, сейчас живут монахини. Они живут не там, где хранилось страшное смертоносное вещество, а в здании, где под эгидой Красного Креста был складирован гигиенический материал).

Немаловажное значение имеет, конечно, как число жертв, так и способ и средство, посредством коих они умерщвлялись. В конце концов, материальные факторы надо тщательнейше изучить и на них следует строить комментарии и выводы. Прежде чем обвинять немцев в истреблении людей в газовых камерах, следовало бы доказать наличие смертоносного орудия. Но ни один суд, ни один историк этого не сделал.

Когда на основе наших изысканий мы утверждаем, что газовых камер вообще не было и не могло быть в свете современных научных знаний, то при этом опираемся на ряд доказательств: физики, химии, топографии (имея в виду местоположение Освенцима, Треблинки и т. д.), архитектуры (например, крематориев, где якобы рядом с печами находились и камеры по умерщвлению газом), документалистики и истории. Аргументы ревизионистов имеют солидную базу. В 1981 году один профессор истории из Принстона (США) с гневом обрушился на филолога Ноама Хомского, который отстаивал мое право на сомнение и свободное исследование Этот профессор Арно Майер, как и Хомский — еврей. В 1988 году, через семь лет после нападок на Хомского, Майер написал труд о судьбе европейских евреев во Второй мировой войне под заглавием «Почему рухнули небеса? Окончательное решение „в истории“, который вышел в Нью-Йорке в издательстве „Пэнтеон букс“. Приведу из него два отрывка, которые должны заставить задуматься противников ревизионизма:

О газовых камерах (с.362):

«Sources for the study of the gas chamdersare at once rare and unreliable» — «Источники изучения газовых камер одновременно и малочисленны и ненадежны».

А до сих пор нам всегда твердили, будто имеется огромное количество совершенно надежных источников.

О жертвах в лагерях (с.365):

«Besides, from 1942 to 1945, certanly in Auschwitz, but probably overall, more Jews were killed by so called „natural causes“ than by „unnatural ones“ — „Впрочем, с 1942 по 1945 годы в Освенциме, несомненно, больше евреев погибло от т.н. „естественных“, а не от „неестественных причин“ и, вероятно, так было и в других лагерях“.

А ведь мы постоянно слышали прямо противоположное!

По задуманному в Швейцарии закону против расизма (он принят осенью 1994 года — примечание переводчика) за процитированные высказывания пришлась бы, очевидно, отвечать. В то время как американские ученые типа Майера могут беспрепятственно заниматься исследованиями и публиковать их результаты, швейцарским историкам в будущем не грозит сия многотрудная работа: пусть он заглянут в талмуд Нюрнбергского трибунала. Если они не согласны с его содержанием, за ними сохраняется право держать язык за зубами.

Не было холокоста, была трагедия евреев. Ее нужно рассматривать в связи с Второй мировой войной, когда трагедий было много. В Европе разыгрывались прежде всего немецкая и русская трагедии, на Дальнем Востоке — японская и самая, пожалуй, страшная — китайская. Все без исключения жертвы этих трагедий заслуживают нашего сочувствия, охватывающего истинные страдания всех жертв Второй мировой войны. По моему мнению, выражение «холокост», означающее буквально «жертва всесожжения», справедливо в отношении немецких и японских крупных городов, где гражданское население систематически гибло в пламени фосфорных и атомных бомб, сбрасываемых на него английскими и американским летчиками.

Возмущаясь ложью в истории, надо быть искренним. В истории полно выдумок, которые наполняют ее так же, как военная пропаганда — войну. Но использование подобной лжи, которое к тому же связано еще с преследованием клеймящих это использование, — несравненно более серьезное явление. Имеются евреи, которые критикуют эксплуатацию холокоста (или «шоа») в целях политической пропаганды или получения финансовых выгод. Начиная с 1970-х годов, они часто говорят с иронией: «There's no business like Shoa business» («Нет бизнеса лучше холокоста»). В противоположность этим здравомыслящим евреям многие еврейские группировки занимаются бесстыдной спекуляцией на подлинных и выдуманных страданиях, перенесенных евреями Европы полвека назад. Руководителей этих группировок отличает беспредел. Швейцарский ревизионист, известный своими метким характеристиками, называет подобных евреев, типа Симона Визенталя, «максималистами».

При заклятии духов (заметьте, я не говорю о «заговоре») успех таких личностей просто ошеломляет. На одном примере можно убедиться, как они после 1945 года ослепили и обманули миллиарды людей, пользуясь средствами массовой информации. Вернемся к мифическим газовым камерам, противоречащим законам физики и химии. Логично, казалось бы, что в наш век, который считается материалистическим и характеризуется как век образов, по данному вопросу должен был бы возникнуть огромный скепсис, поскольку ни один человек не видел газовых камер нацистов и никто не знает, как они были устроены и работали. Однако общее мнение считает иначе: одни воображают, будто знают, как функционировало это страшное смертоносное оружие; другие полагают, что могут его описать; кое-кто считает, что находился у газовой камеры или убежден, что не раз видел газовые камеры в документальных телефильмах.

Дело, однако, обстоит совсем иначе. Демонстрируемые этим людям в Освенциме или в других местах якобы нацистские газовые камеры (в первоначальном виде, в реконструкции или во фрагментах) — это совершенно безобидные помещения, которые произвольно названы «газовыми камерами». Это — душевые, морги или подвалы для трупов, бомбоубежища, где убийство людей циклоном Б было невозможно по незыблемым законам физики и химии и вызвало бы в самом лагере катастрофу. Нет также ни одной настоящей фотографии нацистских газовых камер.

Позвольте мне вкратце рассказать, как я, будучи литературоведом, натолкнулся на мысль о несоответствии газовых камер законам физики и химии. Сегодня всем ревизионистам известна аргументация по данному вопросу, однако я помню, что в 1970-е годы над ним никто не задумывался. Прочтя работы Рассинье и других авторов-ревизионистов, таких как Батц, я собрал в 1960...76 гг. множество документальных и исторических доказательств против существования газовых камер. В 1975 и 1976 годах я побывал в Освенциме и там увидел много недостоверного с точки зрения физики и много подлогов. Я первый обратил внимание на планы освенцимских крематориев, где якобы имелись газовые камеры, и опубликовал их. Однако это не решало дела.

Мне присуща своеобразная одержимость при разгадке смысла слов. И однажды я понял, что, уже много лет интересуясь проблемой газовых камер, я никогда не задавался вопросом: «А что, собственно, такое газовая камера?» Тогда я понял, что наряду с большинством людей полагал, будто можно сделать газовой камерой любое помещение, подведя к нему газ. То было заблуждением. Казнь в газовой камере я путал с самоубийством или несчастным случаем, вызванным газом. Убивающий с помощью газа сам не хочет быть убитым или отравленным. Вот где зарыта собака! После этого все предстало в другом свете. Газовое оружие контролировать особенно трудно, и это в значительной мере относится к циклону или цианисто-водородному газу.

И я занялся циклоном Б. Я узнал, что это запатентованное в 1922 году вещество использовалось для борьбы с паразитами. Я прочел множество технических трудов и статей по данному вопросу. Чем больше я им занимался, тем труднее себе представлял, как циклоном Б можно убить одного человека, не говоря о множестве людей. Для того чтобы нацистские газовые камеры работали, от них требовались: безупречная изоляция, особая схема подвода и распределения газа, фантастическая система вентиляции камер после каждого сеанса массового уничтожения, устройство по нейтрализации использованного газа и, наконец, невероятно продуманный механизм обеззараживания на трупах остаточного газа, делающего опасным прикосновение к ним и транспортировку. Циклон Б долго не исчезает с зараженной поверхности. Его вентиляция и удаление длительны и трудоемки. Газ держится на теле и проникает в него столь сильно, что к трупу человека, убитого большой дозой цианистого газа, нельзя прикасаться голыми руками. Одного прикосновения достаточно для заражения.

Читая т.н. «Записки» коменданта Освенцима Гёсса (Höss), я обратил внимание, что в них почти нет описания «газовых» камер. Сравнив затем два разных отрывка «Записок», я, к моему изумлению, обнаружил, что зондеркоманды из евреев, выносившие трупы после газовой экзекуции, делали эту страшную работу, по слова Гёсса, голыми руками и без противогазов, после открытия дверей, а они отворялись «сразу» после гибели жертв. Это было совершенно невозможно! Данный отрывок, как и разные другие, Гёсс, очевидно, вставил в написанные в тюрьме «Записки» по указке своих палачей-коммунистов.

Как случилось, спрашивал я себя в 1977 году, что в таком народе, как немцы, выдвинувшем столько замечательных инженеров и химиков, вроде бы нет ни одного инженера, химика или криминалиста, который бы указал на данную абсолютную техническую нелепость?

Затем я задумался над тем, как казнят газом заключенных американцы, и начал заниматься газовыми камерами в их тюрьмах, где казнь производится при помощи цианистого водорода.

Я посетил газовую камеру балтиморской тюрьмы и получил информацию процессе казни. Перед этим я обратился с запросом во все американские тюрьмы, где применяется данный процесс. Полученные ответы и мои собственные изыскания на месте подтвердили, что казнь посредством цианистого водорода необычайно сложна, и это вызвано самой природой газа. Потом я опубликовал снимки, сопоставив которые, можно было убедиться в несомненном: нас считают идиотами, выдавая за «газовые камеры» в Освенциме и других местах жалкие, совершенно безобидные помещения. И вновь я пришел в полное недоумение: «Как вообще возможно, — спрашивал я себя, — что в Америке, где находятся эти тюрьмы и газовые камеры, никто, в том числе представители ревизионизма, не догадался, что чрезвычайная техническая сложность казни одного единственного человека при помощи циклона Б делает фантастикой газовые камеры нацистов, где этим газом якобы убивали тысячи людей?»

Благодаря моей переписке 70-х годов с тюрьмами в США Эрнст Цюндел разыскал в 1988 году Фреда Лейхтера, специалиста по американским газовым камерам, которого я посетил в Бостоне. Никогда не забуду момента, когда я выяснил, что этот весьма сообразительный человек никогда не задумывался о существовании и работе нацистских газовых камер. Он верил в них, потому что верили все. Как вам известно, под впечатлением представленной мною документации он принял предложение съездить в Освенцим и Майданек и провести исследование на месте.

Ныне всем интересующимся холокостом известна знаменитая экспертиза Лейхтера, полностью подтверждающая тезисы ревизионистов. В дальнейшем достоверность доклада Лейхтера была подкреплена другими экспертизами. На мой взгляд, эти дополнительные экспертизы не принесли ничего существенно нового. Мне, конечно, приятно, что немецкие и австрийские ученые подкрепляют своими экспертизами наши открытия, но, позвольте, где немцы и австрийцы были раньше? Отчего нам, всеми отринутыми, приходилось долгое время трудиться в одиночку в области естественных наук, пока на помощь не пришли непосредственно задетые ложью о газовых камерах? И почему немецкие ревизионисты, которые, наподобие Вильгельма Штеглиха, прежде всего сражались посредством исторических и юридических аргументов, раньше не получили поддержки соотечественников, которые могли бы им оказать неоценимую помощь в области физики и химии?

Парадоксальная особенность трудов, пытавшихся в прошлые годы любой ценой доказать абсурдность тезиса о существовании газовых камер, заключается в том, что ни в одной из них нет конкретного материала относительно этих газовых камер. Нет ни одной фотографии, ни одного чертежа, ни одного макета, которые демонстрировали бы читателю общий вид хотя бы одной единственной газовой камеры и помогали ему понять, как она функционирует технически. Последняя в этом плане попытка экстерминистов, т.е. сторонников холокоста, относится к 1989 году. Сердж и Беата Кларсфельды поступили тогда неосмотрительно, опубликовав на английском языке огромный труд французского фармацевта Жана-Клода Прессака «Техника и функционирование газовых камер в Освенциме».

Название книги не соответствует ее содержанию. В этом монументальном труде нет даже слабого намека на то, как же все-таки выглядит газовая камера и как она работала.

Многие ревизионисты не понимают, что достаточно задать их противникам один простой вопрос: «Покажите или нарисуйте мне газовую камеру нацистов!», равнозначный вопросу: «Покажите или нарисуйте мне платье (на самом деле голого) короля!» или «Покажите или нарисуйте мне физический объект, в наличие которого я должен поверить». И потом, только потом, можно вести спор, существует или нет это поразительное орудие уничтожения.

Имеется куча информации для желающего узнать, что такое, например, дом, мотор, оружие, атомная электростанция, печи крематория, газоокуривающая камера для обучения новобранцев обращению с противогазом, дезинфекционная камера для одежды, газовая камера для фруктов… Интересующийся может воспользоваться обычной или технической литературой, посмотреть специальные или общие справочники и энциклопедии. Он найдет в них снимки, макеты и технические описания. Но если человек, обвиняющий немцев в изобретении и применении орудия массового уничтожения, самого страшного из когда-либо придуманным человеческим разумом, захочет узнать, как все-таки это орудие выглядело, то он… ничего не найдет! Ничего кроме, пожалуй, нескольких снимков или эскизов с простеньким пояснением — «газовая камера». Подобное молчание исторических, научных и технических трудов, справочников и энциклопедий говорит само за себя.

Массы не знают, что их обманывают. Они не знают, что они никогда не видели газовых камер нацистов. Судьи, выносящие ревизионистам приговоры, налагающие на нас штрафы, сроки и другие санкции за то, что мы не верим в существование некоего определенного физического объекта, сами не в состоянии нам показать или описать его.

Описанный феномен всеобщего невежества, ослепления и легковерия выражается также в готовности слишком доверчиво относиться к «бесчисленным свидетельствам выживших». Чтобы у человека открылись глаза, надо в данном случае заставить его задуматься. «Бесчисленное число выживших» в «лагере уничтожения» уже ясно противоречит утверждению, будто немцы годами отправляли в лагеря евреев на уничтожение. Поскольку каждый из «выживших» считает, что он спасся чудом, а многие из них побывали в нескольких «лагерях уничтожения», то чудо делается на удивление обыденным. Если из месяца в месяц мы узнали бы из книг, газет и телевидения о все новых и новых чудесах в Лурде, то читатели и телезрители явно стали бы скептиками. Обыкновенное чудо — уже не чудо, а лишь одно из проявлений нормального закона природы.

Спасшиеся удивительным образом евреи-заключенные ведут себя так, что, чем больше становится чудес по спасению, тем безогляднее верят они в собственное чудо. Поскольку лагеря, как известно, делились на концентрационные, трудовые и транзитные, то вполне естественно, что спустя полвека после своего интернирования живы и здоровы бывшие зэки концлагерей: Симон Визенталь, Симона Вейль, Сэмюэль Писар, Эли Визель, Анри Красуцкий и многие другие, награждающие себя титулом «выживший». Они — не главные очевидцы холокоста, а живое доказательство того, что его не было. Выражение «выживший» тут вообще не причем. Разве русские и немецкие фронтовики, побывавшие в Сталинграде, не являются «выжившими»? И разве не «выжили» все мы, гражданские лица и солдаты, перенесшие бойню 1939...45 годов? Почему, повинуясь некоему приобретенному рефлексу, мы, едва речь заходит о «выживших», всегда вспоминаем одних евреев и всегда немцев (и их союзников в последней войне) — при разговорах о «военных преступниках»?

Нет просто-напросто ни одного свидетеля, который может доказать существование и действие газовых камер нацистов. После войны отдельные авантюристы пытались разыгрывать из себя очевидцев и были даже выпущены книги, написанные якобы «свидетелями газовых камер». Обманщикам было нетрудно до бесконечности повторять свои показания перед судами, ибо ни один судья, прокурор и защитник не решались подвергнуть их перекрестному допросу, как это принято на процессах, дабы они описали место, объект и конкретный процесс в самой предполагаемой газовой камере и вне ее. Впервые свидетель был подвергнут такому допросу лишь в 1985 году. Это случилось в Торонто, в Канаде, во время первого процесса над Цюнделем. Свидетель был первоклассный, обвинение не могло пожелать лучшего, — д-р Рудольф Врба, который стоял у колыбели «Освенцимских протоколов» и «War Refugee Board Report», опубликованного в 1944 году в Вашингтоне. Адвокатом Цюнделя был Дуглас Кристи.

Я был консультантом, и во время долгого перекрестного допроса передавал Кристи вопросы на маленьких желтых кусочках бумаги. Для афериста Врбы все закончилось полным фиаско. Загнанный в угол, он в конце концов сознался, что в своей т.н. «записке о пережитом» под названием «Я не могу забыть», везде восхваляемой за стопроцентную достоверность и необычайную точность, он использовал прием, стыдливо названный им «поэтической вольностью». На том же процессе обнаружилась также несостоятельность проф. Рауля Гильберга, лучшего представителя теории холокоста, автора классического труда «Уничтожение евреев Европы». Я и в этом случае был консультантом адвоката Кристи, который за свое невероятно активное поведение получил почетное прозвище «сражающийся адвокат».

Во время процессов над собой я порой встречаюсь в зале суда с евреями, которые выдают себя за «очевидцев газовых камер». К сожалению, они не решаются давать показания суду. Иногда я поступаю следующим образом: смотрю «свидетелям» в глаза и обращаюсь к ним с нарочно простым вопросом: «Опишите мне виденную Вами газовую камеру и процесс уничтожения». Они сразу дают задний ход и отвечают, что если бы они видели, то не стояли бы сейчас передо мною. Из этого я делаю вывод, что имею дело чаще всего со свидетелями-аферистами. Другой вывод: из слов названных личностей вытекает, что очевидцев газовых камер вообще нет, и посему Мартин Грей и Филип Мюллер тоже обманщики. В 1983 г. Симона Вейль признала поражение, заявив: «Всем известно, что нацисты разрушили газовые камеры и систематически уничтожали всех свидетелей» («Франс-суар магазин» 07.05.83. с.47). Не буду здесь обсуждать эту отговорку, но желал бы закрепить признание Вейль: свидетелей т.н. «массовых убийств газом» в Освенциме и других лагерях нет.

Одна неслыханная в истории ложь потянула за собой великое множество мелкой лжи, клеветы и нелепых обвинений, которые повлияли на общественное сознание из-за своего многообразия и неустанного повторения. Сколь долго будет дальше жить эта ложь и отвратительная манипуляция людьми? Опасаюсь, что долго. Но это уже другой вопрос, который я не хочу затрагивать. Во всяком случае, я считаю, что холокост принимает все более религиозный характер, поскольку ревизионисты окончательно решили в свою пользу исторический спор с экстерминистами. Ревизионистам следуют поэтому приготовиться ко все более жестким репрессиям, но в долгосрочной перспективе ревизионизм будет неизбежно распространяться.

Ибо он, как однажды сказал один французский адвокат, — «великое интеллектуальное дерзание конца нашего столетия». Ревизионизм опасно притягателен и потому влечет к себе все больше молодых энтузиастов, бескорыстных душой, таких, как Вы».

Роберт Фориссон


Homo Fidens

Аббат Жан-Поль Ренар: «Я видел, как тысячи и тысячи людей входили в душевые Бухенвальда, где вместо воды шел удушливый газ».

Поль Рассинье: «Всем же известно, что в Бухенвальде не было газовых камер».

Ренар: «Ну, это, разумеется, литературный оборот».

П. Рассинье, «Ложь Одиссея» [1].

«Прежде чем св. Георгий явился крестоносцам на иерусалимских стенах, его, конечно, увидел кто-то из присутствующих, в результате внушения и заразительности чудо тотчас признали все после того, как о нем стало известно.

Так работает механизм очень часто встречающихся в истории массовых галлюцинаций, которые вроде бы имеют общепризнанные свойства достоверности, поскольку мы имеем дело с явлением, воспринятом тысячами людей».

Г. Лебон, «Психология толпы» [2].

«Когда и другие соглашались с ложью, внушаемой партией, — вся информация была однозначной, — то ложь входила в историю и становилась истиной».

Оруэлл, 1984 [3].


2 августа 1990 года иракские войска вошли в Кувейт. В попытке обеспечить поддержку своей военной акции по освобождению эмирата, США вскоре после вторжения встретились с сопротивлением, ибо поначалу большинство стран настаивало на применении против Ирака долгосрочных санкций. Эта позиция однако резко изменилась после того, как молодая беженка и хирург из Кувейта со слезами на глазах поведали американской комиссии, что натворили иракские варвары в больнице занятой ими столицы: они разбили инкубаторы для новорожденных, выбросили их на пол и оставили там умирать. Это сообщение, возмутив мировое общественное мнение, привело к тому, что верх в конце концов взяли сторонники силового варианта.

Описанный трюк был разоблачен в марте 1992 года. Историю с инкубаторами выдумало одно нью-йоркское рекламное агентство и бежавший из Кувейта эмир заплатил за нее 10 млн. долларов. «Хирурга» вообще не было, а молодую беженку сыграла дочь кувейтского дипломата в США. Оба они целыми днями тренировались, давая «показания очевидцев» и обучаясь для этой цели английскому языку. Не часто 10 млн. долларов приносят такую, как в данном случае, прибыль. [4]

Можно легко предположить, что лишь небольшая часть из миллионов телезрителей и читателей газет, узнавших в свое время об уничтоженных инкубаторах, подвергла сомнению достоверность данной истории. Абсурдной кажется и сама мысль, что ее мог кто-то выдумать. Еще убедительнее выглядит следующее рассуждение.

Мы доверяем тем, от кого зависим, — таковы, по крайней мере принципы человеческой жизни. Каждый из нас полагает, что лечащий врач знает свое дело; что новое жилье, в которое мы въезжаем, архитектором построено прочно и не рухнет при первом порыве ветра; что летчик самолета, в котором мы летим, — не наркоман. Учителя знают, что школьники чаще всего задают один вопрос: «Откуда Вы это знаете?» Разве наши дети могли бы учиться, если бы им пришлось проверять достоверность получаемых от учителя знаний?

Школьник думает, что учитель говорит ему правду, и мы тоже верим, что сообщения в средствах массовой информации — хотя бы в общих чертах — соответствуют истине. Разумеется, интеллектуалы, поклонники «Шпигеля», «Нью-Йорк таймса» или «Монда» могут презрительно морщиться, видя легковерие, с каким простолюдины, читающие бульварную прессу, постоянно проглатывают поставляемые им благоглупости, хотя нередко они и сами склоняются перед авторитетами. Авторитеты — это прежде всего уважаемые люди, независимо от того, на чем зиждется их репутация: на подлинных заслугах или чисто внешних атрибутах, таких, как, например, титул. Лебон в своей все еще актуальной книге «Психология толпы» пишет [5]:

«Принц или маркиз производит впечатление даже на самого закоренелого социалиста и при помощи титула можно одурачить продавца, что, как правило, и делается».

На место принца или маркиза можно поставить врача, профессора, судью священника или — для левых кругов — теоретика социализма или партизанской вожака. Зачастую все исходящее от подобных авторитетов воспринимается некритически.

Почтение к авторитетам распространяется не только на высокопоставленных особ, но в еще большей степени — на принципы и условности. Человек — необычайно сложное существо: он расщепляет атом, посылает к Сатурну ракеты, и одновременно готов, как и его далекие предки, жертвовать своим острым разумом ради какой-нибудь бессмысленной догмы, религиозной или политической. На характерное для человека раздвоение духа на рациональную и иррациональную сферы постоянно указывал Артур Кестлер, особенно выразительно в своем последнем произведении само название которого — «Янус», говорит об этом свойстве.

Ацтеки — этот высококультурный народ — ежегодно веками приносили в жертву богу Солнца тысячи человек. Эти гекатомбы свершались во благо людей, ибо иначе солнце перестало бы светить. И разве ацтеки не соглашались с этой мыслью жрецов? Разве хоть один свободомыслящий ацтек предложил — хотя бы на время — остановить массовые жертвоприношения? Нам об этом ничего неизвестно, однако можно предположить, что, если бы такой человек нашелся, то ему быстро бы заткнули рот.

Пятнадцать веков вся Европа верила, будто мир создан милостивым и всеблагим Отцом Небесным, Который после Страшного суда пошлет большинство людей на вечную муку и будет с удовольствием взирать со Своего небесного престола, как мучаются в аду Его творения. В это верила не только тупая чернь, но также Данте, Ньютон, Лейбниц. Перед нами — наиболее страшный пример готовности человека принимать как неопровержимую истину даже самую чудовищную нелепость, если она упорно в него вдалбливается. Верующий во всеблагого Бога-Отца, сотворившего вечный адский огонь, способен поверить и в любую иную, еще более жестокую бессмыслицу — манипулировать человеком можно беспредельно.

Представьте себе, что в средневековой Европе, в аудитории какого-нибудь университета, вдруг встал бы студент и заявил, что ведьм нет. Профессор и сотоварищи воззрились бы на нахала и не поверили бы своим ушам, только что услышавшим невероятную дерзость! Пусть, возможно, не все присутствующие когда-либо сами видели ведьму, однако каждый знал кого-то, кто однажды ее лицезрел, или по крайней мере знал того, кто был знаком с видевшим ведьму. Разве ученые не написали толстые труды, где заклеймили гнусные проделки ведьм; разве все не читали «Молот ведьм», замечательную книгу, сочиненную инквизиторами-доминиканцами Инститорисом и Шпренгером, которую благословил сам папа Иннокентий VIII и в которой подробно описано, как узнать ведьму: по горбу или носу крючком, иногда покрытому бородавками?

Мало того, разве сами ведьмы не сознавались во время бесчисленных процессов в своих подлых делах? Не рассказывали ли они, что летали в Вальпургиеву ночь на метле, встречались на Брокене с рогатым и совокуплялись с ним? Разве они не утверждали, будто член дьявола покрыт, как у рыбы, чешуей и его семя холодно как лед? Разве разумный человек после таких неопровержимых доказательств мог сомневаться в том, что ведьмы существуют ? Отрицать существование ведьм было действительно долгое время опасно и, если вера в ведьм в конце концов исчезла, то не потому, что ее сторонники стали вдруг рационалистами, а потому что они постепенно вымерли, а последующие поколения уже не поверили прежним страшным историям.

Наряду с верой в авторитеты другой особенностью человеческой природы является легкость, с какой мы поддаемся массовым галлюцинациям. Лебон описывает такой случай:

В Париже нашли труп мальчика, в котором другой мальчик узнал Филибера Шавандре, своего приятеля по играм. Труп показали матери и та залилась горькими слезами. Затем пришел ее шурин и принялся неустанно причитать: «Ах, бедный Филибер!» Филибера опознало множество соседей, а учитель погибшего мальчика был страшно расстроен, увидев труп своего ученика. Однако через некоторое время выяснилось, что мертвый мальчик был родом из Бордо и никто из семьи Шавандре с ним не был знаком [6].

Подобные казусы показывают, сколь легко мы поддаемся внушениям и слухам. И можно представить, сколь велика сила подобных внушений и слухов в экстремальной ситуации: на войне, в тюрьме и концлагере.


Об этом написано в книгах

Спросите у европейского или американского школьника, кто были Сталин, Пол Пот или Иди Амин? Не имея четкого понятия, все, вероятно, слышали о Сталине, зато о Пол Поте и Иди Амине расскажут мало. Спросите тех же школьников, кем был Гитлер, и в ответ услышите: Гитлер убивал в газовых камерах евреев. В истории нет другого факта, который с такой силой закрепился бы в сознании западного человека, как убийство национал-социалистами шести миллионов евреев.

Цифра в 6 миллионов обсуждению не подлежит. Рауль Гильберг в своем классическом труде «Уничтожение евреев в Европе» называет 5,1 млн.; Леон Поляков в «Краткой энциклопедии ненависти» определяет их количество в 5...7 млн. Джеральд Рейтлинджер, более сдержанный в своих оценках, дабы даже заинтересованные круги не обвинили его в преувеличении, говорит «Окончательном решении» как о минимуме о 4,2 млн. жертв. Однако цифра с шестью нулями настолько прочно засела в массовом сознании, что впредь мы будем исходит из нее, не упоминая всякий раз, что она, возможно, чрезмерно завышена. Мы будем постоянно называть цифру в 6 млн. «убитых» евреев, не касаясь к спорной проблеме, что какая-то их часть погибла не от газа или пули, а скончалась в гетто и концлагеря от эпидемий, голода и истощения.

Ни один серьезный историк больше уже не спорит, что жестокий большевистский режим привел к гораздо большим жертвам, чем режим национал-социалистов. Хот цифра в 60 млн., называемая некоторыми авторами, скорее всего преувеличен; все говорят не меньше, чем о 18 млн., а большинство современных русских историков утверждает, что политика коммунистов стоила советскому народу 25...35 млн. погибших (жертвы в Восточной Европе, Китае и Камбодже в эту цифру, разумеется, не включены). Миллионы советских граждан были казнены, миллионы умерли от искусственно вызванного голода в лагерях ГУЛАГа или при депортации, многие не вынесли бесчеловечных допросов. Хотя красный террор свирепствовал и при Ленине, больше всего из названных 25...35 млн. погибло при его приемнике Сталине.

Несмотря на все преступления, у Сталина, по сравнению с Гитлером, репутация не столь мрачная.

Причины этого таковы:

В отличие от немецкого советский диктатор никогда не приказывал истреблять целый народ, включая стариков, женщин и детей безотносительно к каждом отдельному случаю. Например, крымские татары, руководители которых сотрудничали с немцами, не были все расстреляны или умерщвлены в газовых камерах, а сосланы в Сибирь. Кремлевского деспота едва ли волновало то, что половина татар быстро погибла, в лагерях умирали от голода, холода или истощения, а при длительной транспортировке в товарных вагонах — от жажды и скученности. Как бы то ни было, к массовой гибели вели неблагоприятные условия и она была запланирована. Понятно, что это вряд ли было большим утешением да задохнувшихся, погибших от жажды, голода и холода крымских татар и для их близких.

