Илиотропион, или Сообразование с Божественной Волей (редакция 2010) (fb2)


Использовать online-читалку "Книгочей 0.2" (Не работает в Internet Explorer)


Настройки текста:


Илиотропион, или Сообразование с Божественной Волей


Предисловие


B 1714 году в Чернигове была издана книга с длинным заглавием «Илиотропион, то есть Подсолнечник, представляющий сообразование человеческой воли с Божественной, переложенный с латинского на славяно-русский язык трудами высокопреосвященнейшего архиепископа Черниговского Иоанна Максимовича, впоследствии митрополита Тобольского и всея Сибири, изданный по его же благословению в типографии Св. Троицкой Ильинской Черниговской обители, напечатанный року 1714. Пять книг». Эта книга сразу привлекла к себе интерес, как читателей, так и издателей; за короткое время она выдержала несколько переизданий. В XIX в. профессором Иваном Андреевичем Максимовичем был выполнен перевод книги со славяно-русского диалекта на русский язык[1].

Святитель Иоанн Тобольский в качестве оригинального латинского текста пользовался текстом произведения немецкого писателя и проповедника монаха Иеремии Дрекселя (1581–1638), ещё в 1627 году в Мюнхене издавшего сочинение «Heliotropium, seu conformatio humanae voluntatis cum divina» (Илиотропион, или Сообразование человеческой воли с Божественной) в пяти книгах. В 1630 году «Илиотропион» Дрекселя был переведён на польский язык, а в 1688 году в Москве издан перевод с польского на русский, выполненный иеродиаконом Феофаном. Святитель Иоанн (Максимович) использовал для своего перевода оригинальный латинский текст, несколько переработав его и адаптировав для православного, и в частности русского, читателя.

Можно назвать множество примеров перевода на русский язык западной нравоучительной и духовной литературы, но случай с «Илиотропионом» исключителен тем, что это произведение в своём русском переложении настолько органично вошло в круг популярного православного назидательного чтения, что уже неразрывно связывается с именем своего переводчика. Нечто подобное можно сказать лишь об известной книге «Невидимая брань», за которой прочно закрепилась атрибуция преподобному Никодиму Святогорцу († 1808). Русский перевод этого труда был осуществлён святителем Феофаном Затворником с издания преподобного Никодима, который сам перевёл на греческий язык книгу Лоренцо Скуполи, несколько переработав её и дополнив ссылками на греческих отцов.

Рассматривая книгу «Илиотропион», невозможно обойти вниманием безусловно незаурядную личность её русского переводчика. Святитель Иоанн (Максимович) – известный иерарх в непростое для Русской Церкви петровское время, переводчик, писатель и поэт. Родился он в середине XVII в. в дворянской семье[2]. После окончания Киево-Могилянской коллегии был оставлен там преподавателем латинского языка. Вскоре в Киево-Печерской лавре он принимает монашеский постриг и рукоположение сперва в диаконский, а потом в священнический сан. В лавре молодой иеромонах Иоанн несёт послушания проповедника и эконома.

Святитель Феодосий, архиепископ Черниговский, вероятно желая видеть отца Иоанна своим преемником, в 1695 году вызвал его в Чернигов и назначил архимандритом Черниговского Елецкого Успенского монастыря. В 1696 году, после смерти святителя Феодосия, архимандрит Иоанн поставляется на Черниговскую кафедру. Время пребывания архимандрита Иоанна на Черниговской кафедре оказывается расцветом его творческой и просветительской деятельности. В частности, он основал духовное учебное заведение – Черниговский коллегиум – которое, по его замыслу, должно было стать подготовительным училищем для Киево-Могилянской академии[3]. В это же время святитель Иоанн создаёт немало литературных трудов.

В последние годы своей жизни святитель Иоанн назначается митрополитом Тобольским и всея Сибири. На новой кафедре он не оставляет просветительскую деятельность, но берёт на себя также и миссионерские труды. Заботясь о распространении христианства, он посылает миссии к остякам, вогуличам и другим народам. В 1714 году святитель Иоанн отправил в г. Пекин первую духовную миссию во главе с архимандритом Иларионом[4] (Лежайским). Святитель Иоанн отошёл ко Господу 10 июня 1715 года и двести лет спустя, в 1916 году, был причислен к лику святых.

Практически все литературные труды святителя Иоанна приходятся на время его пребывания на Черниговской кафедре. Его поэтические сочинения дидактико-нравоучительного характера переиздавались и пользовались большой популярностью. Наиболее известны и значимы его стихотворные произведения – «Алфавит святых» (1705), «Богородице Дево» (1707), «Осьм евангельских блаженств» (1709). Его стараниями переводились и издавались произведения многих западноевропейских богословов и проповедников. В 1708 году издаётся книга «Феатрон, или Позор нравоучительный, царём, князем, владыкам и всем спасительный», перевод сочинения папского каноника XVII в. Амвросия Марлиана, выполненный с некоторыми изменениями текста оригинала.

В 1709 году выходит в свет «Царский путь креста» – перевод с латинского книги Бенедикта Хефтена «Regia via crucis» (1635). Кроме католических авторов святитель Иоанн перевёл и произведение немецкого лютеранского богослова Иоанна Гергарда († 1637) «Meditationes sacrae».

Эта книга, имевшая в русском переводе заглавие «Богомыслие в пользу правоверных», переиздавалась трижды, но позднее в ней усматривается «многая люторская противность», в 1720 году книга была запрещена.

Самой же известной и читаемой книгой, связанной с именем святителя Иоанна (Максимовича), несомненно, оказывается «Илиотропион». Поскольку первоисточником послужил труд католического монаха, то естественно, что книга изобилует цитатами и ссылками на западных богословов и церковных авторитетов. Конечно, больше всего автор обращается к блаженному Августину[5], который, кажется, ни в одном из своих значимых произведений не обошёл тему взаимоотношений воли Божией и воли человека. Взаимоотношения Бога и свободной человеческой личности подробно излагаются и анализируются в его духовной автобиографии – «Исповеди». Исследованию путей Промысла Божия в истории посвящено обширное сочинение в тринадцати книгах «О граде Божием».

Кроме того, тема воли Божией и человеческой свободы развивается Августином и в богословской полемике с британским монахом Пелагием и его последователями.

В крайних своих формах пелагианство утверждало полную свободу человеческой воли и способность человека собственными силами достичь совершенства, принижая, а порой и совсем отвергая значение благодати и Промысла Божия в деле спасения. В полемике с пелагианством блаженный Августин отстаивал несомненное значение в деле спасения Божественного действия – благодати. Подчёркивая то, что в грехопадении исказилось всё человеческое естество, в том числе и его воля, блаженный Августин утверждал, что сам человек свободным решением своей воли может лишь стремиться к чему-либо, но осуществить эти благие стремления он способен только с помощью благодати. Утверждая исключительное значение воли Божией в деле домостроительства спасения, блаженный Августин говорит о том, что Господь Сам предопределяет к спасению тех или иных людей. В западном богословии учение Августина о предопределении послужило основанием многовековых споров о соотношении свободы и благодати. Наиболее взвешенные суждения по этой проблеме звучали у преподобного Иоанна Кассиана Римлянина, учившего о соработничестве благодати Божией и свободной воли человека в деле спасения.

Однако богословскую позицию блаженного Августина в вопросе о значении свободной воли и благодати Божией не следует утрировать. Её достаточно ясно формулирует иеромонах Серафим (Роуз). Отметив, что «фундаментальной ошибкой Августина была его переоценка роли благодати в христианской жизни и недооценка роли свободной воли», он пишет: «Никогда, конечно, Августин не отрицал свободной воли. В самом деле, отвечая на вопросы, он всегда защищал её и порицал тех, кто “превозносит благодать до такой степени, что отрицает свободу человеческой воли и, что более серьёзно, утверждает, будто в день Суда Бог «не воздаст каждому человеку по его делам» (Письмо 214).

В некоторых из его писаний защита свободной воли не менее сильна, чем у святого Кассиана. Достоверный факт, что Августин сам был отцом монашества на Западе, основавшим собственные монашеские общины – как мужские, так и женские, и написал основополагающие монашеские “Правила”, ясно показывает, что в действительности он понимал значение аскетической борьбы, которая немыслима без свободной воли. Поэтому в целом, и особенно когда нужно дать практический совет христианским подвижникам, блаженный Августин преподаёт истинное православное учение о благодати и свободной воле – насколько это возможно в пределах, ограниченных его богословской точкой зрения»[6].

Что же касается «Илиотропиона», то здесь предпринимается попытка избежать полемических крайностей позиции блаженного Августина. В книге приводятся многочисленные цитаты из творений святителя Иоанна Златоуста и преподобного Иоанна Кассиана. Кроме древних отцов неразделённой Церкви, автор активно использует труды известного французского мистика, «красноречивого Бернарда» Клервоского (XII в.), которого он называет вторым западным учителем после Августина, итальянской подвижницы Екатерины Сиенской (XIV в.)[7], провозглашённой в XX в. «учителем Католической Церкви», Фомы Аквинского (XIII в.), Фомы Кемпийского (XV в.) и многих других западных богословов.

Такой выбор богословских авторитетов для православного святителя, которому в конечном итоге и атрибутируется русское издание «Илиотропиона», оказывается не случайным. В малоросских духовных школах, а с XVIII в. уже и во всех российских, влияние западного богословия было весьма велико. Образование велось на латинском языке, в качестве учебников использовались богословские труды западных авторов. С одной стороны, это объясняется тем, что в то время общие государственные тенденции все сферы жизни страны ориентировали на Запад и европейские образцы. С другой стороны, необходимо признать, что русская духовная школа нуждалась в определённом развитии и обновлении, а православная система духовного образования и просвещения на христианском Востоке была уничтожена с падением Византийской империи.

Сложившееся в сфере российского духовного образования положение безусловной зависимости от западных богословских образцов начинает между тем с конца XIX века вызывать острую озабоченность у русских православных богословов. К «освободительным войнам» в области русского богословия против «латинско-немецкого засилья» активно призывал священномученик Иларион (Троицкий). Против «западного пленения» православного богословия решительно выступали многие замечательные проповедники двадцатого столетия.

Соглашаясь с их призывами вернуться к истокам святоотеческого православного богословия и аскетики, не стоит забывать о том значении, которое имели для возрастания в доброделании и вере многих поколений православных христиан такие книги, как «Невидимая брань», «Подражание Христу» и, наконец, «Илиотропион». Сочинение итальянского монаха Лоренцо Скуполи (1530–1610) «Combattimento spirituale» («Брань духовная») было впервые издано на русском языке ещё в 1784 году. Однако, как отмечалось выше, настоящую популярность в России эта книга приобретает с 1892 года, под названием «Невидимая брань» в переводе святителя Феофана Затворника, который выполнил свой перевод не с оригинального текста, а с греческого переложения, осуществлённого преподобным Никодимом Святогорцем. Творение католического аскета Фомы Кемпийского «Подражание Христу» (кстати, в «Илиотропионе» на это сочинение даётся множество ссылок) становится известным в России ещё раньше. Впервые на русский язык её перевёл митрополит Антонин (Стаховский; † 1740). Святитель Димитрий Ростовский почти на каждой странице своего «Алфавита Духовного» приводит мысли и даже цитаты из произведения Фомы Кемпийского. Интерес к этой книге у образованных слоёв общества сохраняется и в XIX в., в 1898 году её вновь переводит сам обер-прокурор Синода К.П. Победоносцев.

Думается, что верному отношению к подобного рода западной переводной литературе духовно-нравственного характера можно научиться у святителя Филарета, митрополита Московского. В одном из писем он говорит о своём общении с архимандритом Свято-Троицкой Сергиевой пустыни Игнатием (Брянчаниновым), будущим святителем, одним из самых активных и решительных противников католических произведений и, в частности, книги Фомы Кемпийского «О подражании Христу». В связи с этим святитель Филарет вспоминает слова святителя Димитрия Ростовского, который говорил, что «Фома Кемпийский хотя иностранный купец, но приносит добрый товар».

В основу издания «Илиотропиона», предпринятого Сретенским монастырём, был положен русский перевод, выполненный и изданный в XIX в. Иваном Андреевичем Максимовичем. К сожалению, дореволюционное издание этого текста содержит немало грамматических ошибок и стилистических погрешностей. В настоящем издании эти недочёты, а также места несколько архаичные и не вполне ясные были исправлены и устранены.

Исправлен также ряд вопиющих смысловых ошибок, которые вкрались в книгу в результате двойного перевода. Например, в прежнем издании преподобный Иоанн Кассиан Римлянин отождествлялся с писателем V в. Кассиодором, некий адресат блаженного Иеронима Юлиан был назван императором Юлианом Отступником, святитель Мартин Турский был назван «Туринским». Таких примеров можно привести десятки.

Кроме того, к тексту настоящего издания прилагаются примечания, в которых представлены краткие сведения об основных персоналиях, упоминаемых в книге, а также даны некоторые другие необходимые комментарии. Для многих цитат, приведённых в книге, указаны точные ссылки.


Священник Александр Гумеров


Часть первая. О Познании воли Божией

Глава I. О Божием попущении

1

Начало всего учения, преданного нам Божественной высочайшей Премудростью, Господом нашим Иисусом Христом, состоит в том, чтобы мы, верующие в Него, во всех делах и словах своих сообразовались с волей Божественной. Спаситель учил нас этому в течение всей Своей земной жизни словами и делами, простыми речами и притчами, наконец, в Себе Самом оставил нам образ христианской жизни, да по силе своей последуем Ему.

Для изъяснения этого Господня учения вместе с богословами принимаем два основания:

1. Все преуспеяние наше в жизни христианской зависит от того, как собственную нашу волю мы будем покорять воле Божией. Чем искреннее наша покорность Божественной воле, тем преуспеяние христианской жизни сделается обильнейшим и многоплоднейшим. Известно, что совершенство последователя Христова основано на любви его к Богу и ближнему. Все книги Священного Писания преисполнены свидетельствами об этом: возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим и всею душою твоею и всем разумением твоим; сия есть первая и наибольшая заповедь; вторая же подобная ей: возлюби ближнего твоего, как самого себя; на сих двух заповедях утверждается весь закон и пророки (Мф 22:37–40). А теперь пребывают сии три: вера, надежда, любовь; но любовь из них больше (1 Кор 13:13). Более же всего облекитесь в любовь, которая есть совокупность совершенства (Кол 3:14). – Словом, исполнение всего закона заключается в действиях, происходящих из любви нашей к Богу и к каждому человеку, как нашему ближнему: так и мы должны всегда поступать во всех наших отношениях к Богу и ко всем людям. В этом-то и состоит «сообразование воли человеческой с волей Божественной»: чего хочет Бог, того и я хочу; чего Он не хочет, того и я не хочу. Ничего нет сильнее таковой любви! Это мнение блаженного Иеронима и других мудрых мужей.


2. Ничего, кроме одних грехов, в мире не происходит без воли Божией. Случай (фортуна), благоприятный или печальный, не есть что-нибудь существенное, но сонное мечтание язычников, выдумавших, по неразумию своему, некую богиню Фортуну, имеющую будто бы власть и силу распоряжаться чередованиями счастья или несчастья в жизни людей и целых народов. Блаженный Августин[8], дивясь неразумию язычников, спрашивал их: «Что за причина, что богиня ваша Фортуна иногда бывает добра, а иногда зла? Быть может, когда она злится, то перестаёт уже быть богиней и превращается в злобного демона?»[9] Мудрость христианская отвергает такое божество совершенно: добро и зло, жизнь и смерть, нищета и богатство зависят от Господа. Это явствует до очевидности (подобно аксиоме) из Священного Писания.


2

Всё в мире, даже по виду злое, кроме греха, происходит по воле Божией. Богословы объясняют это таким способом. Начало зла (в собственном значении) есть грех. В каждом грехе заключается: 1) причина, его производящая, и 2) её неизбежные последствия, исправление угрозой, наказанием и, наконец, казнью. Причина греха – лживость, или своеволие горделивого грешника; наказания же вообще (как исправительные, так и казни), будучи горькими последствиями своей причины, происходят по воле Божией, как причине не греха, но исправления или уничтожения оного. Итак: если мы из понятия греха отбросим его причину (лживость, своеволие), то не будет ни одного из горьких или злых его последствий, которое бы не происходило по воле Божией или было бы Богу неугодно. Как горести греховные (частного человека), так и общемирские бедствия, обыкновенно называемые естественными: голод, засуха, эпидемии и тому подобное, часто не имеющие непосредственного отношения к греху частного лица, происходят по воле Божией. А потому все эти беды случаются ради достижения праведных целей Промысла Божия; один только грех противен Богу (подобно тому как зло противно добру или ложь противна истине), но попускается Богом ради не нарушения личной человеческой воли или его свободы. Эта попускающая (грех) воля Божия называется ещё домостроительством, или Промыслом Божиим. Всё же то, что мы называем в обыкновенном значении злом (кроме греха – зла в точном значении), происходит по воле Божией по смыслу богословия. Таково основное положение, которое должно твёрдо содержать в уме; ибо весьма благоразумно, благопотребно и благочестиво рассуждать, что всякое зло или несчастье являются для нас спасительным наказанием, посылаемым Богом; но не Бог – причина нашей вины, то есть греха нашего, неизбежно влекущего за собой наказание по правде Божией. Отсюда вытекает следующее заключение: так как всё в мире совершается по Божию мановению и повелению, то наш долг всё принимать без ропота от Божией десницы и совершенно покоряться Ему, или Его всесвятейшей воле. И тем самым сообразовывать нашу волю с Его Божественной волей, не полагаясь ни в чём на случай подобно древним язычникам. Омрачённые тьмой многобожия, они приписывали человеческое благополучие или особенным божествам, или слепому случаю, или, наконец, небрежности и злому человеческому умыслу как первоначальной причине своего счастья или несчастья. Подобные чудовищные представления древних христианам весьма неприличны и должны быть нами отвергаемы. «Это или то приключилось со мной потому, что тот или другой возненавидел меня или же навредил мне оговорами, клеветою; всё было бы иначе, если бы такой-то был ко мне благорасположен, похлопотал бы об этом деле, не жалея трудов». Тщетны такие жалобы, неразумны и бесполезны такие сожаления! Напротив, умнее, истиннее и благочестивее думать и говорить обо всём происшедшем: «Господь так устроил»; ибо всё доброе и недоброе, как замечено нами выше, происходит по воле Божией.


3

Многие обманываются, по своему крайнему невежеству думая, что только зло, проистекающее от естественных причин (наводнения, землетрясения, неурожаи, повальные болезни и внезапная смерть), происходит по воле Божией; ибо по большей части такие несчастья не имеют прямого отношения к грехам. Но злостные деяния, происходящие от противозаконного умысла человеческого (ложь, оскорбления, насмешки, обманы и подлоги, грабежи, разбои, смертоубийства и т.п.), приключаются, по мнению таких людей, без допущения воли Божией и Его Промысла, но единственно по человеческой злобе и развращённой людской воле, которая сама причиняет и наносит ближним своим всякое зло.

А потому не только в минувшее, давно прошедшее время, но и в настоящие времена нередко слышны жалобы: «Голод и разорение случились не от Бога, а лихоимцев»; таковы утверждения людей неведующих и не боящихся Бога: они недостойны христианина и должны быть отсылаемы во тьму кромешную, где нет света.

Предмет, о котором сейчас мы говорили, поясним примером. Некто, вознамерившийся лишить ближнего всего имущества и желая исполнить своё злое намерение в тайне, прокрадывается в дом его, никем не замеченный, поджигает строение и так же незаметно выходит из дома. Вскоре начинается пожар; пламя увеличивается, перебрасывается ветром на другие строения; люди отовсюду сбегаются гасить огонь и защищать от пожара соседние дома; поджигатель бежит вместе со всеми как бы для тушения пожара, но он имеет другое намерение: пользуясь суматохой, уносит из горящего помещения вещи, будто бы спасая от огня; на самом же деле похищает и прячет их.

Все действия поджигателя, хотя они служат непосредственной причиной понесённого хозяином дома разорения, но рассматриваемые исключительно в себе самих, без отношения их к злому умыслу поджигателя, не будут ничем отличаться от так называемых физических бедствий. Они от Бога, подобно тому как, например, гром убивает человека, молния зажигает дом или растущее дерево, ураган разносит скошенное сено, – словом, как все бедственные перемены, производимые силой Божией, заключённой в неизменных законах вещественной, неразумной природы. Так и поджигатель: он не может ни войти в дом, ни выйти из него, ни огонь разжечь без попущения Божия; да и сами эти действия ни злы, ни добры, потому что могут послужить как к злу, так равно и к добру. Но злая воля, лукаво намерение, которыми руководился поджигатель, и причина – не Бог, а свободная воля совершившего поджог. Это его грех, хотя Бог и попустил ему выполнить на деле свой злой умысел, ибо Бог мог бы и возбранить совершить его, если то было Ему угодно. Не возбранил же Господь совершения злого умысла, но попустил выполнить его по праведному суду Своему. О причинах такого попущения сказано будет впоследствии.


4

В погрешностях другого рода (нечаянных физических повреждениях) причина, их производящая, есть та же, что и в наружном совершении умышленных преступлений, то есть Божие попущение, как увидим из примера. Некто, повредив ногу нечаянно сам себе, либо по чьей-то вине, не может идти правильно; он, хотя старается твёрдо ступать, но с трудом, и всё-таки не так прямо ходит, как здоровый. Причина его движения заключается в естественном побуждении ходить; причина же хромоты – в самом повреждении, но не в желании причинить повреждение, ибо оно было неожиданным. Но сравнение нечаянных проступков с умышленными преступлениями далее этого не простирается: существенное различие между теми и другими в том, что нечаянный проступок происходит единственно от Божия попущения, а умышленное преступление – уже дело не Божественной воли (ибо оно есть произведение извращённого своеволия падшего разумного существа, допущенное только Богом). Бог не возбраняет только наружного греховного деяния, но Он не споспешествует заблуждениям нашей воли, ни удалению её от правого пути, от закона.

Если же не Бог – начало нашего нравственного падения (которое одно и есть истинное зло) и быть им не может: Чистым очам Твоим не свойственно глядеть на злодеяния, и смотреть на притеснение Ты не можешь (Авв 1:13); и: Возлюбил правду и возненавидел беззаконие (Пс 44:8), то вполне истинно, что всякие бедствия, проистекающие от вторичных причин, разумных или разума не имеющих, каким бы образом ни произошли, происходят всё по воле Божией, ниспосылаются Его крепкой десницею по Его смотрению и Промыслу. Возлюбленный! Бог направил руку ударяющего тебя, Бог подвинул язык обижающего на поругание или оклеветание тебя: Бог дал нечестивому силу на твоё низложение. Сам Бог устами пророка Исаии подтверждает это, говоря: Я Господь, и нет иного; нет Бога кроме Меня; Я препоясал тебя, хотя ты не знал Меня… Я образую свет и творю тьму, делаю мир и произвожу бедствия; Я, Господь, делаю всё это (Ис 45:5,7). Яснее подтверждает это пророк Амос: Бывает ли в городе бедствие, которое не Господь попустил бы? (Ам 3:6), как бы говоря: нет ни одного бедствия, случившегося не по воле Божией, которая злой умысел попускает, а к приведению его в исполнение указывает способ и подаёт силу.

Так Бог, намереваясь наказать царя Давида за грех прелюбодеяния с женой Урии и за убийство самого Урии грехом кровосмешения, говорит Давиду через пророка Нафана: вот, Я воздвигну на тебя зло из дома твоего, и возьму жён твоих пред глазами твоими, и отдам ближнему твоему (Авессалому), и будет он спать с жёнами твоими пред этим солнцем. Ты сделал тайно (то есть прелюбодеяние и убийство), а Я сделаю это (Авессаломово кровосмешение) пред всем Израилем и пред солнцем (2 Цар 12:11–12). Весьма хорошо выразил эту мысль блаженный Августин: «таким образом Бог исправляет добрых людей через злых»[10]. Также нередко Божие правосудие употребляет нечестивых царей и князей в значении своих орудий для научения праведных терпению и для наказания негодяев за их преступления и проступки. Много видим примеров тому в древности. Бог обнаруживает Свою благую волю в злонамеренных стремлениях и деяниях нечестивых людей, с тем именно, чтоб их неправдой совершить праведный Свой суд над виновными пред Ним, и как чадолюбивый отец наказывает детей лозой за их проступки, но потом, видя их исправление, ласкает их и бросает лозу в огонь, так поступает и Бог с людьми, порочными поступками растлевающими свою нравственность.

Вот примеры.

Бог через пророка Исаию угрожает развращённому народу израильскому погубить его и опустошить Палестину через ассириян: Горе Ассириянам, жезлу гнева и бичу негодования Моего (на израильтян), который пущу Я на народ нечестивый, на людей, прогневавших Меня. Я дал ему повеление ограбить их, забрать все их богатства и самих в плен, разорить города их и потоптать их, как грязь на улицах. Но Ассириянин не так подумает и не так помыслит сердце его; у него будет на сердце – разорить и истребить немало народов (см.: Ис 10:5–7). Здесь Бог ясно показывает, что не воля царя Ассирийского, но Его святая воля исполняется ассириянами. Он называет их орудием гнева и бичом негодования Своего на беззакония израильтян и, следовательно, Себе Самому приписывает их наказание: «Я послал их, – говорит Он, – взять у них добычу и усмирить непокорных Мне и сильно надмевающихся в уме своём: они отвергли веру в Единого Бога и почтили идолов языческих безумными и жестокими обрядами и жертвами. Сам же царь Ассирийский, приводя в исполнение волю Божию, будет думать иначе, именно, что он совершает это по собственной своей воле, и не образумится, но устремится на убийство и конечное истребление народов, однако же послужит он Моей воле; когда же войной ассириян накажу Я людей Моих, исправлю их, о! тогда горе жезлу тому, горе ассириянам, всех их, как ненужное орудие, брошу в огонь на сожжение». Равным образом должно смотреть и на другие праведные наказания, попускаемые на нас от Бога за наши неправды.

Римский император Тит, при осаде Иерусалима обходя его стены и видя рвы, наполненные трупами людей, льющуюся кровь, изувеченные и растерзанные тела, тяжко вздохнул и, возведя глаза и руки к небу, сказал: «Боже милостивый! Не моё это дело!»[11]


5

Спросит кто-либо: если верно, что все бедствия постигают нас по воле Божией, то, может быть, не стоит нам противиться Его святой воле? Не тщетно ли употреблять лекарства в болезнях? Зачем вести вооружённые полки против нападающего неприятеля? Почему добровольно не подносим ему ключей от крепостей наших, не пускаем его охотно в наши земли для нашей же погибели? Зачем не подражаем блаженнейшему архиерею Луппу…[12], который приветствовал Аттилу такими словами: «Приветствую тебя, Аттила, бич Божий!»? Вопрошающим меня об этом отвечаю словами апостола Павла:… не думайте о себе (о таких предметах) более, нежели должно думать; но думайте скромно (то есть не по понятиям мира сего, но по смиренному разумению и рассмотрению высшего порядка Промысла) (Рим 12:3). В духе сего целомудрия постараемся разрешать наши недоразумения и мнимые противоречия. Что разорительные войны и прочие беды происходят не без воли Божией, дело ясное (как заметили мы выше); но отсюда не следует, что не должно ни вооружаться против врагов, ни прибегать к врачеванию наших болезней, считая это противодействием воле Божией.

Богословы-схоластики различали две стороны воли Божией: 1) воля знамения, 2) воля благоволения. О первой (воле) не стану распространяться: достаточно нам и того, что сказано о ней в вышеизложенном. Совершенно иначе должно думать о воле благоволения Божия: пока продолжается самый факт её, мы не можем знать подлинного намерения Божия о нас, а узнаем об этом впоследствии. Объясним это на примере болезни: по какой бы причине она ни началась, нет никакого сомнения, что на то была воля Божия. Однако же больному неизвестно намерение Божие о времени продолжения его болезни, а поэтому ему не воспрещается прибегать к различным средствам исцеления; и когда уже он после употребления их не получит выздоровления, то может быть уверенным, что на то есть воля Божия, чтобы терпеть ему продолжительнейшую и тягчайшую болезнь. Так смиренно рассуждай каждый болезненный брат, что Богу угодно продержать тебя в болезни; но так как ты не знаешь, имеет ли Бог намерение, чтобы ты страдал до смерти, то можешь безгрешно прибегать к средствам врачевания для выздоровления. Безгрешность лечения доказывается и тем ещё, что если Богу неугодно исцелить тебя, то Он может лишить всякое средство врачебной силы. Таким же образом должно рассуждать о врагах и войнах. Бог многократно попускал неприятелям покорять израильский народ, с тем чтобы народ этот не бесчинствовал, не забывал бы о Боге своём; и израильтяне, пока не сознавали на то воли Божией, сопротивлялись своим врагам; но они поступили иначе, когда пророк Иеремия возвестил им волю Божию покориться царю Навуходоносору. Так и начавшийся пожар, если он при всём старании народа и пожарной команды не мог быть погашен, то явно, что суд Божий решил, чтобы дом не только был подожжён, но и сгорел совершенно для испытания терпения друзей Божиих и в наказание врагов. Подобным образом должно рассуждать о воле благоволения Божия и во всех других наших злоключениях.

С другой стороны, безгрешность самосохранения доказывается и примерами мирской опытности. Отец, желая узнать успехи своего сына в изучении фехтования, даёт ему деревянную рапиру и велит сражаться с собою: здесь не сын восстаёт против отца, но ратник противостоит своему противнику. Равным образом тот, кто старается погасить пожар, победить своего врага, уврачевать болезнь, сопротивляется не Божественной воле, наказывающей нас за неправды наши, но противопоставляет себя той причине (вине), которая преследует его и которую ненавидит Сам Бог: дом подожжён по злобе, ненависти или корыстолюбию. Все эти побуждения к поджогу виновны и грешны: сопротивляться им всякому невозбранно. Кто врачует болезнь, тот не воле Божией сопротивляется, но человеческому страданию, ибо едва ли приключается какая-либо болезнь, которая бы не была следствием обжорства, невоздержания, неопрятности и тому подобного; значит, сопротивляется причинам болезнетворным. Так же и кто оружием сопротивляется врагу, противится не Богу, но тому, кто несправедливо начинает войну. Во всех подобных происшествиях защищать себя невозбранно и даже обязательно, если не откроется, что по особенным причинам такое поведение неугодно Богу.


6

Что удивительного, когда Божественный Промысл и Его праведный суд употребляет злых людей как орудие для совершения Его святой воли, когда и самые диаволы исполняют это дело. Как говорит святитель Григорий, «свершается это по чудному устройству милости Божией, по которому то же самое средство, употребляемое врагом для искушения нашего сердца, чтобы погубить нас, милосердный Создатель использует для исправления нашего, чтобы оживотворить нас»[13].

В Первой книге Царств говорится о царе Сауле: И было на другой день; напал злой дух от Бога на Саула (1 Цар 18:10). В другом месте о том же духе выражено: и возмущал его (Саула) злой дух от Господа (1 Цар 16:14). Как же согласовать оба эти выражения: «злой дух от Бога», «лукавый дух от Господа»? Если злой или лукавый дух, то он не Божий дух, а если Божий, то он не злой дух. Слова эти сами себя объясняют: дух этот называется злым или лукавым потому, что он был желанием развращённого сердца Саулова, он мучил его и душил; духом же Божиим или от Бога назван он потому, что был послан Богом в наказание Саулу за грехи его. Для вразумительнейшего понимания текстов Священного Писания, подобных выше означенным, приводим изъяснение блаженного Августина на библейское выражение: «правые сердцем». Что значит «правые сердцем», или «правое сердце?» На этот вопрос Августин отвечает: «Правые сердцем суть несопротивляющиеся Богу. Вникните, возлюбленные, и поймите смысл, заключающийся в выражении “правое сердце”; но для этого необходимо знать: какая разница между правым и лукавым сердцем? Всякий человек, невольно страдающий, терпеливо переносит все обиды, печали, труды, укоризны, веря, что так угодно Богу, и, подобно Иову, не даёт безумия Богу, то есть не произносит ничего неразумного о Боге, будто бы Бог не знает, что делается и творится в мире; одного наказывает, другому прощает вину и оказывает милость; такой человек – правый сердцем. Напротив: строптивы, развращены и несмыслены сердцем те, которые обо всём, что случилось им претерпеть неприятного или злостного, говорят: “Мы страдаем несправедливо”, вменяя это Богу, по воле Которого они страдают, или, если не дерзают явно приписывать несправедливости Богу, то не верят в Промысл Божий о мире и, таким образом, отнимают у Бога мироуправление. “Не может Он делать неправды, – говорят они, – однако несправедливо то, что я страдаю, а другой не знает никакой беды; я знаю, что я грешен, но, по правде сказать, есть же и большие грешники, но они веселятся, а я страдаю; то несправедливо, что худшие живут во всём изобилии радостей и удовольствий, а я, хотя и без порока или мало чем-либо грешен, живу в великой скорби и во всегдашних нападениях и обидах, а это есть явная несправедливость. И то мне хорошо известно, что Бог не творит неправды, а неправда существует в мире, потому заключаю, что Бог не управляет делами человеческими и не имеет о нас Своего промышления”.

Неправые сердцем, то есть развратившиеся в сердце своём, держатся трёх ложных мнений: 1) или что нет Бога; 2) или Бог неправеден, когда Ему всё то (о чём обыкновенно говорят развращённые) благоугодно и любо и Он это допускает; 3) или Бог не управляет делами людей и не имеет никакого о них попечения или заботливости. Эти три мнения ложны и составляют величайшее нечестие против Бога. Продолжим, братия возлюбленные, нашу речь о правых сердцем. Тот правый сердцем, или в сердце своём, кто в счастье и в несчастье благодарит Бога, говоря словами праведного Иова: Господь дал, Господь и взял; (как угодно было Господу, так и сделалось) да будет имя Господне благословенно! (Иов 1:21). Заметьте, любезные братья, чтобы вы никогда не говорили: “Это мне диавол сделал”, но всё, что случается с тобой, и доброе и злое, приписывай Богу своему, зная, что диавол не может ничего, если Вышний Бог, имеющий власть над жизнью и смертью, не попустил ему чего-либо учинить для твоей казни или исправления: казни попускает Бог для нечестивых (безбожников, сознательно поступающих против своей совести, явно отвергающих истину и т.п.), исправление же попускает для погрешивших в чём-либо сыновей: бьёт же всякого сына, которого принимает (Евр 12:6). И ты не надейся остаться без наказания, если только не думаешь быть отчуждённым от Небесного наследства: бьёт же всякого сына, которого принимает (признаёт наследником). Так ли? всякого ли? Где ты хотел скрыться от наказания? Всякого бьёт непременно; никто не избежит наказания: да будет тебе известно, что Сам Единородный Сын Божий, не совершивший никакого греха, не был изъят от наказания»[14]. Превосходно это учение, действительно достойно оно блаженного Августина.

А так как, по рассуждению Августина, ни диавол и никто из людей никому другому не может нанести никакого зла без попущения Божия, в следующей главе рассмотрим: что попускает Бог, каким образом попускает и для чего и по какой причине совершается попущение Божие?


Глава II. Что, как и почему Божественная воля то или другое попускает


В этом отношении множество людей сильно заблуждаются, смешивая попущение Божие с попущением человеческим. Первое неизмеримо разнится от последнего по причинам своего происхождения: человеческое попущение происходит от бездеятельности попустителя, которая и служит непосредственной причиной появления множества зол физических и моральных при нежелании предупредить или пресечь их в самом начале; иногда, впрочем, происходит это попущение оттого, что попуститель не имел возможности предотвратить какое-либо зло. При таком воззрении и на попущение Божие в случаях, когда мы, считая своего противника злодеем и виновником наших злоключений, терзаем его не только словами, но и действием, рождается в душе нашей мысль, будто бы всеведущий Бог не смотрит на нас и, имея возможность возбранить, попускает наносить нам тяжкие обиды.

Для исправления этой преступной мысли необходимо рассмотреть попущение воли Божией в трёх отношениях: а) со стороны желания Божия попустить что-либо; б) со стороны причины Божия попущения; и в) со стороны содействия воли Божией в совершении попускаемого дела. Для лучшего понимания означенных сторон попущения Божия необходимо различать два рода попускаемых зол.

Первый род зол, обнимающий разные огорчения, тяготы, болезни, нанесение обид или бесчестия, как, например, обнищание, заключение в тюрьме, изгнание (ссылка), – всё это не может быть даже названо в прямом смысле злом, а только горьким лекарством, посылаемым нам от Бога для душевного уврачевания. Второй род зол, называемый в собственном смысле злом: это наши грехи (преступления против Божиих заповедей). Первого рода зло попускает Бог по желанию Своему или как казнь для нечестивых безбожников, или как меру исправления для сынов (и дщерей). О зле второго рода, то есть о грехах, нельзя сказать, что совершения их желает Бог, но только попускает. Всё, что действительно существует в мире, пребывает в нём по желанию и Слову Божию, по воле Которого всё существует и произошло, и без Него ничто не получило бытия, или действительного существования (см.: Ин 1:3). Но грех не есть нечто жизненное (реальное), а только призрачная противоположность действительности, её призрак, тень, ничто: грех существует по одному именованию несовершенства лжи и лукавства неповинующихся Богу сотворённых Им существ, разумно свободных; потому грех и произошёл первоначально, и ныне происходит против желания Божия, не от Бога, по Его, однако, попущению. Причина попущения греха скрывается до времени в тайне совершенства и непогрешимости Божия мироправления, или Его Промысла. Богу совершенно известно всё будущее, и Он может не допустить ненавидимого Им греха, но допускает его, желая из зла произвести доброе, из неправого – правое для вразумления и исправления людей, дабы они видели, какие последствия влечёт грех и по отношению к согрешившему, и к его ближним, и к обществу. В этом состоит отличие попущения Божия от попущения человеческого, по которому зло или не могло быть предупреждено и пресечено в начале мерами человеческими, или, по крайней мере было нежелательно совершение допущенного. Напротив, в Боге видим и могущество Его не допустить, пресечь исполнение злого намерения, и вместе с тем волю, попускающую совершиться тому или другому из зол. При этом рождается вопрос: зачем благоволит Бог попускать совершение греха, или какая побудительная причина у Бога к попущению людей на грех?


1

Бесконечная благость Божия никогда бы не попустила твориться на земле таким злым беззакониям, если бы она не производила отсюда величайших благ и сделанное по злобе не обращала бы во спасение. Бог попустил умножиться братней зависти против неповинного Иосифа, но для какого благодеяния попустил, не для спасения ли от голодной смерти не только его родителей, братьев и родственников, но и всего Египта? Попустил Бог нечестивому Саулу всячески озлоблять кроткого, незлобивого Давида, но не для пользы ли самого Давида и всего царства Еврейского (да, для величайшей пользы не только их, но и всего рода человеческого через потомка Давидова Христа Спасителя нашего)? Попустил Бог бросить в ров к разъярённым львам безвинно оклеветанного пророка Даниила; но для чего? – для возведения его самого и друзей его на высшую степень величия и славы. Но зачем мне рассказывать о многочисленных фактах ветхозаветной истории, когда через попущение Божие первосвященники, фарисеи и старейшины еврейские по зависти предали на распятие Единородного Сына Божия, Иисуса Христа, и это попущение обратилось во спасение всего рода человеческого. Таким образом, от каждого попущения происходят и открываются нам величайшие богатства славы Божией и Его благодеяний каждому человеку и всему роду человеческому. Отсюда – благость Божия и милосердие Его, щедроты, всемогущество и величество, предведение и Промысл Его; отсюда высочайшая мудрость и правда Его неведомыми нам путями осиявают нас и тем самым возбуждают многих внимательных людей к возращению добродетели, к умножению многотрудных, но праведных подвигов, награждаемых в нынешней жизни и будущей обильными воздаяниями и вместе с тем ореолом славы.

О, как дивно и величественно проявляет себя помышление Божественное в повседневных своих попущениях!

Несложно от добра произвести добро, но удивительно злое обратить в доброе; есть общая поговорка: «На спокойном море всяк может быть кормчим». Невелика мудрость, когда ветер попутный, корабль крепок, море спокойно и матросы корабля знают своё дело, пристань видна, – направить к ней корабль. Но иное дело, когда на море бушует буря, корабль повреждён, волны с шумом вливаются на палубу и внутрь корабля или когда ночь тёмная, ничего не видно, пираты окружили судно, экипаж малочислен и плохо вооружён и при этом капитан так искусно распорядился, что безбедно избежал опасности; вот это удивительно: капитан корабля делом доказал свою мудрость и свою опытность в управлении кораблём.

Подобное замечаем мы и в мироправлении Божием: попущение воли Божией, кажущееся нам не ведущим к добру, Бог приводит к наилучшему концу по Своей неизречённой Премудрости и правде. Через попущение противозаконных деяний и горестных приключений Бог иногда беззаконников превращает в честнейших друзей Своих; по Божию Промыслу, направляющему всё к наилучшему завершению, злостные замыслы для вреда обольщаемого ими часто обращаются ему в пользу и честь; нападения и обиды нередко умножают его силы; величайшие беззакония нечестивых утверждают многих в благочестии и добродетели и предохраняют от погибели; оттуда же происходит, что многие люди, по-видимому, уже совершенно погружены в бездну погибели, но на деле оказывается, что они через то самое спасены. Иосифу узы и темница служат к почестям и к его величайшей славе, братняя зависть доставила ему больше пользы, чем благоволение всего мира; Саулова злоба доставила Давиду царский венец; львиный ров ввёл Даниила в большую честь и славу, каких не достигали и цари земные; Христос со креста вошёл в рай вместе с покаявшимся разбойником, а с горы Елеонской вознёсся на небеса и сел по правую сторону Бога Отца.

Если бы Бог не допускал грехопадений, и допущенных не исправлял, и не производил бы от злых деяний добрых последствий, то едва ли могли бы мы узнать присущую Боту правду, карающую злых и награждающую праведных. Но через такое попущение злых деяний мы научаемся познавать пользу исследования самих попущений и убеждаемся, какими чудными путями Бог из величайших зол производит бесчисленное множество добра. Об этом весьма умно выразился знаменитый учёный Боэций[15]: «Известный порядок Божественного управления всегда достигает своих целей; ибо если иногда что-нибудь и уклонится от Божественного установления в сторону, то хотя другим путём, оно всё же направляется к предположенной цели, дабы ничто не оказалось неразумным в управлении Промысла. Хотя и неудобно человеку постигать ограниченным умом и выражаться слабым словом о величайших и бесчисленных деяниях неограниченного и всемогущего Божества, но для нас достаточно удостовериться, что Бог есть Творец и Промыслитель всего сущего и Он Сам же всё направляет наилучшим образом к достижению наибольшего добра. А потому, если благоразумно всмотримся в многообразные явления природы и устройство человеческих обществ, то ничего не найдём злого (в собственном смысле) и неразумного в порядке высшего управления миром»[16]. Итак, существуют многочисленные причины попущений Божиих, примеры которых мы привели в начале этой главы.


2

Выше было предположено рассмотреть попущение Божие с трёх сторон: а) волю попущающую, б) причины попущения и в) волю, содействующую к совершению попущенного. К рассмотрению этой третьей стороны попущения Божия теперь и приступим.

Предвечный Бог ещё прежде всех веков предустановил всё то, что Он впоследствии времён намерен был привести в исполнение. Тогда же Он знал и предвидел не только справедливейшие причины попущений зла в мире, но и имел на то всесвободную волю как попустить, так и содействовать к совершению попускаемого действия. У богословов означенная истина ясно и точно выражается словами: «Бог есть помощник всему истинно (немечтательно) бываемому и существующему». Ничего в мире не бывает и не осуществляется без пособия первой и высочайшей причины (воли Триединого Божества).

Итак, если всё, что попускает Бог, предустановлено Им от века к попущению по справедливейшим причинам и Сам Бог благоволит являться невидимо помощником совершения (внешней стороны) попущенного деяния, то зачем мы изливаем на Бога и людей печальные и пустые жалобы, зачем часто оговариваем и отрицаем Промысл Божий и самые справедливые причины Божьего попущения? Почему не лучше и справедливее всё случившееся с нами неприятное и мучительное приписывать с покорностью воле Божией и Его попущению для нашего исправления? Зная, во-первых, что попущения Божии бывают не без причин справедливых, во-вторых, что вся сила и всё лучшее содержится в том Божием о нас намерении, с которым сделано попущение и которому сопротивляться не следует, – мы обязаны тем более осмотреться и исправить себя раскаянием пред Богом в своих погрешностях. В попущениях Божиих добрая ли воля, злая ли она, но работает Богу, и с каким бы ни было намерением она работает, в конце концов всё совершается для достижения наилучших целей.

Действительно, святые, угодившие Богу, всё то, что случалось с ними в жизни, приятное или неприятное, приписывали воле, действию Божию, потому что они не обращали внимания на чужие грехи, но все поступки людские рассматривали как Божий дар или Божие попущение за свои грехи. Святые рассуждали так: всеблагий Бог никогда бы не попустил ничего злого, если бы не знал, что отсюда Он произведёт многочисленные великие благодеяния. Подобную мысль высказал и блаженный Августин: «Бог признал лучшим злое обращать в доброе, нежели вовсе не попускать зла. Потому что Бог, будучи всеблагим, никоим образом не допустил бы зла в делах Своих, если бы Он не был столь всемогущ и благ, чтобы не мог от зла произвести благое, доброе»[17]. Справедливо говорил учитель Феофил[18]: «Бог непостижимо вмешивается в наши заблуждения и в наши грехи не для похвалы их или соучастия в них, но гнушаясь ими, ненавидя и исправляя их; Бог производит из зла много доброго, подобно тому как бы Он огонь превратил в воду». Здесь должно упомянуть и о другом его наставлении: «Все оскорбляющие нас каким бы то ни было образом – каждый из них совмещает в себе как бы два лица, одно действует сознательно, другое – бессознательно: во-первых, он желает по злому расположению действовать против нас враждебно: с намерением оскорбить нашу личность, лишить имущества и т.д., хотя в этом намерении своём и не всегда успевает; при успехе же своём, через попущение Божие, делается он бессознательно вторым лицом, действующим в качестве орудия в руках Божиих, наказующего или исправляющего наше поведение, и тем самым бессознательно служит Богу». Такими бессознательными служителями Божиими были известные в истории: Навуходоносор[19], Аттила[20], Тотила[21], Тамерлан[22] и другие бичи Божии; таковы же Веспасиан и сын его Тит, которые ради славы и распространения Римской империи старались уничтожить евреев, но обманулись. Действительно, они были мучителями и сильными воинами – орудием гнева Божия на народ неправедный. Евреи не могли достигнуть спокойствия и счастья на земле не иначе, как при пособии терм Нероновых. Но чтобы яснее изложить читателям означенное здесь изъяснение попущения Божия, да будет нам позволено коснуться некоторых исследований и суждений.


3

Позволь спросить тебя, возлюбленный брат христианин, весьма часто оглашающий небо и землю своими скорбными жалобами. Скажи мне, что тебя оскорбляет: воля ли (умысел) оскорбителя, или только его власть (возможность осуществить умысел), или и то и другое? Ты отвечаешь: меня оскорбляет и то и другое. В ответ на это скажу тебе, что ни воля злонамеренная, ни приведение её в исполнение (власть) не могут нанести тебе оскорбления: злое намерение (воля) без власти ничтожно и никакого вреда тебе не делает, а приведение намерения в исполнение зависит от попущения, то есть от воли Божией, которая справедлива и свята. Тебе известно, что всякая власть от Бога, зачем же ты печалишься и жалуешься на оскорбителя за то, что он сделал тебе не что иное, как только попущенное ему Богом, иначе бы он не мог оскорбить тебя без Божьего попущения. Скажешь: противник нанёс мне величайшую обиду. Скажи, какую, ибо за грехи твои тебя наказывает Бог, или учит терпению, или умножает твою награду за невинное оскорбление, – и ты считаешь себя обиженным? Этого лукавого человека, скажешь, и его злобную волю я ненавижу. Но ты всегда обращаешь своё внимание на деяния других людей, а я советую тебе лучше обратить взор свой к Богу и к своей совести, беспристрастному внутреннему оку. Воля человеческая, хотя она и зла, и нечестива, что же она могла тебе сделать, в чём её успех? Ты не столько сожалеешь о том, что твой противник хотел тебе навредить, сколько о том, что он повредил и что мог повредить? От кого же это произошло и почему он мог тебе вредить, не по власти ли и воле Божией; а если по власти и воле Божией, – то всегда по судьбам праведным, достохвальным и святым. Следовательно, ты или умолкни, или обрати свои жалобы к Божественному попущению, и это последнее твёрдо запечатлей в душе своей, что никогда Бог не попустит, чтобы чужая злая воля могла причинить тебе какое бы то ни было зло, которое не послужило бы тебе в пользу, если только ты сам себе самому не повредишь. И кто может сделать нам зло, если мы будем ревнителями всего доброго? Прекрасно сказал блаженный Августин: «Не бойся врага, он настолько силён повредить, насколько получил для того власти от Бога. Того же бойся, Который силён столько сделать, сколько захочет, и Который ничего несправедливого не делает, но что Он делает, то всё – справедливо; а если что-нибудь, по нашему мнению, казалось бы несправедливым, то, если несомненно, что оно произошло по воле Божией, веруй, оно – справедливо и истинно. Спросишь: если кто убил невиновного человека, справедливо он поступил или несправедливо? Нет сомнения, что это несправедливо и достойно казни. Почему же Бог, спросишь опять, попустил такую несправедливость? Ты хочешь вести спор с Богом прежде, чем сделался достойным вопрошать Бога: по какой причине, Боже, Ты попустил это? Намерения Божия о том или причины Его попущения не могу тебе, любезный мой, прямо объяснить по необъятности Премудрости Божией умом человеческим; но только утверждаю, что убивший неповинного человека действовал несправедливо и что этого убийства не было бы, если бы Бог не попустил его по неведомой нам праведной причине. Говоря другими словами: убийца совершил дело неправедное, требующее казни; но попущение Божие – праведно и премудро по причине праведной, но от нас сокрытой до времени»[23].

Подобным образом рассматривает блаженный Августин дело об убиении Христа, нашего Спасителя. «Иуда, беззаконный предатель Христов, и гонители Христовы – все беззаконники, все нечестивцы, все неправедники, все погибшие; однако ж Отец Сына Своего не пощадил, но предал Его (попустил убить Его) за спасение всех нас. Вот таинственная причина попущения Божия на убиение Единородного Своего Сына законопреступниками, – причина в то время необъяснимая. Рассуди сам, любезнейший мой, если можешь, всякое подобное дело, отдели обе его стороны (законопреступника, совершающего злое дело, от Бога, соизволяющего на попущение), изъясни потом; исполни пред Господом твои обещания, которые высказаны тобой пред Ним (см.: Пс 75:12)[24]. Рассмотри, что сделал тебе нечестивый, что – праведный? Тот захотел умышленно совершить зло, сознавая свою неправду; этот попустил совершиться злоумышлению, и попустил справедливо для того, чтобы воля нечестивого погибла, а праведное попущение прославилось. Не удивляйся же, что Бог попускает совершаться злу: Он попускает это по праведнейшему Своему суду, попускает мерой, числом и весом. У Него нет неправды, ты сам только всецело предайся Ему, вверься Ему»[25].

Для успокоения себя известно одно только верное средство: когда тебя кто обидел или оскорбил, не обращай внимания на злость оскорбителя; но обратись к правосудному Богу, попустившему обидеть тебя твоему противнику, и не воздавай ему злом за сделанное зло: ибо оно попущено Богом для достижения целей добрых и справедливых, хотя и неизвестных тебе до времени. Этого обычая держались все святые угодники Божии: они не доискивались кто и за что их оскорбил, но всегда обращали сердца свои к Богу, смиренно признавая справедливость Божия попущения. И потому они считали нанесённые им обиды за благодеяния для себя, а своих противников – за благодетелей, говоря: вот наши истинные благодетели, они не льстят нам; те же, которые хвалят и величают нас в глаза, льстят нам – вредят нашему внутреннему усовершенствованию. Поэтому святые свой мысленный взор всегда обращали к Богу, во всяком деле полагались на Промысл Божий и всего доброго ожидали от Бога.

С другой стороны, отсюда же видно, что грех, учинённый против ближнего через Божие попущение, не заслуживает ни малейшего смягчения вины грешника потому только, что его противозаконное деяние дало Богу повод произвести от зла большее добро; ибо к совершившемуся добру подан только повод согрешившим, и не от себя, но по богатству Божественной благости; намерение же у согрешившего было злое и осталось злым. Так, например, если бы кто из злодеев, подложив огонь под хижину бедняка по злобе на него, сжёг её, а добрый и состоятельный человек, по своему сожалению к бедняку, выстроил ему на месте сгоревшей хижины лучший дом, то и в таком случае не умаляли бы вину поджигателя ни малоценность подожжённой хижины, ни то добро, сделанное бедняку в связи с поджогом и потерей им хижины.

Для лучшего уразумения сокровенных и непостижимых судеб Божиих и Его Промысла побеседуем об этом в следующей главе.


Глава III. О том, как из непостижимых судов Божиих мы можем узнавать Его святую волю


В течение всей жизни мы должны часто повторять изречение царственного пророка. Правда Твоя, Господи, как горы Божии; суды Твои – великая бездна (см.: Пс 35:7), бездна весьма велика; бесконечно велика! На эту бездну некогда как бы перстом указывали два библейских почётных служителя египетского царя Фараона: виночерпий и хлебодар. Оба одного царя служители, оба впали в немилость царя, оба отданы под арест и посажены в тюрьму за тяжкую вину, на обоих разгневался царь; и о них двоих вспомнил он во время придворного пиршества, обоих мог бы он и помиловать, если бы то угодно было правде Божией, или же осудить на смертную казнь при равной их вине; однако ж одного осудил на бесчестную казнь, а другого помиловал и отправил на прежнее место служения: хлебодара велел повесить и отдать в пищу хищным воронам, а виночерпий снова предстоял царскому столу (см.: Быт 40). Таковы судьбы Божии: одних Он по праведному Своему суду удаляет от Своего лица, других удостаивает Своего лицезрения по великой Своей милости. И кто может исследовать великие дела Его? Кто может измерить силу величия Его? и кто может также изречь милости Его? – говорит сын Сирахов (Сир 18:3–4).


1

Сколь сокровенны и непостижимы судьбы Божии о Навуходоносоре, царе Вавилонском, и о фараоне, который не знал Иосифа (см.: Исх 1:8), и о которых справедливо сказал блаженный Августин: «Один (Навуходоносор) за бесчисленные свои нечестия был наказан Богом и через то был приведён ко спасительному и весьма полезному покаянию (исправлению себя). Напротив, фараон ожесточился, несмотря на казни Божии, пренебрёг ими и погиб в Красном море со всем своим воинством; оба они были – люди; оба цари языческие, оба были наказаны. Почему же неодинаковый конец получили? Один понял карающую руку Божию, вздохнул пред Богом и исправил своё поведение; другой не повиновался возвещённой ему воле Божией, остался в своём греховном упорстве – и погиб».

Вот другой пример непостижимости суда Божия. Один из лучших царей иудейских был Аса, который делал добро пред Богом и укрепил своё царство, ниспроверг идолов во всей земле Иудейской, истребил идолопоклонство, эту скверну первых царей в колене Иудовом и Вениаминовом, положил конец поклонению высотам и дубравам. Однако ж этот славный царь, долгое время похвально царствовавший, бывший тридцать лет примером благочестивых царей, в конце своего царствования потерял былую славу свою. Он заключил в тюрьму пророка Ананию, обличавшего его в дурных поступках, казнил многих невинных граждан и, наконец, заболев, не обратился к Богу с покаянием в своих согрешениях и с молитвой о своём исцелении, но прибегнул к врачам и знахарям. О, как переменился он к худшему, как не похожи последние его деяния на первые! Первоначально бывши царём правды, сделался самонадеянным ослушником воли Божией, объявленной ему через пророка (см.: 2 Пар 15–16). Напротив, беззаконнейший и нечестивейший Манассия довёл народ иудейский до той степени нечестия, что он стал хуже тех народов, которые Бог истребил от лица сынов Израилевых, познал в несчастии своём тяготеющую на нём руку Божию, обратился к Богу, раскаялся в своём нечестии и получил прощение и милость Божию (см.: 2 Пар 33:9:-13). О Боже, суды Твои – бездна великая, бездна без меры глубокая!


2

Саул и Давид – первые цари народа израильского, как они удивительны по различию над ними суда Божия! Оба они были вначале достойны похвалы, оба тяжко согрешали с соблазном для всего царства, оба подверглись тяжким наказаниям, но как по-разному подействовали на них эти наказания! Саул отвердел в своём нечестии и бедственно скончался; Давид обратил наказание в лекарство для себя и оказался возлюбленным избранником Божиим. Здесь неуместны вопросы: почему это и для чего? Такие вопросы происходят по наваждению духа злобы и многих погубили: что, подлинно ли сказал Бог: не ешьте плодов ни с какого дерева в райском саду? – спросил некогда хитрейший из всех зверей жену (Еву) (см.: Быт 3:1). На этот вопрос Еве следовало бы отвечать лукавому зверю: мы знаем, что Бог заповедал нам не есть плодов с одного только дерева познания добра и зла, но почему и для чего Он заповедал это, того мы не должны спрашивать у Бога: Его святой воле так было угодно, причины же такой Его воли испытывать нам нельзя: Кто познал ум Господень? Или кто был советником Ему? Или кто дал Ему наперёд, чтобы Он должен был воздать? Всё (существующее) из Него, через Него, Им и в Его власти (Рим 11:34–36). Думаю, найдутся утверждающие, что не запрещается иногда спросить о причине той или другой заповеди. У кого спросить, нежели у Бога, Которому одному известно, что хорошо или что только позволительно? Если слуга у своего господина или подчинённый у своего начальника требует объяснить ему причину своего приказания или какого-либо распоряжения, то первый почтёт это за оскорбление себе, а второй – за бунт и неповиновение. Ты же осмеливаешься на большую дерзость против Бога. Кроме Его святой воли нет другой причины у Промысла Божия, подобно тому как бы и вовсе оной не существовало.

Сколь непонятно, чудно и это: самаритяне охотно поверили словам Господа и умоляли Его остаться у них (см.: Ин 4:39–41); маловерные гергесияне, напротив, упрашивали Господа поскорее уйти от них (см.: Мф 8:34). Неверные иудеи ни словами, ни делами, ни знамениями и чудесами Господа не образумились и не уверовали в истину Его Божественного посланничества: суды Твои, Господи, – бездна великая!

Иулиан Александрийский[26], святой мученик, из-за болезни ног не мог ходить и был принесён двумя своими служителями на судилище гонителей христианства. Один из слуг был христианином, но отрёкся на судилище как от Христа, так и от своего господина и погиб в мерзком идолопоклонстве; другой из них, по имени Евн, не изменил ни Богу, ни своему господину и остался в вере Христовой непоколебимым. Оба исповедника Христовы сначала были посажены на верблюдов и водимы по городу Александрии с бесчестием и поруганием, затем были подвергнуты немилосердному избиению, напоследок брошены живыми на зажжённый костёр, где в добром исповедании предали души свои Богу. Смотря на их мучения, один из присутствовавших при этом воинов по имени Веса, сострадая неповинным мученикам, начал усовещевать народ и унимать его от буйства. Он был приведён на суд, оговорён, что тоже исповедует веру Христову, и по определению судьи приговорён к смертной казни: палач отрубил ему голову; таким образом он получил мученический венец вместо отвергшегося от Христа служителя-христианина.

Святой Афанасий, архиепископ Александрийский, описывает в «Деяниях Антония Великого»[27] такое происшествие: два монаха предприняли путешествие посетить святого Антония в его пустыне. Но, идя по безводной жаркой пустыне, они совершенно изнемогли от жажды, и один из них умер, другой же находился при смерти. Святой Антоний, находясь от них далеко, за несколько миль, сидя в своём монастыре на камне, поспешно призывает двух своих монахов и говорит им: «Как можно скорее бегите туда-то в пустыню, захватив с собой сосуд воды; ибо один из двух идущих к нам братий уже умер от жажды, а другой ещё дышит, но весьма страдает и ослабел, если замедлите, то и другого не застанете в живых: это открыл мне Бог, когда я стоял на молитве». Получив повеление, посланные немедленно пустились в путь: нашедши странников, тело умершего предали земле, другого, освеживши водой и подкрепивши пищей, привели с собой к святому Антонию. При этом описании Афанасий благоразумно замечает, что кто-нибудь может спросить при этом: а зачем святой Антоний не послал своих монахов раньше для спасения странников, ещё до смерти одного из них? Такой вопрос поистине неприличен для христианина, потому что это не было делом святого Антония, но это был суд Божий: Сам Бог изрёк Свой праведный приговор над умирающим и о жаждущем – живом; Он же открыл Свою волю святому Антонию о спасении странника.