Гитлер сделался объектом презрения в гораздо большей степени, чем Сталин или Пол Пот, страшный властелин Камбоджи, не потому, что он развязал Вторую мировую войну. Даже если согласиться с расхожим утверждением, будто за войну несет главную ответственность одна Германия, то ведь наступательные войны всегда существовали! Как, если не при помощи ряда наступательных войн, англичане и французы создали огромные колониальные империи, а русские покорили Сибирь? Не связана кровавая слава Гитлера и с тем, что немцы совершили множество военных преступлений, в качестве примера которых можно назвать Лидице и Орадур. Страшное случается на любой войне и на совести союзников тоже немало военных преступлений, вспомним Катынь, Дрезден, Хиросиму и Нагасаки.

И причина тут не в концлагерях, которые покрыли несмываемым позором нацистский режим, а вместе с ним и немецкий народ, который — по крайней мере какое-то время — несомненно, целиком и полностью поддерживал своих вождей. И дело, конечно, не в «обычных» лагерях типа Дахау и Бухенвальда. Если даже в Бухенвальде от сыпняка умерло бы еще столько же заключенных и казнили бы еще около 1100 человек, то и тогда не было бы ничего исторически небывалого. В советских лагерях и французской штрафной колонии на Чертовом острове обращение вряд ли было гуманнее, чем в Бухенвальде. Концлагерь вообще-то ничуть не хуже тюрьмы. Нет, особое преступление Гитлера и нацистов — это не развязывание войны и не устройство «обычных» концлагерей, а холокост, планомерное физическое уничтожение европейских евреев.

Слово «холокост» означает по-древнегречески «жертва всесожжения». До 1979 года оно не было известно в немецком языке и быстро проникло в него после демонстрации одноименного американского художественного фильма. Многие евреи вместо «холокоста» предпочитают употреблять еврейское слово «шоа», т.е. катастрофа. С холокостом связаны названия шести лагерей смерти, где нашли свой страшный конец большинство евреев Германии и оккупированных стран, которые вовремя не сумели спастись. Евреев умерщвляли газом на фабриках смерти: в Освенциме, Майданеке, Белзеце, Собиборе, Треблинке и Хелмно, которые все ныне находятся на территории Польши. В Хелмно для уничтожения применялись душегубки, в других пяти центрах смерти — стационарные газовые камеры.

В книге «Мастер из Германии — смерть» Эберхард Иекель и Леа Рош описывают Освенцим и Майданек как «смешанные лагеря», где прибывавших евреев сразу сортировали. Трудоспособных временно оставляли в живых, чтобы они вкалывали на нацистов, а больных и нетрудоспособных тотчас отправляли в газовые камеры. В отличие от них, Белзец, Собибор, Треблинка и Хелмно были лагерями уничтожения. Названные авторы пишут о Собиборе [7]:

«Лагерь уничтожения означал: в восемь — прибытие, в десять — газовая камера, в одиннадцать — кремация. Жить в лагере не предусматривалось.»

Жить, но не более нескольких недель, в этих четырех лагерях могли только т.н. «евреи-рабочие», занятые на подсобных работах По соображениям безопасности и этих евреев через какое-то время отправляли в газовые камеры, заменяя их новыми. Как пишет в «Шоа» Клод Ланцман, по этой причине из 400 000 привезенных в Хелмно евреев уцелели на Голгофе лишь двое [8], а в Белзеце и 600 000 — один-единственный [9].

Символом ужаса стали, однако, не названные лагеря, а лагерь, где у узника бы хоть какой-то шанс выжить. Собибор, Хелмно, Белзец не известны даже тем из наших современников, кто интересуется историей. И тем более зловеще в истории нашего кровавого века пылает имя Освенцим.

Освенцим — самое ужасное слово, известное в языке! Освенцим — это символ всеобщего варварства, возведенного в принцип! Освенцим означает беспредельную гнусность, на которую было способно человечество! Как сказал Адорно, после Освенцима нельзя больше писать стихи. По словам Гюнтера Грасса [10]:

«Хотя некоторые историки пытаются привести похожие примеры, дабы исторически оценить несчастный, как утверждается, период немецкой истории чудовищность того, что связано с названием Освенцима всегда признавалась и осуждалась, однако из-за чувства вины именовалась — и в моей речи тоже непостижимой, но поскольку аналогий этому нет в истории и все это не покрываете никаким признанием вины, и потому стало умолчанием, то напрашивается смысл — саму историю человечества и наше понимание человеческой жизни датировать событиями, случившимися до и после Освенцима».


Слон-невидимка

«Я не вижу слона в своем погребе.

Если бы он там был, я бы его наверняка увидел.

Следовательно, слона в погребе нет».

Артур Батц [11].


Обращаясь к доказательствам истребления немцами шести миллионов евреев, мы сразу сталкиваемся с совершенно необъяснимым фактом.

От Третьего рейха сохранились тысячи тонн документации. Нацисты довели до крайности пресловутую немецкую основательность — они фиксировали всё и вся. Потому неудивительно, что в документах полно отражены многочисленные акции по уничтожению, проводившиеся по приказу Гитлера.

Приказ Гитлера о умерщвлении неизлечимо больных? Пожалуйста, документ имеется — распоряжение отдано 1 сентября 1939 года, в первый день войны с Польшей: если с фронта поступят раненые, то для них в больницах уже есть свободные койки. Приказ Гитлера об уничтожении после взятия Сталинграда части мужского населения? Документы тоже налицо! Приказ о казни сбитых американских летчиков? Пожалуйста, вот документы! Приказ Гитлера о физическом истреблении евреев и создании газовых камер? Ничего! Ни строчки!

Англичанин Дэвид Ирвинг занимался, как мало кто из ученых, личностью немецкого диктатора. Он перерыл горы документов, недоступных исследователям, зафиксировав результаты поисков на 13 000 карточках. И через десять лет Ирвинг пришел к такому поразительному выводу относительно геноцида евреев [12]:

«Закончив черновик биографии Гитлера, я понял, что ничего не выяснил по поводу геноцида евреев, опираясь исключительно на подлинные документы. Так как я не обнаружил ни одного документа, который бы подтверждал причастность к геноциду Гитлера, то это меня сильно заинтересовало. Я снова взялся за поиски. Я просто не мог поверить очевидному факту, что документа, доказывающего холокост, нет».

Впав в отчаяние, Ирвинг даже определил неплохое вознаграждение тому, кто при помощи письменного документа докажет ему, что Гитлер хотя бы знал об убийстве евреев. Пока никто не получил это вознаграждение. Наконец, Ирвинг выдвинул смелую гипотезу, что «окончательное решение» было разработано и проведено за спиной диктатора группой эсэсовцев-экстремистов и рейхсфюрером Гиммлером. Эта гипотеза была однако отвергнута международным сообществом историков. По мнению Себастьяна Гафнера, Третий рейх был настолько строго иерархически организован, что подобное, чреватое последствиями, решение было немыслимо без ведома высшего руководителя [13]. Однако в книге «Война Гитлера» Ирвинг рьяно защищал свою концепцию [14]:

«Моя гипотеза, изложенная в нескольких главах, где я хронологически описываю все усиливающееся преследование и уничтожение евреев Европы, состоит в следующем: уничтожение вызвано было спешкой и было, как говорят немцы, „вынужденным решением“ — выходом из неприятной альтернативы, с которой подчиненные инстанции столкнулись на оккупированных нацистами восточных территориях. Отчасти оно базировалось на безжалостном искажении эсэсовским руководством антисемитских указаний Гитлера. Факт, что Гитлер приказал выселить европейских евреев на Восток. На основе этого приказа были разработаны этапы его выполнения. Однако эсэсовские инстанции, гауляйтеры, местные руководители, генерал-губернаторы на Востоке не сумели во время войны справиться с проблемами, вызванными массовой эвакуацией. Составы доставляли евреев в гетто, которые были уже переполнены и плохо снабжены всем необходимым. Местные нацистские власти — частично по взаимному согласию, частично независимо друг от друга — ликвидировали прибывших, едва приходил новый транспорт, и это со временем стало системой и организационно более совершенным».

Английский историк и позже главным ответственным за массовые убийства называл Гиммлера [15]. В апреле 1988 года Ирвинг при драматических обстоятельствах отрекся от всего прежде сказанного по данному вопросу. Действительно, гипотеза, будто геноцид проводился Гиммлером и кровопийцами-эсэсовцами за спиной Гитлера, несостоятельна потому, что и в бумагах Гиммлера нет ни одного соответствующего документа, нет ничего! Нет ни одного приказа Гиммлера комендантам концлагерей, ни одного, абсолютно ни одного! Миллионы и миллионы нацистских документов молчат о величайшем преступлении в истории человечества. Еврей Леон Поляков, специалист по холокосту, пишет об этом так [16]:

«Благодаря архивам Третьего рейха, заявлениям и отчетам нацистских вождей можно детально восстановить возникновение и развитие планов завоевания, вторжений и весь спектр мероприятий, с помощью которых нацисты думали переделать мир на свой лад. Лишь истребление евреев остается во мраке, в том, что касается плана в целом, так и многих его деталей. Посредством умозаключений, психологических выкладок, информации из третьих и четвертых рук мы, конечно, можем реконструировать приблизительно развитие этого плана. Многие подробности однако навсегда останутся для нас неизвестными. В живых уже нет трех-четырех главных исполнителей плана полного истребления. Не осталось ни одного документа, и, возможно, их вообще не было».

Как можно истребить миллионы евреев, не планируя столь масштабную операцию и не зафиксировав план в письменном виде? Для чего вообще все это нужно было прятать?

Лишь один ответ выглядит правдоподобным: нацисты хотели скрыть геноцид от мировой общественности и приказы об уничтожении отдавали только устно и по телефону или «кивком», как считает Кристофер Браунинг, американский исследователь холокоста [17]. Письменные же документы, если они имелись, вовремя ликвидировались. Стремлением скрыть геноцид — говорят историки, объясняется и тот факт, что нет массовых захоронений жертв холокоста. Трупы сжигали, а пепел рассеивали.

В этом случае напрашивается один мысленный эксперимент. Предположим, правительство Швейцарии по каким-то соображениям решило уничтожить проживающие в стране 1,4 миллиона иностранцев. Для выполнения плана оно отдает приказы только устно, по телефону или кивком и трупы требует немедленно сжигать. Разве подобное убийство не открылось бы? Разве никто бы не заметил, что в Швейцарии больше нет ни одного иностранца?

Не достаточно ли этого примера? Проиграй или победи Германия в войне, уничтожение евреев все равно обнаружилось бы. Так зачем было вообще заниматься этой смешной возней по сокрытию?

Невероятно, но факт; целый ряд нацистских бонз, оказавшихся после окончания войны в плену у союзников, всячески клялись, будто ничего не знали о планомерном истреблении евреев. Если Шпеер, когда ему представили показания Рудольфа Гёсса, коменданта Освенцима, и другие доказательства, проявил благоразумие и признал соучастие в геноциде, поскольку он не знал о судьбе этапированных евреев, то Геринг до самого своего самоубийства в нюрнбергской тюрьме продолжал утверждать, что весь этот ужас выдуман или невероятно преувеличен [18]. В связи с этим нельзя исключить, что и Гиммлер, организация которого несла ответственность за выполнение «окончательного решения», отрицал бы, что знал о геноциде, если бы его допросили (он умер при невыясненных обстоятельствах сразу после окончания войны). Не так ли бы поступил бы и фюрер?

Ситуация выглядит абсурдной: ужасная правда открылась, а немцы клянутся — то ли по упрямству, то ли от отчаяния, — будто ничего не знали, а поэтому можно ли им вообще верить? Тогда, возможно, ничего не знал и главный нацист, единственный, не могущий отговориться, будто во всем виновны его подчиненные? Ну уж это сюжет для сюрреалистической комедии, причем не одной!

Однако пока нет ответа на вопрос: как можно было истребить столько миллионов без письменных инструкций по масштабному убийству? Можно только в недоумении пожать плечами и сказать: раз холокост имел место, то, вероятно, не нужны были ни планы, ни приказы на бумаге и всю документацию можно было полностью уничтожить. Но сомнения тем не менее остаются.

Они усилятся, если вспомнить, что относительно геноцида нет ни только ни одного официального, но даже неофициального документа. И хотя в письмах, как жертв, так и исполнителей, сообщается об убийствах евреев и других людей, не найдено ни одного письма или дневниковой записи, где была бы описана газовая камера, во всяком случае, газовая камера по уничтожению людей. Когда врач-эсэсовец проф. д-р Иоганн Пауль Кремер, служивший в Освенциме в августе-ноябре 1942 года, записывал в дневнике: «Днем был при обработке блока циклоном Б», то за этой фразой следуют слова «от вшей». Профессор имел в виду уничтожение вшей в дезинфекционной камере [19].

Мало того: евреи, которым грозило истребление, не упоминают о нем в своих письмах и дневниках. Еврейка Люси Давидович, специалист по холокосту, так объясняет сей факт: в гетто царил такой террор, что евреи просто не решались — даже на иврите — поверять бумаге свои мысли и опасения [20].

Все это превращается в какую-то жуть, если учесть следующие обстоятельства: Уже с 1942 года британской спецслужбе удалось подслушивать радиопереговоры между лагерями и штаб-квартирой СС в Берлине и разгадать шифр. В ежедневных сводках сообщалось о смертных случаях в лагерях. Большинство из них было вызвано болезнями, но имелись и смертные приговоры через повешение и расстрел. И нет ни слова об уничтожении в газовых камерах! Даже в Освенциме!

Проф. Хинсли, ныне доцент кафедры истории в Кембридже, работал во время войны в «Правительственной штаб-квартире связи», занимавшейся расшифровкой вражеских кодов. В своей книге «Интеллидженс Сервис во время Второй мировой войны» он четко констатирует, что в немецких радиопереговорах не было «никаких сведений о уничтожении в газовых камерах» [21]. Чем это объясняется? Остается дать тот же ответ, как и в случае с недостающими документами: нацисты-де понимали, что враг может расшифровать их коды и потому в своих радиопереговорах избегали упоминать газовые камеры. Ну, а о расстрелах и повешениях можно было информировать врага?

Теперь займемся вопросом, что знало перед концом войны население Германии, нейтральных и союзных стран об убийстве евреев. В отношении Германии все ясно Джеральду Рейтлинджеру, историку-еврею из Англии, который наряду с Раулем Гильбертом является главный исследователем холокоста. Вот что он пишет в своем монументальном труде «Окончательное решение» [22]:

«Трудно поверить, будто в Германии или оккупированной немцами части Европы имелся человек, который, находясь в духовном здравии, не знал бы в последние два года войны об исчезновении большинства евреев или не слыхал бы об их расстрелах или уничтожении в газовых камерах. Еще менее для меня вероятно, что имелись люди, у которых не было бы приятеля, знавшего кого-либо из видевших убийства».

Что же знали жители такой нейтральной страны как Швейцария? Автор обладает копией письма, написанного старейшиной швейцарской историографии Эдгаром Бонжуром одному пенсионеру, который интересовался современной историей. На вопрос пенсионера, когда Бонжур услышал впервые о геноциде евреев, тот 20 сентября 1988 года ответил так:

«Еще до конца войны, где-то в феврале 1945 года, я обнаружил в своем почтовом ящике машинописную копию трудночитаемого письма, без марки и даты, с сообщением о существовании в Германии газовых камер для уничтожения нежелательных личностей. Я поговорил об этом с моими коллегами. Они были единодушны, что это сообщение выдумал какой-то безумный фанатик. Лишь после окончания войны я узнал страшную правду».

Сходным образом ответил указанному пенсионеру Рудольф фон Салис, другой старейший швейцарский историк:

«Лишь в апреле 1945 года, после занятия концлагерей наступающей армией союзников, общественность узнала об ужасных преступлениях… Прошло еще много месяцев, прежде чем выяснилась вся правда… Благодаря разведке руководство союзников знало, очевидно, уже в 1944 году о преступлениях. Но, по неведомым пока причинам, оно держало это в секрете и скрывало от общественности. Мы имеем дело с необычным фактом, до конца войны мир, а также и большая часть немецкого народа, ничего не знали о названных преступлениях».

А союзники? Что знали в Москве, Лондоне и Вашингтоне об «окончательном решении»? Разве не было у них агентурной сети в оккупированных странах и в самой Германии и разве глава абвера адмирал Канарис не состоял у англичан на содержании? Что же предприняли для спасения евреев англичане, американцы и русские?

Уолтер Лакер, историк-еврей из Англии, в своей книге «Чего никто не хотел знать» занялся выяснением вопроса, что знали и предпринимали союзники, а также такие наднациональные структуры как Международный Красный Крест и Ватикан. Он пришел к удивительным выводам, которые излагаем вкратце:

— Сразу после нападения на Советский Союз айнзатц-команды подряд провели целую серию страшных убийств евреев. Конечно, Кремль был досконально осведомлен о положении на оккупированных территориях, однако эти оргии смерти похоже не особенно его взволновали, в ноте от 6 января 1942 года, врученной послам зарубежных стран, говорилось о страданиях «русских, украинцев, латышей, армян, узбеков и евреев», а о том, что среди перечисленных народов только евреям грозит физическое уничтожение, министр иностранных дел Молотов не считает нужным даже упомянуть. Правда, в другом месте Молотов клеймит репрессии айнзатц-команд, но называет Цифру в 90 000 жертв, тогда как она было в пять раз больше. 27 апреля и 14 октября 1942 года Молотов распространил другие ноты о зверствах нацистов. Лишь в первой ноте — и то в одном ряду с русскими, украинцами и молдаванами — были названы и евреи, а во второй о них нет ни слова!

— Вначале ни английское, ни американское правительства не верили постоянным тревожным сообщениям еврейских групп о геноциде, а когда горькую правду уже нельзя было скрывать, то еврейский вопрос рассматривали в Лондоне и Вашингтоне как второстепенный, ради алиби удовлетворившись несколькими слабыми протестами.

— Красный Крест с самого начала прикрылся своим мнимым бессилием и для спасения евреев ничего серьезного не делал.

— Ватикан также проявил неприглядное равнодушие, потому что жертвы не были католиками.

В книге Лакера выдвинуто пламенное обвинение не только против нацистов, но и против СССР, западных держав, Красного Креста и Ватикана — виновными оказываются не одни убийцы, но и те, кто ничего не сделал для предотвращения убийств. Почему же ничего не делалось? По мнению Лакера, при помощи решительных действий можно было бы спасти, если не большинство, то наверняка несколько сотен тысяч евреев. Однако все сидели, сложа руки, и потому сотни тысяч, отчаянно, до последнего надеявшихся на спасение, должны были пойти страшным путем в газовые камеры Треблинки, Собибора и Освенцима.

Разберем поведение Советского Союза. Можно только гадать, отчего режим Сталина стремился долгое время не драматизировать зверства немцев. Лакер считает, что Москва, мол, прекрасно зная об антисемитских настроениях в оккупированных областях (Латвии, Литве, Белоруссии и Украине), не хотела подливать масла в огонь. Данный аргумент явно притянут за уши, но лучше такой шаткий аргумент, чем никакой. Но и это слабое объяснение недостаточно раскрывает советскую позицию, которая описана ниже, — тут можно лишь хранить молчание, оставаясь при своем мнении.

Летом 1944 Красная армия вступила в «генерал-губернаторство», т.е. в оккупированную Польшу, и 24 июля освободила лагерь уничтожения Майданек. Этот лагерь — в отличие от Белзеца, Собибора и Треблинки — не был разрушен, ибо немцы не успели взорвать газовые камеры, которые можно увидеть и сегодня.

Вблизи лагеря, в огромных могильниках, русские быстро нашли полтора миллиона трупов. Они схватили также нескольких лагерных палачей, которые не сумели вовремя смыться. Их судили несколько месяцев спустя и после краткого судебного разбирательства приговорили к смерти. 1 и 4 декабря 1944 года базельская газета «Националь-цайтунг», сообщая о процессе, привела в первой корреспонденции слова одного из обвиняемых — обершарффюрера СС Тернеса:

«Это правда, что только 3 ноября 1943 года в газовых камерах было уничтожено 18 000 евреев, под звуки вальсов Штрауса, транслируемых через громкоговорители, чтобы заглушить крики обреченных на смерть…»

4 декабря та же газета писала:

«Генеральный секретарь советско-польской комиссии (по расследованию военных преступлений) Соболевский, руководивший расследованием зверств в Майданеке, заявил, что из массовых захоронений вблизи лагеря извлечено 1,5 млн. трупов».

В массовом захоронении в Катыни под Смоленском немецкие солдаты обнаружили 4255 трупов. Вскоре выяснилось, что это были польские офицеры и солдаты, взятые в плен Красной армии при оккупации части Польши в 1939 году. На место срочно вылетела международная комиссия экспертов, которая подтвердила данный факт. Эту удачную для себя находку нацисты использовали для развертывания мощной пропаганды против «унтерменшей-большевиков». Москва отчаянно пыталась свалить вину на немцев, но этой лжи не поверил никто ни в Польше, ни на Западе. Кровавая катынская драма нанесла репутации СССР огромный урон и на десятилетия отравила польско-советские отношения. Только в 1990 году Горбачев признал, что поляки были уничтожены по приказу Сталина в числе приблизительно 10000 польских офицеров и солдат, расстрелянных и погребенных в разных местах.

Итак, под Майданеком русские нашли не 4255, а полтора миллиона трупов. Что же они сделали? Как и немцы полтора года назад, созвали комиссию международных экспертов, засняли массовые захоронения, дабы мир мог увидеть весь этот ужас? Нет, так они не поступили. У нас нет фотографий ни одного из полутора миллионов убитых, нет фильма об эксгумации. Выходит, трупы были сразу сожжены. Почему же советская пресса, которая в то время ежедневно клеймила преступления фашистов, не воспользовалась столь уникальным шансом и не продемонстрировала неопровержимо зверский характер нацистского режима?

Поскольку вермахт оказывал ожесточенное сопротивление Советской армии, ее наступление захлебнулось и советские войска лишь 27 января 1945 года освободили Освенцим, величайшую за все времена человеческую бойню. Нарисуем вкратце историю лагеря, опираясь на книгу «Война как крестовый поход» историка-еврея Арно Майера, вышедшую в 1988 году.

Освенцим находится в восточной части Верхней Силезии, которая вошла в состав рейха после захвата Польши в 1939 году. Вначале возникла идея устроить здесь концлагерь для поляков: военнопленных и политзеков. В мае 1940 года инспектор лагерей Рихард Глюке поручил Рудольфу Гёссу, заместителю начальника лагеря в Заксенхаузене, создать проект лагеря в Освенциме. Его постройка велась руками местных евреев и «зеленых» немцев, т.е. уголовников, из Заксенхаузена.

Однако вскоре лагерь получил иное назначение. Во второй половине 1940 года мощный химконцерн ИГ-Фарбен по указанию Министерства экономики приступил в Верхней Силезии, до которой тогда не долетали вражеские бомбардировщики к постройке своего филиала по производству синтетического каучука (буны). Данный материал имел для войны первоочередное значение, потому что машинам нужны шины, которые делаются из резины.

В начале 1941 года были завершены проекты завода синтетического каучука и завода по перегонке угля в нефть. 1 марта Гиммлер и Глюке прибыли в Освенцим, где уже находилось 8 000 заключенных. Гиммлер приказал расширить основной лагерь (Освенцим I), возвести новый лагерь на 100 000 военнопленных в Биркенау, 3 км западнее (Освенцим II), и передать заводу в Моновице, к востоку от основного лагеря (Освенцим III), дополнительно 100 00 заключенных в качестве рабочей силы.



Освенцим I. Auschwitz *


Освенцим II. Birkenau *


Проект лагеря на 100 000 военнопленных может служить доказательством того, что в это время Гиммлер уже знал о плане «Барбаросса». И действительно, на первом этапе войны с СССР вермахт захватил огромное число пленных, небольшая часть которых попала в Освенцим.

Весьма любопытно следующее обстоятельство: в Освенциме кроме зеков работали также вольнонаемные платные рабочие из Германии, Польши и других стран. Заключенных, кроме того, непрерывно переводили в другие лагеря. Наконец, бывали, и не так уж редко, освобождения из лагеря: в 1942 году было отпущено на свободу 978 человек; выпускали и в 1943 году, а в 1944 многие еврейки были освобождены по настоянию немецкого магната Оскара Шиндлера [23]. Разве нацисты не боялись, что через это сведения о концлагере могут просочиться в большой мир? Зачем нужны были все предосторожности по сохранению тайны холокоста, если делались столь элементарные ошибки? Да и как вообще пришла немцам безумная идея выстроить лагерь уничтожения в промышленной зоне, которая неизбежно должна была обратить на себя внимание союзников в силу своего экономического значения»?

Но подобные аргументы не принимают в расчет сатанинское хитроумие гитлеровцев. Они преднамеренно, ради маскировки, построили в промышленной зоне свою самую большую фабрику смерти! Рейтлинджер растолковывает нам сей дьявольский ход [24]:

«Гиммлер выбрал Освенцим, а не другой лагерь уничтожения в Польше, не потому, что здесь был железнодорожный узел (как утверждал Гёсс) — в этом не было ничего особенного — а потому, что весь план можно было замаскировать под производство каучука».

Расчет Гиммлера полностью оправдался. Если из других лагерей уничтожения страшные сведения стали приходить уже вскоре после их сооружения, то о происходившем в Освенциме союзники не догадывались до начала весны 1944 года. Мартин Гилберт в своей весьма обстоятельной книге «Освенцим и союзники» пишет [25]:

«Название и местоположение четырех лагерей уничтожения: Хелмно, Треблинка, Собибор и Белзец стали известны в союзных странах не позже лета 1942 года. Тайна же газовых камер в Освенциме-Биркенау сохранялась с первой недели мая 1942, когда они вступили в строй, до третьей недели 1944 года. Название Освенцима мало что говорило даже тем, кто полагал, что многое знает о происходящем с евреями… Оно не входило в список фабрик смерти, который все знали и всё чаще цитировали».

Ту же песню затягивает и Лакер. По его мнению, Освенцим был настоящим архипелагом (действительно, здесь имелось около 40 филиалов). Его заключенные были якобы рассеяны по всей Силезии и они общались с тысячами людей. В Освенциме работали также сотни вольнонаемных и, наконец, в лагерь удавалось проникать даже журналистам, которые исподволь узнавали о происходившем в нем [26].

Согласно Майеру, газовые камеры заработали в июле 1942 года. Следовательно, лагерь в Освенциме имел две цели: уничтожать больных, ослабевших и детей и заставлять работать здоровых. В основном лагере имелась одна газовая камера, которую ныне каждый год осматривают десятки тысяч людей. В ней с ноября 1941 года было уничтожено в общей сложности 70 000 человек. Однако массовое убийство свершалось в основном западнее — в Биркенау, в шести камерах которого было уничтожено — согласно нюрнбергскому обвинению — только между апрелем 1942 и апрелем 1944 года не менее 1,765 млн. евреев. Перед отступлением немцы так основательно снесли две («красный и белый дом» или бункер I и II) из шести камер, что от них не осталось ни кусочка, остальные же четыре камеры они взорвали. Почему же были оставлены газовые камеры в основном лагере и в Майданеке? Над этим ломают головы криминалисты и психоаналитики. Не скрыто ли тут подсознательное желание саморазоблачения? А, может быть, палачи думали оставить для будущих поколений памятник своего позора? Или они хотели помочь союзникам разоблачить преступления? Об этом мы никогда не узнаем *.

Когда советская армия в конце января 1945 года освободила Освенцим, она обнаружила в нем около 8 000 узников (больных, ослабевших и детей); остальные были эвакуированы несколько дней назад. В их числе был 10-летний еврей из Румынии Эли Визель, ставший затем одним из самых ярых борцов против беспамятства, молчания и прощения и получивший за это в 1986 году Нобелевскую премию мира.

2 февраля 1945 года, через несколько дней после освобождения, в «Правде» появляется большой эпический репортаж «Неслыханные преступления немецкого правительства в Освенциме» о совершенных там зверствах, который содержит ряд явных лжесвидетельств [27]:

«Постоянные газовые камеры в восточной части лагеря были перестроены. Их даже украсили башенками и архитектурным орнаментом, отчего они обрели вид безобидных гаражей».

Нет ни одного снимка этих столь изящно декорированных газовых камер и они даже не показаны в снятом позднее фильме об освобождении Освенцима. Никто из историков не сообщает о газовых камерах в восточной части лагеря (в Моновице?). Об этих замаскированных под гаражи камерах не упоминалось ни на Нюрнбергском, ни на Освенцимском процессе, ни в бесчисленных сообщениях выживших. Напрашивается вывод: «Правда» придумала эти камеры.

Она выдумала и гораздо большее [28]:

«Они (немцы) сравняли с землей холмообразные т.н. „старые могильники“ в восточной части лагеря, устранили и уничтожили следы электрического конвейера, на котором одновременно умерщвлялись током сотни людей… Увезены особые передвижные аппараты для убийства детей… Я видел тяжелые резиновые дубинки, все со штампом „Крупп“, которыми узникам разбивали головы и половые органы».

Позднее никто не вспоминал ни о конвейере по одновременному умерщвлению сотен людей с помощью электротока, ни о крупповских резиновых дубинках для разбивания голов и половых органов, ни о передвижных установках для убийства детей, ни об иных описанных в «Правде» чудесах фашистской технологии. Для чего нужна была эта пропаганда ужасов? Для дискредитации противника. Но зачем, черт возьми, красным потребовалось придумывать украшенные башенками газовые камеры в Моновице, конвейер убийства, передвижные установки для умерщвления детей и иную чушь, если у них перед глазами были настоящие орудия убийства — газовые камеры Биркенау?

Да тех просто не нашли! В «Правде» о газовых камерах в Биркенау нет ни слова! Красные послали в Освенцим репортеров, страдавших нарушением зрения! Можно только в недоумении покачать головой, видя эту безграничную советскую глупость. А лучше ли вели себя западные страны?

С весны 1942 года еврейские организации непрерывно сообщали о происходивших ужасах. Однако только 17 декабря правительства США и Англии удосужились сделать резкое заявление, совместное с СССР и эмигрантскими правительствами оккупированных стран. В нем они осудили «в самой жесткой форме зверскую политику хладнокровного истребления» [29]. Однако о фабриках уничтожения говорилось почему-то смутно. Ошибается тот, кто думает, будто дальнейшие заявления сделались конкретнее в силу постоянно поступавших новых доказательств.

1 ноября 1943 года, т.е. через два года после начала массового уничтожения газом (первая фабрика смерти начала свою страшную работу в Хелмно в декабре 1941 года), из совместной декларации Сталина, Рузвельта и Черчилля была изъята ссылка на газовые камеры, поскольку она казалась бездоказательной [30]. Философ Карл Ясперс пытался позднее вскрыть причины подобной моральной сдержанности союзников. Он пришел к умозаключению, будто союзники боязливо уклонялись от всего, что могло бы создать впечатление, что война ведется в интересах евреев [31].

Самое постыдное в страусиной политике союзников заключается в том, что они ни разу не попытались предупредить евреев в оккупированных Гитлером странах о грозящей им участи. Более двух лет после мощных нью-йоркских митингов протестов против геноцида евреи Европы безропотно ехали в лагеря, веря лживым фразам своих убийц, будто их везут на работу. Невероятно, но факт: в августе 1944 (!) года евреи из Терезиенштадта, самого безобидного из всех лагерей, который в принципе был поселком для привилегированных и старых евреев, добровольно просились в Освенцим [32]!

Несчастные не имели никакого представления о страшном истреблении, которое незадолго перед этим достигло своего апогея в убийстве 400 000 венгерских евреев.

Массовая депортация этих евреев началась весной 1944 года. Еврейская община в Венгрии, самая большая в зоне влияния держав оси, уцелела до этого времени потому, что регент Хорти не давал согласия на ее ликвидацию. Когда же в марте 1944 года немецкие войска вошли в Венгрию, чтобы предотвратить выход из войны своего ставшего ненадежным союзника, местные евреи попали в лапы сотрудников Эйхмана. При помощи венгерских фашистов-салашистов нацисты депортировали в Биркенау почти всех — кроме столичных — евреев, истребив их между маем и июлем 1944 года в газовых камерах.

С конца 1943 года разведывательная авиация союзников регулярно фотографировала Освенцим. Совершив с 27 декабря 1943 по 14 января 1944 год 32 вылета, американские, английские и южно-африканские летчики сделали копии аэроснимков лагеря. До 1979 года эти снимки хранились в секрете (почему их не использовали как обвинительный материал на Нюрнбергском процессе?), но сегодня их можно частично изучать в Национальном архиве в Вашингтоне. Некоторые из этих фотографий воспроизвел канадец Джон К. Болл в своей книге «Говорят аэроснимки. Освенцим, Треблинка, Майданек, Собибор, Берген-Бельзен, Белзец, Бабий Яр, Катынский лес». Казалось бы, снимки должны были рассеять последние сомнения союзников. Если бы в тот период союзники произвели бомбардировку газовых камер, то, хотя погибли бы сотни или тысячи узников, сотни тысяч были бы спасены.

Впрочем, не нужно даже было разрушать газовые камеры, процесс истребления можно было остановить более простым и бескровным способом. Венгрию с Освенцимом связывала железнодорожная ветка, шедшая через Кошице и Пряшов; расположенные восточнее транспортные артерии нельзя было использовать, так как в этих местах уже шли бои. Якоб Розенгейм, президент Всемирной организации «Агудас Исраэл», телеграммой от 18 июня 1944 года обратил внимание американского министра финансов Моргентау на это обстоятельство, считая, что союзники могут остановить массовые убийства [33]: «парализовав железнодорожное сообщение Венгрии с Польшей, разбомбив прежде всего важнейшие железнодорожные узлы в Кошице и Пряшове». Казалось бы, союзники должны были сразу выполнить эту просьбу; к тому же у них были аэроснимки, свидетельствовавшие о новом ужасном геноциде невиданного прежде размера».

Но вот что непонятно — ни на одном из многочисленных снимков нельзя разглядеть скопления людей у газовых камер, которые хорошо видны! И это в период, когда палачи-эсэсовцы ежедневно уничтожали газом порой до 12 тысяч человек! Все время приходится сталкиваться с подобными роковыми казусами: казалось, всё и вся было тогда против евреев.

В силу невероятного стечения неблагоприятных обстоятельств все снимки были явно сделаны в дни, когда камеры не работали.

Итак, англичане и американцы пальцем не шевельнули, чтобы спасти евреев от уничтожения. А как поступили руководители сионистских организаций, которые обо всем узнали раньше других? Что, например, делал Наум Голдман, будущий президент Всемирного еврейского конгресса, предсказавший уже 9 мая 1942 года в нью-йоркском отеле «Балтимор», что после войны в Европе из 8 миллионов останется не более 2...3 миллионов евреев [34]? О своей тогдашней позиции Голдман рассказывает в книге «Моя жизнь: США-Европа-Израиль» [35]:

«В Америке (с 1940 г.) моя жизнь лишь наполовину была поглощена политической и организаторской работой. Вторая половина была отдана частной сфере… Во время войны я часто отдыхал на Карибских островах, Кубе, Ямайке и т.д., а летом месяцами жил на ферме Боверлейк… В своей профессиональной и частной жизни я мог предаваться столь многогранной и всеобъемлющей деятельности потому, что обладал весьма крепким здоровьем, и особенно потому, что никогда не принимал близко к сердцу вредное для моей нервной системы и здоровья».

Хватит о Голдмане. А что делал папа, который, как никто иной, не должен был молчать? Уж до Ватикана-то все доходило раньше, к тому же все шесть лагерей смерти находились на польской, т.е. оккупированной немцами бывшей польской территории. Разве никто из тысяч польских ксендзов не видел поездов, днем и ночью везших обреченных в лагеря, и ни один из этих поездов не возвращался с живыми людьми; что дым из труб крематория на километры затмевал солнце и везде страшно пахло горевшим мясом? Если духовенство это замечало, то почему оно не рапортовало папе в Рим? Пий XII, наверно, не стал бы молчать о подобных злодеяниях. Чего ему было бояться? Ведь нацисты не тронули католического епископа Галена и протестантского Вурма, протестовавших в проповедях против умерщвления душевнобольных, и вскоре — по крайней мере в Германии — приостановили эвтаназию. Кто посмел бы выступить против папы и восстановить против себя всех католиков, включая немецких?

Жалкое малодушие папы возмутило многих, но особенно Рольфа Хоххута, молодого одаренного драматурга, который в своей нашумевшей драме «Заместитель» возложил на Пия XII моральную вину за уничтожение евреев. В середине 1960-х гг. эта пьеса при стыдливом молчании Ватикана обошла сцены всего мира.

Ну а протестанты? Епископ Вурм, столь смело бичевавший уничтожение душевнобольных, наверно, так же обличал истребление евреев? Нет, мужество его покинуло — он, а с ним и церковь в целом, молчал до конца войны.

Последняя надежда — Международный Красный Крест, олицетворение любви к ближнему. Историк проф. Жан-Клод Фаве из Женевы изучению этого вопроса посвятил 552 страницы своего труда «МКК и Третий рейх. Возможно ли было остановить холокост?» Резюмировать содержание этой книги можно одним предложением: Красный Крест должен был бы знать. И не знал потому, что не хотел.

В сентябре 1944 года в Освенциме побывал представитель МКК, пославший, как положено, свой отчет в штаб-квартиру в Женеве. И что же пишет этот придурок? Вот отрывки из его отчета [36]:

«Мы надеемся вскоре сообщить Вам имена, фамилии и лагерные номера узников Освенцима, а также их национальность. Дело в том, что в освенцимской шахте работает группа британских военнопленных, которая контактирует с этими людьми. Мы просили главное доверенное лицо (homme de confiance) в Тешене сделать все возможное для получения всей необходимой информации через верного человека из освенцимской группы. Главное доверенное лицо — англичанин из Тешена вдруг спросил нас, слыхали ли мы о „душах“. Действительно, ходит слух, будто в лагере имеется современная душевая, где якобы масса узников умерщвляется газом. Посредством своей освенцимской группы англичанин попытался определить достоверность этого факта. Доказать что-либо оказалось невозможным. Сами узники об этом ничего не рассказывали».

Это кажется фантастикой. Может быть, делегат МКК был тайным гитлеровским агентом или просто-напросто полным идиотом? И вся Европа в это время была населена одними идиотами, которые ничего не замечали, ничего не видели, ничего не слышали? Выходит, массовые убийства никого не волновали, кроме самих узников?

А сами-то узники, так ли уж они были обеспокоены? Да нет, каждодневное поставленное на поток убийство товарищей по судьбе, оставляло их совершение равнодушными! Переживший Освенцим профессор медицины еврей Марк Клею пишет [37]:

«По воскресеньям, под вечер, под бурные аплодисменты зрителей, проходили игры по футболу, баскетболу и водному поло: внешне человеку мало надо, чтобы забыть о грозящей опасности! Эсэсовское начальство регулярно — даже в рабочие дни — разрешало узникам развлечения. В кинотеатре показывались нацистские „Новости дня“ и сентиментальные ленты; в кабаре шли довольно едкие представления, на которых часто бывали эсэсовцы. Наконец, имелся также весьма приличный оркестр, состоявший поначалу только из музыкантов-поляков, которые со временем сменили более профессиональные представители всех национальностей, в большинстве своем евреи».

Вот-те на! Оркестр в лагере смерти? Не один, а целых шесть! Этот факт подтверждает «Энциклопедия геноцида» [38]:

«В лагере Освецима было 6 оркестров; самый большой из них в главном лагере насчитывал 100 музыкантов»

Невероятно! И футбольное поле было в Освенциме? Ну да, оно находилось в главном лагере, а не в лагере уничтожения в Биркенау. Стоп! В Биркенау тоже была спортплощадка, да еще почти рядом с крематорием, одной из шести газовых камер! Кто не верит, может заглянуть в официальные «Освенцимские тетради» 1975, №15!

Это нечто невероятное! Узники играют в футбол, а в нескольких метрах сотни их товарищей ежедневно превращаются в пепел. Или заключенные столь сильно отупели и не думали о том, что их в любое время может постигнуть та же участь, или вообще не замечали происходящего?

Да, они ничего не замечали! Будущий нобелевский лауреат Эли Визель находился с апреля 1944 по январь 1945 года в Освенциме и Биркенау. В своих воспоминаниях «Ночь», выпущенных в 1958 году, он ни словом не упоминает о газовых камерах! Если бы он их видел или слышал о них от союзников, он обязательно написал бы об этом в своей книге *.

Почему? Почему среди миллионов и миллионов нацистских документов нет ни одного с планом истребления евреев и постройки газовых камер, но говорится о газовых камерах для дезинфекции? Почему в письмах и дневниках периода войны, как написанных палачами, так и их жертвами, не сообщается о газовых камерах? Отчего все нацистские бонзы в Нюрнберге безоговорочно утверждали, что ничего не знали об уничтожении евреев? Отчего об истреблении в газовых камерах не говорилось в радиопереговорах между штаб-квартирой СС и концлагерями, хотя сообщалось о расстрелах и повешениях?

Куда в Майданеке бесследно исчезли 1,5 млн. трупов? Почему и в Освенциме, Собиборе, Белзеце, Треблинке и Хелмно нет массовых захоронений? Почему советское правительство поначалу в пять раз уменьшило число жертв ликвидационных команд? Отчего репортеры «Правды» нашли газовые камеры не там, где они были, а там, где их не было? Отчего немцы оставили газовые камеры в Майданеке и Освенциме в качестве памятника своего вечного позора; отчего самый большой лагерь смерти они возвели в промышленной зоне; отчего держали вместе зэков и вольнонаемных; почему все время отпускали заключенных и тем самым легкомысленно подрывали свои хитроумные тайные планы? Почему союзники не разбомбили железную дорогу между Венгрией и Освенцимом? Почему на снимках перед газовыми камерами в Биркенау не видно очередей, хотя в это время в них ежедневно истреблялось до 12 000 человек?

Отчего Сталин, Рузвельт и Черчилль изъяли из своего коммюнике ссылку на газовые камеры, хотя массовое уничтожение шло уже два года? Отчего правительства союзников и еврейские организации не предупреждали евреев в оккупированных Гитлером странах о грозящей опасности? Почему Голдман, не желая себе портить здоровье мыслями о газовых камерах, развлекался на Карибских островах и в Боверлейке, в то время как его единоверцев плетками загоняли в них?

Почему молчал папа, не открывал рта некогда смелый епископ Гален? Почему в сентябре 1944 года представитель МКК, посетив Освенцим, писал, что слухи о газовых камерах якобы нельзя подтвердить? Как же так: освенцимские узники веселились под звуки шести оркестров, а зеки в Биркенау беззаботно гоняли кожаный мяч, тогда как в нескольких метрах от них каждый день сотни их товарищей умерщвлялись газом и сжигались в крематории III? Почему во время своего восьмимесячного заключения в Освенциме и Биркенау Визель не видел газовых камер и ничего о них не слышал?

Почему весь мир хранил молчание о холокосте?

Потому что холокоста не было!


Историки-ревизионисты

«Братство нельзя уничтожить, ибо оно не является в собственном смысле организацией. Оно держится исключительно на неистребимой идее. Вы можете иметь дело только с этой идеей. Вы не можете рассчитывать ни на дружбу, ни на участие. Если Вы попадетесь, Вам никто не поможет … И нет никакой надежды, что во время нашей жизни произойдут какие-то видимые перемены. Мы мертвецы. Жить мы можем лишь в будущем. В нем мы будем присутствовать в качестве горстки пыли и груды костей. Но никто не знает, когда настанет это будущее. Может быть, через тысячу лет. А в настоящий момент можно лишь шаг за шагом расширять территорию, где правит здравый человеческий разум. Вместе мы не можем действовать. Лишь от человека к человеку, от поколения к поколению мы можем передавать наши знания. Из-за полиции мыслей нам остается только это».

Оруэлл. 1984 [39].


Поль Рассинье, учитель географии и истории, активный социалист и участник Сопротивления, был арестован гестапо 30 октября 1943 года и до конца войны находился в лагерях Бухенвальд и Дора-Миттельбау. Хотя во время заключения ему порой пришлось повидать ужасы — например, публичную казнь соузника через повешение, — любовь к истине перевесила у Рассинье после войны ненависть к недавним палачам.

В своей книге «Le mensonge d'Ulysse» («Ложь Одиссея») он заклеймил как широкомасштабные преувеличения т.н. «рассказы выживших». Название книги происходит от благочестивого лжеца Одиссея, который к сотням, действительно перенесенных страданий, прибавил еще тысячи, и оно намекает также на людскую страсть к фантазированию.

Если в названной книге Рассинье еще думал, что газовые камеры, может быть, существовали, ибо нет дыма без огня [40], то позже в ходе обширных и долголетних изысканий он все больше приходил к убеждению, что газом вообще никакого не убивали или то были лишь отдельные случаи, дело каких-то безумцев. В «Драме европейских евреев» (1964) Рассинье писал [41]:

«Всякий раз, едва до меня за последние 15 лет доходили сведения, будто в свободной части Европы где-то живет свидетель, знакомый с камерами, я тотчас направлялся к нему, дабы выслушать его рассказ. И каждый раз конец был один: когда, на основе своих материалов, я задавал очевидцу ряд целенаправленных вопросов, он рано или поздно сознавался, что сам не видел описываемые события, а излагал рассказ близкого друга, погибшего в заключении, в правдивости которого он не сомневался. Так я исколесил по Европе тысячи километров».

Это стремление к правде и объективности навлекло на Рассинье ненависть заинтересованных и раньше и теперь в сохранении исторической лжи. Автору пришлось активно отстаивать перед судом свое право на публикацию «Лжи Одиссея». Ему вменяли в вину не только сомнение в существовании газовых камер, но и рассказ о том, что самыми большими палачами в лагерях были не эсэсовцы, а сами заключенные.

В книге Рассинье довольно много неточностей и это объяснимо, если вспомнить о тяжелых условиях его исследовательской работы, которую приходилось вести самостоятельно, без крупных средств и официальной поддержки. Рассинье был отважным первооткрывателем, рискнувшим плыть против течения и нарушить запреты, и потому не стоит педантично перечислять его огрехи. Рассинье скончался 28 июля 1967 года, опубликовав несколько книг о судьбе евреев в Третьем рейхе. Перед смертью он выразил желание, чтобы его работу продолжили другие.

Желание это осуществилось. Последователей Рассинье именуют «ревизионистами»; в широком смысле это название применяется к любому историку Второй мировой войны, который не согласен с расхожим мнением, будто в войне виновны только Германия и Япония, а в узком — к любому сомневающемуся в холокосте, т.е. планомерном истреблении евреев при Гитлере. В этом последнем смысле «ревизионизм» присутствует и в данной книге, где проблема ответственности за Вторую мировую войну совсем не затрагивается. Не будучи историком и не занимаясь самостоятельными изысканиями, автор собрал аргументы историков-ревизионистов из многих книг и огромного числа журнальных статей.

Сторонники геноцида евреев, называемые в науке «экстерминистами», изображают ревизионизм как праворадикальную, антиеврейскую и пронемецкую идеологию, что является заблуждением или ложью. Ревизионизм — это идеология в той же мере, как теория Вселенной Коперника. Утверждающий, что Земля вращается вокруг солнца, что в Освенциме никогда не было газовых камер и они не могли работать в этом качестве, не высказывает в политическом плане правое или левое мнение, а только научно проверенные факты. Считающий, будто солнце вращается вокруг Земли, будто халупы, демонстрируемые в Освенциме туристам как «газовые камеры», использовались для массового уничтожения людей при помощи инсектицида циклона Б, содержащего синильную кислоту, причем ни лагерь, ни эсэсовцы не пострадали, тоже выражает неверные или лживые, а не правые или левые взгляды. По этой причине в ревизионизме столь же мало пронемецкого, как и антиеврейского. Он выступает за наивозможно истинную историю, против ее искажения, независимо от происхождения, национальности или религии фальсификаторов.


Руины одной из газовых камер нацистского концлагеря Биркенау (Бжезинка) около города Освенцим на территории Польши. В этих газовых камерах в годы второй мировой войны были уничтожены сотни тысяч человек. Незадолго до освобождения концлагеря Биркенау советской армией фашисты взорвали газовые камеры, пытаясь ликвидировать следы своих преступлений. J.


Пустые емкости из-под Zyclon B. J.


Большинство ревизионистов действительно стоит на правых позициях и некоторые являются сторонниками национал-социализма. Но дважды два всегда четыре, даже если на этом настаивает национал-социалист. Во Франции главные труды ревизионистов печатает левое издательство «Вьей Топ». Из трех виднейших современных французских ревизионистов Робер Фориссон — независимый либерал без политических пристрастий, Анри Рок — член «Национального фронта» Лепена, а Пьер Гийом — левак, которого нельзя заподозрить в расизме хотя бы из-за его небелой жены.

Но вернемся к истории ревизионизма. У Рассинье были свои последователи: в Австрии — Франц Шейдл и Гейнц Рот, в Германии — Эмиль Аретц, Эрих Керн и Вольф Дитер Роте. Некоторые из этих авторов (Роте еще работает) сомневались, разумеется, не в существовании газовых камер, а лишь в числе погибших в них (согласно Аретцу, «несколько тысяч» евреев).

В 1972 году вышла брошюра «Ложь об Освенциме» немецкого крестьянина Тиса Кристоферсена, который с января по декабрь 1944 года трудился в филиале Освенцима — Райско над созданием растительного каучука и бывал как в Освенциме, так и в Биркенау. В брошюре утверждалось, что в Освенциме не было ни газовых камер, ни других видов массового уничтожения. Хотя «Ложь об Освенциме» не претендовала на научность, эта небольшая книжка сыграла важную роль в истории ревизионизма, так как подтолкнула к другим, более серьезным работам и без Кристоферсена, возможно, не появился бы «Миф об Освенциме» Штеглиха.

В 1974 году в Англии вышла брошюра Ричарда Харвуда (псевдоним Ричарда Ферроля) «Действительно ли погибло шесть миллионов?», опиравшаяся на Рассинье и из всех работ ревизионистов получившая, пожалуй, наибольшее распространение. В 1976 году в США было опубликовано замечательное произведение — «Обман XX века» Артура Батца, специалиста по электронике и вычислительной технике. Доказательства в нем были столь мастерскими, что полемизировать не отважился никто из представителей официальной исторической науки. Кроме обычных идиотских фраз об «антисемитизме» и «неонацизме» Батца упрекали лишь в том, что он не имел права заниматься подобным делом, не будучи историком.

В этой связи следует заметить, что большинство известных экстерминистов и ведущих ревизионистов не является историками-профессионалами. Основная часть главных, чаще всего цитируемых произведений о холокосте написана искусствоведом и коллекционером Джеральдом Рейтлинджером и политологом Раулем Гильбергом, подвизающимся в близкой к истории области. И никому из ревизионистов не приходит в голову называть Рейтлинджера и Гильберга некомпетентными из-за того, что они не изучали историю; их критикуют с совершенно иной стороны.

Особенно туго приходится ревизионистам в Германии и Австрии, где их травят наиболее мощно по причинам, которые будут разобраны в конце книги. Положение тамошних ревизионистов усугубляется еще и тем, что все они — правые националисты и номенклатуре легко их клеймить как «тоскующих о Гитлере». Два самых крупных ревизиониста в Германии — это отставной судья Вильгельм Штеглих, выпустивший в 1979 году книгу «Миф об Освенциме», и политолог Удо Валенди, издающий журнал «Хисторише Татзахен».

Штеглих написал замечательную работу, в которой «доказательства» в пользу газовых камер и систематического истребления евреев в Освенциме разбиваются пункт за пунктом, пока от них ничего не остается. Особенно впечатляет последняя часть книги, посвященной освенцимскому процессу, — в ней автор, будучи юристом и судьей, легко оперирует материалом.

Бывший учитель Валенди, подвергаемый остракизму из-за своей критики официальной историографии в ФРГ, издает «Хисторише Татзахен», постоянно по-партизански сражаясь с цензурой, которой, согласно конституции страны, вроде бы нет в ФРГ. Журнал, базируясь на серьезных исследованиях, служит необычайно важным источником информации для интересующихся доказательной системой ревизионистов *.

Очень активны ревизионисты в США, где для свободы мнений и исследований нет юридических ограничений. Серьезно занимающиеся холокостом обязательно обращаются к журналу «Джорнэл оф Хисторикэл Ревью». Следует назвать также имя неустанного историка-ревизиониста Марка Уэбера, одного из немногих профессионалов среди исследователей холокоста.

В Швеции Дитлиб Фельдерер (австрийский еврей, иеговист, женатый на филиппинке, не может сойти за фанатика-нациста, помешанного на расовой чистоте) еще в 1970-е годы доказал, что уничтожать людей газом было невозможно просто по техническим причинам. Он заинтересовался участью 60000 иеговистов, якобы истребленных нацистами, и в ходе своих изысканий выяснил, что погибло всего 203 человека (считая «убитыми» тех, кто умер в лагере по разным причинам, в том числе от болезни).

В Италии знамя ревизионизма высоко держит филолог Карло Маттоньо; в Испании работает Энрике Айнат, который, также как Маттоньо, является очень основательным исследователем, прежде всего истории Освенцима.

Однако самым значительным из европейских ревизионистов остается француз Фориссон, бывший до 1979 года профессором литературы и текстологии в Лионском университете. После того как университетское начальство — в связи с обнародованием Фориссоном своих взглядов — сообщило, что не может больше гарантировать безопасность профессора, он ушел из университета на раннюю пенсию. Нанося удар за ударом, Фориссон разбивал миф о холокосте в многочисленных и как правило небольших статьях. Благодаря своему гражданскому мужеству и острому картезианскому уму этот человек воплощает в себе лучшие традиции Франции.

Наконец следует упомянуть несколько отважных евреев, поднявших свой голос против лжи о холокосте. Так, в октябре 1992 года, на международном съезде ревизионистов, выступил молодой американский еврей Дэвид Коул. Вскоре после войны резко протестовал против выдумок относительно газовых камер Флоссенбюрга и Дахау (об Освенциме он не говорил, ибо там не был) Стефэ Пинтер, живший в Германии американский адвокат-еврей. В 1959 году Пинтер писал [42]:

«Речь идет о пропагандистском мифе, будто нацисты уничтожили миллион евреев. Из известного мне после шести лет, проведенных после войны в Германии и Австрии, я могу сделать вывод, что да, какая-то часть евреев была истреблена, но, конечно, меньше миллиона. Я опросил тысячи евреев, бывших узников немецких и австрийских концлагерей и поэтому разбираюсь в данной проблеме весьма хорошо».

Закономерен вопрос, отчего эти исследования неизвестны широкой общественности? Причина одна: свободному распространению и дискуссиям о достижениях ревизионистов мешает цензура, самая совершенная из когда-либо существовавших в истории, цензура, о наличии которой едва ли кто подозревает. Позже мы займемся механизмам функционирования этой цензуры, кому она служит и кому жизненно необходима, и вопросом; отчего в наше, казалось бы, лишенное запретов время, на холокост наложено огромное табу и почему ныне можно сомневаться во всем, даже в Отце Небесном, Его Сыне Иисусе Христе и Святом Духе, но нельзя сомневаться в газовых камерах Освенцима и Треблинки?

Обнародовав свои взгляды, Фориссон заявил, что проблему газовых камер готов обсудить публично с любым историком. Никто не принял этого предложения, за исключением Вольфганга Шефлера, «специалиста по геноциду», который в 1979 году неосторожно пошел на теледебаты с Фориссоном и потерпел полное фиаско. Нечто похожее на общественную дискуссию имело место во Франции зимой 1978...79 годов. Фориссон несколько раз печатался в «Монде», пока редакция не прекратила развернувшуюся дискуссию, решив, что она опасна [43]. Об аргументации экстерминистов можно судить по заявлению историков-евреев Пьера Видаль-Наке и Леона Полякова, напечатанному 21 февраля 1979 года в «Монде». Будущие поколения будут видеть в этой декларации, подписанной 34 «учеными», такую же нелепость, какой нам видится «Молот ведьм» монахов-доминиканцев Инститориса и Шпренгера. Декларация заканчивается словами:

«И еще одно замечание. Каждый вправе толковать гитлеровский геноцид в зависимости от своих взглядов. Каждый вправе сравнивать его с массовыми убийствами и акциями по уничтожению прежде, ныне и в будущем, и, наконец, каждый также вправе предполагать или считать, что этих страшных деяний вообще не было. Но они, к сожалению, были и никто не может это отрицать, не насилуя истину. Зачем задаваться вопросом, как было технически осуществимо подобное массовое убийство? Оно было возможно, раз имело место. Из этого надо твердо исходить, разбирая в историческом плане данную тему. И мы хотим просто напомнить о следующей истине: существование газовых камер не обсуждается и обсуждаться не может».

Это заявление, составленное на жаргоне средневековых инквизиторов, характеризует жалкий уровень полемики экстерминистов с ревизионистами. Процитируем Видаля-Наке: «О ревизионистах говорят, но с ними не говорят» [44]. Эта позиция нам вполне понятна, в конце концов пусть господа-экстерминисты позорят себя публично, как это в свое время произошло с простаком Шефлером на телевидении кантона Тичино *.

Ирвинг долгое время был любимцем немецких средств массовой информации, и «Шпигель» рецензировал его книги так обстоятельно, как никогда не делал в отношении книг Екеля или Шефлера; он блистал на теледебатах своим совершенным немецким языком, но в 1988 все изменилось и о прежнем любимце начисто забыли, ибо Ирвинг, увидев один документ, склонился к ревизионизму, будучи до этого как бы «полу-ревизионистом». Осенью 1989 года его пригласили на теледебаты вместе с Эберхардом Екелем, Арно Майером и компанией, но приглашение было аннулировано, когда один из участников пригрозил не придти, если явится Ирвинг. И соблюдая групповой ритуал, теплая компания в сотый раз пересказывала друг другу старые бабушкины сказки. Этого требовала карьера и самолюбие.

Какова сегодняшняя позиция ревизионистов в вопросе геноцида евреев? Ревизионисты не отрицают ограничений, депортации и притеснений, существовавших в отношении евреев в Третьем рейхе, а также убийства множества евреев и неевреев. Они оспаривают и отвергают следующие, якобы достоверные «факты» правоверных историков:

· наличие плана истребления евреев,

· существование газовых камер в нацистских концлагерях (конечно, имеются в виду камеры для уничтожения людей, а не дезинфекционные камеры, о которых никто не спорит).

· цифру в 5...6 миллионов убитых нацистами евреев. По мнению Рассинье, в гитлеровском рейхе из-за войны и преследований погибло около миллиона евреев, другие ревизионисты, например, Сэннинг, опирающийся в своем смелом демографическом исследовании «The Dissolution of Eastern European Jewly» исключительно на еврейские источники и данные союзников, называвает гораздо более низкую цифру, правда, в несколько сотен тысяч.