Антоний Великий, размышляя и удивляясь сокровенным и недоведомым тайнам Божиим, воззвал смиренно к Богу: «О Господи, Боже мой! Тебе бывает благоугодно иногда даровать долголетнюю жизнь людям, по-видимому, бесполезным и погруженным в бездну беззаконий, а иногда преждевременно лишаешь жизни людей весьма полезных для блага общества: одни, мало прегрешившие, казнятся Тобой тяжко; другие, напротив, живут себе без всяких скорбей, счастливо, и через это получают дерзость совершать преступления: Выкатились от жира глаза их (Пс 72:7)». При этом размышлении Антоний слышит голос: «Будь внимателен к самому себе: то, о чём ты размышляешь, есть суд Божий, и ты его не исследуй и не испытуй».

О, Как велики дела Твои, Господи! дивно глубоки помышления Твои! ! Человек несмы́сленный не знает, и невежда не разумеет того (см.: Пс 91:6–7). Поистине Ты Бог сокровенный (не постигаемый умом Твоего творения). В 1117 году, когда во всей Италии было землетрясение, повествует Рогерий[28], некоторые из жителей города Медиолана собрались в одном доме по делу об исправлении общественных нужд; вдруг слышится со двора голос, зовущий по имени одного из бывших в том доме, чтобы он вышел. Тот недоумевал, кто зовёт и зачем, а потому медлил выходить. Неожиданно некто неизвестный приблизился к двери, просил, чтобы позванный поскорее вышел. Едва вызванный отступил на несколько шагов от дома, дом падает и под его развалинами гибнут все бывшие внутри. Спрашивается, почему один только из находившихся в доме спасён, а все прочие погибли?

Суды Господа – великая бездна! Кто не видит ясно в этом происшествии совершившихся древних чудес? Так вывел Ангел Господень Лота с его детьми из Содома, а всех прочих жителей оставил на жертву огня. Таким же чудесным образом сохранены невредимыми и многие другие люди, находившиеся вместе со множеством тех, кто погиб от какой-либо причины, произведшей общее бедствие, общую пагубу.

В 1597 году в Сицилии жил на месте, носившем название «Царская Гора», упорный, непослушный человек и вёл жизнь распутную; знакомый ему благочестивый монах много раз увещевал его исправиться и отстать от мерзкой богопротивной жизни, но он пребывал в своём ожесточении, вольнодумстве и безверии и оставался неисправимым. Прошло немного дней после увещания его в последний раз, погиб он в объятиях непотребной женщины на её постели будучи проколот нечаянно штыком. Там же другой беззаконник, подобно первому много лет проживши в непотребстве с бесчестной женщиной, услышав о погибели своего друга, оставил беззаконное сожитие, сделавшись целомудренным через наказание и погибель первого грешника, и остальные шестьдесят лет своей жизни пребывал в сердечном раскаянии о своих грехах. Что сказать обо всём этом, кроме справедливого изречения: суды Твои, Господи, – бездна великая и неизмеримая!


3

Для божественного апостола Павла было чудно и весьма удивительно определение Божие о двух близнецах Ревекки Исаве и Иакове; ибо когда они ещё не родились и не сделали ничего доброго или худого, почему было бы можно предпочесть одного из них другому, Бог уже сказал заранее: Иакова Я возлюбил, а Исава возненавидел. Что же скажем об этом? Неужели неправда у Бога? Никак! О, человек! Кто же ты, что споришь с Богом? Изделие скажет ли сделавшему его: «зачем ты меня так сделал?» Не властен ли горшечник над глиною, чтобы из той же смеси сделать один сосуд для почётного употребления, а другой для низкого? (Рим 9:11–14, 20–21).

Неужели между горшечником и глиной меньше различия, чем между Богом и человеком, ничтожным червём? Кто же дерзнёт сказать Богу: зачем Ты, Господи, так делаешь?

Святой Дорофей[29] рассказывает: «Однажды прибыл к городской пристани корабль с пленниками, которых должны были продать. На пристани собралось много покупателей. В том городе жила одна богатая, весьма добродетельная и благочестивая девица; она очень обрадовалась долго ожидаемой ею возможности купить себе служанку – горничную, которую она искренне хотела научить доброй нравственности и приличным женскому полу занятиям. Она подходит к продавцу невольниц, у которого были две юные девочки, одну берёт к себе, уплатив за неё деньги по договору с продавцом. Не успела она отойти, как к продавцу подходит бесчестная, развратная женщина, содержательница “дома терпимости”, и за небольшую цену покупает у того же торговца другую из бывших двух у него девочек и ведёт её к себе в сожительство для известной эксплуатации»[30]. Вот какая неравная судьба этих двух молоденьких девочек. Кто в этом событии исследует глубину и таинственность судеб Божиих? Обе с детства невинные девочки, обе проданы, обе не знали ни своей будущей жизни, ни своей участи, обе получили доброе воспитание – сохранили бы его благодатные плоды всю свою жизнь: но одна отдана к наставнице доброй нравственности, христианской жизни и воспользовалась её наставлениями – сама стала доброй христианкой, подражательницей Ангелам; другая, напротив, попала в школу мерзости и разврата к учительнице лжи, соблазна и всех мерзостей и сама охотно последовала примеру своей госпожи и сделалась корыстью диавола, хотя бы могла иначе устроить свою жизнь, если бы попала к лучшей наставнице. Но судьбы Твои, Боже, – бездна великая!

Подобное, – мало разнящееся от предшествующего, – нашёл и узнал Григорий Великий в кругу своих родственников. У этого святейшего мужа было три тётки: Емилиана, Тарсилла и Гордиана, которые посвятили свою жизнь Христу, поступив в женский монастырь; две из них нерушимо хранили свои обеты, до конца жизни с честью пребывая в девстве[31]. Третья, Гордиана, не внимая никаким наставлениям и не повинуясь иноческой власти, расторгла своё общение со святыми сёстрами и удалилась от них в светскую жизнь, влекомая бесполезным своим сладострастием: суды Твои, Боже, – бездна великая! Бог высок могуществом Своим; всё содержит крепостью Своею, – и кто найдётся такой, как Он, сильный? Кто в состоянии исследовать дела Его и сказать Ему: Ты поступаешь несправедливо (см.: Иов 36:22–23)? Благоразумно и весьма осторожно в этом отношении выразился царственный пророк, говоря о себе Богу: тогда я был невежда и не разумел; как скот был я пред Тобою (Пс 72:22), другими словами: «Твоих судеб не испытываю я, о Боже, я ничтожный пред Тобой, подобно другим животным: моё дело – слушать Твой голос и повиноваться своему Господу, но не исследовать Твои дела я предназначен». Это ещё не диво, что Давид, с детства пасший скот и не занимавшийся высшими науками, понимал себя и судил о себе так скромно по доброте своего сердца и по внушению Божию. Но самые Серафимы, высшие духи – служители Божии, так же поступают пред Богом; ибо когда Слово Господне огласило небеса и землю об отвержении Богом иудеев, тогда шестикрылые Серафимы двумя крылами каждый закрывал лице своё, и двумя закрывал ноги, и с помощью двух летал, обнаруживая, что они своим разумом не могут воспарить до той высоты, на которой совершаются чудные и непостижимые дела Божии. Никакой разум твари не постигает Божественных судеб Всемогущего Творца своего: для них достаточно знать и быть убеждёнными, что Трисвятый Бог свят, и исповедовать друг перед другом неизречённые Его Божественные совершенства, взывая к нему: Свят, Свят, Свят Господь Саваоф: полны суть небеса и земля беспредельной славы Его (видение пророка Исаии) (ср.: Ис 6:2-3). Тройственно Свят Бог: Свят в Себе Самом, Свят в судах Своих, Свят в делах Своих! Если небесные разумные духи так смиряются и исповедуют непостижимость Божественной Тайны, тем более нам, слабой персти земной, хотя и получившим по дару Божию «дыхание жизни и слово разума», прилично исповедоваться пред Богом, взывая: Праведен Господь во всех путех Своих и преподобен во всех делех Своих (Пс 144:17). Блаженный Августин оставил нам большое утешение своим изречением: «Бог может некоторых спасти и без их добрых дел, ибо Он Сам добр; не может Он никого погубить, потому что Сам праведен»[32].


4

Часто мы видим во вселенной чудные перемены и неожиданные события; у нас есть достаточно предметов, о каждом из которых можем сказать: увидим, чем это кончится. Иногда и с нами самими случается что-нибудь удивительное, и мы бесполезно ропщем и говорим: не думал и не гадал я, чтобы это так совершилось. Бедные мы невежды в предсказании будущих событий; и о происходящих в настоящее время мы с трудом понимаем их причину, кроме одной из них, и притом причины истинной и несомненной: случилось то или другое, потому что так было угодно Богу устроить или допустить по Его премудрому, неведомому для нас, но всегда праведному и благому Промыслу: Мои мысли – не ваши мысли, ни ваши пути – пути Мои, говорит Господь. Но как небо выше земли, так пути Мои выше путей ваших, и мысли Мои выше мыслей ваших (Ис 55:8–9).

Святой Григорий сказал: «Исследовать сокровенные причины судеб Божиих есть не что иное, как только противопоставление нашей греховной гордости советам или определениям Его». Наша обязанность, наше дело – при всяком необыкновенном событии повторять слова святого Павла: О, бездна богатства и премудрости и ведения Божия! Как непостижимы судьбы Его и неисследимы пути Его (Рим 11:33). В земной нашей жизни мы многого никогда не постигнем разумом. Довольно для нас знать, убедиться и несомненно веровать, что Бог справедлив и в последний Судный день не найдётся никого из подсудимых, который бы сказал что-либо иное Господу, кроме слов: Праведен Ты, Господи, и справедливы суды Твои (Пс 118:137). Некогда царь Давид, видя нечестивых счастливцев мира, своим примером увлекающих за собой некоторых из народа Божия, захотел понять судьбы Божии; долго он размышлял о том, но не добившись в том успеха, смиренно сознался: но это трудно было в глазах моих, доколе не вошёл я во святилище Божие (Пс 72:16–17). Должно до будущей лучшей жизни отложить нам более полное уразумение непостижимых в нынешней жизни судеб и последнего их конца высочайшей Премудрости Божией!

Итак, перестанем и мы рассуждать о предметах, нам неведомых. Волны безграничного океана Высочайшего Ума, непрестанно вращающиеся и возвращающиеся, восходящие и нисходящие, превосходят быстроумие всякой мудрости, не только человеческой, но и ангельской, и как же могли бы мы постигнуть конечные причины глубочайших Божественных судеб? Кто может постигнуть Божие предопределение: зачем этот родился в язычестве, другой – в христианстве, почему евангельская проповедь во многих странах огласилась довольно поздно, а потому многие тысячи людей погибли, лишаясь возможности спастись через Христово учение, тогда как в других странах оно стало известно довольно скоро? Почему одно государство наполнено еретиками, другое свободно от всех пороков неправоверия и в нём сильно укоренилось благочестие, зачем наказание Божие одних минует до времени, а других – постигает, зачем иногда невинные в преступлении предаются суду, обвиняются и погибают, а грехи некоторых людей отзываются на их детях и их потомках? Почему крестовые походы, в которых участвовали многие государи, принцы и князья, прилагая всё своё старание для освобождения Палестины и Гроба Господня из рук неверных, остались тщетными, не достигли желанной цели?

Не станем повторять вопросов: почему Бог предоставил возможность покаяния Адаму, а не Люциферу (Светоносцу); зачем Иисус Христос умилосердился о падшем апостоле Петре и посмотрел на него, а не на Иуду? Зачем один умирает во младенчестве, другой доживает до глубокой старости? Зачем один, мало погрешив в чём-либо, погибает без покаяния; другой же, долгое время пребывая погрязшим в тяжких беззакониях, наконец исправляется и получает кончину, достойную христианина? Зачем один утопает в богатстве и роскоши, другой не имеет ни куска хлеба, ни копейки денег? Беспокойный и чрезмерно любопытный ум! Зачем тебе доискиваться до этого? Касаясь огня Божественных судеб, ты растаешь; восходя на неприступную гору Божественного Провидения и Промысла, ты упадёшь и будешь кружиться подобно тому, как ночные бабочки и комары кружатся ночью около свечи, пока не сгорят; так и ум человеческий стремится дерзновенно проникнуть в тайны непостижимого пламени Божественного. Нам, смертным людям, нельзя прямо смотреть на дела Пресветлого Солнца, имея очи летучей мыши: сокровенные тайны Божии для нас – непостижимы в настоящей жизни. Сын Сирахов говорит: дивны дела Господа, и сокровенны дела Его между людьми (Сир 11:4). Ни один из смертных не нашёлся взять у Сидящего на престоле книгу, написанную внутри и отвне, раскрыть её и прочесть, кроме льва от колена Иудина, корня Давидова – победителя смерти. Книга эта – книга судеб Божественных, внутри – Его предведения, отвне – Его Промысл о вселенной. (Откр 5:1; см.: 5:5) Предвечный, Всепремудрейший Бог всё расположил мерою, числом и весом; силе и воле Его кто противиться может? (Прем 11:21; ср.: 1 Езд 4). Почему же мы, ничтожные, кичимся своей гордостью и дерзновенно силимся взвесить тяжесть огня, измерить скорость движения ветра или возвратить прошедший день? Довольно для нас веровать, что причина всех причин – воля Божия, и кто ищет большей силы и власти, тот не знает существа Божия. Всякая причина узнаётся по зависимости её от другой, так составляется ряд причин, подчинённых одна другой, и та причина, которая, по бытию своему, не была последствием предшествующей, есть первая причина, причина всех причин. Но прежде Бога и Его святейшей воли ничего не существовало, не предшествовало Богу, а потому причиной всех причин – один только Предвечный, крепчайший и бессмертный Бог, во Святой Троице прославляемый. Чего же ты больше доискиваешься? Бог попустил, Бог восхотел, Бог сотворил всё. По справедливому и богомудрому изречению Сальвиана[33]: «Для нас совершеннейшей правдой должна быть воля Божия, высочайшей мудростью – доброхотное и спокойное последование указаниям Божественной воли и Божьего Промысла».


Глава IV. О том, как мы можем узнать во всех делах и явлениях волю Господню


Различны власти по различным учреждениям: в школе – собравшимися учениками; в доме, состоящем из семьи и служителей; в монастыре – из братии; в воинском лагере, собранном из отдельных полков, батальонов и других отдельных частей. Но в каждом из названных учреждений и им подобных есть одно и то же начало к достижению благоустройства и благосостояния: это – повиновение подчинённых своим старейшинам, наставникам и начальникам, повиновение, приводящее различные отдельные воли подчинённых к единству, к гармонии, выражающихся во власти, организующей отдельные воли к согласному их действию. Худо станет управлять военачальник, если он не умеет управлять и благоразумно удерживать своих подчинённых в беспрекословном повиновении закону и в исполнении ими приказов или распоряжений. Напротив, там всё идёт успешно и достигает намеченной цели, где, например, в доме – домоправитель, в монастырях – наставник братии, в училищах – учитель, в полках – военачальник ведёт всех порученных ему лиц своим благоразумным наставлением, примером, словом или даже одним мановением руки к достижению доброго конца по своему усмотрению.

Как воин обязан быть во всём послушным своему командиру, следовать его примеру и быть готовым исполнить каждое приказание, так каждый истинный христианин должен всей жизнью своей находиться как бы под рукой и под словом Божиим. Всё то, что угодно Богу сделать с нами, к чему Он нас предназначит, что повелит, – во всём том должны мы беспрекословно повиноваться Его святейшей воле. Да будет у всех нас, христиан, единственный ответ на воззвание, обращённое к нам Богом в Священном Писании: Тогда я сказал: вот, иду; в свитке книжном написано о мне: (речь идёт о Христе Спасителе): я желаю исполнить волю Твою, Боже мой, и закон Твой у меня в сердце. (Пс 39:8–9), в памяти, в разуме, в воле моей (да скажет каждый из нас по примеру нашего Спасителя): воля Твоя, о Боже, для меня лучше всех приказаний, исполнение её – величайшее для меня благо.

У Савла, после того как, поражённый необыкновенным светом небесным пал, он на землю и услышал голос: Савл, Савл, что ты гонишь Меня? – первым было вопрошение: Господи! что повелишь мне делать? (Деян 9:4–6). Этот вопрос да будет ежедневно повторять при всяком нашем недоумении, как поступить в том или ином событии: «Господи! Что повелишь мне делать? Какая о сём воля Твоя, всеблагой Иисусе? Открой её мне каким Тебе угодно знаком, чтоб я понял Её, добрым ли словом, советом или другим каким-либо откровением. Охотно последую я Твоему благому соизволению, молитвенно внушённому мне Тобой».

На вопрос о том, каким способом можем мы познавать волю Божию во всяких делах, ответим указанием на некоторые установления, или положения, через которые ясно открывается воля Божия; назовём их для краткости заповедями.


Заповедь первая, или Положение, способствующее к познанию воли Божией.

Всё то, что отвлекает нас от Бога, противно воле Божией; всё же, что приводит нас к Богу, согласно с волей Божией: ибо воля Божия есть освящение ваше, чтобы вы воздерживались от блуда (1 Сол 4:3), не только от блуда плотского, но и от всякого заблуждения, тем более – противозаконного. Кто почувствует в себе такое заблуждение, должен сказать самому себе: это предпринимаемое мною дело, эта дружба, это приобретение, такой образ жизни не сделает меня нравственно лучшим, потому что отвлекает от Бога; по крайней мере это не Божественное обо мне изволение.


Заповедь вторая

Воля Божия вразумительно и определённо изъясняется для нас законом Божиим и церковными постановлениями. А потому мы должны при любом сомнении допытываться: чего требуют от нас заповеди Божии и церковные Предания, и не только то, чего они требуют, но и то обдумать, что согласно с ними (хотя точно не определено) и сходно с их духом. Некогда Христос указал на заповеди Божии богатому юноше, когда тот спросил Его: что мне делать, чтобы наследовать жизнь вечную? – Ты знаешь заповеди (Мк 10:17,19,25), – и указал на те из них, в которых предписываются наши обязанности к ближним. Воистину нет ничего лучше страха Господня, и нет ничего сладостнее, как внимать заповедям Господним (Сир 23:36). Авраам богатому человеку, веселившемуся во все дни и потом попавшему в ад, представляет в свидетели волю Божественную, открытую через Моисея и других пророков, говоря о братьях богатого, находившихся ещё в живых: у них есть Моисей и пророки; пусть слушают их (Лк 16:29); и божественный апостол Павел говорит: не сообразуйтесь с веком сим, но преобразуйтесь обновлением ума вашего, чтобы вам познавать, что есть воля Божия, благая, угодная и совершенная (Рим 12:2). Благая (праведная) воля Божия заключается в десяти заповедях Божиих; богоугодная – в евангельских советах; совершенная – требующая, чтобы всё заповеданное Богом приводилось в исполнение нами на земле так же, как оно исполняется Ангелами на небесах.


Заповедь третья

Эта заповедь предписана апостолом Павлом в Первом послании к Солунянам (1 Сол 5:18): За всё благодарите; ибо такова о вас воля Божия во Христе Иисусе. Во-первых, здесь достойно замечания то, что наша благодарность Богу за всё, что бы ни приключилось с нами, весьма благотворна для нас в тревогах и скорбях; тем более тогда, когда мы получаем что-нибудь доброе. Прекрасно выразился об этом святитель Иоанн Златоуст[34]: «Потерпел ли ты нечто злое: если не желаешь, чтобы оно было злом для тебя, благодари Бога, и вот уже это зло превратилось в добро, в этом – высокая мудрость». Древние люди учили своих детей хорошему обычаю, состоявшему в том, что если дитя обожжёт себе палец, то чтобы оно тотчас обращалось к Богу со словами: «Благодарение Богу!» – краткая, но весьма благотворная заповедь. За всё, что бы ни выстрадал, христианин, отягощаемый бедами, скорбями, возглашай: «Благодарение Богу!» Возглашай это стократно, тысячекратно, беспрестанно: «Благодарение Богу!» К этому присоединяется святой Павел: Духа не угашайте, найдите в себе место Духу Святому; часто Бог волю Свою обнаруживает через сокровенные, таинственные знаки, которыми нужно руководиться и верить им тогда только, если из указываемого ими деяния вытекает, как его последствие, слава Единого Бога. Далее говорит святой Павел: Пророчества не уничижайте, то есть: изъяснения Божественного Писания и поучений, предлагаемых в церквах, а также пророческих постановлений умных и благочестивых людей нельзя никогда презирать тому, кто желает согласовать свою волю с волей Божественной. А кто не желает слушать всего означенного выше, тот явно не хочет уразуметь воли Божией. Опять святой Павел учит: Всё испытывайте, хорошего держитесь. Удерживайтесь от всякого рода зла (1 Сол 5:21-22). Как денежные знаки, каждую монету исследуют по разным известным признакам, по издаваемому звуку металла, по начертаниям и различают таким образом истинную монету от подложной, фальшивой: первую принимают, а вторую отбрасывают; так и мы должны поступать при познавании в каждом своём деле Божией воли: всего истинно согласного с ней должны держаться, а всё то, что имеет в себе малейший оттенок лжи и греха, должны возненавидеть и отвергнуть от себя как противное воле Божией.


Заповедь четвёртая

Для уразумения воли Божией в каком-либо сомнительном случае есть и другие источники; сверх упомянутых выше заповедей Божиих и церковных установлений сюда относятся законно избранные, истинно по-христиански живущие толкователи воли Божией в наших недоразумениях (например, духовники, пастыри) о ней; это – духовные и мирские судьи нашей совести, из мирян к ним относятся родители, училищные наставники, воспитатели и все законно поставленные, истинные правители человеческих обществ. Приводим исторические случаи для примера:

Когда Савл, предав себя воле Божией всецело, вопросил: Господи! что повелишь мне делать? – не затруднил его Господь непосредственными Своими приказаниями во всех подробностях и не послал ему тотчас Духа премудрости, но как ученика послал его к Анании, сказав:… встань и иди в город; и сказано будет тебе, что тебе надобно делать (Деян 9:6). Анания был достовернейшим изъяснителем воли Божией Павлу, подобно тому как Святой Пётр – Корнилию сотнику (см.: Деян 10). Отсюда открывается Божие благоволение открыть Свою волю человеку через другого человека. А потому нам не должно пренебрегать добрыми наставлениями других: У всякого благоразумного проси совета, и не пренебрегай советом полезным (Тов 4:18); последовав этому, не раскаешься. Душа человека правдивого иногда более скажет (объяснит), нежели семь наблюдателей, сидящих на высоком месте для наблюдения. Но при всём этом молись Всевышнему, чтобы Он управил путь твой в истине (Сир 37:18–19). Пребывай в дружбе с мужем правдивым, имеющим в себе страх Божий: он своей душой будет по душе тебе и, в случае падения твоего, поскорбит вместе с тобою. При всём этом держись совета сердца твоего; ибо нет никого для тебя вернее его (там же 16–17). Для разрешения своих сомнений, как поступить согласно с волей Божией в том или другом деле, проси совета и вразумления у своих духовных отцов и начальников, которым мы поручили свою совесть и всю нравственную деятельность своей жизни. В общем, обращайся за разрешением своих недоумений ко всем предержащим властям, воля которых, исключая волю на дела греховные, есть воля Божия. Всё, что они советуют, кроме греха, мы должны принимать как переданное через них Самим Богом и должны исполнить. Примером для нас в этом служит святой апостол Павел. Описывая галатам свои деяния после обращения своего в христианство, он говорит между прочим: через четырнадцать лет опять пошёл я (по откровению Божию) в Иерусалим с Варнавою (Гал 2:1). Какая же была причина Павлу откладывать на столь продолжительный срок своё путешествие в Иерусалим? Причина, – отвечает святой Павел, – что я предложил там, и особо знаменитейшим (верховным апостолам), благовествование, проповедуемое мною язычникам, чтоб мне убедиться, не напрасно ли я подвизаюсь или подвизался в нём (Гал 2:2). Вот всемирный проповедник, благовествовавший Евангелие язычникам в течение четырнадцати лет в качестве как бы меньшего из апостолов, предлагает учение своё первейшим апостолам, приглашая их быть судьями или цензорами его проповеди, с тем чтобы в этом его учении всё то, что старейшие апостолы одобрят, общим советом примут и, согласовав со своим благовествованием, прибавят к нему что-либо или исключат что из него, всему тому и сам он станет веровать и так учить язычников. Удивительнее всего, что Павел говорит о себе «пошёл я по откровению». Если он через откровение предпринял путь в Иерусалим, то через откровение же могло быть сообщено ему и всё то, что постановлено Собором Апостольским; но последнего-то откровения и не было для того, чтобы показать, что Бог желает вразумлять нас не только через откровения, но и да вразумляется человек кроме того и через человека. Да и самое представление Павлом своего учения на суд апостольский было сделано не потому, чтобы Павел сомневался в православности своего учения; но соборное утверждение его было нужно больше для других, как верующих, так и, тем более, для сомневающихся. Таким образом разрешали недоумения все желавшие и стремившиеся непогрешительно следовать воле Божией; они вопрошали старейшин, принимали их добрые и полезные советы: Остановитесь на путях своих, то есть обратите всё ваше внимание на дела свои, – говорит Господь через пророка Иеремию, – и рассмотрите, и расспросите о путях древних, где путь добрый, и идите по нему, и найдёте покой и утешение душам вашим (Иер 6:16).


Заповедь пятая

Если же время или место не позволяют спросить совета, человек сам должен рассудить о своём сомнении относительно уразумения воли Божественной: как поступить ему согласно с ней в предстоящем ему деле, и Бог не оставит молитвенного его желания во всём исполнять волю Божию и неожиданно разрешит его сомнение. Сомневающийся должен при этом вникнуть в предстоящее дело внимательно и обсудить обе или все его стороны, вызывающие сомнение; и в выборе одной из них принять во внимание, которая из них благоприятнее воле Божией, а которая ближе нашему плотскому вожделению или пристрастью. Обсудив всё это беспристрастно, каждый обязан делать то, что более угодно Богу, хотя бы оно нашей воле было и нежелательно, а телесным влечениям и вовсе неугодно, ибо не доставляет им никакого удовольствия и отрады, а только – труд и утомление. Несмотря на это, мы должны последовать воле Божией, делать угодное Богу, а не то, что угодно нашему самолюбию и плотоугодию; эгоизм, гордость и плотские пожелания всегда зазорны и близки к нашему падению; противостоять им во всяком случае безопасно: Если ты удержишь ногу твою, говорит пророк Исаия, от исполнения прихотей твоих ради дня покоя Господня, то будешь иметь радость в Господе, и Я возведу тебя на высоты земли, говорит Господь (Ис 58:13–14). Приведём ещё для пояснения практические советы. Для больного, страдающего желудком, будет самый лучший совет – не есть того, чего тебе очень хочется: оно не принесёт тебе пользы, а больше повредит, например свежие арбузы, дыни, огурцы, грибы, крепкие неразведённые напитки, холодная вода, молодые овощи и садовые недозревшие плоды – они возбуждают к излишнему употреблению пищи и тем самым отягчают пищеварение и причиняют вред не только больному, но иногда и здоровому человеку, хотя лакомиться ими бывает приятно.

То же или подобное тому бывает и в нравственных наших поступках: чаще всего встречается, что мы увлекаемся тем, что приятно услаждает наши внешние чувства, чем можем блеснуть, чем можем гордиться пред людьми – словом, всё мирское, временное нам желательно по плоти, но вредно для нашего внутреннего человека. Что излишне увлекает нашу волю к вещественному, кратковременному, то самое отвлекает дух наш от Божественного, вечного, а потому оно противно Богу, удаляет нас от Него и повергает в бездну зла. Итак, умертвите земные члены ваши (удерживайте влечения их к богопротивным делам и страстным пожеланиям): блуд, нечистоту, страсть, злую похоть и любостяжание, которое есть идолослужение, за которое гнев Божий грядёт на сынов противления (Кол 3:5–6). Поэтому не ходи вслед похотей твоих и воздерживайся от пожеланий твоих, – советует сын Сирахов (Сир 18:30). В недоумениях твоих обращайся к Богу с молитвой, да вразумит Он тебя о святой воле Своей в делах твоих.

Если встретится тебе, любезный читатель, что-либо нейтральное, например ты идёшь и встречаешь двух просящих милостыню: оба они в равной степени неимущи, и ты не можешь почему-либо дать милостыню им обоим поровну, – дай и не поровну: кому более, кому меньше – по желанию своему, ты не согрешишь против воли Божией в этом своём неравенстве подаяния. Если же дело многосложно и требует особенного изучения и рассмотрения, то спроси совета у сведущих людей и испроси молитвенно у Бога Его благословения на доброе дело. Если речь идёт о выборе одного из таких дел и совершенно неизвестно, как Богу угодно, чтобы то или же другое из них приведено было в исполнение, в таком случае повремени, не исполняя ни одного из них, пока не узнаешь каким-либо образом, хотя приблизительно, что твоё действие и твой выбор не противны воле Божией. Во всех сомнительных суждениях весьма полезными бывают два советчика: разум и совесть. Если оба они прилежно займутся изучением сомнительного дела, то беспрепятственно найдут истинное разрешение о том, как лучше поступить и как совершить предпринятое дело согласно с волей Божией.

Случается, однако ж, и людям с чистой совестью заблуждаться в лабиринте многоразличных столкновений духа с плотью, причём дух находится иногда в таком смущении, что не знает сам, что он должен избрать и совершить, чтоб не поступить против воли Божией. Это нередко бывает и с церковными проповедниками. Да послужит же им в утешение и на пользу такой поучительный пример.

Проповедник излагает и объясняет слово Божие своим слушателям и замечает, что большинство из них задремали, а только меньшинство слушает внимательно; это смущает проповедника; однако же он думает: «Всё же лучше, что задремали они, чем если б празднословили. Если же два или три не дремлют, и этого достаточно для ободрения в моём подвиге: один стоит тысячи!» Подобно этому проповеднику пусть рассуждает каждый недоумевающий в каком-либо своём деле: достаточно для меня, если бодрствуют во мне два ока: разум и совесть; если только они будут сохранять волю Божию, то они направят и мою волю к Божией воле, о прочем же не буду смущаться и, если в чём по слабости моей не удовлетворю благоволению Божию, постараюсь, однако ж, благоугодить Ему!


Заповедь шестая

К познанию воли Божественной много споспешествует молитвенное обращение святого Павла Богу: Господи, что повелишь мне делать? (Деян 9:6). И мы, по примеру святого Павла, часто имеем потребность повторять его молитвенную просьбу: Господи, что повелишь мне делать? Она вошла в обыкновение у святых угодников Божиих. Они всегда прибегали в делах сомнительных и чрезвычайных к молитве о помощи Божией, чтобы Он открыл им Свою святую волю: Господи, что повелишь мне делать? Так Моисей и Аарон в своё время приступали к ковчегу завета (киоту Господню) с молитвенным вопрошением Господа, так и у нас старики наши делали и делают, если небо мгновенно покрывается сгустившимися тучами, громы ударяют подобно пушечным выстрелам с беспрерывным сверканием молнии, тогда приказывают звонить в колокола для разрежения грозовых туч и вместе с тем для призыва всех к усердной молитве Богу о помиловании нас грешных и Его помощи для спасения. Подобно этому должны поступать и мы, когда замечаем, что праведное солнце воли Божией удаляется от нас и мы совершенно не знаем, что нам делать. Нам необходимо и весьма полезно возвести очи наши к небу и усердными молитвами стучать в него, говоря: Господи, что повелишь мне делать? Так поступил апостол Павел, когда на поле внезапно осиял его невыносимый для очей свет и он пал на землю и услышал голос: Савл, Савл, что ты гонишь Меня? Он в ужасе и трепете спросил: Господи, что повелишь мне делать? (Деян 9:3–6). Эту молитву полезно повторять часто; но самое благоугоднейшее для частого её усугубления время, когда мы со страхом и трепетом приступаем к принятию Божественных и Пречистых Таин Тела и Крови Христовых; сознавая всецело своё недостоинство для восприятия их, мы должны всей душой и сердцем молить нашего Искупителя: Господи, что повелишь мне делать? Боговдохновенные мужи советуют беспрестанно содержать в уме и выражать словами: «Господи, я недостоин; но я сознаю в своём сердце: то, что Тебе приятно, то самое пусть будет и мне приятно; что я обещал, буду держаться своих обещаний и исполнять их».

Повседневное предавание себя воле Божией – совершеннейшее и полезнейшее приготовление себя к неизвестному нам, но неизбежному часу нашего перехода из здешней жизни в будущую, загробную жизнь, где получим то, что заслужим здесь добрыми или худыми своими поступками.

Примечание: Если кто, долго моля Бога об исполнении какой-либо его просьбы, не получает просимого, то пусть знает, что Милосердный Отец Небесный не спешит исполнить его просьбу или потому, что просимое не в пользу послужит просителю, или же откладывает исполнение просьбы для того, чтобы заставить просителя почаще молиться и приучить его к терпению для большей награды.

Нет ни малейшего сомнения в том, что часто наилучший отец не спешит дать своему сыну или дочери то, чего они просят, чтобы испытать привязанность их к себе и научить их полезной терпеливости, которая заслуживает большую награду, чем нетерпение и обида после первого же отказа. Тем более свойственно так поступать с нами Всеведущему Отцу Небесному. Мы бы перестали совсем молиться Богу или молились бы весьма редко, и то по нужде, и едва ли бы нашлось у нас сколько-нибудь терпения, если бы Бог тотчас нам даровал всё, чего бы мы ни пожелали от Него.

Нам гораздо полезнее и небольшие дары Божии приобретать продолжительными и частыми молитвами, чем скорое по молитве исполнение оной; ибо беспрестанная молитва сама по себе – уже величайший дар Божий, а сверх того она удостаивает молящегося большей милости – утешения и мира душевного. Такое многократно повторенное, но не услышанное Богом прошение многим праведникам доставляло величайшую тишину и покой в сердце.

Царь Иудейский Давид, когда пророк Нафан обличил его во грехе и объявил волю Божию о смерти зачатого во грехе дитяти от него, молился долго и постился, проливал слёзы, повергаясь на землю пред Богом, умоляя Его об избавлении от смерти родившегося своего сына; но когда услышал он, что сын его умер, тотчас же успокоился: переменил одежду скорбную на праздничную, пошёл в дом Божий и поклонился Богу (см.: 2 Цар 12:14–23). Христос, Богочеловек, по совершении в третий раз молитвы в саду Гефсиманском об отклонении от Него смертной чаши, совершенно предав Себя в волю Отца Небесного, спокойно сказал ученикам Своим, отягощённым сном: встаньте, пойдём: вот, приблизился предающий Меня (Мф 26:46). Итак, часто бывает, что неуслышанная молитва приносит успокоение ума и сердца, откуда и можем узнать волю Божию, что не в исполнении просимого нами, но во всецелом предании себя в волю Божию относительно испрашиваемого предмета открывается благоволение Божие.

Илий, священник иудейский, когда ему Самуил сказал о том, какую казнь Бог определил дому Илиину и его детям, смиренно сказал: Он – Господь; что Ему угодно, то да сотворит (1 Цар 3:18); как бы выразился так: «Неприятно для меня твоё объявление суда Божия, о Самуил, но так как мне известно, что это – воля Божия, то охотно принимаю твои слова и познаю в них волю Божию: я и мои сыновья получаем наказание по делам нашим, по приговору суда Божия, которому никто противиться не имеет права; да сотворит Господь всё то, что всесвятейшей Его воле угодно: мы – рабы, Он – Господь; мы преступны во многом; Его дело – исправлять наши грехопадения праведным наказанием». Когда апостол Павел шёл в Иерусалим через Кесарию и кесарийские христиане, зная по предсказаниям, что у него в Иерусалиме будет много неприятностей и скорби от иудеев, пожелали отклонить его от намерения продолжать свой путь туда, то на слёзное их прошение Павел отвечал: что вы делаете? что плачете и сокрушаете сердце моё? я не только хочу быть узником, но готов умереть в Иерусалиме за имя Господа Иисуса. Когда же мы (кесарийские христиане) не могли уговорить его, то успокоились, сказав: да будет воля Господня! (Деян 21:13–14). Это единственное, верное успокоение души, если не будет услышана наша молитва, наши прошения, молиться об одном: «Воля Господня да будет».


Заповедь седьмая

Никто из находящихся в живых не может вернее узнать волю Божию относительно предпринимаемых им поступков, как только тот, кто искренне, сердечно желает во всём поступать согласно воле Божией. Такое желание его будет истинно служить ему руководящей нитью в лабиринте к устранению встречающихся ему на пути неудобств и заблуждений в уразумении воли Божией в предстоящем деле. Объятый таким усердным желанием действовать по воле Божией или избирать угодное Богу из двух каких-либо дел, сомневающийся, какое начинание согласно с волей Божией, пусть молитвенно обращается к Богу, говоря от всей души, от всего сердца: «Господи! Если бы я точно знал, что Тебе благоугодно, да совершу то самое непременно и совершил бы я и потому верю, что Ты невидимо вложишь в сердце моё мысль, угодную Тебе».

Изливши пред Всевидящим своё сердце, он может поступать как ему кажется лучшим, избирать то или другое, отложив всякое сомнение: он не прогневит Бога потому, что любвеобильнейший Отец не оставляет такого любящего сына впасть в заблуждение. Если не найдётся человека, способного к назиданию, Бог посылает доброго Ангела, как послал Он Ангела во сне к Иосифу, когда последний размышлял и недоумевал, как поступить с обручённой ему Девой в деле весьма важном. Таким же образом послан был Ангел к трём восточным царям, шедшим на поклонение Младенцу, лежащему в вифлеемских яслях, для вразумления их не исполнять лестного наставления царя Ирода и другим путём возвратиться в свою сторону. Аврааму, рабыне Агари и многим другим людям были посылаемы Ангелы в помощь для отклонения их от разных заблуждений или вместо Ангелов посылались верные люди для наставления.

В 324 году император Константин Великий, оставив Рим, начал было строить новую столицу в Гелии; по Промыслу Божию неугодно было его начинание, и чтобы изменить его и указать место для постройки новой столицы, Бог чудесно устроил так, что орудия строительные и материалы для постройки города в одну ночь невидимой силой были перенесены с Азиатского берега пролива на Европейский – во Фракию, как повествуют о том Беда[35] и Глика[36]. Зонара[37] добавляет ещё, что орёл, схвативши в клюв приготовленный архитектором план города, перелетел с ним через пролив и опустил его у Византии.

Таким образом, Бог никогда не отказывает открывать тем или другим способом волю Свою сердечно желающим знать и исполнять её; ибо человеколюбив Святой Дух Премудрости, Он удаляется от лукавства как истинный созерцатель нашего сердца и, как всеобъемлющий, знает всякое наше слово, есть ли оно истинно, и всем призывающим Его изобильно подаётся (ср.: Прем 1:5–7). Господь близок ко всем истинно ищущим Его и открывает им волю Свою дивным и сладчайшим наставлением: Желание боящихся Его Он исполняет, вопль их слышит и спасает их (Пс 144:19), то есть от всяких заблуждений или ошибок и опасностей.


Глава V. О том, как проявлялась воля Божия в Господе нашем Иисусе Христе и в каких преимущественно поступках мы должны сообразоваться с нею


Святой Киприан[38], красноречивый и богоугодный Карфагенский архиерей и неустрашимый мученик, оставил нам краткое начертание христианских добродетелей, или всего того, чего требует Божественная воля от Своих рабов и взыскивает с них. При составлении этого начертания святой архипастырь желал изобразить в храмах, а более всего в сердцах христианских образ, или зерцало поведения и совершенства жития христианского. Небесполезно и желательно всё то, что угодно воле Божией, чему Христос учил и что Сам Он исполнял на деле, расположить в кратких выражениях каждую добродетель в следующем порядке:

Смирение в жизни (в мыслях и поступках). Непоколебимое мужество в вере.

Скромность и разборчивость в употреблении слов и других выражений наших мыслей и чувств.

В делах должна быть правда и истина.

В отношениях к другим – милосердие.

В отношении нравов – исправление.

Никаких обид не творить.

Сделанную нам обиду благодушно и терпеливо переносить.

Со всеми жить мирно.

Бога любить всем сердцем.

Любить Бога, ибо Он – Отец.

Бояться Его, ибо Он – Бог.

Иисуса Христа не сравнивать ни с кем из разумно свободных существ, как земных, так и небесных.

Сердечной любовью соединяться с Ним.

К Честному Кресту Его, вообще к Христовым страданиям за нас и крестной Его смерти быть истинно внимательными и поклоняться Ему со страхом по греховности своей и надеждой на крестные заслуги Христовы для нашего искупления.

В беседах, разговорах и в суждениях о пресвятом имени и достоинстве Христа Спасителя нашего быть твёрдыми и постоянными во всём том, что касается нашего вероисповедания; в ответах нашим совопросникам отвечать смело, без всякого колебания, во что мы веруем и что исповедуем, как несомненную истину. В час смерти, тем более смерти за исповедание Христа, иметь непоколебимое мужество, которым заслужим венец исповедников Христовых до самой и в самой смерти нашей: это значит, что мы должны в земной жизни вести себя как сыновья и дочери Божии, как сонаследники Христовы, то есть хранить заповедь Божию – исполнять во всём волю Отца Небесного[39].


1

Из всех означенных выше Киприановых предложений должно всегда крепко держать в уме и в памяти преимущественно седьмое, восьмое, девятое и десятое предложение: то есть не причинять никому никакой обиды; нанесённую нам обиду благодушно претерпевать; с ближними жить в мире; Бога любить всем сердцем. В этом весьма часто и многократно тяжко грешим мы, слабые и неразумные. Волю Божию, когда она ниспосылает нам многоразличные дарования – душевные и вещественные, мы охотно принимаем и сердечно предаёмся Ей. Когда же, по воле Божией, без которой ничто, кроме греха, не делается в мире, постигают нас разные наказания, обиды, лишения, тогда мы ропщем, то есть не признаём воли Божией в постигших нас бедах или неприятностях и, как от неблаговоления Божия, отвращаемся от них, приписывая их человеческой злобе, нерасположенности к нам, зависти и тому подобным греховным побуждениям со стороны других, не понимая, что самый чужой грех, причинивший нам зло, допускается Богом в наказание нам для нашего же исправления. В этом состоит величайшее ослепление и непонимание наше истинного значения ниспосылаемых нам Промыслом бедствий.

Да будет же нам известно, что по всей широте земной и высоте небесной ничто не делается и не происходит, чтобы оно не происходило от первобытной причины – воли Божией. Один грех составляет исключение из сказанного выше; он получил своё начало и происхождение от лукавого духа лжи, противящегося Богу, Истине. Об этом свидетельствует само слово Божие, изречённое устами Христа, Сына Божия, святых пророков и апостолов: пророк Иеремия со слезами взывает: кто найдётся такой, который бы сказал: бывает и то, чему Господь не повелел быть? не от уст ли Всевышнего происходит бедствие и благополучие? и зачем же ропщет (сетует) человек живущий? сетуй каждый на свои грехи, но не на грехи чужие (см.: Плч 3:37–39). Когда злобно преследующие Иисуса Христа иудеи утверждали, что их отец – Бог, Спаситель отвечал: Если бы Бог был Отец ваш, то вы любили бы Меня, потому что Я от Бога исшёл… Он послал Меня. Ваш отец диавол; и вы хотите исполнять похоти отца вашего. Он был человекоубийца от начала и не устоял в истине, ибо нет в нём истины. Когда говорит он ложь, говорит своё, ибо он лжец и отец лжи (Ин 8:42,44). Кто делает грех, тот от диавола, потому что сначала диавол согрешил. Для сего-то и явился Сын Божий, чтобы разрушить дела диавола (1 Ин 3:8).

О, как несмыслен и бесстыден тот человек, который утверждает, что всё в мире доброе и злое бывает без содействия или попущения воли Божией. Святой Кассиан[40] ясно выразился: «Веровать нам должно, что ничего в мире не делается без воли Божией, которая или приводит доброе дело в совершение многоразличными, часто непостижимыми путями, или же только допускает совершиться злу, с тем чтобы оно обратилось в добро для пострадавшего»[41].

Древние язычники выдумали исполинов, которые, соединясь вместе, начали войну против богов, чтобы выгнать их с Олимпа[42]. Но христианам мифологические басни неприличны, оставим их. Я обращаюсь к вам, к тем, которые жалуются, печалятся и скорбят об обидах и несчастьях, – вы подобны упомянутым исполинам; те хотели низринуть своих богов с Олимпа, вы же делаете не иное что, что и они: вы, в гордости и дерзости своей, хотели бы у Всевышнего отнять скипетр мироправления и лишить вселенную Промысла Божия. Вся сотворённая природа беспрекословно служит, повинуется и подчиняется законам Верховного Законодателя, а прекраснейшее из творений – человек – один поднимает бунт против Создателя своего и хочет сопротивляться Всемогущему. Зачем мы тщетно негодуем? Все неприятные для нас наказания и чувствительные вразумления болезнями, потерями и другими бедствиями ниспосылаются Богом для нашего исправления и сохранения в обществе внешнего порядка и внутренней богоугодной жизни. Вследствие непорядочности и греховности целой общины – в одном месте земля поглощает целые города, что происходит по благоволению Божию; в другом месте – многие тысячи людей погубила моровая язва, случилось это по Провидению Божию. Сколько бывает разбоев, войн, тиранов, – всё это происходит по Божиему попущению.

Но оставим перечисление общественных бедствий и обратимся к частным: твой враг, о брат мой любезный, похитил у тебя имущество; другой оскорбил твою честь; третий другими различными обидами опечалил тебя; всё это было тебе не только по Божию попущению, но и по ниспосланию свыше: будь уверен в этом совершенно, ибо всё посылается от Бога. Поэтому Божественная воля не только требует от нас, чтобы мы никого не обижали и были справедливы не потому только, будто бы мы не в состоянии отомстить своим противникам, но Бог желает, чтобы мы благодушно и терпеливо переносили нанесённые обиды и со всеми сохраняли мир, даже и в том случае, когда они не живут и не хотят жить с нами мирно. Чтобы яснее познать нам тайны воли Божией, припомним вкратце уже изложенное нами выше учение о ней.


2

Богословы различают в Божественной воле двоякое направление: одно из них называют они voluntas significata (воля, выраженная в определённых знаках), другое – voluntas benevolentiae (воля безусловной благости Божией).

Первое направление обнимает всё то, что Бог повелевает, запрещает, попускает, советует и совершает что-либо, выражая всё это в определённых видимых знаках, например в завете обрезания, в скрижалях завета, данных Моисею, в установлении Нового Завета через Иисуса Христа. Ко второму направлению воли Божией относится непрерывное таинственное действие Промысла Божия о сохранении, поддержании и усовершенствовании порядка мировой жизни, обнаруживающееся в ней безусловно или под выполнением со стороны разумно-свободных существ, сотворённых Богом, известного условия. Например, Богу угодно было даровать Ангелам и человекам вечное блаженство, но под условием, чтобы те и другие в делах своих не преступали пределов данной им заповеди Божией и не противопоставляли бы ей своё самопроизволение и свои советы; о неразумных же тварях Промысл Божий безусловен. Так угодно было Богу создать небо и землю со всем содержащимся в них: Он даровал им вечные неизменные законы течения мировой жизни, мирового кругообращения со всеми его видами, явлениями и переменами; и всё по Его святой воле твёрдо пребывает, не нарушая однажды данных всей природе неизменных законов. Господь благоволил, предоставил исключительно Себе высший Промысл в общих делах и событиях мира нравственно-разумного, и действия высшего Его премудрого управления обнаружились и обнаруживаются во всемирной истории. Таковой Божественной воле никто не может сопротивляться; внешним законам и велениям она не подлежит; пребывает сама в себе неизменна, премудра и свята. Сам Бог подтверждает это устами пророка Исаии: вспомните прежде бывшее, от начала века, ибо Я Бог, и нет иного Бога, и нет подобного Мне. Я возвещаю от начала, что будет в конце, и от древних времён то, что ещё не сделалось, говорю: Мой совет состоится, и всё, что Мне угодно, Я сделаю (Ис 46:9–10).

Мы же, облечённые в беднейшие рубища, хотим или не хотим, должны всё, что Бог ниспошлёт нам свыше, принимать с благодарностью и сносить терпеливо. Мы все подлежим бедам и печалям: для одних из нас предназначен удел просторный и роскошный; для других – тесный и тернистый. И что же? Бог оградил всех Своим попечительством и равно всех сохраняет: связаны бывают иногда и связавшие других; вся жизнь наша – труды в поте лица, и ещё более – скорбь и мучение. Мы должны приучать себя довольствоваться тем, что Бог нам посылает, и пребывать в том звании, к которому кто призван, не спрашивая: почему? Зачем я, а не кто иной? Величайшее для нас успокоение предавать себя Богу во всём, что бы ни произошло с нами; да будут всегдашним сознанием нашим выражения: «Так благоволит Бог, так Богу угодно»; и «Нет никого столь сильного, кто бы мог противиться Его святой воле». Это сознавал и исповедал пред Богом Мардохей в своей горячей молитве о спасении израильтян от наветов Амановых, говоря: «Господи, Господи, Царю Вседержителю! Всё в Твоей власти, и нет противящегося Тебе, когда Ты захочешь спасти Израиля» (Есф 4:17). Прекрасно высказал то же блаженный Августин: «Велики и дивны дела Господни, предусмотрительны и столь премудро устроены, что когда ангельские лица согрешили, то есть поступили не по заповеди Господней и воле Его, а по своему хотению, и через то ниспали, удалились от общения с Богом, то самое их падение послужило для Бога средством к достижению и исполнению ими первообъявленной им воли Божией; ибо Бог обратил их грех или зло, то есть удалил их от общежия Божия в высшее для них же добро»[43], в непогрешимость добрых Ангелов и возрождение падшего рода человеческого заслугами Богочеловека Иисуса Христа.

Хотя нечестивые, – не признающие Бога и, по неверию в бытие Его, не воздающие достойной Ему чести – сопротивляются Божиим предначертаниям и святейшей Его воле, однако ж Бог их всезлобное своеволие премудрым Своим Промыслом обращает в добро для благополучия других и, быть может, даже их самих.

Отсюда открывается, как Бог всем желает спастись и в познание истины прийти (см.: 1 Тим 2:4), чего, однако ж, не все достигают, потому что предустановленным законам не повинуются и заповедям Божиим сопротивляются. Таковым угрожает предсказание Спасителя нашего ужасной и жестокой их участи: Не всякий, говорящий Мне: «Господи, Господи!», войдёт в Царство Небесное, но (только) исполняющий волю Отца Моего Небесного. Многие скажут Мне в тот день (день последнего суда Божия, а также и день для каждого нечаянной смерти его): Господи, Господи! не от Твоего ли имени мы пророчествовали? и не Твоим ли именем многие чудеса творили? И тогда объявлю им: Я никогда не знал вас; отойдите от Меня, делающие беззаконие (Мф 7:21–23). Истинно уразумевший это всецело претворится весь в искреннего исполнителя воли Божией. Да будет.


3

Вышеприведённые слова Христовы – истинны, следовательно и заключение, вытекающее из них, – верно, а потому мы ничего не можем сделать для себя лучше, и безопаснее, и спасительнее для души, как совершенно покориться воле Божией, всецело предать свою волю воле Божией, повторяя слова священника Илия: Он – Господь; что Ему угодно, то да сотворит (1 Цар 3:18), и слова Иоава, военачальника Давидова: теперь знает раб твой, что обрёл благоволение пред очами твоими, господин мой царь, так как царь сделал по слову раба своего (2 Цар 14:22), и слова самого царя Давида; Если я обрету милость пред очами Господа, то Он возвратит меня и даст мне видеть его и жилище его. А если Он скажет так: «нет Моего благоволения к тебе», то (смиренно возглашу): вот я, сотвори со мной по святой воле Твоей (2 Цар 15:25–26), и слова Иуды Маккавея: какая будет воля на небе, так да сотворит Господь (1 Мак 3:60). Наконец, помолись, предавая себя всецело воле Божией вместе с Христом Спасителем: Отче Мой (Небесный)! если не может чаша сия миновать Меня, чтобы Мне не пить её, да будет воля Твоя (Мф 26:42). Если Сын Божий столь послушен был и в совершенстве исполнил волю Отца Своего Небесного, говоря о Себе: ибо Я сошёл с небес не для того, чтобы творить волю Мою, но волю пославшего Меня Отца (Ин 6:38). Если это требовалось от Сына Божия (как человека), то слугам тем более должно повиноваться своему Господу и Владыке жизни и смерти, всецело последовать Его воле, ни в чём не сопротивляясь Его владычеству. Святая правда требует от нас того, чтобы угодно было каждому человеку то, что от вечности было угодно Богу. Воин в полках, услышав трубный голос или барабанный бой, призывающий к походу, собирает свои вещи; получив же приказ вступить в бой с противником, оставляет всё лишнее, что может помешать в бою, возлагает на себя своё вооружение и готов сердцем, очами и ушами внимать речи полководца и всё, в ней излагаемое, исполнить в совершенстве. Так и нам надлежит поступать, находясь во всём течении временной нашей жизни, в борьбе с влечениями, плотскими страстями, прельщениями мира и искушениями горделивого духа тьмы. Мы должны быть во всём послушны своему Вождю, Учителю и Наставнику – Спасителю нашему Иисусу Христу, Господу нашему; должны подражать по мере сил наших Его примеру и делам, изображённым в евангельском Его учении. Последуем же, братия христиане, за своим Вождём и Господом охотно и неуклонно, предавши себя всецело Его святой воле, и что бы ни случилось с нами на этом пути скорбного, неудобного или тягостного, – всё станем переносить терпеливо, без ропота, благодушно, зная наперёд, что на жизненном пути встречаются не одни цветы, но и терния: добрый воин не прячется от пуль и штыков, напротив, с удовольствием исчисляет свои раны и говорит о них, не упрекая своего полководца, но ещё больше привязываясь к нему и сердечно любя его.

Запомним раз навсегда зов нашего Спасителя: иди за Мною, и предоставь мёртвым (погрязшим в тщетных мирских заботах) погребать своих мертвецов (Мф 8:22). Некто жалуется, плачет и воздыхает о трудностях исполнения того, что по воле Божией случается с нами в жизни, и подчиняется оному только по необходимости, что не может воспротивиться. Какое в нём неразумие – предпочитать принуждение к исполнению долга добровольному его исполнению? – или же роптать и проклинать свою жизнь, если что встречается в ней неприятного, скорбного и вообще чего-либо тягостного? – или же ужасаться и переносить с горькими жалобами на свою долю. Всё, чему подвержены как добрые, так равно и злые люди, – говорю о болезни, смерти, всем том нежелательном, что каждому встречается в жизни, что от всех равно требуется или законами общественной жизни, или непреложными законами природы, хотя бы оно для нас казалось противным или неприятным, – мы должны переносить великодушно: на это мы призваны и не можем избегнуть того, что находится не в нашей власти.


Часть вторая. Сообразование человеческой воли с Божественной


Глава I. О всецелом предании каждым своей жизни и своей воли в распоряжение воли Божественной


Один знаменитый богослов в продолжение восьми лет прилежно и непрестанно молил Бога о том, чтобы Он явил ему человека, могущего указать прямой и неложный путь к достижению Небесного Царствия. Однажды, когда этот богослов был объят сильнейшим желанием найти такого человека и не мог ни о чём другом думать, как только увидеть учителя и наставника сокровенной истины, усугубил он горячие мольбы свои к Богу. Вдруг слышит невидимый небесный голос, говорящий ему: «Выйди за двери церковного придела и найдёшь человека, которого ищешь!» – Послушный этому голосу богослов, немедленно идёт и у церковных дверей находит нищего в рубище, у которого голени покрыты струпьями и текущим из них гноем. Подходит к нему мудрый богослов и приветствует словами: «Доброго и благополучного утра желаю тебе, старче!» Старец отвечает на это: «Никогда не имел я недоброго и неблагополучного утра». Мудрый вопрошатель, как бы исправляя своё приветствие, говорит: «Да пошлёт тебе Бог всё доброе!» Убогий отвечает: «Никогда не постигало меня ничто недоброе». Усомнился при этом мудрый вопрошатель, думая, хорошо ли он слышит, может быть, он глух? И, выражая свои благопожелания старцу и приветствия в иных выражениях, говорит ему: «Что с тобой, старик? Я желаю тебе всякого благополучия». Нищий отвечает: «Я никогда не был в неблагополучии». Богослов, думая, что нищий велеречив, большой говорун, и желая испытать его, говорит: «Хочу, чтобы все твои пожелания исполнились, чтобы всё то, чего ты хочешь, Бог послал тебе». «Я, – отвечал нищий, – ничего такого, что ты мне желаешь, не ищу: всё бывает согласно с моим желанием, если я не прилагаю особых планов для своей жизни, а живу себе по воле Божией». Опять мудрый вопрошатель, как бы уходя и прощаясь с убогим, говорит ему: «Бог да сохранит тебя, добрый человек, за то, что ты не увлекаешься благополучной жизнью: но прошу тебя, скажи мне, ты ли один между бедствующими на земле – блаженный? Итак, напрасно сказал Иов: Человек, рождённый женою, краткодневен и преисполнен многих бедствий и многих печалей (Иов 14:1), как же ты один избавлен от всех злых времён и приключений? Не понимаю я до конца твоих убеждений и мыслей». На это убогий отвечает: «Всё то, что я сказал тебе, господин мой, истинно говорил я тебе. Когда желал ты мне доброго и благополучного утра, на это отвечал я, что я никогда не бывал в несчастий, потому что жребием, дарованным мне от Бога, я доволен всегда: не искать счастья и мирских успехов составляет для меня величайшее благополучие. Фортуна, благополучие или злые приключения никому не вредят, исключая тех, которые или сильно их желают и гоняются за ними, или же убегают от них и страшатся причиняемого ими вреда: а я не пекусь о благополучии и не жажду его: молюсь же только Небесному Отцу, Который всё направляет к лучшему в жизни каждого человека, как приятное, так и неприятное для него; ибо Он совершенно знает первое ли или последнее для каждого человека есть истинно-спасительно. Поэтому и говорю, что я никогда не бывал в неблагополучии, потому что всё в моей жизни бывает по моему желанию: терплю ли голод, благодарю за то всевидящего Бога; мороз ли жжёт меня, как огнём, или льёт на меня ливень, или другие нападения обрушиваются на меня, – равным образом прославляю Бога за то. Если кто издевается надо мной, нападает или обижает, также благодарю Бога, ибо уверен, что это делается по воле Божией, а всё, что Бог посылает нам, служит для нашего добра, для нашего совершенствования.

Итак, всё, что Бог посылает нам или попускает других сделать для нас приятное или противное, сладкое или горькое, равно вменяю, и всё как от руки милосердного Отца охотно приемлю, и одного только того желаю, чего желает Бог и что Ему угодно попустить других сделать мне. Таким образом всё для меня происходит и делается по Божиему и вместе с тем моему собственному желанию. Весьма достоин сожаления тот, кто считает так называемое мирское счастье за что-либо важное и существенное, и действительно тот несчастен, кто ищет в мирском каком-либо благе себе полного удовлетворения: истинное и незыблемое удовольствие и блаженство в настоящей жизни получает только тот, кто искренне и, несомненно отдал себя в волю Божию и проводит здешнюю жизнь свою по воле Божией, ни в чём ей не противореча. Ибо воля Господня есть полнота совершенства и доброты, она никогда не изменяется, и вне её нет другой воли, более лучшей, более праведнейшей, она произносит праведный суд обо всех, а о ней никто не может изречь праведного приговора, обличающего её в противоречии. Я прилагаю всевозможное усердие, всей моей мыслью стремлюсь к тому, чтобы всегда желать и хотеть того же, чего хочет Бог от разумного существа вообще и в частности от меня убогого. А потому я никогда не был неблагополучным, ибо всю мою собственную волю всецело отдал в руки Божии, так что сердечное моё хотение или нехотение есть то же самое, что и Божие обо мне хотение, или Его промышление обо мне, и я благодарю Бога во всяком положении моём за получаемую мной от Него милость, хотя бы она вообще казалась и горькою». «Разумно ли ты говоришь всё это? – возразил ему вопрошающий. – Но, прошу тебя, скажи мне: если бы Бог изволил низринуть тебя во ад, те же ли самые мысли владели тобой, какие сейчас мне высказал?» Нищий духом вдруг воскликнул: «Меня ли Он низринет в преисподнюю? Да будет тебе известно, что у меня есть две дивно крепкие руки, ими бы я уцепился за Бога: одна рука – глубочайшее смирение через принесение самого себя в жертву Богу; другая – нелицемерная любовь к Богу, разливающаяся от сего глубочайшего центра на всех ближних наших через наши благотворные для них действия. Означенными обеими руками крепко ухватился бы я за Бога, и куда бы ни послал Он меня, повлёк бы я и Его с собой вместе, и поистине мне было бы благоприятнее быть с Богом вне неба, чем без Бога в небе». Ответ этот крайне удивил мудрого вопрошателя, он внутренне сознавал, что открытая ему старцем дорога ведёт каждого прямо к Богу без всякого заблуждения, и это действительно превосходнейший путь из всех путей, ведущих к Богу. Захотелось опять мудрому вопрошателю убедиться в высоком разуме, скрывающемся под грубой оболочкой старческого тела. «Откуда ты пришёл сюда?» – спрашивает мудрый старца.