Но если не было плана истребления евреев, почему их погибло так много?

Евреи умирали в гетто и лагерях в основном от болезней и истощения, а последние месяцы войны также от голода. Они гибли во время бессмысленной эвакуации лагерей на Востоке перед приходом советских войск, при жестоком уничтожении варшавского гетто и при репрессиях на Восточном фронте. Часто комиссаров, т.е. политруков-коммунистов, ликвидировали сразу после сдачи в плен. Сразу расстреливали или вешали также захваченных партизан. Наконец, практиковались расстрелы заложников в качестве возмездия за нападения на немецких солдат.

Хотя в 1940-е годы в КПСС давно не было столь много евреев, как революционные годы, их процент среди партийных кадров оставался все-таки довольно высоким, и политруки в основном были евреями. Евреи были также сильно представлены в движении Сопротивления, что охотно подчеркивают советские еврейские источники. По этой причине при казнях комиссаров и партизан погибало сравнительно много евреев. Да и при расстрелах заложников офицер, занятый этой грязной работой, в сомнительных случаях в качестве жертвы чаще выбирал еврея, чем нееврея.

На Восточном фронте тоже, безусловно, погибло большое число евреев, которые не были ни комиссарами, ни партизанами, ни заложниками. В данном вопросе ревизионисты не столь сильны, как в деле с газовыми камерами, поскольку трудностей здесь много больше.

В наши дни, в век ЭВМ, можно довольно точно определить количество евреев, погибших в 1941...45 гг. от военных действий и преследований, разумеется, при взаимном сотрудничестве заинтересованных стран. К сожалению, ни одна из этих стран сегодня не заинтересована в обнародовании соответствующих данных, а более всего три: Израиль, ФРГ и Австрия, где судьба политической и интеллектуальной элиты зависит от мифа о шести миллионах.

Изложим вкратце наиболее распространенные критические замечания в адрес ревизионистов. Неважно, мол, сколько евреев погибло при Гитлере, достаточно и одного. Были или нет газовые камеры, тоже не так уж важно, ибо не имеет значения, в них ли погиб человек или скончался в лагере от сыпняка и голода! И напоследок — споры оскорбляют память мертвых и причиняют сильные страдания выжившим.

Однако число жертв все-таки немаловажно. Разница между 0,5 и 6 млн. означает для 5,5 млн. разницу между жизнью и смертью. К тому же данный аргумент работает против критиков ревизионизма: если дело не в цифрах, то почему, извините, вы столь упорно цепляетесь за совершенно фантастическую цифру в шесть миллионов?

Нельзя также согласиться с утверждением о второстепенности вопроса о газовых камерах. Можно как-то понять, хотя и не простить, массовую депортацию людей в лагеря на рабский труд, которую немцы осуществляли во время войны — во чтобы то ни стало нужны были рабочие руки для увеличения военного производства и через это — шансов на победу. Сотни тысяч заключенных гибли от эпидемий, с которыми немцы пытались бороться, хотя справиться не могли, но с планомерным истреблением это не имеет ничего общего. Экзекуциям, которые немецкая армия, а точнее айнзатц-команды, проводили на Восточном фронте можно найти аналогии в других войнах: французы в Алжире, американцы во Вьетнаме, русские в Афганистане тоже сравнивали с землей деревни, уничтожали гражданское население, в том числе женщин и детей, и пытали пленных. Желающие покончить с военными преступлениями должны покончить с войной.

Массовая депортация евреев, хотя и была бесчеловечной, вполне понятна с точки зрения военной безопасности. Напомним, что в оккупированных странах евреи составляли костяк движения Сопротивления, о чем с гордостью повествует в «Шпигеле» (1993, №7, с.54) еврейский публицист Арно Люстиже, который был узником разных лагерей. По его словам, евреев в отрядах французского Сопротивления было 15 %, хотя среди населения их насчитывался всего один процент. Сходная картина была и в других странах. Во время войны американцы интернировали живших у них японцев единственно в силу подозрения!

Никакая экономическая или военная необходимость, конечно, не оправдывала бы хладнокровное и бессердечное избиение миллионов беззащитных людей, и, если бы таковое имело место, то оно, вне всякого сомнения, явилось бы беспримерным преступлением за всю историю человечества. По этой причине проблема газовых камер имеет наиважнейшее значение.

И разумеется, совершенно лицемерен аргумент, будто споры о геноциде оскорбляют память мертвых. Это просто пустая отговорка для тех, кто по политическим соображениям цепляется за данный историческими миф. Почтим ли мы память погибших в Дахау 32 000 человек, если увеличим их число до 238 000, называвшееся сразу после войны?


Политика Гитлера в отношении евреев

Когда 30 января 1933 года Гитлер был назначен рейхсканцлером, никто не сомневался, что к власти пришел ярый антисемит. Выпады, полные ненависти против евреев, занимали много места в «Майн кампф», а программа нацистской партии запрещала принимать в нее евреев.

Антисемитизм национал-социалистов имел свои традиционные причины: евреи обвинялись в том, что они контролируют в Германии непропорционально большую часть экономической и духовной жизни, используя эту власть исключительно в собственных интересах. Кроме того, в евреях нацисты видели передовой отряд компартии. При этом они ссылались на то, что евреи играли ведущую роль и в Октябрьской революции, и в недолговечном режиме Бела Куна в Венгрии, и в еще более недолговечной Баварской республике.

Приход в Германии НСРПГ к власти был неприятным ударом для немецких евреев, которые в основной своей массе были ассимилированы и считали себя хорошими патриотами. Некоторое время они надеялись, что, взвалив на себя бремя государственной ответственности, национал-социалисты сделаются более умеренными. Ведь в ходе избирательной кампании антисемитизм не играл ведущей роли. За НСРПГ голосовали не по ненависти к евреям, а потому, что думали, будто Гитлер даст немцам работу и хлеб.

После поджога рейхстага 27 февраля 1933 года и триумфа национал-социалистов 5 марта того же года на выборах репрессии не заставили себя ждать, но их жертвами стали почти одни левые, прежде всего коммунисты. Первый концлагерь возник в Дахау уже в конце марта, за ним появились другие лагеря. Среди заключенных были и евреи, но не как евреи и иудеи, а как левые активисты (или уголовники).


В это время только отдельные фанатики или хулиганы позволяли себе выходки против евреев, но правительство их не одобряло.


Первые меры против евреев Гитлер предпринял 1 апреля 1933 года, призвав к бойкоту еврейских магазинов. Более серьезными и всеохватывающими стали различные параграфы закона об адвокатуре, вышедшем шесть дней спустя, а также решение о восстановлении профессионального чиновничества. Большая часть чиновников-евреев была уволена в отставку, часто под видом ухода на пенсию. Постановления против евреев были не столь резки, как того хотели нацисты, ибо Гитлеру приходилось считаться со своими партнерами по консервативному лагерю [45].

При помощи указанных постановлений было сильно сокращено число адвокатов и нотариусов из евреев. Вскоре после этого на медицинских и юридических факультетах для евреев была введена 1,5-процентная норма [46]. В последующие месяцы многие евреи, служившие в государственных учреждениях или учебных заведениях, были уволены, отправлены на пенсию или им было запрещено заниматься своей профессией. Затем какое-то время казалось, будто буря утихла, и в Германию вернулось 10 тысяч из 60 000 евреев, выехавших из нее после прихода к власти Гитлера [47].

Но то были призрачные надежды. В сентябре 1935 года в рейхстаг пришли «нюрнбергские законы», запрещавшие браки и внебрачные отношения между евреями и «арийцами», но затем вновь наступила некоторая пауза, связанная отчасти с Олимпийскими играми 1936 года в Берлине. 1937 год принес широкомасштабную «аризацию» немецкой экономики, которая означала принудительную продажу евреями своих предприятий и фирм за цену в основном меньше реальной.

В 1938 году режим национал-социалистов еще крепче закрутил гайки. В июне концлагеря были отправлены евреи, приговоренные к тюремному заключению на срок больше месяца. В ноябре польский еврей Гершель Грюншпан убил в Париже немецкого дипломата, что привело к известной «хрустальной ночи» *.

По всей Германии прошли эксцессы, во время которых было осквернено много синагагог, разграблены и сожжены еврейские магазины, убито от 36 до 91 евреев и многие ранены. В самой Германии и Австрии, вошедшей в марте в состав рейха, был арестовано 31,5 тысячи евреев, которых разместили в четырех лагерях: Заксенхаузене, Бухенвальде, Дахау и Маутхаузене. Правда, большинство из них вскоре вышло на свободу, но шок от «хрустальной ночи» и последовавшие произвольные меры, предпринятые правительством, — так, на немецкую еврейскую общину был наложен штраф в один миллиард марок — рассеяли среди евреев все надежды на улучшение своего положения. До октября 1941 года, когда вышло распоряжение о прекращении эмиграции, из Германии выехало две трети немецких евреев, а среди оставшихся уже в 1939 году более половины было старше 65 лет [48].

Тот же процесс, но в более быстром темпе, происходил после аншлюса в марте 1938 года в Австрии и в протекторате Богемии и Моравии после раздел Чехословакии в марте 1939 года. В течении краткого времени эмигрировала большая часть австрийских и значительное число чешских евреев.

Этот массовый исход полностью отвечал планам национал-социалистов и потом они всеми силами поддерживали его. Евреев на эмиграцию толкали разнообразные притеснения, которым они подвергались начиная с 1935 года. Для ее усиления нацисты тесно сотрудничали с сионистскими кругами, заинтересованными в переселении в Палестину как можно большего числа евреев. Об этом сотрудничестве, которое в наши дни в основном замалчивается, очень хорошо рассказано в книге «Орден „Мертвая голова“ Гейнца Хене, классическом исследовании, посвященном СС, которое опирается на нижеследующие факты.

Осенью 1934 года Леопольд Эдлер фон Мильденштейн, ставший потом унтершарффюрером СС, опубликовал в нацистском органе «Ангриф» статью о перспективах еврейского государства в Палестине. Будучи постоянным участником сионистских конгрессов, Мильденштейн видел решение еврейского вопроса в эмиграции евреев в британскую подмандатную территорию, где позже действительно возникло государство Израиль. На эту статью обратил внимание Рейнхард Гейдрих, руководитель СД (службы безопасности), которому идея пришлась по душе. Все немецкие евреи должны выехать в Палестину, по возможности добровольно или под нажимом. В качестве новой родины Палестину, разумеется, выбирало меньшинство эмигрантов-евреев, большинство же предпочитало направляться в другие страны, в основном в США.

Мильденштейн предусматривал своим планом «диссимиляцию» ассимилированных евреев и превращение их в сионистов. По приказу Гиммлера он организовал «Еврейский сектор» для стимулирования эмиграции. Этот сектор поддерживал лагеря переобучения, где молодые евреи проходили сельскохозяйственную подготовку для работы в палестинских кибуцах. В августе 1936 года в Германии действовало не менее 37 подобных лагерей [49]. Один из них упоминается в Нойдорфе даже в марте 1942 года [50]!

Одним из самых деятельных сотрудников упомянутого сектора был эсэсовец Адольф Эйхманн, который 27 февраля 1937 года встретился в Берлине с сионистским руководителем Фейвелем Полкешем, занимавшем в Палестине должность командира еврейской милиции Хагана. Полкеш сказал Эйхманну, что он всеми силами желает содействовать эмиграции евреев в Палестину, дабы со временем евреев стало больше, чем палестинцев. В октябре того же года Эйхманн встретился в Каире с Полькешем для переговоров во второй раз. После них эсэсовец Герберт Хаген, сопровождавший Эйхманна, заявил о большем удовлетворении, с каким еврейские националисты воспринимали радикальную политику немцев в отношении евреев, ибо она способствовала увеличению их числа в Палестине [51].

Однако вскоре описанный план натолкнулся на трудности, так как вызвал волнение среди арабского населения подмандатной территории и англичане решили притормозить эмиграцию. В декабре 1937 года вышли первые соответствующие распоряжения, а в мае 1939 появилась «Белая книга», согласно которой в Палестину в ближайшие пять лет допускалось только 75 тысяч евреев, хотя нелегальная иммиграция, естественно, шла сама по себе. Сокрушительный удар палестинским планам СД нанесло начало войны в сентябре 1939 года, ибо немцам не очень хотелось отталкивать от себя арабов, своих потенциальных союзников в войне с англичанами.

После того как США и другие страны приняли меры к сокращению еврейской эмиграции, в Германии стали думать о переселении евреев на Мадагаскар. Сторонником этой идеи был Франц Радемахер, начальник еврейского сектора в немецком отделе Министерства иностранных дел [52]. Осуществление этого проекта стало реальным после разгрома Франции, колонией которой был этот огромный остров. Однако против выступил Петэн, но даже если бы он согласился с планом, осуществить его было бы трудно, поскольку судов для перевозки было мало и морские пути англичане держали под контролем.

После захвата немцами в начале войны с СССР больших территорий на Востоке в Берлине возник замысел о создании там зоны, населенной евреями. 31 июля 1941 года Геринг писал Гейдриху [53]:

«В дополнение к задаче, поставленной распоряжением от 24.01.1939, возможности благоприятно решить еврейский вопрос в форме эмиграции и эвакуации в соответствии с обстоятельствами времени, я поручаю Вам провести все нужные приготовления организационного, делового и материального характера для общего решения еврейского вопроса в немецкой зоне влияния в Европе. При этом могут быть задействованы другие компетентные центральные инстанции. Далее я поручаю Вам представить мне в ближайшем времени общий план предварительных мер организационного, делового и материального характера по выполнению предусмотренного окончательного решения еврейского вопроса».

Сторонники холокоста все время приводят это письмо, толкуя его как начало истребления евреев. Поскольку слова «в форме эмиграции или эвакуации» мешают, то иногда их просто опускают. При правильном цитировании, например, у Рауля Гильберга, данные слова подаются как замаскированное «истребление». Гильберг делает также вывод, что, получив письмо, Гейдрих крепко взял в свои руки руководство процессом геноцида [54]. Правда, он не объясняет, отчего второй по рангу национал-социалист должен был прибегать к иносказанию в своем неофициальном письме к начальнику нацистской полиции. Так как не обнаружилось ни одного письменного приказа об истреблении евреев, то приверженцам мифа о холокосте приходится домысливать то, чего в тексте нет. Говоря об эмиграции и эвакуации евреев, Геринг имел в виду только это и ничто другое. И действительно, начиная с 1941 года, евреи из Германии и оккупированных областей транспортировались на Восток, сперва в Польшу, а затем во все большем числе в Россию. Поскольку сотни тысяч евреев были доставлены в лагеря, то их судьба и без плана уничтожения была незавидной.

В поведении нацистов имелось три резона. Во-первых, им срочно нужна была рабочая сила в то время, когда большинство боеспособных мужчин находилось фронте, и в качестве таковой особенно подходили хорошо в общем профессионально обученные евреи. Транспортировка в лагеря стариков и детей объясняется просто тем, что семьи не хотели разлучаться. Во-вторых, евреи считались неблагонадежными, ибо они, несомненно, всегда стояли на стороне противника. Как уже указывалось, процент евреев в оккупированных странах борцов Сопротивления был очень велик. В-третьих, нацисты думали использовать благоприятные обстоятельства, чтобы ускорить «окончательное решение» еврейского вопроса, под которым они подразумевали — вопреки легенде о физическом уничтожении евреев — их эмиграцию или переселение на территорию на восточные окраины немецкой сферы власти *.

Хотя, как сказано, эмиграция была официально запрещена осенью 1941 г., закон соблюдался не строго, и евреи могли выезжать из Европы в течение войны. Запрет на эмиграцию был, конечно, нацелен против того, что боепоспособные и технически образованные евреи могли поступить на службу противнику. Вот почему евреев с конца 1941 года стали депортировать на Восток. Ниже мы вернемся к судьбе депортированных.

В европейских странах, оккупированных Гитлером, евреям в разной степени пришлось пострадать от депортации. Неожиданно сильно затронула она голландских евреев, большая часть которых была депортирована, в то время как евреев Бельгии и Франции коснулась мало — из этих стран в основном депортировались евреи-иностранцы. Поскольку цель национал-социалистов состояла в вытеснении евреев из Европы, то они начали естественно там, где меньше всего имелось трудностей. Во Франции и Бельгии им приходилось считаться с местными правительствами, которые противились депортации евреев, своих сограждан. Из Голландии же после нападения немцев правительство бежало и потому нацисты могли делать все, что угодно [55].

Кстати, депортация и интернирование евреев в гитлеровском рейхе имеет историческую параллель: США и Канада интернировали большую часть японцев, даже обладателей американских и канадских паспортов. И это при том, что — как десятилетия спустя признал Рейган — не было выявлено ни одного случая шпионажа или подрывной деятельности со стороны американских японцев!

Теперь рискнем коснуться весьма деликатной темы — вопроса о том, насколько сознательно сионисты, в особенности американские, провоцировали преследование евреев в Германии и оккупированных странах и какова их ответственность — если не юридическая, то хотя бы моральная, — за тяжелую участь евреев.

Американский еврей Эдвин Блэк описывает в своей сенсационно откровенной книге «The Transfer Agreement», вышедшей в 1984 году, этапы экономической войны, развязанной еврейскими организациями против Германии сразу после прихода Гитлера к власти, т.е. еще до первых антисемитских указов. 27 марта 1933 года в Мэдисон Сквэр-Гардене в Нью-Йорке состоялся большой митинг, участники которого потребовали полного бойкота Германии до дня свержения национал-социалистического правительства. Мак Коннел, один из ораторов, заявил в частности [56]:

«… Даже если гонения в Германии на время ослабнут, надо продолжать протесты и митинги против нацистов до их отстранения от власти».

А Стэфен С. Уайз, президент Конгресса американских евреев и один из организаторов митинга, предупредил, что [57]:

«… нации будут считаться хорошими или дурными в зависимости от их отношения к евреям».

Одновременно начался бойкот в других странах. В Польше [58]»… на массовых митингах, в унисон с митингом Конгресса (американских евреев), было решено распространить на всю страну начатый в Вильнюсе бойкот. В Варшаве три крупнейшие еврейские торговые фирмы взяли на себя обязательства «принять самые решительные меры защиты путем бойкота импортируемых из Германии товаров. В Лондоне почти все еврейские магазины в районе Уайтчэпеля захлопнули свои двери перед немецкими негоциантами».

Последствия этого экономического бойкота были для Германии катастрофичными [59]:

«Профсоюзы приняли меры против особо важных областей промышленности, приносивших прежде всего валютные поступления, как например, выделка мехов. Согласно оценкам, общие потери немцев в одной этой области составили в 1933 году 100 миллионов марок».

Казалось, действительно, начали сбываться слова из статьи «Евреи объявляют Германии войну», напечатанной 24 марта в «Дейли экспресс» [60]:


«Евреи всего мира объединяются для того, чтобы объявить Германии финансовую и экономическую войну… Забыты все трения и противоречия перед лицом одной общей цели… заставить фашистскую Германию прекратить свой террор и насилие против еврейского меньшинства».


Блэк оправдывает эту экономическую войну безжалостным подавлением евреев немецким правительством [61]:

«Нацисты затеяли войну с евреями, мобилизовав всю Германию. Со своей стороны евреи развернули войну с нацистами, возбудив весь мир. Впереди — бойкот, марши протеста, митинги против Гитлера. Следовало изолировать Германию в политическом, и даже в экономическом и культурном плане до тех пор, пока не падет нацистское руководство. Итак, Германии снова преподносили горький урок».

Ошибочка автора состоит лишь в том, что в это время просто-напросто не было никакой «развязанной против евреев войны с мобилизацией всей Германии», никакого «террора и насилия против еврейского меньшинства», «беспричинных убийств, вымаривания голодом, уничтожения и дьявольских преследований» (это слова Сэмюэля Унтермейера, советника правительства и председателя «Non Sectarian Anti-Nazi League»). Имелись лишь отдельные выходки хулиганов-антисемитов, против которых новый режим предпринимал все возможные меры, о чем недвусмысленно свидетельствуют заявления немецких еврейских организаций. 31 марта Макс Науманн, почетный председатель «Союза национал-немецких евреев», отвечал в «Нойе Винер журнал» [62]:

«Вначале я хочу Вам сказать, что выступаю против этой антинемецкой травли через нагнетание ужасов. Эта кампания напоминает мне недавнюю травлю немцев и их союзников во время войны. В точности совпадают даже детали и методы, когда писалось об отрубленных детских ручонках и выколотых глазах и об использовании трупов для получения жировых веществ. В этот контексте вписываются нынешние заявления, будто на кладбищах валяются расчлененные трупы евреев, будто едва еврей выходит на улицу, как на него нападают. Отдельные выходки, конечно, были, но и только… И мне известно, что в этих случаях власти действовали без церемоний. Мы, немецкие евреи, во всяком случае убеждены в том, что правительство и руководство НСРПГ действительно хочет поддерживать спокойствие и порядок».

Все понимали, что нацисты, не имея возможности добраться до зачинщиков кампании бойкота, обрушат свой гнев на немецких евреев. Напрасно однако д-р Левенштейн, председатель «Имперского союза немецких солдат-фронтовиков», в письме к американским евреям, направленном в посольство США в Берлине, призывал остановить это безумие [63]:

«Нам думается, пришло время отмежеваться от безответственной травли, которая ведется за границей т.н. еврейскими интеллигентами. Стрелы, которые вы мечете из своего защищенного укрытия, хотя и наносят вред Германии и немецким евреям, не делают все-таки чести самим стреляющим».

Страшные издевательства над немецкими евреями в 1933 году существовали только в воображении пропагандистов, что подтверждает, описывая обстановку того времени, такой совершенно безупречный очевидец, как историк-еврей Арно Майер [64]:

«Среди первых заключенных „Третьего рейха“ евреев было относительно мало и, что характерно, арестованы они были в качестве политиков, адвокатов или литераторов левой ориентации».

Очевидно одно — никто в это время не был арестован только потому, что был евреем. В другом месте Майер говорит о поводе к бойкоту [65]:

«20 марта комитет видных американских евреев, озабоченный зловещими инструкции в „Штюрмере“ Штрейхера, решил 27 марта созвать массовый митинг в Мэдисон Сквер-Гардене».

Поводом или скорее предлогом к беспримерной кампании бойкота послужили «зловещие инструкции» в неофициальном листке, который из-за примитивности и порнографического характера презирали даже многие нацисты!

На международный бойкот Гитлер ответил вышеупомянутым однодневным бойкотом еврейских магазинов, который, кстати, проводился в субботу, когда их большинство было и так закрыто. В огромном числе школьных учебников помещена фотография, снятая в тот день: у еврейского магазина эсэсовцы указывают на плакат «Не покупайте у евреев!» В учебниках однако не говорится, как долго длился этот бойкот и что его вызвало. Так фальсифицируется история.

В дальнейшем, еврейские организации США и других стран не брезговали ничем, чтобы спровоцировать новые меры против немецких евреев. В августе 1933 года Унтермейер в речи, которая передавалась по радио по всей стране, заявил [66]:

«Каждый из вас, будь он евреем или неевреем, кто не стал еще участником священной войны, должен сегодня сделаться им… Мало, что вы не покупаете немецкие товары, вы вообще не должны общаться с торговцами или владельцами магазинов, продающими немецкие изделия, или с использующими немецкие суда… — К нашему стыду, среди нас есть несколько евреев, — к счастью, их немного, — у которых так мало гордости и самоуважения, что они плавают на немецких судах… Их имена должны знать все. Они — предатели нашей нации».

В январе 1934 года, когда в Германии никто — за исключением каких-то уголовников-фанатиков — и пальцем не тронул ни одного еврея из-за его религии или национальности, сионист-радикал Владимир Жаботинский писал [67]:

«Все еврейские общины и каждый еврей в отдельности, все профсоюзы на каждом съезде и на каждом конгрессе уже в течении месяцев ведут во всем мире борьбу против Германии. Мы развернем против Германии духовную и физическую войну со стороны всего мира. Наши еврейские интересы требуют полного уничтожения Германии».

В Берлине подобные заявления воспринимались буквально. Платить за них приходилось немецким евреям, которых никто не спрашивал, согласны ли они с болтовней Унтермейеров, Уайзов и Жаботинских. Сионисты знали, что делали. Как всегда, они использовали немецких евреев в качестве разменной монеты в борьбе за создание своего государства. Во время войны травля еще больше усилилась. 3 декабря 1942 года Хаим Вейцман, руководитель Всемирной сионистской организации, заявил [68]:

«Мы — троянский конь во вражеском стане. Тысячи евреев, проживающих в Европе, — это главный фактор уничтожения наших врагов».

На эти-то фразы и ссылались национал-социалисты, отдавая приказы о депортации евреев в лагеря и гетто.

Еще до вступления США в войну американский еврей Натанаэл Кауфман выпустил книгу под заглавием «Германия должна погибнуть», в которой требовал полного истребления немецкого народа путем стерилизации [69]:

«Если вспомнить, что прививки и сыворотки приносят населению пользу, то к стерилизации немецкого народа надо отнестись как к замечательному гигиеническому мероприятию со стороны человечества, дабы навсегда оградить себя от бактерии немецкого духа».

Хотя в США книга Кауфмана прошла почти незамеченной [70], Геббельс и Штрейхер умело воспользовались этой поделкой, приказав сразу перевести ее на немецкий и издать большим тиражом. В связи с этим немецкий еврей Гидеон Бург верно заметил [71]:

«Это выглядит так, как если бы в цирке сорванцы стали швырять камнями во льва, в пасть которому сунул голову укротитель. Сорванцам бы ничего не было — между ними и опасностью расположен океан, то бишь прутья звериной клетки.»

Легкомыслие или наивность? Вряд ли. Не стоит забывать, что стратегия сионистов состояла в подстрекательстве Гитлера ко все более жестким антисемитским мерам по притеснению евреев. С одной стороны, это подталкивало немецких евреев к эмиграции в Палестину, с другой, правительствам западных держав сионисты доказывали необходимость для евреев национального очага. На то же была нацелена и пропаганда «ужасов» об истреблении евреев, начавшаяся в 1942 году. Об этом нетрудно судить по заявлениям, вроде сделанного 2 марта 1943 года в «Нью-Йорк Таймсе» Вейцманом:

«Уже истреблены два миллиона евреев… Задача демократий очевидна… через нейтральные страны они должны вести переговоры, добиваясь освобождения евреев в оккупированных областях… Да распахнутся врата Палестины для всех чающих узреть берега еврейской Отчизны».

Это ложь, будто в начале 1943 года было истреблено два миллиона евреев, однако к этому времени десятки тысяч нашли свой конец в лагерях.


Концлагеря

Строительство лагеря в Дахау под Мюнхеном началось всего два месяца спустя после прихода Гитлера к власти. Вскоре появился Ораниенбург. В последующие месяцы возникли т.н. «дикие лагеря», где власть осуществляли СА и СС. В их числе были «болотные лагеря» Папенбург и Эстервеген, печально известные своими тяжелыми условиями содержания — здесь родилась песня о болотных солдатах.

В эти годы лагеря не имели хозяйственного значения. В них от остального населения были изолированы враги государства, которые считались неисправимыми и неподдающимися перевоспитанию в хороших граждан в том виде, как их понимали национал-социалисты. Лагеря должны были оказывать отрезвляющее воздействие на потенциальных противников режима, что не в последнюю очередь достигалось обетом полного молчания, даваемом освобожденными узниками. Возникавшие в связи с этим слухи должны были запугивать готовых к сопротивлению.

Если поначалу лагеря были рассчитаны только на политзаключенных, то вскоре это правило было забыто и в лагеря все чаще направлялись преступники, причем среди них находились бытовики, которых после отбытия срока не выпускали, опасаясь, что они совершат новые преступления. Затем в лагеря стали поступать новые категории заключенных. Каждая категория носила опознавательную нашивку определенного цвета: политические — красную, уголовники — зеленую, асоциальные элементы (нищие, бродяги, проститутки и др.) — черную, гомосексуалисты — розовую *, лиловую — «изучающие Библию», т.е. сектанты, которых относили к подрывных элементам из-за отказа от воинской повинности. Кроме этих нашивок заключенные евреи носили звезду Давида.

Совместное содержание политзаключенных и уголовников было для первых весьма тягостным, так как зачастую уголовники вели себя очень круто и в некоторых лагерях устанавливали власть более жестокую, чем эсэсовцы. Правление «зеленых» было адом прежде всего для интеллигентов, не привыкших к физическому труду, часто слабосильных и неуклюжих. Еще труднее приходилось евреям, которые в лагерной иерархии стояли на самой низшей ступени и выше которых чувствовал себя любой сутенер или уличный грабитель из «арийцев». Поскольку лагерное начальство выбирало «капо» (помощников) из «красных» или «зеленых», те имели возможность распоряжаться жизнью многих узников.

Бенедикт Каутский, австрийский еврей и социалист, сидевший в 1938...45 гг. в Дахау, Бухенвальде, Освенциме и снова в Бухенвальде, писал в своей книге «Дьявол и проклятый» [72]:

«Для обычного заключенного жизненно важным было то, кто заправлял в лагере: политические или уголовники. В таких лагерях, как Бухенвальд или Дахау, политические из числа лагерных функционеров ловко, по мере возможности, распределяли даваемую СС работу, подавляли в зародыше некоторые планы СС, саботировали путем пассивного сопротивления их результаты. В других же лагерях, где правили уголовники, например, в Освенциме и Маутхаузене, царила коррупция и узников обманывали в еде, одежде и пр., кроме того, одни очень жестоко издевались над другими».

Конечно, и политзэки были не ангелы. В «Лжи Одиссея» Рассинье описывает террор коммунистов в Бухенвальде, безжалостное обращение с инакомыслящими и отнятие у них продовольственных посылок, что для многих было равносильно смертному приговору [73].

Участь заключенного во многом напоминало лотерею: кто заправлял в лагере — «зеленые» или «красные»? Был ли лагерь построен или нет или узникам нужно было самим его строить в страшных санитарных условиях, вкалывая до посинения? Был ли начальник грубиян-взяточник, как Карл Кох в Бухенвальде, или относительно приличный человек, как сменивший его Пистер?

В принципе, лишь начальник лагеря мог назначать наказания: запретить переписку, послать работать в воскресенье, заключить в ШИЗО, сократить пайку, подвергнуть наказанию палками (максимум — 25 ударов), хотя в последнем случае обычно требовалась санкция Берлина. Однако зачастую все эти правила были простой бумажкой. Всякое дело зависит от исполнителя, а служить в концлагеря шли, конечно, не сливки общества. С проштрафившимися порой поступали весьма сурово. Борьбой с коррупцией и жестокостями в лагерях занимался судья-эсэсовец Конрад Морген из Управления имперской безопасности, который некоторым из виновных вынес смертный приговор. Герман Флорштедт, пресловутый комендант Майданека, был повешен в присутствии заключенных [74]. За взятки и убийства к стенке был поставлен бухенвальдский комендант Кох [75]. Вышеупомянутый Каутский, безупречный свидетель, описывает как сносные — во всяком случае до войны — условия в образцовом лагере Дахау: труд был тяжелым, но не бесчеловечным, пища — обильной и хорошей [76]. Фавр, наблюдатель из Швейцарии и посланец Международного Красного Креста, в августе 1938 года, после посещения Дахау, писал в отчете [77]:

«В лагере находится более 6 000 заключенных… Условия заключения: прочно построенные, светлые и хорошо вентилируемые бараки… В каждом бараке вполне современные и очень чистые ватерклозеты, кроме того, имеются умывальники… Летом работа длится с 7 до 11 и с 3 до18 часов, зимой — с 8 до 11 и с 13 до 17 часов; суббота, после полудня, и воскресенье — выходные дни… Довольствие: пища готовится в больших и очень чистых кухнях. Она — неприхотлива, но зато всякий день обильна, разнообразна и приличного качества… Каждый заключенный может еженедельно получать от родных 15 марок на улучшение своего довольствия… Начальство ведет себя корректно. Узники могут писать семьям — раз в неделю открытку или письмо… Дисциплина отличается однако большой строгостью. Караульные солдаты, не колеблясь, применяют оружие при попытке к бегству… Провинившиеся сидят в одиночках, просторных и довольно светлых… наказание палками назначается только в исключительных случаях и применяется крайне редко… Оно, по-видимому, очень болезненно и его сильно боятся… Если караульный солдат изобьет заключенного, его строго наказывают и увольняют из СС… Хотя обращение с узниками довольно строгое, его однако нельзя назвать бесчеловечным. С больными обращаются по-доброму, чутко и профессионально».


Освенцим I. Auschwitz. Ватерклозет.


Если до войны зэков в лагерях лишь иногда было более 20 000 человек *, то после ее начала их число стало быстро расти. Война и оккупация иностранных государств привели к тому, что лагеря стали международными; в них из оккупированных государств непрерывно поступали борцы Сопротивления и политически неблагонадежные лица; затем пошли военнопленные, а с 1941 года — все возраставший поток евреев. Общее ухудшение условий жизни особенно остро ощущалось в лагерях, и голод стал постоянным спутником большинства узников.

Новые концлагеря росли в Европе как грибы: от Натцвейлера в Эльзасе до Майданека в Польше. По степени строгости лагеря теоретически делились на три категории, однако эта классификация не всегда отражала истинное положение в них [78]. Например, Бухенвальд числился во время войны по средней категории II, но в последние два военных года, после увольнения пресловутого Коха, он был одним из самых приличных лагерей.

Символом лагерного ужаса стал лишь один концлагерь — австрийский Маутхаузен, числившийся по третьей категории. Первоначально он был запланирован как лагерь для неисправимых уголовников-рецидивистов, но в ходе войны в него со всей Европы все больше и больше свозили политзэков, которых уголовники сильно терроризировали. А поскольку в начальство этого лагеря, несомненно, брали самых жестоких и бесчеловечных эсэсовцев, то у зэков-иностранцев почти автоматически создавалось впечатление, будто все немцы — преступники. Для евреев отправка в Маутхаузен в какие-то периоды означала практически смертный приговор и многих из них до смерти затравливали в каменоломнях.

Всего имелось 14 крупных и некоторое число мелких концлагерей. К ним нужно прибавить 500 «трудовых лагерей», которые обслуживали предприятия; в них концлагеря поставляли заключенных в качестве рабочей силы.

Как явствует из сводки, составленной для Гиммлера эсэсовским генералом Освальдом Полем *, с 1 июля 1942 по 30 июня 1943 года в концлагерях скончалось 110 812 заключенных [79]. Но лагеря не стояли пустыми — «убыль» постоянно восподнялась новыми поставками. В августе 1943 года общее число узников концлагерей равнялось 224 000, а через год — 524 000 человек (без транзитных лагерей) [80]. Большинство заключенных умирало от эпидемий, в особенности от сыпняка, передаваемого вшами. Для борьбы с сыпняком применялся — наряду с другими веществами — циклон Б, содержащий синильную кислоту инсектицид, из которого мифотворцы еврейского геноцида сделали позже средство уничтожения людей.

Если забыть о хаосе последних месяцев войны, то самым тяжелым временем в лагерях были лето и начало осени 1942 года. В эти месяцы в Освенциме иногда ежедневно умирало от сыпняка более 300 человек. Так как именно в данный период в Освенцим непрерывно доставляли евреев из разных стран Европы, то жертвами эпидемии, несомненно, пали многие из них, позже объявленные погибшими в газовых камерах. Жертвы были и среди эсэсовцев. В истории можно найти параллели к эпидемической смертности в нацистских концлагерях, например, из периода гражданской войны в США. В лагерях в Кэмп Дугласе и Рок Айленде в месяц умирало от 2 до 4 процентов военнопленных, а в Андерсонвиле, где находился лагерь для северян, из 52 000 интернированных скончались 13 тысяч солдат [81]. Почти все они умирали от эпидемий, с которыми не могло справиться лагерное начальство. Однако даже эти страшные цифры меркнут по сравнению со смертностью в некоторых сталинских лагерях. Из 25 000 советских греков, сосланных в полярный лагерь Воркуты, в живых через полгода осталось всего 600 человек [82]. Эта массовая гибель, несомненно, была вызвана северными морозами.

Учитывая большое экономическое значение для нацистской Германии труда заключенных, ответственные за него всемерно стремились к снижению смертности. В соответствии с этим управление СС в Ораниенбурге разослало 23 декабря 1942 года врачам и начальникам всех лагерей следующий циркуляр [83]:

«Лагерные главврачи должны использовать все доступные для них средства для существенного сокращения смертности в отдельных лагерях… Лагерным врачам надлежит строже, чем раньше, контролировать питание заключенных и вносить, с согласия комендантов, предложения по его улучшению. Эти предложения не должны оставаться на бумаге, а постоянно проверяться лагерными врачами. Далее лагерным врачам надлежит озаботиться улучшением условий труда на отдельных рабочих местах… Рейсфюрер СС приказал добиться непременного снижения смертности…»

Гуманные соображения играли, разумеется, второстепенную роль, главным в усилиях по снижению смертности было сохранение необходимой рабочей силы. Действительно, в 1943 году положение в лагерях существенно улучшилось и стало менее тревожным, однако в Освенциме в августе того же года умерло 2380 заключенных, т.е. по 80 человек в день [84]

Наибольшая смертность в лагерном комплексе Освенцима наблюдалась в Биркенау, лагере, который — как уже говорилось — был устроен для военнопленных, но затем все больше превращался в лагерь для больных. В Биркенау из основного лагеря Освенцима, Моновица и многочисленных филиалов направлялись больные и другие нетрудоспособные зэки (например, старики и цыгане, ибо последние, независимо от состояния здоровья, рабочими не считались). Поскольку при эпидемии сыпняка смертность в Биркенау была действительно чрезвычайно высока, то этот лагерь с полным правом можно было именовать «лагерем смерти». Из «лагеря смерти», где — наряду с неизвестным числом, исчислимым, несомненно, сотнями числом казненных и убитых — 100...120 тысяч человек умерло, вероятно, от эпидемий и истощения, легенда о геноциде евреев создала «лагерь уничтожения», в котором в газовых камерах погибло (в зависимости от пишущего) от одного до трех миллионов жертв.

Для складирования умерших от эпидемий в Биркенау и в главном лагере были выстроены надземные и подземные морги, а для сжигания — крематории. Шаманы геноцида превратили морги в газовые камеры, а крематории для сжигания умерших — в крематории для сжигания отравленных газом. Даже душевые были — по крайней мере, частично — превращены в газовые камеры. Циклону Б, средству для борьбы с насекомыми, в мифе о геноциде отведена двоякая роль: санитарная (борьба с насекомыми) и преступная (массовое уничтожение евреев). Сортировка на трудоспособных и нетрудоспособных была превращена в селекцию для газовых камер. Так возникла ложь об Освенциме, приведшая в нашем столетии к серьезным последствиям.



Метрическое свидетельство о смерти двух узников-евреев 70-80 лет. Легенда отрицает наличие подобных документов, ибо нетрудоспособных уничтожали сразу без регистрации.


Абсурдное представление, будто нацисты убивали миллионы здоровых людей (по легенде, в Освенциме и Майданеке евреев отбирали, а в четырех других «настоящих лагерях уничтожения» их убивали) как раз тогда, когда они особенно нуждались в рабочей силе, заставляет то одного, то другого борзописца холокоста придумывать несуразные объяснения. Например, Арно Майер дописался до того, будто в СС шла фракционная борьба между «уничтожителями» и «использователями» [85]. Естественно, с этой фиктивной борьбой лучше Майера никто не знаком.

В конце 1944 года ситуация во всех лагерях сильнейшим образом ухудшилась, а в последние месяцы войны настала полная катастрофа. Когда незадолго до окончания войны англичане и американцы освобождали один за другим концлагеря, их встречали кошмарные сцены: тысячи непогребенных трупов, тысячи умирающих узников. Фотографии этих сцен обошли весь мир как доказательство беспримерного геноцида, хотя на самом деле смерть людей не имела ничего общего с политикой сознательного уничтожения, о чем хорошо видно по лагерной статистике, в данном случае умерших в Дахау [86]:

1940 — 1515,

1941 — 2576,

1942 — 2470,

1943 — 1100,

1944 — 4794,

1945 — 15384 человек

Следовательно, за последние четыре месяца войны в Дахау умерло больше заключенных, чем за все 1940...44 военные годы! Да и после освобождения лагеря американцами в нем скончалось более 2000 узников. Подобная массовая смертность имела свои причины:

1). Вместо того, чтобы оставлять зэков в лагерях на востоке, к которым подходила Красная армия, нацисты эвакуировали их на запад, главным образом здоровых и трудоспособных. Делалось это для того, чтобы СССР не достался ни один солдат и ни один рабочий. Поскольку транспортные артерии были в основном разбомблены, то многих заключенных в Германию неделями гнали пешком суровой зимой, по морозу и снегу, отчего большая часть этих людей не дожила до конца войны. В лагерях, куда напихали эвакуированных, не хватало всего: бараков, сортиров, пищи, лекарств.

2). С осени 1944 из восточных районов, захваченных Красной армией, на запад устремились миллионы беженцев. В это же самое время англо-американские бомбардировщики безжалостно уничтожали немецкие города и разрушали инфраструктуры. Чак Иджер, впервые преодолевший звуковой барьер, пишет в своих воспоминаниях, что его эскадрилье было приказано обстреливать все живое на территории в 50 квадратных миль [87]:

«Не так-то просто отделить в Германии невинных гражданских лиц от военных. Немецкую армию кормил крестьянин на картофельном поле».

Западные союзники хотели бомбардировками довести немцев до голода, а немцев упрекали, что они в лагерях плохо кормили заключенных! Тем не менее, в лагерях освободители встречали наряду с горами трупов и ходячими скелетами также десятки тысяч относительно здоровых и упитанных узников. Много подобных нормальных по весу и внешне здоровых зэков можно видеть в фильме об освобождении Освенцима, снятом советскими кинооператорами и ежедневно демонстрируемом в музее этого лагеря.

Для примера возьмем Флоссенбюрг [88]. Лагерь при постройке был рассчитан на 40 000 заключенных. Как и в других лагерях, одежду поступавших подвергали дезинфекции (во Флоссенбюрге не циклоном Б, а горячим паром. Возможно, этот способ дезинфекции породил легенду о паровых душегубках, которая одно время успешно конкурировала с мифом о газовых камерах). С марта 1945 года во Флоссенбюрг доставляли все больше заключенных, эвакуированных из восточных лагерей, что сделало дезинфекцию практически невозможной. Пошли эпидемические заболевания. Вдобавок все железнодорожные пути были разрушены бомбардировками союзников. Прекратилось снабжение даже хлебом, ибо его привозили с другого берега Дуная, мосты через который были уничтожены. К эпидемиям присоединился голод, и смерть стала пожинать среди узников богатый урожай. Горы трупов, обнаруженные освободителями, были представлены пропагандой как трупы умерщвленных или погибших в газовой камере, которую выдумали и для Флоссенбюрга.

Другой пример — Берген-Бельзен [89]. Из-за военных действий в лагере было размещено втрое больше заключенных, чем предусматривалось при его постройке. С эвакуированными в него пришли тиф и дизентирия. По словам Эриха Керна, перед начальником лагеря Йозефом Крамером встала альтернатива [90]:

«Выпустить на свободу эту голодную, заразную толпу, после чего она ринется в близлежащие города и деревни, или ожидать подхода англичан. В лагере находились не только евреи, сектанты или политические, но и уголовники. Вот почему Крамер решился на жестокое ожидание».

Вместо того, чтобы во время уйти и смыться, Крамер, явно не чувствуя никакой вины, ждал англичан. За это он поплатился жизнью и был в бульварных газетах описан как «зверь из Берген-Бельзена».

Особый ЗАГС в Арользене (ФРГ) регистрирует все документально подтвержденные смерти в концлагерях. Таковых на конец 1990 года насчитывалось [91]:


Маутхаузен — 78 851

Освенцим — 57 353

Бухенвальд — 20 686

Дахау — 18 455

Флоссенбюрг — 18 334

Штутгоф — 12 628

Грос-Розен — 10 950

Майданек — 8 826

Дора — Миттельбау — 7 467

Берген — Бельзен — 6 853

Нойенгамме — 5 780

Заксенгаузен — Ораниенбург — 5 013

Нацвейлер (Штрутгоф) — 4 431

Равенсбрюк — 3 640

В статистике представлен и Терезиенштадт (29 339 погибших), хотя он был не лагерем, а гетто, в основном для пожилых и привилегированных евреев.


В Арользене напоминают, что данная статистика не отличается полнотой документация из некоторых лагерей не сохранилась и не учтены смертные случаи зарегистрированые в других ЗАГСах *.

По нашему мнению, цифры относительно Дахау и Бухенвальда вполне достоверны: 30...32 тыс. в первом и 33 тыс. — во втором лагере. В 1990 год Советский Союз допустил Красный Крест к книгам регистрации смертей в Освенциме, которые раньше держались в секрете. Они с некоторыми лакунами охватывают период с августа 1941 до декабря 1943 года (местонахожденне остальных книг пока неизвестно) и содержат 74 000 фамилий, в связи с чем общее число жертв Освенцима максимально могло равняться 150 тыс. человек. Из приведенных цифр методом интерполяции можно установить, что в 1933...45 гг. нацистских концлагерях погибло, вероятно, 600...800 тыс. человек от эпидемий голода, пыток, казней и убийства, эвтаназии больных и какое-то число — от медицинских опытов *.

Евреи среди этих жертв составляли не большую, но довольно значительную часть. Судя по всему, больше всего евреев погибло не в лагерях, а в гетто от голода и болезней, во время боевых действий, акций айнзатц-команд и при нелепой эвакуации в последние месяцы войны.

Всех этих преступлений было бы маловато для дискриминации и деморализации немецкой нации в течении десятилетий. Обвиняемые могли бы задавать недоуменные вопросы: разве не англичане придумали концлагеря, загубив в них во время англо-бурской войны 20 000 мужчин, женщин и детей? Имеют ли право нас судить те, кто виновен в массовых казнях польских офицеров в Катыни, в бессмысленном с военной точки зрении уничтожении Дрездена перед самым концом войны, в атомной бомбардировке уже готовой капитулировать Японии? А разве изгнание немцев из восточных областей и из Судет не стоило 1,5...2 млн. жертв и не проводилось с гораздо большей жестокостью, чем изгнание евреев в 1933...41 годах? Не лучше ли подвести черту под ужасами войны, а не упрекать друг друга в преступлениях? *

На эти вопросы у союзников не было ответа. И, чтобы сломить моральный дух немецкого народа и годами шантажировать Германию, они придумали преступление, которое действительно было пострашнее, чем свершенное в Катыни, Дрездене, Хиросиме и Нагасаки, страшнее, чем изгнание немцев с Востока и из Судет. Они придумали самое ужасное и гнусное деяние за всю историю человечества; они придумали холокост — массовое истребление беззащитных людей в газовых камерах.


О людских мельницах и огненных рвах

Величайшая ложь всех времен родилась в 1942 году. Как уже говорилось, Наум Голдман предсказал в Нью-Йорке, в мае того года, что в Европе из 8 миллионов евреев после войны останется не более двух-трех. В сходном духе высказалась 20 декабря газета «Нью-Йорк таймс» (далее NYT):

«В начале декабря 1942 года Министерство иностранных дел в Вашингтоне опубликовало статистику, согласно которой число евреев, депортированных и погибших в контролируемых державами оси частях Европы, достигло страшной цифры в два миллиона человек и остальным пяти миллионам также грозит уничтожение.» *

Таким образом в общем виде была задана цифра в 6 млн. уничтоженных евреев. Как пишет Батц, в NYT, начиная с 1943 года, все время появлялись сообщения об уничтожении европейских евреев. В раде случаев в их основе лежали подлинные факты: действительно, немцы убили на Востоке много евреев. В подобных случаях задача сионистов и их рупоров, таких как NYT, заключалась только в раздувании числа жертв. Однако большинство сообщений было чистой выдумкой. Во время войны сионисты поставляли в Министерство иностранных дел глупейшие истории об ужасах, подталкивая к их «признанию», что министерство делало лишь от случая к случаю и довольно неохотно.

Наряду с газовыми камерами страницы NYT кишели огромным числом иных способов убийства. Так, 30 июня 1942 газета сообщала:

«Согласно информации, поступившей в (Всемирный еврейский) конгресс, евреи в массовом количестве депортируемые в Центральную Польшу из Германии, Австрии, Чехословакии и Голландии, расстреливаются экзекуционными командами по 1000 человек в день».

Массовые расстрелы происходили якобы на некой «бойне». Уже в конце войны об этом расстрельном доме позабыли, зато камеры, где людей убивали паром, имели гораздо больший успех. 8 августа 1943 NYT высасывала из пальца байки о них:

«Когда камеры заполнены, они закрываются и опечатываются. Пар поступает через отверстия и начинает душить жертвы…»

Эта бездарная выдумка была подхвачена Нюрнбергским трибуналом, обвинившим немцев в том, что они умертвили в Треблинке паром сотни тысяч евреев. Паровые камеры смерти, однако, быстро, вместе с расстрельным домом, очутились на свалке истории. Неудача постигла и станции отравления крови, которых NYT извещала 7 февраля 1943 года:

«… в сельской местности сооружаются газовые камеры и станции отравления крови…»

Серьезную конкуренцию газовым камерам составили не расстрельные дома, не паровые камеры и станции отравления крови, а места казни, где людей убивали током. В книге «Последний еврей из Польши» Стефана Сенде в одном месте описывается людская мельница в Белзеце, где нашли смерть миллионы евреев. Сенде ссылается на доверенное лицо по имени Адольф Фолькман, последнего еврея из Польши, пережившего тысячу погромов.

Эта книга заслуживает стать классической — ее автор приложил много усилий, чтобы его шедевр не был забыт [92]:

«Уничтожение клопов и вшей тоже требует определенной техники. Никто не сомневается, что немцы — технически высокоодаренный народ. Среди них имелись инженеры смерти. От фюрера и главы СС они получили приказ технически решить проблему. И они ее решили. Они достигли высокого уровня … Людская мельница занимает территорию диаметром около 7 километров. Эта территория защищена колючей проволокой и другими средствами безопасности. Никто не мог подойти к ней близко. И никто не мог выйти из нее…

Наполненные евреями составы по тоннелю въезжали в подземный сектор места казни… С евреев снимали всю одежду. Вещи тщательно сортировались, проходили инвентаризацию и, конечно, использовались для нужд господствующей расы. Позже, чтобы избежать этой сложной и требующей времени работы, люди в транспортах доставлялись голыми.

Нагишом евреев переводили в огромные помещения. В них за раз могли разместиться тысячи человек. Окон не было, помещения были металлическими с опускающимся полом.

Пол с тысячами евреев опускался в находящийся под ним бассейн так, чтобы люди лишь частично были в воде. Когда евреи оказывались по колено в воде, по ней пропускался электрический ток. Через несколько секунд все были мертвыми, тысячи за один миг.

Затем металлический пол поднимался из воды. На нем лежали трупы казненных. Снова включался ток и металлическая платформа превращалась в саркофаг-крематорий, пышущий жаром до тех пор, пока трупы не обращались в пепел.

Затем мощные краны поднимали этот огромный саркофаг и пепел высыпался. Большие фабричные трубы удаляли дым. Процедура была окончена. У въезда в тоннель стоял в ожидании следующий состав с евреями.

Отдельные составы доставляли от 3 до 5 тысяч, а то и больше евреев. Бывали дни, когда по ветке в Белзец проходило двадцать и более подобных составов. Под нацистским руководством современная техника праздновала триумф.

Проблема казни миллионов людей была решена.»

Симону Визенталю не хватает силы поэтического воображения Сенде и его вариант людской мельницы в Белзеце заметно слабее [93]:

«Плотная толпа, подгоняемая эсэсовцами и украинцами, бежала через открытые двери в „баню“, которая за раз могла вместить 500 человек. Пол „бани“ был металлическим, на потолке виднелись головки душа. Когда помещение наполнялось, эсэсовцы подключали к металлической платформе ток силой в 5000 вольт. Одновременно в душ подавалась вода. Немного криков, и казнь свершилась. Эсэсовец-главврач Шмидт констатировал в глазок смерть; открывалась другая дверь, входила „трупная команда“ и быстро выносила мертвых. Освобождалось мест для следующих 500 человек.»

Согласно Визенталю, трупы убитых не кремировались в раскаленном саркофаге крематории, как пытается нас убедить Сенде; палачи употребляли их в страшных целях. Они делали из них мыло сорта RIF («Rein jüdisches Fett» — «чисто еврейски жир», хотя данное сокращение на самом деле означало «Reichsstelle fur industrielle Fettversorgung», т.е. «Управление Рейха по снабжению промышленности жиром» [94].

«В последнюю неделю марта (1946 г.) румынская пресса опубликовал сенсационное сообщение: на еврейском кладбище, в румынском городке Фолтиченя были торжественно, с соблюдением обычных траурных церемоний, преданы земле 20 ящиков мыла… На ящиках было написано „RIF — Rein jüdisches Fett“.

Удивления достойно только одно: основательные немцы забыли уточнить, откуда добыт жир из детей, девушек, мужчин или стариков… Страшное выражение «Транспорт на мыло!» впервые появилось в конце 1942 года. Это произошло в генерал-губернаторстве, фабрика же находилась в Галиции, в Белзеце. На ней с апреля 1942 по май 1943 сырьем стали 900 000 евреев…

С 1942 года в генерал-губернаторстве было хорошо известно, что значит мыло RIF. Цивилизованному миру не понять, вероятно, удовольствие, с каким нацисты и их жены в генерал-губернаторстве относились к этому мылу. В каждом куске мыла они видели еврея, которого заколдовали и которому таким образом помешали сделаться вторым Фрейдом, Эрлихом или Эйнштейном. Этим мылом, возможно, отмывались пятна крови и убийства. Однако пятно удалить нельзя. Оно остается, обвиняет… Немец — чистюля и часто моется. Нацисты проповедовали чистоту тел; ничего не желая знать о чистоте души… Погребение мыла в румынском городе кажется чем-то сверхъестественным. Оно умиряет боль, скрытую в этом кусочке до обычного употребления, разрывает окаменевшее сердце человека XX века, в атомном мире возврат в мрачную кухню средневековых ведьм воспринимается как некий призрак. И все же это правда!»

За подобные литературные подвиги Визенталь был по праву осыпан обильным почестями. Особенно, конечно, его порадовала золотая медаль им. Отто Гана, врученная в декабре 1991 года в Берлине. Медалью награждают «за выдающиеся заслуги в деле мира, взаимопонимания между народами и примирения между ними», и, разумеется, никто не рискнет оспаривать, что легенды Визенталя в высшей степени отвечают делу мира, взаимопонимания и примирения между народами. Канцлер Коль по достоинству оценил труд жизни Визенталя и выразил изготовителю мыла свое «особое почтение». Еще приятнее было бы для Визенталя услышать те же самые слова из уст шведского короля при вручении Нобелевской премии мира, но он ее — по крайней мере пока — не получил. Зато ее обладателем стал Эли Визель за опус, напоминающие нижецитируемые. В них писатель описывает свой первый вечер в Освенциме, где он, напомним, находился с апреля 1944 по январь 1945 года. За восемь месяцев газовых камер он не видел и о них ничего не слышал. Зато он увидел то, что никто, кроме него, не заметил [95]:

«Неподалеку от нас из рва подымалось пламя, огромное пламя. Там что-то жгли. К краю рва подъезжал грузовик и вываливал груз. Это были маленькие дети. Малыши! Да, я их видел своими глазами… Дети — в огне (понятно, почему с той поры сон бежит от меня!). Там будем и мы. Чуть поодаль должно быть находился ров для взрослых… „Отец, — сказал я, — если все так, я не хочу более ждать. Я брошусь на колючую проволоку под током. Это лучше, чем часами гореть в огне…“

Часами гореть в огне и броситься на колючую проволоку под током Визелю, к счастью, не пришлось:

«Наша колонна прошла около 15 шагов. Я закусил губы, дабы отец не слышал, как стучат мои зубы. Еще десять шагов. Восемь, семь. Мы движемся медленно, как будто идем за дровами на собственных похоронах. Осталось всего четыре шага. Три. Огненный ров был почти рядом.

Я собрал все оставшиеся во мне силы, чтобы выбежать из шеренги и броситься на колючую проволоку. В глубине своего сердца я прощался с отцом, всем миром и невольно бормотал губами: «Итгадал вейткадах хме раба…»

«Да возносится и святится имя Его». Казалось, мое сердце разорвется. Пора… Я стоял пред лицом ангела смерти…

Нет. За два шага до рва я велел себе отойти и нас погнали назад в барак». *

Китти Гарт в книге «Я все-таки жив» иначе вспоминает о массовых убийствах в Освенциме [96]:

«Я сам был свидетелем убийств, и не одного человека, а сотен людей, невинных людей, которые, ничего не подозревая, были свезены в большой барак. Один момент я никогда не забуду. Снаружи, около низкого здания, была лесенка, ведшая к маленькому люку. По ней быстро поднимался человек в форме эсэсовца. Поднявшись, он надел противогаз и перчатки, потом одной рукой поднял люк, а другой вытащил из кармана пакет, содержимое которого — белый порошок быстро высыпал вниз, после чего не медля закрыл люк. Человек молниеносно спустился, бросил лесенку на траву и убежал, как будто преследуемый бесами. В тот же миг послышался страшный рев, отчаянные вопли задыхающихся людей… Приблизительно через пять — восемь минут все они были мертвы».

Поскольку белый порошок — о котором химикам ничего не неизвестно — в Освенциме, вероятно, иногда кончался, то эсэсовцы прибегали к иным способам убийства. О них рассказывает Эжен Аронеану в «Свидетельстве очевидца» [97]:

«На расстоянии 800...900 метрах от места, где стояли печи, заключенные садились в вагонетку, двигавшуюся по рельсам. Вагонетки в Освенциме были разных габаритов и могли вместить 10...15 человек. Когда вагонетка заполнялась, она начинала катиться вниз и на полной скорости въезжала в туннель. В конце туннеля находились ворота, а за ними печь. Когда вагонетка ударяла в ворота, они автоматически отворялись. Вагонетка опрокидывалась и выбрасывала в печь груз из живых людей».

В отличие от приведенного «Свидетельства очевидца» Зофия Коссак в книге «Господи, из глубины воззвал» описывает газовые камеры, куда, по ее словам, циклон Б не «бросали», а он проникал через отверстия в полу [98]:

«Резкий звонок и тотчас из отверстий в полу начал подниматься газ. С балкона, с которого можно было видеть двери, эсэсовцы с любопытством наблюдали борьбу со смертью, метания и судороги обреченных. Для садистов то был спектакль, который им никогда не надоедал… Борьба со смертью длилась 10...15 минут… Мощные вентиляторы удаляли газ. Появились члены зондеркоманды в противогазах, открыли двери напротив входа, рядом с которыми располагалась эстакада с вагонетками. Команда загружала вагонетки в большой спешке. Остальные ждали. Часто бывало, что мертвые оживали. Применявшаяся доза парализовала, а не убивала. Трупы на вагонетках иногда снова приходили в себя… Вагонетки катились по эстакаде вниз и вываливали в печи свой груз».