– «Я пришёл от Бога».

– «А где ты нашёл Бога?»

– «Там, где оставил я все созданные предметы».

– «Где ж ты оставил Бога?»

– «Оставил я Бога в чистых сердцах и доброй воле».

После этого мудрый спрашивает старца: «Кто же ты, старче, и к какому сословию принадлежишь?» Нищий немедленно дал следующий ответ: «Кто бы я ни был, я доволен своим уделом и не променяю его на богатства всех царей. Царём может быть назван каждый человек, умеющий благоразумно и мудро управлять и владеть собою». «Царь ли ты, – спрашивает мудрый нищего, – и где твоё царство?» «Там, – отвечает нищий, указывая перстом на небо, – царь есть тот, для кого царство написано в книге судеб особыми отличительными чертами». Желая положить конец вопросам, мудрый спрашивает нищего: «У кого ты, старче, научился тому, что мне изложил теперь в своих ответах, кто вложил тебе это в ум?» «Открою тебе поистине и это, господин! Я все дни провожу в молчании, в молитвах или добрых и благочестивых размышлениях, а более всего постоянно содержу в уме и памяти тщание о том, как бы мне крепче и теснее войти в единение с Богом через безграничную покорность Его святейшей воле. Такое посвящение себя всецело Богу может научить усердного человека многому истинному, доброму, святому, как в знании, так и в жизни».

О многом хотел ещё спросить мудрый у нищего духом, но, имея твёрдую надежду найти для этого другое благоприятное время, простился с ним: «Будь здоров, старче!» И ушёл от него, внутренне размышляя: «Вот нашёл я истинного учителя правого пути к Богу».

Прекрасно об этом же выразился блаженный Августин: «Являются некнижные и предупреждают нас в Царствии Небесном; мы же со своей мудростью о нём не усердно печёмся, а толкаемся бедственно здесь, в сей жизни, погрязая в сквернах плоти и крови»[44]. Об этом же самом противостоянии духовного смиренномудрия с мирской мудростью Иисус Христос говорит в Своей благодарственной молитве к Богу Отцу: славлю Тебя, Отче, Господи неба и земли, что Ты утаил сие от мудрых и разумных и открыл то младенцам (то есть чистым в сердце): ей, Отче! ибо таково было Твоё благоволение (Мф 11:25–26). Действительно, под худым рубищем часто скрывается высокая мудрость. И кто бы мог предполагать и поверить, что в столь простом, незнатном человеке заключается такое высокое познание о Божественном Существе. Кто бы мог поверить, что в бескнижной простоте можно найти такую высокую мысль, как представление убогого старца о двух руках несокрушимой силы, то есть о всецелом приношении себя Богу и всецелой своей любви к Нему, выражаемой исполнением Его заповедей: этими руками действительно попускает Бог связывать Себя человеку, от других же прикосновений к Себе Он устраняется.


Глава II. Какая человеческая воля преимущественно достойна соединения с Божией волей


По вступлении на престол персидского царя Артаксеркса им было сделано распоряжение собрать со всех сторон царства лучших и знатнейших девиц в знаменитый город Сузу для нахождения их при дворе в царской свите. На подготовку к достойному царской особы представлению назначен был им годичный срок для украшений телесных и для усвоения добрых душевных свойств и поведения, подобающих лицам, удостаиваемым такой высокой чести (см.: Есф 2:2–12). Если требуется столько времени для приобретения различных нарядов и усвоения качеств душевных, чтобы сделаться достойными пребывания при дворе царя земного, то с каким постоянством должны мы обращать ежеминутно своё внимание на собственную нашу волю – дикую, эгоистическую, лишённую истинного душевного благородства и добродетельной красоты? Преобразовать её, отсекая от неё черты дикого безобразия, бессловесных животных инстинктов, самодовольства и эгоизма, и таким образом приготовить её быть достойной величайшей чести служить вечному Царю Небесному и здесь, на земле. Жить непорочно по вере и любви евангельской, припадая пред Ним, нашим Спасителем, в искренней молитве с сознанием своего недостоинства и с твёрдым намерением исправить себя. Очищать совесть принятием Святых Таин Тела и Крови Христовых после твёрдого обещания не идти впредь по тернистому пути греха; и там, в загробной жизни, когда Он неожиданно, днём или ночью потребует нас на праведный суд Свой для решения последней вечной нашей участи.

Желая обстоятельнее и подробнее объяснить упомянутое выше приготовление нашей воли для достойного единения с Божественной волей, укажем путь, открытый нам Словом Божиим, и те условия, которым обязана подчиниться человеческая воля для обновления в душе своей первого образа и подобия Божия, избегая при этом дерзости постигнуть вполне ограниченным нашим умом глубочайшие тайны беспредельного ума и Премудрости Божией. Законность и правда означенных условий (то есть заповедей или повелений Божиих) открывается не только из их Божественного начала, но объясняется и общей, врождённой, земной справедливостью. Так господин или хозяин, принимая к себе в дом нового служителя или служанку, вначале договаривается с ними, предлагая свои условия: «Я хочу, чтобы ты, живя в моём доме, не выдумывал бы нелепых басней, не произносил бы слов, оскорбительных для Бога, и для всего того, что признаётся Церковью святым и священным, не любил бы противоречить истине, не пьянствовал бы и не бездельничал, а напротив, старался бы быть верным, усердным, послушным и заботливым в исполнении порученных тебе дел или занятий». Каждый хозяин имеет право предлагать своей прислуге такие условия и требовать исполнения их под страхом удаления нерадивых из своего дома. Неужели же Всемогущий, Праведный и Премудрый Бог, вступая в завет единения с волей людей, не волен предлагать им Свои условия для такого единения?

Рассмотрим в следующих главах важнейшие из свойств человеческой воли, желательные и угодные Богу, сообразные с Его святейшей волей.


1

Первое требование от нас, или условие, со стороны нашего Господа и Владыки, чтобы воля наша была не виновна ни в чём греховном.

Небесный Жених душ наших, превосходящий всякую земную чистоту, требует и от нас великой душевной чистоты, не имеющею пятна, скверны или порока, или чего-либо подобного (Еф 5:27). Воля, желающая привиться к Нему, как розга к лозе виноградной, пусть отбросит от себя греховную нечистоту: пусть не только не служит сребролюбию, возненавидит блудные дела и всякую плотскую нечистоту, не распаляется гневом, но даже если и ощутит только побуждение к чему-либо подобному, пусть мужественно усмирит и умертвит его в себе, выбросив и воспоминание о нём; самое мышление да упражняет и занимает предметами серьёзными, споспешествующими благосостоянию жизни здешней и загробной. Но наша речь не об этом, что и без нас всем хорошо известно. Есть иного вида падение, подкрадывающееся к нам незаметно или же мгновенно обхватывающее душу, – это зависть, или беспокойство, досада, производимая в душе нашей благополучием, счастьем или преимуществами, которыми пользуются другие, а не мы: да будет же воля наша вовсе непричастна этому пороку, свободна от него, не виновна в нём и не порабощена ему. Человек, стремящийся к подражанию Христу, должен хранить себя без всякого зазрения вне этого порока: видя других счастливыми, должен не завидовать им; своим несчастьем или неуспехами не озлобляться; в бедах не возмущаться и не роптать, потому что всякий, приближающийся к Богу, видя других в счастье и богатстве, не завидует им, но, обращаясь к Богу, говорит: «Господи! Тебе угодно было возвести такого-то на высокую степень почестей и богатства, меня же иметь в унижении и бедности. Я не противлюсь этому, о Боже мой, и не исследую тому причины, ибо знаю верно, что единственная причина этому – Твоя единая совершеннейшая воля: если бы Ты, Господи, не попустил сделаться мне убогим, униженным, то никто из людей, при всём их желании, не довёл бы меня до нынешнего моего положения, что одному Тебе возможно сделать в короткое время и без лишних слов, признавая наилучшим для меня такое положение. То же самое допущение Твоё я признаю, о Господи, и в иных, причиняемых мне другими огорчениях: один оговаривает меня, другой – злословит, третий поносит мою честь, тогда как я никого из них не оскорбил и не делал никому неприятностей. Но во всех случаях нахожу я достаточный, удовлетворительный ответ: Ты, Господи, попустил это, Ты повелел: пусть будут они Семеями, а я – Давидом (ср.: 2 Цар 16:5–13), если Тебе так угодно, о Боже мой!»

Святой Антиохийский епископ и мученик Игнатий[45] сказал о себе: «Я – пшеница Христова, буду смолот зубами зверей, чтоб сделаться чистым хлебом»[46]. Так и нас Бог приготовляет сделаться при Трапезе Господней чистым хлебом Его: зачем мы сердимся на людей? Они мельничные камни, стирающие нас, как пшеницу, всыпанную в жернова. Для того чтобы нам очистить сердце своё, необходимо посеять и укоренить на доброй земле сердца доброе семя слова Божия, твёрдо содержа его во всякое время в уме и памяти и молитвенно вознося мысли свои к Богу, повторяя: «Благословен Бог во веки веков! Господи, что повелишь мне делать? Да будет во всём воля Твоя!» Это – первое обучение и приготовление для охранения своей воли в чистоте от пороков вообще, а более всего от вражды и зависти.


2

Второе требуемое Богом свойство человеческой воли состоит в том, чтобы она всё посылаемое нам от Бога, доброе или недоброе, сладкое или горькое, принимала бы как Божие благоволение или же как наказание от Него с благодарностью, без ропота, – словом, воля наша должна быть сильна верой, что всё случающееся с нами бывает по воле Божией, выносливой в трудах и злостраданиях, то есть всё охотно переносящей с терпением и незлобием.

Если бы мы были твёрдо уверены, что всё бывает по воле Божией, то и меньше страдали бы. Станем же, возлюбленные, во всех своих невзгодах и злостраданиях прибегать к Богу с молитвой от всего сердца, искренне исповедуя пред Ним свои погрешности и прося у Него помощи, терпеливо перенося постигшее нас горе, говоря: «Господи! Всё то, чем я страдаю или что произошло для меня скорбного от человека этого, всё это случилось со мной по Твоей святой воле; в этом уверен я так же, как в том, что я живу ныне: укрепи, Господи, мои силы мужественно нести возложенное на меня бремя по святой воле Твоей!»

Сомнение в существовании Промысла Божия и непонимание истинной причины наших несчастий повергает нас в отчаяние или по крайней мере производит в душе скорбь, в большей или меньшей степени, и безнадёжность на своё спасение. О, как мы слабы и нетверды в обнаружении своей веры в Промысл Божий не только о каждом из нас, как существе свободно-разумном, но и тончайшем волоске, который не падает с головы нашей без воли Божией! В этом удостоверяет нас неложный свидетель, Сам Христос, Спаситель наш и Господь, говоря: Не две ли малые птицы продаются за ассарий[47]? И ни одна из них не упадёт на землю без воли Отца вашего (Небесного); и опять, усугубляя это выражение, говорит: Не пять ли малых птиц продаются за два ассария? и ни одна из них не забыта у Бога. А у вас и волосы на голове все сочтены. Итак не бойтесь: вы дороже многих малых птиц (Мф 10:29; ср.: Лк 12:6–7). О, каково милосердие Его! С птицей на землю падает Сам Бог, ибо воистину воля Божия есть Сам Бог, действующий беспрестанно во всяком создании Своём: с рыбой Он плавает; с птицей – летает; со змеёй – ползает; с другими животными Он ходит: не оставляет Бог ни одного создания Своего без Своего Промысла о каждом. Если и тысячи птиц попадутся в сети, ни одна из них, и самая малая, не будет уловлена без воли Божией; ни одна из них не падёт на землю без воли Отца Небесного. Тот же самый Промысл Божий, который заботится о наименьшей птице, как и об орле, заботится ещё более о венце Своего творения на земле, о человеке. Если же ни одна из птиц не падёт без воли Божией в приготовленную для лова её сеть, как же ты, о человек, ты, созданный по образу Божию, предназначенный быть наследником горнего царствия, но испытываемый в твоей верности и постоянстве разными противными тебе скорбями, убытками, оскорблениями, падаешь духом, печалишься и думаешь, что всё скорбное для тебя, постигшее тебя, произошло без воли Божией, по разным враждебным против тебя причинам?

Для яснейшего понятия и уразумения нашего, что Промысл Божий простирается не на одних только одушевлённых тварей, но так же и на вещественный состав мира, на самые вещи и их отправления, Спаситель присовокупил: У вас (то есть у каждого из нас) же и волосы на голове все сочтены (то есть всё, что нам принадлежит) (Мф 10:30). Когда же и кто из людей мог безошибочно сосчитать и исследовать число своих волос? А у Бога все они сочтены, как у одного человека, так равно и у всех людей, и без Его святой воли ни один из них не упадёт на землю (то есть не погибнет). А как часто, когда что-нибудь случается с нами противное нашим желаниям, выходим из себя, теряем всякое терпение, иных людей порицаем недобрыми делами, сегодня на одного, а завтра на другого возлагаем причину своей печали, своего несчастья, и подобно тому как бурное море во время волнения выбрасывает из недр своих пену и всякую нечистоту и мерзость, сердце наше изрыгает из себя мерзкие и хульные слова маловерия, нетерпеливости относительно постигших нас неприятностей или злостраданий, в которых видим мы не кару на себя, ниспосланную по воле Божией, а безрассудно приписываем их или злости и ненависти людской к нам, или другим, воображаемым нами, причинам.

Когда Спаситель наш, по воскресении Своём, явился… ученикам… при море Тивериадском, море волновалось и никто из учеников Господа не узнавал Его, один только святой Иоанн узнал и сказал прочим: это Господь (Ин 21:1, 7). И между нами находятся братья и сёстры, весьма слабые духом и нетерпеливые в скорбях, которые, когда возмущается житейское наше море волнами различных бедствий, не познают Кормчего, невидимо управляющего кораблём по течению нашей жизни, не познают Бога Всемогущего, ведущего различными путями каждого из нас ко спасению; но в ослеплении своём они обвиняют тех людей, которых считают своими врагами, негодуют на них, говоря: он – злобный хитрец, льстец, лукавый, устроил мне это зло; им – зверем лютейшим – нанесена мне беда. Совершенно иначе думает человек, смиренный мыслью и чистый сердцем: он укрепляет волю свою к мужественному перенесению всех приключающихся бедствий и злоключений тем, что видит в них перст Божий, указывающий ему путь к исправлению своих проступков: он смиренно взывает к Богу: «Боже милостивый! это – Ты, ищущий моего спасения, праведно Ты наказываешь меня, это – Ты, Господи! Будь благословен Ты и сотвори со мной всё, что Тебе благоугодно!»


3

Третье свойство богоугодной воли человеческой есть её доброжелательность к ближним при своём личном довольстве малым и сердечное, постоянное стремление её к Богу – источнику всего доброго, – такое свойство человеческой воли выражается в одном слове: доброхотность. Человек с такой благоразумной твёрдой волей достоин всякого уважения: он во всех потребностях своих, сообразно гражданскому и семейному своему положению, весьма умерен, избегает роскоши в пище, и одежде и в различных внешних украшениях, доволен тем, что Бог ему посылает, и благодарит Бога молитвенно в самом себе: «О Господи мой, всем, что только Ты даёшь мне по своей благости, я доволен; оно достаточно для скромной моей жизни, хотя для любостяжания кажется малым: благодарю Тебя, Господи, и за малое, и этого я недостоин, я считаю себя недостойным даже того воздуха, которым дышу». Он не завидует ни в чём своим ближним, более его удачливым, и всем желает успеха во всяком добром начинании и деле.

Такой доброхотный и скромный муж любезен Богу; никто и никогда не услышит из уст его слов ропота или неприязни не только против Бога, но и против людей; он не скажет: «Я едва добываю тяжким трудом себе и семье моей кусок хлеба чёрствого, тогда как другие изобилуют во всём и роскошествуют, не понеся и малейшей части тех работ, которые несу я; они, мало сеявшие, собирают обильную жатву».

Большая часть наших недовольств и роптаний происходит от ограниченности нашего взгляда на Промысл Божий и непостижимые пути, которыми ведёт Бог как всё человечество, так и каждого из нас к достижению наилучших для нас целей в жизни настоящей, временной, а ещё более к достижению блаженства, которого око не видело, ухо не слышало и не приходило на сердце человеку, то блаженство, которое приготовил Бог любящим Его (1 Кор 2:9). Сердце наше, по нечистоте греховной, склонно более к временным благам, чем к вечному блаженству, а потому и ум наш более вращается в познании изменяемого и временного, чем неизменного, вечного, и, не постигая последнего, впадает в неверие в бытие Божие и высочайшее мироправление Его.

Единственным истинным средством для достижения нашего благополучия в этой жизни и в будущей должно стать постоянное обращение своего внимания внутрь самих себя, на собственную совесть, на свои мысли, слова и дела, чтобы взвесить их беспристрастно: это откроет нам наши заблуждения в жизни и укажет единственный путь к спасению. Путь этот – всецелое предание всего существа нашего, всего себя со всеми обстоятельствами нашей жизни, в волю Божию. Образом такого обращения нашего к Богу да послужит нам растение подсолнечник (илиотропион), пусть он будет всегда пред очами нашими. О нём, как о некотором чуде, писал Плиний[48]: «Мы многократно говорили, что растение подсолнечник представляет своего рода чудо в природе: оно постоянно обращено головой своей к солнцу и вместе с ним обращается от востока до запада даже во дни облачные, до того сильно любит оно солнце; ночью же ради исключительной любви к одному солнцу совокупляет оно свои цветочные лепестки воедино и закрывает их»[49]. Христианин-читатель, заметь это раз навсегда, что подсолнечник и в мрачные дни совершает круговое течение, следуя за солнцем от неизменной любви естественного влечения к нему! Таким солнцем, освещающим наш житейский путь, является воля Божия; она не всегда безоблачно освещает нам дорогу жизни; часто ясные дни перемежаются мрачными для нас: дожди, ветры, бури начинаются, и никто из христиан не освобождается от воздействия неприятных атмосферных явлений. Да будет так же сильна любовь наша к нашему Солнцу, воле Божией, чтобы мы неразлучно с ней могли и в дни невзгод и скорби, как подсолнечники в дни мрачные, продолжать безошибочно плавать по житейскому морю, по указаниям барометра и компаса воли Божией, ведущей нас в безопасную пристань вечности. И впрямь, никогда не достигнем мы совершенного покоя и благополучия; всё здесь будет казаться неблагоприятствующим, никогда не будем довольны тем, что нам послано свыше. Нам покажется, что мы всего лишены, хотя бы имели большое изобилие во всём; всегда будем в страхе, в унынии, смущены, малодушны, полны каждый час забот и разных беспокойств, печали и напрасных вздохов, пока не обратимся искренне к Богу и не предадим самих себя и друг друга совершенно в волю Божию, как гелиотроп[50] стремится к солнцу. Станем прилежно рассматривать видимые в происшествиях знаки воли Божией и сообразовывать с ними свою волю. Пусть воля Божия будет для нас путеводной звездой в жизни, и это одно запечатлеем и удержим навсегда в сердце своём, говоря: «Так угодно Богу, да будет и мне это же угодно; жизнь и смерть, богатство и бедность зависят единственно от воли Божественной, как угодно Господу; так было, и стало, и есть, и будет во всём. Будет имя Господне благословенно! (Иов 1:21)». Теперь наше солнце покрывается облаками, но оно, скоро или не скоро, осветит своими лучами мрак различных скорбей. Рассмотри историю древних и новых веков, там ты часто встретишь события мрачные после предшествовавших им светлых событий, а ещё более найдёшь светлых и торжественных, заменивших собой мрачные.

Таким образом приуготовим себя познавать волю Божию из тщательного рассмотрения совершившихся уже событий, успех или неуспешность которых укажут нам на Божие как благоволение, так и неблаговоление Его к правым, так и лукавым участникам в этих событиях по мере правды или лукавства их. Через это уразумеем практически доказанную истину, что каждый человек ни в каком деле не должен поступать против воли Божией, хотя бы поступок, согласный с ней, был бы и неугоден его своеволию. Некто учёный еврей-книжник из народа, окружавшего Иисуса Христа, подойдя к Спасителю, сказал Ему: Учитель, я пойду за Тобою, куда бы Ты ни пошёл (Мф 8:19). Так и мы, словом и делом, по всякому мановению воли Божией последуем за Ним скоро и охотно, куда бы Он ни пошёл.


4

Богоугодная воля всегда бывает долготерпелива и постоянна. Все наши полезные труды и начинания портим мы и губим по недостатку в нас постоянства и долготерпения. Народ израильский в пустыне, потеряв терпение и не дождавшись возвращения Моисея с горы Синайской, обратился к идолам, сотворил себе из золота тельца, почтил его за бога и поклонился ему (ср.: Исх 32:1–8): вот к чему приведён был нетерпеливый народ через своё непостоянство. Два пешехода на пути в Эммаус (апостолы Клеопа и Лука) вели печальный разговор о страдании и смерти Христа Иисуса в Иерусалиме, и когда Сам Он незаметно приблизился к ним, то они не узнали Господа. Он спросил их: о чём это вы, идя, рассуждаете, и отчего вы печальны? В ответ на это Клеопа сказал: Неужели Ты только один из пришедших в Иерусалим не знаешь о происшедшем в нём в эти дни?… О том, что было с Иисусом Назарянином, Который был пророк, сильный в деле и слове пред Богом и всем народом; как предали Его первосвященники и начальники наши для осуждения на смерть и распяли Его. А мы надеялись было, что Он есть Тот, Который должен избавить Израиля; но со всем тем, вот уже третий день ныне, как это произошло, – заключил он печально (Лк 24:17–21). О, блаженные мужи! И в ваши добрые сердца закрались нетерпеливость и сомнение? Неужели этот третий день, предсказанный Сыном Человеческим как день Его победы над смертью, уже окончился; так всё ваше долготерпение же как и закончилось? О, нетерпеливые! Если бы этот третий день уже прошёл, если б настал четвёртый или пятый день по смерти Его, то позволительно было бы вам отчаиваться в надежде увидеть Его воскресшим из мёртвых? Но этот третий день склоняется только к вечеру, вы не прожили ещё его, зачем же вам преждевременно быть маловерами и сомневаться в истинности предсказанного Им Своего воскресения? Мы, братия, в желаниях наших слишком нетерпеливы, и если в их достижении нам случается какое-либо промедление, что не видим скорого исполнения желаемого, то тотчас же всю нашу надежду погружаем в море отчаяния и нетерпеливости. Но не так бывает у Бога: Щедр и милостив Господь, долготерпелив и многомилостив (Пс 102:8); Бог не желает погубить душу, и помышляет, как бы не отвергнуть от Себя и отверженного (2 Цар 14:14). Он не благоволит и не желает никого удалить от Себя, ибо не скор Бог до наказания и даёт нам продолжительное время для нашего исправления, пока в удовлетворение Своему правосудию (как бы вынужденный необходимостью) не произнесёт над нераскаянными окончательного приговора Своего: идите от Меня, проклятые, в огонь вечный, уготованный диаволу и ангелам его (Мф 25:41).

Мы, братия, во всём маловеры, не имеем твёрдой, постоянной надежды: если чего попросим два или три раза и не получаем просимого, тотчас же ослабеваем в надежде получения и становимся подобными тем нищим, которые, один раз или два проговорив под окном: «Подайте Христа ради милостыню» и не будучи услышаны хозяином или домашними, удаляются, говоря: «Никого нет дома». Стучите, нерадивые, стучите: стучащему дверь отворят (Мф 7:8). Как часто случается всем нам находиться в несносном испытании нашего долготерпения! Многие целые годы ждут какой-нибудь милости, и всё напрасно, не получают просимого; ибо желательное наследство приобретается терпением. Работающий не тяготится работою, ибо знает, что рабочая пора быстро проходит; а мы, нетерпеливые, полагаем пределы Божию благоволению, считаем часы, и если десница Господня не подаёт нам скорой помощи и отрады в наших нравственных или телесных страданиях, то мы, как дети, поднимаем плачевные вопли: «Когда же Ты, Господи, поможешь нам, зачем медлишь обрадовать нас Своей помощью? До каких пор не внемлешь, о Боже, молитве моей? Вот столько уже лет прошу Тебя, а Ты не слышишь? Если и в текущем году не устроишь, Господи, моего благополучия и не пособишь мне по моей многократной молитве, то стану считать себя отверженным Тобой и прекращу мои молитвы». В этом отношении мы не отличаемся от жителей Вегилуи, которые во время осады Олоферном их города говорили всем начальникам и старейшинам его: «Да рассудит нас с вами Бог, вы сделали нам великую неправду: призываем пред вами во свидетели небо и землю, и Бога нашего, и Господа отцов наших, Который теперь наказывает нас за грехи наши и за грехи отцов наших, неправда ваша в том, что вы не предложили мира ассирианам сначала; теперь жёны наши и дети в изнеможении погибают от жажды, ибо неприятель отнял у нас воду, сдайте теперь же город Олоферну на разграбление; лучше нам разом погибнуть от меча неприятелей, чем долго томиться и всё же погибнуть от жажды (ср.: Иудифь 7:24–28)». О, нетерпеливые и слабодушные граждане! Отчаяние, охватившее вас, заставляет вас предать свой родной город на разграбление; уличает вас в малодушии добрый священник ваш Озия, умоляя со слезами: Не унывайте, братья! потерпим ещё пять дней в молитве и ожидании себе милости Божией; Он оставит гнев Свой против нас и победой над неприятелем прославит имя Своё святое; если же дни те пройдут, и помощь к нам не придёт, – я сделаю по вашим словам (там же: 7:30–31). О, возлюбленный Озия, прекрасный пастырь и наставник народа! Сколь невысокого мнения ты о людях вообще: вы назначаете определённое время Богу для оказания вам помощи? Потому-то погибло у вас и совершенно предано забвению долготерпение. Не перенесла такого малодушия своих граждан мужественная Иудифь. Она, узнав о решении своих сограждан, созывает к себе старейшин города, и в том числе самого Озию, и говорит им: «Что это за предложение, сделанное Озией и принятое вами? Вы намерены сдать город ассирианам, если в течение пяти дней не получите помощи от Бога? Кто вы такие, что смеете искушать Господа? Принятое вами положение не таково, чтобы оно могло призвать милость Божию к вам; напротив, оно возбудит в Нём негодование и гнев Его против нас: вы по своей воле назначаете Господу срок и дни для оказания Им вам Своей милости». На разумную и мужественную речь Иудифи старейшины отвечали ей полным согласием на задуманный ею план спасения родного города и совершенным повиновением её распоряжениям, в чём и не были ею обмануты (ср.: Иудифь гл. 8 и проч.). Пример Иудифи показывает, что только долготерпеливая воля человеческая так крепко соединяет человека с Богом, что чем более скапливается над ним невзгод и печали, тем более утверждается его надежда на помощь Божию; при этом он всегда взывает к Богу: «По святой воле Твоей, по множеству благости и милосердия Твоего поступай со мной, Господи! Если десять лет, двадцать, тридцать и более стану повторять Тебе мою просьбу, то не прекращу оной и не назначу Тебе никакого срока для удовлетворения оной; если бы даже несомненно было мне известно, что прошение моё не будет услышано, и тогда уверенность моя в Твоей благости, вера моя в Тебя, Господи Боже мой, учит и утверждает меня в том, что я не буду отпущен Тобой без ничего: если не дашь просимого мной у Тебя, то наградишь меня лучшим, нежели просимое». В этом удостоверяет нас пророк Аввакум, говоря: хотя бы и замедлило совершиться (назначенное нам), жди его, ибо непременно сбудется, не отменится (Авв 2:3).


5

Пятое свойство совершенства человеческой воли, любящей Бога, это горячая деятельность её в исполнении воли Божественной. Деятельность эта выражается в том, что человек, истинно любящий Бога, не только желает или не желает того, чего Бог желает или не желает, но именно ради воли Божией, первое (желание Божие) приводит с пламенеющей ревностью в исполнение, а второе (нежелание Божие) тщательно отвергает. И если бы кто спросил, почему он желает первого и исполняет его самим делом, а второго не хочет и отвращается от него, он в своём ответе не указал бы другой тому причины, кроме той, что первое угодно Богу, а другое неугодно Ему. Бог же есть высочайшая Любовь, Любовь деятельная, и действующий по её законам пребывает в Боге (и Его Любви) и Бог пребывает в нём (см.: 1 Ин 3:18-24). Эту же мысль некто выразил так: «Люблю, потому что люблю, и люблю для того, чтобы любить, ибо любовь всегда любима». По учению блаженного Августина, нам должно превратить самих себя в одну любовь, с тем чтобы, как Бог пожелал привести в бытие вселенную ради Самого Себя, подобно этому и мы, Его творение, в благодарность к Нему обратили самих себя в любовь к Нему, единственно ради Бога и Его святой воли. Не разнится с этим и учение философа Эпиктета[51]: «Что значит выражение “предать себя Богу?” Это значит: чего хочет Бог, того же самого желает и преданное Ему существо; чего Он не желает, не желает того и Ему преданный». Но этого единства воли человеческой с волей Божией не могло бы произойти, если бы вселенной не управлял Промысл Божий; и преданность наша Богу была бы неистинна, если бы мы не признавали, что всё случающееся с нами в жизни происходит по воле Божией или по Его допущению.

В ветхозаветной Церкви до преобразования оной через Богочеловека Иисуса Христа в новозаветную Богу было угодно повелеть Моисею и Аарону все священные принадлежности алтаря и украшения их покрывать при переносе скинии в походе евреев по Аравийской пустыне багряным покрывалом и поручать их для несения левитам. Повеление это выражено подробно в главе 4‑й Книги Чисел (4:5–20) приблизительно в таких словах: Аарон и сыны его, войдя в скинию, первую снимут завесу, осеняющую её, и покроют ею ковчег откровения (Ковчег Завета, или Святое Святых), и обовьют его покрывалом из кож синего цвета, а сверх накинут покров из голубой шерсти и укрепят ковчег на шестах носильных (см.: 5–6). Следуют затем наставления об укупорке стола предложения хлебов и, наконец, золотого жертвенника с его принадлежностями: И очистят жертвенник от пепла и накроют его одеждою пурпуровою; и положат на него все сосуды его, которые употребляются для служения… и вложат их в одежду пурпуровую, и покроют их покрывалом из кож синих, и возложат на носилки (там же: 4:13–14). Всё это законоположение было установлено, как полагают, по той причине, чтобы прочие из народа по одному любопытству не искали случая увидеть самые священные предметы прежде их покрытия под той угрозой, что человек непосвящённый, их увидевший, тем более коснувшийся священной вещи, должен умереть. Таким образом, носящие священные принадлежности скинии ни одной из них не видели, а только чувствовали на плечах своих их тяжесть, потому что всё было сокрыто багряным покровом от очей носящих. Подобно этому каждый, кто только совершенно предал себя в волю Божию, охотно избегает исследования недоведомых причин Провидения и Премудрости Божией; он не будет спрашивать, зачем Бог допустил то, повелел другое, запретил третье. Тягость такого ограничения нашего любопытства должен каждый из нас нести охотно; довольно для нас быть уверенными, что носимое нами бремя, обвитое синим, голубым или багряным покрывалом, то есть сокровенное в пучине непостижимой воли Божией для нас спасительно.


6

Наконец, человеческая воля, чтобы быть ей благоприятной Богу, должна быть доброплодоносной, или доброплодной. Доброплодной называем такую волю, которая по подобию плодоносной земли производит из своего сердца (внутреннего человека) многоразличные высокие помыслы и пожелания и посвящает их усердно, как первородные плоды, славе Божией. Здесь является глубокое благоразумие; ум, тяготеющий к Небу; здесь воздыхания, полные любви, и стоны сердечные, возносящиеся гopé: «О вселюбезный Боже, как я желаю не только страдать, но и умереть за Тебя, хотя бы то было самой тяжкой и поносной смертью!» Такими небесными возбуждениями разума Бог и человек столь тесно соединяются во всяком добром деле, что от этих внутренних благоприятных соотношений между Богом и человеком является невидимое, но ощутимое общение человека с Богом и самый искренний союз с Ним, – до того искренний, что невидимо человеку сообщается свыше великая Божия милость относиться к Богу во всяком событии так, как добрый сын относится к своему отцу, говоря: да, Отче! ибо таково было Твоё благоволение (Мф 11:26). «Так, Отче, если мы всё доброе получили и получаем от руки Твоей, то неужели ничего злого не перенесём на себе?» Так истинный христианин всё, что ни случается с ним доброго и недоброго, всё принимает охотно, как посланное ему от Бога. Эта истина была известна ещё древним мудрым мужам; один из них, Эпиктет, так учит: «Никогда не смей говорить: я потерял то или другое что-либо; но говори: я то или что-нибудь другое (которого ты лишился) отдал Богу. Умерло ли у тебя дитя? Оно отдано Богу. Отнято ли кем имение? И оно не отдано ли? Но скажешь: злодей отнял его у меня? Зачем спрашиваешь: кто взял? Кто дал, тот и взял; но как скоро оно взято, ты заботься о нём столько же, как бы заботился о чужом имении или как путешественник заботится о том доме, где он имел отдых или ночевал»[52].

Так должен думать всякий, желающий искренне предать себя Богу; обо всём им потерянном из имевшегося у него он рассуждает так: «Бог дал мне, Бог и взял», то есть он при этом обращает взор свой не к похитителю – человеку, но попустившему это Богу, возвращающему Своё, наперёд Им же данное. Поэтому истинно преданный Богу во всяком событии с ним повторяет слова Христовы: ей, Отче, совершилось это потому, что таково было Твоё благоволение (Мф 11:26). При этом, любезный читатель, вникни обстоятельно в смысл и значение этого премудрого и таинственного Божественного изречения. Отец Небесный в древности сказал Сыну Своему через пророка Исаию: Я… поставлю Тебя в завет для народа (израильского), во свет для язычников (Ис 42:6). Как бы так говорил: «Для Меня недостаточно, чтобы Ты привёл ко Мне остаток верных Мне израильтян; Я хочу, чтобы Ты и не знающих обо Мне язычников просветил и обратил ко Мне». Это изречение Отца Небесного предшествовало Рождеству Христову от Пречистой Девы Марии за восемьсот лет и было принято Сыном, имеющим по Божественному Существу одно желание с Отцом. Принято охотно, с готовностью смиренной человеческой Своей воли для исполнения потом, как повествует о сём евангелист Матфей: В то время, продолжая речь, Иисус сказал: славлю Тебя, Отче, Господи неба и земли…(Мф 11:25). Кому отвечал, когда не было ни от кого предложено Ему вопроса? Отвечал Он Отцу Небесному в духе Своего всегдашнего единения с Ним. После того как на самом деле исполнил волю Своего Отца, благовестив народу и в особенности Своим ученикам тайну искупления рода человеческого через Свою евангельскую проповедь, с какой радостью и в каком восторге прославляет Он при этом святейшую волю Отца Небесного, говоря: Славлю Тебя, Отче, Господи неба и земли, что Ты утаил сие от мудрых и разумных и открыл то младенцам (то есть ученикам Своим, подобным младенцам по духовной простоте и сердечной их чистоте); ей, Отче! ибо таково было Твоё благоволение (Мф 11:26). Всё исполню, Отче, что ни повелишь Мне.

Подобно тому как Отец Небесный за столько лет до рождения Сына во плоти говорил с Ним через пророка Исаию, так точно говорит Он с каждым из нас прежде веков: ибо Он всех нас распределил по времени и пространству, заранее с совершенной точностью зная о каждом из нас, когда и где кто именно должен родиться, когда умрёт, и для каждого приготовил верную помощь для спасения его и блаженства, сообразуя эту помощь с характером и духовно-нравственными свойствами каждой личности; ибо Бог предвидит всю жизнь каждого из нас во всей её совокупности настоящего, прошедшего и будущего времени, в полном её движении, со всеми её обстоятельствами в каждое время, как если бы жизнь каждого совершалась на Его Божией длани, пред Его глазами. И Он содействует ко спасению каждого невидимо, но разумно, или, точнее сказать, – премудро, распоряжаясь многоразличными средствами или событиями, отрадными для нас или же горькими, приятными или неугодными. А потому должны мы твёрдо верить в управление Божие вселенной, и в особенности в Промысл Божий о человеке и быть внимательными к себе, благодарим ли мы Бога каждый раз за всё то, что Он посылает нам в течение нашей жизни: радостное ли для нас или горестное, но всегда приводящее нас к спасению. А потому должны мы разумно сообразовать наши желания с волей Божией, выражающейся в знаменательных событиях с нами. Предавая себя в волю Божию за глас Божий, отзывающийся в сердце, и при каждом изъявлении нам Божьего благоволения или не соизволения нашим намерениям или начинаниям, должны смиренно и с покорным духом благодарить Бога, повторяя слова нашего Спасителя и Искупителя: «Славлю Тебя, Отче, за всё посланное мне Тобой для поддержания моей жизни, для исправления моих заблуждений и для спасения души моей; ей, Отче! Верю я: таково было Твоё благоволение обо мне».


Глава III. О том, как воля человеческая должна сообразоваться с волей Божественной при различных жизненных обстоятельствах


Мы сказали уже, какое приготовление полезно и успешно для взаимодействия, для слияния воедино человеческой воли с Божественной; теперь же надлежит показать на примерах, как на самом деле та и другая воли могут быть совместимы.


1

Весьма определённо и справедливо выразился Фома Аквинский[53] о так называемых добрых делах, что они тогда только приятны и любезны Богу, когда совершаются во всём согласно с волей Божией: если я раздам всё имение моё и отдам тело моё на сожжение, а любви не имею, нет мне в том никакой пользы (1 Кор 13:3) и все эти дела мои не будут принадлежать к добродетельным делам. Пимен, муж святой, всегда давал такое наставление: «Никогда не поступай по своей воле, если она противоречит воле Божественной; но да будет воля твоя всегда согласна с волей Божией. И если желание твоё действительно не противоречит воле Божией, то Бог откроет тебе это или через евангельское наставление, или возбудит в сердце твоём мысль обождать с приведением в дело задуманного тобой желания и предоставить его совершенно в волю Божию, говоря: если Богу угодно моё желание, – оно совершится; а если неугодно, – не исполнится оно: как хочет Бог, так – и я».

Достойно прославлена в Священном Писании Руфь-моавитянка, когда свекровь её, иудеянка Ноеминь, жена Елимелеха, осталась вдовой, потеряв в земле Моавитской мужа и обоих сыновей своих, там же умерших, возвращалась на свою родину в Вифлеем и, благословив своих невесток Орфу и Руфь, советовала обеим остаться в своей земле у своих родителей. Орфа осталась у родителей, а Руфь никак не соглашалась оставить свою свекровь Ноеминь, неимущую и беспомощную вдову. Руфь сказала Ноемини: не принуждай меня, мать, оставлять тебя одну; куда ты пойдёшь, туда и я пойду, и где ты жить будешь, там и я буду жить; народ твой будет моим народом, и твой Бог – моим Богом, и где ты умрёшь, там и я умру и там же погребена буду; пусть всё это да сделает мне Господь и этим окажет мне великую Свою милость: смерть одна разлучит меня с тобой (Руфь 1:16–17). Подобно Руфи желает говорить Богу и человек, горячо любящий Его всем сердцем и всей душой своей, и не может говорить иначе. Пророк Илия пред тем, как Господу было угодно чудным образом вознести его на небо, сказал Елисею на пути из Галгала: останься здесь, ибо Господь посылает меня в Вефиль. Елисей отвечал на это: жив Господь и жива душа твоя! не оставлю тебя (4 Цар 2:2). И этот ответ повторил он три раза своему господину, неразлучный с ним спутник, желающий пребывать с ним всегда. Вот ещё пример согласия, или единения воли человеческой с Божественной волей. Когда Иорам, царь Израильский, желая наказать отложившегося от него царя Моавитского, приглашал к себе на помощь Иосафата, царя Иудейского, и послал к нему спросить: пойдёшь ли со мной на войну против Моава? – Иосафат отвечал: пойду; как ты, так и я, как твой народ, так и мой народ; как твои кони, так и мои кони (4 Цар 3:7). Так и мы, братия, всеми силами души нашей соединимся с Богом в каждом нашем деле, как Руфь с Ноеминью, Илия с Елисеем, Иорам с Иосафатом; скажем Ему с несомненной верой, неизменной любовью и твёрдой на Него надеждой: «Воля Твоя, о Боже мой, моя воля, сердце Твоё – моё сердце, я весь нахожусь, о Боже, под Твоим милостивым и праведным благоволением, исповедую Твою милость и правосудие надо мною!»

Такое единение своей воли с Божественной волей да храним во всех своих делах и поступках: по службе, над подчинёнными нам, во всех своих трудах и занятиях, в потерях, в болезнях и в час самой смерти своей, имея твёрдую надежду на искупительную жертву Христову за грехи наши; да видим, братья христиане, великую Божию милость к нам и уготованное Им для нас вечное блаженство. Предадим себя совершенно в волю Божию, не имея на устах ничего, кроме слов: «Да будет воля Твоя обо мне, милосердный и праведный Боже – Искупитель мой!».

Как все добродетели и благодеяния Христовы яснейшим и величественнейшим образом обнаружились в страданиях Его, то же сказать должно и о качестве последней смиренно-усердной молитвы Его. Иисус Христос совершил в Иерусалимской горнице с учениками Своими заключительную ветхозаветную Пасху и установил величайшее Таинство, преподав Своим ученикам в снедь Пречистое Своё Тело и Честную Свою Кровь под видом хлеба и вина для теснейшего с Ним единения и получения блаженной жизни вечной, а также для всегдашнего памятования о Нём в настоящей жизни. Затем пошёл по обыкновению на гору Елеонскую с учениками и, придя на место, сказал им: молитесь, чтобы не впасть в искушение. Сам отошёл от них на вержение камня, и, преклонив колени, молился, говоря: Отче! о, если бы Ты благоволил пронести чашу сию (всю полноту страданий и искупительной смерти) мимо Меня! впрочем не Моя воля, но Твоя да будет. Явился же Ему Ангел с небес и укреплял Его. И, находясь в борении (подвиге), прилежнее молился, и был пот Его, как капли крови, падающие на землю (Лк 22:39–44). Нет лучшей, нет поистине кратчайшей, нет совершеннейшей, Богу благоприятнейшей и человеку полезнейшей, кроме этой единственной молитвы: не моя воля, но Твоя да будет; не как я хочу, но как – Ты; будет воля Господня! И тогда, если бы и вселенная разрушилась. Некоторая набожная женщина[54] имела обыкновение повторять трижды в день по триста шестьдесят раз молитву: «О, мой возлюбленный Иисусе, да будет воля Твоя!» Святой Кассиан предлагает вопрос: что значит прошение в молитве Господней: «да будет воля Твоя и на земле, как на небе»? – и решает этот вопрос так: прошение это означает не иное что, как то, чтобы люди были подобны Ангелам[55]; и как воля Божия последними исполняется беспрекословно на небе, таким же образом и на земле живущие да выполняют не свою личную волю, но Божию. Означенное выше прошение молитвы Господней никто не может произносить от чистого, искреннего сердца пред Богом, кроме того только, кто сердцем верует и устами исповедует, что Бог Единый устраивает всё в мире бываемое, как доставляющее нам благополучие, так и поражающее нас многоразличными бедами, и что Он промышляет о спасении и благе каждого из нас заботливее, старательнее и больше, чем каждый из нас о себе самом. Ибо Он лучше знает о том, что для того или другого полезнее и спасительнее для его души. А потому находится у дверей небесных, по словам Кассиана, или имеет, по выражению Спасителя, внутрь себя Царствие Божие (см.: Лк 17:21) тот, кто всецело отрёкся от своей воли, если она противоречит воле Божией, и через это согласует в своих поступках свою личную волю с Божественной. Действительно, на небе бесчисленные тысячи тысяч блаженных лиц имеют одну и ту же волю, то есть согласную с Божественной волей. На основании этого Арсений на заданный ему вопрос аввою Марком: «Почему, отче, не посещаешь нас?» – отвечал благоразумно: «Я имею лучшее и приятнейшее общество с горними жителями, которые все желают одного и того же, у которых одна и та же воля; напротив, между людьми, сколько находится вместе отдельных лиц, столько же и различных пожеланий»[56]. Тот, кто в счастье и в несчастье предаёт себя воле Божией, отлично понимает смысл изречения пророка и царя Давида: Как хорошо и как приятно жить братьям вместе! (Пс 132:1). Кто же эти братья? Это Христос и человек-праведник: ибо Сам Царь Небесный не стыдится причислять Себя к числу этих братий.


2

Соломон, некогда желая наглядно показать нечто удивительное, выразился о мудром человеке так: у мудрого глаза его – в голове его (Еккл 2:14). Святитель Григорий это изречение объясняет следующим образом: «Кто умозрением своим стремится через рассматривание устройства и управления видимого мира и его непременных законов уразуметь «невидимое Божие»: премудрый Промысл, присносущную силу и святую волю, тот – истинно любомудр (ср.: Рим 1:20), тот, сколько бы ни имел глаз (то есть умственных созерцаний) – все они в голове у него (то есть в духе, действующем через мозг)».

Философ Эпиктет проводил жизнь, которая казалась ему выше всякого счастья: он имел одного слугу, только один глиняный подсвечник для освещения дома во время своих занятий в нём; но этот светильник по смерти Эпиктета был куплен кем-то за тысячу динариев в память и в похвалу столь знаменитому мужу. Лукиан[57], один из позднейших греческих философов († 200 по Р.Х.), иронизируя над многими философами, превозносил одного только Эпиктета. Эпиктет кроме многих других книг написал превосходное сочинение под названием «Энхиридион». Книга эта содержит в себе столько умного и полезного, что может почитаться написанной благочестивым христианином, а не язычником. Она в день Страшного Суда Христова послужит укоризной для писателей-христиан, оставивших после себя сочинения, наполненные ложью, и проведших здешнюю жизнь без раскаяния, в безверии, бесчувствии. Знаменитый Эпиктет содержание всей философии выразил в двух словах: содержи и воздержись. Он утверждает, что весьма полезно и безопасно во всём тщательно следовать указаниям воли Божией и беспрекословно и охотно подчиняться ей. Это, считает он, самый верный путь к достижению благ временных и вечных. Уместно предложить здесь несколько его изречений: «Всякое желание своё отдаю я в послушание Богу, так, например, желает ли Всевышний, чтобы я пребывал больным, желаю и я быть больным. Угодно ли Ему сообщить мне какое-либо дарование? Принимаю его благоговейно с благодарностью. Неугодно что-либо Богу? – и мне оно неугодно. Хочет ли Бог, чтобы я умер, я готов умереть, ибо кто мне может возбранить в чём-либо против моей воли или убедить меня, если то (как я уверен) угодно Богу»[58].

Не дрогнет ли чёрствое сердце твоё, о христианин, от такой преданности божеству философа – язычника? Не ужаснёшься ли ты своему упрямству и неразумию? Не покроют ли тебя стыдом эти слова благоразумного язычника? О многих предметах столь же благоразумно рассуждает умный Эпиктет. Он имеет непоколебимое убеждение в своём сознании в том, что сердечно предавший себя в волю Божию совершит безмятежно предпринятый им жизненный путь. Что же означает выражение «всецело предать себя Богу»? Оно означает полную покорность преданного Богу: что Богу угодно, то угодно и ему; а чего не желает Бог, того и он не желает. Как же это может сбываться на самом деле? Оно совершается не иначе, как только по Божиему благоволению и Его премудрому Промыслу и праведному мироправлению без нарушения свободы, предоставленной свыше разумным существам. Что Бог мне даровал, то моё и в моей находится власти. А то, что Бог предоставил Себе, должно находиться в Его власти и распоряжении. Мне дал Он свободную волю и не восхотел ограничивать меня ни в чём из того, что Им предоставлено моей свободе. Он непостижимо устроил из персти земной тело моё так, чтобы ему было невозбраняемо служить одному мне и без моей воли никому другому. Он покорил моей власти всю видимую неразумную природу для поддержания моей земной жизни, но предоставил Себе высшее над ней космическое, или мировое, управление. Он подчинил моей власти, распоряжению и управлению всю мою семью: жену, детей и приобретённое трудами имущество. Всё это дано мне от Бога безвозмездно, по одной Его благости. Итак, зачем же мне противиться Богу? Если мы свободно и охотно не станем повиноваться Божественным распоряжениям, то будем привлечены к тому против воли нашей. Сенека[59] в своей беседе о совершенной свободе говорит: «Спрашиваешь, что такое есть совершенная свобода?» – и отвечает так на свой вопрос: «Не страшиться никого из людей, ни даже Бога (ибо Он не страшен для добрых и любим ими); не хотеть ничего постыдного, ни излишнего; иметь над самим собой полную власть, или принадлежать самому себе, – во всём этом состоит совершенная свобода, наше многоценное добро»[60].

Но никто не может принадлежать самому себе, если он прежде всего не будет принадлежать Богу так, чтобы желания Божии и пожелания человека, принадлежащего Богу, были во всём согласны, были одни и те же: что угодно Богу, то и ему угодно; чего не желает Бог, того и он не желает. Всякий, желающий принадлежать себе, или быть самостоятельным, должен устраниться от всего внешнего и обратиться внутрь себя, должен, насколько возможно, удаляться от чужих дел и навыков и прилежно смотреть за своим поведением и поступками: он не знает обид, ибо неприятное для себя переносит с кротостью как попущенное Богом. Только таким образом он становится принадлежащим самому себе и обладает совершенной разумной свободой. Равным образом и блаженный Августин высказался о совершенной свободе: «Добродетельный человек, хотя и бедствует и отягощён работой, всё же он свободен; напротив, злой человек, хотя бы он целым царством владел, всё остаётся рабом непотребным, ибо имеет над собой столько господ, сколько гнездится в нём противозаконных пожеланий и стремлений»[61].


3

Мужественный вождь Иуда Маккавей, возбуждая в своих воинах храбрость в битве с нападающим врагом, сказал им: «Мужайтесь, укрепляйтесь к утру; возьмите оружие и запасы и докажите себя в бою неустрашимыми сынами силы, будьте готовы противостать этим язычникам. Они думают стереть с лица земли нас самих и святыню нашу: лучше нам пасть на поле бранном, нежели видеть и слышать жалобный крик и стоны нашего народа и поругание святыни: не робейте, мужайтесь! Как угодно будет Творцу Небесному, пусть так и сотворит Он с нами; мы же, повинуясь благоволению Божию, станем грозно против врага, прочее предоставим Богу: или Он захочет, чтобы мы побеждены были и пали на поле брани, или Ему угодно будет поразить наших врагов и даровать нам торжество победы: какова будет Его воля на небе, пусть всё так и произойдёт!» (ср.: 1 Мак 3:58–60). Таким же образом говорил Иоав своему брату Авессе, приготовляясь к ужасному бою: будь мужествен, станем твёрдо за народ наш и за города Бога нашего, а Господь сделает то, что будет лучшим для нас, как Ему угодно (см.: 2 Цар 10:12). Весьма похвальное и славное дело – иметь всегда и во всём мужественное, или доблестное, сердце, которое во всяком встречающемся человеку событии полагается на благоволение и Промысл Божий. Нередко случается и с мужами мудрыми, и с полководцами искусными, и со святыми мужами, поступающими всегда и во всём благоразумно и доблестно, что и они в своих начинаниях иногда не достигают благополучного и приятного их окончания; но такие мужи всякий неуспех свой приписывают неблаговолению Божию к тому или другому неудачному их начинанию и считают самую безуспешность за весьма благополучное для себя событие, потому что благодаря неудаче они не совершили нежелательного Богу дела.

Всё сказанное подтверждает Екклесиаст: «Я обратился и видел под солнцем, что для успешного бега недостаточно быть скорым; для успешной войны – быть сильным; для приготовления хлеба и пищи – быть искусным; для собирания богатства – быть опытным и умным; для того чтоб быть занимательным, приятным, недостаточно быть много сведущим; но всё это зависит от времени и случая для всех их (см.: Еккл 9:11). Случаем или счастьем называет Екклесиаст то, что кажется нам, а не Богу таковым. Неважно и неудивительно, что человек благоразумный ошибается иногда в своих пожеланиях; мы же считаем это несчастьем и приписываем нашу неудачу какому-то злому року, злому духу; но Фома Аквинат, ссылаясь на книгу Екклесиаста, учит, что ничего не бывает и не случается иначе, как только по воле и предведению первой и высочайшей причины всех причин, то есть по воле Вечного Бога.

Действительно, бывают в мире явления и события, не подлежащие человеческому разуму, полезные или вредные в своё время: Божественная же сила, Провидение и Промысл, предвечно знает о них и предвидит все обстоятельства их появления. Она приурочивает их к известным местам, временам, лицам и родам и приводит их в действие по Своему премудрому плану и распоряжению для достижения определённых целей Божественного мироправления. Пути и действия этого плана для нас невидимы; непонятны и средства, избранные Богом, пока цель Его не достигнута; тогда только, когда цель достигнута, мы можем уразуметь Божественное попечение и Промысл Его о нас и обо всём роде человеческом. Бог повторяет по временам такие удивительные случаи или события, милостивые или же грозные для нас, смотря по образу нашей жизни – доброму, или растленному, или вконец погибельному, – с тем дабы напоминать нам, чтобы мы не приписывали всего себе самим, своей силе, своему разуму и заботливости о своих мирских делах. Но обращали бы внимание на своё внутреннее духовное совершенствование и убедились бы до очевидности, что всё происходящее во вселенной совершается не иначе, как по благоволению или распоряжению воли Божией сообразно доброму или же лукавому, нечестивому поведению нашему, от качества которого зависит и наше блаженство, и наша погибель. У дерзких языческих народов счастье (фортуна) было в величайшем почитании; они воскуряли ему фимиам. Ныне же, пред светом Евангелия, что оно? – не что иное, как гибельное заблуждение разума, исчадие ада! Свет евангельской благодати указал нам истинную причину нашего благополучия и наших действительных бедствий – наши грехи, состоящие в нарушении заповедей Божиих и законов государственных и гражданских. Грех по природе своей – ложь и ничтожество, производная отца лжи – диавола и несчастных обольщаемых им людей (ср.: Ин 8:44). Всё прочее приятное и противное – благоденствие и злосчастие происходят по Провидению и Промыслу Божию для нашего вечного спасения. Всесвятейшая воля Божественная подвигает все дела человеческие по образу колеса, неравномерно обращающегося, то поспешающего, то замедляющегося; и таким способом все события внезапные, непостижимые и происходящие как бы по слепому случаю направляет разумно к наилучшим целям: Я Господь, и нет иного. Я образую свет и творю тьму, делаю мир и произвожу бедствия; Я… делаю всё это (Ис 45:6–7). У древних язычников фортуна, счастье, изображалась в двух лицах и двумя красками: с передней стороны статуя имела лицо белое и светлое; с задней – чёрное и мрачное: первое лицо было символом благополучия; второе лицо представляло несчастья, бедствия, которые ниспосылала фортуна своим поклонникам, показываясь им в том или в другом виде. Это – детские выдумки и забавы: счастье и несчастье, нищета и богатство ниспосылаются Богом. Нелишне будет привести здесь и рассуждение Сенеки, который, объясняя встречающиеся незаслуженные бедствия одних людей и благополучие других, говорит: «Одни справедливо возмущаются и безмолвствуют, когда воспоминают злую кончину мужей добродетельных: так Сократ[62] принуждён был своими врагами умереть в заключении, Рутилий[63] – жить в изгнании, Помпей[64] и Цицерон[65] преклонили свои головы под меч своих воспитанников. Чего же каждый должен себе ожидать, видя добрых, которым за сделанное ими добро заплатили величайшим злом?» – спрашивает Сенека, и на свой вопрос даёт такой ответ: «Рассмотри и пойми хорошо то, как каждый потерпел зло (то есть за что пострадал)? Если потерпевшие мужественно страдали за правду, старайся сам подражать им, если же они погибли по лености и нерадению о добродетели, то от них не было никому никакой пользы; следовательно, одни были достойны лучшей участи и получат награду от Бога, а от людей – уважение и подражание их доблестям; другие же своими поступками заслужили презрение у людей и удаление от Бога»[66]. Именно в этом же смысле выражается сожаление и скорбь в писаниях Иова, Давида, Иеремии и других пророков о злоключениях и безвременной смерти праведников, и о незаслуженном благополучии в этой жизни беззаконников, ленивых и нерадивых. Но здесь ни слепой случай, ни счастье – ни при чём, то есть не имеют никакого значения, влияния. Ибо всё это совершается по предведению Божию и Его Промыслу для нашего исправления, чтобы показать на примерах прошлого, каких последствий должно ожидать от допущенных нами безумных беспорядков по лености, небрежности и нерадению нашему, а также примеры последствий общего нравственного растления в семье, обществе, государстве, наконец, вообще в мире, и тем побудить людей обратиться к Богу и позаботиться о своём нравственном оздоровлении.


4

Некогда израильтяне, желая наказать своих же братьев Вениаминова колена за невыдачу ими народному суду учинивших изнасилование жены левита, решились идти войной против жителей города Гивы и для большей уверенности в успехе своего правого дела вопросили истинного Бога в скинии: кого избрать вождём над войском? И сказал Господь: «Иуда да будет вам вождём». Весь народ остался очень доволен этим ответом, а потому было собрано огромное количество воинов. Будучи уверенными в победе над вениамитами, начали войну, но были побеждены последними и, потеряв на поле сражения двадцать две тысячи убитыми, отступили с бесчестием. Однако израильтяне не упали духом: приготовившись молитвой и постом, вновь вопросили они Бога, выступить ли им опять против вениамитов? И получили повторный ответ: «Идите против них и дайте сражение». Вступив в бой снова по Божию повелению, они надеялись на помощь Божию и сражались мужественно, но опять потеряли на поле сражения восемнадцать тысяч убитых израильтян. Как объяснить всё это? Бог положительно повелевает два раза идти и наказать противников и нарушителей Его закона, и оба раза войска эти были побеждены противником и потеряли сорок тысяч людей. Кто в состоянии постичь умом и объяснить себе эти Божии повеления? В третий раз все израильтяне, собравшись в храм Божий для умилостивления Бога горькими слезами, необыкновенным постом, обильными жертвоприношениями, со смирением умоляли Его о грехах своих и об избавлении всего народа израильского от невиданного дотоле в Израиле соблазна и скверной плотской мерзости, умоляли дать им точное повеление, сразиться ли им в третий раз с неприятелем или нет? И если сражаться, то указать им несомненные знаки одержания победы. Третье повеление Божие получили израильтяне через Финееса, внука Ааронова, предстоявшего в то время пред ковчегом Завета Божия, в следующих выражениях: идите, сражайтесь; Я завтра предам его (то есть вашего противника – вениамитян) в руки ваши. Судя по слабости человеческой, теперь позволительно было израильтянам малодушествовать и сомневаться: два раза было Божие повеление идти на брань, которая оба раза окончилась поражением сражающихся по повелению Божию; кто отважится опять идти на явную погибель; кто добровольно предпочтёт для себя военную неизвестность безопасной и мирной домашней жизни? Но крепкая надежда израильтян на Бога превозмогла всё это: они сразились с вениамитами в третий раз и достигли благоприятного окончания войны. Они одержали совершенную победу над противником, который потерял в этом сражении двадцать пять тысяч воинов, и во всех неприятельских городах жители были поражены мечом, имущество разграблено, а самые города разорены и сожжены израильтянами (Суд 19–21). Здесь два предмета заслуживают особенного внимания: первый предмет, что неисследимые суды Божии никаким умом не могут быть постигнуты во всей их обширности; второй предмет, что терпеливое упование на Бога никогда не остаётся в посрамлении, о чём в другом месте скажем подробнее. Во всех таких и подобных им случаях безопаснее всего прибегать с сердечной молитвой к Богу о своих нуждах и, несмотря на то что иногда доброе начало дела получает неблагоприятный исход, не унывать и не падать духом; но иметь твёрдое упование на помощь Божию в делах правды и, несмотря ни на какие сомнения, открытыми очами веры взирать на Бога и предавать себя в Его святую волю. В делах общественной жизни то же бывает, что встречается иногда в жизни единичного лица, так, например, люди, воздержанные в пище и питье, иногда сильно заболевают; здоровые и крепкие телом получают чахотку; невиновные подвергаются наказанию, пустынножители бывают обуреваемы нечистыми помыслами. Как там, так и здесь спасительные средства против врага одни и те же: естественные, указываемые разумом и опытом, решительные – это воля Божия и Его святой Промысл. В обычной мирской жизни иногда бывает приложима пословица: «чем больше (двигателей дела), тем лучше»; в рассматриваемых же здесь делах Божественного мироправления бывает наоборот: «чем меньше (распорядителей и решителей участи), тем лучше». Это подтверждает и святой апостол Павел: со страхом и трепетом совершайте своё спасение, потому что Сам Бог Единый производит в вас и хотение и действие по Своему благоволению (Флп 2:12–13).


5

Некто, желавший стать истинным монахом, спрашивает авву Пимена: «Скажи, честный отец, как я должен поступать в настоящей жизни, чтоб сделаться истинным подражателем святых мужей Божиих?» Авва Пимен ответил ему так: «Если ты хочешь найти для себя спокойствие и безмятежную жизнь здесь, на земле, и в будущем веке, то при всяком своём начинании какого бы ни было дела спроси самого себя: кто я такой, чтобы мог предпочесть собственную мою волю, моё желание воле Божией и Его распоряжению? И при этом строго соблюдай заповедь Христову: никого не осуждай (см.: Мф 7:1[67]. При соблюдении двух этих правил во всяком звании будешь подражателем святых Божиих: ибо имеет Бог святых угодников в среде людей всякого состояния, звания и учреждения. Вот благоразумнейший, весьма полезный и спасительный совет! Истинно, что Бог ни от кого законов не принимает и никому не даёт ответа в Своих действиях и распоряжениях. Да замолчит пред Ним всякая мудрость человеческая и да благоговеет пред Божественной волей, поклоняясь издали Его дивным делам и спасительным знамениям; ибо Господь один живёт вечно (без начала и конца) и Он один всеправеден; Он создал всё вообще существующее властным словом Своим и духом уст Его всё утвердилось, живёт и движется (Пс 32:6). Никому не предоставил Он изъяснять дела Его. И кто может исследовать… и измерить силу величия Его и великих дел Его и изречь великие милости Его? (Сир 18:2–4).

Как в городах обычно граждане сверяют свои часы с главным хронометром, находящимся на виду у всех граждан, таким же образом каждому из нас по всей справедливости должно сверять свои часы, то есть беспрерывно чередующиеся свои пожелания, свою волю, и подчинять их главному хронометру – высочайшей Божественной воле, отображённой в книгах Божественного Откровения, и опытами историческими удостоверяться в том, что откровенные истины оправдываются на самом деле, несмотря на всё усилия неверующих и противодействующих им людей. Всемирная история представляет в этом отношении поучительные факты. Верные же служители Божии, нимало не сомневаясь в истинах евангельского учения, имеют постоянное сердечное взывание к Христу Господу: «О возлюбленный Христос, Спаситель! Ничто не веселит так меня, искуплённого Честной Твоей Кровью, как то, что я ощущаю в сердце моём действующую благодать Твоего Святого Духа, влекущую меня к совершенному, беспрекословному подчинению всех моих пожеланий Твоему предвечному благоволению и устроению обо мне: ибо святая воля Твоя и любовь к величеству славы и чести Твоей превосходнее всего, превышает всё!»[68].

Чтобы нагляднее представить образ добровольного подчинения человеческой воли воле Божественной, привожу пример.

Франциск Борджиа[69], граф Гандии, жил двадцать два года в браке с любимой им женой Элеонорой. Когда заболела его жена и никакие медицинские средства не помогли её выздоровлению, благочестивый супруг, которому горько было расстаться с любимой женой, вознёс свои молитвы к Богу, присовокупив к тому церковные моления о болящей, пост и милостыню. Однажды, когда он, запершись в уединённой комнате, смиренно молился со слезами о выздоровлении своей жены, вдруг ясно слышит внутри голос: «Ты желаешь и просишь, чтоб жена твоя выздоровела и ещё долго пожила бы с тобой, пусть будет по твоей воле, но это не будет тебе в пользу». Сильно встревоженный этим голосом, несомненно веря, что это глас Божий, таинственно вразумляющий его в том, что сам он не знает, чего просит, обратился он, весь в слезах, с молитвой к Богу, говоря: «Господи, Боже мой! откуда мне это, что Ты предаёшь в мою волю то, что всецело принадлежит Твоей святой власти: я обязан всегда и во всём беспрекословно исполнять Твою святую волю и смиренно покоряюсь ей; ибо кому лучше известно, как не одному Тебе, о Боже мой, то, что для меня полезно. Итак, Твоя воля да будет не только о жене моей, но и о детях моих, и о мне самом, и что Тебе угодно, так и устрой с нами: не моя воля, но Твоя да будет». До этого случая врачи, пользующие больную, не могли точно предсказать исхода её болезни и были в сомнении, выздоровеет ли больная или умрёт? Теперь же, после молитвы мужа, врачи несомненно убедились, что больная должна умереть по воле Божией.


6

Таким образом, как мы только что показали на предыдущем примере, должны мы поступать во всех делах, в которых сомневаемся или недоумеваем, как поступить относительно их. Вот ещё примеры для нашего наставления. Царь Давид до того подчинил свою волю воле Божией, что это повиновение с похвалою засвидетельствовано ему Самим Богом: нашёл Я мужа по сердцу Моему, Давида, сына Иессеева, который исполнит все хотения Мои (Деян 13:22); то есть, долго Я искал человека, угодного Мне и способного к исполнению Моей воли, Моих предначертаний, ожидал его и наконец нашёл его. Эта похвала, данная Богом царю Иудейскому, выше всех почестей царей земных.

Христос Господь, послушный во всём Отцу Своему, представляет нам Самого Себя в пример и наставление к повиновению воле Божественной, говоря: Я сошёл с небес не для того, чтобы творить волю Мою, но волю пославшего Меня Отца (Ин 6:38). На приглашение же учениками Иисуса Христа вкусить принесённой ими пищи Он отвечал: Моя пища есть творить волю Пославшего Меня и совершить дело Его (Ин 4:34); ибо Я для этого и сошёл с небес. Смотрите и заметьте здесь, что Отец повелевает Своему Единородному Сыну? То – чего и последний из самых простых слуг не исполнил бы, что в точности исполнил Сын. На кого из вас, о жестоковыйные, возложил Он такой тяжёлый, невыносимый и позорный труд, как на Своего Сына? Кого когда-либо выдавал Он на такие бесчестия, поругания и мучения, как Сына, Который смирил Себя, был послушен Отцу даже до претории Пилатовой и позорного столба, до горы Голгофы, до тяжкого, поносного креста, ставшего только через Него величественным знаменем величайшей из побед, даже до гроба, наконец, даже до адовых заклёпов и темниц. «Я для того снизошёл с небес, – сказал Он, – да совершенно исполню всю волю Отца». Каких же тяжёлых и чёрных работ и крайних лишений не должны принимать и переносить на себе мы, рабы Божии, когда Единородный Сын Его всё сказанное выше принял и понёс на Себе, исполняя волю Своего Отца Небесного. А потому Христос Господь, совокупив все повеления Божии воедино, сказал о них: Не всякий, говорящий Мне: «Господи, Господи!», войдёт в Царство Небесное, но исполняющий волю Отца Моего Небесного (Мф 7:21), тот войдёт в горнее царство. Итак, всякий, предавший себя совершенно в распоряжение воли Божией, настолько велик, что безмятежно достиг он самой вершины высочайшей горы и все опасности, всякий страх: буря, град, гром, молния и прочее – находятся у ног его. Он стоит выше их и на всякое видоизменение смертного существования смотрит бесстрашно. Одна у него боязнь в душе о том, чтобы его воля, все его желания были бы согласны с волей Божией и совершенно подчинялись бы ей, а потому он беспрестанно обращается к Богу со словами: да будет воля Твоя и на земле, как на небе (Мф 6:10) (во мне и относительно меня).


Глава IV. О том, какой смысл и значение слов: да будет воля Твоя и на земле ,как небе, и с каким расположением духа должна произносить эти слова


Ученики Небесного Учителя просили Его: научи нас молиться, как и Иоанн (Предтеча) научил учеников своих (Лк 11:1). Учитель, исполняя их просьбу, сказал им: когда молитесь, говорите: Отче наш, сущий на небесах! да святится имя Твоё; да придёт Царствие Твоё; да будет воля Твоя и на земле, как на небе (Лк 11:2). Но, Боже, сколь непостигаема нами молитва Твоя! Мы и блаженные духи небесные весьма различаемся одни от других: они живут на небе; мы же, изгнанные из рая, находимся на земле, – в сей юдоли плачевной, наполненной всеми бедствиями мирской жизни. У Небесных Воинств всё совершается по их желанию, и нет у них ничего неугодного им. У нас же, чуждых небесной жизни, едва ли найдётся что-либо доброе и приятное: везде сопротивление, печаль и мерзость; если и встречается что-нибудь доброе, то и оно едва ли совершается по доброй воле (не по принуждению), а больше по другим побуждениям; здесь каждый день приносит нам печаль; здесь и бесчисленные огорчения, развратники, изменники, воры, мошенники и прочие нечестивцы; там, на небе, – всё в порядке, величественно и радостно, и вместе с этим весьма удобно и легко исполнять там волю Божию, повиноваться ей по одному Божественному мановению, где ничто противное не может возмущать душу. Здесь, на земле, напротив: тысячи бедствий преследуют нас и сокрушают дух, отягощают печалью, заботами: едва немного успокоишься, – вдруг новая тревога, новая война: всё злое собралось против нас, беда за бедой следует беспрерывно, едва можно улучить свободную минуту вспомнить о Боге и спокойно помолиться Ему. Мы, смертные, – слабые, не столь усердны и не столь подвижны к молитве, а потому и не можем равняться в этом с блаженными небожителями, не можем одинаково с ними говорить Отцу Небесному: да будет воля Твоя и на земле, как на небе, ибо мы во многом отличаемся от горних небожителей. О, Господи! Туда нас пересели, тогда и мы по усердию и деятельности сравняемся с ними.

Так ли это, любезный христианин, на самом деле? Нет, не так понимаешь ты слова: да будет воля Твоя и на земле, как на небе, не те причины неисполнения нами воли Божией, ибо настоящая, истинная причина этого неисполнения на земле воли Божией, так как на небе исполняется она, заключается не в окружающих нас внешних препятствиях, она гнездится внутри нас: мы слабы духом, нестарательны к точному исполнению воли Божией. Как легко падаем мы, побеждаемые своей греховностью, в делах самых лёгких по исполнению; малейшая скорбь, подобная слабому дуновению ветерка, сокрушает нас и смущает, мы тотчас же приходим в ужас, что вот уже погибаем. Успокойтесь, пугливые маловеры; ничего такого Христос не заповедал, чего бы человек не мог успешно выполнить или что превосходило бы нашу силу. Приложим же, братия, все наше старание так исполнять волю Божию на земле, как исполняют её Ангелы на небесах, и если бы недоставало у нас сил выполнить волю Божию самим делом, то уже и одно наше искреннее желание исполнить её примется Богом за самое дело. Святой Киприан так выразился о значении этой молитвы: «Христос научил нас молиться: да будет воля Твоя и на земле, как на небе. Это означает не то, чтобы Бог творил то, что Ему угодно, но чтобы мы сами старались делать то, чего Бог хочет и чего требует от нас»[70]. Итак, кто желает последовать Христу, предшествующему в молитве Своим в ней голосом, тот не должен в своих устах удерживать или ограничивать значения слов и смысла их, но во всей широте того и другого провозглашать: да будет воля Твоя и на земле, как на небе, и да молится, чтобы Бог вразумил его исполнять Свою Божественную волю.


1

Молиться же об этом должно:

Во-первых, с чистым намерением: да будет воля Твоя; ибо я, сердечно желая следовать ей, бескорыстно, не ради награды или приобретения чего-либо и не потому, что Ты, Господи, обогатил меня щедротами Своими и оградил меня от противников моих, как в этом упрекал сатана праведного Иова пред Богом (ср.: Иов 1:9–10), и не из-за страха вечных мук геенских, но в простоте сердца следую воле Твоей, желаю чего Ты желаешь потому только, что Ты того хочешь, что такова Твоя воля, Боже мой!

Во-вторых, молиться должно с любовью: да будет воля Твоя! Одного я здесь ищу и одно мыслю, чтобы во всём совершалась воля Твоя, Господи! Да величество имени Твоего, Боже мой, распространится и прославится через меня, непотребного раба Твоего. Это одно считаю для себя величайшей честью и наградой, чтобы я достоин был благоугождать Тебе, Создатель мой, Который даровал мне разум и свободную волю как залог ближайшего общения с Тобой, моим Творцом и Спасителем. Святой Иоанн Златоуст наставляет меня в этом, говоря: «Ты не понимаешь, что значит выражение: угождать Богу, то есть молиться Ему, прославлять Его всемогущество, правду и милость и исполнять Его волю, если ищешь в угождении Богу другой награды: высочайшая награда и есть живое наше общение с Богом».

В-третьих, наше желание исполнять несомненную волю Божию должно быть спешное (скорое) и непринуждённое (по доброй воле совершаемое). Да будет воля Твоя, Отче Небесный: я готов исполнять её безотлагательно и по собственному желанию; кто раздумывает сначала, исполнять или не исполнять заповеди Божии, тот не хочет исполнять их; ибо доброхотно посвятившему себя на служение Богу свойственно быть всегда готовым и без малейшего отлагательства исполнять Его святую волю. У свободной воли, совершающей доброе дело, отнимается столько благодати Божией, насколько она находится в закоснении своём для совершения доброго дела. А потому каждый истинный христианин должен вместе с Давидом всегда повторять: Готово сердце моё, Боже, утвердилось оно сотворить всю (и лёгкую, и тяжёлую для меня) Твою волю (Пс 107:2).

В-четвёртых, с сердечным удовольствием должно исполнять волю Божию. Некоторые дела совершаются хотя и скоро, но неохотно, не от сердца. А потому апостол Павел наставляет коринфян, говоря: Кто сеет скупо, для того и жатва скупа; а кто сеет щедро, для того щедра и жатва: каждый уделяй по расположению сердца, не с огорчением и не с принуждением; ибо доброхотно дающего любит Бог (2 Кор 9:6,7). Кто предположил себе во всяком своём деле поступать по воле Божией, тот, если встретится что-нибудь и скорбное, не считает его таковым, а принимает за счастливое, легко его переносит на себе, говоря с Христом Господом: «Моя пища есть – творить волю пославшего Меня и совершить дело Его (Иоан 4:34). Итак, да будет воля Твоя и на земле, как на небе».

В-пятых, исполнение воли Божией должно быть совершенное и всецелое. Человек, желающий истинно исполнять волю Божию и быть угодным Богу, не ищет себе оправдательных оговорок и мнимых причин к замедлению в исполнении воли Божией. Он не говорит: «Исполню, Господи, Твою волю, но не теперь; буду слушать Тебя, Господи, повиноваться Тебе, но не приказывай мне сейчас же это сделать; я готов всем умывать и целовать ноги, только не заставляй меня делать это врагу моему; не отрекусь перенести унижение, только бы никто этого не видел; всё готов исполнить, только этого не требуй от меня». Не таковы преданные и покорные воле Божией; они ни от чего не отказываются: не устраняют себя от бедствий, но смиренно и всецело предоставляют себя в волю Божию, говоря: «О Боже! Если Тебе угодно, чтобы я потерпел большие и тягчайшие скорби и испытания: вот я – готов на всё, всё охотно приму, ни от чего не откажусь, повели ещё более тяжко наказать меня, только да будет во мне и надо мной воля Твоя святая и праведная!»

В-шестых, исполняя всецело волю Божию, всякий обязан быть долготерпеливым: «Да будет воля Твоя, Господи, исполняема мной и надо мной в течение десятков, сотен, тысяч лет и во веки веков, – да будет воля Твоя во все бесконечные веки: я преклонил сердце моё к исполнению уставов Твоих на веки бесконечные (см.: Пс 118:112). Хочешь ли, Господи, чтобы я терпел, ожидая спасения сто, тысячу лет? – и буду терпеть; если Ты этого хочешь, хочу и я». Так-то желательно и приятнее всего истинно возлюбившим Господа своего беспрестанно повторять молитву Господню: вот те крыла Серафимов, с помощью которых и мы, «персть от земли», возможем подняться на высоту и вознести наш ум и сердце превыше небес, к самому Престолу Всевышнего.


2

Избранники Божии, святые угодники, более радуются об исполнении в совершенстве воли Божией, чем о собственных достоинстве и славе. А потому все они и каждый из них довольны своей наградой и заслуженной у Бога честью, и ни один из них не превозносится пред другими своими заслугами; ибо они, видящие всегда пред собой Бога и горящие общей к Нему любовью, не только имеют подобную и сообразную волю с Его волей, но поглощены ею, совершенно преобразились в неё и действуют ею одной. Они радуются и желают, чтоб один Бог действовал в них и через них, не приписывая себе ничего, радуются тому, что воля Божия относительно нас состоит в том, чтобы нам блаженствовать в Боге и Бог пребывал бы в нас, а не наслаждаться мирскими только благами вне Бога, не зная о Боге или забывая Его, своего Творца. Таким образом, преобразованная воля человеческая через теснейшее её общение и уподобление воле Божией привлекает к себе действо всеобъемлющей любви Божией, что может назваться всецелым воплощением воли Божией в человеке без малейшего ограничения его собственной воли, свободно покорившейся воле Божией. И такое-то соединение воли человеческой с волей Божественной в союзе любви доставляет величайшую радость избранным праведникам Божиим, которые несомненно верят в вечную жизнь с Богом, всем своим сердцем любят Бога, своих ближних и всё творение Божие. Имея в себе постоянную твёрдую надежду на непреложность обещаний воплотившегося Слова Божия, утверждённую историческими судьбами Церкви, народов и царств, живущих и действующих в духе Христовом, они считают себя счастливыми и преуспевающими. Напротив, ослабевающих в строгом последовании учению Христову или упорно отвергающих его считают несчастными и в конце концов погибающими. Избранники Божии желают, чтобы имя Божие, Его Премудрость, сила, милосердие и правда были свято почитаемы у всех народов и племён; чтобы все люди, как творения Единого Бога, жили между собой в мире и согласии, ведающие Бога наставляли бы неведающих Его, старшие – младших всему доброму, сильные защищали слабых и покровительствовали им, и всякий поступал бы со всеми другими так, как он себе желает, чтобы другие с ним поступали, и не на словах только, но самим делом. Венец торжества и веселия праведных душ составляет всемирное прославление бесконечных совершенств Божиих, величайшей Его силы и неизмеримого могущества и владычества.

Как добрые благонравные дети не завидуют своим родителям в их счастливой жизни, в их богатстве и довольстве, и сердечно желают им ещё большего блага, как и самим себе, и даже им больше желают, чем себе, так точно и избранники Божии радуются о том неизречённом блаженстве, в котором пребывает Бог, как и о своём собственном, и, созерцая оное, поют у Престола Божия те приводящие в восторг душу песни, которые, находясь на острове Патмос, слышал святой Иоанн по бывшему там ему откровению небесному: аллилуия! спасение и слава, и честь и сила Господу нашему! Ибо истинны и праведны суды Его… аллилуия! ибо воцарился Господь Бог Вседержитель. Возрадуемся и возвеселимся и воздадим Ему славу (Откр 19:1–2, 6–7).

Такого преображения, или, правильнее, теснейшего соединения избранников Божиих с Божественной волей можем достигнуть и мы следующим образом: разум наш тщательно направим на рассмотрение высочайших совершенств Божиих (насколько они нам открыты): Его могущества, вечности, премудрости, красоты и бесконечного непостижимого блаженства; сердце же наше да радуется о том, что Бог, Единый по существу Своему, прославляемый во Святой Троице по Лицам: Отец, Сын и Святой Дух – есть вечная безначальная и бесконечная доброта, источник всех богатств – духовных и вещественных, ни от кого не требующий ничего, независимый ни от кого, Сам в Себе самодостаточный, ко всем творениям Своим всещедрый, со всеми везде невидимо присутствующий и всемогущий. Совокупность и венец всех означенных совершенств Божиих есть Любовь Божественная, как самое существо Божественное, жизнь Божественная: Бог есть любовь (1 Ин 4:8). Ибо нельзя найти большей, совершеннейшей любви, кроме той любви, которой любит Бог, как Сам Себя в Себе Самом, так и в Своих творениях; ибо так возлюбил Бог мир (то есть всех людей как Божие творение), что отдал Сына Своего Единородного, дабы всякий верующий в Него не погиб, но имел жизнь вечную (Ин 3:16).

И между нами не найдётся более совершенной любви, кроме той любви, которая более всего и ближе подходит к любви Божественной. Философы слова любовь, любить определяют так: любить есть не иное что, как только желать добра другому лицу; если это очевидная истина, то отсюда будет такое заключение: насколько кому-либо желаем и делаем мы больше добра, настолько больше мы его любим. Прилагая это относительно любви к Богу, получим такой вывод: Богу мы не можем пожелать добра, то есть Его совершенств, больше того, сколько Он имеет, ибо они безграничны; следовательно, мы не можем оказать большей любви к Богу ничем другим, как только тем, когда будем сердечно признавать беспредельные Его совершенства Ему одному принадлежащими, а себя всецело и деятельно предавать в Его святую волю. Преимущественно этим образом воля Божия будет совершаться нами на земле, как она совершается на небесах.


3

Такой волей, которая во всём и совершенно послушна воле Божией, приближаются люди к Богу и столь тесно соприкасаются к Нему, что сами становятся как бы молниевидными, то есть готовыми мгновенно исполнить волю Божию, подобно молнии, о которой праведный Иов выразился так: пошлёшь ли молнии и пойдут и явятся они мгновенно на месте, и скажут: здесь мы, – готовы (см.: Иов 38:35). Правильно назвать молнией Христовой тех людей, которые отвергают и презирают свою собственную волю для того, чтобы исполнять Божию волю, и ей повинуются. Если бы мы следовали стремлениям своей грешной воли, мы поднялись бы на высоту гордости, презрения к меньшей братии во Христе и даже – до самообожания. Но Бог хочет и требует от нас противоположного, и мы, исполняя волю Божию, стремимся к тому, что угодно Богу, чего Он требует от нас, и доброхотным повиновением Ему облегчаем себе путь к исполнению Его повелений: не утомляемся и не изнемогаем, если что трудное и скорбное встретится нам на этом пути, и, представляя себя Господу, говорим: «Что повелишь? Вот мы – готовы умереть по воле Твоей, приказывай нам, что тебе угодно». Как молния исходит не от воды, не из земли, но из облаков густых, тесно сплотившихся и заключённых в одну тучу, так точно богоугодная воля наша рождается и укрепляется в душе, когда внешние чувства наши со всех сторон замкнуты молитвой и мыслью о Боге и на их крыльях воля наша возносится до совершенного подчинения Божией воле. И если только кто-либо задумается и рассудит здраво и беспристрастно о том, что тысячи тысяч Ангелов беспрекословным служением угождают неприступному Свету, что Сам Сын Божий подчинился с любовью Отцу Небесному и беспрекословно исполнял Его волю в яслях и пеленах, в путешествиях, трудах, мучениях на кресте, тот ни на мгновение не удержит себя от послушания воле Божией и со скоростью молнии поспешит к исполнению её, возглашая чистосердечно: Отче наш, сущий на небесах! да будет воля Твоя и на земле, как на небе.

Некто, главный начальник царской охоты, сказал одному из своих подчинённых: «Тебе следует завтра отправиться со мной на охоту». Служитель отвечает: «Не следует, а с большим моим удовольствием я отправлюсь с вами». Подобно этому служителю всякий, искренне преданный Богу, ничего не делает по принуждению, но все повеления Божии исполняет охотно, с удовольствием, и этим малым трудом – готовностью к добровольному исполнению – приобретается полная свобода. Хорошо выразился об этом Эпиктет: «Я считаю лучшим то, чего Бог хочет, нежели то, что мне нравится: подражаю Ему как ученик и последователь, с Ним желаю, с Ним ищу, и чего Он хочет, того же и я хочу»[71].

Что достойнее и честнее может сказать христианин, чем сказал этот язычник?


4

Блаженный Якопоне[72], желая самым теснейшим образом соединить собственную волю с Божественной волей, готов был переносить ради Христа со всем усердием все труды, болезни, скорби и все бедствия, какие только можно выразить словами или в уме представить, готов был даже на адские мучения с тем только, чтобы мог он подчинить волю свою воле Божественной. Бога же любить желал он столь сильно, что если бы ему, по святой воле Божией, было отказано в этом, то он во всю свою жизнь не переставал бы умолять Бога о разрешении любить Его. Якопоне имел привычку часто вопрошать свою совесть: «Зачем печалишься о грехах теперь меньше, чем прежде ты это делала?» Совесть же ему отвечала: «Потому так поступаю, что ты совершенно отдался на волю Божию и во всём ей покоряешься, ни в чём не отказываешься исполнять её: что ни случается с тобой благоприятное или горестное, ты за всё то благодаришь Бога и охотно покоряешься Его святой воле». Уместно здесь привести рассуждение блаженного Августина о заповеди, данной Богом Адаму в раю Эдемском, «не вкушать плодов от древа познания добра и зла и не прикасаться к нему». Рассуждение это имеет форму разговора между Адамом (вопрошающим) и Богом (вразумляющим оного). Адам спрашивает у Бога: «Если дерево это – хорошо, то почему мне не прикасаться к нему? Если же оно – зловредно, то зачем оно посажено в раю?» Бог отвечает: «Оно потому посажено в раю, что оно – добро (приятно на вид и полезно); но не касайся его и не ешь с него плодов потому, что Я хочу, чтобы ты был у Меня беспрекословным, послушным и благонравным служителем: ибо Я есмь Господь (Творец, твой жизнодатель и благодетель); ты же – слуга Мой». Да послужит этот разговор разъяснением многих тысяч недоумений наших по разным вопросам о причинах того или другого явления в делах Божественного мироправления. На все сокрытые или непостижимые нашим ограниченным умом причины того или другого происшествия или явления у нас должен быть один ответ: «Бог есть наш (и всего существующего во вселенной) Господь и Владыка: Он объявляет нам Свою волю через Священное Писание и через дела Его Промысла о всех Своих творениях и повелел нам поступать согласно воле Его без всякого сомнения в её святости, премудрости и справедливости: ибо Он – Господь, а мы – Его служители, и потому по совести должны мы служить своему Господу, исполняя Его святую волю в том призвании, в которое Он благоволил поставить нас».

Лукавый противник наш со злобной хитростью вопросил Адама в раю: «Почему запретил вам Бог?» Естественнее было спросить: почему не должно есть плодов от того дерева? Ибо на этот вопрос прямой ответ был бы: «Бог запретил это». Но хитрый змей предупредил такой ответ и превратил его в вопрос: почему запретил Бог? Как уже не раз видели мы из исторических событий, что вопрошать о том, что или чего хочет Бог, когда уже воля Его объявлена, не следует больше, и причины – почему это делает Бог? – доискиваться нелепо: первая и главная тому причина – та, что Бог так хочет, что это Ему угодно. Авраам, получив приказание принести в жертву Богу сына своего Исаака, каких бы мог не найти причин к недоумению своему и противопоставить их Божию повелению? Но он не противоречил Богу и молча повиновался Его повелению; для Авраама было довольно того одного, что Бог этого желает.


5

Многие родители, желая испытать благоразумие своих детей, спрашивают их: «Не желаете ли вы воспользоваться сегодня приятной прогулкой: пойти, например, в сад, прокатиться по городу или навестить знакомых в деревне; или же развлечься какой-либо игрой, оставив на время книжные занятия?» И если дети отвечают отцу или матери: как вам угодно, вы можете дать нам лучший совет: полезнее ли нам теперь погулять или продолжать учение – такой ответ детей служит знаком их доброго воспитания, совершенного и основательного благоразумия. Если же дети без предложения родителей или наставников просятся погулять, когда нужно учиться, или же стараются увильнуть каким-нибудь способом от занятий и ученья, или же скучают на уроках, тяготясь занятиями, а по выходе из класса упражняются в бесполезных и неприличных разговорах или шалостях с большей охотой и вниманием, чем при слушании и изучении уроков, то такими наклонностями дети не обнаруживают пред родителями признаков доброй надежды на них. Тогда отец, мать или наставник говорит такому чаду: «Слушай, сын мой или дочь, оставь пустые свои забавы, шалости или дурные привычки, ступай в училище и учись внимательно и прилежно, веди себя скромно и как должно: иначе будет тебе худо!» При этом вразумлении мы наблюдаем у ребёнка нахмуренное лицо, на глазах слёзы, если учение бывает дома, то вместо внимательного чтения одно только перелистывание книги, а против строгости родительской – причитания с плачем и жалобами. Вот поведение глупых и строптивых детей, не слушающих своих родителей и наставников и не исполняющих их приказаний и наставлений. Подобны им бываем и мы, взрослые; как неразумные дети, мы часто проводим своё время в бесполезных забавах и увеселениях; противимся воле Божией, когда Бог, лучший и добрейший из всех отцов, нарушает наши мирские удовольствия или возлагает на нас какие-либо неприятные нам дела и затруднения. Если желаем заслужить милость Божию и вечное спасение, уподобимся благоразумным детям, ничего другого не говоря Богу в своей молитве, кроме слов: «Господи Боже, Отче наш, как Тебе угодно, пусть так и будет: мы готовы по Твоей воле и повелению Твоему делать что приказываешь и не делать что запрещаешь, трудиться, страдать, пока Тебе, Отцу нашему и Господу, будет то угодно».

Внушая такую безусловную покорность человека воле Божией, Эпиктет сказал: «Нерадивый человек! Чего ты у Бога себе просишь, не того ли, что есть наилучшее, а что же другое есть лучше того, что есть, по твоей совести, угодно Богу?»[73]. Уместно также привести здесь суждение другого мудрого мужа. Если Бог кому-либо предоставил бы свободный выбор образа жизни и спросил бы его: «Желаешь ли ты, чтобы Я освободил тебя от душевных и телесных бедствий и Сам поселил бы тебя в раю?». На такой вопрос должно отвечать теми же словами: «Господи, твори со мной, как Ты Сам хочешь. Ты можешь и удалить от меня бедствия, и оставить их при мне; мне же будет приятнее всего, чтобы совершилось то, что угодно Твоей святой воле». Воистину, таким образом получим мы большую благодать и милость от Бога, чем получили бы их по собственному нашему выбору. Ибо Бог, требуя добрых дел, имеет обычай воспитывать чад своих, подобно благоразумным родителям, в страхе и строгом наставлении. А потому, если видишь, что мужи добродетельные и любезные Богу отягчены скорбями, изнемогают в бедах, претерпевают всякие неудобства, или же увидишь людей порочных и злобных, живущих в роскоши, во всяком изобилии, наслаждающихся всеми благами мира, потакающих всем своим прихотям, то знай, что первые – сыны смирения, плача, кротости, чистоты и прочих добродетелей; вторые же – дерзкие своей строптивостью, нередко расточающие отеческое наследство и погибающие от своих пороков и необузданных страстей. Бог любимых чад Своих не балует, не содержит в роскоши, но испытывает их, смиряет трудами, а нередко печалью и огорчениями, дабы приготовить из них достойных Себе служителей на общую пользу: столпов Церкви, просветителей народов, опору государства. Поэтому предоставим себя Богу во всех приключениях, встречающихся нам, чистыми, как ненаполненные сосуды, чтобы Бог наполнил их Своей благодатью по нашей к Нему покорности. Блаженный Иероним, наставляя некоего Юлиана, говорил ему: «Ты считаешь себя достигшим высшей степени добродетели, если пожертвуешь некоторую часть своего имущества на богоугодные дела, – ошибаешься. Бог желает, чтобы ты себя самого, свою нравственно-разумную деятельность приносил в живую жертву Богу во всю жизнь свою»[74].


Глава V. Признаки или свойства человеческой воли, согласной с Божественной волей


Римляне считали плохим солдатом того воина, который не отличался крепкими мускулами, сильной грудью и широкими плечами, способными к поднятию и ношению всяких тяжестей; который не содержал исправно своего оружия во всей чистоте и блеске, наконец, который не имел полного доверия к воинским доблестям и способностям своего полководца. Подобным образом никто не может считать себя истинным христианином и величать себя Христовым последователем и исполнителем Божественной воли, если не находит в себе явных признаков согласованности собственных его желаний во всём – по самим его поступкам – с волей Божией. Кто желает увериться в этом и испытать самого себя, наконец, привыкнуть во всём согласовывать свои пожелания и поступки с волей Божией, тот с пользой для себя пусть задумается, находит ли он в себе нижеследующие признаки, душевные качества? И способен ли хранить их в себе, не заглушать противоположными и ими руководствоваться.


1

Первый отличительный признак истинного христианина в радении о делах своих – стараться совершать усердно, опасаясь, чтобы они не были противны заповедям и воле Божией, а потому никакого дела лучше не начинать не призвавши прежде Бога на помощь пусть краткой, но сердечной молитвой. Если же встретится нам весьма полезное и важное дело, но нелёгкое к совершению, да будем просить себе у Бога помощи не раз, а многократно, пока Бог вразумит и наставит, как совершить то дело. Для людей, облечённых властью, да будет упомянутый совет инструкцией – «ничего не делать без соизволения Божия, таинственно открываемого в усердной молитве»: ум смертного человека ограничен, не может всего обнять и правильно рассудить. А отсюда столько случается в мире бедствий и неустройств; как много знатных домов управляется худо; сколько царств и областей остаются лишёнными правды и справедливости; сколько возникает разорительных войн; сколь много граждан терпят друг от друга тяжких обид и разорения, – и всё это происходит от пренебрежения заповеди Христовой: смотрите каждый за собой и за своими обязанностями, бодрствуйте, молитесь, ибо не знаете, когда потребуют от вас решительного отчёта в делах ваших (Мк 13:33). Несоблюдение этой заповеди порождает многочисленное зло в мире. Ибо господа, правители, начальники, цари часто бывают людьми, действующими не по закону Божию и гражданскому и здравому разуму, но по своим замыслам, страстям и по своему безрассудному произволу. Они не испрашивают у Господа Бога Его благословения и просвещения ума; надеются на свой разум и собственные силы и думают о себе, что они – древние исполины, могущие и горы перевернуть, а поэтому бывает в делах как общественных, так и частных пагуба и неустройство. Это подтверждают исторические примеры.

Тяжко согрешили старейшины и начальники израильские, приняв в своё общество язычников гаваонитов без вопрошения о сём Господа (см.: Нав 9). Мы весьма недалеки от их опасного заблуждения: часто размышляем и ищем достижения предметов величайшей важности, но Господа об этом не спрашиваем. Желаем получить священство, вступить в брак, сделаться обладателем земли и правителем людей, но Господа об этом не спрашиваем: угодно ли Ему будет наше желание и намерение? Не так поступали достойные похвалы славные вожди Маккавеи. Они не предпринимали ни одной войны не испросив прежде на то воли Божией: в смиренном сердце своём они пред началом войны прибегали с горячей молитвой к Богу, не только сами молились, но призывали к этому своих ратников и вместе с ними молились, а также и начав войну, совершали общественное моление об успехе оной. Так Иуда Маккавей, видя и понимая замыслы врага, воздев руки к небу, призывал Господа, чудодействующего и видящего всё, что на земле творится справедливое и лукавое, и молил Его о помощи, хорошо зная, что победа не зависит от силы воителя и его оружия, но Бог даёт её по Своему благоволению ищущим Его милости и покрова. И не только сам военачальник Маккавей призывал Бога на помощь пред началом войны, молитвенно испрашивая извещения от Бога о том, начинать или не начинать войну, но своим примером и речью воодушевил и воинство своё к молитвенному расположению их духа и к возбуждению в себе мужества, приводя примеры прежней помощи и милости Божией к народу, обращающемуся к Богу с покаянным сердцем. И таким образом, призывая Бога себе на помощь, Иуда и бывшие с ним вступили в бой с войсками противника, гордого Никанора, наступавшего на них в день субботний, и положили на месте более тридцати тысяч неприятельских воинов, радуясь такому проявлению Божией милости и помощи (ср.: 2 Мак 15). Вот пример, доказывающий, как спасительно прибегать в скорби и беде с сокрушённым сердцем и молитвой к Богу о помощи и защите!

Святой Кассиан даёт совет держать пред началом всякого дела в уме и на устах сии боговдохновенные псаломные слова: Поспеши, Боже, избавить меня, поспеши, Господи, на помощь мне, по благоволению Твоему (Пс 69:2)[75] и ещё эту молитву: «Молим Тебя, Господи, предупреди каждое наше дело до его начала Духом Твоим Святым и, споспешествуя нам, управляй в его совершении, чтобы каждая наша молитва и каждое деяние получали бы всегда своё начало от Тебя и начатое совершенствовалось бы Тобой и достигало успешно своего окончания или назначения». Преподобный Памва[76] имел такой обычай: когда кто просил у него совета о чём-либо, он отвечал: «Повремени немного и поручи дело своё Богу» и никогда никому не давай своего совета прежде, пока сам не испросил у Господа, чтобы Он внушил тебе, что должно посоветовать. Этот обычай Памвы ему самому принёс такую пользу, что когда он уже лежал больным на смертном одре, то сказал: «Не могу припомнить себе ни одного моего слова, о котором бы должен я пожалеть и покаяться в неразумном произнесении оного».

Действительно, Бог спрашивающему Его с верой даёт ответ в глубине души его, по слову псалмопевца: Господи! Ты слышишь желания смиренных; укрепи сердце их; открой ухо Твоё (Пс 9:38). Тот, кто не полагает предварительно в основу своих намерений и дел Божия благословения и Его святой воли, не имеет в делах успеха. Самое сознание нашего отношения к своему Господу обязывает нас испрашивать у Него благословения на все дела свои и тщательно взвешивать их, благоугодны ли они Богу.


2

Второй признак истинного благочестия и усердия – поступать согласно воле Божией: не страшиться встречающихся при этом бедствий и неприятностей, но охотно переносить их и даже желать; последнее оправдывается тем, что Господь Бог к тем ближе Своей благодатью, которые находятся в печали и многих злостраданиях, нежели к тем, которые постоянно благоденствуют во всём и не знают нужды. Господь не только любит убогих и нуждающихся, но благословляет и тех, которые им благодетельствуют. Давид, ублажая их, говорит: Блажен, кто помышляет о бедном [и нищем]! В день бедствия избавит его Господь. Господь сохранит его и сбережёт ему жизнь; блажен будет он на земле. И Ты не отдашь его на волю врагов его. Господь укрепит его на одре болезни его. Ты изменишь всё ложе его в болезни его (Пс 40:2–4). По толкованию святителей Иоанна Златоуста и Амвросия[77], Бог посещает болящих или находящихся в скорбях и печали и услаждает их невзгоды различными радостями и милостью Своею, как бы Сам Он, Господь, стелил для них постель, как это делают иногда милосердные женщины, ухаживая за больным – поправляя его постель и тем доставляя облегчение в болезни и успокаивая своим состраданием и любовью. Сама Пречистая Дева Богородица и Христос Господь утешают и находящихся в болезнях и печалях, если только будут достойны они в душах своих такого посещения и приятия благодатного небесного дара и заступления. Сенека ещё до осияния людей светом благодатного учения Христова высказал много мыслей, достойных Божественной мудрости, говоря: «Прошу и умоляю вас усерднейше, не ужасайтесь тех средств, иногда весьма строгих, которыми бессмертный Бог побуждает душу к лучшим подвигам: печаль родит добродетель. Воистину прилично назвать жалкими людьми тех, которые, живя в излишнем изобилии и не зная нужды, падают духом, которых праздность одолевает и расслабляет, как долговременная тишина моря приучает моряков к безделию и лени в безбурное время»[78]. Бог же кого любит и испытывает, тех чаще посещает болезнями, бедствиями и, словом, обучает их; а тем, которых, по-видимому, держит в ослабе, многое прощает, тех, нерадивых к исправлению и ленивых, готовит Он на жертву грядущих зол. Вы сошли с истинной дороги, с прямого пути, если думаете, что есть некоторые люди, изъятые от общей участи грешных людей претерпевать в настоящей жизни скорби и неприятности; каждому придёт очередь испытать их, и его неожиданно постигнет беда, как собственное его приобретение, часть его или жребий. Кто кажется освобождённым от всяких бедствий, тому дана только отсрочка до другого времени, когда и он не избежит их.

Спросите: зачем Всеблагой Бог людей добродетельных посещает или болезнями, или другими бедствиями? Нагляднее ответить на это через решение другого вопроса, более близкого к пониманию нашему: почему во время войны или другой опасности посылаются для выполнения сложных и рискованных предприятий люди самые способные и самые мужественные? – Ответ на это нетруден: военачальник для совершения таких дел выбирает или вызывает и способнейших для того людей – мужественных и расторопных, которые могли бы ночным нападением поразить врага или высмотреть обход неприятельской армии, устроить удобный путь для своего отряда. И никто из избранных воинов не ропщет на военачальника за своё назначение, не говорит: «Он с умыслом послал меня на погибель»; напротив – каждый с удовольствием старается с большим успехом выполнить поручение, презирая труды и опасности. Подобно храбрым воинам должны поступать и те малодушные и нетерпеливые из христиан, которым Промысл Божий попускает претерпеть и перенести что-либо скорбное, тяжёлое и печальное. Надо ободрить себя, укрепившись мыслью, что Бог признал их достойными для перенесения положенного на них бремени и что Он не возложит больше того, сколько могут понести их человеческие немощные силы. Сама Премудрость Божия говорит: Бог испытал их и нашёл их достойными Себя (Прем 3:5). Святой апостол Павел удостоверяет в том же: верен Бог, Который не попустит вам быть искушаемыми сверх сил, но при искушении даст и облегчение, так чтобы вы могли перенести (1 Кор 10:13). Поэтому умоляю вас, братия, избегайте всякого сладострастия и так называемого счастья или роскоши, которые расслабляют и приводят в изнеможение душу и тело. Бог поступает с добродетельными людьми таким образом, как поступает учитель со своими благонадёжными, преуспевающими в науках учениками, требуя от них больших трудов и заставляя их решать трудноразрешимые задачи.

Древняя история представляет нам замечательный образец воспитания граждан у язычников лакедемонян (спартанцев), которые вообще отличались от других греков своей храбростью, любовью к отечеству и презрением к богатству и роскоши. Нельзя и подумать, чтобы они были извергами рода человеческого, лишёнными родительской любви к своим детям, но эта любовь обусловливалась желанием сделать их лучшими людьми и гражданами и выражалась в соответствующих тому формах воспитания физических и моральных сил детей и в приучении их к непоколебимому перенесению всех житейских невзгод. Дети у них подвергались крепкому сечению пред народным собранием не за какую-либо вину, а для того только, чтоб приучить их к перенесению физической боли и терпению неудобств и лишений. При этом сами родители, наказывая, подбадривали лаской и одобрением любимых своих детей ещё к большему перенесению голода, трудов и к презрению роскоши и изнеженности. Неудивительно, если Бог, знающий заранее, какими средствами можно заставить нас вступить на высшую степень нравственного совершенства, испытывает нас, Своих детей, разными мирскими неприятностями и приучает к восхождению от низших степеней добродетели на высшие. Всякое обучение добрым делам всегда кажется для бренного тела жестоким и скорбным; попускает ли Бог на нас какое несчастье – великодушно перенесём его: это не гнев Божий к нам, но предоставление нам случая для нашего подвига, влекущего за собой награду, и чем более совершим подвигов, тем станем мужественнее. Совершенной победы над злом достигает человек терпением. Как золото очищается огнём, так бедствия укрепляют человека. И что в этом удивительного? Дерево, растущее в глуши и затишье, не бывает упругим, твёрдым и крепким, если не подвергается частым сильным ветрам; потому что только через крепкие напоры ветра древесные частицы сближаются между собой теснее и крепче, а корни глубже утверждаются в земле. Недолговечны и подвергаются скорому гниению и те деревья, которые растут в тиши на солнечных влажных долинах.

Из всего сказанного выше открывается, что вернейшим признаком согласия воли человеческой с Божией волей становится неустрашимость бед и скорбей в жизни христианской, когда мы, добровольно отвергшись самих себя, то есть собственной воли, несём на себе Крест Христов, не отказываемся указанию Божественной воли следовать по пути христианской жизни – неудобному, тесному и прискорбному, мужественно перенося попускаемые Богом обиды, скорби, болезни и другие невзгоды. Итак, кто всем сердцем любит Бога и всей душой хранит в себе волю Божию, тот дерзновенно может во время бед и печалей обратиться к Богу с молитвенными словами: «Жалею, о Боже мой, что прежде Ты не открыл предначертаний обо мне святейшей воли Твоей: ибо я поспешил бы прежде совершить их, чем Ты позвал меня на то: хочешь ли взять обратно полученные мной от Тебя имения, честь и славу? Давно бы я готов был отдать их Тебе. Хочешь ли взять моих детей? Я предоставляю их в Твою волю. Хочешь ли какой-либо части моего тела? Возьми её: весьма мало и скупо обещаю, ибо скоро всё оставлю охотно. Хочешь ли души моей? Почему же я откажу Тебе в этом? Без промедления молю Тебя, прими мою душу. Всё, что Ты дал мне, прими от меня. Всякое дело Твоё совершаю без принуждения, ничего не претерпеваю без собственного соизволения и Тебе, о Боже мой, не работаю, подобно рабу, но только согласую мою собственную волю с Твоей святой волей». Вот истинный образ согласия человеческой воли с Божественной.


3

Третий признак человеческой воли, согласной с Божественной, – это христианское смирение, уничтожение в себе мнения о себе самом, выступающего за пределы существа ограниченного, смертного. Это исключительно христианская добродетель; едва ли она была известна древним идолопоклонникам. Кто не заражён самомнением, высокомерием, тот всё сделанное им доброе приписывает не себе, не своему разуму, но Божией благости и силе. Своими же, в прямом смысле, считает только свои заблуждения и всякую неправду, содержа постоянно в памяти изречение блаженного Августина: «Всё доброе, предпринятое и совершенное тобой, относи к Богу и признавай, что без Бога ничто невозможно для тебя, а с Богом – всё». Таковым добрым делателем, действительно, и бывает тот, кто не полагает надежды на свою мудрость и свои силы; но, с упованием на помощь Божию и не отчаиваясь в ней, не отказывается от совершения тех дел, которых требуют от него его обязанности и его звание, он настолько успешнее и лучше выполняет их, насколько меньше полагается на себя, будучи уверен, что он сам собой ничего, но с Богом может сделать всё. Он трудится по мере сил своих, но добрых плодов своей деятельности ожидает от Божия благоволения, перенося сердцем благодушно всё то, что само по себе неплохо, но кажется таковым терпящему от недоброжелателей, от наложения излишних на него трудов, налогов, нанесения обид и т.п.

Совсем другие последствия своей деятельности имеют те гордые, самонадеянные люди, которые, забывая о Боге и своих обязанностях, полагают всю надежду на самих себя: на свою мудрость, ловкость, искусство, на свои силы. И до чего такие люди бывают высокомерны: они превозносят себя пред своими сверстниками и восхваляют до небес, а между тем в важных и весьма полезных делах оказываются нерадивыми, небрежными по излишней самонадеянности.

Совершенно же предавшие себя в волю Божию, смиренные труженики в винограднике Христовом, поступают иначе; они уподобляются коромыслу весов с прицепленными к нему на противоположных концах чашами: чем больше кладётся в одну из чаш гирь, тем больше оно опускается, противоположная же чаша вместе с тем поднимается настолько же: это – символический образ достоинства людей Божиих и людей мира сего: чем более человек смиряет себя пред Богом и людьми, тем более возвышают его благодать и милость Божия, и наоборот: чем выше он ставит себя пред Богом и презирает свою братию через собственное высокомерие, тем более унижает своё человеческое достоинство.

Серьёзный начальник какой-либо воинской части, которому поручены защита и охранение города от нападения врага, уже заблаговременно осматривает слабые, мало защищённые места, укрепляет их, распоряжается о хлебных запасах, подыскивает надлежащие места для постановки орудий – словом, заботится встретить неприятеля храбро и во всей готовности дать ему должный отпор, ибо он знает, что врагам нельзя верить. Подобно этому каждый христианин должен заблаговременно готовиться к неожиданной встрече своих недругов, говоря: «Я не избавлен ни от болезни, ни от смерти; а потому не лучше ли ограждать себя предварительно исповедью и принятием Святых Таин почаще, вооружать себя молитвой и постом?»

Напротив, человек самонадеянный и нерассудительный, уповая на собственные силы, обыкновенно думает, что он почти уже готов отразить все нападения своих врагов; или же выжидает более удобного времени к принятию необходимых для этого мер, или, наконец, так самоуверен в том, что успеет приготовиться и тогда, когда наступит необходимость в приготовлении. Весьма благоразумно говорит об обоих Соломон в своих притчах: Глупый верит всякому слову и поступает без проверки ему сказанного; благоразумный же внимателен к путям (начинаниям и поступкам) своим. И далее поясняет это: Мудрый боится и удаляется от зла, а глупый раздражителен, нерадив и самонадеян (Притч 14:15–16). Но об этой зловредной самонадеянности поговорим впоследствии подробнее.


4

Четвёртый признак нашего согласия с волей Божией – величайшее упование наше во всём на Господа Бога. Оно производит то, что каждый обиженный кем-либо успокаивает себя внутренне и усмиряет естественно возникающую мысль об отмщении своему врагу, думая про себя: «Бог видит и слышит неправду или обиду: придёт время, что Бог обнаружит неправду врага и обратит её на его же голову»; и этим побеждается естественное побуждение к отмщению нашим личным врагам. Через одно крепкое упование на Бога мы становимся победителями всех врагов и возвышаемся в своей душе над ними: ибо каждый, возложивши крепкую надежду на Бога, уверен, что если бы враги его постарались поднять целый ад против него, то не смогут повредить ему более того, насколько Богу угодно им попустить. Но возразишь, что есть враги неугомонные, старающиеся вредить беспрестанно во всём и всячески, чем только могут: если не удаётся им повредить противнику своему лично, то они силятся нанести ему материальные убытки, например, в его купле и продаже или лишением его имущества, и т.п. Действительно так. Однако ж кто крепко уповает на Бога, тот поступает в подобных случаях таким образом: чтобы внутренне успокоить себя, он каждое своё начинание или имущество поручает молитвенно Богу для его совершения или охранения, крепко полагаясь во всём этом на Промысл Божий, предоставляя всякие случайности распоряжению воли Божией, как бы вовсе устраняя себя от всякого собственного распоряжения, и все последующее затем в его имущественных делах – удачных – считает благословением и даром Божиим, в не достигших предназначенной пользы видит, что предприятие не достигло своей цели по особенному Промыслу Божию, предназначившему для него нечто лучшее. Имеющему такую сильную надежду на Бога противники его будут тщетно силиться препятствовать в его предприятиях или причинять убытки в имуществе, переданному им в распоряжение Божие: Нет мудрости, и нет разума, и нет совета вопреки Господу (Притч 21:30). Как хитро поступал Лаван против зятя своего Иакова, изменяя последнему десять раз назначенную плату за присмотр скота в надежде уменьшить её, но тщетны были его замыслы, которые все обратил Бог в пользу Иакова: Бог не попустил ему, т.е. Лавану, сделать мне зло, так выразился об этом сам Иаков (Быт 31:7). Воспылал гневом Сеннахирим, царь Ассирийский, против города Иерусалима, угрожая окончательным его разорением; но ни сам он, ни его воинство не избегли грозной в отмщении руки Божией, ибо услышал Бог молитвы царя Езекии и пророка Исаии и послал Ангела Своего, который поразил ассирийское войско; Сеннахирим же возвратился в землю свою и там погиб от руки собственных детей своих. Так спас Господь Езекию и жителей Иерусалима от руки Сеннахирима и его воинства (см.: 2 Пар 32:21–22). Советую каждому христианину иметь твёрдую надежду на Бога и всякое отмщение за себя предоставить Ему: Он один есть Господь отмщений.

Сами язычники учат нас этому. Тиссаферн, персидский вождь, заключил мир с Агесилаем II, царём Спартанским, но только для того, чтоб выиграть время для удобнейшего внезапного нападения на своего противника; ибо в тот же час послал от себя глашатаев, чтобы все греки ушли из Азии. Агесилай смело ответил посланным от Тиссаферна: «Скажите от меня вождю вашему так: я ему очень благодарен за то, что он мир, заключённый со мной, разрушил; этим самым он против себя же раздражил и богов, и людей и сделал их себе врагами; через это моя военная сила значительно увеличится: ибо коварство и вероломное нарушение заключённого мира восстановят против него всех». Вот истинно христианский ответ своим противникам по написанному: Бог воздвиг рог спасения… от врагов наших и от руки всех ненавидящих нас (Лк 1:69,71).

Уповающий всем сердцем на Бога превращает всех своих врагов в плательщиков оброка и в работников себе: ибо он имеет Бога помощником себе, потому что он обо всём, чего желает, прежде всего молит Бога, полагая себе за правило, что если чего я прошу у Бога, может быть для меня полезно или неполезно, это в совершенстве известно только одному Богу. И если просимое полезно мне, то Бог и пошлёт мне его немедленно, а иногда отлагает это до более благоприятного времени, чтобы таким образом испытать меня и приучить к терпению. Но если Бог многократно повторенное мной прошение не исполняет, то через это мне становится ясно, что я просил у Бога того, что для меня бесполезно или вредно. По такому, весьма благоразумному, правилу поступает только тот, кто полностью предал всего себя в управление Божественной воле. Не признающие же тайны Божественного мироправления и Его Промысла о каждом из Его творений или вовсе не призывают Всевышнего себе в помощь, или хотя и призывают, но делают это нерадиво и как бы для обряда только. И прежде чем вздумают обратиться с молитвой к Богу, сначала докучают тем лицам, от которых надеются получить помощь, своими настойчивыми и жалобными прошениями, а если не имеют успеха у одних лиц, то обращаются к другим, стараясь достигнуть желаемого через протекцию, через подарки и подкупы, обращая таким образом достижение желаемого в зависимость от бесчестной греховной сделки.

Святой Иоанн Богослов видел в небесном откровении Христа Господа, держащего в десной Своей руке семь звёзд. Что же значат эти звёзды в руке Христовой? Сам Иоанн, объясняя эту тайну, говорит: семь звёзд суть Ангелы семи церквей (Откр 1:20), и венцы их находятся в руке Христовой. И если где-либо венец (то есть епископское достоинство) остаётся вакантным, то являются весьма многие искатели венца, желающие охотно наклонить под него свою голову, но они нередко идут не прямой дорогой ко Христу, но чаще всего сначала идут к рукам князей, начальников и властителей и потом уже наконец – и к Христу Господу. То же самое бывает и при искании прочих, как духовных, так и мирских достоинств и почестей: человеческой любви, милости и помощи все ищут; мало же кто ищет Божия пособия в том, чтобы сделаться прежде достойным носителем венца по своим нравственным поступкам и истинно гражданским подвигам правды, милости и человеколюбия. Здесь видно явное заблуждение и непонимание верного пути к получению сана, славы и почестей. Желающие заслужить достойное уважение пред людьми и милость у Бога должны поступать иначе: они должны прежде всего сердечно искать себе милости у Бога о прощении грехов своих и Его благой помощи для согласования свободных своих поступков с волей Божией; ибо скипетры и венцы находятся в правой руке Божией. Начальства, достоинства, почести и полновластное правительство Бог назначает и разделяет по Своей премудрой воле: следовательно, у Него должно всегда просить желаемого нами. Сердце царя – в руке Господа, как потоки вод: куда захочет, Он направляет его (Притч 21:1). Как садовник в своём саду содержит водный источник в своём распоряжении: он не всегда проводит и направляет воду на ближайшее и лучшее дерево, но часто на дальнее и увядающее или куда захочет, смотря по необходимости орошения сада в той или другой его части, того или другого дерева: подобно садовнику поступает Бог. Он, имея в Своей руке сердце царёво, как садовник воду, распоряжается, нимало не вредя свободе человеческой воли, водами, истекающими из этого источника, сердца царёва, различными церковными и государственно-общественными установлениями и облечёнными властью лицами. Бог вручает достоинства и власть тем, которых искони избрал Он по Своему предуведению и призвал в своё время на служение Своим праведным делам мироправления по писанному: кого Он (Бог) предузнал, тем и предопределил быть подобными образу Сына Своего, дабы Он был первородным между многими братиями. А кого Он предопределил, тех и призвал, а кого призвал, тех и оправдал; а кого оправдал, тех и прославил (Рим 8:29–30). Поэтому весьма неразумно поступают те, которые с усиленными просьбами и дарами обращаются к людям, а вездеприсущего Бога забывают, надежды на Него не имеют, мимоходом обращаются к Нему с молитвой. Непонятное, страшное ослепление у людей! Вода, почерпаемая из самого источника, бывает всегда чиста, здорова и благоприятна.


5

Пятый признак, указывающий на то, что наша воля согласна с Божественной, есть перенесение нами всенародных поношений, оклеветаний и других порицаний нашего доброго имени и добрых дел в молчании смиренномудренном. Нет более чувствительнейшего удара для благочестивой христианской души, как наглое оскорбление порицанием и клеветой прямых её намерений и действий, которые она предпринимает и совершает ради славы Божией и спасения, вразумления и пользы своих ближних. Но и такие жестокие удары истинный Христов последователь переносит молча. Умственным оком с благоговением взирая на многотерпеливого Иисуса, молчавшего среди бесчисленных поношений и мучений во время беззаконного суда над Ним. Собрались в суд над Иисусом Христом еврейские первосвященники, старейшины и книжники, истово обвиняя Его: Иисус же молчал; многие ложные свидетельства и преступления взводили на Него: Иисус же молчал; настаивали с истошным криком, требуя Его распятия; Иисус же молчал; уже распятого и ко кресту пригвождённого они уязвляли бесчисленными укоризнами и насмешками: Иисус же молчал. Подобно Господу Иисусу Преблагословенная Дева Мария, Богоматерь, находясь в величайших стеснениях и скорбях, была терпеливой, кроткой и молчаливой. Она поступала при этом не иначе, как и Сын Её поступал, то есть Мария же молчала и всё это предоставляла воле Божией и Его Божественному Промыслу о Ней. Слышала Она, как человека совершенно невинного, возлюбленного Её Сына ложно поносили, досаждали Ему многочисленными укоризнами, Мария же молчала. Видела Она Его под тяжестью Своего Креста изнемогающим и падающим, пригвождённым ко кресту, в страшных мучениях взывающим к Богу Отцу Своему: Боже Мой, Боже Мой! для чего Ты Меня оставил? (Мк 15:34) и затем в бесчисленных язвах и тяжких муках умирающим, Мария молчала. Этому Сыну и этой Матери подражали многие благочестивые люди, когда были они поносимы клеветой в величайших беззакониях, они же молчали. Этим отличался в своё время кроткий пророк и царь Израильский Давид, славившийся дивной силою смиренного молчания при нанесении ему личных оскорблений. В таких случаях говорил он в сердце своём самому себе: Я сказал: буду я наблюдать за путями моими, чтобы не согрешать мне языком моим; буду обуздывать уста мои, доколе нечестивый предо мною. Я был нем и безгласен, и молчал даже о добром (т.е. о добром ответе оскорбителю); не много далее повторяет он тоже: Я стал нем, не открываю уст моих; потому что Ты соделал это (Пс 38:2–3, 10). Причиной же своего молчания считает он не что иное, как только то, что Ты (Господь) нанёс мне сей удар: умолчал я потому, что без Твоей воли, без Твоего допущения никто не мог бы оскорбить меня; Твоя, Господи, воля наложила на меня молчание.

Северин Боэций, замечательный писатель и добродетельный муж и философ, сказал: «Кто другой, кроме Единого Бога, может быть охранителем добродетели и отгонителем всего лукавого и недоброго? Он, как управитель и устроитель наших сердец, взирая на всех с высоты Своего Божественного предведения и промышления, знает о всяком человеке, что для него прилично и спасительно, то именно и назначает каждому, и если нам кажется иногда, что иное (например, относительно наград и наказаний) происходит не по должному (праведному) порядку и чиноположению, то это есть только кажущийся нам, ограниченным существам, беспорядок, в существе же своём этот самый порядок и есть истинный и праведный во всём объёме Божественного мироправления»[79]. И всякий, покорный воле Божией, удостоверяется в этом, замечая, как истинны и справедливы Божии определения о каждом человеке в частности и о племенах, народах и царствах вообще, верит мудрому Божию Промыслу обо всех и обо всём и одобряет его своим покорным молчанием.