Обвинение и доказательства

«Во время войны Всемирный еврейский конгресс создал в Нью-Йорке Институт еврейских проблем, который ныне размещается в Лондоне. Его руководителями были два замечательных литовских еврея: Якоб и Неэмия Робинсоны. Их идеи стали основой двух совершенно революционных идей: Нюрнбергского трибунала и немецкой компенсации евреям.

Сейчас значение Международного Нюрнбергского трибунала оценивается не совсем верно, поскольку согласно действовавшему тогда международному праву военные, подчинявшиеся приказу, наказанию не подлежали. Автором необычной, сенсационной идеи был Якоб Робинсон. Когда он поделился ею с юристами Верховного суда США, они сочли его безумцем: «Что натворили нацистские офицеры?» — спрашивали они. «Можно еще представить, что перед судом предстанет Гитлер, ну Геринг, но не простые же военные, исполнявшие приказы и поступавшие как верные солдаты?» Нам пришлось много потрудиться, чтобы убедить союзников; англичане возражали сильно, французы держались спокойно, и хотя позже они тоже поддержали, большой роли они не играли. В конце концов мы победили, так как Робинсону удалось убедить Роберта Джексона, судью Верховного суда».

Наум Голдман «Еврейский парадокс» [99].


В наши дни ни один историк больше не верит в людские мельницы Сенде, электродуши Визенталя и фабрики по изготовлению из евреев мыла, в огненные рвы Визеля, смертоносный порошок Гарта и вагонетки с людьми Аронеану. Согласно современной «правоверной» историографии, массовое уничтожение евреев свершалось следующим образом:

· в СССР посредством расстрелов и душегубок, работавшими на выхлопных газах,

· в лагере смерти в Хелмно — в душегубках,

· в станционарных газовых камерах лагерей смерти Освенцима, Майданека, Белзеца, Собибора и Треблинки

Никто из ревизионистов не отрицает массовых расстрелов на Востоке как евреев, так и неевреев, спорят лишь о числе жертв. В 16-й главе мы разбираем вопрос о душегубках, которым пропаганда холокоста отводит лишь второстепенную роль. Главное — это газовые камеры, на них стоит весь геноцид, ибо желающему истребить народ требуется смертоубийственное оружие.

В книге «Преследование евреев в Третьем рейхе» Вольфганг Шефлер, «специалист по холокосту», приводит для «лагерей уничтожения» такие «минимальные цифры» [100]:

Освенцим — «гораздо более 1 млн.»

Треблинка — 750 000

Белзец — 600 000

Хелмно — 300 000

Собибор — 250 000

Майданек — 250 000

Так как евреями в Освенциме и Майданеке была, очевидно, большая часть, а в других «четырех настоящих центрах уничтожения» — все узники, то, судя по таблице, в шести лагерях смерти газом было убито более трех миллионов евреев. Если сравнить статистику Шефлера со статистикой Арользена, то выяснится, что в последней по Освенциму и Майданеку указана только часть предполагаемых жертв и ничего не сказано о четырех «настоящих лагерях смерти» и потому нет ни слова об уничтоженных там 1,9 млн. евреев!

Какие же доказательства приводятся в отношении убийства более 3 млн. евреев в шести лагерях уничтожения? «Доказательства», которые на обычном неполитическом процессе об убийстве признал бы суд, действующий согласие правовым нормам. Обвинению на подобном процессе нужен по крайней мере труп, а если его нет, то четкие доказательства того, что совершенно определенный человек был убит и его труп ликвидирован; затем экспертиза орудия убийства: револьвера, ножа, молотка или топора. Экспертиза требуется даже в том случае, если есть свидетели и обвиняемый сознался в преступлении.

Ни одного из таких доказательств, нужных в любом обычном процессе об убийстве, нет в деле о 3 млн., убитых в шести «лагерях уничтожения».

Нет в частности:

· ни одного документа о плане истребления евреев или о строительстве газовых камер;

· массовых захоронений жертв холокоста;

· врачебного свидетельства о вскрытии хотя бы одного узника, убитого газом;

· экспертизы орудия убийства. Хотя она требуется в любом преступлении с револьвером, на процессах, где речь шла об убийстве шести миллионов, ее сочли излишней.

· списков, по крайней мере подлинных, с фамилиями убитых. «Центр современной еврейской документации» в Париже подал лишь фиктивные списки. В них под именем Симоны Жакоб, родившейся 13 июля 1927 года [101], фигурировала Симона Вейль, президент Европейского парламента, которая по сей день (весна 1993 г.) жива и здорова.

На чем же, собственно говоря, основано обвинение, будто немцы уничтожил» газом, как вредителей, миллионы евреев, совершив таким образом страшнейшее злодеяние в мировой истории?

Обвинители приводят свои «доказательства»:

· цитаты из Гитлера и других нацистских бонз, которые угрожали евреям уничтожением,

· протокол от 20 января 1942 г. конференции в Ваннзее;

· записки Герштейна;

· признание Рудольфа Гёсса, коменданта Освенцима, предъявленное в Нюрнберге. На нем стоит весь холокост;

· другие обличительные материалы Нюрнбергского процесса;

· приговоры германских судов в лагерных процессах, основанные на показаниях свидетелей и в отдельных случаях — на признаниях обвиняемых;

· рассказы бесчисленных очевидцев.

Не будучи доказательством в юридическом плане, весьма большое впечатление в качестве улики производит демографическая статистика. «Куда, простите, делись 3 млн. евреев, живших до войны в Польше, если они не сгинули в газовых камерах? Они что, спрятались в Китае?» с издевкой вопрошает проф. Рауль Гильберг [102].

Поговорим серьезно об этих «доказательствах».

На первом «доказательстве» — высказываниях нацистских руководителей — мы остановимся лишь вкратце, поскольку угроза убить не есть еще доказательство в пользу действительно потом свершенного убийства, и кроме того данный вопрос столь убедительно разобран Батцом [103] и Штеглихом [104], что нам достаточно изложить их важнейшие аргументы.

В последней главе второй части «Майн кампфа» Гитлер писал [105]:

«Если бы в начале или в ходе войны 12 или 15 тысяч этих евреев, растлителей народа так пострадали от ядовитого газа, как пострадали на фронте сотни тысяч наших лучших немецких тружеников разных сословий и профессий, то военные жертвы не были бы напрасными».

Действительно, страшная угроза! Однако логика цитаты и число ликвидируемых в 12...15 тысяч человек показывает, что Гитлер в данном случае говорит не о желательном истреблении евреев в целом, а только о ликвидации марксистских (действительно, евреев) вожаков, которые, по его мнению, были виновны в поражении Германии в Первой мировой войне («легенда об ударе в спину»).



Почти во всех книгах по истории имеется ссылка на речь Гитлера от 30 января 1939 года, в которой диктатор заявил [106]:

«Если международным еврейским финансистам в Европе и за ее пределами удалось бы еще раз ввергнуть народы в мировую войну, то результатом был бы не захват большевиками планеты и, следовательно, победа еврейства, а уничтожение еврейской расы в Европе».

Это, несомненно, явная угроза уничтожения, и ее Гитлер неоднократно повторял в ходе войны. Однако следует помнить, что воинственные речи были присущи нацистскому движению с момента его становления в борьбе с крайне левыми противниками в ходе схваток в залах и на улице, и потому слова «разрушить», «истребить» и «уничтожить» никогда не сходили с уст у национал-социалистов. Соответствующих высказываний много было и у союзников: так, в день объявления войны Черчилль заявил, что ее цель — «уничтожение Германии». Никому и в голову не пришло обвинить Черчилля в планах физического истребления немецкого народа. Во время войны подобные заявления были повсеместным явлением.

В современном языке «искоренить» означает «физически уничтожить, убить», но прежде это слово имело также смысл «вытеснить». Гитлер, например, в первой главе «Майн кампфа» (1933, с.13...14) пишет, что немцам в монархии Габсбургов угрожало «медленное искоренение», не имея в виду, конечно, будто император Франц-Йозеф намеревался отправить в газовые камеры 10 млн. немцев, а лишь опасность вытеснения немцев славянами. Хвастаясь в завещании, что он искоренил евреев из (а не в) Германии и Центральной Европы, Гитлер подразумевал изгнание большинства в Россию. Правда, это «искоренение» (т.е. вытеснение) удалось ему лишь отчасти, ибо в конце Третьего рейха в одном Берлине относительно свободно жили еще тысячи евреев.

Используя эту цитату Гитлера в качестве доказательства холокоста, экстерминисты впадают в совершенно неразрешимое противоречие. Когда их спрашивают, отчего нет ни одного документа по газовым камерам и нет массовых захоронений жертв холокоста, они отвечают, что нацисты хотели сохранить геноцид в тайне и потому с одной стороны отдавали приказы об убийствах устно, а с другой — ликвидировали все трупы уничтоженных газом, если следовать этой логике, тс Гитлер неосторожно раструбил всему миру о планах геноцида! *

В пропагандистской литературе чрезвычайно часто цитируются и отрывки двух кровожадных речей Гиммлера, произнесенных или якобы произнесенных 4 и 6 октября 1943 года в Познани. В первой речи рейхсфюрер, мол, заявил следующее [107]:

«Я хочу со всей откровенностью здесь поведать вам о довольно трудном вопросе Мы должны быть совершенно откровенны меж собой, но никогда не говорить об этом в открытую… В данном случае я имею в виду эвакуацию евреев, истребление еврейского народа. О таких вещах говорят легковесно. „Ясно, что еврейский народ — заявляет каждый партайгеноссе, — уничтожается; мы занимаемся изоляцией и истреблением евреев, как значится в нашей программе“. Возьмем 80 миллионов бравых немцев — у каждого есть свой приличный еврей. Этот еврей — отличный человек, хотя остальные, понятно, свиньи… У нас есть моральное право, обязанность по отношению к нашему народу, уничтожить народ, который хотел нас погубить .»

Через два дня Гиммлер якобы сказал рейхсляйтерам и гауляйтерам [108]:

«Прошу вас хорошо лишь выслушать сказанное в этом кругу и никогда об этом не говорить. К нам поступил вопрос: „Что делать с женщинами и детьми?“ И в этом деле я решил найти абсолютно четкое решение. Я не считаю, конечно, справедливым истреблять одних мужчин, — скажем, убивать их или приказывать убивать — и взращивать из детей мстителей нашим сыновьям и внукам. Надо принять трудное решение — смести этот народ с лица земли… Вам теперь ясно — запомните это. Возможно, позднее мы к этому вернемся, если немецкий народ что-нибудь скажет на сей счет еще раз. Лучше полагаю будет, чтобы мы — все сообща — понесли за наш народ, взяли бы на себя ответственность (ответственность за дело, не а идею) и потом унесли бы эту тайну в могилу».

Подлинника этих речей нет; Гиммлер обычно говорил по заметкам. Текст этой и других речей рейхсфюрер, наверное, записал потом (для кого? для потомства, дабы оно могло заполучить хоть какое-то доказательство истребления евреев?). От первой речи якобы сохранилась граммофонная запись отвратительного качества, которая хранится в архиве радио во Франкфурте на Майне. Валенди считает ее «примитивной фальшивкой как по звучанию, так и по содержанию» [109]. Штеглих [110] и Валенди [111] основательно проанализировали текст обеих речей, обнаружив большое количество неувязок и нелепостей, что заставляет сделать вывод не только о фальсификации, но и о манипуляции с текстом. Технически у фальсификаторов, вероятно, не было особых проблем, поскольку тексты были отпечатаны на машинке. По мнению Ирвинга, критические, т.е. относящиеся к холокосту, отрывки явно были вставлены позже, судя по расположению строк, которые не совпадают меж собой на соответствующих страницах [112]. Укажем на наиболее грубые смысловые противоречия:

· В первой речи Гиммлер приравнивает «эвакуацию» евреев к «истреблению». Так как смысл этих слов совершенно разный, то возникает подозрение, что фальсификатор, очевидно, добавил «доказательство» «тайного языка», якобы применяемого нацистами.

· в партийной программе нацистов, с которой был, разумеется, знаком каждый из присутствовавших эсэсовских руководителей, на самом деле нет ни слова об истреблении евреев.

· в обоих выступлениях, особенно во втором, Гиммлер подчеркивает необходимость сохранения абсолютной тайны в деле убийства евреев, но сам не соблюдает предупреждение и вместо того, чтобы «унести с собой тайну в могилу», разбалтывает о ней людям, не имеющим никакого отношения к антиеврейской политике. Мало того, речь записывается на пленку (тогда не было мини-диктофонов, которые можно спрятать в кармане) и по его приказу даже делается пластинка! Последний аргумент и заставляет нас усомниться в подлинности обоих выступлений, в которых, кстати, ни слова нет о газовых камерах Освенцима.

Еще менее убедительно, чем высказывания Гитлера и Гиммлера, выглядят протоколы совещания на Ваннзее. 20 января 1942 года на озере Большое Ваннзее собрались на совещание высокие нацистские чины; самым крупным из них был глава СД Рейнгард Гейдрих. Согласно легенде, тут и было положено начало физическому истреблению евреев. Приведем краткие выдержки из протокола совещания [113]:

«По приказу рейхсмаршала (Геринга) в январе 1939 года было создано Имперское центральное бюро по еврейской эмиграции, руководство которым поручено начальнику полиции безопасности и СД. В задачи бюро входило:

а) принять все меры к расширению активной эмиграции евреев,

б) руководить выездным потоком,

в) ускорить в отдельном случае ход эмиграции,

Конечной целью этой задачи была очистка законным путем от евреев немецкого жизненного пространства… Ныне эмиграция заменена эвакуацией евреев на Восток согласно соответствующему предыдущему распоряжению фюрера …

Ныне в процессе окончательного решения необходимо при надлежащем руководстве, чтобы на Востоке евреи были надлежаще привлечены к труду. В большие рабочие колонии, где мужчины отделены от женщин, трудоспособные евреи доставляются для постройки дорог в данной местности, в ходе чего их числа естественным образом уменьшится …

Эвакуированные евреи перевозятся в составах в т.н. транзитные гетто, откуда транспортируются дальше на Восток…»

Как и с речами Гиммлера, серьезные возражения относительно подлинности документа вызывает его содержательная сторона. Особенно бросаются в глаза частично сильно преувеличенные данные о количестве евреев, проживающих в отдельных европейских странах: например, во Франции называется 865 тыс. евреев, хотя реально их было меньше более чем вдвое. Против подлинности протокола Ваннзее говорят также формальные моменты: в нем, например, нет даты и подписи. Но даже если документ не фальшивка, об истреблении евреев в нем нет ни слова, отчего экстерминистам волей-неволей приходится опять раздувать теорию «тайного языка». Очень метко об этом пишет коллектив авторов-ревизионистов [114]:

«Судя по трудам экстерминистов, ни одного четкого письменного приказа об уничтожении людей нет потому, что нацисты их якобы маскировали тайным языком понять который можно было, лишь расшифровав ключевые слова. Так, мол, слово „переселение“ на самом деле означало „уничтожение“, а „особое отношение“ и „особые меры“ — „убийство“. Сегодня каждому ребенку втемяшивается, будто Третьем рейхе рабское послушание носило почти гротескный характер.

Если с этим согласиться, то тогда почти всякий подчиненный выполнял полученные приказы строго по уставу и буквально. Однако в приказах и распоряжениях, рассматриваемых как шифрованные приказания по массовом уничтожению, написано было вовсе не то, что, согласно гипотезе экстерминистов подлежало выполнению. Следовательно, получивший приказ, в определенных — а именно в этих — случаях, не должен был действовать буквально. Разумеется, не было такого приказа, где имелся бы ключ к расшифровке подобных распоряжений подчиненным. Как же исполнитель приказа догадывался, что и под каким шифром следовало понимать? Сделав такие умозаключения, можно сообразить, что теория тайного языка является сплошной чушью.

Слово «особое отношение» не всегда означало насилие (в некоторых случаях убийство или казнь), оно могло означать и привилегии. Судя, кстати, по общепризнанной литературе, «особое отношение» могло, например, значить привилегированное размещение (гостиница), обращение (дополнительно питание), обслуживание (уход за больными) или меры по борьбе с эпидемиям (карантин, дезинфекция), меры по размещению в гетто, по арийскому воспитанию иностранных детей и т.д. На нюрнбергском процессе начальника Управления имперской безопасности Кальтенбруннера обвиняли, например, в том, что он-де сам распорядился об особом отношении к некоторым лицам. Вскоре, однако, выяснилось, что под этим отношением подразумевалось привилегированное проживание в хорошей гостинице, люксовое обслуживание, свобода переписки, допуск посетителей и т.п. … Учитывая тогдашнее отношение немцев к приказу, трудно представить, чтобы эсэсовцы стали выполнять устные распоряжения или отходили от буквального смысла приказа.»

Справедливо звучит возражение: если такие документы, как выступления Гиммлера и протоколы совещания в Ваннзее, сфальсифицированы или по меньшей мере подверглись подделке, то почему фальсификаторы не вставили в них куски о газовых камерах?


Признаемся, что нас данное возражение тоже смущает, заставляя выдвинуть такую гипотезу:

О переселении и эвакуации евреев имелось довольно большое число документов. Уничтожить их бесследно было бы затруднительно, даже невозможно, и им бы, несомненно, противоречили бумаги, где четко говорилось о газации. Посему фальсификаторы правильно ограничились лишь намеками на истребление евреев, отбросив предельно ясные формулировки. Это также подпитывало легенду о постоянном употреблении тайного языка. К тому же немногие документы, где говорилось бы о газовых камерах, подверглись бы пристальному анализу и фальсификация была бы, несомненно, обнаружена.


Самым странным из всех «улик» холокоста является, безусловно, доклад Герштейна *. Как доказал в своей диссертации Анри Рок [115], существует не менее шести, частично сильно отличающихся друг от друга вариантов признаний Курта Герштейна, оберштурмфюрера СС и специалиста по дезинфекции. В 1938 году он некоторое время отсидел в концлагере за религиозную критику режима, но затем вступил в СС единственно для того — как он утверждает в своих признаниях — чтобы лучше бороться с режимом. Хитрый план блестяще удался, так как тупые эсэсовские руководители показали противнику нацистов места уничтожения Белзец и Треблинку, поручив ему вдобавок доставку циклона Б для массового уничтожения. Одним из дюжины людей, полностью посвященных в программу уничтожения евреев, стал известный противник Гитлера и бывший зэк!

По словам Герштейна, газом было уничтожено 25 млн. (признание № 2) или же 20 млн. (признания № 5-6) человек. Согласно ему, в Белзеце в газовую камеру размером в 25 кв. м. набивали 700...800 человек, т.е. 25...32 на 1 кв.м. (эту чепуху, кстати, рассказывает инженер по профессии!). Если верить признаниям № 5-6, в Освенциме, где Герштейн бывал сам, 6 млн. детей были убиты следующим способом: у них под носом держали ватный тампон, пропитанный синильной кислотой. Горы из одежды убитых заключенных высотой 35...40 метров достойно завершают признания, которые столь же достоверны, как показания средневековых ведьм относительно диких оргий с рогатым на Брокене, поскольку герой Хоххута и главный свидетель холокоста — наряду с Гёссом, комендантом Освенцима — был душевнобольным! Рок пришел к выводу, что лишь три из шести признаний несомненно принадлежат самому Герштейну. Он полагает, что признание №3, в котором устранен ряд грубейших нелепостей, вероятно, изготовлено после (предполагаемого) самоубийства Герштейна в парижской военной тюрьме в июле 1945 года (эсэсовец сдался французам незадолго до капитуляции).

В блестящем исследовании «Доклад Герштейна. Анализ одной фальшивки» итальянец Карло Маттоньо насчитал в признаниях Герштейна не менее 103 нелепых и невероятных мест, исторических подлогов и противоречий с официальной, излагаемой экстерминистами историей. И этот документ цитируется в классическом труде Гильберга не менее десяти раз как доказательство холокоста и фигурирует почти во всех исторических сочинениях, но издатели текста, который выглядит как лихорадочный бред безумца, его, вероятно, никогда полностью не читали, а если читали, то не задумывались над ним.

Рассказывая о лагере «уничтожения» Белзец, мы ниже приведем из признаний Герштейна небольшой отрывок. Даже Нюрнбергский трибунал с осторожностью отнесся к данному «доказательству» уничтожения евреев, а это уже кое-что значит.

Джо Гейдекер и Иоганн Леэб пишут в предисловии к своей работе о нюрнбергском процессе [116]:

«… он вовсе не был „трибуналом победителей“, как усиленно и для публики пытаются утверждать некоторые авторы в последнее время. Судьи провели честный процесс, который мы, немцы, не могли бы тогда провести … Так что Нюрнбергский трибунал оказал миру и немцам неоценимую услугу …. Немецкий профессор международного права д-р Герман Яррейс в своем принципиальном выступлении в качестве защитника на Международном военном трибунале заявил: „Нормы (данного суда) предвосхищают правотворчество мирового сообщества. Они революционны. Им, вероятно, уготовано большое будущее, ибо они отвечают чаяниям народов“.

А проф. Ойген Когон в предисловии к названной книге еще раз подчеркнул

«… хотя Нюрнбергский трибунал проводили победители нацистов в войне, он был важным шагом в мировом процессе обуздания насилия при помощи права…»

Выполняя Лондонское соглашение, державы-победительницы 8 августа 1945 года дали поручение об организации Международного суда для осуждения военных преступников. Согласно этому соглашению, суд сам должен был сформулировать пункты обвинения и доказательства, создавая при этом и новые правовые понятия. *

Как видно из 6-го параграфа, в их число входили:

«Преступления против мира» и «Планирование и проведение агрессии».

В тот же день, 8 августа, СССР без объявления вступил в войну с Японией, первым поправ только что заключенное соглашение. Законодательство, имеющее обратную силу, противоречит общепризнанному принципу «Nulla poena sine lege» (Без закона нет наказания), и дело не меняется от его применения нацистами. Кроме того, после Нюрнберга никого никогда не обвиняли больше в «преступлении против мира» или «подготовке агрессии». Ровно через десять лет после процесса Англия и Франция начали вторжение в Египет, советские танки подавили освободительное движение в Венгрии и никому в голову не пришло привлекать к суду английских, французских и советских руководителей.

Согласно 6-му параграфу наказанию подлежало также преднамеренное уничтожение городов и разрушения, не вызванные военной необходимостью. Этот состав преступления союзники вполне осознанно обнародовали два дня спустя после массового уничтожения гражданского населения в Хиросиме и за день до такого же убийства в Нагасаки. С военной необходимостью атомной бомбардировки нельзя согласиться хотя бы потому, что в это время Япония давно уже была согласна на капитуляцию, при одном единственном условии — сохранении монархии, что позже было принято.

По 19-му параграфу Лондонского соглашения трибунал не подчинялся доказательным правилам: к рассмотрению принимался любой материал, который мог иметь для трибунала доказательную силу. Трибунал мог принять обвинительный материал, не проверяя его достоверность, и без объяснений отклонить оправдательный. Короче говоря, при желании обвинительный материал можно было фальсифицировать, а оправдательный — задвинуть. И, наконец, 21-й параграф гласил:

«Трибунал не должен требовать доказательств общеизвестных фактов, а должен по обязанности принять их к сведению, что распространяется как на официальные правительственные документы, на материалы Объединенных наций, включая процедурные нормы и документацию комиссий по расследованию военных преступлений, действующих в союзных странах, так и на протоколы и решения военных и иных судов любой из Объединенных наций». (1Мт.1. с.16).

Решать, что есть «общеизвестный факт», предоставлялось самому суду. В этих обстоятельствах можно было отказаться от кропотливого сбора улик, поскольку холокост и другие вменяемые немцам преступления (например, Катынь, которую СССР свалил в Нюрнберге на побежденных) были общеизвестными фактами!

Вот что можно сказать о нормах процесса, который «оказал немцам неоценимую услугу», по словам господ Гейдекера и Леэба; воплощал, по Яррейсу, «надежды и чаяния народов» и, по утверждению Когона, был «важным шагом в мировом процессе обуздания насилия с помощью права».

Большая часть использованного обвинением материала была предоставлена СССР, т.е. теми самыми юристами, которые всего несколько лет назад отправили миллионы невинных советских граждан под пули расстрельных команд и в сибирские лагеря. Эти именитые юристы ясно и четко доказали на московских процессах, что почти все еще живые старые большевики и соратники Ленина изначально были наемниками и агентами капитализма и, будучи таковыми, должны быть расстреляны «как бешеные собаки». Благодаря усердному сотрудничеству указанных советских экспертов, в Нюрнберге удалось провести суд на правовом уровне, ничуть не уступающем московским процессам.

Однако дадим слово нюрнбергским документам:

Как явствует из нижецитируемого диалога между американским обвинителем Джексоном и Альбертом Шпеером, нацисты — вопреки общепринятому мнению — знали, для чего применять атомную энергию. Естественно, не для борьбы с союзниками, а для убийства евреев:

«Джексон: Верно ли, что отдельные эксперименты и исследования проводились также в области атомной энергии?

Шпеер: К сожалению, мы не сумели продвинуться столь далеко — наши лучшие силы, занятые в исследовании атома, эмигрировали в Америку, и поэтому в этой области мы сильно отстали и нам требовалось еще год-два, чтобы, возможно произвести расщепление атома…

Джексон: Мне передали информацию об одном эксперименте, проведенном близ Освенцима, и я хотел бы выяснить, знали Вы о нем или слышали что-нибудь. Целью этого эксперимента было создание быстрого и эффектного способа, благодаря которому можно было быстрейшим способом уничтожать людей, не расстреливая, убивая газом или сжигая их, как это делалось ранее. Как мне сообщили, данный эксперимент проводился следующим образом: 20 000 евреев поселили в небольшой, специально выстроенной временной деревеньке. Затем при помощи новоизобретенного разрушительного средства их почти мгновенно уничтожали и таким образом, что никто из них не оставался в живых. Возникавшая при взрыве температура в 400...500 градусов бесследно испепеляла людей» (1МТ XVI, р. 579...580).

Любопытно, что, располагая такой чудо-техникой уничтожения, немцы иногда применяли столь примитивные средства, что можно серьезно сомневаться в прославленной немецкой практичности.

«Советских граждан заставляли влезать на дерево, которое затем спиливали. Дерево падало и люди на нем убивались» (1МТ VII, р. 640).

О невысоком интеллекте нацистов можно судить по тому факту, что в Дахау они расстреливали, убивали и затем анатомировали заключенных, чтобы установить причину смерти.

«Я (говорит д-р Блаха) вскрыл множество трупов людей, застреленных или забитых во время работы, получив указание называть причиной смерти не избиение, а, например, черепную травму, внутреннее кровоизлияние или выстрел, о чем сказано в судебном протоколе» (ГМТ V, р. 227).

По сравнению с Дахау палачи из Заксенхаузена отличались какой-то извращенной изобретательностью. Они следующим способом уничтожали советских военнопленных:

«В небольшом помещении имелось отверстие размером в 50 сантиметров. Заключенный становился затылком к отверстию и находивший за отверстием стрелок стрелял в него. Однако это устройство было неудачным, потому что стрелявший часто не попадал в заключенного. Восемь дней спустя было сделано новое. Пленному говорили, что хотят измерить его рост. На железной штанге имелся брус, который падал и бил пленного в затылок. Управлялась штанга при помощи педали, находившейся в углу помещения» (1МТ VII, р. 416...417).

Сколько людей было убито столь необычным способом и как нацисты избавлялись от трупов?

«Теперь я привожу доказательства того, что наряду со станционарными имелись и передвижные крематории… Эсэсовец по имени Пауль Вальдман подтверждает, что таковые имелись. Он был одним из соучастников немецких фашистов, убивших в Заксенхаузене 800 000 русских военнопленных… Убитых названным способом пленных сжигали в четырех крематориях, установленных на прицепах грузовиков» (1МТ VII, р. 644).

14 декабря 1945 года Нюрнбергский трибунал выяснил, как протекало уничтожение евреев в Треблинке:

«Все жертвы снимали одежду и обувь, которые затем собирались, после чего часть из них, в основном женщин и детей, гнали в камеры смерти. Ослабевших или медлительных подгоняли прикладами, ударами плетки и пинками… Маленьких детей просто бросали в камеры. Когда камеры полностью заполнялись, их плотно закрывали и пускали пар… Судя по имеющимся сообщениям, в Треблинке были умерщвлены сотни тысяч евреев» (Р8 3311).

Ровно через 75 дней высокий суд уже забыл об этих паровых камерах. Отныне в Треблинке имелись только газовые камеры, как это явствует из диалога между советским старшим советником юстиции Смирновым и пережившим холокост Самуилом Райзманом:

«Райзман: По-моему, в Треблинке каждый день убивали в среднем от 10 до 12 тысяч человек.

Смирнов: Сколько газовых камер работало для этого?

Райзман: Вначале только три, но потом было построено еще десять. Планировалось довести их число до 25» (1МТ VIII, р. 361)

Придуманные Визенталем мыловаренные заводы тоже заняли в Нюрнберге почетное место. Вот что рассказал один фабрикант:

«В феврале 1944 г. профессор Шпаннер передал мне рецепт по выработке мыла из человеческого жира. Этот рецепт гласил: взять 5 кг жира, 10 литров воды и 500...1000 г едкого натрия, варить два-три часа, а затем подвергнуть охлаждению» (ПИТ VII, р. 656...657).

В утилитарные вещи немцы перерабатывали не только жир, но и кожу убитых.