Случается иногда и в домашних отношениях между господами и служителями их нечто подобное; например, добродушного, весёлого характера господин заходит в дом своего служителя и не находит в доме никого; чтобы показать хозяину дома, что нельзя оставлять незапертый дом без надзора, все вещи, находящиеся в доме, переворачивает вверх дном и, учинив такой беспорядок, поспешно уходит, чтобы слуга не узнал, кто натворил это в его жилище. Слуга, возвратясь домой и видя все свои вещи разбросанными и опрокинутыми, воспламеняется гневом и приходит в негодование на совершившего беспорядок в доме; но узнавши потом, что виновником этого беспорядка был его господин, успокаивается и молчит. Подобно этому слуге и Давид говорит себе: Я стал нем, не открываю уст моих; почему это? – потому что Ты соделал это (Пс 38:10) (потому что Ты, не кто другой, нанёс мне этот удар). Равно и каждый человек, преданный воле Божией, чувствует тяготу от причинённых ему несчастий или обид и терпеливо переносит их, утешая себя Промыслом Божиим и зная хорошо, что печалью и напрасным ропотом себе ничуть не поможет; он обращает очи свои на небо: Возвожу очи мои к горам, откуда придёт помощь моя. Помощь моя от Господа, сотворившего небо и землю. (Пс 120:1–2).

Когда царь Артаксеркс и Аман пировали, приглашённые Есфирью, в её палатах, тогда все иудеи проливали горькие слёзы. Но как скоро обратилось это веселие Амана, радовавшегося о готовившемся на завтра пролитии невинной крови иудеев, на собственную его погибель: Бог чудно раскрыл для царя злобу Амана против Мардохея и всех иудеев, и царь приказал подвергнуть Амана тому же наказанию, какое приготовлял он для иудеев: приказал повесить одного Амана вместо всех иудеев (ср.: Есф 7). Повторяй каждый себе непреложную истину: «Когда опечалит тебя Господь, попустив какое-либо несчастье или потерю, в конце концов обратятся они во благо тебе». Если бы луна всегда была однообразна в своём сиянии и форме и не изменялась всякий день в своём возрастании или уменьшении, сохраняя постоянно вид полной луны, то астрономы никогда не открыли бы того, что она заимствует свой свет от солнца. Равным образом и мы узнаём из разных лишений и огорчений, что всякое доброе посылается нам от Бога. Заболел ли кто? Отсюда по опыту он узнает, как драгоценно человеку здоровье и как должно строго беречь и охранять его, чего никогда бы не узнал он, если бы вовсе не болел: ибо такова уже врождённая нам беспечность, что мы не ценим и не бережём доброго, полезного и приятного, пока его не лишимся: тогда только оценим свою потерю и пожалеем о ней. Потерпит ли кто бесчестье, нанесённое ему другим? Тогда только опытно узнает он на себе, сколь тяжкий грех порочить доброе имя и славу ближнего. Впадёт ли кто в бедность и нищету – тогда только истинно поймёт, как сам поступал с убогими и как должно, по заповеди Божией о любви ко всем, заботиться обо всех, тем более о нищих и беспомощных; а потому он молчит и, размышляя обо всём сказанном выше, смиренно поручает себя во всём Божественной воле.

Но я не думаю, чтобы каждый, носящий своё бремя, должен молчать с отчаянием, да сохранит тебя Бог от отчаяния! А потому, любезный брат во Христе, ты говори, – но говори сердцем, говори Богу: пусть язык твой молчит, но молись умом! Углубись внутрь себя и благоговейно размышляй о молчании Иисуса Христа пред Пилатом, Пречистой Девы Марии – пред нечестивыми согражданами, Давида – пред его противниками: почётнейший и достойнейший ли человек злословит тебя? – молчи; низкий ли и недостойный бесчестно укоряет тебя и поносит? – молчи; злословит ли тебя равный тебе? – и тогда молчи. Трудно это делать и скорбно, но весьма похвально, спасительно и полезно. Оставь оскорбителя, обратись к Богу Утешителю и молись за своих противников, подобно Давиду и его же словами: за любовь мою они враждуют на меня, а я молюсь воздают мне за добро злом, за любовь мою – ненавистью (Пс 108:4–5): поступая так, молчанием укротишь своих противников, а молитвой умилостивишь Бога. Поэтому молчи и всецело предай себя воле Божией, постоянно имея в сердце своём Давидовы слова: «Ты, Господи, (а не враг мой) нанёс мне удар».


6

Шестое знамение человеческой воли, сообразной с Божественной волей, состоит в том, что она ради чести Божественной и исполнения заповедей Божиих готова воспринять на себя все трудности и лишения и неустрашимо подвергаться опасностям, готова претерпеть всё скорбное, трудное и едва переносимое, крепко уповая на Божий Промысл и Его помощь. Сколь великодушным показал себя в этом отношении святой апостол Павел: я научился быть довольным тем, что Бог мне дал. Умею жить и в скудости… и в изобилии; научился всему и во всём… быть в сытости и терпеть голод, быть в изобилии и в недостатке. Всё могу в укрепляющем меня Иисусе Христе (Флп 4:11–13). Равно с мужественным и великодушным сердцем пел боговдохновенный Давид: с Богом моим восхожу на стену (Пс 17:30). Давид, готовый на многотруднейшие подвиги, с радостью воспевает Богу: Ты просветишь светильник мой, Господи Боже мой, осветишь тёмный мой ум, помрачённый мирскими пристрастиями и испытаниями, и Тобой я избавляюсь от всякого нападения, всякой беды, силой Бога моего преодолею всякую преграду на пути к добрым делам: ибо крепок Бог, препоясующий меня силой и устрояющий мне верный путь ко всему истинному и святому (см.: 2 Цар 22:29–33). Давид счёл для себя за труд шествовать по назначенному Богом пути до излияния пота, но, быв препоясан по чреслам своим, по выражению апостола Павла (см.: Еф 6:14–18), истиной, облёкшись в броню праведности, обувшись в готовность благовествовать мир, а более всего – защитившись верой в грядущего Христа Господа и шлемом спасения Его, и мечом духовным слова Божия, наконец, молитвой – желал он сам добровольно идти определённой ему дорогой. Каждый из нас должен размышлять о себе и знать, что Бог желает, чтобы я был терпелив в страдании, чист от пороков в своей жизни, охотно прощал своих врагов, обо всех хорошо думал бы и говорил, пока они не обнаружили себя в противном, и почему бы мне не быть во всём этом согласным с желанием Божиим? Правда, что до сего времени моё своеволие служило мне к тому препятствием и как бы каменной стеной, преграждающей мне следовать Божию указанию к богоугодной жизни. Но с этой поры, когда свет благодати просветил мою душу, такая стена не устрашит меня, перескочу и через неё: ибо всё могу сделать силой укрепляющего меня Христа (ср.: Флп 4:13).

Всякий, благоговейно читающий или слушающий жития и деяния святых угодников Божиих, будет многократно повторять слова царственного пророка: Страшен Ты, Боже, во святилище Твоём. Бог Израилев – Он даёт силу и крепость народу [Своему]. Благословен Бог (Пс 67:36)! Он Вечный, Который всегда был, есть и не будет иметь конца, Он даёт силу и крепость людям Своим, всем по заповедям Его живущим, Он – благословенный Бог наш и Творец. Это явственно видим мы сбывшимся на деле во святых апостолах и их преемниках и последователях их учения. Апостолы, избранные Богом для проповеди имени Господа нашего Христа, учения и спасительных для рода человеческого дел Его, имели столь великое дерзновение, безбоязненность, мужество и веру и совершили столь дивные дела. Они силой истины и живой веры каких не переходили стен лжи, суеверия и неразумия? Для них не было ничего неудобного и непреодолимого в деле евангельской проповеди: в сравнительно короткое время облетели они, как бы на серафимских крыльях любви Божественной, весь мир, в ту пору известный. Над ними исполнились слова пророка Исаии: надеющиеся на Господа обновятся в силе: поднимут крылья, как орлы, потекут – и не устанут, пойдут – и не утомятся (Ис 40:31). Они, имея крепкое упование на Бога и исполнением Его воли, как бы поясом опоясанные, безбоязненно обошли всю землю и море с проповедью всем народам в поднебесной о Царствии Божием, уча с убеждением всех веровать в Господа нашего Иисуса Христа, презирая все угрозы своих противников! Подобно тому как томимый сильной жаждой говорит: «У меня внутри как бы огонь горит», так казался сердцам апостольским весь мир в огне горящим. Неутолимой жаждой спасти весь род человеческий были воспламенены любящие сердца святых апостолов: большие воды, по выражению Песни Песней (см.: 8:7), не могли потушить любви этой, и реки не заливали её (то есть никакие гонения и преследования проповедников их врагами). С такой пламенной любовью в сердцах своих апостолы спешили благовестить «Евангелие Царствия» во всей подсолнечной от конца в конец: не было народа, страны, города, ни селения, ни места, где не проповедовали бы они Христова учения. Святой апостол Павел, этот избранный сосуд благодати, преисполненный огня, попаляющего плевелы, проповедал евангельское учение от Иерусалима до Иллирика. Он прошёл все земли, находящиеся между этими оконечностями, обращая в веру Христову преимущественно язычников, как видно из его Послания к Римлянам: не осмелюсь сказать, – пишет он, – что-нибудь такое, чего не совершил Христос через меня, в покорении язычников вере, словом и делом, силою знамений и чудес, силою Духа Божия, так что благовествование Христово распространено мною от Иерусалима и окрестности до Иллирика. Притом я старался благовествовать не там, где уже было известно имя Христово, дабы не созидать на чужом основании, но как написано: не имевшие о Нём известия увидят, и не слышавшие узнают (Рим 15:18–21; см.: Ис 52:15). Он благовестил Христово учение всем народам через земли, которые переходил: римлянам, персам, парфянам, мидянам, индианам, скифянам, аравитянам и всех людей повсюду учил истинной вере. Таков же был и святой Андрей Первозванный, апостол, который, имея в себе огонь Духа Святого, проповедовал Начальника спасения нашего Христа в Вифинии и во всех странах, прилегающих к Понту Эвксинскому (Чёрному и Мраморному морям), а также в Херсонесе Таврическом, или Крымском полуострове. По особенному Божию Промыслу, достиг он и России, где на горах Киевских водрузил крест, как бы пророчествуя, что и русский народ будет просвещён святою верою; проповедав Евангелие в Великой Скифии, возвратился он во Фракию, посетил Элладу и Пелопоннес. Воспламеняемый тем же огнём Божественной любви и жаждущий спасения душ человеческих святой апостол Фома, именуемый Близнец из Панеи, названной впоследствии Кесарией Филиппийской, города Галилейского, осязавший язвы Христовы по воскресении Его, проповедал Христа парфянам, мидянам, персам, гирканианам, бактрийцам[80], брахманам (индийцам браминской секты) и Каламийской стране, где был проколот копьями от неверных и там же умер за Христа. Подобным образом и прочие апостолы, объятые огнём Божественной любви, с ревностью распространяли веру во Христа. На них исполнилось пророчество царя Давида: По всей земле проходит звук их, и до пределов вселенной словá их, или слова о жизни вечной (Пс 18:5). Так во всех концах вселенной стремились они утолить свою сердечную жажду ко спасению народов через приведение их в веру Христову, дабы обращённые удостоились войти вместе с ними в обители Отца Небесного, уготованные Христом, в то место, жители которого не будут уже ни алкать, ни жаждать, и не будет палить их солнце и никакой зной (Откр 7:16). Ни беды и скорби, ни гонения и поношения, ни раны, биения, голод, нагота, притеснения, ни даже самая смерть за Христа не препятствовали апостолам совершать величайшие и достойные хвалы подвиги; не устрашили их все демонские полчища, попранные их ногами, и другие неудобства и препятствия, встречавшиеся им на суше, на морях и на всяком месте: они всё и везде совершали в честь и славу Божию мужественно, укрепляемые Его силой, не боясь никаких препон и трудов. Таким образом они удобно перелетали через все преграды, встречавшиеся им на пути, и своей проповедью приобрели для Христа весь мир, по написанному у пророка Исаии: и все концы земли увидят спасение Бога нашего (Ис 52:10). Исполняя всем сердцем волю Божию, они оказались непобедимыми во всех злоухищрениях против них и во всех злополучиях. Ибо каждый, возлюбивший Господа всем сердцем и душой и всецело предавший себя воле Божественной, надеется всё преодолеть и совершить, по непреложным словам Господа Иисуса Христа: истинно говорю вам: если вы будете иметь веру с горчичное зерно и скажете горе сей: «перейди отсюда туда», и она перейдёт; и ничего не будет невозможного для вас (Мф 17:20).


Часть третья. О полезных плодах человеческой воли, утвердившейся в последовании во всех делах своих воле Божией


Глава I. О том, какое успокоение душе приносит согласие нашей воли с Божественной волей


В предшествующих двух частях мы показали тот путь, по которому человек может достигнуть познания воли Божией и сообразования с ней собственной воли; в этой же части объясним, какая происходит польза от соглашения человеком своей воли с волей Божией.


1

Так милостив и щедр Господь в излиянии на нас Своих даров и богатств, что Он не только предопределил обогатить нас в будущей жизни вечным блаженством, но как бы предупреждая время, предназначенное для вечных наград, посылает нам и здесь, в течение временной нашей жизни, сладкий хлеб и повелевает вкушать его, как бы малейшую частицу будущего нашего блаженства, желая ободрить этим и укрепить в нас надежду получения вечных благ и соделать нас к тому доброхотнейшими и предуготовленными. Таким образом, не забывает нас Бог и в этом многомятежном, многотрудном и неприглядном по своим мерзостям земном мире; и здесь мы не лишаемся и как бы предвкушаем небесную вечерю, живя ещё в этой земной плачевной юдоли, и находим в ней некоторое успокоение и посылаемые небом утехи. Для этого не требуется от нас больших издержек; достаточно одной нашей воли, не противоречащей воле Божией. Приводим к тому примеры.

На горе Фаворской святой апостол Пётр едва ощутил в себе малейшую частицу, как бы отражение небесного блаженства, не мог удержаться от восторга и воскликнул: хорошо нам здесь быть; сделаем три кущи: Тебе одну, Моисею одну, и одну Илии. Ибо от изумления не знал, что сказать (Мк 9:5). О, святой Пётр! Не настало ещё время вкушать здесь полного удовольствия, оно будет даровано в другом, лучшем мире, но не сейчас.

Святой Иоанн говорит в своём Откровении: когда Он (Агнец, сказавший: Я есмь… Первый и Последний) снял седьмую печать с книги судеб Божиих, сделалось безмолвие на небе, как бы на полчаса (Откр 8:1). По толкованию святителя Григория, этим безмолвием означается внутренний мир, или душевное успокоение тех, которые здесь, на земле, исполняют волю Божию так же, как исполняют её небожители, а потому исполняющие вполне волю Божию люди, продолжая ещё земную жизнь, живут как бы на небе. Царственный пророк Давид, утруждённый многомятежной и непостоянной мирской жизнью, сказал со вздохом: кто дал бы мне крылья, как у голубя? я улетел бы и успокоился бы (Пс 54:7). Где ж можно найти место совершенно спокойное, кроме Бога и нашей покорности Его святой воле? Действительно, только эта святая покорность Божией воле, принятая нами по здравом рассуждении с самим собой, может усладить и успокоить здешнюю нашу жизнь; ибо по любви к Богу нет ничего вожделеннее исполнения Его святой воли: да будет воля Твоя и на земле, как на небе (Мф 6:10). Из всех средств, способных успокоить нашу душу и её волю, – первое и вернейшее: предать себя всего, от всей души и всего сердца в волю Божию для постоянного Ему служения и исполнения заповедей Его. Знаменитый наставник благочестия Фома Кемпийский[81] учит: «Желай и всегда молись так: Иисус благой! Ниспошли мне благодать Твою, да будет она неразлучна со мной до конца моей жизни. Положи на мне волю Твою так, чтобы я никогда не мог желать ничего иного кроме того, что Тебе приятно. Пусть воля Твоя будет и моей волей. Сделай, чтобы желание и нежелание моё было всегда согласно с желанием и нежеланием Твоим»[82].

Такой человек найдёт в своём духе мир и успокоение. Каждый, желающий со святым царём Давидом лететь и почить, может вознестись этими крыльями на высокую гору выше всех смут и мирских треволнений и творить чудные и славные дела.


2

Один уважаемый писатель[83] упоминает в своих письмах о богодухновенном муже монашеского чина, одежды которого многих больных исцеляли через одно прикосновение к ним; поэтому этот муж был в великом почтении и уважении между больными, а между своей братии производил немалое удивление и недоумение тем, что братия в нём не замечала каких-либо выдающихся аскетических подвигов: он вёл в монастыре жизнь, ничем не отличающуюся от жизни других монахов, одно только правило он выполнял особенно строго – никогда не имел он пристрастия ни к чему другому, кроме того, чего хочет Бог, то есть он всё, что случалось с ним, принимал охотно и благодарил за то Бога. Однажды, когда он лечил больных без всяких медикаментов, наместник монастыря спросил у него, как ему это удаётся. «И я сам удивляюсь тому, что могу возвращать им здоровье, – отвечал монах, – и мне становится стыдно, что моя одежда имеет такую силу: ибо я ни постом, ни другими подвигами монашескими не заслужил такого дара у Бога и едва ли равняюсь в этом отношении с прочей братией, но ни в каком случае не превосхожу других». «Это истинно так, – сказал наместник, – мы видим, что ты человек обыкновенный и ничем не отличаешься от других». И стал он более подробно расспрашивать исповедуемого им, желая узнать и о других его качествах и раскрыть тайну самого сердца его. На расспросы наместника так отвечал этот искусный в добродетельной жизни муж: «Я вспомнил о данной мне от Бога благодати постоянно находиться в согласии с волей Божией обо мне, чтобы мне никогда и ни о чём таком не мыслить, что противно было бы воле Божественной. Я никогда не страшусь всяких злоключений, способных поколебать мой ум, расслабить моё сердце, с тем чтобы я на что-либо пожаловался кому или открыл мою печаль. Равно и благополучные для меня происшествия не услаждают меня до такой степени, чтобы я ради них более веселился, чем в прочие дни моей жизни. Я всё принимаю равно, что посылает мне рука Божия, как радостное, так и горестное, и не молю Бога о том, чтоб всё сбывалось по моему желанию, но хочу, чтобы всё сбывалось по воле Божией, то есть так, как совершается оно в самих происшествиях. Таким образом, ничто меня особенно не услаждает, ничто не сокрушает печалью и не смущает, ничто не делает меня счастливым, как только одна и та же воля Божественная. Поэтому во всех, без исключения моих молитвах об одном только прошу Бога: чтобы воля Божественная всегда во мне и во всех созданиях Его всецело совершалась». Наместник монастыря весьма удивился всему этому и, обращаясь к монаху, спросил его: «Любезный брат, скажи мне, каково было твоё рассуждение вчера во время бывшего у нас пожара? Неужели ты вместе со всеми нами не поскорбел, когда злой человек поджёг наши монастырские постройки, хлев и гумно, в которых сгорело много пшеницы и погиб весь скот?» Отвечал инок: «Желаю, чтобы узнал, святой отче, что вся эта монастырская потеря не причинила мне ни малейшей скорби, потому что я имею обыкновение за всё, и за скорбное и за приятное, благодарить Бога и равнодушно принимать то и другое и уверен, что всё, сбывающееся с нами, попущением Божьего Промысла бывает для нашей же пользы. А потому не забочусь о том, мало или много имеем хлеба для нашего пропитания, будучи твёрдо уверен, что Бог может каждого из нас насытить одним ломтём так же, как целым хлебом. И таким образом без уныния и смущения провожу свою жизнь». Игумен начал противоречить ему и задавать различные вопросы, с тем чтобы заставить брата высказать свой образ мыслей и свои умоположения. Вот что ответил ему смиренный инок: «Вседневным приношением самого себя воле Божественной я так преуспел в покорности ей, что, если бы я наперёд узнал, что Бог непременно предустановил послать меня в преисподнюю, я не воспротивился бы и в этом Богу, только я точно знал бы, что Богу это угодно и что Он этого хочет; при этом скажу, что, если бы мне возможно было переменить это Божие определение одним моим произношением Господней молитвы Отче наш, истинно говорю, я не посмел бы этого сделать; но ещё усерднее молился бы Богу, чтобы Он сотворил со мной согласно Его всесвятейшей и всеправеднейшей воле и даровал бы Свою благодать, укрепляющую меня на веки вечные не думать ни о чём, противном Его святой воле». Игумен был поражён таким ответом и после обоюдного непродолжительного молчания сказал наконец иноку: «Иди, возлюбленный, иди, отче, и прилежно исполняй высказанное тобой твоё обещание Богу: ты нашёл небо вне неба, и пойми, что такая благодать не многим даруется от Бога; не много найдётся таких, которых бы никто не мог растревожить или оскорбить. Тот ограждён в жизни своей крепкими и неприступными стенами, кто всегда и во всём, что ни встречается с ним в жизни, согласуется с волей Божией, то есть принимает оное как посланное ему Богом».


3

Расставшись мирно с собеседником и сожителем своей обители, игумен, преисполненный удивлением, наедине начал размышлять: «Теперь я узнал, откуда этому человеку, которого мы считали ничтожным, презирали его и подсмеивались над ним, дарована благодать врачевания болезней. О, как высоко возносит благодать Святого Духа человека, который во всём согласует собственную волю с Божественной волей, и возможно ли, чтобы Бог осудил такового на вечные муки? Нет, это несвойственно Божией бесконечной благости! Я вынужден сознаться, что дорога, по которой идёт этот человек, – ни долгая, ни неудобная, напротив – это самый краткий и простой путь к достижению вершины несомненного и благонадёжного душевного успокоения. Путь этот не требует больших пустынножительных подвигов: ни чрезмерных постов, ни долговременных изнурений постоянным ночным бодрствованием – всё это вознаграждается одним истинным желанием во всём подчиняться вполне воле Божией. Это наше желание мы должны каждый день обновлять, поддерживать и укреплять самим делом, чтобы никогда и ни в чём не поступать нам по своему мудрованию против всепремудрой и всемогущей воли Божией». Святой Златоуст говорит: «Хотение (желание) производит силу всё превозмочь, как и нехотение (нежелание) делает для нас всё невозможным; нехотение – единственная причина наших немощей. Как велика сила хотения, которая делает нас могучими во всём, чего мы желаем, и немощными во всём, чего не желаем».

Если кто-либо утром молитвенно произведёт в сердце своём пред Богом такое настроение своего духа: «О, Господи Боже мой! Приношу Тебе всего себя в Твоё благое распоряжение, готов я на принятие всего, что Ты ни пошлёшь мне; теперь я разумно и совершенно понял, что без вразумления себя святыми Твоими заповедями я ничего не могу сам по себе сделать доброго, а потому даю Тебе обещание стараться всеми моими силами ни в чём не поступать против Твоей святой воли!» Несмотря на доброе утреннее настроение своего духа, этот же самый человек в тот же день заходит в бесчестный дом (например, игорный дом, терпимости и т.п.) и там становится участником позорных игрищ и других беззаконий, виновный пред Богом и людьми. Как назвать поступок такого человека? Он зло насмехается над Богом и ближними: одной рукой подаёт, как говорится, хлеб, а другой – змею. Поэтому смиренно предоставлять себя, или во всём предавать, воле Божией и в то же время грабить чужое имущество, порочить чужое имя и честь, завидовать другим, не уклоняться от гнева, но ещё умышленно возбуждать его в себе или в других, – это действия, выражающие насмешку над Богом и доброхотное, невозбраняемое открытие сердечных дверей для свободного входа в него всех страстных пожеланий и преступных деяний. Какие признаки любви найдём мы в них? Язык говорит: «люблю тебя», но на деле прими от меня пощёчину; или «не могу разлучиться с тобой», но, при случае, с этой высокой горы спихну тебя в глубокую пропасть; того, кого незадолго превозносил похвальными речами, теперь низвергаю в бездонный провал.

Но при всех таковых действиях мы нерадивые, извиняем себя льстивыми словами: «не мог я иначе поступить!» Таковым отвечает святой Златоуст: «Никто не может оправдываться тем, что он будто бы хотел (сделать что-либо доброе), но не мог; ибо бесспорно не мог потому, что не хотел. Пусть же хотящий, но будто бы не имеющий возможности сделать добро будет наказан, как и желавший зла, а действительно желающий добра и совершивший оное получит воздаяние своему делу – награду в Царствии Небесном», которое внутри нас самих: Царствие Божие внутрь вас есть, – ответил Христос на вопрос: Когда придёт Царствие Божие? (Лк 17:20–21).


4

Приведённый выше разговор двух иноков понятен каждому, и воистину нужно признаться, что никому не закрыта жизненная дорога к достижению верховного блаженства, доставляемого душе миром и спокойствием, обретаемым нами в крепком, непоколебимом уповании на Бога и совершенном предании себя и своих обстоятельств в волю Божию. Для входа в этот рай ни для кого не затворена дверь; кто во всём постоянно желает того только, чего желает Бог, то он уже вошёл в рай: здесь не имеет значения ни чин, ни пол, ни возраст. Впрочем, в упомянутой беседе двух монахов заключаются два главных положения, служащие к нашему наставлению, и всякий истинно сохранивший их в своём сердце получит от Бога всё доброе.

Первое положение: Должно быть нам несомненно уверенными и твёрдо содержать в здравом уме и памяти, что всё происходящее вообще в мире и, в частности, касающееся нас самих происходит по Божественному Промыслу, который, исправляя наши погрешности, приводит в конце концов всё к нашему усовершенствованию и блаженству теми способами и средствами, какие по неизречённым и для нас непостижимым судьбам Божиим Ему угодно употребить. Всякое нарушение вечных законов Божиих через Его же Промысл исправляется и восстанавливается. Красноречиво говорит об этом Сенека: «Одна причина порождает другую и влечёт за собой долгий ряд явлений как в общем мировом порядке, так и в особой жизни каждого человека. А поэтому мы должны быть мужественны и терпеливы, ибо все явления и деяния человеческие совершаются не так, как мы думаем и предполагаем о них, но так, как происходят они на самом деле. Издревле принято говорить: о чём плачешь и чему радуешься; ибо жизнь каждого разнится от жизни других весьма многими отличиями; но каждый, как один, так и другой, равно умирает. Будучи сами бренными, мы и от других терпим всё, такое же бренное, ничтожное. Зачем нам так негодовать, зачем роптать? К этому мы готовы: будем терпеть всякое уничижение, всякое расстройство в жизни. Пусть вещественная наша природа распоряжается нашим телом, как своей частью, по своему неразумному влечению: мы остаёмся радостными и мужественными в бессмертной душе своей, твёрдо веря, что ничто не погибает из нашего духовного существа, из того, что называем нашим “я”»[84].

Второе: Мы обязаны делать всё то, что содержится в бессмертной и разумной душе нашей, чего требует наш здравый разум, совесть и сердце, предоставляя всё прочее, внешнее, в распоряжение Божественного Промысла. Мы должны быть довольны своим жребием (то есть всем, что дано нам Богом), не искать лучшего положения других людей, более нас знатных и богатых, и никому не завидовать. Такое расположение духа дарует нам ничем не возмутимое, ничем не нарушаемое спокойствие и душевный мир, защиту всех добродетелей. Никогда не достигают этого любящие те гибельные, скоропреходящие, но почитаемые блага, ради которых, по мнению любителей оных, они будут всеми уважаемы; вследствие чего более надеются на собственные успехи, чем полагаются на Промысл Божий, которому они мало доверяют. Такие люди и при малейших невзгодах падают духом, унывают и печалятся, подобно неразумным и легкомысленным детям, потерявшим свои побрякушки. Напротив, человек, не превозносящийся своими преимуществами и не унывающий при ущербе или и совершенной потере их, не падает духом, будучи крепко уверен в Божием о себе Промысле. Он ограждён в сердце своём щитом всех добродетелей – невозмутимым спокойствием, мужественно противостоит всем искушениям, желая только того, что Богу угодно делать с ним и относительно него.


Глава II. О том, возможно ли, чтобы кто-либо никогда не подвергался скорбям? Скорбей и неприятностей не избегает даже и тот, кто сообразует свою волю с Божественной волей


Соломон, эта бездна человеческой мудрости, разумно провозгласил, что не приключится праведнику никакого зла, в другом же переводе это выражено так: «праведного не опечалит никакое приключение» (Притч 12:21). Мудрый царь говорит здесь о приключениях, постигающих доброго человека против его воли, случайно. Произвольно сделанное нами зло, как, например, грехопадение, огорчает каждого порядочного человека, исполняет его сердце сожалением о сделанном и сокрушает печалью; но те внешние приключения, несчастье, оскорбление, лишение имущества, потеря чести и достоинства, повреждение здоровья, смерть дорогих нам людей не могут так сильно смущать и печалить праведного мужа, ибо такие испытания он принимает за благодеяния как милость Божию к себе, как намерение Божие приучить его к терпению и благодарит Бога за ниспосланное. Благорассудительному человеку всякое злоключение даёт повод к внимательности, осмотрительности и становится причиной добродетели. Поэтому некто из учителей, мудро изъясняя это, полагает, что случай есть то, что и присуще или не присуще человеку, кроме того, что случай причиняет вред простому человеку, т.е. невежде. Подобно этому и действительная скорбь или беда присутствует и не присутствует кроме того, что она производит покаянные размышления в душе праведника.

Праведный человек принимает всякое причинённое ему зло мужественным и радостным сердцем, тому есть верный свидетель, святой апостол Павел, который говорит: я исполнен утешением, преизобилую радостью, при всей скорби нашей (2 Кор 7:4). «Радуюсь, – говорит он, – не только в алчбе и жажде, не только в узах, темницах и ранах, не только в бедах, и стеснениях, и во всякой скорби нашей, и не только исполняюсь небольшим утешением, но преизбыточествую радостью, преизобилую весельем, когда бьют меня палками, когда побивают меня камнями, когда терплю кораблекрушение и целые сутки нахожусь в пучине морской» (ср.: 2 Кор 8:2; 11:23–30). Архиерей Турский Мартин[85], как замечает Сульпиций Север, никогда не гневался, никогда не изъявлял печали об оскорблениях, оставаясь всегда спокойным в душе своей и неизменным. Истинно праведного мужа не смущает никакое бедственное приключение. Святитель Златоуст подтверждает это, говоря, что ничего нет тягостнее и печальнее, как прогневать Бога. Но мужа мудрого и праведного, свободного от сего тяжкого греха, ничто другое не может уже опечалить: ни скорбь, ни клевета, ни что-либо другое. Но подобно тому как малая искра, брошенная в море, тотчас же угасает, так каждая печаль, даже самая тяжкая, если попадёт в чистую, незамутнённую совесть, весьма скоро рассеивается[86]. Иоанн Златоуст, желая наглядно представить этот же предмет, уподобляет наш ум видимому небу (своду небесному): «Небо – выше дождевых туч, но когда оно покрывается облаками, кажется мрачным, на самом же деле оно светло так же, как было прежде: так и мы, когда страдаем, то есть бываем окутаны печалью, как небо облаками, но небрежем об этом. Если и случается нам болеть или печалиться по немощи человеческой, но как или насколько бывает это тяжело?» Блаженный Амвросий говорит: «Пусть будет в страданиях нечто острое, жгущее; но мужественный ум какой боли не пересилит и не покроет собою: я не утверждаю, что море – неглубоко, на том основании, что берега его – мелки; что небо – неясно, потому что бывает иногда покрываемо облаками; что земля не имеет жизненной силы, потому что на некоторых местах нет растительности; что нивы – бесплодны, ибо местами не родится на них пшеница»[87]. Так точно рассуждай и о плодородии доброй совести; оно может подлежать некоторому влиянию тяжких скорбей, но плодами богоугодной жизни, если и случится что-нибудь горестное, уменьшается это влияние и совершенно побеждаемо бывает, подобно тому как горсть плевел между пшеницей покрывается хорошим урожаем пшеницы. Итак, ничто скорбное, приключающееся праведнику, не убьёт его чрезмерной печалью: он узнает печаль, но не предаётся ей; покрывается небо мрачными облаками, но не переменяется; прорастают между пшеницей плевелы, но не заглушают её; совсем не печалиться в бедах – нечеловечно, а быть побеждаемому ими – недостойно доблести мужа.


1

Не только христианская мудрость знает ту доблесть, о которой упомянули мы выше, но великодушие это было известно и древним язычникам. Гораций верно описывает тип своего великодушного героя-мудреца такими чертами: доблестный муж крепко держит свои обещания и данного слова никогда не изменяет. Это явно открывается из того, что никакие угрозы и лишения не могут изменить объявленного им праведного обета или совестливого положения о каком-либо предмете: не изменит он их ни по страху своих сограждан, повелевающих ему злое дело, ни угрозы мучителей и самые их действия, многих обыкновенных (слабых) устрашающие, не подвигнут его ум в измене своей совести и данному обету. Невозможно приклонить его в своих пожеланиях, он устоит, пребудет в нападении на него непоколебимым, как недвижимый столб[88]. Если всё обратится в прах, в ничто, само небо обрушится, и под такой тяжестью сердце, уповающее на Бога, не устрашится: ибо не тщетные обещания утверждают это сердце, но невидимо пребывающий в нём Сам Бог, Который открыто сказал всем устами пророка и царя Давида: не прикасайтесь к помазанным Моим, и пророкам Моим не делайте зла (Пс 104:15). И действительно, души праведных в руке Божией, и мучение не коснётся их (Прем 3:1). К этому пророк Захария присовокупляет: касающийся вас касается зеницы ока Его (Зах 2:8); а возлюбленный ученик Христов Иоанн выражается так: Мы знаем, что всякий, рождённый от Бога, не грешит; но рождённый от Бога хранит себя, и лукавый не прикасается в нему (1 Ин 5:18), то есть не прикасается столь могущественно, чтобы мог победить его.

Ассирийский царь Сеннахирим все иудейские города разорил и покорил (при царе Езекии), но Иерусалима не только не мог взять – не сумел даже сделать вокруг него осаду и увидеть этот город. Пространно написано об этом в Книге пророка Исаии. Посему так говорит Господь о царе Ассирийском: «не войдёт он в этот город и не бросит туда стрелы, и не приступит к нему со щитом, и не насыплет против него вала. По той же дороге, по которой пришёл, возвратится, а в город сей не войдёт, говорит Господь (Ис 37:33–34). Подобно этому бывает с людьми богобоязненными. Муж праведный, имея путеводителем для своих поступков закон Божий и волю Божию относительно внешних событий, остаётся со всех сторон непреоборимым: всё горестное, с ним случившееся, не побеждает его и чрезмерной печалью не убивает, поражает ли болезнь все члены его тела или постигают бесчисленные бедствия; однако же он, вознося мужественный ум и сердце к Богу, прибегает к Нему с крепкой надеждой на Его помощь и вместе с этим, при всех неудобствах, согласует собственные желания с Божественной волей. У него любящее сердце, движения которого к Вечному Благу никогда и никакими узами пристрастия к чему-либо иному не могут быть связаны против его воли, если только он хочет, чтобы они стремились в вечные объятья воли Божественной.

В церковных хрониках сохранились воспоминания о муже мудром, великом и славном в добродетели, с которым приключилось происшествие весьма неудобное для рассказа, причём он прославил этот случай так: «Приветствую (радуйся) тебя, горесть прегорчайшая, но вместе с сим и полная всякой милости Божией и благословения!» Подобное случилось с Сократом, который принял с величайшей радостью приготовленную для него отраву. То же самое было со святым апостолом Андреем, который, когда вели его на распятие, ещё издали приветствовал святой Крест и, приблизясь к нему, радостно обнял и поцеловал его. Таким же образом ценят ограду ради сбережения ею сада, и дерево любят ради приносимых им плодов.


2

Ты скажешь, любезный читатель: в училищах мы благодушно и пространно говорим об этом, но иначе поступаем дома, сталкиваясь с неприятностями на деле: голод, бесчестье, потери имущества, жестокие мучения, причиняемые болезнью, никого не веселят, ибо всё это тяжело поражает человека, который был бы крепче железа, если бы только его не сокрушили упомянутые удары. Извини меня, любезный, мне кажется, что ты принадлежишь к числу друзей, утешавших праведного Иова, который сказал им в лицо: «Много я слышал такого: все вы жалкие утешители, многоречивые друзья мои! К Богу слезит око моё (Иов 16:20); оно слезит, не прекословлю, и это не есть утешение; но оно слезит перед Богом: в этом истинное, постоянное веселие; Господь не отвергнет беззлобного и, напротив, величайшего дара не примет от нечестивца. Чего же вы желаете? Рука Господня коснулась меня, но лучше быть побитым этой рукой, чем принимать ласки от иной руки. Десница Господня одним прикосновением исцеляет, биением же дарит не болезнь, но здоровье, не смерть, но жизнь». Так отвечал Иов своим друзьям. То же прилично ответить и тебе на твоё возражение и вместе с тем предложить один вопрос: если кто на фехтовании ударит тебя металлической перчаткой и причинит кровавую рану, едва ли ты станешь обвинять в этом перчатку? Это – дело руки, но едва ли ты подашь судье жалобу и на руку: человек нанёс тебе удар. Так и Бог руку, которой бьёт, покрывает перчаткой, иногда кожаной, иногда деревянной, а иногда и железной: сегодня наказывает голодом, в другой раз – бесчестьем; теперь попустил Он оскорбить тебя этому человеку, в другое время – иному; а иногда Он наказывает тебя через твоих родных, через домашних или братьев. Чего же тебе хочется? Одна и та же Божественная рука бьёт, но не одинаково, а различно, и через других лиц посещает тебя и наказывает. Зачем ты порицаешь других? Этот хитрец по зависти нанёс мне вред; тот вор и разбойник поверг меня в такую беду, а этот льстец отнял у меня мою честь, славу и моё имущество.

Что ты рассказываешь, неразумный? Что учиняешь судебный процесс против перчатки? Обрати внимание на руку Бога, ниспосылающего тебе как милости Свои, так и наказания. Всё это ниспосылается тебе от Бога. Вспомни царя Давида, который не жаловался на причиняемые ему бедствия и молчал, крепко содержа в памяти, что Бог попускает озлоблять его: ибо Ты соделал так (Пс 38:10). Соломон, ведя разговор о днях благополучных и днях несчастья, сказал: В дни благополучия пользуйся благом, а в дни несчастья размышляй (то есть подумай о своём прошедшем и тяжкое настоящее считай для себя за лучшее): то и другое соделал Бог для того, чтобы человек ничего не мог сказать против Него (Еккл 7:15). Почему мы настолько неблагодарны пред Богом, в то же время благодарим своего врача, который сделал нам удачную операцию: отлично, – говорим мы ему, – любезный доктор! Хоть и больно было мне терпеть разрезы твои, но я весьма благодарен вам в надежде быть совершенно здоровым! Мы хвалим того врача, который яд ехидны умело использует для излечения недугов, и удивляемся ему. Зачем же мы не принимаем с радостью ниспосылаемые нам от Бога бедствия и человеческие обиды с целью вразумить нас и обратить на путь спасения? Да будет всем известно, что пред Богом открыты все наши дела и Он знает, ради чего Он посылает то или другое, хотя это и сокрыто для нас. Мы же тайно ропщем на Бога: о, Господи! Как тяжко Ты наказал меня, невыносимо тяготеет на мне рука Твоя! Напротив, любезнейший христианин, произнося такие дерзновенные жалобы перед Богом, ты сам очень ошибаешься: не Он жесток и не рука Его тяжела в наказании тебя. Он, обнимая одним взором твоё прошедшее, настоящее и будущее, избирает, ниспосылает для тебя, по Своему милосердию, всё то, что для тебя есть самое лучшее, хотя это была бы и самая смерть твоей земной жизни, но душа твоя – вечна, и тебе неизвестно, что постигнет тебя в будущем при твоём малодушии и нетерпеливости, превосходящей непостоянство погоды. Бог желает уврачевать тебя, сделать крепким по духу, а тебе кажется, что Он приготовляет тебе смертоносную отраву. По слову мудрого: праведник, подобно вечному основанию, во веки не поколеблется, нечестивые же (безбожники) не поживут на земле (живых) (Притч 10:30). Праведник крепок в самом себе, в сердце своём, где ничто не может ни поколебать его, ни устрашить: он спокоен духом во всяких бедствиях, постигающих его.


3

Сенека обращался к своему любимцу Луцилию с такими пожеланиями: «Желаю тебе быть постоянно весёлым, да будет всегда радость в доме твоём, и не удалится она из него, если только будет она пребывать внутри тебя самого. Всякая внешняя радость не наполнит сердца, она часто наводит скуку или причиняет нечто скорбное, ибо она непостоянна. Не думай, что каждый смеющийся весел; тот только истинно весел и доволен, у кого весело на сердце, у кого сердце мужественно, неустрашимо и возвышается над всем земным»[89]. Действительно так: пусть стремится сердце каждого из нас выше всего земного к Богу (высочайшему вечному добру), живя согласно велениям и воле Божией до такой степени, чтобы ничто случившееся с нами не возгордило бы нас, равно и не повергло бы в печаль, и не сокрушало бы, и тогда истинным для нас весельем будет собственное внутреннее сознание, что мы стоим выше утех мира сего, попирая их ногами. И если с помощью Божией достигнем мы такой степени духовного восхождения нашего к Богу, то милость Божия будет ниспосылать нам в горькие минуты искушения нашего свою непреодолимую силу для попрания их и породит в сердце нашем истинную и неизменную радость и веселье, пред которыми мирские утехи и греховные сладости обнаружатся во всей своей ничтожности, бессилии и мерзости, как недостойные внимания разумного человека и истинного христианина. Все мирские увеселения забавляют только внешним образом не душу человека, а его животный организм и, не будучи управляемы душою, низводят человека до подобия неразумного животного. Иначе смотрит благоразумный человек на нечестивые (языческие) забавы, об этом свидетельствует тот же Сенека, говоря: «Радость, порождённая духом человека (от себя, то есть бессмертной души), верна и крепка и растёт, постоянно увеличиваясь, и даже до кончины пребывает»[90]. Заметь и пойми правильно слова: «и даже до кончины пребывает»: кончина здесь означает конец, окончание совершения, достижение полноты совершенства какого-либо существа, как и апостол Павел выразился: доколе все придём… в меру полного возраста Христова (Еф 4:13). Ибо одна добродетель доставляет радость постоянную, вечную, безбедную; если же случится нечто и печальное добродетельному, то оно находит на него не иначе, как туча или облака, носящиеся ниже солнца, но сияния солнечного и света дневного не помрачающие. Это верный образ сердца чистого, сокрушённого и смиренно преданного воле Божественной. Ибо как высшая твердь небесная, находящаяся выше луны, имеет постоянное светлое пространство, никогда облаками не помрачаемое, ни землетрясением не колеблемое, никакой бури и никакому возмущению не подлежит; подобно этому и ум человеческий, радушно предавший себя воле Божией, пребывает всегда в тишине душевной кротким, светлым, общительным с другими и миролюбивым: ничто, приключившееся с ним не печалит его. Муж праведный не будет постоянно находиться ни в радости, ни в печали; он будет иметь и две радости, и две печали, сменяющиеся по распоряжению Промысла. Приятно и таинственно это соединение веселья со скорбью; ибо оно есть не что другое, как только внутренний покой, и мир, и согласие ума с Промыслом и нравственного величества с кротостью (образ учения Христова).

Всего этого не имеют неразумные и злобные люди: внутри них воюют и сопротивляются друг другу разные страсти, ими же самими порождаемые, которые возбуждают и умножают в их уме и сердце целые легионы и полки печальных и неприятных помыслов. Напротив, добрый человек, преданный во всём воле Божией, находясь и в несчастье никогда не жалуется и не воздыхает, встречающиеся невзгоды презирает и всё недоброе исправляет и покрывает добрым советом и обращает таким способом в доброе; в конце концов, он никогда не жалуется пред Богом на других, причиняющих ему оскорбления. В этом состоит спокойствие и нравственная высота ума, достигаемые безмолвным пребыванием в добродетельной жизни. В этом заключается величайшее и непоколебимое веселие праведных душ, которых не может поразить и опечалить никакое внешнее злоключение: ибо то, что изрекла Премудрость в Священном Писании, достигается в действительности кротким и смиренным исполнением нами воли Божией: слушающий Меня вселится на уповании, то есть будет жить безопасно и спокойно, не страшась зла (никакого несчастья) (Притч 1:33). Это подтверждает и блаженный Амвросий: «Мудрый не сокрушается телесными болезнями и не скорбит о них, не печалится находясь в бедах, но и в скорбях пребывает благодушным и терпеливым, ибо не в наслаждениях и утехах телесных состоит блаженство и счастье: оно достигается только совестью, чистой от всякого порока»[91].


4

Нельзя сказать категорично, что праведники не претерпевают бедствий: они чувствуют их боль, ибо никакая сила и добродетель не могут угасить чувственного страдания, но они не страшатся его, не падают духом, который возносит их выше всякой боли и делает непреодолимыми. Это заметил ещё Сенека, выражаясь о добродетельном человеке так: «Доброму мужу не может приключиться ничего злого», как бы поясняя, что для добродетельного человека неугодные для него приключения не причиняют зла: «как множество рек, текущих в океан, не изменяют вкуса морской воды, так и многоразличные наветы и напасти, совершаемые против мужа доблестного и непоколебимого, не извращают его ума и сердца. Он всегда пребывает неизменным в своих понятиях и действиях и всё противное себе, считая как ниспосланным или допущенным свыше, обращает в конце концов в истинное для себя добро. Всякое внешнее приключение с ним делает его сильнее – не говорю, чтобы оно не было для него ощутимым, но он побеждает это воздействие и всегда остаётся в душе своей умиротворённым и довольным, – словом, он становится выше всякого приключения. Всякое злоключение считает он для себя практическим поводом к вразумлению и нравственному усовершенствованию»[92]. Таковыми мужами действительно были многострадальный Иов, пророк Давид, апостол Павел и многие другие.

Давид говорил: Если я пойду и долиною смертной тени (то есть переселюсь в загробную жизнь), не убоюсь зла, потому что Ты со мной, Господи (Пс 22:4). Павел же ободрял верующих во Христа словами: Если Бог за нас (то есть содействует нам), то кто против нас? (Рим 8:31).

Святитель Павлин Милостивый, епископ Ноланский, говорил: «Если Бог нам помощник в борьбе с врагом, то и паутинные сети охранят нас лучше, чем каменные стены; напротив, если Бог оставил меня и нет Его со мной, тогда тончайшая паутинная ткань сделается для меня сильнейшей препоной к достижению цели, чем самые крепкие стены». В доказательство справедливости своих слов он приводит такой факт: один ноланский священник по имени Феликс укорял язычников за их мерзкое идолопоклонство; язычники за это преследовали его и хотели убить; он, убегая от преследования, скрылся в тесном промежутке между двух каменных старых построек; в одной из последних находилась расселина, через которую пролез гонимый священник. Таким образом преследователи потеряли его из виду, хотя и прилежно осматривали ту расселину, затканную паутиной, которую паук немедленно поправил. И заключили они, что через расселину никто не пролезал, иначе паутина была бы разорвана, а потому и прекратили преследование[93].

Истинно сказано: Взывают [праведные], и Господь слышит, и от всех скорбей их избавляет их. (Пс 33:18). Это же самое исповедует святой царь Давид пред всем миром: Я взыскал Господа, и Он услышал меня, и от всех опасностей моих избавил меня (Пс 33:5). Того ради и мы вместе с апостолом Павлом, которого спас Бог в Асии от смертных скорбей, возблагодарим Бога: Благословен Бог и Отец Господа нашего Иисуса Христа, Отец милосердия и Бог всякого утешения, утешающий нас во всякой скорби нашей, чтобы и мы могли утешать находящихся во всякой скорби тем утешением, которым Бог утешает нас самих! (2 Кор 1:3–4; ср.: 1:8–10).

Никакое скорбное приключение не одолеет праведника, как никто не может коснуться зрачка Христова, кроме того, кому бы то позволил Сам Христос. Точно таким образом без воли Божией не исторгнется у праведника и волос с головы его (см.: Лк 21:18). Зная же, что всякое с ним приключение случается по воле Божией, праведник встречает оное молитвенными словами: Да будет воля Твоя и на земле, как на небе – в том убеждении, что всё, происшедшее относительно его, послужит ему во благо. Пророк Исаия, перечисляя многоразличные бедствия, угрожающие Иерусалиму и всему народу иудейскому за крайне безнравственное его поведение: за умножившиеся преступления и грехи против заповедей Божиих? – изрекает при этом для всех, имеющих добрую совесть, защиту и Божие к ним благоволение в таких словах: Скажите праведнику, что благо ему, ибо он будет вкушать плоды от дел своих (добрых) (Ис 3:10). О, святой и преславный пророк! У этого доброго человека умерла жена; но ты говоришь: скажите ему, что это во благо ему; а у этого – сгорел дом, также скажите: благо ему; тот перенёс величайшую личную обиду, бесчестие: благо ему! А этот похоронил всех своих детей – скажите: благо ему! Некто потерял огромнейшее имение, – вдвойне скажите: благо ему! Ибо, как мне кажется, он сам бы погиб, если бы не был прежде лишён своего золота и драгоценностей.

Когда Иаков на пути к Лавану, будущему его тестю, застигнут был ночью и лёг спать, земля служила ему вместо кровати, а камень, там же взятый, положил он себе под голову: как видите, и постель и ночлег были у него незавидны, но он заснул и видел чудный сон, видел лестницу, основание которой было на земле, а вершина её касалась неба, опираясь на него; по этой лестнице восходили вверх и нисходили вниз Ангелы Божии, и Сам Господь вверху её стоял на ней (ср.: Быт 28:11–13). Да послужит это видение подобием и объяснением встречающихся нам в жизни приключений. Многие из нас видят в них положенный себе камень под голову, но да будет им известно, что окружены они, невидимо для плотских очей, бодрствующими Ангелами с Самим Богом, каждое мгновение видящим их беды. Вот почему никакое горькое приключение не побеждает людей с чистой совестью, и чистым сердцем, и духом смиренным: надеющийся на Господа будет благоденствовать (безопасен, без страха) (Притч 28:25).

Альфонс V, неаполитанский и арагонский царь, названный Великодушным (1416–1458), будучи уже стариком, каждый день читал Ливия и Цезаря, перевёл на испанский язык послания Сенеки. Но он занимался не только чтением исключительно светских писателей: он прочёл четырнадцать раз все книги Ветхого и Нового Завета и все толкования на них, и при этом читал их не как-нибудь, наскоро, но с величайшим вниманием и размышлением. Этот царь, столь великий в добродетели и благоразумии, оставил вместе с другими изречениями следующее, бывшее последним из его речей. Когда спросили его однажды: кого бы он по глубокому своему разуму назвал счастливейшим и блаженным? «Того, – отвечал он, – считаю я весьма счастливым и совершенно блаженным, кто всего себя с величайшим благоговением и чистым сердцем предал в руководительство Богу; и вследствие сего всё, что с ним ни случается в его жизни, считает он за Божие распоряжение и принимает оное хваля и благодаря Бога». Это такое изречение, которое и сам Ангел небесный счёл бы истинным и справедливым.


5

Ираклий оставил нам свою беседу со святым пустынножителем Дорофеем, который шестьдесят лет богоугодно прожил в каменной расселине. «Однажды навестил я Дорофея в пустыне, – говорит Ираклий, – он же, между прочим, предложил мне сходить к источнику, там же в пустыне находящемуся, чтобы почерпнуть воды; я отправился и, увидевши в колодце плавающего огромнейшего ужа, со страхом возвратился к старцу с порожним кувшином. Старик усмехнулся, долго смотрел на меня и сказал: “Если бы Бог дозволил диаволу набросать во все источники змей, то ты не почерпнул бы воды ни из одного источника?” Затем он, выйдя из пещеры, поспешно пошёл к тому же источнику, наполнил кувшин водой, перекрестил воду крестным знамением и начал пить, говоря мне: “Где крест, – оттуда зловредный сатана бежит бессильным. Надеющийся на Господа будет безопасен, будет, как лев без страха (ср.: Притч 28:25): никакое злоключение не преодолеет праведника, хотя оно может быть горьким для его чувства (ср.: Притч 12:21)”»[94].

Мы заметили выше, что злоключение, постигшее праведника, хотя огорчает его, но не побеждает, то есть внутренний его человек, его «я», остаётся постоянно спокойным и ещё более укрепляется. Сказанное здесь требует доказательств. Святитель Иоанн Златоуст представил нам их[95]. Первое: когда наше тело обуревается различными болезнями (болью разнородной), то часто бывает, что одна боль заглушает другую, то есть делает последнюю нечувствительной. Так, например, человек повредил палец и вместе с тем страдает от головной боли и боли в животе: о боли в пальце он молчит, не чувствует её при сильнейших болях, но горько жалуется медику или друзьям на сильную боль головы и в желудке. Так святитель велит поступать и тебе, страдающему от лишения богатства, от оскорбления другими твоей чести, доброго имени или гражданского сана и достоинства – ты пробуди в себе тяжкую болезнь о грехах своих и из глубины души вздыхай о том, сколько за твои грехи пострадал Христос, твой Искупитель. Представь себе, как бьют Его, привязанного к судилищному столбу, как обессилевшего от душевных и телесных страданий влекут Его по улицам иерусалимским на Голгофу, как пригвождают Его ко кресту, какие Он терпит даже на кресте насмешки, поругания, укоризны и самую мучительную смерть. А вместе с этим пойми и уразумей и свою будущую казнь, соразмерную твоим грехам, то есть нарушениям заповедей Божиих: эта тяжкая печаль твоя о грехах, если ты только глубоко прочувствуешь её, смягчит и заглушит всякое твоё внешнее страдание. В этом смысле и Христос Спаситель сказал Своим последователям: не бойтесь убивающих тело (всех внешних телесных страданий и самой смерти, убивающих тело), души же не могущих убить; а бойтесь более Того, Кто может и душу и тело погубить в геенне (Мф 10:28). Второе доказательство святитель Иоанн Златоуст заимствует из врачебной науки: он говорит, что каждый пластырь прикладывается не к здоровой части тела, не требующей врачевания, но к повреждённой части; глазная мазь или примочка полезна для исцеления глазных зрачков, но не для плеч; жидкие лекарства помогают от расстройства желудка; мазь прикладывается к ране, а не к смежной с ней части тела. Таким же образом и наши огорчения, причиняемые нам или потерей золота, или оскорблением нашей чести, или долговременной болезнью, или другим каким-либо злоключением, не могут быть удалены от нас ни убийственной для здоровья нашего скорбью, ни слезами, ни бесполезными воплями. В них не найдёшь ни малейшей себе отрады: богатства, чести, здоровья через них не возвратишь, а ещё приумножишь скорбь. Скорбь и печаль не служит для таких потерь или страданий действительным врачеванием: они действительны только для врачевания греха вообще. В наставление нам святой Златоуст приводит многие примеры, указывая: наказан ли кто конфискацией имущества? он скорбит, но скорбью его наказание не отменяется; лишился ли кто сына? болезнует о нём, но этим сына не воскресить; нанесены ли кому побои? он скорбит, но нанесённое ему бесчестье невозвратимо; постигла ли кого тяжкая болезнь? он мучится, но страдание его не возвращает ему здоровья, но ещё более расстраивает оное; заметь, что ни одному из упомянутых лиц скорбь не принесла никакой пользы, но лишь преумножила его страдания. Напротив, некто согрешил; он раскаивается, скорбит о своём нравственном падении, исповедует свой грех пред Богом – и этим истребил грех, уплатил свой долг[96]. Об этом ясно свидетельствует святой апостол Павел: вы опечалились ради Бога и таким образом нисколько не понесли вреда, ибо печаль ради Бога производит неизменное покаяние ко спасению; а печаль мирская (то есть о мирских потерях и огорчениях) производит смерть. Следовательно, печаль может быть и действительным врачеванием, и смертоносным ядом, а потому должно употреблять её благоразумно.

В заключение тысячу раз повторю: никакое злоключение не одолеет праведника.


Глава III. Сообразование человеком своей воли с Божией волей составляет благоприятную жертву Богу


Мы веруем и исповедуем, что всегдашнее бескровное жертвоприношение Агнца Божия Христа Господа, совершаемое на литургии под видом хлеба и вина, есть благоприятная жертва Богу, от нас Ему приносимая: то есть при нашем участии в этом таинственном богослужении мы как бы всецело самих себя приносим Ему, нашему Господу, в жертву, следовательно и нашу волю всецело подчиняем во всём Его Божественной воле. Блаженный Иероним в послании к Луцинию очень удачно выразил это в словах: «Жертвовать золото – дело людей начинающих, ещё несовершенных: это делали Кратет, Антисфен[97] и другие любители мудрости; но свойственное христианину дело состоит в принесении самого себя Богу и своему Искупителю Господу Христу, в посвящении всей своей жизни на беспрекословное исполнение воли Божией во всех наших делах и поступках»[98]. Тот всё отдал Богу, кто самого себя принёс Ему в жертву, отказавшись от своеволия, гордости и прочих пороков: только этого одного и требует от нас Бог, говоря: Сын Мой! отдай сердце твоё Мне, и глаза твои да наблюдают пути Мои (Притч 23:26). Тогда, будь уверен, ты всё отдашь Богу, если отдашь Ему своё сердце.


1

Приношение нашей воли в жертву Богу будет Ему приятно только при таком условии, когда приносящий эту жертву пребывает в благодати Божией, ведёт жизнь по возможности безгрешную, исправляя её всегдашним покаянием. Святитель Василий, объясняя слова псалма 28:1: Воздайте Господу, сыны Божии (то есть сыны по благодати Божией), принесите… сыны овни[99] (в жертву Богу) говорит, что прежде чем станешь совершать своё жертвоприношение пред Богом, прилежно испытай сам себя – принадлежишь ли ты к благодатным сынам Божиим? И если ты действительно сын благодати, приноси твой дар к алтарю. В таком только случае жертва твоя будет благоприятна Богу, и сердечно жалей, если совесть твоя уличает тебя в грехе, и приложи все старание и твёрдую решимость остерегаться грехопадения, которым отнимается от тебя милость Божия, и тем испросить себе прощение у Бога: сердца сокрушённого и смиренного Ты не презришь, Боже (Пс 50:19)[100].

«Ничего я не желал бы, как только иметь возможность отдать всего себя Тому, у Кого нахожусь я в неоплатном долгу, и сделаться таким образом Божиим доброхотным пленником у Господа», по выражению стихотворца. Святой Августин даёт всем это наставление: «Несомненно веруй в Бога и всего себя, насколько возможно это тебе, Ему отдай. Не желай никогда принадлежать самому себе и неограниченно пользоваться самовластием, но признавай себя рабом премилосердного и благоуветливого Господа. Этим обращением к Господу ты сделаешься приятным Ему, и Он не перестанет приближать тебя к Себе, и не попустит приключиться ничему злому или горькому для тебя, кроме того, что необходимо для твоей же пользы, хотя о полезности сей ты и не подозреваешь»[101]. Это же самое наставление Августин подтверждает в другом месте: «Ничего не можем мы принести Господу, как только сердечное повторение слов пророка Исаии: “Господствуй над нами, о Боже!”»[102]. Некоторые жертвуют в святые храмы воск для свечей или елей для возжигания лампад, но и это – денежный обет, а потому он и недостаточен и не составляет особенной добродетели. Иные обещают пред Богом воздерживаться от употребления вина, особенно от пьянства, а иные раздают щедрое подаяние убогим, неимущим: это действительно многоценное пожертвование, но не превосходящее других обетов; ибо чем тебе помогут бедные относительно спасения души твоей? Бог не поставил Своей целью твоё подаяние, но Его цель – искупить твою душу (отклонить её от злодеяний, искупить от них и обратить на путь добродетели). Итак, принеси Ему в дар то, что Он искупил, то есть душу твою принеси Ему! Если спросишь меня: как принести мне свою душу, пребывающую в Его власти? Слушай: принеси душу свою, то есть самого себя, в своём добронравии, в чистых мыслях своих, в делах доброполезных. Так были принесены Богу пророчицей Анной сын её Самуил, Пресвятой Девой – Христос Господь; Иоанн Креститель, Григорий Назианзин[103] и другие – их родителями принесены Богу: они достигли возраста славных знаменитых мужей. Если же столь полезно посвящение Богу других личностей, то во сколько раз полезнее посвящение самого себя Господу? Царь Давид в совершенстве исполнил это, предавая себя Богу на служение молитвенными словами: Я усердно принесу Тебе жертву, то есть охотно стану приносить Тебе жертвы, прославлю имя Твоё, Господи, ибо оно благо (Пс 53:8).

И нам самим весьма приятно, если кто сам добровольно готов ко всем нашим услугам. Некогда знаменитому Сократу почитатели его приносили от изобилия своих богатств много драгоценных подарков. Один из его учеников, Эсхин, весьма бедный, пришёл к нему и сказал: «Я ничего не имею, чтобы принести тебе дар, достойный тебя, и этим самым сознаю себя нищим; одно, что имею, это – я сам, самого себя посвящаю тебе на служение, каков бы ни был сей мой дар, но ты рассуди, что другие приносят тебе подарки от избытков своих, себе же оставили ещё больше, я же всё тебе отдаю, да будет же приятно моё приношение!» «Действительно, величайший и драгоценнейший подарок принёс ты мне, – отвечал ему Сократ, – разве сам себя считаешь ты малоценным; но я постараюсь употребить всё возможное, чтобы возвратить тебе тебя же самого гораздо лучшим, чем принимаю тебя»[104].

Эсхин превзошёл таким образом своим сердечным приношением Сократу самого Алкивиада, имевшего равное Эсхину сердце по таланту, и невольно посрамил все обильнейшие дары богатых юношей. Достойно обратить нам на это своё внимание: как может здравый ум в самом крайнем убожестве изобрести величайшее изобилие! Ценится предмет не по тому, какова его стоимость на рынке, но по тому, с каким усердием, с какой охотной волей приносится в дар. Тот приносит величайшую жертву Богу, правильнее, всё приносит в жертву, кто приносит Ему ежедневно всю свою волю (то есть покоряет её Божественной воле) и кто поступает так каждый день не один раз, не дважды, но многократно (сколько того потребуют обстоятельства), в особенности тогда, когда видит себя обуреваемым различными приманками, несчастьями, когда он – в величайшей беде, или же когда всё сбывается по его желанию, тогда преимущественно должно обращаться к Богу с молитвою: «О Господи, Боже мой, я приношу всего себя в жертву Тебе, да будет надо мной Твоё благоволение: да будет воля Твоя!» Эта жертва Богу устроит для нас в наших злоключениях – терпение, в нашем счастье и успехах – целомудрие и умеренность. Эта жертва при злобных нападениях на нас умеряет нашу печаль и удерживает наши уста от неприличных нареканий на Бога, удаляет от нас нетерпеливость; она же умножает воздаяние за добрые дела и более всего привлекает к нам милосердие Божие. Словом, это – непобедимый щит наш против всех бед, напастей и искушений.


2

Предлагая всем означенное выше обращение к Богу и предание себя в Его святую волю, некто из церковных учителей рассуждает так[105]: «Я не имею ничего больше, как только две мелкие монеты, то есть тело и душу, или, говоря точнее, имею только одну монету – волю мою; и не отдам ли её в распоряжение Того, Который меня, столь ничтожного, обогатил столь великими благодеяниями, что Он ценою Своей земной жизни, Своих страданий предварительно искупил меня из пленения греховного? Если же я не захотел бы подчинить всего себя Его святейшей воле и её распоряжениям уже после своего искупления Им, то с какими глазами, сердцем и совестью предстану я пред милосердное лицо Бога нашего?» Святитель Иоанн Златоуст, говоря о каждодневном жертвоприношении святого апостола Павла самого себя в жертву Богу через те труды и страдания, которые переносил он ради евангельской проповеди, сказал: «Авель принёс жертву, которая Богу была приятнее Каиновой жертвы; но если сравним Павлову жертву с Авелевой, то Павлова жертва будет столь выше и честнее Авелевой, сколь сравнительно далеко небо от земли, ибо Павел приносил Богу в жертву не овец и тельцов, но самого себя каждый день многократно, и этого ещё было ему недостаточно, но кроме того, тщательно старался вместе с собой и весь мир посвятить Богу»[106].

Во времена Диоклетиана пресвитер Епиктет и монах Астиан[107] благочестиво жили на Востоке и во время гонений на христиан были схвачены и заключены в тюрьму Латронианом, алмиридийским князем. Тогда Епиктет сказал Астиану: «Возлюбленный Астиан! Когда завтра предстанем пред судьёй и он спросит нас о имени, отечестве и родителях, то одно ответим: мы – христиане, это имя наше, род и отечество. Если Богу угодно будет, чтобы мы пострадали за Христа, то при налагаемых на нас мучениях не станем представлять мучителям ничего другого, кроме молитвы Богу: «Господи Иисусе, Твоя в нас да будет воля». На другой день утром среди города было устроено общенародное судилище, на котором судили обвиняемых в верности Христу Епиктета и Астиана. Судья в присутствии всего народа спросил подсудимых: «Откуда вы родом, как вас зовут по имени и отечеству?» Епиктет отвечает: «Мы – христиане и рождены от христианских родителей». «Не об этом спрашиваю вас, – возразил Латрониан, – скажите имена ваши, я уже знаю ваше вероучение». Опять святые мученики отвечают ему: «Мы – христиане: Единому Господу нашему Иисусу Христу поклоняемся, а идолов гнушаемся». Услышав это, судья весьма рассердился и повелел обнажить их и бить без милосердия в продолжение долгого времени. Мученики, обагряемые кровью от нанесённых им ран, возводили очи на небо и громко молились: «Господи Иисусе Христе, Боже наш! Да будет воля Твоя с нами!» При этом Латрониан язвительно смеялся и укорял святых мучеников, говоря: «Где ваш заступник, у которого вы просите помощи? Пусть он придёт теперь на помощь вам и возьмёт вас из рук моих». Святые же мученики опять воззвали: «Мы – христиане, да будет в нас воля Бога нашего». Ещё более разъярился мучитель и повелел повесить их тут же и строгать немилосердно их тела железными ногтями (орудиями с железными крючками наподобие ногтей). Однако ж и теперь мучитель не добился от мучеников других слов, кроме прежних: «Мы христиане, о мучитель Латрониан, пусть совершится в нас воля Бога нашего». Судья же, считая за бесчестие для себя быть побеждённым мучениками, повелел опалять их зажжёнными факелами; но и при этом ничего другого не услышал от них, кроме слов: «Мы – христиане, пусть будет в нас воля Господа Бога нашего». Претерпев такие мучения, святые были отведены в темницу. На этом судилище находился некто из язычников по имени Вигилантий: он сидел близко от судьи и слышал часто повторяемые святыми мучениками слова: «Мы – христиане, да будет в нас воля Господа Бога нашего». Размышляя, он пришёл к такому заключению, что в означенных словах заключается дивная, непонятная сила, облегчающая или совсем уничтожающая всякую боль, производимую мучительными операциями (сечением, жжением и т.п.), и не попускающая ощущать болезненного их действия. Он стал те же самые слова непрестанно держать в своём уме и памяти и постоянно повторять их, как всесильное охранительное средство против всякого вреда и всякой нужды: ходил ли он где-либо, был ли дома, ложась спать и вставая от сна, не имел ничего другого в уме, кроме этих слов: «Мы – христиане, да будет в нас воля Бога нашего».

Три дня провёл Вигилантий в этом упражнении при помощи Божией. На четвёртый день он, побуждаемый невидимой силой Божественной, начал и пред всеми высказывать: «Я – христианин (как бы обращаясь к судье), о мучитель Латрониан, да будет в нас воля Бога нашего». Затем пошёл он в ту тюрьму, где были заключены святые христианские мученики, где и принял Святое крещение со всеми своими домашними (вероятно, от мученика Епиктета). Впоследствии же, когда святым мученикам были отсечены головы за исповедание Христа, он, в благодарность своим наставникам во Христе, с честью предал погребению их страдальческие тела.

Но обратимся к повествованию о страданиях Епиктета и Астиана. Они на другой день после первого их допроса судьёй Латронианом были по его же повелению приведены в народное собрание для дальнейшего их испытания. Судья, приняв теперь манеры лисицы, с хитрой лаской спросил святых мучеников: «Ну! Вы почитаете народных богов наших или и теперь ещё остаётесь при своём неразумии?» На этот вопрос ответил святой Епиктет: «Напрасно ты, Латрониан, трудишься, мы адских страшилищ не почитаем; ты скорее можешь лишить нас здоровья и жизни, чем исповедания Христа, Бога нашего; тысячу раз мы говорили и не перестанем во всеуслышание возглашать: мы – христиане, и да будет в нас воля Бога нашего». При этих словах мучитель вскипел гневом и подобно льву зарычал на своих рабов: «Подать сюда самого крепкого уксусу и соли сию минуту! Пусть почувствуют эти нечестивцы свои раны, а вы не щадите трудов, натирайте их израненные члены покрепче уксусом и солью». При этом святые мученики не произнесли ни одного слова, противного своему вероисповеданию: «Мы – христиане, да будет в нас воля Божия». При всех мучениях оставаясь невредимыми, они опять заключены были в темницу, но по истечении тридцати дней их снова представили на суд совершенно здоровыми: здесь сокрушали им уста и зубы камнями и жестоко били батогами. Они же всё одно и то же возглашали всенародно: «Господи Боже наш, будь святая воля Твоя в нас». Это продолжалось многократно, пока наконец не был произнесён смертный приговор, осуждающей их на смертную казнь через отсечение головы. Когда их вели на казнь, святые мученики подбадривали друг друга и великодушно восхваляли Господа, возглашая: «Хвалите имя Господне за то, что сбылась на нас воля Божественная!» Достигши места казни, воспели песнь трёх святых отроков: «Благословен Ты, Господи Боже отцов наших, хвально и прославлено имя Твоё вовеки. Ибо праведен Ты во всём, что соделал с нами, и все дела Твои истинны и пути Твои правы, и все суды Твои истинны (Дан 3:26–27). Благодарим Тебя, что не воля человека, но Твоя воля во всём совершилась в нас». И в то мгновение, когда им предстояло быть усечёнными, возник между ними похвальный спор о преимуществе и чести в том, кому из них первому наклонить свою голову под меч: Епиктет – уже украшенный сединами старик лет шестидесяти, изъявил своё согласие, чтобы предпослать к Богу Астиана, а потом и самому склонить голову под меч. Нимало не прекословя, возгласил Астиан: «О, возлюбленный отец, честный иерей Божий, пусть будет воля Божия и твоя!» И с этими словами наклонил свою голову под меч; святой же Епиктет, упав на тело ученика своего, с любовью обнял и поцеловал его, затем смиренно преклонил и свою голову под меч. Таким образом оба богоугодно скончались.


3

Вот два зеркала – Епиктет и Астиан, в которых отчётливо отразилось благочестивое согласие человеческой воли с Божественной при тягчайших обстоятельствах. Это – примеры, достойные подражания для каждого христианина при находящих на него искушениях впасть в противоречие с волей Божественной. В таких случаях каждый укрепляй себя краткой, но беспрестанной молитвою: «Я – христианин, да будет во мне воля Божия (а не моя воля); хотя это искушение неудобное для перенесения и трудное для меня, но да будет во мне воля Божия; хотя я и не предвидел и не ждал такой печали, но будет воля Божия; хотя этот человек по злому умыслу причинил мне зло, будь воля Божия во мне».

Грозный израильский вождь Ииуй написал письма к самарийским начальникам и старейшинам города и послал в город Самарию для исполнения по ним. Они же немедля, избрали нарочных и послали их к Ииую с таким ответом: мы рабы твои, и что скажешь нам, то и сделаем (4 Цар 10:5). О, как часто Бог многократно и многообразно изъявляет нам Свою волю в Священном Писании для исполнения оной, чтобы мы поступали согласно ей! Так истинно: мы обязаны доброхотно следовать воле Божией, повторяя выше приведённые слова: мы рабы Твои, и что скажешь нам, то и сделаем, и что Тебе угодно, то и сделай с нами. Поэтому святой Антоний Великий часто повторял: «Если мы и все дела наши будем всегда предоставлять в руки Божии, то ни один демон не в состоянии будет вступить в единоборство с нами».

Илия Фесвитянин однажды поспорил со жрецами Бааловыми о том, он ли почитает и поклоняется истинному Богу или они? Для верного решения этого спора Илия и спорящие с ним жрецы условились, что тот будет победителем в этом споре, на чью жертву спадёт огонь с небес и сожжёт её. И когда Бааловы жрецы приготовили свою жертву для всесожжения и призывали имя Ваала от утра до полудня: «Ваале, услышь нас!». Но не было ни голоса, ни ответа. И скакали они у жертвенника, который сделали по своему обряду. В полдень Илия стал смеяться над ними и говорил: кричите громким голосом, ибо он бог, может быть, он задумался, или занят чем-либо, или в дороге, а может быть, и спит, так он проснётся! «. И стали они кричать громче и кололи себя… ножами и копьями до крови, но всё было тщетно. Прошёл полдень, а они всё ещё бесновались до самого вечера без всякого успеха. Тогда Илия сказал им: отойдите в сторону, чтоб и я совершил моё жертвоприношение всенародно (3 Цар 18:26–29). Он устроил из двенадцати камней, по числу колен сынов Израиля (3 Цар 18:31), жертвенник, положил на него дрова и, возложив на них рассечённого тельца, повелел всё приготовленное им обильно полить водой. Сам между тем от всего сердца громогласно воззвал к Богу: Господи, Боже Авраамов, Исааков и Израилев!… Услышь меня ныне в огне! Да познают в сей день люди сии, что Ты один Бог в Израиле, и что я раб Твой и сделал всё по слову Твоему. Услышь меня, Господи, услышь меня! Да познает народ сей, что Ты, Господи, Бог, и Ты обратишь сердце их к Тебе (3 Цар 18:36–37). И – о чудо! Внезапно ниспал огонь Господень на жертву и всё попалил. Сколь много бывает у христиан трудов и утомлений, жалоб и усердия во время совершения наших молитвенных церковных обрядов и богослужений? Изнуряем тела свои постом, прилежно посещаем храмы и совершаем другие подвиги: это неплохо; но часто при этом не получаем огня небесного, не воспламеняемся мы истинным благоговением к исполнению Божественной воли и к тщательному избежанию противоречия между нашей волей, нашими желаниями с одной стороны и волей Божией – с другой. Редко когда, и то не от сердца, а так, без внимания произносим: «Будет воля Твоя, Господи, будет». Часто бывает, что мы и жертвуем чем-либо во славу Божию, и приглашаем других к тому, но всё это не приносит истинной пользы, потому что принося в жертву Богу своё внешнее, не приносим Ему в жертву своей воли и своих пожеланий не подчиняем Его святой воле и даже не заботимся об этом.

Два человека просили святого Макария, чтобы он научил их молиться Богу. В ответ на их просьбу Макарий сказал: «В молитве своей немного говорите; но часто, подняв руки к небу, скажите чистосердечно: Господи Боже, как Ты желаешь и как Тебе угодно, пусть так и будет, ибо Он Сам лучше нас знает, что нам в известном деле полезнее». Это – прекрасное наставление о том, как должно молиться; таким же образом молился и преподобный Пахомий: он об одном просил Бога, именно о том, чтобы во всём исполнялась воля Божия.

Такое безусловное предание себя в волю Божию есть наибольшее и благоприятнейшее Богу жертвоприношение от нас, ибо в других своих приношениях человек жертвует только отчасти или через воздержание от пищи и питья, или благотворительными делами, или терпением в перенесении обид; напротив – в безусловном предании себя воле Божией он совершенно всего себя предаёт Богу, чтобы Он был полным властителем как над ним лично, так и над всем тем, что тот имеет, без всякого исключения и малейшего предмета, зависящего от его собственной воли. А потому эта безусловная преданность находится в таком же отношении по своему различию к жертвам первого вида, в каком состоит целый предмет к какой-либо своей части.

Два замечания, достойные постоянной памяти, предлагаю здесь для наставления:

1) Когда ты, избранный Богом муж, предашь Ему, Его Божественной воле, всего себя совершенно и безусловно и свою собственную волю принесёшь в жертву Богу, как зарезанного ягнёнка, то, умоляю тебя, никогда впоследствии об этом не раскаивайся: будешь ли ты потом жить хорошо или дурно, не печалься о данном тобой Богу обещании (принесении своей воли в жертву Божественной воле). Тебе известно поведение маленьких детей: они, будучи оскорблены близким для них лицом, говорят обидчику: «Я не твой, не хочу быть твоим, я свой!» – Хотя за несколько минут пред этим на вопрос: чей ты? отвечали: я твой; но что-нибудь сделано не по их желанию, и они уже отказывают в принадлежности своей оскорбителю их, переменив свои слова и чувства к нему. Умоляю тебя, христианская душа, не уподобляйся означенному выше детскому обычаю. Не поступай подобно тому и ты пред Богом в том случае, если Бог допустит наказать тебя розгой или заточением в тюрьму. Если Он даже попустит предать тебя на мучения огненные, сокрушая многоразличными скорбями и напастями; но беспрестанно взывай к Нему в сокрушении своего сердца: «Господи, помилуй меня: я – Твой, о Боже, Твой! Да будет воля Твоя во мне и надо мною!»

2) Опять же, когда ты, впавши в какой-либо тяжкий грех, например пьянства, осуждения или плотской похоти, будешь вопрошён: кому принадлежат те члены твоего тела, которыми совершил ты тяжкий грех, – не Богу ли они принесены не один раз, но сто, тысячу раз в жертву? Теперь же ты делаешь их орудиями тяжких грехов: пьянства, злословия, плотского непотребства для оскорбления, презрения и обид, наносимых ими как Богу, так и своим ближним, а более и самому себе по своему безумию и заглушению собственной совести? Осмотрись, человек, что ты делаешь? Ты потерял и веру, и совесть: твой язык, твои очи, руки и всё твоё тело преданы тобой бесчисленно раз на служение Богу, теперь своими делами предаёшь ты их демону? Смотри, что ты делаешь? Подвергаешь себя величайшей опасности, вечной погибели, и знай, что Бог поругаем не бывает: Что посеет человек, то и пожнёт (Гал 6:7). И если не хочешь быть оставленным от Бога окончательно, опять покорись Божественной воле, пока не постигла тебя конечная кара, благоговейно исполняя всё то, что закон или Божественное откровение повелевает. Всё блаженство израильтян состояло в том, чтобы следовать Божию руководительству на пути в Землю обетованную; это следование было указываемо им предшествующими их походу облаком и огнём. Точно таким же образом и наше вечное спасение состоит в том, чтобы мы совершали земное прохождение нашей жизни неизменно по указаниям огненного закона любви и осеняемые благодатным облаком Божия Промысла о Своей Церкви и о каждом из нас особо до тех пор пока, совершив богоугодно путь свой, не войдём в землю, кипящую молоком и мёдом, то есть в вечное Царство Божие. Следовательно, верен и праведен путь воли Божией. Он неизменно приведёт нас в Царство любви Божией к человечеству.


Глава IV. Совершенствование человека зиждется на сообразности желаний и действий с объявляемой ему волей Божией в законе или же через действительные предназначенные от Бога события


Всякое деяние человека ценится по той конечной цели, которой желательно достигнуть. Этой-то конечной целью определяется качество наших поступков, их свойство, по которому одни поступки достигают блаженного конца, другие же приводят человека к погибели. Выбирая из множества конечных целей в жизни самую лучшую, то есть истинную и блаженную, не найдём мы ничего достойнее и благороднее, кроме исполнения воли Божией, которое постепенно приближает нас к Самому Богу и вечному блаженству в Его бесконечном Царстве. Поэтому нет лучших поступков, кроме тех, которые приближают нас к Богу и привлекают Его милосердие к нам грешным. Итак, истинно и праведно изречение Василия Великого: «предоставлять себя охотно во всех своих деяниях и поступках воле и водительству Божию», то есть отвергнуться собственного своеволия и принимать с благодарностью как всё доброе, Богом посылаемое нам, так и всё злополучное для нас, допускаемое Богом, – есть совокупность и высшая степень христианской святости. В силу этого евангельского самоотвержения и несения на себе Креста Христова возвеличены и прославлены Богом все святые. Это доброхотное отвержение собственной воли, по учению святых отцов и учителей богоугодной жизни, считается единственным верным началом душевного мира и тишины человека, верующего в Промысл Божий, никогда не оставляющий никого и ничего без направления к наилучшему концу. Это начало утверждает в нас твёрдую надежду к нашему бесконечному благополучию, так что человек не желает уже полагаться на собственные силы, не принадлежит себе, но становится Божиим. Он живёт не для себя, но для Бога, и что ниспосылает ему Бог, тем он доволен и за всё благодарит Его, как в счастливой жизни, так и в злоключениях.

Такая покорность человека Богу есть благоприятнейшая для Него жертва: за эту жертву Бог наградил царя Давида самым почётнейшим отзывом о нём: нашёл Я мужа по сердцу Моему… который исполнит все хотения Мои (Деян 13:22). Ибо Давид действительно настолько приблизился к Богу сердцем своим, что всегда был готов охотно и усердно исполнять всякое повеление Божие. Примером Давида должен руководиться каждый человек: предав себя вполне воле Божией в своём сердце, он не сочтёт себя виновным в деяниях безразличных, необходимых человеку, которые сами по себе не заслуживают ни похвалы, ни порицания: ядение, питие, отдых и прочее, если он употребляет их умеренно во славу Божию, а не для того он ест или пьёт, что этого алчет и жаждет (то есть стремится выполнить плотское к тому стремление, подобно неразумному животному). Вол или осёл сказал бы: ем, потому что алчу; пью, потому что жажду; но разумному существу неприлично так говорить: ибо есть, пить, прохлаждаться, отдыхать он может желать не потому, что это ему приятно и угодно, но потому, что Богу было так угодно.


1

Подсолнечник, или солнечник (илиотропион) – цветок, неизменно обращающийся к солнцу утром, в полдень и вечером не только в светлые дни, но и в мрачные. Природе этого цветка должна подражать воля человеческая, обращаясь к Богу и Его Божественной воле ежечасно, не только в светлые дни своей жизни, но и в тяжёлые и мрачные. Святость человеческой жизни, по изречению одного мудрого богослова, составляет совершенствование всего жития христианского и собрание в лице христианина всех по возможности добродетелей, отражающихся, как бы в некотором центре, в сообразовании нашей воли с Божественной волей: что угодно Богу, то пусть будет и тебе, христианин, угодно, чего не хочет Бог, не желай того и ты. Поступая по Его святым заповедям, при всяком недоумении в каком-либо деле поразмысли о нём и обратись к Богу: «Так, Господи, Ты повелеваешь это! – я немедленно исполню». Когда Богом запрещается что-либо, говори: «Так, Господи, охотно оставляю это, не сделаю Тебе неугодного». В таком добровольном повиновении нашем воле Божией выражается совершенство нашего смирения перед Богом, Которому мы обязаны достойно и праведно во всём повиноваться, по словам пророка: «Не Богу ли повиноваться будет душа моя?» Да, Ему она покорна: Он – покой душе моей, от Него спасение моё! Он – твердыня моя, убежище моё, не поколеблюсь я ни в чём, повинуясь Ему! Богу, как Создателю, всё (кроме человека) покорно, всё работает Ему, но от человека, почтенного разумом, желает Бог добровольного повиновения.


2

В Ветхом Завете Моисей Боговидец изложил пред фараоном просьбу израильтян отпустить их из земли Египетской в следующих словах: Бог Евреев призвал нас; отпусти нас в пустыню на три дня пути принести жертву Господу, Богу нашему, чтобы Он не поразил нас язвою, или мечом (Исх 5:3).

Многие восхождение на небо (то есть в Царство Небесное) называют дорогой в три мили (миля равна семи верстам; но здесь миля употреблена в иносказательном значении). Из этих трёх миль первую называют исправляющею милей, вторую – просвещающею, третью – соединяющею: действительно идти к Богу по этой дороге весьма близко, если только человек соединит свою волю с Божественной волей. Христос Господь сказал: никто не благ, как только один Бог (Лк 18:19). Это изречение святые отцы приняли за основание положения, что разум Божий есть правило (основание для уразумения сущего и согласного с ним действования) всей истины, и притом правило неизменное: таким неизменным указателем должна быть воля Божия для нашей деятельности к достижению истинного добра. Да иначе и невозможно быть: ибо не может сообразное с Божественным разумом не быть вместе с тем и истинным добром. Святитель Иоанн Златоуст верно говорит: «То, что бывает по воле Божией, хотя бы по виду казалось нам оно неправым и нежелательным, Богу всегда угодно и приятно. Напротив, то, что делается без Божия соизволения, то есть совершается иначе, нежели Бог хочет, по виду и приятное для Бога, на деле является в очах Божиих мерзким и беззаконным». Пример подобного поступка представляется в Третьей книге Царств. Божиим повелением пророк, посланный для вразумления царя Ахава за то, что он простил побеждённого на войне с израильтянами сирийского царя и побратался с ним против воли Божией. Пророк этот, чтобы не быть прямым обличителем царя, но при этом заставить его обличить самого себя, употребил такой способ: идя к царю, встречает израильтянина и говорит ему: «Бей меня по повелению Бога». Но человек этот не захотел побить пророка и в ту же минуту слышит из уст его ужасное предсказание: «Вот ты отойдёшь от меня и за то, что не послушал гласа Господня, убьёт тебя лев», что действительно исполнилось. Пророк, подошедши к другому, повторил свои слова: «Бей меня согласно повелению Божию». Этот человек бил его до того, что всего изранил. Когда царь Ахав проезжал мимо места, где находился пророк, то последний, закрыв своё лицо, сказал: «Я, раб твой, ходил на сражение, и один мой сослуживец подвёл ко мне человека и сказал: “Стереги его, а если уйдёт, то положишь свою душу за его душу или же должен будешь уплатить талант серебра”; я занялся другими делами, а порученный мне человек ушёл». Царь сказал ему: «Таков тебе и приговор; ты сам решил» (то есть наказание за небрежность). Пророк тотчас снял покрывало со своих глаз, и узнал его царь, которому пророк некогда объявил известное определение Господа: «За то, что ты выпустил из рук твоих человека, заклятого Мной, душа твоя будет вместо его души, народ твой – вместо его народа». Казалось бы, говорит святой Златоуст, что может быть неуместнее этого: кто бил и изранил пророка Божия – остался здоровым, а кто не бил его – понёс наказание. Небезопасно пренебрегать заповедями воли Божией, повелевающей или же запрещающей что-либо! Всякому, кому возвещена воля Божия, неприлично расспрашивать много: зачем то предписывается к исполнению, а то запрещается? Вездесущий, Всеведущий и Всеблагой Бог – причина всех причин всего существующего, и Его святая воля – высочайший, неизменный закон для воли, или свободной деятельности разумных творений. Следовать во всём Божественной воле, или, что то же, сообразовывать свои свободные пожелания с нею – высшая конечная степень христианского совершенства.


Глава V. Сообразование человеческой воли с Божественной – величайшее добро в жизни


Брат блудного юноши (см.: Лк 15:11–32) весьма опечалился о том, что последний, расточивший своё имение на чужой стороне, живя в распутстве, по возвращении своём был милостиво принят своим отцом, который по этому случаю приказал рабам приготовить богатый пир и радовался спасению погибшего было сына. Старший сын, узнав об этом, рассердился и не хотел войти в дом. Чадолюбивый отец вышел к нему и начал просить его, чтобы он не производил смуты в такой радостный день спасения меньшего брата. Но разгневанный сын сказал: «Я столько лет служу тебе и никогда не преступал приказания твоего, но ты держишь меня за раба и никогда не дал мне и козлёнка, чтобы повеселиться с друзьями моими, хотя тебе и приятно было моё послушание и повиновение. А когда пришёл этот расточитель твоего добра на распутных женщин, ты тотчас же предложил ему всё, что есть лучшего в доме, как бы в благодарность за добрые его подвиги: кто же может равнодушно смотреть на это?» Добрый отец, желая унять гнев вспылившего сына, сказал ему: «Сын мой! Ты всегда со мной, и всё моё – твоё, или ты не знаешь, что ты такой господин в доме, как и я? Я и ты имеем для жизни одно и то же имущество, доходы с которого столько же принадлежат мне, как и тебе». Этими словами отец укротил сыновний гнев и помирил его с раскаявшимся меньшим братом.

Таким точно образом милосердный Бог сохраняет и умиротворяет всякого человека, сердечно предавшегося Его святой воле, и теми же словами поддерживает и укрепляет его сердце не преступать воли Божией, таинственно внушая ему: «Ты всегда находишься со Мной, пребываешь в Моём разуме и памяти, безропотно повинуешься Моей воле; Я всегда с любовью смотрю на тебя и сохраняю тебя, чтобы ты не лишился Моей благодати (милости и даров благодатных); всё Моё есть твоё: Моё Небо, Ангелы, а ещё более Единородный Сын Мой твой есть, и Сам Я есмь твой и буду твой, как обещал Я верному Аврааму: Я твой щит; награда твоя будет весьма велика, вечно на веки веков (Быт 15:1)».

Этим не ограничиваются дары Отца Небесного верным Его. Он через возлюбленного Сына Своего Господа нашего Иисуса Христа возвестил, что человек, всецело предавшийся воле Божией, может при известных обстоятельствах получить особенную благодатную власть для совершения таких дел, которые могут быть произведены только непосредственно силой Божественной. Это видно из непогрешительных слов Самого Иисуса Христа: Истинно, истинно говорю вам: верующий в Меня, дела, которые творю Я, и он сотворит, и больше сих сотворит (Ин 14:12). Воистину такую благодатную власть получают от Бога те, которые решились с её помощью раз и навсегда управлять собой согласно воле Божественной и преодолевать противные ей собственные вожделения. Это – Божия держава, Божие Царство, это – любезное обетование, это – непрестающее сердечное общение с Богом, Который есть Любовь. Бог хочет иметь с человеком как бы нераздельное Царство; ибо всё, что есть Божие, то принадлежит и верующему человеку, и Сам Бог – его принадлежность, его вечная, непреоборимая сила и щит! Об этом пространно говорит святой Павел: Если кто разорит храм Божий, того покарает Бог: ибо храм Божий свят, а сей храм – вы… Никто не хвались человеками, ибо всё ваше (то есть все вы составляете одно человечество): Павел ли, или Аполлос, или Кифа, или мир, или жизнь, или смерть, или настоящее, или будущее, – всё ваше (то есть свойственно вам всем); вы же – Христовы, а Христос – Божий (1 Кор 3:17, 21–23). Всё ваше, но ваше не по праву собственности вашей, а потому, что всё служит к вашей пользе душевной или телесной и к достижению вами высочайшей, конечной цели – вечному блаженству с Богом и в Боге. Мир – ваш со всеми в нём созданными вещами; ибо последние необходимы вам в телесном и душевном отношении; жизнь – ваша для посвящения вами оной на служение Богу и ближним, что вменится вам в заслугу; смерть – ваша, потому что через неё, как через дверь, вступите в будущую, загробную жизнь; ваше настоящее, благополучное или мучительное, но через него вы можете стать добродетельными; ваше будущее – это жатва посеянного вами в настоящей жизни: что здесь посеете, то там и пожнёте (см.: Гал 6:7): любящим Бога… всё содействует ко благу (блаженству) (Рим 8:28). Желание сердец наших о спасении Бог исполняет и молитв наших не отвергает (см.: Пс 20:3).


1

Сын древнего грека Фемистокла[108] хвалился некогда, что все афинские граждане состоят под его управлением и распоряжением, потому что все они того же хотят, чего он желает. Удивлялись этим словам дерзкого юноши и не верили им, он же присовокупил: «Чего я хочу, и мать моя желает того же (ибо она до безумия любила сына), чего же мать желает, того желает и отец мой Фемистокл, а всем известно: что угодно Фемистоклу, то самое угодно и всем афинянам. Потому я и заключаю, что все афинские граждане подчинены и повинуются моей власти». Это, разумеется, легенда. Но подобно этому человек правдивый, совершенно отвергшийся своеволия, или, что то же, совершенно отдавший себя в руководство Божьего Промысла, может с чистой совестью сказать: «Того, чего я хочу, желает всё Небесное Воинство (ибо я никогда не хочу ничего другого, как только того, чего хочет Бог)». Но чего хочет Бог, того же хотят непременно все святые Ангелы и святые угодники Божии; к такому-то человеку Отец Небесный обращает благоприятное слово: «Сын Мой! Всё Моё есть твоё»; одни только беззаконники противятся до сих пор Богу. Но настанет время, когда и они будут преданы праведным в попрание ногами: Как овец, заключат их в преисподнюю; смерть будет пасти их, и наутро праведники будут владычествовать над ними (Пс 48:15). Действительно, ночью в жизни творится много беззаконий, но они покрываются таинственным мраком, многое противостоит воле Божией, и Бог молчит до времени. Но наутро, то есть в последний день мира, когда все воскреснут, тогда возобладают над беззаконными правые и помощь первых обетшает во аде (то есть кромешная тьма не будет покрывать их беззаконий); от славы своея изриновени быша (они лишатся своей славы и могущества); вся сила и власть нечестивых распадётся, как изношенная ветхая одежда, и сами они отвержены будут Богом. Тогда вполне исполнится изречение: «Вся Твоя суть, Господи!»

О дивных вещах рассказывает путешествовавший по Палестине Брокард[109], удостоверяя, что всё, о чём рассказывает, видел собственными глазами. Так, он описывает, например, что пред воротами Иерусалима на расстоянии брошенного камня находится место, на котором Христос излагал народу Своё Божественное учение, где указывают камень, с которого женщина, слушавшая проповедь Его, возгласила: блаженно чрево, носившее Тебя, и сосцы, Тебя питавшие! (Лк 11:27). Этот холм никогда не покрывается песком, хотя всё окрестности им усыпаны, как будто снегом занесены; летом и зимой украшает это место зелёная растительность, никогда не увядающая. Вполне уместно уподобить этому чудному, всегда зеленеющему холму человека, постоянно содержащего в своём сердце волю Божию и как бы говорящего: «Господи мой! Ведь Ты – мой? Истинно – мой? Прошу же и молю Тебя: здесь проповедуй, я Тебя слышу и слова Твои сердечно исполнять буду». Такой ум никогда не покрывается песчаными тучами бед и скорбей, и совершенно нет ни одного зла, при перенесении которого он не говорил бы: «Господи, Ты весьма милостиво обходишься со мной и выше меры прощаешь мне мои погрешности; я заслужил большее наказание: я чувствую и вижу – всё это было лёгким для меня; но я обращаю своё внимание не на претерпеваемые мной страдания, но на Твою святую волю; Тебе благоугодно было попустить учинить надо мной эту беду, эту скорбь, я не смею ничего возразить против Тебя; ибо для меня благоприятно всё то, что Тебе благоугодно; всяким Твоим благоволением я совершенно доволен; и по всякому мановению Твоему представляю себя готовым подчиниться Твоим распоряжениям: повелевай мной, господствуй, управляй моими судьбами, изменяй их по своему благоусмотрению. Я был бы безумен и нечестив, если бы вздумал поправлять Твои распоряжения или предписывать Тебе какую-либо меру участия в мироуправлении». Человека с таким умом никогда и никакое злоключение не одолеет, никакие потери, понесённые им, не заставят его возроптать против Бога или удалиться от Него: таким способом он зимой и летом остаётся непобедимым; во время благополучное и находясь в злоключениях, как неувядаемое растение, неизменно зеленеет и процветает.


2

Израильский вождь Ииуй, едучи в колеснице, встретился (после своего помазания в цари Израильские по повелению пророка Елисея) с Ионадавом, идущим к нему навстречу, любезно спросил последнего: «Сердце твоё так же искренне с сердцем моим, как моё сердце искренне с тобой?» Ответ Ионадава был: «Да!» «Подавай же мне руку свою». Ионадав подал руку Ииую, тот приподнял его к себе в колесницу и сказал: «Поезжай со мной и смотри на мою ревность о Господе» (ср.: 4 Цар 10:15–16). Как поступил Ииуй с Ионадавом, то же самое Христос, Царь всего мира, сделал для всех нас грешных. Он пришёл в Самарию, которая буквально означает «поле, усеянное или засорённое тернием». Для того пришёл, чтоб искоренить весь нечестивый род Ахавов и служителей Бааловых, то есть гордость, распутную жизнь, идолослужение и всякий род греха. Христос нашёл здесь Ионадава, человека доброй воли, и спросил его: «Так ли твоё сердце – право, как Моё сердце право с твоим сердцем? И если твоё сердце таково, как Моё, то дай Мне руку, садись в Мою колесницу и продолжай жизненный путь со Мной, то есть подражай Мне в самоотвержении, в подчинении собственной воли воле Божией». Отче! о, если бы Ты благоволил пронести чашу сию мимо Меня! впрочем не Моя воля, но Твоя да будет (Лк 22:42). Такому доброму человеку Христос Бог всегда протягивает Свою правую руку, руку благодати Своей; возводит его на Свою колесницу, на высоту Своего самоотвержения и говорит ему: «Иди со Мной Моим путём; Я поведу Тебя путём Креста: это – истинный, прямой путь, ведущий в жизнь вечную; не ужасайся; возле Меня сидишь, не позволю упасть тебе, но этой дорогой введу тебя в Царство Небесное; иди со Мной, чтоб всегда мог быть со Мной и никогда бы не мог удалиться от Меня».

Благонадёжно и безбедно это Божие водительство в мире; праведный Иов не боялся его, но молил Бога о ниспослании ему терпения против спорящих с ним и желающих непременно уличить его в том, что он не без вины, но за грехи свои страдает, говоря Богу: Заступись, поручись Сам за меня пред Собою! иначе кто поручится за меня? Ибо Ты закрыл сердце их от разумения (истины), и потому не дашь восторжествовать им (надо мною) (Иов 17:3–4). Он как бы говорил Богу: удержи меня при Себе, и тогда пусть руки всех поднимутся против меня; останусь я невредимым, если и тысячи ударов посыплются на меня; покрываемый Твоей десницей, я пребуду невредим.

Когда человек вступит на колесницу, управляемую волей Христа, Бога нашего, он легко войдёт в число друзей Христовых или будет зачислен в круг близкого родства Христова, по собственному Его изречению: кто будет исполнять волю Отца Моего Небесного, тот Мне брат, и сестра, и матерь (Мф 12:50). При этом благоразумно возглашает святой Евфимий: удивительна сила исполнения воли Божией, она сообщает беспрекословно повинующимся Божию повелению свойство сверхчеловеческое, творит их ближайшими родственниками Христовыми! Истинно, величайшее в этой жизни добро есть соединение собственной воли с повелением воли Божественной! Святой муж имел обыкновение говорить: чего ты желаешь, то самое есть твоё я, твоё существо, твоя личность. Ибо воля наша, присоединившаяся искренне сердечно к Божественной воле, так сильна, что превращает всего человека, все его чувства, его пожелания и действия в существо чистое, невинное, добродетельное, – одним словом, чего мы сильно и сознательно желаем, тем и действительно становимся в душе своей. Никто не желает быть действительно сердечно смиренным, послушливым или щедрым, если он на деле не таков, он только притворяется желающим быть таковым. Истинное желание обнаруживается делом: «что хочешь, то и есть». Тот же святой муж добавляет: если силы твои недостаточны для совершения великих дел или пожертвований для неимущих, то по крайней мере имей величайшее намерение и неограниченное желание к тому. Ты неимущий бедняк? Однако ж можешь иметь богатое сердце, которое, если бы могло, охотно и щедро наделяло бы неимущих. У тебя нет достаточных сил и средств, но можешь так расположить и посвятить себя на жертву Богу и для добра ближним, как если бы имел ты в самом себе тысячу душ, а на теле тысячу голов и всё это был бы готов положить за Христа и веру в Него. Ты считаешь себя обиженным и несчастным? Предавай себя во всём в волю Божию, говоря: «да будет воля Твоя надо мной, о, Боже мой!», и достигнешь величайшего благополучия. Действительно тот несчастен и беден, кто не может сам собой управлять, о котором спорят между собой многоразличные мирские страсти: кому из них он принадлежит? Подобно этому греческие города спорили между собой о Гомере: в котором из них родился Гомер? Ибо такой непостоянный, слабый верой в Бога человек подвергает себя порабощению всевозможным мерзким страстям и порокам: иногда высокоумию (высокомерию), любостяжанию (сребролюбию), или гневливости (безумной раздражительности против кого-либо), или зависти; иногда пьянству или распутству, и едва ли когда-нибудь принадлежит он самому себе, тем более – Богу (то есть никогда не думает о бессмертной душе своей и о Боге), ибо никогда не владеет собой. О византийском императоре Ираклии выразился воспевавший его поэт: «Вся под ноги покоривши, блуду и гневу себя поработил блуду и гневу себя поработил». О таком человеке можно справедливо сказать: хотя он и много всего имеет, но себя самого потерял; он не принадлежит себе, будучи рабом денег, вредных похотей и многих других злых дел; о сколь лучше муж долготерпеливый, нежели храбрый, и владеющий собою лучше завоевателя города! (см.: Притч 16:32). Если хочешь всё покорить себе, сам прежде покорись воле Божией: тогда много сделаешь доброго, когда самим тобой будет управлять воля Божия.


3

Всемилостивый Бог в каждом веке имеет среди людей Своих избранных и близких друзей, которых Он предназначает к совершению великих дел Своих, открывает им Свои многие возвышенные и глубокие тайны и невидимо присутствует в их добрых нравах и поступках, наставляя и вразумляя их внутренне в сердце и просвещая в уме. Между этими избранниками Божиими одни первого, так сказать, призвания, другие – второго, иные – третьего. Говоря иными словами: они различаются степенью внутреннего приближения их к Богу, Божия к ним благоволения и предназначения их к совершению дел Божиих, – всех таковых называем мы святыми Божиими. По изречению мудрого Сенеки, между добрыми мужьями и Богом дружба есть соединяющая их добродетель[110]. Я сказал дружба? Нет, это выражение слишком слабое. Правильнее сказать, – это духовное единение с Богом, подобное брачному союзу мужа и жены, это – союз Христа с членами Его Церкви (ср.: Еф 5:25–33), ибо по деяниям своим добрый человек отличается от Бога только временем, пространством и могуществом. Он – Божий ученик и ревнивый подражатель Его: ибо все мы, христиане, или уже в действительности истинное Божье порождение, или только ещё в возможности. Эпиктет в поучение всем людям говорил: если бы кесарь принял тебя в своё родство и возвысил бы тебя, тогда кто бы не устрашился твоего лица? Теперь же, когда ты стал сыном Божиим, не уважаешь себя и своего высокого достоинства, попирая оные неразумными скотскими побуждениями и влечениями греховными? Воистину, многоуважаемый старец, мы – род святой, род Божий (см.: Деян 17:29) и сыны Всевышнего все, но только по сообщению нам сего милостью Божией, по благодати Его, и если не желаем лишиться этого дара, должны сохранять его святостью своей жизни.

Первою же степенью к богоугодной жизни и святости служит совершенное предание всего себя и всего своего в волю Божию и её распоряжение; на высшие же степени святой жизни вступают те, которые глубже постигают высоту и силу воли Божией и непостижимых Божиих планов и всемогущества в мироправлении. Поэтому блаженный апостол Павел, желая, чтобы его последователи постепенно восходили на такую высоту богопознания, пишет им: не перестаём молиться о вас и просить, чтобы вы исполнялись познанием воли Его, во всякой премудрости и разумении духовном (Кол 1:9). Он не довольствуется тем, чтобы его ученики только знали волю Божию, но желает, чтобы они достигли высших степеней этого познания, всей полноты его; он хочет со всем усердием, чтобы они глубже вникали в дела и распоряжения Божии: святой Павел хорошо знал, что если бы он умолил Бога об этом благе для учеников своих, то они без затруднения успели бы во всякой добродетели.

Как было бы хорошо и справедливо, если бы человеку всегда нравилось то, что благоугодно Богу от века!

Древние римляне обыкновенно на прошениях, подаваемых ими кесарю, подписывались так: «Божеству и величеству твоему преданный N N». Язычники делали это из одной лести и человекоугодия, но нам, христианам, когда молимся пред всемогущим Богом о прощении своих грехов и о помощи во всех своих нуждах, тем более должно оказывать знаки смиреннейшего прошения не из лести уже, но по глубокому сознанию своей греховности и ради истинного величества Творца вселенной и Господа, говоря: «Господи, Боже мой! Я, недостойный раб Твой, создание рук Твоих, всесмиренно предаю всего себя всемогущественному Твоему Величеству и дарованную Тобой мне свободную волю с любовью подчиняю Твоей премудрой и всесвятой воле, ибо сознаю, что только смиренное повиновение Твоей всесвятейшей воле составляет совершенство человеческой жизни и есть истинное небо вне видимого неба!»


Глава VI. Сообразность воли человеческой с Божественной волей есть небо вне неба, истинное блаженство жизни


Блажен ты, и благо тебе! (Пс 127:2) Кто достиг этого блаженства, то есть совершенной сообразности поступков своих с Божией волей, кто всё, что ни случается с ним, безропотно принимает как бы от руки Господней, тот представляет собой образ истинного блаженства ещё в этом мире, в настоящей временной жизни. О, блажен ты, человек, и добро тебе; ты наслаждаешься и будешь наслаждаться такой радостью, таким весельем, которые едва ли кому известны из людей мира сего, не отвергшихся от самолюбия и от своеволия. Означенное блаженство предоставлено для избранных, соединяемых с Богом искренним самоотвержением и истинной, деятельной любовью к Богу и ближним: блажен ты, и благо тебе (Пс 127:2). Всем известно изречение святого Павла: Царствие Божие не пища и питие, но праведность и мир и радость во Святом Духе. Кто сим служит Христу, тот угоден Богу и достоин одобрения от людей (Рим 14:17–18). Как в жизни небесной нет никаких катастроф (внезапного ощущения счастья или лишения его), нет ни одного вчера или сегодня, непохожих друг на друга; но есть там постоянное и всегда единое, себе подобное течение вечной сладости небесной, которая неизменна, всеобъемлюща и всецела. Как сказано в псалме (89:5): Ибо пред очами Твоими тысяча лет, как день вчерашний, когда он прошёл, и [как] стража в ночи. Подобным образом и удостоившиеся милости Божией совершенно подчинившие собственную волю Божественной воле неизменны в своём духе; случается ли им что-либо печальное, возмущающее душу, они благоразумным рассуждением успокаивают себя. Всё их услаждение, вся их утеха заключается в Божием благоволении к ним: оно удаляет от них всякое смущение, всякую скорбь, причиняемые им людьми, хотя те же скорби повторяются и причиняются им теми же людьми или же по каким-либо другим причинам, нередко с каждым днём и умножаются. Но преданность воле Божией производит в душе их до того сладкое умиротворение и спокойствие, что они, будучи твёрдо уверены в том, что всё совершается по воле Божией или по допущению Божиему, считают самые бедствия и печали, следствием воли Божией, служащим или для их исправления, или для достижения ими большого добра, частного или общего. Приносят им радость, ибо в самых теснотах и скорбях они видят волю Божию и становятся ближе к своему спасению, нежели чем когда находились в благополучии. Но и тогда, когда они наслаждаются миром и душевным спокойствием, они уверены, что действительно ничто не может повредить им, ибо Надеющийся на Господа, как гора Сион, не подвигнется: пребывает вовек (Пс 124:1).


1

Вот причина совершеннейшего мира, внутреннего спокойствия души и совести, которым наслаждались древние люди, а посему и блаженствовали подобно святым: они, как и мы, подвергались многоразличным бедствиям; часто болезни изнуряли их тела; печали смущали их сердца. Ибо кто из них был наиболее приятным Богу, тот обыкновенно подвергался большим бедствиям. Откуда же черпали они такое постоянство ума, такое благодушие в лице и взоре и такую радость, такую неизменную торжественность в своей жизни, как бы у них был праздник за праздником? Всё это поистине происходило у них от совершеннейшего единения их воли с Божественной волей. Тщетно обрушивались на них в том или другом отношении всевозможные беды – они были для них безвредны, по сказанному: Не приключится праведнику никакого зла, нечестивые же будут преисполнены зол (Притч 12:21).

Поэтому благороднейшие мужи тогдашние были благополучны и счастливы, ибо во всех поступках своих познавали волю Божию и почитали её, в ней одной находили покой, радость и богатство. Но такой образ жизни был известен и эллинским философам, ибо они так о нём рассуждали: благополучие человека состоит в том, когда он поступает в своей жизни сообразно и согласно влиянию присущего каждому от самого рождения духа или Ангела – словом, своего гения-хранителя. Всё же это бывает по мановению и воле Высочайшего Мироправителя. Эпиктет мудро о том выразился: «Укажите мне какого-нибудь болящего, который, несмотря на свою болезнь, счастлив; находящегося в бедах, и при этом он счастлив; умирающего, который считает себя счастливым; находящегося в бесчестии, который, однако ж, в душе своей счастлив: счастье каждому из них доставляют его ум и сердце. Это те счастливцы, которые, мудрствуя по Боге или с Богом, никогда не обвиняли ни Бога, ни человека, находясь в мирских злоключениях: они не считали себя лишёнными никакой собственности; не были раздражаемы ни единым злоключением, никогда не были движимы гневом, никому не завидовали и никому не противоборствовали. Помня, что без воли Божией ничего не бывает, они всё случающееся с ними приписывали воле или попущению Божиему и всё безропотно принимали как бы от руки Божией». Что можно сказать против этого? И что можем представить себе выше и честнее?

Некогда два человека рассуждали об этом предмете; один из них сказал: «Если всё происходит по воле Божией и совершается ею, так что ни одна птица, по слову Христову, не впадёт в сеть без того, чтобы Бог прежде всех век не предувидел и не захотел бы этого, то мы, если постигаем это умом своим и верим сердцем, всегда будем счастливы, и никогда не будем неблагополучны, и проживём век свой как бы на небе». Другой сказал на это: «Да, в таком случае, мы бываем совершенно безопасны и счастливы, но немногие постигают это своим умом в совершенстве – не потому, что это трудно понять, но потому, что не прилепляются к этому всем своим сердцем, а увлекаются пустыми забавами. Может быть, ещё и потому, что не всегда понятно и вразумительно говорится об этом на проповеди в храме. Много пишется книг пустых и в мирской жизни часто бесполезных, чтение которых лишь отнимает время для усовершенствования души и вечного её спасения». Об этом последнем предмете постоянно следует вразумлять, поучать и доказывать примерами, что всякий человек, предавшийся всей душой и всем сердцем Богу, в настоящей жизни живёт на небе пребывая вне неба, потому что Бог живёт в нём, а где Бог, там и небо.

Святая Екатерина Сиенская[111], честнейшая девица, обыкновенно говорила: «Добронравные и мужественные люди уподобляются нашему Спасителю: как Он, находясь в тягчайших мучениях (на кресте) был спокоен душой Своей так же, как и до страдания Своего, хотя и страдал телом до смертного изнеможения, так и они пребывают в этом отношении неизменны в своём духе, хотя и терпят телесно и переносят многие страдания, которые, однако ж, нимало не препятствуют внутреннему их блаженству». Так праведный Иов столь же был предан Богу, когда претерпевал неизречённые бедствия, как и во время своего благоденствия и изобилия. Осмеливаюсь даже сказать, что Иов стал ближе к Богу и вступил в теснейшее с Ним общение находясь в нищете, поражённый гнойными язвами, чем когда он будучи в чести и славе восседал на величественном престоле. Никакие мрачные бедствия не возмогут отнять веселья и радостей сердца и ума, преданных в волю Божию.

Подсолнечник, илиотропион, никогда не меняет своих листьев, равно то же должно сказать и о человеке, отдавшем себя в волю Божию: и лист которого не вянет; и во всём, что он ни делает, успеет (Пс 1:3).


2

Некто из персов, хвалясь многочисленностью своего войска, посланного на брань против греков, сказал с гордостью: «Завтра мы помрачим солнце своими стрелами». На это тотчас же ответил ему грек: «Я очень доволен этим: в тени нам будет лучше сражаться». Так истинно преданный Богу человек говорит: «Если нападёт на меня вся сила демонская, умножатся враги мои и стрелами своими помрачат самое солнце, не убоится сердце моё, в тени этой мне благонадёжнее сражаться (ср.: Пс 26:3), и буду я сражаться, а какая будет воля на небе, пусть так и будет со мной (см.: 1 Мак 3:60)».

Святой Кассиан рассказывает следующий случай: однажды старик из Александрии, христианин, был окружён множеством язычников, подобно тому как волки окружают и нападают на ягнёнка. Все нападающие единогласно решили растерзать этого старика, повалить, избить, надругаться над ним – одним словом, сделать его предметом своих издевательств. Один из них с насмешкой спросил старика: «Какие чудеса сотворил Христос, Которым вы так величаетесь?» Старик отвечал ему со смирением: «Вот какие чудеса сотворил Он: что я обиды, оскорбления ваши надо мной терпеливо переношу, и не изменю своего разумения о Его величии, и готов претерпеть ещё большие обиды по любви к Нему, если бы вам вздумалось их совершить надо мной»[112]. Действительно, величайшие чудеса совершаются и в наше время подобными людьми, истинно преданными воле Божией. Они сами сознают, какая сила среди бурь и волн делает их неустрашимыми, среди разорений сохраняет целыми и непоколебимыми, и все нападения человеческие на них они вменяют ни во что. Воистину и ныне совершаются древние чудеса: палимый куст и неопаляемый; ввергнутые в раскалённую печь отроки, и в огне оставшиеся невредимыми. Похожие печали и ныне встречаются людям невинным и справедливым, но печали эти кажутся иногда им таковыми не по производимому омрачающему ощущению, а по нетерпеливости опечаливаемых. Те лица, которые каждое поражающее их злоключение принимают как допущение Божие для засвидетельствования ими своего мужества и терпения и возводят оное к воле Божией, не страшатся никаких неудобств, не ропщут на Бога за их попущение и не жалуются. Они всё случающееся с ними принимают с благодарностью и обращают во благо, приписывая Божественной воле и Божественному распоряжению.

Гора Олимп, находящаяся на границах Македонии и Греции, самая высокая гора и так возвышена над поверхностью моря, что никогда не достигают её вершины ни ветры, ни дожди, ни снега. Поэт Лукан[113] пишет: «Олимп[114] выше облаков»[115]. Вершины его окружает чистое небо за пределами всяких атмосферных изменений; там нет ни птиц, ни животных; воздух там до того тонок и разрежён, что недостаточен для дыхания. Всё это стало известно благодаря тщательным исследованиям естествоиспытателей, которые для достижения вершины этой горы изобретали разные средства для свободного дыхания на её высотах, например употребляли мокрые губки для освежения ноздрей и применяли другие всевозможные средства для сгущения воздуха в своём путешествии на гору. Достигши же вершины, делали на песке различные надписи; взойдя на гору по истечении годичного срока, находили их неповреждёнными, как будто только сейчас написанными, и это служит верным доказательством, что там нет места ни ветру, ни дождевым или снежным бурям и возмущениям. Гора Олимп может служить образом христианина, достигшего совершенного самоотвержения, то есть всецелого предания себя воле Божией. Как на Олимпе нет места ни бурям, ни нападениям зверей, ни другим опасностям, так и человек, достигнувший всеуправляющей высоты воли Божией, пребывает невозмутимо в тишине и мире; облака печали ниже его, в сердце его постоянно пребывает тишина и сладкое упокоение в единой Божественной воле. По изречению блаженного Августина, в мире и согласии заключается полное совершенство, где нет ничего противодействующего одно другому, а потому миротворцы и названы в Евангелии сынами Божиими, ибо нет в них ничего такого, что сопротивлялось бы Богу, во всяком случае сыны должны иметь подобие отца (то есть Бога). И такой-то мир даётся людям, благословенным от Бога, это жизнь мудреца-праведника[116]. Справедливо изречение святого Дорофея: «Сердечно исполняющий евангельскую заповедь о самоотвержении и предании себя совершенно воле Божией едет по пути жизни как бы в карете с различными жизненными крестами (тяготами) своими, а другие, не знающие силы полного самоотвержения, тащатся пешком и несут на себе свои тяжёлые кресты по распутиям жизни или с трудом, или с ропотом».


3

Истинное сердечное подчинение себя воле Божией во всех происшествиях, бывающих с нами в жизни, доставляет нам действительное чувство пребывания в небе будучи вне неба. Оно есть первое и глубочайшее основание любви разумного творения к Творцу своему – Богу. Кто бы ты, читатель, ни был, если ты всё встречающееся тебе в жизни по воле или допущению Божию принимаешь с благодарным сердцем, как бы от руки Божией, то ты блажен ты, и благо тебе (Пс 127:2), ты любовью своей прилепляешься к Богу, с Которым везде райское блаженство:

И было в Салиме жилище Его и пребывание Его на Сионе (Пс 75:3).

Подсолнечник, илиотропион: 1) название известного растения, 2) заголовок сей книги. В первом значении, по свидетельству Плиния, он смертоносен для муравьёв; подобно этому согласие человеческой воли с Божественной волей уничтожает множество житейских зол, тревог и печалей. Всё это один из учителей церковных, Венедикт, красноречиво изобразил так: «Кто желает истинной радости и безмятежной жизни в Боге, тот должен утверждать себя во всяком отношении на этом незыблемом основании: соглашение собственной воли с Божественной волей, к ней прилепляться, ей последовать по Христову учению о самоотвержении». Может же быть и такой случай в жизни человека (что достойно иметь в памяти, особенно людям унылого и малодушного сердца), что когда нападает на него сопротивление (противодействующая его воле сила), душевное расслабление, леность в молитве, когда разум наш ропщет на такую участь и тем более когда и сердце не готово подчиниться всему, встречающемуся по воле Божией с нами, то должно стать на высшую точку зрения и самое неотвержение себя принять в данном случае за волю Божию. Если же к тому и величайшее недоумение нападёт на такого человека о том, как ему поступить, то должно отречься и самого недоумения. Наконец, если по унынию ничего из противоречащего друг другу не может он принять к совершению, то и этот недостаток своей решимости должно отнести к воле Божией и от руки Божией принять свою нерешимость, как волю Божию. Поступая таким образом, должно отклонять все возможные препятствия к самоотвержению, чтобы воля Божия могла всегда беспрепятственно все вещи подобно огню попалить по своему произволению и предведению, направляя всё к лучшему. Итак, вот тот вид или тип самоотвержения, который совершается по разуму, и превосходит всё своими плодами и делами, и скорее приводит нас к истинному смирению, единению с Богом и попранию ради Него всего земного и суетного.

Если бы мы, о, христиане, во все дни и ночи ни о чём другом не заботились и не старались, как только о том, чтобы собственная наша воля сделалась Божией волей во всём и Божественная воля претворилась в нашу волю! Воистину великое дело и заслуживает величайшей нашей заботливости, чтобы нам хотеть чего Бог хочет и не хотеть ничего другого, чего не хочет Бог, от чего Он, Милосердный, отвращается.

Верьте мне, братия во Христе, величайшее для нас благо – быть так близкими к Богу! На Господа Бога я возложил упование моё (Пс 72:28).

Это – истинное блаженство, это – небо вне неба.


Часть четвёртая. О том, как уклоняться от препятствий, мешающих воле человеческой сообразоваться в своей деятельности с Волей Божией


Глава I. О том, что более всего препятствует нам жить по воле Божией


Представим себе, что кому-либо переданы ключи от городской крепости или от дома и дана ему власть входить туда и выходить и распоряжаться там когда и как ему угодно по своей воле. Подобно этому часто и Христос Бог желает ключей, отворяющих душевные глубины сердца нашего, чтобы иметь туда Ему свободный вход, но мы не всегда охотно и едва ли когда соглашаемся в этом с милостивым и всещедрым Господом нашим. Достойную упоминания притчу сообщает Людовик Блозий[117] об одной блаженной девице, которой явился Сам Спаситель, обратившись к ней: «Дочь Моя! В этой руке Я держу здоровье, а в этой – болезнь: выбирай для себя то или другое по своему желанию». Что оставалось делать этой девственнице? Избрать здоровье – покажется это бесстыдным, подозрительным; а если предпочесть здоровью болезни, это припишется её неуместному смирению. Обыкновенно, если мы предлагаем друг другу какие-либо два предмета на выбор – избрать тот или же другой, то избирающий по своей кротости выбирает то, что похуже, посему следовало бы и упомянутой выбрать для себя болезнь ради избавления от вечных страданий и мук, и это было бы, по общему понятию, благоразумно, подобно тому как другая подвижница, святая Екатерина, предпочла терновый венец золотой диадеме. Однако ж эта девица поступила благоразумнее, не сделав никакого выбора, но сложа крест-накрест руки на груди и преклонив колена на землю, проговорила: «О, Господи мой, об одном только со всем усердием молю Тебя и прошу: да будет во мне не моя, но Твоя воля; а потому я не избираю ни одного из предлагаемых мне – ни здоровья, ни болезни, но готова принять всё по Твоей воле: ибо Тебе только, Господи, достойно и праведно решать, что дать мне, то или другое». На это сказал Спаситель: «Кто желает, чтобы Я часто его посещал, тот да отдаст ключ собственной воли Мне и никогда его у Меня да не потребует обратно», – (то есть отречётся от своеволия и предаст себя всецело воле Божией). Девственница, вразумлённая таким образом Самим Господом, произнесла в сокрушении сердца с величайшим смирением ко Господу следующую молитву: «Не моя, но Твоя будет воля, о прелюбезнейший мой Иисусе!» И с того времени дала обет повторять по триста шестьдесят пять раз эти слова: «Не моя, но Твоя да будет воля, о прелюбезнейший мой Иисусе!» Кратка эта молитва, но произносимая от всего сердца, кажется приятнейшей Богу, нежели тысячи других молитв. Благоразумно сделает тот, кто будет мысленно днём и ночью повторять: «Не моя, но Твоя будь воля, сладчайший Иисусе!» В особенности полезно ещё прилежнее повторять эту молитву тогда, когда находишься в большой беде, окружённый всевозможными нападениями.