«Кожа с трупов мертвых заключенных, как правило, удалялась. Мне часто приказывали делать это. Д-р Рашер и д-р Фольтер особенно интересовались кожей со спины и груди. Кожа химически обрабатывалась и сушилась на солнце. Затем ее резали на куски разных размеров для седел, лосин, перчаток, домашних тапочек и дамских сумочек» (1МТ V, р. 196).

В дело шли и кости замученных! Понятно, что их размалывали для промышленного использования:

«С этой специальной целью механизмы для размалывания обугленных костей устанавливались на платформе автоприцепа… В час они намалывали 3 кубометра небольших обугленных костей» (1МТ VII, р. 651).

Искусству помола костей и сжигания трупов технически одаренные люди обучались на ускоренных курсах:

«Эту школу посещали коменданты лагерей из Люблина, Варшавы, Кракова и других городов. Начальник зондеркоманды-1005 Шерлак учил комендантов на месте. Он показывал им, как надо выкапывать трупы, укладывать их на костер и сжигать и потом — как рассеивать золу, размалывать кости и маскировать могильники древесными посадками» (1МТ VII, р. 651).

После подобных лекций эсэсовские начальники отдыхали под звуки музыки.

«Пытками, побоями и расстрелами немцы занимались при музыкальном сопровождении. Для этой цели они создали особый оркестр, составленный из заключенных. Руководить этим оркестром было ведено проф. Штриксу и известному композитору Мунду. Композиторам приказывалось писать особые мелодии, которые именовались танго смерти. Незадолго до ликвидации лагеря немцы расстреляли всех музыкантов» (1МТ VII, р. 497).

Не забывали нацисты об играх и спорте:

«Иногда Вильгауз, желая позабавить свою девятилетнюю дочь, приказывал бросать в воздух детей двух — четырех лет и стрелял по ним. Его дочь била в ладоши и кричала: „Папа, еще разок!“ (1МТ VII, р. 496)

И так далее, и тому подобное. Увы, хотя ни одно из исторических достижений чудо-техники, о которых мир узнал благодаря Нюрнбергскому процессу: управляемая педалью машина по разможжению затылка или передвижные крематории [117], где можно было за короткое время уничтожить 210 000 трупов, не было представлено трибуналу как «corpus delicti», у обвинителей и судей имелось огромное число заверенных письменных показаний свидетелей. Чтобы их изготовить, нужно было несколько пишущих машинок и много, много бумаги.


Газовые камеры на территории Рейха

Визель совершил грубую ошибку, изложив в своем вышедшем в 1958 году «Репортаже о пережитом» вместо лжи о газовых камерах ложь об огненных рвах, которая уже давно вышла из моды. Как было отмечено, еще на Нюрнбергском процессе паровые камеры Треблинки были заменены на газовые, а вскоре уже почти никто не рассуждал о массовых убийствах путем сожжения людей заживо, кипятка, пара, тока, негашеной извести, отравленной крови и т.п. Отныне фаворитами стали газовые камеры, превратившиеся в величайшую ложь нашего века.

Главный английский обвинитель Хартли Шоукросс высказал в Нюрнберге следующее утверждение [118]:

«Массовое убийство с применением газовых камер и печей имело место в Освенциме, Дахау, Треблинке, Бухенвальде, Маутхаузене, Майданеке и Ораниенбурге».

Главным центром пропаганды был Дахау. Годами памятная стелла напоминала о 238 000 жертвах лагеря (хотя правильной была цифра в 30...32 тыс.). Фильм о газовой камере, замаскированной под душ, демонстрировался 29 ноября 1945 в Нюрнберге как обличительный материал, а 11 января 1946 лагерный врач, чех Франц Блаха показал под присягой [119]:

«Газовая камера была сооружена в 1944 году, и д-р Рашер позвал меня осмотреть первые жертвы. Трое из находившихся в камере 8...9 человек были еще живы, другие выглядели мертвыми; у них были красные глаза, лица опухли».

О газовых камерах Бухенвальда говорилось в документе, врученном французским правительством [120]:

«Все было продумано до мелочей. В 1944 даже удлинили железнодорожную ветку, чтобы доставлять депортированных прямо к газовым камерам. В некоторых из них имелся подвижный пол, с помощью которого трупы сразу попадали в печи».

Еще подробнее описаны газовые камеры Бухенвальда в книгах двух французских клириков. Богослов Шарль Оте изображает их следующим образом [121]:

«Для быстрого истребления требовались особые индустриальные методы. И газовые камеры всесторонне удовлетворяли этим требованиям. Некоторые камеры были сделаны с выдумкой и имели пилоны из водонепроницаемого материала, в котором образовывался газ, затем проходивший сквозь оболочку. Другие камеры были попроще, но все они выглядели богато. Видно было, что архитекторы долго их проектировали и тщательно строили, воплощая свои художественные способности. Это была единственная часть лагеря, сооруженная с любовью».

Еще более выразительно и наглядно живописует газовые камеры Бухенвальда аббат Жорж Энок в своем захватывающем очерке «Пещеры зверя» [122]:

«Помещение было площадью 5 кв.м. и высотой 3,5 метра. На потолке, на определенном расстоянии друг от друга, находились 17 плотно закрытых головок душа. При виде их вряд ли можно было угадать смертоносное назначение. Они были похожи на безобидные гидранты. Работавшие в крематории зэки предупредили меня: каждая жертва как бы в насмешку получает полотенце и кусочек мыла, прежде чем войти в помещение. Подобным образом у несчастных поддерживалась иллюзия, что они идут в душевую.

За ними затворялась тяжелая железная дверь с резиновой прокладкой по краям толщиной в полсантиметра, что затрудняло приток воздуха.

Стены внутри были гладкими, без трещин, будто отлакированные. Рядом с косяком виднелись четыре кнопки: красная, желтая, зеленая и белая.

Меня однако заинтересовала одна деталь: я не понимал, каким образом газ проходил через головки душа. Рядом с помещением, где я находился, шел коридор. Я вошел в него и увидел большую трубу, которую трудно было обхватить двумя руками и которая была покрыта приблизительно сантиметровым слоем резины.

Рядом была рукоятка, повернув которую слева направо, открывали доступ газу. Давление газа было столь сильным, что меня бросило на пол; ни одна жертва не могла поэтому спастись от того, что немцы называли «медленной и сладкой смертью».

Под местом, где трубы входили в газовую камеру, размещались такие же кнопки, что и у наружной двери: красная, зеленая, желтая и белая. Они, очевидно, служили для дозировки проходившего газа. Все, действительно, было сделано строго научно. Сам дьявол не мог бы придумать лучше. В другой раз я вошел в газовую камеру, чтобы узнать, где располагается крематорий.

Мне сразу бросился в глаза своеобразный железный конвейер. Этот прекрасно сделанный механизм непрерывно двигался и заканчивался у горящих печей. На него укладывались трупы, сложенные в соседнем помещении, и он доставлял их в печь.

При моем незабываемом и страшном посещении механизмы работали на полную мощность и были загружены …

При следующем посещении этого ада я в суровой тишине проследовал дальше и открыл дверь третьего помещения. То был склад.

Там громоздились трупы, которые в тот же день не сжигались и потому они ждали следующего. Не видя этого, трудно представить весь ужас третьего помещения. Справа, в углу, лежали голые, раздетые мертвецы, брошенные как попало друг на друга и странно скрюченные. Челюсти у них были разворочены — вынимали золотые протезы; я уж не говорю о мерзких «обысках», проделываемых с трупами, дабы удостовериться, что нигде не спрятаны драгоценности, могущие пополнить казну нацистских чудовищ…

Взглянув в последний раз на это место ужаса и позора, я, при свете пламени, вырывавшемся из печей на высоту 8...10 метров, прочел на стене крематория циничное четверостишие:

Мерзкий червь мое тело не сгложет —
Чистый огонь его уничтожит.
Свет и тепло мне милы были всегда,
Потому не заройте — сожгите меня.

Наконец моему взору представилось то, что было гордостью немецкой науки: гора длиной в километр и высотой полтора метра из пепла, который был аккуратно вынут из печей и предназначался для удобрения полей капусты и свеклы! Сотни тысяч людей, живыми вступив в этот ад, покидали его в виде удобрений… Нечаянно проникнув сюда, я увидел теперь все, что хотел».

Можно ли на основе данных свидетельских сообщений выяснить: было ли в Бухенвальде несколько газовых камер или всего одна? Аббат Энок недвусмысленно упоминает одну камеру, тогда как в документе французского правительства и рассказе богослова Отера использовано множественное число. В обоих сообщениях ничего не сказано о числе камер, хотя, по словам Отера, одни были устроены изобретательно, другие — просто, что указывает — камер было несколько, скажем, восемь (кто докажет, что не восемь?). Сложив восемь газовых камер Отера и одну его собрата во Христе Энока и разделив их пополам, можно установить, что в Бухенвальде в среднем было четыре с половиной камеры. На этой основе возникает следующая научно обоснованная картина:

Обреченные на смерть доставлялись по удлиненной железнодорожной ветке прямо в эти четыре с половиной, любовно сооруженные газовые камеры, где газ поступал частью из пористых колонн, частью из головок душа, приводя несчастных к «медленной и сладкой смерти». Когда массовое убийство заканчивалось, подвижной пол камер опрокидывался и трупы падали в находящееся под ними помещение. Поскольку крематорий — как с очевидностью явствует из рассказа аббата Энока — располагался не под камерами, а рядом, то трупы нужно было поднимать наверх. Здесь у них искали золотые зубы и другие ценности, чтобы пополнить казну нацистских чудовищ. Потом трупы умерщвленных доставлялись конвейером в крематорий. Пепел сотен тысяч убитых использовался как удобрение для полей капусты и свеклы!

Ну хватит о газовых камерах Бухенвальда. Армия заслуживающих доверия очевидцев показывает, что газовые камеры имелись почти в каждом немецком концлагере.

Мало того: есть ведь ясные свидетельства, оставленные самими преступниками! Крамер, комендант Натцвейлера, переведенный потом в Биркенау и Бельзен, сознался перед казнью, что он лично отправил в газовую камеру многих заключенных в названном эльзаском лагере. Зурен, комендант Равенсбрюка, его заместитель Шварцхубер и врач Трейте были казнены или покончили с собой, признав наличие в лагере газовых камер и в целом описав их работу. Франц Цирайс, комендант Маугхаузена, тоже сознался на смертном одре (он был ранен несколькими выстрелами), что не только в Маутхаузене, но в расположенном вблизи Линца замке Гартхайм творилось неслыханное: в этом замке ужасов газом было умерщвлено — 1,5 млн человек!

Поскольку о признании Цирайса литература по холокосту помалкивает уже десятки лет, то приходится обратиться к книге «Концлагерь Маутхаузен», написанной в 1946 году таким классиком как Симон Визенталь [123]:

«По приказу гауптштурмфюрера СС д-ра Кребсбаха в лагере Маутхаузен было сделано устройство для убийства газом, замаскированное под баню. В этой фальшивой бане заключенных отравляли газом, кроме того, из Маугхаузена в Гузен курсировала особая машина, в которой узников в пути умерщвляли газом … Сам я газ никогда не пускал, а только управлял машиной. Однако я знал, что узники истребляли газом … Группенфюрер СС Глюке отдал приказ считать ослабевших зэков душевнобольными и истребить их газом в одном из названных сооружений. Так было убито около 1...1,5 миллиона. Это место называется Гартхайм и находится оно в 10 км от Линца в направлении к Пассау. В лагере объявлялось, будто узники умерли естественной смертью».

Однако уже давно никто из серьезных историков не заявляет, что в Дахау, Бухенвальде, Равенсбрюке, Маутхаузене и замке Гартхайм имелись газовые камеры. Смертный час для них пробил 19 августа 1960, когда Мартин Бросат, бывший сотрудник, а потом директор Института современной истории, сообщил газете «Цайт» в кратком письме:

«Евреи и другие заключенные не истреблялись газом ни в Дахау, ни в Берген Бельзене, ни в Бухенвальде … Массовое уничтожение евреев газом началось в 1941...42 гг. и происходило исключительно в отдельных местах, специально для этого выбранных и оснащенных соответствующим техническим оборудованием прежде всего — на оккупированной польской территории (и никогда в рейхе): Освенциме-Биркенау, Собиборе на Буге, Треблинке, Хелмно и Белзеце».

«Рейх» в данном случае — это немецкое государство в границах 1937 года. Из шести лагерей, где, согласно современной правоверной историографии осуществлялось убийство газом, Хелмно и Освенцим находились на территории Западной Польши, аннексированной Германией в 1939 году, а остальные четыре — в генерал-губернаторстве. Обратим внимание на то, что в списке Бросата нет Майданека, т.е. он упоминает только пять лагерей уничтожения.

Итак, присяжный историк сам признал, что все написанное и сказанное после 1945 о газовых камерах в рейхе, включая нюрнбергский процесс, было ложью и обманом. Ну, а ныне Институт современной истории, германское правительство и немецкая пресса разобрались наконец-то в причинах, приведших к этому историческому подлогу? Ничуть не бывало! Если бы они это сделали, то пришлось бы отвечать на вопрос, почему показания об убийстве газом в Освенциме и Собиборе более достоверны, чем такие же показания о Дахау и Бухенвальде?

Оруэлл в книге «1984» пишет [124]:

«Они переписывают историю как хотят, заменяя при этом одну чепуху другой».

«Историки» из Главного ведомства по фальсификации истории, которое именуется «Институтом современной истории», работали и работают по тем же правилам, что и чиновники-фальсификаторы в «1984»: они переписывают и переделывают прошлое, заменяя при этом одну чепуху другой.

Письмо Бросата в «Цейт» прикрывало отступление и служило сигналом скорректировать линию фронта. Хотя Ольга Вормсер-Миго в своем большом труде о нацистских концлагерях настаивает на газовых камерах в Натцвейлере, она хранит молчание о камерах в Маутхаузене и Равенсбрюке [125]. Среди новейших авторов, которые еще в 1980-х гг. упорно защищали газовые камеры в рейхе, следует назвать авторов книги «Нацистские массовые убийства при помощи ядовитого газа», сборника благоглупостей, созданного под началом Адальберта Рюккерля, приснопамятного директора приснопамятного Центрального бюро по раскрытию нацистских преступлений в Людвигсбурге, при участии Германа Лангбейна и Ойгена Когона *.

Этот сборник стал лебединой песнью о газовых камерах в рейхе; скрепя сердце, Барбара Дистель, заведующая мемориалом, забыла о камерах в Дахау, а камеры в Бухенвальде теперь вообще не упоминаются. Бросата, вероятно, очень раздосадовала ликвидация газовых камер на Западе. Авторы сборника легенд больше, разумеется, не рассуждали о массовых газациях на немецкой земле, а довольствовались убийствами-опытами на ней несколько сот или максимум большее тысячи человек». *

Тем самым был достигнут компромисс между курсом Института современной истории и позицией историков-фундаменталистов холокоста. Ни для кого не секрет, что газовые камеры в Дахау построила американская армия. Она же завершила строительство двух крематориев, начатых, но неоконченных немцами, чтобы создать впечатление о возможно большем числе кремаций в лагере. Карл Линдингер, бывший обершарффюрер СС, интернированный американцами в Дахау в июле 1945 — мае 1946, вспоминал [126]:

«Я сам, к сожалению, не работал в трудотряде, который завершал поздней осенью или весной 1946 года постройку двух трупосжигательных печей в крематории Дахау, незаконченных немцами … Работы кончились, очевидно, в конце апреля, так как 29 апреля (день освобождения Дахау) на экскурсию ожидалось большое число посетителей, главным образом бывших заключенных».

Приведенный рассказ дополняет другой бывший заключенный американского лагеря Гельмут Теттвейлер [127]:

«В августе 1946 года я был выпущен из эсэсовского лагеря Дахау. Фильтрация в Дахау продолжалась всего 8 дней. За это время меня, вместе с 5 или шестью сотоварищами, дважды привлекали к работе в лагере. Охранником был солдат из армии Андерса (польского генерала) — уроженец Верхней Силезии, хорошо говоривший по-немецки. Когда работа была окончена — и наш охранник остался ею явно доволен, — он сказал нам: „Если вы умеете держать язык за зубами, я покажу вам интересный крематорий, но, чур, как договорились, о нем молчок!“… С потолка свисала граммофонная труба, долженствующая изображать газовый рожок. Один из моих сотоварищей подпрыгнул и вцепился в трубу, которая от этого упала. В некоторых местах газовых рожков не было. Трубу снова приладили на место, а мы не могли сдержать улыбку. Этот обман, похоже, и польскому солдату казался чересчур нелепым».

Американская армия соорудила также «кровавый ров убитых выстрелом в затылок» и «виселицу». Как пишет бывший зэк Хорст Кройц [128]:

«Мой лагерный сотоварищ Вальдемар Шпек из Мюнхена работал в лагере за дополнительную пайку. Среди прочего, он трудился, как сам мне рассказывал, на постройке крематория по приказу американцев … Далее Шпеку и его сотоварищам было ведено соорудить виселицу, для чего они толстой веревкой перетирали большой сук, дабы создать впечатление, будто на этом дереве все время вешали людей».

В октябре 1948 года комиссия, руководимая американскими судьями Симпсоном и ван Роденом, выяснила, что свидетельских показаний о газовых камерах на территории рейха добивались при помощи избиений, расплющивания мошонки, выбивания зубов, угроз выдать русским и т.п. На основе признаний, добытых пытками, было казнено много обвиняемых, служивших в охране СС [129].

В такой ситуации ложь о лагерях уничтожения на немецкой земле не могла долго держаться. Фабрики смерти перекочевали на Восток, в Польшу, оккупированную СССР и недоступную для назойливых наблюдателей. Ложь о Дахау сменилась ложью об Освенциме. Хотя историки теперь единодушны в том, что за пределами нынешней Польши «лагерей уничтожения» не было, для широких масс эта выдумка сохраняется до сих пор. Огромное число потрясенных посетителей читали в Натцвейлере признание его коменданта Иозефа Крамера о собственноручном убийстве заключенных газом. Убивал Крамер, высыпая в газовую камеру через дырку цианистую соль, а затем выливая на нее воду. Эта дьявольская смесь вызывала смерть ровно через минуту. Начальник лагеря обогатил химию новаторской формулой «соль плюс вода — сверхсмертельный газ». Газ удалялся через небольшую трубу и ветер гнал его на стоявшие напротив дома эсэсовцев. Никто из них при этом не пострадал — это еще одно из многих чудес холокоста [130].

Через Маутхаузен проходят толпы школьников и в конце им показывают самое страшное — газовую камеру. Подобные методы, несомненно, направлены на воспитание неврастеничной и бунтарской молодежи, полной ненависти к своей стране и к поколению своих дедушек и бабушек. В Дахау турист тоже может увидеть газовую камеру, но ему скажут, что она никогда не действовала. Согласно официальным данным, ее сооружение было начато немцами в 1942 году, но так и не было завершено.

Какой жестокий удар по легенде о немецком трудолюбии!


Три главных свидетеля Освенцима

15 апреля 1946 года, перед Нюрнбергским трибуналом по делу Кальтенбруннера предстал свидетель защиты Рудольф Франц-Фердинанд Гёсс, комендант лагеря в Освенциме. С 1934 года Гёсс непрерывно служил в лагерях: вначале в Дахау обычным охранником, потом в Заксенхаузене, где стал заместителем коменданта. В 1940 его назначили на постройку Освенцима и он руководил ею до конца ноября 1943 года, сделавшись затем главой отдела Д1 в группе Д (концлагеря). По окончанию войны Гёсс скрывался, но был обнаружен англичанами 11 марта 1946 года на хуторе под Фленсбургом, где он жил под именем Франца Ланга. После трехдневного допроса Гёсс подписал признание, которое доныне является главным доказательством истребления евреев в газовых камерах.

После показаний в Нюрнберге Гёсс был доставлен в Польшу. Перед своей казнью 16 апреля 1947 года через повешение он написал свои «Автобиографические записки», которые позже вышли в переводе на польский. Их оригинал стал известен лишь после того, как в 1958 году Бросат, затем ставший директором Института современной истории, решил его опубликовать в сокращенном виде (были изъяты глупости, которые шокировали и Бросата) со своим предисловием. Приведем выдержки из книги [131]:

«Бывало, если женщины, выводимые из помещения зондеркоммандой, замечали, что их ждет, они выкрикивали всевозможные проклятия. Я видел также, как одна женщина, когда двери камеры закрывались, хотела вытолкнуть из нее своих детей и со слезами кричала: „Оставьте в живых хотя бы моих дорогих детей!“ Было много душераздирающих сцен, которые трогали всех присутствующих. Весной 1942 года сотни людей в расцвете лет шли на смерть в газовые камеры под цветущими плодовыми деревьями крестьянского хутора, ничего не подозревая. У меня перед глазами до сих пор стоит эта картина начала и конца жизни».

После Гёсса комендантом Освенцима был (с 1 декабря 1943 до 18 мая 1944 года) Артур Либехеншель. Его тоже передали полякам и повесили. Третьего и последнего коменданта лагеря Рихарда Бера не повесили и даже не судили. В другом месте мы подробнее расскажем о его необычайной судьбе.

Признания Гёсса, наряду с его записками из польской тюрьмы, ныне в какой-то мере являются «Великой хартией холокоста». *

Хотя в 1945 году союзники могли сколько угодно снимать и фотографировать в освобожденных лагерях, спокойно исследовать своими химиками и инженерами сохранившиеся и разрушенные газовые камеры, подвергать вскрытию обнаруженные в лагере трупы, признания Гёсса были выбраны как главное доказательство наличия газовых камер и геноцида евреев. На них зиждется наше представление об Освенциме, ими начинаются и ими кончаются гекатомбы Освенцима и соответственно холокост, а поскольку об Освенциме понаписано и рассказано раз в пятьдесят больше, чем о всех других лагерях уничтожения, то никто не будет верить в Треблинку и Собибор, если ложью окажется традиционное представление об Освенциме.

Если поближе приглядеться к показаниям Гёсса, то сразу бросается в глаза совершенно абсурдный факт — показания были сделаны на английском языке. Суд по анкете, Гёсс действительно в какой-то степени знал английский — он выучился ему в середине 1920-х годов, когда долгое время сидел в браденбургском централе за соучастие в политическом убийстве, — но смешно думать, будто он добровольно изложил по-английски судьбоносное признание. Логичнее предположить, что оно было сочинено английским оперуполномоченным и Гёссом только подписано.

Приведем несколько отрывков из немецкого перевода этого документа [132]:

«Я командовал в Освенциме до 1 декабря 1943 года и думаю, что там было уничтожено газом, казнено и сожжено не менее 2,5 млн. человек; еще полмиллиона умерло от голода и болезней, что увеличивает общее число жертв до 3 млн. погибших … Только в Освенциме, летом 1944 года, мы казнили приблизительно 400 000 венгерских евреев …

Массовое уничтожение газом началось летом 1941 и продолжалось до осени 1944 года … «Окончательное решение» еврейского вопроса означало полно истребление евреев в Европе. У меня был приказ: создать в июне 1941 года в Освенциме приспособления для истребления. В то время строились еще три лагеря уничтожения: Белзец, Треблинка и Волзец. Эти лагеря подчинялись айнзатц комманде полиции безопасности и СД. Я бывал в Треблинке, чтобы посмотреть как идет уничтожение. Комендант Треблинки сказал мне, что за полгода он ликвидировал 80 000 человек. Он занимался главным образом ликвидацией евреев из варшавского гетто. Применял угарный газ, но, по его мнению, выбранные способы были не очень эффективными. Построив в Освенциме помещение для уничтожения, я поэтому использовал циклон Б, кислоту в кристаллах, которую в камеру смерху бросали через небольшое отверстие. Для уничтожения людей в камере требовалось 3...15 минут в зависимости от погоды. О том, что смерть наступила, мы узнавали по прекращению криков. Обычно мы ждали полчаса, а потом открывали двери и удаляли трупы. По сравнению с Треблинкой мы ввели еще одно улучшение: там было 10 газовых камер и каждая вместимостью на 200 человек, мы же в Освенциме выстроили одну, но в ней помещалось 2 000 человек.

Жертвы отбирались следующим образом: прибывшие заключенные обследовались двумя эсэсовскими врачами, работавшими в Освенциме. Заключенные двигались перед одним из врачей и тот знаком решал их судьбу. Трудоспособные направлялись в лагерь, остальные без промедления — в места уничтожения. Все маленькие дети, независимо от возраста, ликвидировались, ибо из-за возраста работать они не могли …

Приведенные данные не выдуманы, это заявление я делаю добровольно и без принуждения. Прочтя написанное, я подписываю его 5 апреля 1946 года в Нюрнберге, Германия»

Итак, судя по процитированному признанию, в газовые камеры «бросали» циклон Б. Затем, через полчаса, члены зондеркоманды входили в камеру, вытаскивали трупы, снимали кольца и вырывали золотые зубы. Гёсс так изображает в своих краковских записках нерадостный труд трупных мародеров [133]:

«Столь же необычным было и поведение членов зондеркоманды. Они прекрасно понимали, что по окончанию акции их явно ждет судьба тысяч своих соплеменников, уничтожать которых они во многом помогали. И тем не менее они работали усердно и это меня всегда поражало. Они не только никогда ничего не говорили жертвам об их участи и помогали им раздеваться, но и применяли силу к упорствующим. Они сопровождали беспокойных и держали их при расстреле. С этими жертвами они обращались таким образом, что те не видели унтера с приготовленным ружьем, которое он поэтому незаметно приставлял к затылку. Точно также они вели себя с больными и дряхлыми, которые не могли дойти до газовой камеры. Все это делалось с такой самоотдачей, будто зэки сами были экзекуторами. Вытаскивали трупы из камер, вырывали у них золотые зубы, срезали волосы, перетаскивали в ямы или печи. Поддерживали огонь в ямах, переплавляли собранный жир, ворошили для притока воздуха горы горящих трупов. Эту работу они проделывали с тупым равнодушием, как будто для них она была чем-то привычным. Транспортируя трупы, они ели и курили. От еды не отказывались даже во время страшной работы по сжиганию трупов, уже давно лежавших в братских могилах».

Как известно, евреев из зондеркоманд через определенное время самих отправляли в газовые камеры и сжигали. Однако один из членов зондеркоманды, словацкий еврей Филип Мюллер, чудесным образом спасся, пять раз избежав смерти, и в 1979 году, через 35 лет после трагедии, нарушил свое молчание относительно страшных событий и стал одним из коронных свидетелей холокоста. В свое время его книга «Особое обращение» была воспета до небес на страницах газет; Клод Ланцман, режиссер учебного фильма «Шоа», идущего 9,5 часов, в своем душещипательном предисловии к французскому изданию утверждает, что в книге любой эпизод несет на себе печать правды.

Мюллер о своем первом деле в качестве участника зондеркоманды рассказывает следующее [134]:

«Перед нами, между чемоданами и рюкзаками, лежали горы мертвых мужчин и женщин, наваленных друг на друга. Я окаменел от ужаса. Я даже не понимал, где я и что здесь происходит. Резкий удар, за ним рычание Штарка: „Давай, давай! Раздевай трупы!“ заставили меня делать то, что делали другие узники, которых я лишь сейчас заметил. Передо мною лежал труп женщины. Сперва я снял с нее обувь. Мои руки при этом дрожали и все мое тело стало содрогаться, едва я начал стягивать с нее чулки …

Страх перед дальнейшими побоями, ужасный вид сложенных трупов, горький дым, гудение вентиляторов и блики пылающего пламени из помещения крематория — весь этот адский хаос настолько парализовали мои движения и мои умственные способности, что я как загипнотизированный исполнял любой приказ … Морис и я продолжали раздевать трупы. Я осторожно оглядывал помещение, где лежали трупы, сзади, на бетонном полу, я увидел небольшие, зелено-голубые кристаллы. Они лежали россыпью под отверстием, пробитом в потолке. Там же находился большой вентилятор, лопасти которого вращались с гудением …

Я стал вглядываться в лица мертвых и ужаснулся, узнав бывшую одноклассницу. Без сомнения, то была Иолана Вейс … Узнал я и другого мертвеца — Рику Грюнблал, нашу соседку в Шереде … Горели все шесть печей, когда Штарк приказал тащить к ним по мокрому бетонному полу обнаженные трупы. Фишль ходил от одного трупа к другому, открывая каждому рот железной палкой. Если он находил золотой зуб, то вырывал его щипцами и кидал в жестянку».

В другом месте Мюллер упоминает о том, сколько времени проходило между умерщвлением газом и осквернением трупов [135]:

«С вечера газовые камеры пятого крематория в течение четырех часов поглотили и истребили три транспорта. После того как крики, стоны и хрипы умолкали, газовые камеры несколько минут проветривались. Затем эсэсовцы гнали команд заключенных вытаскивать трупы».

Мюллер столкнулся с ужасами и за стенами газовых камер [136]:

«Время от времени в крематорий заходили врачи-эсэсовцы, в основном гауптштурмфюрер Китт и оберштурмфюрер Вебер. В эти дни все походило на бойню. Перед казнью оба врача как скотопромышленники ощупывали ляжки и икры еще живых мужчин и женщин, выискивая „лучшие куски“. После расстрела жертв: клали на стол и врачи из еще теплой плоти, из ляжек и бедер, вырезали куски, бросая их в приготовленные емкости. Мускулы только что растрелянных еще дрожали и двигались, трепыхались в ведрах, приводя их в колебательное движение.»

Описание Мюллером труда зондеркомманды в точности соответствует показаниям Гёсса. Циклон бросают через отверстие в потолке (вот откуда под ними небольшие зелено-голубые кристаллы); с убитых снимают одежду, отбираю ценности и вырывают золотые зубы; трупная команда входит в камеры вскоре после операции (по Гёссу через полчаса, по Мюллеру через несколько минут). Главный палач Освенцима и переживший пять ликвидаций рассказывают совершенно одно и тоже! Нужно ли комментировать?