Но слабой человеческой природе весьма тяжело склониться к добровольному перенесению тяжких страданий, трудов, лишений, посещающих нас по не постижимому для нас намерению, или допущению Божию, от которых естественная воля отвращается. Тем необходимее желающему свою волю сообразовать с Божественной волей быть готовым отречься от своеволия, подчинить непокорную свою волю к тому, чего ей нежелательно.


1

Человек, последующий воле Божией, должен прежде всего решиться быть готовым на всё, что делается с ним по воле или допущению Божию. Он молитвенно обращается к Богу: «Господи Боже мой! Я готов служить Тебе так же в нищете, как и в богатстве, не отрицаюсь даже той скудости моего ума, которая лишает меня сладостных утешений и тем опечаливает меня: прискорбно для меня это, но спасительно, и если есть на это Твоя воля, сотвори сердце моё подобным пересохшей земле. Если дашь мне чашу, наполненную желчью, вино, растворённое горечью, охотно принимаю от Тебя. Знаю, Господи, что у Тебя есть бесчисленное изобилие вина благовонного, сладкого и превосходного, но Ты для испытания покорности рабов Твоих даёшь им иногда вино, смешанное с дрожжами и уксусом; принимаю его от Тебя и с радостью выпью смешанное в чаше всё наигорчайшее. Наказывай меня, Господи, чем Тебе угодно: скорбями, болезнью; об одном молю Тебя, вразуми меня о том, что благоугодно пред Тобой; Божественная воля Твоя для меня – величайшая отрада во всём; кроме её, ничего не ищу, – здоров ли я или немощен, богат или беден, – всё равно. Об одном молю Тебя, Боже, да всегда исполню святую волю Твою».

Святитель Иоанн Златоуст славит Иосифа, обручника Преблагословенной Девы Марии, за его добродетель – безусловно исполнять волю Божию, несмотря на кажущиеся противоречия Божественных повелений. «Когда Иосиф, – говорит святой Златоуст, – получил во сне от Ангела повеление оставить свою землю и бежать в Египет, он не соблазнился этим, не сказал: «неистинно это повеление и очень сомнительно: незадолго пред этим говорил ты, Ангел: Он спасёт людей Своих (Мф 1:21), а теперь Он Самого Себя не может освободить от преследования. Ты говоришь, – нам необходимо бежать, странствовать и переселяться в далёкую сторону, – это противно Божию обещанию». Иосиф не возражает Ангелу, ибо он был муж верный. Он даже не спрашивает у Ангела о времени их возвращения, о чём Ангел выразился неопределённо: доколе не скажу тебе (Мф 2:13), однако ж Иосифа не смутила такая неопределённость, он охотно поверил словам Ангела, перенося всякую скорбь и неудобства пути: не отказался предпринять бегство, оставить отечество и пошёл в Египет с Младенцем и Богоматерью»[118]. – Исполнение воли Божией облегчает для нас всякие трудности. Предав себя со всеми своими немощами воле Божией и признав свою нищету душевную, взойдём на следующую ступень нашей беседы.


2

Пожертвовав своеволием, обречём себя на добровольное терпение укоризны и поношений. Внимая наставлению святого апостола Павла: во всём, – говорит он, – явим себя, как служители Божии, в великом терпении в чести и бесчестии, при порицаниях и похвалах: нас почитают обманщиками, но мы верны (2 Кор 6:4,8). Отдавшийся совершенно воле Божией должен часто повторять: «Господи! Тебя ради я охотно обрекаю себя на всякое поношение, бесчестие и укоризну и тем охотнее перенесу это, когда я невиновен. Ради Тебя я не отказываюсь быть презираемым, унижаемым и пренебрегаемым. Неприятно и горько такое угощение, однако я с радостью принимаю его, ибо оно принадлежит домостроительству Христову. Сам Христос Бог не только добровольно предал Себя на всякие поношения и укоризны, но и претерпел всё за наши прегрешения, сделавшись за нас клятвой, по писанному: проклят всяк, висящий на древе (Гал 3:13; ср.: Втор 21:23).

Величайшие угодники Божии во времена язычества и гонений на христиан были порицаемы величайшими злодеями; слышали они это и знали, однако ж терпеливо переносили. Но большая разница быть действительно злодеем или только считаться таковым по молве людской и по понятиям религиозным. Первое порицание не требует объяснения, оно и детям понятно; но силу последнего порицания понимают вполне только те, которые, будучи невиновными, не противодействуют порицанию себя, по учению евангельскому, и принимают его как величайшую честь и славу по Божией воле, как бы от руки Божией.

Возьмите в пример Божию Матерь, Преблагословенную Деву Марию, предавшую Себя всей душой и сердцем в волю Божию: Иосиф, Её обручник, видя Её непраздной, ужаснулся и намерен был тайно развестись с Нею. Что ж делает Пресвятая Дева? Она молчит; всякое о Себе мнение поручает воле Божией. Примеру Божией Матери последовали многие святые угодники Божии. Они хотя и были ложно оговариваемы в тяжких преступлениях, но благоразумно молчали и претерпевали бесчестье и многие укоризны, предавая себя во всём воле Божией.

Такое бесчестье, поношение и поругание терпеливо перенёс преподобный Макарий Египетский[119], в молчании, с величайшим долготерпением и смирением. Этого ангелоподобного святого по непорочной жизни своей оклеветала одна девица, тайно падшая с неким молодым человеком в порок блудодеяния, и, забеременев, она опорочила преподобного пред своими родителями, говоря: «Согрешила я с вашим пустынником, которого вы считаете святым; когда я однажды была поблизости от того места, где он живёт, встретил он меня на дороге и надругался, а я ради стыда и страха никому не сказала об этом». Так солгала она, а разгневанные родители её и соседи побежали к жилищу неповинного святого мужа и с криками и бранью вытащили его из его кельи. Долго били нещадно, потом привели в селение, где, собрав всякую гниль и нечисть, – закопчённые черепки, горшки, – всё это, связав верёвкой, повесили ему на шею и водили по селу с неистовою злобою: толкали его под бока, били, дёргали за бороду и за волосы, били ногами, иступлено кричали: «Этот монах опорочил нашу девицу: каждый таскай его и бей!» Такое поругание и биение его палками продолжалось многие часы, не отпускали его, хотя он уже едва был жив, пока келейник преподобного не поручился за него родителям девицы, что он будет содержать её и кормить, как будто действительно он лишил её девства. Преподобный на деле исполнил это по своём выздоровлении. Он делал корзины, продавал их через своего келейного и вырученные деньги посылал на содержание означенной девицы. Этот достойно ублажаемый муж, кроткий, незлобивый, смиренный сердцем, и подобные ему богоугодные мужи невинно и кротко переносили многочисленные бесчестия, укоризны, жестокие побои, великодушно прощая своих оскорбителей. Что же теперь видим? Мы, виновные в бесчисленных грехах и неправдах, негодуем на причинившего нам малейшее оскорбление; не терпим его, мстим и преследуем! Это ли согласно с волей Божией? Без воли и допущения Божия ничего не может случиться с нами, и если воля Божия нам любезна, то никакая самая тяжкая укоризна не смутит нас и не заставит преследовать своих оскорбителей.

Сам Спаситель не только в земной Своей жизни оставил нам неподражаемый образ смирения, но и после Своего прославления, по воскресении Своём, не принял поклонения от Марии Магдалины, пока человечество Его Им не было представлено Отцу Небесному: В первый же день недели (седмицы) Мария Магдалина приходит ко гробу рано, когда было ещё темно, и видит, что камень отвален от гроба. Итак, бежит и приходит к Симону Петру и к другому ученику (Иоанну Богослову), которого любил Иисус, и говорит им: унесли Господа из гроба, и не знаем, где положили Его. Тотчас вышел Пётр и другой ученик, и пошли ко гробу. Они побежали оба вместе; но другой ученик бежал скорее Петра, и пришёл ко гробу первый. И, наклонившись, увидел лежащие пелены; но не вошёл во гроб. Вслед за ним приходит Симон Пётр, и входит во гроб, и видит одни пелены лежащие, и плат, который был на главе Его, не с пеленами лежащий, но особо свитый на другом месте. Тогда вошёл и другой ученик, прежде пришедший ко гробу, и увидел, и уверовал. Ибо они ещё не знали из Писания, что Ему надлежало воскреснуть из мёртвых. Итак ученики опять возвратились к себе. А Мария стояла у гроба и плакала. И, когда плакала, наклонилась во гроб, и видит двух Ангелов, в белом одеянии сидящих, одного у главы и другого у ног, где лежало тело Иисуса. И они говорят ей: жена! что ты плачешь? Говорит им: унесли Господа моего, и не знаю, где положили Его. Сказав сие, обратилась назад и увидела Иисуса стоящего; но не узнала, что это Иисус. Иисус говорит ей: жена! что ты плачешь? кого ищешь? Она, думая, что это садовник, говорит Ему: господин! если ты вынес Его, скажи мне, где ты положил Его, и я возьму Его. Иисус говорит ей: Мария! Она, обратившись, говорит Ему: Раввуни! – что значит: Учитель! Иисус говорит ей: не прикасайся ко Мне, ибо Я ещё не восшёл к Отцу Моему; а иди к братьям Моим и скажи им: восхожу к Отцу Моему и Отцу вашему, и к Богу Моему и Богу вашему. Мария Магдалина идёт и возвещает ученикам, что видела Господа и что Он это сказал ей (Ин 20:1–18).

Этот светлый образ и обстановка явления Господа Иисуса в первые мгновения по Его воскресении Марии Магдалине показывает всю глубину смирения и любви Его ко всему человечеству; да последуем Ему в сих добродетелях. Христос Бог, претерпевши уже за нас грешных жесточайшие поругания и мучения, мог бы лишить всех людей братского общения, однако ж Он, Милосердный, отказывает Марии Магдалине во временном только прикосновении к Нему, пока Он не восшёл ещё к Отцу Небесному, то есть на небо, в дом бессмертия, чтобы возвестить об этом восходе к Отцу всей братии Своей. А мы, грешные люди, не только не вступившие в селение праведников, но ещё и смерти не испытавшие, живя в тленной плоти, виновные во многих преступлениях, говорим друг другу во гневе: «Не трогай меня! Что ты, негодный, бесчестишь меня? Укоряешь меня, наносишь мне личную обиду, мараешь мою честь?» О христиане, опомнимся: как далеки мы от познания воли Божией! Требуем от всех, чтобы они нас уважали, отдавали нам почтение даже и тогда, когда мы сами бесчестим себя своими поступками и неведением воли Божией.

Каждый, понимающий, что без воли и допущения Божия ничего не совершается – ни похвалы, ни поругания, – осуждает сам себя пред Богом, говоря: «О Господи! Сам я весьма достоин того, чтобы все меня презирали и поносили, за что же я буду негодовать на них; я знаю, Господи, что без Твоей святой воли никто меня не посрамит и не обидит: и я ещё больше уничижусь, и сделаюсь ещё ничтожнее в глазах моих (слова царя Давида: 2 Цар 6:22)».


3

Приготовив сердце своё к равнодушному перенесению нищеты, укоризн и поношений, приступим к рассмотрению безропотного претерпения нами болезней.

Земная жизнь наша подобна маслу, горящему в лампаде. Как горение лампы полностью зависит от её хозяина, так же точно наши слабости физические и болезни управляются по воле или допущению Божию. Поэтому истинно предающий себя воле Божией благодушно покоряется её распоряжениям. Он, подобно пламени, всегда стремящемуся к небу, обращается во всём, его касающемся, к Богу, Создателю своему, с молитвою: «Господи! Благодарю Тебя сердечно за всё Тобой ниспосылаемое: если Тебе угодно поддерживать меня в немощном теле безболезненно, благодарю Тебя; или же благоволишь живого покрыть меня струпьями или язвами, на много лет обложить недугами и пригвоздить на болезненном одре, – будет воля Твоя, охотно соглашаюсь на всё; если Тебе только благоугодно это, то и мне оно будет полезно, как и самое здоровье». Достопримечательны в этом отношении слова Иоанна Авильского[120]: «Одно благодарение, произнесённое пред Богом во время скорби, Ему приятнее, чем тысячи благодарений, принесённых во время благополучия: ибо всяк благодарит за оказанные благодеяния, но едва ли кто благодарит за оскорбление».

Одна святой жизни девица была спрошена: каким способом достигла она такого совершенства в жизни? «Никогда не была я отягчена в такой степени болезнями, чтобы не просила себе у Бога ещё большей болезни по любви к Нему», – отвечала она. Другая же целомудренная девица, претерпевая адские мучения ради сохранения себя в целомудрии и не надеясь скорого их окончания, обратилась сердечно к Богу, взывая: «Сладчайший, милый Боже! Вспомни, что Ты Господь мой и Создатель, вот я пред Тобой, суди меня праведно: я готова терпеть это геенское мучение, пока Тебе будет это угодно, сотвори со мной по воле Твоей святой!» Таким образом всецело предав себя в волю Божию, провела всю жизнь свою в любви Божией и добрых делах.

Эти примеры показывают, что должно возбуждать свою волю, чтобы она готова была как в здоровье, так и в болезни содержать сердце своё неизменным в любви к Богу и ближним.


4

Преданный Богу человек живёт не для себя, но для служения Богу и ближним, а потому он не позволяет себе выбирать между жизнью и смертью по своей воле, но то и другое предоставляет воле Божией. Он не пристрастен ни к долговечной жизни, ни к скорому отшествию в загробную жизнь. Предоставляя себя во всём воле Божией, он внутренне взывает к Богу: «Благой Иисус! Ты лучше меня знаешь, что мне полезнее: жить или умереть? Сотвори же со мной, как Тебе угодно. Только, Господи мой, желал бы я умолить Тебя, чтобы Ты, по милосердию Своему, избавил меня от внезапной смерти, ибо грехи мои страшат меня; помяни меня, Господи, когда придёшь судить живых и умерших. Но и в этом прошении моём всё предоставляю Твоему преблагому решению и не противлюсь святой Твоей воле. Знаю, что праведник, если и рановременно (неожиданно) умрёт, будет в покое (Прем 4:7). Прости же, Господи, и очисти меня, ибо согрешил пред Тобой! Поэтому я ни безвременной смерти избегаю, ни боюсь смерти бедственной и ужасной. Для сердечно верующего известно, что многие скончались мирно, но в ад низвержены, а много окончивших жизнь ужасающей, лютой смертью переселены на небо. Непостижимы для нас суды Божии, а потому охотно предоставляю себя благоволению Божию относительно перехода из временной жизни в вечную: Ибо никто из нас не живёт для себя, и никто не умирает для себя, а живём ли – для Господа живём; умираем ли – для Господа умираем: и потому, живём ли или умираем, – всегда Господни (Рим 14:7–8)».

Архиерей Турский Мартин, умирая, при последнем вздохе сказал: «Господи! Если я полезен Твоему словесному стаду, то не отказываюсь трудиться, но да будет о сём воля Твоя!» Признательная Церковь в своих песнях о нём свидетельствует, восклицая: «О, муж предивный, в трудах не изнемогавший, смертью не побеждённый и не ужаснувшийся её даже на одре смертном, и тогда от жизни и трудов не отказывавшийся, предоставляя всё о себе воле Божией». Вот пример, достойный подражания! Один древний писатель сказал: «Свойство храбрых и доблестных мужей – скорее презирать смерть, чем ненавидеть жизнь. Нерадивые через свою леность унижаются, трудолюбивых же одна смерть удерживает от доброй деятельности»[121]; сама же смерть для всех – последний неизбежный предел, к которому без страха должно идти, предоставляя себя вполне воле Божией.

Жизнь наша и смерть – обе находятся в Божией власти, премудрой и всеблагой; одному Богу известно, что полезнее каждому из нас: жить или же умереть, потому мы должны с благодарностью за Его к нам милость охотно принимать от Него равно как жизнь, так и смерть. Желает ли Бог, чтобы мы жили? С удовольствием продолжим жизнь, благодаря Бога при всяких обстоятельствах наших, как благополучных так, и бедственных, заботясь только о достижении блаженства в загробной жизни. Желает ли Бог, да умрём? С кротким сердцем умрём, как учит один из древних писателей: «Да идём не противясь к смерти, которая приводит нас к бессмертной жизни». Увы! Так ли большая часть из нас ныне живёт или умирает? Редко кто теперь умирает без сильного желания пожить ещё и ещё, редко умирает без вздохов и печали: всё это противно воле Божией, ибо оно изъявляет наше недовольство определённым от Бога пределом для нашей жизни. Мы должны быть готовы каждый час к исходу, ибо час этот сокрыт от нас Премудростью Божией: несправедливо укорять должнику своего кредитора за взыскание данного ему на определённый срок. Для нас же, грешных всегда будут малочисленны дни жизни нашей, если станем считать их. При этом размысли разумно, что простое продолжение жизни само по себе, без отношения к нашей деятельности, – не большое ещё добро: оно не приведёт тебя к блаженству. А посему будь доволен тем пределом жизни, который назначен тебе Богом, и поспеши воспользоваться им для добрых дел, чтобы достичь блаженного покоя праведных. Помни слова премудрого: праведник, если и рановременно умрёт, будет в покое, ибо не в долговечности честная старость, и не числом лет измеряется: мудрость есть седина… (благоразумие) и беспорочная жизнь… Вот истинное долголетие и возраст старости! (Прем 4:7–9).


5

В заключение этой главы представим читателю живые примеры того, как святые люди, эти орлы доброй природы, прямо взирали на свет солнца разума, воли Божией, воли чадолюбивого предвечного Отца и всемогущего Творца, хранителя и распорядителя вселенной. В какой полноте и совершенстве подчиняли они свою волю Его воле с любовью и благоговением и, невзирая ни на какие препятствия, последовали оной.

Кто был в этом отношении мужественнее святого апостола Павла? На пути исполнения воли Божией его не могли удержать ни острие меча, ни блеск копий, ни побивание камнями и батогами, ни морские волнения, ни народные смуты, ни лютые бури, ни опасные и непроходимые дороги, ни ежедневное ожидание смерти – по собственным его словам: мы живые непрестанно предаёмся на смерть ради Иисуса, чтобы и жизнь Иисусова открылась в смертной плоти нашей (2 Кор 4:11). Святой Павел, говоря Духом Святым, не откажется идти и в огонь, если бы требовала того воля Божия: я желал бы сам быть отлучённым от Христа за братьев моих, родных мне по плоти (то есть за израильтян) (Рим 9:3). «Что ты говоришь, о Павел, – возглашает святой Златоуст, – не ты ли сказал: “кто нас разлучит от любви Христовой?” Не сомневайся, святой Златоуст, в словах Павловых: я желал бы и проч. Они означают в высочайшей степени любовь Павлову ко Христу, ими выражал он своё сильное желание, чтобы наибольшее число израильтян возлюбили Христа, за это он готов был бы отдать им избыток заслуженного им блаженства и славы со Христом, но не то, чтобы он отказывался от любви Христовой»[122]. Смотри, как орёл, тот прямо и неуклонно обратил глаза свои к праведному солнцу Божественной воли. Такое крепкое соглашение с Божественной волей собственной нашей воли ничто не преодолеет, хотя бы против него вооружилось множество миров со всеми орудиями лести, насмешек и мучений.

Многие святые мученики охотно шли на мучение и поругание за Христа, желая пролить за Него кровь свою: ибо среди жесточайших мучений они были изобильно поддерживаемы Божественными утешениями, а потому презирали мучения и самую смерть. Так святой Лаврентий[123], лёжа на раскалённой железной решётке, почивал подобно путнику, лежащему на мягком одре; позорный во времена язычества крест Андрей Первозванный целовал, как чертог царский; дождь камней, как капли благодатной росы, принимал на себя первомученик Стефан. Всякий, пребывающий в столь многих бедах и приближающийся уже к смерти, если всё это встречалось ему согласно воле и повелению Божию и он готов был добровольно потерпеть всё ради Бога, тот поистине совершил величайший подвиг, как и должно быть; ибо мы всё получили от Бога как телесные, так и душевные дары, и какое же исключение из них может быть, чего бы мы были вправе не отдавать Богу? Следовательно, школьное изречение: «Нет ни одного правила без исключений» здесь неприложимо. Правило господства Божественной воли без всяких исключений: всякий желающий жить по воле Божией обязан самого себя и все поступки, пожелания и мысли сообразовать с волей Божией. Один наставник внушал своим ученикам следующее: «Помните крепко учение человека, которого Бог избрал по сердцу Своему, царя Давида, который говорил Богу о самом себе: Готово сердце моё, Боже, готово сердце моё (Пс 107:2), оно готово благодарить Тебя во время для меня благоприятное, готово и во время злополучное. Хочешь Ты поставить меня пастырем словесных овец? Хочешь вручить мне царскую власть? Готово сердце моё, Боже, готово сердце моё. Если же Ты, Господи, скажешь мне: “не хочу тебя… нет Моего благоволения к тебе”, то вот я; пусть творит со мною, что Ему благоугодно (2 Цар 15:26). Вот достойное благочестивого царя глубочайшее смирение сердца и полное отречение своей воли. Ибо что значат слова: “не хочу тебя”? Это значит – не хочу, чтобы ты был царём, не хочу, чтобы продолжал свою жизнь; – я готов повиноваться Тебе, Господи, говорит Давид. Все тяжкие испытания Давида, постигавшие его по Божиему допущению, он переносил с глубочайшим смирением: гонение от Саула, возмущение против него злонравного зятя и злейшего сына Авессалома, покушавшегося на лишение отца венца царского и на самое его здоровье, укрывательство его от преследования врагов в пещерах и логовах звериных, кроткое перенесение оскорблений и бросание в него камнями – во всём этом Давид смиренно покорялся воле Божией, говоря: “Да сотворит Господь со мной по благому Своему усмотрению”. Вот чудная добродетель, достойная достойнейшего царя! Ради её одной он мог быть возлюблен Богом, тем более когда возносил свои благодарения Ему со слезами за всё приятное и неприятное, облёкшись в одеяния плача и скорби. Этот достойный и милость Божию был готов искупить всевозможными лишениями, – пожертвованием своей свободы, детей, всех богатств, и почестей, и здоровья, чтобы только не противиться воле Божией; он предоставлял ей самого себя и всё окружающее его, говоря при всяком событии: Готово сердце моё, Боже, готово сердце моё».


Глава II. О том, как пагубно неразумное наше своеволие, если оно не будет ограничено и укоренится в человеке


Один красноречивый учитель сказал: «Неразумная наша воля Бога уничтожает: ей бы хотелось, дабы Бог не казнил её за её грехи или по своему несуществованию, или по нежеланию вмешиваться в дела человеческие, или же по неведению о последних. Следовательно: неразумная воля или вовсе отрицает бытие Божие, или, допуская оное, считает Бога бессильным или невсеведущим и несправедливым»[124]. Для изъяснения этих недоумений неразвитого разума, или безумного человека, весьма полезно предложить следующую притчу.


1

Некогда изверги рода человеческого: воры, грабители и разбойники, – собравшись во множестве и написавши прошение, подали его судьям, желая, чтобы они постановили; «Снять стоящие вне города орудия казней: виселицы, эшафоты и т.п., поставленные на пагубу людей, как омерзительные деревья, неприятные для зрения и противные для обоняния мимоходящих и ездящих людей; и истребить эти орудия».

На их прошение судьи отвечали: «Если желаете уничтожить виселицы, то сначала прекратите свои злодеяния, кражи и разбои, тогда мы не замедлим истребить орудия казней, – только прикажите прекратиться всем воровствам и разбоям». При этом разбирательстве дела один из злодеев дерзнул возвысить свой голос пред судьями: «Господа судьи! Не мы положили начало кражам, грабительствам и разбоям, и как мы не изобретали оных, то и не можем отвергнуть их».

На это судьи отвечали им: «Мы также не изобретатели виселиц, а потому не желаем и не можем уничтожить их».

Прародители человечества, преступив повеление Божие, пали в своеволие, присвоили себе неограниченное употребление дарованной им Богом свободы под известным условием и тогда же были изобличены в этом самовольном деянии (увидели свою наготу); это нарушение воли Божией обратилось в своеволие, в грех, не излечимый силами человеческими, грех, с которым родится всё потомство Адамово. Последствием его были лютейшие казни: изгнание из рая, лишение райского сообщества с Богом. Мы, позднейшие потомки Адамовы, печалимся о том, что сотворён ад, и часто обращаемся к Богу с просьбами, умоляя Его: «Господи! Не пошли нас в муки адские; о Господи, если бы Ты уничтожил ад, тогда бы мы были покойны, без всякого страха». На это Слово Божие отвечает нам: «Удалите причину ада (грехи), тотчас же угаснет пламень геенский!» Но мы ещё сильнее взываем: «О Господи! Не мы же первые согрешили, почему же виновны мы в чужом, наследственном пороке? Это грех прародительский, но не наш». Господь возражает нам на это: «И не Я же виновник геенны преисподней, она – последствие гордости, преслушания; начало её древнее человека; это огонь вечный, уготованный диаволу и ангелам его (Мф 25:41); а чтобы вы не могли жаловаться, что обложены чужим оброком, Я дам вам через верных рабов Моих радостное для вас объявление (евангельскую проповедь), которому никто не возможет противиться». Какое это объявление? Некто не из последних верных рабов Божиих провозгласил давно в кратких и точных словах, как легко может угаснуть геенский огонь; он сказал: «Пусть престанет человеческое своеволие, – и геенны не будет». Положение это основывается на следующих выводах: а) что неприятно Богу более всего и достойно казни, как не наше своеволие, противоречащее нашему Создателю? б) и на кого же будет столь сильно возгораться тот огонь, как не на наши вожделения: так, если мы претерпеваем холод, или голод, или другое что переносим против своей воли, то страдает только своя воля нашего «я»; но если всё принимаем мы благодушно, то мы уже руководимся высшей Божией волей, попускающей терпеть нам нежелаемое для конечных благотворных целей.

Какую пагубу причиняет человеку своеволие? Услышьте и бойтесь, порабощённые им. Оно, во-первых, отчуждает человека и удаляет его от Бога, Создателя своего, Которому каждый обязан служить и повиноваться. Но, во-вторых, оно не довольствуется тем: оно присваивает и расточает безумно все дары Божии, предоставленные человечеству, ибо вожделение человеческое не знает меры; лихоимец не довольствуется малыми процентами, он желал бы, если бы было только возможно, завладеть богатствами всего мира. Но своеволие едва ли бы и этим ограничилось и не возмутилось бы в своём безумии (страшно и выговорить) против Самого Создателя своего: Сказал безумец в сердце своём: «нет Бога» (Пс 13:1). Своеволие – жесточайший зверь, хищный волк и лев свирепейший; это – отвратительная душевная проказа, потребовавшая очищения во Иордане и строгого подражания в жизни Пришедшему не творить Своей воли и молившему во время страстей Своих Отца Небесного словами: не Моя воля, но Твоя да будет (Лк 22:42). Пусть перестанет воля своя, и пламень геенский угаснет. Вопрос: угаснет ли геенский огонь и каким образом может быть он погашен? – вопрос не праздный. Огонь тот может быть погашен, это несомненно: Бог не отвергает наших молитв о погашении геенского огня и готов погасить его, только требует от нас отвержения нашего своеволия: прекратится своеволие – искоренится и геенна. Но кто принудит всех людей, чтобы каждый отвергся своей воли (то есть самого себя), если она противна воле Божественной? Каждый из нас это может сделать порознь над собой, если только он разумно рассудит: как скоро он перестал следовать своеволию и начал жить согласно воле Божией, он уже и истребил то место в аде, где мог бы мучиться в преисподней, как бы ад был уже разрушен для него и пламя его погашено. Да погибнет же наше своеволие, да погибнет и геенна вместе с ним! Другие учители выражают то же самое другими словами: «Око есть дверь и окно сердца, сомкни око, и вожделение к стяжанию исчезнет».


2

Жаль, что большинство людей в мире много страдают, много переносят житейских тягостей, неудобств и лишений, не получая от того никакой для себя пользы или облегчения, потому что не обращают внимания на истинную причину их и ропщут друг на друга, а нередко и на Самого Бога. Бог попускает эти испытания для их исправления и явно теми же попущениями, как бы голосом с неба, указывает на Свою в том волю, как бы говоря: «Я хочу, чтобы вы почувствовали эти удары»; люди же, как бы затыкая свои уши, недовольны этим и, если бы могли, с радостью уклонились бы от этих ударов. Вот это и есть своя воля, не согласная с волей Божественной.

Нам известны родители, которые имеют много забот в воспитании тех детей, чьё упрямство и своеволие не были укрощены с малолетства. Каждый день приходится удерживать их от своеволия: «Молчи, перестань, не делай этого; не тронь того!» Иногда дети поднимут в доме такую кутерьму, что заботливая мать, принявши строгий вид, хватает розги, батоги и угрожает наказанием тому или другому дитяти, говоря в гневе: «Вы не мои дети, я вас не знаю, вы не похожи ни на меня, ни на отца, какие-то буяны! Ступайте, от нас, недобрые дети, куда знаете: ни я, ни отец не хотим вас видеть.» Подобным образом Бог поступает и с нами, как родители с непослушными и строптивыми детьми. Горького пьяницу и развратного блудника как часто наказывает Бог? Он сначала одному – пьянство, другому – блудодеяние представляет очам их совести с её упрёками и мучениями, поучая их и запрещая: «перестаньте, неразумные, вы вредите сами себе, губите свою душу и расстраиваете и заражаете своё тело, теряете здоровье и попусту расточаете своё имущество. Кроме того, удаляете от себя Моё благоволение к вам и милость Мою, ибо вам известно, что Я не благоволю ко всяким мерзостям человеческим и презираю всякую волю, сопротивляющуюся Моей воле». После всех отеческих наставлений, видя неисправимость нашу, Бог, премилосердный Отец наш, принимает против блудного сына (то есть каждого нарушителя воли Божией) внешние меры исправления: частные чувствительные кары для неисправимого грешника (например, потерю имущества, болезнь или смерть дитяти и т.п.). Если и это не исправляет нас и мы снова и снова повторяем свою непокорность воле Божией, то огорчённый нами Отец Небесный обращается к Своему народу через Своих пророков, говоря: «Жаль Мне! Горе, лютое горе грешникам: это народ обременённый беззакониями, племя злодеев, сыны погибельные! Оставили Господа, презрели Святого Израилева. Во что вас бить ещё, продолжающие своё упорство? (Ис 1:4–5). Тщетно уничтожать в вас оное: ибо дети, рождённые от прелюбодеяния, не пустят из себя глубоко корней (см.: Прем 3:16); и Я оставил их на произвол сердец их, пусть ходят по своей воле, по своим мыслям[125] (см.: Пс 80:13)». Ужасен сей гнев Отца Небесного: удаление от Бога – страшнее и мучительнее самой геенны, по словам Христовым на последнем Его суде: идите от Меня, проклятые, в огонь вечный, уготованный диаволу и ангелам его (Мф 25:41). Равным образом поступает Бог с гордым и высокоумным человеком и, обличая его, говорит: «Ни Мне – Богу, ни людям ты – не годен; ибо презревши Меня, стараешься заслужить у людей похвалу твоей гордости, но по глупости своей ошибаешься в том и вместо похвал остаёшься в презрении от них. Ты знал Мою волю, что Я всех гордецов не терплю и не пощадил самого Ангела возгордившегося, тем более не пощажу гордого человека. Кому не известно, что Я не терплю гордящихся, а ты неизменно до сих пор пребываешь в гордости». Подобно этому незаметными побуждениями призывает Бог от порочной жизни к самоисправлению и сребролюбца, и гневливого, и завистливого, предлагая им многоразличные способы согласовывать свою волю с Божественной волей и следовать Ей. Всякого человека Бог наставляет стремиться ко спасению возможным и приличным ему путём. Так царю Саулу сказано было пророком Самуилом: «Не малым ли ты был в глазах своих, когда сделался главой колен Израилевых и Господь помазал тебя царём над Израилем? И послал тебя исполнить Своё повеление над Амаликитянами… И зачем же ты не послушал гласа Господа и бросился на добычу, и сделал зло пред очами Господа? Ты преслушал повеление Господа, презрел Его волю, ради сего отверг тебя Господь, чтобы ты не был царём над Израилем (см.: 1 Цар 15:17,19)». Непокорность Господу есть такой же грех, как и волшебство; и противление Господу то же, что идолопоклонство (см.: 1 Цар 15:23).


3

Что означает Божие повеление, данное воронам, чтобы они питали пророка Илию, когда он избегал преследования Иезавели, скрываясь в пустыне? И притом повеление, данное птицам плотоядным, жадным на мясо; что значит – голодные птицы приносят охотно пустыннолюбителю обед и ужин? Причина этого явления есть Божие повеление птицам, а цель его – да научить тебя, о человек, тому, что и неразумные животные повинуются святой Божией воле, даже вопреки инстинкту. А ещё удивительнее, что это повеление даётся вороне, птице прожорливой и хищной на всё мясное, именно ей и даётся мясо для доставки его человеку Божию. Скажешь: Богу всё возможно, в Его силе и заставить ворону отнести мясо по назначению, но делается это ею не по её желанию, а по слепой необходимости, она не могла этого не сделать. Твоё замечание верно; тем более человек, существо разумно-свободное, обязан повиноваться воле Божией, ибо Бог даровал тебе свободу, не принуждает тебя, желая, чтобы ты свободно повиновался Ему и тем заслужил бы величайшее блаженство – временное и вечное. Оставим теперь полученное нами наставление у воронов и обратимся в область стихии; там увидим, что и ветры послушны воле Божией: Иисус запретил ветрам и морю, и сделалась великая тишина (Мф 8:26). Народ пришёл в удивление, говоря: «Кто это, что и ветры и море Ему повинуются?» Да и сами камни, сверхъестественными расселинами своими засвидетельствовали горе и плач при виде умирающего Господа; один человек превращается иногда в камень: однажды утвердившись в своём упорстве, пребывает в нём неизменно. Лукаво сердце человеческое более всего и крайне испорчено; кто узнает его? (Иер 17:9). Начни только испытывать глубину сей бездны, и найдёшь там в глубокой тайне сокрытия помышления, сопротивляющиеся Богу в таковых противоречиях Ему: «Господи! Ты желаешь, чтобы я любил врагов своих? Чтобы я отрёкся от всех любимых мной удовольствий? Это тяжкое, невыносимое повеление простирается и на все другие движения моей воли: они вовсе лишают меня воли. Что ж остаётся мне делать? Оставлю это в сторону и буду не слишком волю свою стеснять, Твоей же воле не чрезмерно стану покоряться». Так размышляет в себе лукавое, строптивое сердце человеческое, – себе же на пагубу!

Требеллий Поллион повествует: «В Риме седьмым по счёту тираном был некто Марий[126]; он сегодня поставлен был кесарем, следующий день процарствовал, а на третий день был убит одним из негоднейших солдат, который, вонзая в грудь своей жертвы меч, сказал с насмешкой: “Это меч, который тобой же самим сотворён”, ибо убитый был из кузнецов и неожиданно получил скипетр». Подобным образом и каждый сопротивляющийся Божией воле будет поруган и осмеян; ему скажут с насмешкой: «Вот меч твоей же работы! И ты своим мечом себя самого убиваешь, то есть своей непокорностью Богу».

Почему же человеческая воля так склонна к сопротивлению Божественной воле? Причину этому приводит Кесарий: диавол имеет у себя двух служителей, даже более лютых, чем он сам, возбуждающих нашу волю, это плоть и мир: плоть похотствует, диавол распаляет наши вожделения, а чтобы они не угасали, мир прикрывает их своими обычными нравами и приличиями. От плоти происходят многие грехопадения; мир представляет многоразличные безнравственные забавы и увеселения по действию и коварству злого духа. И вот всё готово для обольщения нашей воли и пожеланий: как некогда открыл Господь пророку Иеремии, говоря: походите по улицам Иерусалима, и посмотрите, и разведайте (о том, что там творят): О, Господи! очи Твои не к истине ли обращены? Ты поражаешь их (т.е. беззаконников), а они не чувствуют боли; Ты истребляешь их, а они не хотят принять вразумления; лица свои сделали они крепче камня, не хотят обратиться (Иер 5:1,3); Они солгали на Господа и сказали: «нет Его, и беда не придёт на нас, и мы не увидим ни меча, ни голода…» (там же, 12). Сыновья их собирают дрова, а отцы зажигают их; жены окропляют тучные жертвы для приношений царице небесной, то есть луне, и приносят жертвы чуждым богам, а Меня на гнев подвигают. В этом все участвуют: оба родителя и дети друг другу помогают взаимно. Кому же сии хлебы приготовляются? Небесной царице, ибо солнце – царь неба; воля человеческая весьма подобна луне: она постоянно изменяется; этой-то царице устраиваются жертвенные приношения. Плоть, как возлюбленная дочь, подаёт дрова – свои вожделения; отец гордости – диавол поджигает дрова; суета мирская приготовляет тесто, разнообразно украшенное, – ласками, красноречием, пышностью убранства и сладострастия. Из всего этого составляются обильные дары; таким способом приносятся приятные жертвы, но не Богу, а своей воле.


4

Такую непокорность, или, правильнее, противление воле Божией, весьма верно изображает блаженный Августин в изъяснении 100‑го псалма Давидова, противопоставляя противлению Божию правое сердце и проистекающие из него поступки человека. Он говорит: «Правое сердце у того человека, который желает и поступает в своей жизни так, как Бог желает»; чего Бог желает, того и он желает. Заметьте твёрдо: некто просит Бога (молится), чтобы то или другое что случилось или не случалось бы (молиться о желаемом предмете невозбранно, если тот предмет не противен Богу); но произошло нечто против воли молящегося: правое сердце не противится Высочайшей воле и ей повинуется. Точный пример этому оставил нам Спаситель наш Иисус Христос в Своей молитве к Богу Отцу пред страданием Своим: Отче Мой! если возможно, да минует Меня чаша сия (т.е. предстоящие страдания Христовы); впрочем не как Я хочу, но как Ты (Мф 26:39). Потом, разбудив уснувших учеников, повторил Христос ещё два раза ту же молитву, говоря: Отче Мой! если не может чаша сия миновать Меня, чтобы Мне не пить её, да будет воля твоя (Мф 26:42).

Итак, правое сердце предаёт себя во всём воле Божией и всё ниспосылаемое Богом принимает с благодушием и с благодарностью Господу. Не таково сердце неправое, или строптивое: оно во всём, что происходит не по его желанию, противится Богу и со скорбью взывает: «О Боже! Что я Тебе сделал? Чем я Тебя огорчил? В чём я согрешил?» – то есть себя оправдывает, а Бога обвиняет.

В чём же вина Божия? В том, что распоряжение Божие противно нашей воле, или правильнее, нашему своеволию, а значит, и Суд Божий считаем неправедным.

Но так ли это? Прежде каждый исправь самого себя, и тогда увидишь истину, от которой ты уклонился: Бог судил праведно, а ты – неправедно. О злая воля человеческая! Ты человека признаёшь праведным, Бога же неправедным. Какого же человека называешь праведным? – самого себя, ибо когда спрашиваешь: что я сделал? – понимаешь своё “я” справедливым. Но отвечает тебе Бог: «Истинно ты говоришь; что ты Мне ничего не сделал, ибо всё сделанное тобой сделал ты для себя. Если бы ты сделал что-нибудь для Меня, то сделал бы доброе дело: ибо все добрые дела для Меня совершаются, потому что делаются по Моим повелениям. Что же делается злого, то делается же не для другого, а только для себя, потому что Я делать зло не повелеваю»[127]. Тот же мудрейший архипастырь дополняет свою речь, говоря и о строптивой воле: «Как благ Бог к Израилю, к чистым сердцем[128] (Пс 72:1); и, спрашивая потом: кто эти правые сердцем? – отвечает: это те, которые свою волю соглашают с Божией волей, а не стараются склонить Божию волю к своей воле, говоря кратко: человек должен сердцем стремиться к Богу. Желаешь иметь правое сердце? Делай то, что Богу угодно; не желай и не усердствуй, чтобы Бог поступал во всём по твоему желанию. Так думают, имеющие правое сердце и следующие не своей, но Божественной воле; хотящие последовать Богу на пути своём не идут впереди Бога, но стараются, чтобы Бог шёл впереди их, а они бы следовали за Ним, и таким образом, идя по Его стезям, они не блуждают, но на всяком месте получают от Него всё доброе: нравственное исправление, духовное утешение, наставление и просвещение ума своего и, наконец, – успешное увенчание поднятых ими подвигов, по словам апостола: любящим Бога… всё содействует ко благу (Рим 8:28[129]. Вот это и есть истинные дети Орла, прямо, не мигая смотрящие на солнце, тщательно согласующие свою волю во всех обстоятельствах с Божественной волей.

Иначе ведут себя тайно отвратившиеся от Бога и молчаливо противящиеся Ему. Им часто не нравятся погодные условия, неприятен излишний дождь, наскучивает продолжительный мороз, и опять же они недовольны жарой; по временам возвышают свой недовольный голос и на Бога; что Он в недостаточном количестве посылает средства для жизни, что попускает появляться нечестивым разбойникам и гонителям, что не истребляет врагов, достойных, по их мнению, казни. Они всегда жалуются и клевещут на Божию Премудрость, потому что не делается в мире так, как бы им хотелось. Вот это и есть неправое сердце, это – своя воля, о которой вы прочтёте далее в суждении Бернарда.


5

Величайшее зло, говорит Бернард, – своя воля: она всё доброе обращает в недоброе; всё злое, как обыденное так и чрезвычайное, возникает из одного корня – своей воли, которая имеет в себе две ненасытные пиявки, требующие: подай и подай! Для неё никакое удовлетворение недостаточно. Так как ни сердце – суетой, ни тело – сладострастием никогда не насыщаются, по Писанию: не насытится око зрением, не наполнится ухо слушанием (Еккл 1:8): беги от этой кровопийцы, и получишь полную свободу от всего злого, ибо своя воля всё нехорошее привлекает к себе. Если отречёшься её, то скинешь с себя тяжёлое ярмо. Своеволие развращает сердца людей и помрачает разум: это – неудержимое зло дерзает касаться предметов непостижимых: откуда соблазны? Откуда смуты? Только оттого, что мы руководимся своеволием безрассудно и даём полную свободу своим губительным вожделениям; и если в этом встречаем какое-либо препятствие или запрет, тотчас печалимся, ропщем и презираем полагающего нам препону, не внимая, что любящим Бога, призванным по Его изволению, всё содействует ко благу (Рим 8:28). Нам кажется, что в мире всё случайно и нет необходимости отказываться от того, к чему стремится наше вожделение при благоприятных для нас обстоятельствах. В этом страшном заблуждении нашего обольщённого разума, развратной воли обличает нас Слово Божие, объявляющее Свою Божественную волю. Побережём же себя от своеволия, как от лютейшей змеи: ибо одна необузданная воля может погубить души наши!

Авву Иоанна, находящегося на смертном одре, попросили дать краткое наставление на память о нём вместо наследства. Он сказал, тяжело вздохнувши: «Никогда я не исполнял своей воли и никогда никого не поучал прежде, чем сам того не исполнил на деле»[130]. Немного таких наставников, и едва ли из тысячи тысяч найдётся один; напротив – встретишь многих, которые, приближаясь к дверям гроба, говорят: «Что мог я сделать по своей воле, то сделал; все свои желания выполнил; многих я наставлял, а ещё более повелевал сделать то, чего сам не желал делать». Святой старец Пимен на вопрос: каким образом бесы борются с нами? – отвечал: «Нечасто приходится им воевать с нами, потому что мы и без войны исполняем их волю, но чаще собственные пожелания бывают для нас бесами, они побеждают нас и смущают». То же самое выразил благоговейный муж Ахилл следующей притчей: Однажды деревья на Ливанских горах говорили между собой с прискорбием: “Как мы высоки и огромны, но нас рубит крошечное железо, и ещё более жаль, что из нас же делают орудие, служащее для нашего одоления: железо, чтобы могло рубить нас, получает сделанную из нас рукоятку (топорище)”. Применяя эту притчу к людям, увидим, что деревья – это люди; железо – возбуждение бесовское; а деревянная рукоятка – воля человеческая.

Многострадальный Иов, сидящий на гноище, – несравненно более убедительнейший проповедник величия, благости и всемогущества Божия, нежели Адам, первозданный в раю; Иов гласит: как угодно было Господу, так и сделалось (Иов 1:21), а Адам: голос Твой я услышал в раю, и убоялся, потому что я наг, и скрылся (Быт 3:10).

Прекрасно выражается об Иове Тертуллиан[131]: «Иов нечистое разгноение своих язв прекращал великодушием, и выползающих оттуда червей опять клал на те же язвы, и говорил шутливо: “идите, паситесь!”»[132] Хорошо знал муж этот, что всё делается по воле Божией, и потому-то он возвращал каждого свалившегося с тела червя на прежнее место, приговаривая: «Зачем убегаешь? Ты послан для съедения тела моего, исполняй же свою должность: ешь мою плоть. Ибо не кто другой, но Единый Бог, даровавший мне столько тысяч овец, ослиц и другого скота, Он же милостиво послал и этих червей, грызущих меня: то и другое послано милосердной Десницей Божией, а потому и должно быть равно принимаемо благодарным сердцем».

Так же и преподобный Симеон Столпник[133] говорил червям, падающим с его тела: «Ешьте, что вам Бог дал». Но совершенно в другом расположении духа находился снедаемый червями, расслабленный и нетерпеливый Ирод. Злобно огребая с себя червей, он говорил: «Ступайте в ад, мерзкие насекомые, находите для пищи себе висельников, ваше дело – уничтожать труп, а я ещё живу, что же живого разъедаете?» Таковы речи нашего своеволия против Божественной воли. Отсюда открывается, по словам святителя Златоуста, что собственная наша воля бывает причиной всех зол[134]. Не порицай красоту добродетели и не говори: такого-то погубила его доброта; нет, извращённое своеволие было, есть и будет причиной всех зол; а потому ещё в Ветхом Завете Бог угрожал людям за их своеволие и за непокорность воле Божией: вас обрекаю Я мечу, и все вы преклонитесь на заклание: потому что Я звал, и вы не отвечали; говорил, и вы не слушали, но делали злое в очах Моих и избирали то, что было неугодно Мне (Ис 65:12). Вот источник всякого зла – это наше своеволие: что было Мне неугодно, то вы избирали.


Глава III. О том, каким способом наша воля может быть покорной воле Божией во всём, даже и в том, чего бы мы и не желали


Ничья воля, ни Ангела ни человека, не может быть доброй волей, если она не согласна с Божией волей; и насколько наша воля ближе согласуется с Божией, тем она добрее и совершеннее, и наоборот: чем она менее подчиняется Божией воле, тем бывает хуже и злобнее. Одна Божественная воля есть образ и наставление для деятельности всех прочих небесных и земных воль, и ни одна из них не станет доброй волей, если не будет в своих желаниях и действиях приближаться к Божественной воле.


1

Царственный пророк Давид во многих псалмах (32, 100 и др.) хвалит правых сердцем; блаженный Августин объясняет эту правоту обширнее: «Смотрите, сколь многие прекословят Богу, как многим неприятны дела Его? Если Бог творит что-либо против воли человеческой, то Он есть Господь и знает, что творит; Он обращает большее внимание на пользу нашу, чем на наши пожелания; желающие же следовать более своей воле, нежели Божией, хотят склонить Божию волю к своей воле и отказываются исправить собственную волю по образу Божией воли. Правым подобает похвала (Пс 32:1). Кто – эти правые сердцем? Это те, которые волю свою, своё сердце, предают Божией воле, и если смущает их человеческая немощь, то поддерживает и ободряет Божественная Правда. Иногда их смертное сердце скрывает в себе тайное пожелание, более подходящее к их обстоятельствам и делам: но как скоро уразумеют они, что Бог хочет иначе, то предпочитают Высочайшую волю своей воле, Всемогущую и лучшую волю – своей немощной и ошибочной и охотнее следуют совершеннейшей Божественной воле, чем воле человеческой. Насколько Бог превышает человека, настолько воля Божественная благотворнее воли человеческой: ты желаешь себе приятного, вместо этого получаешь печаль, когда не сбылось твоё желание; сейчас же вспомни о Боге, Который выше тебя; ты нижний чин, Он главнокомандующий; Он – Создатель, ты – Его творение; Он – Господин, ты – раб; Он – Всемогущий, ты – немощный. Потому исправь себя, покорись Его воле и возгласи к Нему смиренно: «Отче мой! Сотвори не как мне желательно, но как Тебе угодно» (ср.: Мф 26). В таком смысле сердце твоё право, и ты будешь правый сердцем, и тебе подобает похвала, ибо правым подобает похвала. Не так поступают неразумные самолюбивые люди: они хвалят Бога тогда, когда им только хорошо, и ропщут, когда им что-либо не удаётся по их воле. Опомнись, неразумный! Ты уподобляешься несмысленному дитяти в доме его отца: оно любит отца, когда тот его ласкает, и изъявляет отцу неудовольствие, когда он обходится с ним построже и наказывает: оно не понимает, что и ласкающий, и наказывающий его отец приготовляет для него самое лучшее будущее. Чем же заслуживают похвалу правые сердцем? Своим богоугодным поведением. Послушай праведного, исповедающегося пред Богом: Благословлю Господа во всякое время; хвала Ему непрестанно в устах моих (Пс 33:2); на всякое время: везде и всегда, в благополучии и в неблагополучии, ибо если только в счастье, а не в печали, то как же на всякое время? Как же всегда? Говорят: люди в благоденствии радуются и веселятся, поют и хвалят Бога; порицать их за это не должно. Однако ж должны признавать в Боге и наказующего Отца, не роптать против Него, но исправляться, чтобы этим не лишить себя благословения Божиего и наследия в Небесном Царствии. Правым подобает похвала. Кто же эти правые? Это те, которым всё то приятно, что Бог посылает; это те, которые, находясь и в тяжких искушениях, хвалят Бога и говорят с многострадальным Иовом: Господь дал, Господь и взял; да будет имя Господне благословенно (Иов 1:21[135].

Таковым правым подобает похвала, а не тем, которые сначала хвалят Бога, потом ропщут против Него: научитесь благодарить Бога и в радости, и в скорби; научитесь чувствовать в сердце то же, что каждый человек повторяет машинально: «Как Богу угодно»; есть даже людская поговорка, что наказание во многих случаях спасительно. Помня это наставление, кто не станет повторять ежедневно: «Как было угодно Господу, так и сделалось: будет имя Его благословенно!» (Иов 1:21)


2

Предшествующая беседа блаженного Августина очень хорошо объясняет и доказывает, что для благоденствия человека необходимо покориться Божественной воле. Это сознавали все добродетельные и богоугодные люди. И действительно, покорность во всём воле Божией служит основанием всех добродетелей, служит добрым началом христианской жизни и блаженным переходом её в вечную, загробную жизнь. Но остановиться на половине беседы блаженного Августина мы не можем, потому что этим мы лишили бы всех истинно верующих возможности воспользоваться свидетельством просвещённого Богом писателя и наставника. Сей боговдохновенный архиерей доказывает, что и в бедах и злоключениях, постигающих нас, мы не должны переступать ни малейшей черты из круга воли Божией. Он говорит: «Многократно повторяли мы, что правые сердцем те, которые в течение всей своей жизни не противятся воле Божией, которая благоволит, чтобы ты был иногда здоровым, а иногда больным; когда ты здоров, тебе приятна воля Божия, а когда болен, она горька тебе: здесь ты не прав; почему? Потому, что не желаешь следовать воле Божией, но хочешь, чтобы Божественная воля соглашалась с твоей: Она права, а ты не прав, ибо твоя воля обязана следовать Божественной воле, а не наоборот. В таком поведении ты будешь иметь правое сердце, когда на вопрос: хорошо ли тебе живётся? ответишь: «Благословен Бог утешающий». Трудно ли тебе живётся? «Благословен Бог, испытывающий и исправляющий меня». Если так поступаешь, то имеешь правое сердце и со святым Давидом поёшь в тайнике твоего сердца: Благословлю Господа во всякое время; хвала Ему непрестанно в устах моих (Пс 33:2)». Не только святой Августин преподаёт это наставление, но и прежде него царь Давид оставил нам поучительный пример: когда он бежал от преследования непокорного сына своего Авессалома со священниками, нёсшими пред Давидом ковчег завета Господня (высочайшую святыню народа израильского), как бы в защиту от преследования; тогда царь Давид, приказывая возвратить ковчег на прежнее его место, сказал: «Если я обрету милость пред очами Господа, то Он возвратит меня и даст мне видеть Его и жилище Его; а если Он скажет так: “нет Моего благоволения к тебе”; то скажу Ему: “Вот я: твори со мною, что Тебе благоугодно” (см.: 2 Цар 15:25–26). Так говорил могущественнейший царь, находясь в бегстве и величайшем унижении, но истинно понимая значение Высочайшей воли; он, всем сердцем вручая себя воле Божией, говорит: если Богу будет угодно, мы возвратимся в Иерусалим, а если нет на то Его благоволения, да творит Он лучшее, как Ему угодно».

О, благочестивые христиане, если бы и мы столь благоразумно, согласно своему долгу, рассуждали, то легче могли бы достигнуть всего: не было бы нам никакого неудобства в перенесении самых тяжких бедствий, ничто бы не тяготило нас и всё охотно принимали бы с радостью по воле Божией. Христос в Гефсиманском саду дал нам Своим примером единственное истинное наставление к долготерпению во всяких скорбях, показывая, что всего полезнее для нас предавать себя всесовершенно в волю Отца Небесного, говоря: «Скорбь моя велика: спаси меня, Отче, но не Моя воля, а Твоя да будет!» И как истинно обнаружилось это в Богочеловеке? Прежде молитвы начал Он смертельно скорбеть и тосковать, даже ужасаться предстоящей Ему смерти; после же молитвы, предавши Себя всецело воле Отца Небесного и как бы получивши новую силу, говорит ученикам: «Вставайте, идём, доброхотно встретим врагов, положим начало кровавому подвигу». Об этом так рассуждает блаженный Августин: «Как объяснить, что Христос-Господь, являя в Себе человека, научая нас богоугодной жизни и вместе с тем дающий нам жизнь, обнаруживает в Себе некоторую человеческую собственную волю, которая родственна нашей? Ответ: Христос – глава наша, а мы – члены тела Его. Он возгласил к Богу Отцу, как человек: Отче Мой! если возможно, да минует Меня чаша сия. В этом воззвании обнаружилась человеческая воля, но человека, желающего иметь правое сердце и просящего об исправлении его, если бы погрешил в чём: впрочем не как Я хочу, но как Ты (Мф 26:39). Этим Христос желал показать нам, что в Нём было собственное (человеческое) хотение, желающее иного, нежели Бог желает, но которое Он смиренно подчинил воле Отца Своего»[136].


3

Святая Екатерина Сиенская говорила о самой себе: «Христос вразумил меня устроить себе таинственный дом внутри сердца моего». Что же это за дом? Это соединение человеческой воли с Божественной волей. Дом этот при переходе в него кажется тесным, но желающий привыкнуть к нему находит его весьма скоро просторнее самого неба и безопаснее неприступных замков. Сюда возбранено вторгаться всяким смутам: это непреодолимая твердыня, защищённая от всех бед, которой не могут повредить ни горние, ни земные силы. Кто содержит свою волю во всём покорной и не отделённой от Божией воли, для того весь закон его деятельности сводится в одно основоположение: «Чего хочет Бог, то пусть Он и творит со мною». Истинно сказал блаженный Августин: «Настанет болезнь моя, настанет и успокоение моё; за скорбью последует и радость. Золото не блестит, когда находится в горне: оно получает свой блеск уже впоследствии, в золотой монете или в золотом украшении; однако ж предварительно должно пройти через огонь или через горнило, чтоб очиститься от ржавчины и заблестеть. Горнило это изображает собой весь мир: там плевелы, там золото, там огонь, там распоряжается и сам художник. В горниле сгорают плевелы, а золото очищается; те в пепел обращаются, а это от ржавчины отделяется; скажем определённее: горнило – это мир; плевелы – беззаконники; золото – праведники; огонь – печаль; художник – Бог. Итак, чего хочет и что повелит Художник, то я и делаю; к чему бы Он ни назначил меня, повинуюсь: Он велит терпеть, Он же знает и очистит от скверны греховной; если и воспламеняются плевелы, желающие и меня опалить, они обращаются в пепел, а я очищаюсь от грязи; почему? – потому, что Богу покоряется душа моя»[137].

Вот истинное повиновение воли человеческой воле Божественной! Оно – начало всякого добра. Справедливо сказал некто из писателей, что нет большей и благоприятнейшей Богу жертвы, как поручение себя во всякой скорби или бедствии всецело благоволению Божию, то есть Его святой воле.

В древности Авраам повиновением Богу стяжал себе громкую похвалу. Бог, желая показать всему миру, что Авраам самые трудные и неудобоисполнимые повеления Божии готов был исполнять охотно и безусловно во всей точности, одно повеление Своё заменял другим, более трудным и ужасающим душу, утруждал дом его, испытывая покорность его; но Авраам, по всякому мановению воли Божией, готов был беспрекословно, усердно, всеми силами своего духа исполнить каждое повеление Божие и исполнял в точности, поручая себя всецело воле Божией. Священные книги Ветхого Завета повествуют, что Авраам десять раз был жестоко испытываем в том, всегда ли он будет покорен Богу. Вот те испытания:

Бог повелевает Аврааму оставить свою родную землю (Месопотамию), родственников и дом отеческий и идти в неизвестную землю (Быт 12:1).

Авраам является в земле Ханаанской пришельцем, странником и терпит скудость в пище и потому временно поселяется в Египте (Быт 12:10).

В Египте Авраам в отчаянии от угрозы смерти, а жена его Сарра – от лишения её целомудрия (Быт 12:10–20).

При возникновении споров и несогласия между пастухами скота Авраамова и пастухами скота Лотова Авраам принуждён был разлучиться с Лотом, которого любил, как сына (Быт 13:7–18).

Для освобождения из плена Лота принуждён был Авраам с домашними своими (которых было у него 318) идти сражаться против четырёх царей (Быт 14:11–23).

Авраам по настоянию Сарры принуждён был выгнать из дому верную служанку и уже жену свою (Быт 16:5–16).

В старости принимает Авраам обрезание по повелению Божию (Быт 17:9–11).

Авимелех, царь Гератский, отнимает у Авраама жену его Сарру (Быт 20); но во сне ночью вследствие угрозы Божией Авимелех не прикасается к Сарре и возвращает её Аврааму с выговором за то, что он назвал жену свою сестрой.

По повелению Божию вторично изгоняет Авраам Агарь с её сыном Измаилом (Быт 21:12–20).

Последним и самым ужасным испытанием Аврааму было повеление Божие – принести в жертву единородного возлюбленного своего сына Исаака, на котором сосредоточивались все надежды Авраамовы (Быт 21:2–18).

Вот указание явных бедствий и печалей Авраама, исключая многие другие случаи, встречающиеся в жизни каждому. Однако ж Авраам остался тем же Авраамом без всякой перемены, самому себе подобным, истинным и совершенным исполнителем воли Божией. Он хорошо понимал, что только в совершенной преданности себя в волю Божию можно находить благонадёжную отраду в окружающих нас бедствиях.

Примечание. Здесь уместно заметь, что гора Мориа, на которой Исаак должен быть принесён в жертву Богу, обратилась в поговорку; с тех пор и до сего времени говорят: «На горе Господь усмотрит»; «Вот гора: Господь смотрит» (евр.: Иегова-ире) (см.: Быт 22:14).

Все скорбящие и обременённые, взойдите на эту гору для своей отрады! Да будет известно всем страдальцам, что Бог прежде веков предвидел всё, теперь случающееся с ними и вместе с тем определил, что это сбудется в своё время; поэтому-то же Провидение Божие управляет и ходом самого события, совершающегося во благо каждого из нас.