Конц-лагерь Освенцим (Аушвиц). Газовая камера.


Конц-лагерь Освенцим (Аушвиц). Газовая камера. Отверстие * в потолке, через которое вбрасывали гранулы газа.


Оставшиеся сомнения совершенно рассеивает другое подробное описание умерщвление газом в Освенциме от имени не какого-то имярека, а важнейшего наряду с Гёссом, свидетеля из Освенцима. Рудольф Врба, ранее Розенберг или Розенталь, еврей из Словакии, был доставлен в Освенцим молодым. В апреле 1944 года ему удалось бежать вместе со своим собратом по вере и страданиям Альфредом Ветцлером. Благодаря особому «мнемотехническому способу», Врба точности запомнил, сколько было убито евреев в Биркенау с апреля 1942 по апрель 1944 года — 1 765 000! Он видел все прибывавшие транспорты, верным взоров определял число жертв и запоминал его с помощью своего мнемотехнического дара.

«Комитет по военным беженцам» — организация, основанная в январе 1944 года под эгидой Генри Моргентау, министра финансов США, опубликовал информации Врбы в ноябре 1944 года наряду с рассказами других свидетелей. Нюрнбергские обвинители опирались на это сообщение, подсчитывая число убитых в Освенциме и Биркенау. Предоставим слово этому чрезвычайно важному свидетелю. Его друг Алэн Бестич, помогавший писать книгу «Не могу забыть», в своем введении к этому исторически столь необычайно значительному труду благодарит Врбу за «неустанное внимание, которое он уделил каждой подробности и его скрупулезно верное, почти фанатичное уважение к точности фактов» [137]:

«В январе 1943 года Гиммлер снова посетил Освенцим … Он должен был осмотреть первый в мире конвейер по массовому уничтожению людей и принять участие в открытии ультрановой игрушки начальника лагеря Гёсса. Это была воистину замечательное сооружение, длиной в 100, шириной в 50 ярдов, с 15 печами, в каждой из которых за раз можно было за 20 минут сжигать по три трупа — бетонный мемориал его творцу Вальтеру Деяко …

Он (Гиммлер) действительно увидел впечатляющее зрелище, но без соблюдения отточенного расписания, что на каком-нибудь немецком провинциальном вокзале вызвало бы настоящее смятение. Горевший желанием продемонстрировать эффективность новой игрушки начальник лагеря Гёсс заказал отдельный транспорт из 3000 польских евреев, которых надлежало уничтожить новейшим немецким способом.

Гиммлер прибыл в тот день в 8 утра, а зрелище должно было начаться час спустя. Без четверти девять новые газовые камеры с их умело сделанным бутафорским душем и надписями: «Соблюдать чистоту», «Не двигаться» и т.п. были набиты людьми.

Заботясь об использовании каждого сантиметра площади, эсэсовцы несколько раз выстрелили у входа. Испуганные люди, уже бывшие в камере, потеснились и внутрь загнали дополнительные жертвы. Затем, на головы взрослых, бросили грудных и маленьких детей, двери задвинули и заперли. На крыше камеры стоял эсэсовец в тяжелом противогазе, в ожидании, когда бросать шарики циклона Б. Сегодня его пост был почетным, ибо не каждый день в лагере были столь именитые гости, и потому он волновался как стартер во время скачек.

В 10 часов ожидание стало почти невыносимым. Человек в противогазе топтался около банок с циклоном. Под ним находилось наполненное людьми помещение. Однако нигде не было видно рейхсфюрера, пошедшего с Гёссом завтракать. Где-то зазвонил телефон. Головы всех повернулись в ту сторону … Пришло сообщение: «Рейхсфюрер еще не кончил завтракать» … В газовой камере обезумевшие от отчаяния женщины и мужчины, поняв, что значит в Освенциме душ, принялись кричать, рыдать и несильно колотить в двери, но снаружи их не было слышно, потому что в новых камерах имелась не только газовая, но и звуковая изоляция.

Наконец в 11 часов, с опозданием на два часа, подъехала машина; из нее вышли Гиммлер и Гёсс и некоторое время беседовали со старшими офицерами. Гиммлер с вниманием слушал подробное описание предстоящей процедуры. Он медленно подошел к запертой двери и заглянул в маленький, плотный глазок на кричащих в камере людей и потом снова обратился к своим подчиненным, спрашивая еще о чем-то. Наконец спектакль можно было начинать. Эсэсовцу на крыше отдали резким тоном приказ. Он поднял круглую крышку и принялся бросать шарики вниз, на головы. Как и все, он знал, что от тепла, излучаемого спрессованными телами, шарики через несколько минут начинают выделять газ. И потому он тотчас закрыл люк.

Началась газация. Выждав время, когда газ стал нормально циркулировать, Гёсс вежливо пригласил своего гостя еще раз взглянуть в глазок. Гиммлер смотрел в камеру смерти несколько минут с явным удовольствием и потом стал с живым интересом задавать начальнику лагеря вопросы.

Увиденное похоже его удовлетворило и привело в возбужденное состояние. Хотя курил Гиммлер редко, он взял у офицера сигарету и, неловко ею затягиваясь, принялся смеяться и шутить.

Ставшаяся непринужденной атмосфера вовсе не означала, что о главном забыли. Несколько раз Гиммлер отходил от офицеров, чтобы через глазок посмотреть на ход операции и, когда запертые были мертвы, выказал живой интерес к следующей стадии.

Особым подъемником трупы были доставлены в крематорий, но их сожжение началось не сразу. Сперва надо было вырвать золотые зубы, а у женщин отрезать волосы, которые якобы использовали для изоляции торпедных головок. В стороне складывали трупы богатых, уже заранее отмеченных евреев. Возможно, кто-то из этих хитрецов спрятал драгоценности или даже, может быть, бриллианты в теле, в каком-нибудь отверстии.

Дело было непростым, но в руках умелых рабочих новый механизм функционировал безупречно. Гиммлер подождал, пока из трубы не пошел густой дым, и бросил взгляд на часы. Был час дня — время обеда».

Оставим пока Освенцим и вспомним о газовых камерах, в которых и сегодня умирают люди.

Первая казнь при помощи газа состоялась в 1924 году в американском штате Невада. Впоследствии этот способ стал применяться и в других штатах как более гуманный по сравнению с казнью на электрическом стуле или на виселице. Казнь свершалась при помощи цианистого водорода.

Сама казнь — чрезвычайно сложный процесс. Подготовка, казнь и последующая дезинфекция камеры продолжаются несколько часов. Например, в балтиморской тюрьме весь процесс состоит из почти 48 операций, часть которых довольно сложна. Газовая камера должна иметь хорошую изоляцию, ибо иначе для тюремного персонала и свидетелей казнь превращаетя в игру со смертью. Вот как протекает процедура казни:

Вначале приговоренного крепко привязывают к стулу. Затем шарики цианида бросают в сосуд с разбавленной серной кислотой. Шарики растворяются, выделяя смертоносный газ. Приговоренный им дышит и через 45 секунд теряет сознание.

Смерть наступает приблизительно через три минуты. После этого газовую камеру надо хорошенько провентилировать в течении 20 минут. Газ нейтрализируют в воздухоочистителе и потом выводят через высокую трубу. Спустя еще 20...30 минут в камеру входят врач и два его помощника в противогазах, защитной одежде и перчатках и выносят труп. После этого в камере делается уборка. Поскольку никогда нельзя исключить утечку газа, то для наблюдающих всегда наготове имеется аппаратура скорой помощи *.

Неудивительно, что все больше американских штатов отказывается от этого фантастически сложного, опасного и к тому же дорогого способа казни, заменяя его другим — смертельным уколом.


Силезский золотой зуб

«В 1593 году прошел слух, будто в Силезии, у семилетнего мальчика после выпадения молочных зубов вместо коренного вырос золотой зуб.

Гортиус, профессор медицины из университета г. Гельмштадта, написал в лето 1595 историю сего зуба; он утверждал, что зуб якобы имеет естественный и одновременно сверхъестественный характер и дарован дитяти Богом, дабы утешить утесняемых турками христиан.

В историках зуба недостатка не было и в том же году рассказ о нем написал Руландус.

Два года спустя другой ученый Ингольстетерус выступил против его теории золотого зуба, на что Руландус дал изящный и ученый ответ.

Либавиус, еще одна знаменитость, собрал все сказанное о золотом зубе, присовокупив собственные соображения.

Единственным недостатком всех этих замечательных сочинений было то, что зуб совсем не был золотым. Как выяснил один ювелир, к зубу была умело прикреплена золотая пластинка.

Итак, сперва были написаны книги и лишь потом в эксперты позвали ювелира».

Фонтенель «Золотой зуб» [138].


3...5 мая 1984 года в Штутгарте прошел конгресс экстерминистов на тему «Убийство евреев во 2-й мировой войне». На сем конгрессе уста ученых мужей изрекали весьма глубокие премудрости. Вот несколько образцов их интеллектуальной глубины — первым даем отрывок из доклада г. Сола Фридлендера [139]:

«Функциональная точка зрения … считает, будто у национал-социалистов отсутствует необходимая взаимосвязь между идеологической базой и политической инициативой. Согласно этой позиции, функциональные решения находятся в таком отношении к политическому контексту, что роль высшей директивной инстанции порой сильно ограничена вмешательством разных полунезависимых исполнителей и ее решения часто кажутся планомерными только при последующем анализе».

Еще глубокомысленнее высказался Мартин Бросат [140]:

«Хотя на сухом языке историков мы можем описать генезис проблемы и представить отдельные документы, мы не в состоянии адекватно рассказать об истории Освенцима. Поскольку все нам в принципе ясно, то мы посему склонны приводить, якобы объясняя непонятные события, внеисторические демонические или диавольские причины. Мне кажется, что некоторая моральная заостренность спора вызвана тем, что подход, приемлющий много причин вместо одной крупной дьявольской, сомнителен из-за происходящего в этой связи умаления события или даже его релятивизации».

Аядреас Хильгрубер тоже продемонстрировал мастерство в формулировках [141]:

«Возник вопрос, затрагивающий аспекты антропологии, социальной и индивидуальной психологии, о возможных повторах в ином идеологическом контексте при подлинных или снова выглядящими экстремальными ситуациях и совпадениях».

И под конец — слово Гансу Моммзену [142]:

«В этой связи можно указать на типичную для Гитлера манеру говорить по еврейскому вопросу лишь в чрезвычайно общих словах, придерживаясь специфически визионерских формулировок; хотя Гитлеру нельзя приписать какое-то сознательное намерение, все-таки оно стало одним из главных способов камуфляжа при выполнении программы геноцида» [143].

Представим себе, что Фориссон и его соратник Гийом сумели бы, замаскировавшись, пробраться в это сиятельное общество и задать вопросы почтенным мыслителям. Гийом, вероятно, спросил бы у Фридлендера:

«Г-н Фридлендер, судя по энциклопедии холокоста, в мае-июле 1944 года в Освенциме всего за 52 дня было уничтожено и потом сожжено 400 000 венгерских евреев. В это время в Биркенау имелось 4 крематория под номерами II-V, тогда как крематорий I, как известно, уже не действовал и был превращен в бомбоубежище. Из названных четырех крематориев два: IV и V уже давно не функционировали — их построили небрежно и не ремонтировали, потому что хватало мощности остальных крематориев.

В каждом из крематориев II и III имелись, как Вы можете прочесть в литературе о холокосте, по 5 трехмуфельных печей. В современных крематориях, которые оснащены компьютерами, в одной топке за час сжигается всего один труп и работают они по 24 часа в сутки. Предположим, упрощая, что крематории Биркенау работали бы в том же режиме, хотя это, конечно, невозможно. В этом случае в 30 топках двух действовавших печей за день можно было сжечь 720 трупов. За 52 дня, следовательно, число сожженных как максимум равнялось бы 37 440 трупам. Где же сжигались трупы остальных 362 560 убитых венгерских евреев? После июля — не в крематориях, ибо, согласно литературе о холокосте, массовые убийства шли до ноября и новые трупы тоже надо было сжигать, иначе в Биркенау имелись бы братские могилы».

Фридлендер в расстерянности уставился бы на Гийома. Разве он — специалист по крематориям?

Следующий вопрос Гийом мог бы обратить к Бросату:

«Г-н Бросат, согласно очевидцам, в Биркенау трупы сжигались — главным образом в мае-июле 1944 года — в глубоких рвах, поскольку мощности крематориев не хватало. Один мой знакомый, г-н Жан-Клод Прессак, попытался однажды сжечь в яме мертвого кролика. Это ему не удалось, хотя он истратил уйму бензина. Можно ли физически вообще сжигать трупы в глубоких рвах, где нет притока кислорода?»

Бросат беспомощно пожал бы плечами. Разве он — физик?

Затем, возможно, Хильгруберу задал бы вопрос Фориссон:

«Г-н Хильгрубер, согласно очевидцам, гранулы с циклоном Б бросали в отверстия на потолке морга I, превращенного в Биркенау в газовую камеру при одинаково устроенных крематориях II и III. Показания свидетелей, правда, не совпадают в деталях: так, Врба говорит, будто гранулы падали на головы приговоренных к смерти, а по словам Хенрика Таубера, их опускали в проволочной сетке, чтобы узники их не трогали и можно было проще вести уборку по окончании операции. Однако все свидетели единодушны в том, что циклон в газовые камеры попадал через отверстия в потолке.

Как известно, отступая, немцы взорвали в Биркенау четыре крематория, но крыши морга I — крематория II еще целы. В них действительно есть два отверстия, которые ведут в морг, то бишь в предполагаемую газовую камеру. Правда, уже через короткое время выясняется — отверстия были сделаны в потолке лишь после взрыва, проведенного то ли русскими, то ли поляками. Отверстия имеют странные размеры; железная арматура бетонного потолка просто согнулась и цела; у отверстий нет трещин от взрыва, как должно быть, если бы при взрыве они уже существовали (при взрыве из-за отверстий давление падает). Как же палачи-эсэсовцы могли бросать циклон в газовую камеру, если в потолке отверстий вообще не было?»

Обозлившись, Хильгрубер отчитал бы докучливого вопрошающего. Разве он — архитектор?

Теперь Фориссон мог бы обратиться к Моммзену:

«Г-н Моммзен, морг крематория II, который считается главным местом убийств в Третьем рейхе, имел площадь 210 кв.м., судя по хранящимся в музее Освенцима планам. Если отнять площадь, занимаемую столбами, то получим 200 кв.м. Согласно знаменитому описанию процесса убийства в книге „Не могу забыть“ Врбы, на эту площадь сгонялось 3 000 евреев. 3 000 на 200 кв.м.! Как это удавалось, черт возьми?»

Моммзен в смущении покачал бы головой. Разве он — математик или инженер?

В штутгартском съезде участвовал также сам Рауль Гильберг, патриарх холокоста (он говорил мало).

Продолжим наш мысленный эксперимент и предположим, что Фориссон задал бы ему такой вопрос:

«Г-н Гильберг, согласно краковским запискам Гёсса, полчаса спустя после массового умерщвления в газовой камере, т.е. тогда, когда из гранул еще выделялся ядовитый газ, в нее входила зондеркоманда. Циклон Б является высокотоксичным инсектицидом и плохо удаляется вентиляцией; в инструкции 1942 года говорится о проветривании в течении 20 часов. Судя по запискам Гёсса, люди из зондеркомманд, удаляя трупы, ели и курили, что в противогазах невозможно делать. Почему они не умерли от отравления синильной кислотой сразу после первой такой операции?»

После этих слов в зале бы усилилось бы смятение и раздались бы первые вопли: «Вон их!» Участники съезда с негодованием бы уставились на нарушителей спокойствия, как будто они вломились в церковь во время Рождественской службы и закричали бы: «Бога нет!» А профессор Гильберг беспомощно взирал бы на Фориссона. Он что — химик?

В библиотеке автора имеются классические труды об Освенциме и холокосте: вышедший в 1993 году немецкий вариант «Энциклопедии холокоста», «Календарь событий в концлагере Освенцим-Биркенау за 1939...45 гг.» Дануты Чех. «Уничтожение европейских евреев» Гильберга, «Война против евреев» Давидовича, «Учебник ненависти» Полякова, «Окончательное решение» Рейтлинджера, сборник «Масштабы геноцида», выходивший с 1991 года под редакцией Бенца, «Эсэсовское государство» Когона и «Люди в Освенциме» Лангбейна. Ни в одной из этих книг которые в общей сложности насчитывают много тысяч страниц, нет фотографии или рисунка газовой камеры, и ни в одной даже приблизительно не описано, как функционировали эти страшные орудия убийства. Возражая ревизионистам, Жорж Веллерс в своей книге «Газовые камеры существовали» помалкивает о функционировании камер.

На средневековых диспутах ученые спорили по вопросам: Какого пола ангелы? Какого цвета их глаза? Сколько ангелов поместится на кончике иглы? Не спорили лишь по вопросу: существуют ли ангелы?

Споры немецких «специалистов по холокосту» носят такой же характер. Годами беспрецедентный «спор историков» вращался вокруг вопроса, было ли убийство Гитлером шести миллионов евреев уникальным преступлением в истории или оно сопоставимо с деяниями других диктаторов, например, Сталина и Пол Пота. До сих пор грызутся меж собой все уменьшающаяся группка «интернационалистов» и все возрастающая толпа «функционалистов»: первые утверждают, будто целью Гитлера и нацистов изначально было истребление евреев, вторые считают, что холокост появился более или менее спонтанно в результате неблагоприятного стечения обстоятельств. Факт холокоста не оспаривается.

Согласно присяжным историкам 3,5 млн. евреев из 5...6 млн. погибло в газовых камерах, в основном в стационарных, от циклона Б или моторных газов, и в меньшем числе — в душегубках от выхлопных газов. Вне всяких сомнений, любое серьезное исследование должно начинаться с технического анализа газовых камер и душегубок, т.е. орудий геноцида. Однако господа историки благоразумно избегают такого анализа. Люди типа Бросата, Хильгрубера, Еккеля, Шефлера, Фридлендера, Бенца и Моммзена подходят к исторической науке как к жонглированию фразами и абстрактной болтовне, далекой от конкретной реальности. Они городят вздор о функциональных ситуациях, несамостоятельных авторах решения, метаисторических причинах и визионерных формулировках, заставляя плясать ангелов на кончике иглы.

Немецкому историку конца XX века и в голову не приходит, что нужно вначале изучить факты и лишь потом их объяснять. Если в шести центрах уничтожения действительно было умерщвлено 3 миллиона евреев, то требуется выяснить, как подобное массовое убийство осуществимо технически, какое средство использовалось и что стало с трупами жертв? Этими вопросами и занялись два ученых: швед Дитлиб Фельдерер, религиозный активист и учитель музыки, и француз Робер Фориссон, профессор истории литературы. И вся рать историков с позором ретируется перед этими двумя любителями!

На территории предполагаемых лагерей уничтожения Фельдерер сделал 30 000 снимков и тщательнейше изучил крематории и «газовые камеры». Он пришел к выводу, что «газовые камеры» нигде и никогда не могли бы работать, что «показания свидетелей» об умерщвлении газом являются бесконечным клубком нелепостей, а крематории даже во сне не справились бы с заданной нагрузкой.

Хотя до начала 1960-х годов Фориссон не верил в истребление нацистами евреев, ибо их было кругом слишком много — например во Франции в два раза больше, чем до холокоста — но в газовых камерах он не сомневался. Знаменитое письмо Бросата в «Цайт», в котором позднейший директор Института современной истории подтвердил, что в лагерях на территории рейха газаций не было, смутило Фориссона и он обратился к Бросату с письменной просьбой о разъяснениях. Немецкий историк ответил пустыми фразами [144]. Но еще до начала переписки Фориссон начал исследования в области, о которой Бросат не догадывался, а именно в технике убийства с помощью газа [145].

«Мне хотелось узнать, как с помощью газа усыпляют племенных норок, окуривают лисьи норы, как казнят в США. В результате я установил, что во всех этих случаях применяется синеродный газ».

Циклон Б в качестве инсектицида до сих пор используется для дезинфекции амбаров, судов, а также (при борьбе с бешенством) для окуривания лисьих нор. Во время 2-й мировой войны он находил применение во многих концлагерях, причем там, где никто из историков не нашел камер для казни. Считается, что газом была обработана одежда около 25 миллионов человек. Благодаря таким санитарным мерам сотни тысяч, в том числе и многие зэки-евреи, не умерли от сыпняка. Герметически упакованный циклон поставлялся в виде гранул или шариков. Веществом-носителем служило древесное волокно или крупчатка — зернистая, красно-коричневая масса. Сам газ выделяется при соприкосновении с воздухом и скорость выделения зависит от температуры воздуха. При температуре в 25,7 градуса процесс длится около получаса, прежде чем испарится большая часть газа, а при более низких температурах — дольше.

Используя два немецких документа военного времени, посмотрим, как на практике применялся циклон Б.

Дезинфекция одежды часто шла в дезинфекционных камерах, построенных фирмой ДЕГЕШ, которая занималась борьбой с вредителями. Эти камеры имели типовой объем в 10 куб.м. и герметическую изоляцию. Одежда, предназначенная для дезинфекции, вешалась на штангу или укладывалась в вагонетки.

Камера нагревалась до 25...35 градусов и выделявшийся из гранул газ, циркулируя, распространялся по ней. Система циркуляции использовалась и для быстрого проветривания камеры с помощью подогретого воздуха. При включении системы циркуляции банка с циклоном автоматически открывалась и ее содержимое высыпалось на поддон, отчего при уборке были видны лежащие гранулы, которые еще часами могли выделять газ, нанося вред людям.

Окуривание продолжалось не менее часа, проветривание — 15 минут. Затем дезинфицированная одежда проветривалась на свежем воздухе. Камеры обслуживались только обученным персоналом, который во время операции входил в нее в противогазе (источник: F. Puntigam, H. Breymesser, E. Bernfus, Blausauregaskammern zur Fleckfieberabwehr. Berlin, 1943).

Для дезинфекции герметически не изолируемых объектов, как-то домов, судов и др. употреблялись другие способы. Дезинфекции зданий посвящена инструкция «Руководство по применению синильной кислоты (циклона) для уничтожения паразитов», выпущенная в 1942 году отделом здравоохранения протектората Богемии и Моравии. Согласно этой брошюре, дезинфекцию при помощи циклона Б может проводить только обученная группа, минимум из двух человек. Каждый дезинфектор должен иметь при себе противогаз, два приспособления против синильной кислоты, индикатор остаточного газа, шприц с антидотом и удостоверение о допуске.

Перед началом операции на дверь дезинфицируемого здания вешалось предупреждение — при необходимости на несколько языках — с изображением черепа. Охрана отгоняла посторонних. Судя по названной брошюре, самой опасной частью операции являлось проветривание, которое должно было длиться не менее 20 часов.

Эта инструкция была умышленно представлена на Нюрнбергском процессе в качестве обвинительного документа N1-9912, хотя любому внимательному наблюдателю бросалось в глаза, что приводимые данные об особенностях циклона Б делали абсурдными свидетельские показания о массовых убийствах газом.

Взглянем на план крематория II в Биркенау, помещенный в конце главы, который сделал канадец Джон Болл на основании аэроснимков лагеря и проектных чертежей самого крематория.

Прежде всего поражает, что предполагаемый главный центр убийства Третьего рейха, где, согласно труду Прессака, за полтора года было умерщвлено 400 000 евреев [146], был окружен только забором. День за днем лагерь наблюдал за убийствами и поскольку, наряду с заключенными, в нем трудились и наемные рабочие, вечером уходившие домой [147], то информация о происходившем должна была распространяться со скоростью пламени. Однако, как пишут беспристрастные еврейские авторы Мартин Джилберт и Уолтер Лакер, о происходившем в Освенциме мир узнал лишь в июне 1944 года!

Цифрой 6 на рисунке отмечено помещение, которое на планах значится как «морг № 2», а цифра 7 — как «морг № 1». По мнению сторонников холокоста, «морг № 2» был раздевалкой для обреченных на смерть, а «морг № 1» — газовой камерой. Ревизионисты же считают, что «морг № 2» служил действительно «раздевалкой» и потому имел более мощную вентиляцию, чем «морг №1» [148]; «раздевалка» проветривалась лучше, чем газовая камера (!), ибо в ней, вероятно, лежали жертвы эпидемий.



Аэроснимок *





Схема. 

Аэроразведка союзников регулярно фотографировала Освенцим с декабря 1943 года. На снимках не видно ни массовых сожжений на открытом воздухе, ни очередей перед крематорием.

Канадец Джон Болл сделал схематическую реконструкцию крематория II в Биркенау, который называют главным местом убийства в 3 рейхе и который был огорожен лишь слабым забором.

Если весь лагерь каждый день видел массовые убийства, и узников из Освенцима все время освобождали или переводили в другие лагеря, то почему весть о тамошних ужасах не распространилась по всей Европе в течение нескольких недель?

Почему же союзники молчали об Освенциме до конца войны?


Болл верно нарисовал потолок морга без люков, так как в «момент преступления» их там не было. Понятно, что через несуществующие люки нельзя было бросать гранулы циклона, как об этом говорят свидетели. Если же признать, что в камеры смерти циклон попадал как-то иначе, то свидетельские показания придется объявить недостоверными, а это выбивает из-под холокоста его единственную базу.

Опираясь на показания очевидцев, представим себе, как протекало истребление. Что происходило после того, как эсэсовец на крыше, «по резко отданной команде» (Врба), бросал гранулы циклона в несуществующие люки на головы 3000 кричащих жертв, загнанных на 200 кв. метров?

Гиммлер подходил к глазку и с интересом глядел на смертные муки несчастных. То, что стоящий перед глазком человек не мешал ему — как было бы при демократии — смотреть, можно объяснить лишь бесчеловечностью политической структуры Третьего рейха. Смерть, по Гёссу, наступала через 3...15 минут. Затем за дело брались гномы из зондеркоманды. Как показывают не только планы, но и дощечка, воткнутая на руинах крематория II, к печам из газовой камеры вели не «особые лифты» (Врба), а один единственный лифт. Он имел размеры 2,1 х 1,35 м и от силы мог, вероятно, вместить восемь трупов.

Следовательно, лифтеру пришлось бы сделать между газовыми камерами и печами не менее 250 поездок и это — в парах смертоносного газа. В это же время члены зондеркоманды быстро снимали у мертвецов кольца (Гёсс), срезали волосы и осматривали в теле отверстия (Врба). Работа кипела, а рассеянные среди трупов гранулы циклона продолжали источать газ, так как при зимней температуре (а Гиммлер, по словам Врбы, был в январе) испарение могло идти целых два часа. Согласно Гёссу, зондеркоманды работали без противогазов [149], но от яда не погибали, ибо немцы делали им, очевидно, какие-то особые прививки. Кстати сказать, противогазами в данном случае дело не обошлось бы. Синильная кислота может впитываться через кожу; когда человек потеет [150], опасность заражения возрастает, а таскать в противогазе, не потея, как известно любому солдату, невозможно. Кули из зондеркоманды от быстрой гибели могли предохранить только защитные костюмы, но о них никто из свидетелей не упоминает.

Главная работа продолжалась два часа, между 11 и 13 часами; новая фабрика, по словам Врбы, действительно работала «безупречно при умелых рабочих», а рейхсфюрер хотел приступить к обеду ровно в час. В это время «из труб пошел более густой дым».

В крематории III имелось пять трехтопочных печей. Ради простоты предположим, что за час в одной топке можно было сжигать по одному трупу, и крематорий работал круглосуточно, как работают современные оснащенные ЭВМ крематории. В таком случае за 24 часа в 15 топках можно было сжечь 360 трупов. У газовых камер оставалось лежать — или стоять — еще 2640 трупов. Если считать сообщаемую Врбой цифру в 3000 завышенной и принять число жертв, по Гёссу, в 2000, то все равно остается 1640 трупов. Ну а дальше? Поскольку, согласно свидетелям, газовые камеры порой работали каждый день, ежедневно добавлялось три или по меньшей мере две тысячи жертв. В мае — июле 1944 года за 52 дня было уничтожено 400 000 венгерских евреев, в среднем 8000 человек ежесуточно, и работало четыре газовых камеры [151]. Следовательно, крематорий II — главное место убийства — действовал каждый день.

Ну а что делали эсэсовцы? Как они умещали в камере 2000 жертв на 200 кв.м., когда в ней от предшествующего дня еще оставалось 1640 трупов? Ведь места для хранения не было! Как же мастерам смерти удавалось делать процесс непрерывным?

Это о работе крематория II. А теперь посмотрим, как шло истребление в крематории I, описанное суперсвидетелем Мюллером (в предыдущей главе об этом говорится в отдельном отрывке).

Мюллер рассказывает о маленьких кристаллах, которые якобы бросали через пробитое в потолке отверстие. Однако на потолке крематория I отверстий также мало, как и на потолке морга крематория II. Имеющиеся четыре отверстия для Циклона после войны сделали поляки, как откровенно признается дирекция музея в Освенциме. Крыша крематория I была заново покрыта толем, якобы закрывшим следы первоначальных отверстий для циклона Б По этой причине четыре новых «музейных» люка пришлось сделать после войны на новом месте. Однако внутри бетонный потолок ничем не покрыт и не оштукатурен и потому по нему можно было бы определить, где отверстия находились раньше и там пробить новые. Но на неоштукатуренном потолке следов прежних отверстий нигде не видно. Поскольку названную работу на потолке замаскировать было бы нельзя, то из этого следует, «первоначальных отверстий» не было и нацисты, следовательно, не могли через них бросать циклон