4

Что совершающиеся многоразличные бедствия бывают попускаемы Богом, открывается из следующего сравнения. Всем очень хорошо известно, что ни государство не отвратит наступающей на него войны или угрожающей эпидемии (например, чумы, холеры и т.п.), ни отдельный человек не предотвратит: один – болезни своих ног, другой – расстройства желудка, а тот – горячечного бреда; все эти бедствия зависят от воли или от попущения Божия. Каким же образом государство не допустит военного разорения, когда война уже в разгаре, и что сделают люди для облегчения своих болезней, когда они их уже постигли? Могут ли они противиться воле Божией? Не могут. Неужели же не предоставлено им никаких средств для своего спасения? Предоставлено, но с условием, если будет на то Божие благоволение и допущение. Как поступил Авраам на горе Мориа, когда он, повинуясь воле Божией, должен был вонзить жертвенный нож в сердце Исаака? Он услышал от Ангела голос Божий об отмене Божия прежнего повеления, увидел в саду ягнёнка, запутавшегося в ветках, пошёл, принёс его и возложил на жертвенник вместо сына своего Исаака.

Подобным образом царство, отягощённое войной, страна – мором, человек, мучимый болезнью, рассмотрят, какие средства более подходящи для прекращения того или другого бедствия, и потом пусть употребляют их к отражению брани, для борьбы с моровой язвой и для облегчения болезни. И если Богу будет угодно все означенные бедствия предупредить, прекратить или облегчить, Он пошлёт овна жертвенного (то есть спасительное средство) для утоления того, другого или третьего зла. Если же ничто не поможет, то будет явно, что Бог желает принесения в жертву Исаака, завоевания царства, опустошения страны язвой, смерти человека от болезни. Таким же образом должно судить и о других бедствиях и печалях; где посылает Бог помощь, там освобождается Исаак, а где нет Божией помощи, Исаак неизменно будет принесён на жертвоприношение. Итак, человек должен во всех приключениях своей жизни охотно повиноваться Божией воле. Наилучшее средство противодействовать всякому злу – это всегда помышлять о Боге, просить Бога повиноваться Ему и во всех своих обстоятельствах свой ум покорять Высочайшему Разуму.

Ременский архиерей Ремигий, предвидя неурожай хлеба и страшный голод на будущий год, собрал большие запасы пшеницы для пропитания убогих. Но негодяи из числа тех же людей, о которых он заботился – пьяницы, развратники, – говорили между собою: «Что задумал наш старик (ибо архиерей уже более 50‑ти лет священствовал); не новый ли город хочет строить, что столько приготовил пшеницы? Не хочет ли установить новые налоги? Соберёмся вместе на совет, как бы ему навредить». Выбрали они удобное время, сговорившись поджечь архиерейские житницы. Решили привести в исполнение злую свою волю; вышли из домов своих к житницам, один из них разжёг огонь, говоря: «Посмотрим, как всё это богатство вмиг обратится в пепел!» Этот дерзкий поступок безумных людей тотчас же стал известен архиерею. Не теряя времени он сел на коня и с необыкновенной скоростью прибыл на пожар, но увидел, что огонь уже всюду распространился и никакими силами уже не может быть погашен. Архиерей, хотя ему было больно от потери, а ещё больнее была мысль о безумных поджигателях, не опечалился, не произнёс какого-либо безрассудного слова, или ругательства на виновников злодеяния; но сошёл с коня, подошёл к пожару ближе, насколько было возможно, как бы желая погреться, и произнёс такие слова: «Теплота всегда приятна всем, и тем более мне, старику». Вот сердце незлобного человека, предавшего себя всесовершенно Божественной воле, а поэтому не подверженного никаким возмущениям. Он очень хотел бы погасить пламя, но как никакой разум, никакая сила недостаточны для того, то он предоставил всё на волю Божию, произнося слова Иова: Господь дал, Господь и взял; да будет имя Господне благословенно (Иов 1:21). Так должно поступать во всяком приключении; когда сами не можем ничего сделать в желаемом деле, то предоставим его Богу, говоря от всего сердца: «Будет воля Божия, да пожертвуется Исаак, когда не случится ягнёнка – если Бог это повелевает. Да погибнет дом, разорится имение, только да будет в нас воля Твоя, Господи!»


5

Песнопевец, настраивая свои гусли, до тех пор натягивает или послабляет на них струны, пока они не будут гармонично согласны одна с другой. Так всякий, желая всего себя поручить управлению воли Божией, обязан обучать, принуждать, покорять собственную свою волю воле Божественной столь долго, пока она привыкнет быть согласной во всём с Божественной волей, говоря словами Давида: Только в Боге успокаивается душа моя: от Него спасение моё (Пс 61:2). Слова эти в еврейском тексте имеют такое значение: не будет противоречить душа моя Богу, промолчит, ибо у Него спасение моё. Это вполне согласно как с нашей темой (о соглашении нашей воли с Божией), так и с расположением сердца царя Давида, которое как бы так говорит: «Всё, что ни случится со мной благоприятное, или нет; Божией воле во всём я не противлюсь и определения Божии принимаю, и если бы обрушились на меня все бедствия, я не возропщу; на всякое попущение Божие не пророню ни одного слова, распоряжением Божиим я всегда буду весьма доволен». Все злоключения могут быть удобно переносимы и умеряемы мужественным терпением.

Всякий, кто захочет подражать кроткому царю Давиду, может это легко сделать, если только смирит собственное сердце своё по примеру кротости Давидовой: воистину он всё, ему противное, претерпит мирно и без неудовольствия, никакое слово огорчения или недовольства не выйдет из уст его. Изволение Божие во всех приключившихся ему неудоботерпимых бедах станет для него отрадой; никогда не будет он отягощён до того невыносимыми бедами, чтобы он пал под ними и не возгласил бы с благочестивым мужем: «Отче Святой! Ты так устроил, Твоя была на это воля, и это совершилось по Твоему мановению. Без Твоего соизволения и предведения Твоего и без причины (которая во мне) ничего со мной не случилось бы неприятного, как и вообще без причины ничего не бывает на земле: вот я, возлюбленный Отче; я весь в Твоих руках и преклоняюсь под жезл Твоего наказания: бей меня по хребту, по шее, чтобы я неправоту мою исправил, и покорился благой и всесвятой воле Твоей, и всегда, везде и во всём стремился бы к познанию оной и безропотному исполнению её»[138]. Отвергающие это наставление не будут преуспевать в благочестии, всегда будут учиться и не возмогут прийти в разум истины. Напротив, ищущие прилежно познания воли Божией и исполняющие её на деле всё неприятное не только переносят терпеливо, но и с благодарностью обращаются к Богу за ниспосланное им вразумление. Некто из мудрых учителей[139] справедливо считал тот день потерянным, в который мы, ради любви к Богу, не победили себя самих (то есть своеволия).


Глава IV. Поучительный пример для людей, уклоняющихся от повиновения Божиим распоряжениям


Пример этот мы находим не в каком-либо строптивом и своенравном человеке, но в человеке Божием, ветхозаветном пророке Ионе, который (по причине, казалось бы, извинительной) уклонялся от исполнения данного ему Богом повеления и потому претерпевал разные ожесточения и печали, пока не покорил собственную волю воле Божественной.


1

Рассмотрим эту историю, описанную в Библии – в Книге пророка Ионы.

Воля Божия объявляется Ионе ясно, определённо, словами: встань, иди в Ниневию, город великий, – это первая часть повеления, а вторая часть: проповедуй в нём. Встал Иона и пошёл, но не пошёл в Ниневию: встал Иона, чтобы бежать в Фарсис от лица Господня. Здесь двойное преслушание: в городе, куда был он послан, он не только не проповедовал, но и не пошёл туда. Поэтому неожиданно последовало праведное Божие наказание; и море и воздух бурный выступили в сражение против строптивой воли Ионы: Господь воздвиг на море крепкий ветер, и сделалось на море до того сильное волнение, что корабль готов был разбиться. Но беглец не понял, что волны вооружились против него: Иона же спустился во внутренность корабля, лёг и крепко заснул. Ничего нет горше и ничего нет опаснее, как непростительная беспечность. Буря продолжала более и более усиливаться, волны свирепствовали, и сгустившиеся чёрные тучи сокрыли дневной свет. Мореплаватели в страхе и трепете бегали по палубе: спускали паруса, выбрасывали из корабля тяжёлый груз, но ничто не помогало, буря усиливалась и покидала надежда на спасение. Единственная истинная надежда оставалась им на Бога: каждый сердечно обратился к Господу. Разбудили спавшего Иону словами: встань, воззови к Богу твоему (Иона 1:6). На общем совещании предложено было бросить жребий, чтобы узнать, за кого из них послал Бог такую беду, и пал жребий на Иону, и на вопрос: кто он? Иона отвечал: я Еврей, чту Господа Бога небес, сотворившего море и сушу (Там же, 1:9). Так ли ты, Иона, почитаешь и боишься Бога? Зачем же воле Божией не повинуешься? Подобно Ионе многие говорят: «Боюсь только Бога» и в тот же час нарушают Его заповеди: «Не пожелай, не отнимай ничего, что принадлежит ближнему» и прочее. О возлюбленные братия! Говорить «боюсь Бога», а на деле поступать против воли Божией – значит не бояться, не уважать Бога, но пренебрегать Его святую волю – не покоряться, но дерзко противиться своему Создателю и Спасителю. Это подтверждается и поступками самого Ионы: его исповедь, – что он чтит и боится Бога, – не укротила моря, но бурные волны бушевали сильнее и сильнее, и наконец Иона был брошен в море ради его укрощения. Но прежде этого Иона пред всеми осознал вину свою: «Я знаю, что ради меня постигла вас эта великая буря, а потому возьмите меня и бросьте в море, и оно укротится». О дивный Иона! Ты был любителем истины и всем корабельщикам открыл её относительно самого себя, говоря: «Знайте, что вся эта страшная буря, этот шторм, поднявший на море целые горы волн, и все бедствия, от него претерпеваемые, произошли единственно от сопротивления собственной своей воли воле Божественной: Бог приказал мне идти в Ниневию, но не в Фарсис». Однако ж ожидает тебя учитель морской, который вскоре наставит тебя, научит той истине, что должно каждому того желать, чего желает Бог, и не желать того, чего не желает Бог: взяли Иону и бросили его в море, и утихло море от ярости своей (Иона 1:15); и повелел Господь большому киту поглотить Иону (Иона 2:1). Таковы последствия упорного своеволия! Да послужит это и нам, братия, наукой о том, как принимать на себя благое и лёгкое бремя воли Божественной.

Слушайте далее, каким образом последовало вразумление наказанного Ионы и как легко и скоро он покорился повелению Божию. Он, заключённый в утробе живого морского зверя, как бы в тёмном каземате, и погруженный уже почти на дно ада, недоумевал, жив ли он или мёртв? И воззвал он ко Господу; когда душа его была уже близ кончины, тогда он вспомнил о Боге. Действительно, так бывает и с нами грешными; не скоро приходим мы в чувство: одна крайняя, угрожающая беда пробуждает в нас чувство, и мы тогда начинаем желать того, чего прежде преступно не желали. – Итак, Иона, пойдёшь ли в Ниневию? – Пойду; будешь проповедовать Ниневитянам покаяние? – Буду; желаешь ли исполнить свои обещания, данные в утробе китове? – В точности исполню. И сказал Господь киту, и он изверг Иону на сушу (Иона 2:11). И было слово Господне к Ионе вторично: встань, иди в Ниневию, город великий, и проповедуй в ней, что Я повелел тебе. И встал Иона и пошёл в Ниневию, по слову Господню (Иона 3:1–3). Иона теперь отверг собственную волю и хочет одного и того же, чего Бог хочет; он спешит огласить великий город, работая ногами, руками и голосом, говоря: «После сорока дней город истребится» (см.: Иона 3:4). Теперь Иона весь обратился в деятельность: громовым голосом говорит, наставляет и поучает к покаянию граждан, слушая уже и повинуясь повелению Божию. О если бы он поступал так постоянно и не возвращался бы к прежнему своеволию!


2

Но увы и горе нам от слабости и непостоянства воли человеческой! Только что она была Божией волей и вдруг начинает опять быть своей волей: Иона сильно огорчился этим и был раздражён (Иона 4:1). Это злостные признаки человеческой воли, вступающей в борьбу с Божественной волей. Кто покорен и послушен воле Божией, тот никогда не огорчается, не раздражается и не ослабевает под бременем печали до того, чтобы возбудить в себе гнев и негодование против распоряжений Вышнего. Что это, честный Иона, что твою волю, почти во всём Богу покорившуюся, приводит опять в смущение? Вот причина нового противления Богу: о, Господи! не это ли говорил я, когда ещё был в стране моей? ибо знал, что Ты Бог благой и милосердый, долготерпеливый и многомилостивый и сожалеешь о бедствии (Иона 4:2). Здесь противоречие между волей Бога и волей Ионы заключается в том, что Бог благоволил ради покаяния простить ниневитян; Иона же хотел, чтоб проповеданная им казнь постигла их на деле, предположив, что напрасно устрашать угрозой, которая не исполнится, ибо скоро Бог может умилосердиться над ними. После чего Иона не находил себе другого утешения, кроме обращения к Богу с молитвою: И ныне, Господи, возьми душу мою от меня, ибо лучше мне умереть, нежели жить (Иона 4:3). Это лучше для тебя, Иона, но Богу неприятно. Своя воля заботится и внимательна только к тому, что для неё безопасно и приятно, и не рассуждает о том, приятно ли это Богу или же нет. И вышел Иона из города, и сел с восточной стороны против него, и сделал себе там кущу, и сел под нею в тени, чтобы увидеть, что будет с городом (Иона 4:5). Своя воля ещё не успокоилась: она оставляет город, с удовольствием желая смотреть на его истребление. Зачем же Иона выходит из города? Зачем не уговаривает граждан к непременному покаянию? Какая необходимость заставила его устроить себе новый дом, осенённый тыквой? Тысячи домохозяев с благодарностью приняли бы к себе проповедника покаяния. Но не так поступает своя воля, для которой временами не только пространные города бывают невместительны, но и целый мир тесен.

Иона был уверен, что по выходе его из города грянет гром и огненный дождь, посланный небом, тотчас же истребит город. Ибо Бог велел пророку проповедовать в следующих выражениях: «Ещё три дня, и Ниневия рассыплется». Поэтому-то устроил Иона себе временное жилище в безопасном месте, чтоб оттуда смотреть – вот Бог приведёт свою угрозу в исполнение: не станет беззаконных граждан более миловать и истребит их с лица земли. Долго ожидая отмщения ниневитянам с неба, видел Иона, что небо остаётся ясным, не мрачным, нет на нём ни туч, ни молний, ни громов, – словом, нет никакого наказания небесного; а между тем червь при появлении зари подточил тыквенное растение кущи и отнял у Ионы прохладу от жгучего солнца. Иона изнемог и сильно огорчился, говоря: лучше мне умереть, нежели жить (Иона 4:8). Какая же причина его гнева и огорчения? Та, что не сбылось то, чего он ожидал, о чём только и помышлял (то есть небесной казни ниневитян). О Иона, сколь нетерпелива своя воля! Особенно в своих предположениях и рассуждениях; зачем ты так негодуешь на милосердие и долготерпение Божие? Или не знаешь, что Богу свойственно прощать и миловать? Или желаешь навязать Богу нетерпение человеческое? Прогневал ли тебя кто малейше, тотчас же поражаешь его; опечалил ли? Бросаешь в него гром и молнию; людям это привычно, но не Богу: мы скоры и готовы мстить немедленно и свыше меры нанесённого нам оскорбления. Но не таков Бог: Щедр и милостив Господь, долготерпелив и многомилостив. Благ Господь всяческим, и щедроты Его на всех делах Его (Пс 144:8–9). Бог не желает погубить душу и помышляет, как бы не отвергнуть от Себя и отверженного (2 Цар 14:14). Что же, Иона, печалишься и о тыкве, подточенной червём; ты не трудился над нею, не растил её и не призывал червя для подгрызения корней её: Господь тебе дал её, Господь и отнял; зачем же ропщешь на Бога? Если тебе жаль тыквы, Богу ли не пощадить великого города, равного небольшому царству (в Ниневии было более 120’000 жителей); ты пожалел о тени тыквенной, а не пожалел о ниневитянах? О славный пророче! Исправь свою волю (насколько это возможно человеку) в её движениях, да сообразуется она с Божественной волей: засохла тыква, не печалься о ней; спасён город Ниневия, и ты пожелай ему благоденствия и богоугодной жизни; пожалей только разве о том, что не ту же минуту покорил ты себя воле Божией.

Сравни противоречивые стихи 3 и 4 третьей главы Книги Ионы и слова Евангелия от Матфея: как Иона был во чреве кита три дня и три ночи, так и Сын Человеческий будет в сердце земли (Мф 12:40).


3

Поймите, братия христиане, какую извлекают для себя пользу люди своевольные и в какие заблуждения иногда впадают даже богоугодные мужи через упрямство своих мнений. Пока не отвергаемся мы пристрастия к самолюбию и к своеволию, сопротивляясь событиям, бывающим по воле Божией, до тех пор мы не можем совершить ничего доброго и благоприятного Богу: ни дары, ни обеты, ни молитвы, ни жертвы и приношения Богу неприятны, когда они совершаются противниками воли Божией. Пост Богу приятен, милостыня Богу любезна, умилостивительны молитвы, когда всё это совершается не по-фарисейски, нелицемерно, то есть: не для достижения какой-либо внешней цели, льстящей нашему тщеславию, корыстолюбию, своевластью и т.п. порокам, противным воле Божией. А потому (страшно даже выговорить) что Бог отвергает посты, молитвы и благотворения (дела милосердия), Ему весьма благоприятные, когда они совершаются лицемерно, против Божией воли, а в угоду собственной. Таким лицемерам говорит Бог устами пророка Исаии: Вы поститесь не для Меня, в день поста вашего вы исполняете волю вашу и требуете тяжких трудов от других… вы поститесь для ссор и распрей и для того, чтобы дерзкою рукою бить других: не такого поста Я избрал… Вот пост, который Я избрал: разреши оковы неправды, развяжи узы ярма, и угнетённых отпусти на свободу, и расторгни всякое ярмо; раздели с голодным хлеб, и скитающихся бедных введи в дом; когда увидишь нагого, одень его, и от единокровного твоего не укрывайся (Ис 58:3–7). Почему неправый пост отвергнут Богом? Потому что в дни поста лицемер вместо самоотвержения угождает преимущественно своей воле, употребляя пост для удобнейшего достижения её похотений; но Бог говорит: «Я люблю пост, но ненавижу и отвергаю лицемерие, оскверняющее пост». Если кто человеку, не терпящему запаха лука или чеснока, подаёт пищу, приправленную ими, тот не только не доставит удовольствия требующему пищи, но ещё заставит его терпеть голод: ибо отвращение от нелюбимого запаха отобьёт у него аппетит. Таким образом и пост – эта сладостная духовная пища, возвеличенная Ангелом в его словах к Товии: Благо молитва с говением, и постом и милостынею (Тов 12:8), если приправить её луком и чесноком своей собственной воли, противящейся Богу, то пища та превратится в мерзкую снедь, недостойную Небесной Вечери. О таком посте святой Златоуст выразился так: «Кто согрешает и постится, тот не в славу Божию постится и не смиряет себя пред Богом, а удовлетворяет своему тщеславию». Всё портит, всё оскверняет непокорная Богу собственная наша воля! Она же сделалась крайним, невозвратным бедствием всех отпадших от Бога и вверженных в дно ада. До того сильно в них упрямство собственной воли, что оно с течением времени ожесточается всё более и более, и потому во веки вечные не может соединиться их воля с Божественной волей, всегда сопротивляясь последней: никогда погибшие не захотят того, чего Бог хочет, и даже не возмогут захотеть. Блаженный Августин говорит: «Воля их такова, что желает погибели другим и никогда не в состоянии измениться в желание благости. Так как достойные царствовать со Христом в себе не обнаружат ни даже малейшего следа злой воли, так осуждённые и вверженные с диаволом и его ангелами в огонь вечный, не имея никогда покоя, не могут иметь и доброжелательной воли». О горе, горе, что можно вообразить более ужасного геенны, если в ней живёт только одно мучение – вечно оставаться отверженным от всесвятейшей воли Божественной и никогда не достигнуть примирения с нею! О Боже мой, помоги мне, да отвергну волю мою, и Научи меня исполнять волю Твою (Пс 142:10).


Глава V. О том, что наиболее утверждает в нас непокорность Богу


В числе тяжких беззаконий, которыми укорял Господь жителей города Иерусалима, находится и это: Иерусалим, Иерусалим, избивающий пророков и камнями побивающий посланных к тебе! сколько раз хотел Я собрать детей твоих, как птица собирает птенцов своих под крылья, и вы не захотели! (Мф 23:37). Ожесточение в нас своей воли есть начало всех беззаконий: «Я хотел, – говорит Бог, – вы не захотели». Блаженный Августин сказал: «Многократно воздыхал я, быв связан не железом чуждой рукой, но моей волей железною; хотение моё враг захватил и из него сделал для меня цепь, которой и связал меня»[140]. Человеческую волю крепко держат в противлении Богу три недобрых качества: а) злые обычаи (навыки), б) недостаток долготерпения и в) непостоянство (изменчивость) желаний нашей воли.


1

Злой обычай, или злую привычку, блаженный Августин объясняет так: «От злобной воли выросла злая похоть (пожелание), и когда человек часто удовлетворяет своей похоти, она обращается в обычай, и если человек ему не сопротивляется, то обычай незаметно обращается уже в необходимость удовлетворять оному похотению и держит человека в тяжкой работе удовлетворения своим похотениям. Правда, в таком человеке пробуждается по временам другое, лучшее направление воли, как бы обновление воли, – это чувство, обращающееся к Богу в раскаянии о своих погрешностях, желание покоиться в мире со своей совестью в Боге; но эта новая, так сказать, воля бессильна сама собой побеждать прежнюю (ветхую) волю, давностью своей деятельности окрепшую и как бы окаменевшую»[141].

Итак, две во мне воли (в каждом человеке): одна – ветхая, другая – новая, одна – плотская, другая – духовная, борются между собой и раздвояют душу мою, сопротивляясь одна другой; и чаще во мне имеет перевес худшее, но уже укоренившееся, чем лучшее, но ещё непривычное для меня. Итак, когда грех укореняется и делается обыкновенным явлением, тогда не остаётся уже времени для его врачевания и не обретается в человеке место для покаяния. Грех становится неизлечимым, если в скором времени не очищают себя покаянием, а потом уже придётся употребить много усилий и много перенести неудобств для очищения себя от грехов, и всегда ли это удаётся бедному грешнику? Справедливо говорит святой Григорий: «…когда своеволие обратится в обычай, которому сопротивляться душа хотя и желает, но не в силах сопротивляться: ибо многократно впадает в те же согрешения, и они становятся как бы привязанными к сердцу крепкими цепями»[142]. В молодые годы мы легче можем исправиться, чем в старости, когда загрязнимся и заржавеем подобно котлу, окровавленному и заржавевшему, для очищения которого нужно употребить тяжёлый труд, пока накипь с него не сойдёт посредством трения и прокаливания через огонь (ср. Иез 24:11–12). Действительно, застаревшие привычки к порокам трудно искореняются и закрывают путь к исправлению. По словам святителя Иоанна Златоуста: «Нет ничего крепче в делах человеческих, как мучительство многолетней привычки к чему-либо нехорошему»[143]. Поэтому блаженный Августин поучает: «Грешник! Не отлагай покаяния в грехах, чтобы они не перешли с тобой в другую жизнь и не отяготили бы тебя сверхмерной тягостью»[144]. Платон, заметив молодого юношу, часто упражняющегося в азартной игре, сделал ему строгое замечание; на это замечание юноша возразил: «Стоит ли предостерегать от такой ничтожной малости?» Платон ответил на это: «Дурная привычка – не ничтожная вещь».


2

Второй причиной, которая усиливает наше своеволие, является недостаток в нас терпения; когда мы чего-нибудь желаем страстно достигнуть и наше желание не исполняется в определённый срок, то мы мгновенно выходим из себя, сердимся, ропщем, а иногда впадаем в звериную ярость. Часто случается слышать от нетерпеливых людей: «Теперь же хочу, тотчас чтоб было мне, а если нет, того я буду знать, что пропала моя надежда». Таковым оказался царь Иудейский Саул, который не захотел повременить до прихода Самуила, чтобы принести жертву Богу, а потому в лицо было ему сказано: «безумно ты поступил, не исполнив повеления Господа Бога твоего:… ныне упрочил бы Господь царствование твоё… навсегда; но теперь не устоять царству твоему» (см.: 1 Цар 13:13–14). Часто мы так же поступаем пред Богом, когда по молитве и прошению нашему не исполняется скоро то, о чём просим Бога: тотчас ослабеваем умом, впадаем в печаль, и хотя часто просим того, чего просила у Ирода евангельская плясунья:… хочу, чтобы ты дал мне теперь же на блюде голову Иоанна Крестителя (Мк 6:25). Таким образом мы теряем всякое терпение и впадаем в отчаяние; но пророк Варух ободряет нас, говоря: Дерзайте, дети, взывайте к Богу, и Он избавит вас от насилия, от руки врагов (Вар 4:21). Царь Иоаким, содержимый в узах тридцать семь лет, после такого долгого заточения получил свободу и царство: он подал нам пример, с каким долготерпением должно ожидать Божией помощи. Величайшая добродетель – долготерпение, и оно имеет дивную силу доставлять иногда вожделенное нами даже по истечении долгого времени. Поэтому справедливы и прекрасны наставления Сираха: Всё, что ни приключится тебе, принимай охотно, и в превратностях твоего уничижения будь долготерпелив… Взгляните на древние роды и посмотрите: кто верил Господу – и был постыжен? или кто пребывал в страхе Его – и был оставлен? или кто взывал к Нему, и Он презрел его? Горе вам, потерявшим терпение! что будете вы делать, когда Господь посетит? Боящиеся Господа не будут недоверчивы к словам Его, и любящие Его сохранят пути Его (то есть заповеди Господни) (Сир 2:4, 10, 14–15). Своя же воля действует во всём противоположно: чего желает она и не по разуму, требует с повелением без всякой отсрочки: подавай мне поскорее; чтобы сделано было сейчас, объяви и сделай без всякого замедления; подавай без дальнейших размышлений. Для избежания безрассудной нетерпеливости должно вам удерживать в себе слова Ноемини к её невестке:… подожди, дочь моя, доколе не узнаешь, чем кончится дело; если и замедлится, подожди, ибо назначенное Богом непременно сбудется, не отменится (Руфь 3:18; Авв 2:3).

Господа нашего Иисуса Христа на кресте всевозможно оскорбляли Его враги с намерением усугублять долготерпеливые Его страдания без конца: если Ты Сын Божий, сойди с креста. На это отвечает им святой Златоуст: «…что Он есть Сын Божий, потому и не снидет со креста»; долготерпение Христово ожидало момента, когда изрекло оно: совершилось! (Ин 19:30) Как поступал глава наш Христос, так должно и нам, членам тела Его, следовать Его примеру: воля Отца Небесного должна совершаться в нас до последнего издыхания нашего. Истинно сказал об этом Людовик Блозий: «Блажен тот, кто, удручённый различными гонениями и казнями, не ищет избавления от них, но претерпевает всё даже до последнего конца, не желая сойти со креста, если Богу не угодно разрешить его и снять со креста». Истинно тот блажен, кто, повергаясь в бездну благоволения Божия, вручает себя страшным и сокровенным судьбам Божиим с такой верой, что не только одну неделю, один месяц, но и до последнего Судного Дня или и во веки веков готов терпеть не отрицаясь все страдания (если то Богу угодно) даже до адского мучения. Такое полное самоотвержение и преданность воле Божией превосходит всякое другое приношение: по сравнению с ним отказ от обладания тысячей миров будет ничтожен. О противящихся же воле Божией Людовик говорит, что всякий, не вручающий себя всецело воле Божией, не находит в себе покоя и мучится внутренне: когда Бог посетит его какой-либо скорбью, он думает, что всё уже погубил; эта мысль повергает его в необыкновенную печаль. Он говорит: «Теперь я погиб, нет мне спасения; отвергнут я Богом и людьми». Впрочем, кто не желает довести себя до такого несчастья и умиротворить свою совесть, тот должен стараться, чтобы мужественным и свободным сердцем познать как свою, так и мирскую ничтожность, уклониться от неё и прилепиться всем сердцем к Богу, Создателю и Спасителю своему, сохраняя в сердце своём истинный мир и спокойствие. А так как всё приключающееся с нами бывает по воле или допущению Божию к нашей же пользе, то как благодеяния, так и скорби, посылаемые от руки Господней, принимать должно с радостным и благодарным сердцем; а Бог уже на пути, идёт, к тебе придёт и не замедлит, потерпи, придёт непременно.


3

Третий порок нашей воли, от которой чрезвычайно усиливается упорство противления, есть непостоянство её. В этом непостоянстве мы и луну превосходим, которая изменяет свой вид по четвертям (рождение луны, первая четверть, полнолуние, последняя четверть); мы же всякий час и день переменяем свои пожелания: утром в нас – одно желание, вечером – уже совсем другое, противоположное первому, и т.д., меняемся по своим прихотям ради разнообразия их и никогда не бываем одинаковы и похожи сами на себя. Это и естественно нашей воле, когда она не желает подчиниться премудрому, неизменному и всеобъемлющему закону воли Божией, а потому и волнуется беспрерывно, увлекаясь призрачными и непостоянными предметами. Непостоянством нашей воли мы хотим удалить от себя всегдашнюю нашу печаль и уныние, но этим же ещё более умножаем их, попадая в большую скорбь, в большее уныние. Таким образом, мы напрасно трудимся не получая никакой пользы, часто сами себе противоречим, когда одновременно хотим и не желаем одного и того же предмета. Воля наша и всё, от неё происходящее, – вся святыня наша – не есть столб непоколебимый, стоящий на верху горы, построенный на прочном основании, но дом, построенный на песке, который при всяком сильном напоре на него падает и разрушается (ср.: Мф 7:26–27). Ты добродетелен? И будь таковым, в том или другом деле поступаешь правильно, добродетельно? – соглашаюсь; но долго ли и постоянно ли будешь так вести себя? Увы! Как скоро переменяемся мы, скорее всяких воздушных перемен, и часто падаем в яму всяких мерзостей и нечистоты, подобно листу, колеблемому от малейшего ветра, отрываемся от дерева жизни и веем, веем всяким ветром, и ходим всякой стезёй подобно двоязычному грешнику (см.: Сир 5:11). Не одинаковы бываем мы в себе самих, не одного и того же человека в себе представляем, но многих, не похожих один на другого. Об Иове написано: «Иов был муж един». Иероним так объясняет это изречение: «Иов не кидался то направо, то налево, но был мужем цельным, крепким и непоколебимым – был муж един; мы же совершаем дела не «единого мужа»; но скорее перестаём быть людьми, обнажая себя от добродетельных действий человеческих (паче совлачимся человека)». Мы немощны и непостоянны в добрых делах; но об этом непостоянстве человеческой воли сказано будет яснее в другом месте. Итак, воля наша, будучи свободной, делает нас принадлежащими себе самим; злая воля – принадлежащими диаволу, а добрая воля – принадлежащими Богу: но те, которые желали быть своими, как боги, знающими добро и зло, сделались не только принадлежащими себе, но и диаволу. И действительно так: своя воля порабощает нас диаволу, ибо она не сама; наша воля самостоятельной не бывает, пока Создателю своему совершенно не покорится. Воистину нам лучше бы не родиться, вовсе не оставаться своими (поступающими по своей воле). Один из церковных писателей повествует: «Христос Господь, явившись одной из подвижниц, сказал ей: “…знай, что все наказания, встречающиеся здесь людям, зависят от их воли; если бы воля была направлена к добродетели и была бы истинно покорна и согласна с Моей волей, то труды, болезни, скорби и другие неприятности, которые встречаются каждому человеку в жизни, не были бы для него наказанием, ибо он переносил бы их с радостным и благодушным сердцем по любви ко Мне, рассуждая и твёрдо веря, что они постигли его по Моей воле или Моему попущению для не известной ему, но доброй цели. Ум такого человека во всяком телесном страдании бывает свободен, и самые страдания его облегчаются мыслью, что воля во всём сообразна и покорна Моей воле”». Таким образом, дух человеческий, отвергшись своей воли, умиротворяется и успокаивается, пребывая ещё и в здешнем мире.


Глава VI. О том, что нам должно быть готовым к самоотвержению и к покорности своей воли Богу как в тяжких и невыносимых испытаниях, так и во время часа смертного


Вот здесь труд, здесь дело. В предметах маловажных, незначительных мы часто беспрекословно предаёмся воле Божией; в предметах же важных, например в потере имущества, чести, здоровья, встречаемся с ленью, противоречиями и величайшей непокорностью сопротивляющейся воли: здесь обнаруживается наше хотение или нехотение. Но отчего мы, немощные, бесполезно противимся? Пребывает Божия воля и пребудет неподвижной вечно, как высочайшая гора; не мы притянем её к себе, но она – нас. Мы смеялись бы, если бы кто привязал корабль к скале и тянул бы за верёвку, думая притянуть к себе скалу, тогда как в действительности сам он постепенно приближается к скале: не меньше будет и наше неразумие, если мы, будучи подчинены воле Божией, как бы привязанные к высочайшей горе, стали бы с упорностью привлекать её к себе, желая, чтобы она была нам послушна, а не мы – ей?


1

Есть некоторые люди, которые и сами исполняют закон Божий, и других наставляют поступать так же, как и они: эти действительно свою мудрость посвящают Богу. Но бывают и такие, которые и сами учатся закону Божию, и других наставляют в законе Божием словами; а где касается исполнения закона Божия, там своя воля им дороже всего: они не поступаются ею в исполнение повелений Божиих. Прекрасно приветствие, которое говорили друг другу в древности: Да благодетельствует вам Бог и да помянет завет Свой с верными рабами Своими: Авраамом, Исааком и Иаковом! Да даст всем вам сердце, чтобы чтить Его и исполнять волю Его всем сердцем и усердною душою! (2 Мак 1:2–3)

Воистину, не всем сердцем и не усердной душой почитают Бога те, которые уступают Божией воле только в тех случаях, которые их воле не противны и удобны; но когда коснётся дело о сохранности в целости своих богатств, своей славы и чести, о защите своей жизни и т.п., там они упорно удерживают силу своей воли: здесь они становятся своими. О строптивые! Добровольные воины в старые времена по своей воле охотно поступали на военную службу, обещая сражаться за честь и здравие своих господ, и царей, и родину свою, и за то они жалованы были отличиями, свободой и получали земли в своё владение. Если бы и мы, непокорные и противящиеся Божественной воле, покорялись бы беспрекословно Его высочайшей воле, то несомненно восприяли бы на небе милость Божию, власть и полную свободу вечно восхвалять Творца своего. Между мужами древности таким кротким и непреклонным к своеволию был благочестивый царь Давид, который славословил и благодарил Господа во всех своих приключениях такими словами: «Я на Бога полагаюсь, не страшусь: что может сделать мне человек? Во мне, о Боже, обеты и молитвы, которые выполню и воспою Тебе как жертвы благодарственные хвале Твоей» (ср.: Пс 55:12–13). Нет под небесами ничего столь своевольного, как воля человеческая; все творения Божии дивно покоряются и повинуются Создателю своему, один человек свободно поступает во всём по своей воле: что захочет, то и делает, хотя бы его дело противоречило воле Божественной и всем небесным и земным силам. Своеволие, которое позволяет себе такое противоречие, и есть начало и корень всех бед во всех человеческих общежитиях: семейном, общественном и государственном. Вот образ извращённой человеческой воли. Бог говорит: «Я хочу, чтобы это (каждое происшествие) делалось так»; человек, напротив, дерзко отвечает: «Я не хочу так делать»; Бог объявляет: «Это Моя воля»; человек же поступками своими отвечает: «Но нет в этом моей воли!» – и поступает по своей воле (этот образ нашего своеволия обнаруживается во всяком нарушении нами каждой из десяти заповедей Божиих). Тогда Бог сказал: не вечно духу Моему быть пренебрегаемым человеками; потому что они плоть (Быт 6:3), а плотские помышления суть вражда против Бога; ибо закону Божию не покоряются, да и не могут (Рим 8:7), и потому изрёк Бог: пусть будут дни их сто двадцать лет (время, предоставленное Богом для покаяния всему предпотопному человечеству) (Быт 6:3). Итак, не будь противления нашего воле Божией этого нечестивого хочу или не хочу, не будет и греха, всё зло погибнет. Для истребления греха уже содеянного находится единственное врачующее средство – это истинное покаяние, то есть признание вины своей пред Богом с твёрдой решимостью впредь не грешить. Истинным врачеванием покаяние бывает тогда, когда человек, перестав грешить, свою волю поработит воле Божией. Первым условием нашей воли есть любовь, подобно тому как для глаз – зрение, для ушей – слух. Всякий же, кто усердно любит что-либо или кого-либо, тому охотно предаёт себя с душой и телом: никакой тяжкий труд, ни продолжительность болезни и ничто самое ужасное не возможет отторгнуть его от любимого предмета. Таким же образом и истинно преданный Богу человек всё, что только Богу угодно, равно приятное себе или неприятное, принимает с удовольствием, потому что оно ниспослано ему Богом. Такова и должна быть наша воля во всех приключениях, постигающих нас по воле или же по допущению Божию, в нищете, в болезни, при оскорблениях кем-либо нашей чести и на смертном одре. Таковым был царь Давид – муж избранный Богом по сердцу Своему (см.: Деян 13:22).


2

В 523 году на Поместном Узиценском Соборе был архиерей по имени Божехот (что Бог хочет), епископ Карфагенский[145], муж святой. Он, по повелению царя-арианина Гензериха, был посажен в старую лодку без кормила и вёсел и вместе с его клиром пущен в море на произвол судьбы, но паче надежды лодка с пассажирами благополучно прибыла в пристань Неаполя, где, находясь в изгнании, Божехот впоследствии богоугодно скончался. Да будет же у всех христиан одно это «что Бог хочет» и единственное о том же попечение. Злонравный же человек тогда только говорит: «Будь, что Бог хочет», когда встретится ему в жизни всё желаемое, нетрудное и бесскорбное. Напротив, тот, кто всё случающееся в жизни принимает от Бога с благодарностью: нищета ли тяготит его, болезнь ли сокрушает, терпит ли он невинно бесчестие, лежит ли на смертном одре, – всегда, во всяком приключении постоянно произносит от сердца: «Да будет мне то, что Бог хочет!» Он смиряется с потерей имения, здоровья и даже самой жизни, всегда говоря: «Будь со мной что Бог хочет, что Ему угодно», не спрашивая: «Зачем это? Зачем в это время? Почему именно такой смертью приходится умереть?»; но всегда и на всё готов он, повторяя одно и то же: «Будь то, чего хочет Бог». Сенека предложил вопрос: «Что тебе необходимо для того, чтоб быть добрым?» И отвечает благоразумно: «Хотеть быть добрым»[146] – лучшее из того, чего желает и требует от нас Бог. Для думающего иначе и воле Божией сопротивляющегося предлагаю вразумление словами Сенеки: «Ты негодуешь и огорчаешься случившимся приключением, но ты не понимаешь, что в нём нет ничего злого, кроме зла, содержащегося в твоём негодовании и твоей нетерпеливости; говоришь: “Я изнемогаю в тот день, когда скорблю, когда приключится со мной какое-либо несчастье: вот домашние мои болеют; потерпел убытки по имуществу; сгорел дом; а тут настают труды и заботы от страха перед разными бедствиями – моровой язвы, войны и т.п.” Чего же тут скорбеть? Всё это не ново, всегда бывает так, оно само собой проходит и забывается: верно, что должно было это случиться; ибо всё совершается по совету и воле Божией, но не по какому-либо слепому случаю или року. Если ты мне веришь, я открою тебе тайну моего сердца: во всех не угодных мне и неприятных событиях я так устроен, что не только несомненно верю и во всём повинуюсь Богу, но и во всём согласен с Ним, что так должно быть. И не по необходимости, а добровольно следую Его святой, премудрой Божественной воле (стыдно нам, христиане, пред язычником, ах, как стыдно!), никогда мне (продолжает он) не встретится такого приключения, которым бы я оскорбился или смутился, нет жертвы, которую бы приносил я по нужде. Всё то, о чём жалеем и воздыхаем, чего страшимся и ужасаемся, всё это – жертвы в жизни нашей, от которых быть свободным не надейся и даже не молись об освобождении от них; к ним должно быть благорасположено сердце наше»[147]. Всё, что есть и бывает в мире, существует по воле Божией, то же разумей и о нравственном нашем мире, всё в нём бывает по воле или допущению Божию – следовательно, должно быть и мы не должны противоречить в том Богу, но быть Ему покорными и не дерзать порицать существующего. Весьма хорошее дело – не противиться установленному Богом порядку общего течения мировой жизни, следовать законам Божиим беспрекословно и охотно покоряться воле Божией во всём. Неспособный и презренный трус тот солдат, который неохотно, со страхом и трепетом идёт в сражение. А потому и мы должны охотно идти на брань с вожделениями и противными Богу стремлениями своей собственной испорченной воли. Тот мужествен, кто совершенно предал себя Богу; напротив, тот малодушен и глуп, кто хочет противодействовать событиям, происходящим по воле или по допущению Божиему, считая их злом, и хочет исправлять дела Божия Промысла, а не самого себя: дела Всевышнего и Его Божественный Промысл он осуждает и желал бы лучше, чтобы всё устроено было иначе, чем самого себя вразумить и исправить. Всё это поставило нас в ненормальное положение: мы не хотим жить, не хотим и умирать; жизнью тяготимся, а от смерти удерживает страх, и всё в наших желаниях непостоянно, изменчиво. Никакая самая благополучная жизнь не в состоянии вполне удовлетворить нас.


3

О том, насколько необходимо для нашего вечного блаженства соглашение своей воли с Божественной, некто из богомудрых мужей дал такое наставление: «Всякий, приближающийся к смерти, на смертном одре да утверждает себя в милосердии Божием более заслугами и трудами Христа Господа, Спасителя нашего, нежели собственными делами; да полагает свою надежду во благости Христовой и ходатайстве Преблагословенной Богородицы, Приснодевы Марии, и в молитвах за нас святых избранников Божиих. Приводя себе на память ужасные муки, открытые язвы, и поносную, горькую смерть Христову, и неизречённую Его любовь к нам грешным, за которых Он принёс Себя в жертву правосудию Божию, да погружает (болящий) всего себя, со всеми своими прегрешениями и небрежностью, в неизмеримую глубину непостижимого милосердия Христова, принося себя в честь и славу Божию, как живую жертву Господу Богу, и испрашивая себе Божией помощи для подкрепления в немощах своих в самый час смерти и после перехода в жизнь вечную. Истинно, с нелицемерной любовью и полным самоотвержением своей воли решившийся всё терпеть ради Божественной чести и правды не будет по смерти ввергнут в геенну огненную, даже хотя бы он имел на себе грехи всего мира». Нет ни одного более полезного наставления для приготовляющегося к смерти, чем смиренное предание себя в волю Божию с глубоким сожалением о своих согрешениях и с несомненным упованием на милость Божию и заслуги Христовы. Ибо как такая мука не может коснуться Бога, так и того человека, который свою волю предал в волю Божию и искренней любовью соединился с Ним. Примером этому служит благоразумный разбойник, распятый на кресте вместе со Христом; он с сердечным сожалением о грехах своих уверовал в Божественность распятого Христа, Которому предав себя всецело, не просил ничего другого, как только одной милости и благодати, возглашая: помяни меня, Господи, когда придёшь в Царствие Твоё! (Лк 23:42). Если же немощная твоя природа ужасается и трепещет пред лицом смерти, то всю печаль свою и ужас возложи на Господа, и тотчас же получишь благонадёжную помощь: смерть Христова придаст тебе мужества в твоей смерти. Он и многие избранные Его предварили тебя, не будь же нерадив в последовании им. Бренное тело, которое ты ныне оставляешь, – презренное и нищенское одеяние. Что тебе до того, если оно до времени будет покрыто землёй и сгниёт? Впоследствии то же самое тело твоё оживёт, восстанет и сделается бессмертным, нетленным, прославленным и светлым. Должно не забывать, сколь доброжелательны были и готовы на смерть древние праведники Авраам, Исаак, Иаков, Моисей, Давид и другие им подобные, хотя в их время ещё не была открыта дверь в Царство Небесное. Об этом читаем мы в Пятикнижии Моисеевом. Господь говорит Моисею: взойди на сию гору Аварим и посмотри на землю, которую Я даю сынам Израилевым во владение, и скончайся там на горе (Чис 27:12). По повелению Господню Моисей взошёл на горы Моавитские, посмотрел оттуда на землю Ханаанскую и скончался там и был погребён на долине земли Моавитской против Беф-Фегора, и никто не знает места погребения его даже до сего дня (Втор 34:6). Смотри, с какой радостью, по изволению Божию, Моисей принял смерть, хотя он и не вошёл в обетованную землю; но перенесён был в лучшую, невидимую, то есть в тайное недро покоя (на лоно Авраамово), где праведные души пребывали в ожидании Пришествия Христова. Ныне же свободный вход в Отечество Небесное Господом Иисусом Христом открыт верным Его последователям. Поэтому, любезный христианин, видя приближающуюся смерть, а ещё лучше прежде её пришествия, совершенно покори свою волю Божественной воле и предай всего себя Господу Богу, во всяком случае повторяя: «Будь то, что Богу угодно!»


4

Желания о продлении своей жизни или же о скорейшем переходе в будущую загробную жизнь у многих людей противоречивы и сильно смущают их, то есть смерть устрашает едва ли не всех. Поразмышляем об этом, дабы успокоить себя и примирить свои пожелания.

Все хорошо знают, что каждый умрёт, и не отрицают этого. Соглашаются умереть, но не тотчас, желают отдать естеству долг, но не теперь; имеют желания переселиться от земных селений в небесные, но после. Бедные мы и неразумные! Говорим безумно – желаем освободиться от нищеты своей, а не сейчас; желаем быть блаженными и благословенными, но не достигли ещё той степени. Зачем ставишь для себя, неразумный человек, столь высокую лествицу к небу, чтобы иметь много ступеней, по которым ты думаешь медленно и лениво приближаться к смерти? Зачем тебе желать долголетия, ошибочно думая, что многими годами жизни приготовишь смертный исход с более лёгким страданием? Должно умереть или теперь, или завтра. Мне известно, что многих обольщает, – когда смерть стучится у дверей, они думают, что глупый кредитор приходит за получением долга не вовремя, до истечения назначенного срока. Безумное сравнение! Срок этот тогда оканчивается, когда это угодно Владыке смерти. Почему называешь смерть безвременной, почему умоляешь о продолжении жизни? Ты давно приготовлен к смерти знанием о её неизбежности, и тебе дано было продолжительное время для исправления себя – больше ты не исправишь себя и не приготовишь: и потом захочешь помедлить исправлением себя, и чем более лет проживёшь, тем более сделаешься неготовым к смерти. Долголетие весьма многих сделало ещё более грешными. Нежелание умереть ради будущего покаяния – есть своего рода зло, ибо оно на деле не оправдывается. Дело в том, что тот только исправляет себя, кто готов умереть тогда, когда Богу это угодно. Бог никогда не хочет ничего злого и самое зло направляет к лучшему – к добру, а потому, когда Бог определяет кому смерть, то делает добро умирающему, прекращая возможность ему ещё больше грешить. Поэтому каждый удали от себя всякое сомнение о безвременности смерти и от всей души говори: «Будь моя смерть тогда и так, когда и как Господу угодно!»

К сказанному выше не будет лишним присовокупить прекрасное наставление Сенеки. Он говорит: «Если, отбросивши своё и других людей обольщение, захочешь познать истину, то уразумеешь и сознаешься, что не всё любимое тобой и желательное тебе полезно, если при этом не научишься правильно относиться ко всем встречающимся приключениям и если не будешь уверен в необходимости испытаний и не сознаешься, что Богу угодно иначе, чем тебе»[148]. Познав это, ты скажешь: «Я прежде думал, что долголетняя жизнь хороша; но Бог иначе благоволит и лучше, чем мне это казалось». Таким образом, согласовав свою волю с Божественной волей, ты достигнешь лучшего и всё будет для тебя удобным. Как злонравный человек всё обращает во зло, хотя происходит это под видом добра, так праведный, непорочный сердцем, и житейские злобы исправляет, облегчая всё неприятное и трудное мудростью своего терпения; он всё принимает и претерпевает в жизни: хорошее – с благодарностью и кротостью, а противное – спокойно и мужественно. Он никогда не злословит; приключения печальные, неожиданно встретившиеся, принимает равнодушно, считая себя гражданином и воином, не отказывается от трудов и жертв, сопряжённых с теми званиями. Что бы ни случилось с ним, в какое бы положение ни был он поставлен обстоятельствами, не презирает его и не гнушается им, но считает для себя закономерным и заслуженным, говоря: «Каково бы ни было это положение, но оно моё». Печально ли оно и многотрудно, – да понесём терпеливо без ропота и жалобы на Промысл Божий и благоволение Всевышнего: как Богу угодно, так и да будет.


5

О всём изложенном выше имели понятие даже идолопоклонники; некоторые же христиане или не знают, или если и знают что, но не исполняют. Жаль, очень жаль, что тем, в чём заключается вся наша надежда, всё утешение, мы пренебрегаем. Большего же утешения и вернейшей надежды нигде и ни в ком мы не найдём, как только во всемогущей и непогрешимой воле Божией. Во всех случаях, неприятных для нашей воли, мы только и можем находить для себя облегчение и верное спасение, прибегая к Богу с сокрушённым сердцем, живой верой и крепкой надеждой на всесильную Его помощь.

Праведный Иов, по свидетельству святого Златоуста, более угодил Богу кротким своим терпением и приобрёл великую честь и награду немногими словами, нежели обильными своими милостынями: Иов, лишённый, по извету сатаны, всего своего богатства и своих детей, поражённый лютыми язвами, сказал: Господь дал, Господь и взял; как угодно было Господу, так и сделалось; да будет имя Господне благословенно! Этим поступком он оказался более приятным Богу, нежели своим щедролюбием и милостынями изобильными (Иов 1:21; см.; 2).

Другие наставники говорят то же: «Полезнее переносить обиды и оскорбления, нежели даже заниматься богоугодными делами; ибо не требует Бог благ наших, но нашей покорности Его святой воле» (ср.: Пс 15:2).

Всякий, желающий усердно повиноваться воле Божественной, здоров ли он или немощен, за всё должен благодарить Бога и всё переносить терпеливо, потому что воля Божия, для нас и в нас почивающая, есть всё наше благо, наше счастье, наше спасение. В болезни мы должны приглашать врача и принимать врачебные средства, но с тем чтобы вся надежда на выздоровление утверждалась на Провидении Божием и Его святой воле. Не исполнил этого царь Аса и справедливо за то был наказан, ибо в болезни своей не обратился он к Господу, но ко врачам, надеясь на их искусство. Благоразумнее поступил царь Езекия, который исцеление своей болезни предоставил не предписанию врачей, но Божией помощи. Если же врачи не помогают или врач не поставил правильный диагноз и болезнь не прекращается, то не спеши безрассудно полагать причину безуспешности лечения тому или другому обстоятельству и не изыскивай других причин, кроме того, что Богу неугодно, чтобы ты выздоровел, или же Ему угодно продлить твою болезнь.

Людвина, девица богоугодная, измученная разными болезнями до того, что было страшно смотреть на неё, – это средоточие всех немощей; однако ж она имела столь крепкую надежду на Бога, что ничего не помыслила, не сделала и не произнесла противного Богу, терпела всё мужественно, говоря с Иовом: О, если бы благоволил Бог исполнить желание моё и чаяние моё… простёр руку Свою и сразил меня! Воля Твоя, Господи, да будет мне утешением (см.: Иов 6:8–9). Во всех неудобствах, скорбях и печалях доставляет величайшую отраду совершенная покорность нашей воли Божественному усмотрению и распоряжению.


Часть пятая. О пособиях воле человеческой сообразоваться в своей деятельности с Божественной волей


Глава I. О том, что сообразование человеческой воли с Божественной не может состояться без совершенного упования нашего на Бога


Самоотвержение, или свободная покорность наша Божией воле, не может совершиться, если мы будем слабы в вере в Бога, в несомненной надежде на Него во всём, а следовательно и в истинной любви к Нему. Как я могу действовать согласно с другим лицом, которому я не верю? И как могу надеяться на того, в ком не уверен, что он станет заботиться о моём благоденствии преданно, предусмотрительно и усердно? Поэтому мы будем говорить о нашем уповании на Бога.


1

На вопрос о том, что в Священном Писании говорится об уповании на Бога, один из писателей XVII в. ответил: «В Священном Писании едва ли найдётся какая-либо глава, в которой бы Бог не обещал всем надеющимся на Него Своей благодатной помощи и Своего Провидения (предусмотрительности и попечительности) обо всех».

Блаженный царь Давид, наилучший учитель о надежде на Всевышнего, одну её, преимущественно пред всеми добродетелями, прославляет от полноты своего благодарного сердца: Ты, Господи, един даёшь мне жить в безопасности (даёшь твёрдую надежду) (Пс 4:9); Господи, крепость моя! Господь – твердыня моя и прибежище моё, Избавитель мой, Бог мой, – скала моя; на Него я уповаю; щит мой, рог спасения моего и убежище моё. (Пс 17:2–3); Господь – свет мой и спасение моё: кого мне бояться? Господь крепость жизни моей: кого мне страшиться? Если ополчится против меня полк, не убоится сердце моё; если восстанет на меня война, и тогда буду надеяться (Пс 26:1, 3); Живущий под кровом Всевышнего под сенью Всемогущего покоится (Пс 90:1); Надеющийся на Господа, как гора Сион, не подвигнется: пребывает вовек (Пс 124:1); На Тебя, Господи, уповаю, да не постыжусь вовек; по правде Твоей избавь меня (Пс 30:2). Просторно было сердце Давида и преисполнено любовью и упованием на Бога! А потому он обильно черпал из Божественных источников и почерпнутое отражал в своих псалмах.

Подобно Давиду и все мудрые и благоразумные мужи везде усердно прославляли упование на Бога: сам Соломон, этот неподражаемый образец мудрости, изрёк: Надейся на Господа всем сердцем твоим, и не полагайся на разум твой (Притч 3:5). Не какую-либо мудрость прославляет он, но только мудрость, происходящую от всего сердца. Да и ревностнейший из апостолов пишет: смиритесь под крепкую руку Божию, да вознесёт вас в своё время. Все заботы ваши возложите на Него; ибо Он печётся о вас (1 Пет 5:6–7); и псалмопевец говорит: Возложи на Господа заботы твои, и Он поддержит тебя (Пс 54:23); и опять Соломон наставляет: Во всех путях твоих (т.е. делах) познавай Его (Господа), и Он направит стези твои (Притч 3:6); и Давид: Благо есть надеяться на Господа, нежели надеяться на человека (Пс 117:8). Далее пророк Иеремия: Благословен человек, который надеется на Господа, и которого упование – Господь. Ибо он будет как дерево, посаженное при водах и пускающее корни свои у потока; не знает оно, когда приходит зной; лист его зелен, и во время засухи оно не боится и не перестаёт приносить плод (Иер 17:7–9). Иуда Маккавей увещевал соотечественников: припоминайте от рода до рода, что все, надеющиеся на Него (Бога) не изнемогут (1 Мак 2:61); Блаженны все, уповающие на Него (Пс 2:12). Ибо это упование умилостивляет Бога и Он уповающему на Него сотворит благо; а потому твёрдо стой в завете… веруй Господу, и пребывай в труде твоём (Сир 11:19–20). Остерегайся не впасть в искушение: верен Бог, Который не попустит человеку быть искушаемым сверх сил (1 Кор 10:13); будь доволен своим жребием и меру во всём наблюдай (см.: 2 Кор 10:13); помни, что не хлебом одним будет жить человек, но всяким словом, исходящим из уст Божиих (Мф 4:4), и что Бог может из камней сих воздвигнуть детей Аврааму (Мф 3:9): всё возможно Богу. Он равно спасает нас как в больших, так и в малых опасностях.


2

Царь Иудейский Амасия нанял из Израильтян сто тысяч храбрых воинов за сто талантов серебра. Но человек Божий пришёл к нему и сказал: царь! пусть не идёт с тобою войско Израильское, потому что нет Господа с Израильтянами и всеми сынами Ефрема. Но иди ты один, делай дело, мужественно подвизайся на войне. Иначе повергнет тебя Бог пред лицом врага, ибо есть сила у Бога поддержать и повергнуть. Амасия спросил у человека Божия: «Что же делать со ста талантами, которые отдал я войску Израильскому?» И сказал человек Божий: может Господь дать тебе более сего. Послушал Амасия, уповая на Бога, и двадцать тысяч врагов погубил. Таково упование на Бога, а не на силы человеческие! (см.: 2 Пар 25:6–12).

Фома по прозванию Морус[149], благочестивый и просвещённый человек, находясь в заточении, на разные вопросы дочери своей Маргариты отвечал: «Ничто не может случиться, если то неугодно Богу. Всё то весьма хорошо, чего Бог желает, хотя нам кажется и неприятным иногда; в благости Божией, Маргарита, я не сомневаюсь, хотя чувствую себя бессильным и немощным – в особенности, если бы я в страхе видел себя отверженным и готовым пасть в бездну, я вспомню святого Петра, начавшего уже погружаться в море, по своему маловерию, и подобно ему воззову ко Христу Спасителю: Господи! спаси меня и повели мне прийти к Тебе по воде (Мф 14:28). Верю и надеюсь, что Он не презрит меня, подаст Свою руку и не допустит, чтобы я утонул. Если же Он попустит, чтобы я соделался ближайшим соучастником Петру в его отвержении, то есть клясться и отвергнуться от Бога, поистине скажу – не потерял бы я надежды на милосердие Божие к кающимся, плакался бы горько о своём падении, и Он воззрел бы на меня и спросил: Пётр! любишь ли ты Меня? Люблю, люблю, сердечно люблю тебя, Христе Господи! Совесть мою очищу и грех падения моего заглажу: здешней моей жизнью жертвуя о славе имени Твоего святого. В этом я твёрдо уверен, что Бог не оставит меня. Аминь».

Истинно христианское, мудрое рассуждение! Ибо во всех делах человеческих присутствует Промысл Божий: ибо благословенные Им наследуют землю, а проклятые Им истребятся. Господом утверждаются стопы такого человека, и Он благоволит к пути его: когда он будет падать, не упадёт, ибо Господь поддерживает его за руку (Пс 36:22–24). Итак, прежде всего нам должно иметь твёрдую надежду на Бога.


3

Иисус Христос часто воспоминает и хвалит это непостыдное упование наше на Бога. Божественный Учитель приводит многоразличные подобия, заимствованные от птиц, цветов и даже от неверных рабов для утверждения в нас несомненного упования на Бога во всём, говоря: Посмотрите на воронов: они не сеют, не жнут; нет у них ни хранилищ, ни житниц, и Бог питает их; сколько же вы лучше птиц? Да и кто из вас, заботясь, может прибавить себе роста хотя на один локоть? Итак, если и малейшего сделать не можете, что заботитесь о прочем? Посмотрите на лилии, как они растут: не трудятся, не прядут; но говорю вам, что и Соломон во всей славе своей не одевался так, как всякая из них. Если же траву на поле, которая сегодня есть, а завтра будет брошена в печь, Бог так одевает, то кольми паче вас, маловеры! (Лк 12:24–28); ваш же Отец знает, что вы имеете нужду в том (там же, 30). Сколь многоразличными образами искусно вразумлял Спаситель учеников Своих, наставляя их во всём уповать на Бога; так, Он, желая накормить пять тысяч народа, собравшегося к Нему в пустыне, говорит Филиппу: где нам купить хлебов, чтобы их (народ) накормить? (говорил же это, испытывая Филиппа) (Ин 6:5). Таким же образом Он, желая четыре тысячи людей подкрепить пищей, призывает учеников на совещание, спрашивая их: «Сколько у вас хлебов?» Они же, маловеры, отвечали: «Откуда мог бы кто взять здесь, в пустыне, столько хлеба, чтобы накормить их?» О славные мужи! Бог может, Он, повелевающий нам иметь на Него всесовершенную надежду, не изнеможет в этом; Промысл Божий непогрешим и не желает оставлять в нужде уповающих на Него: Бог исполнит все Свои обещания, в этом удостоверяют нас исторические примеры всех веков. Да не падает каждый из нас духом, но да возвышается надеждой своей ко Всемогущему, возлагая на Него все свои желания и печали! И Он всё устроит к лучшему для нас.


4

Некто из учителей[150] изъяснял слова царя Давида, сказанные им Господу Богу: кто я, Господи, Господи, и что такое дом мой, что Ты меня так возвеличил! И этого ещё мало показалось в очах Твоих, Господи мой, Господи; но Ты возвестил ещё о доме раба Твоего вдаль (2 Цар 7:18–19). Объясняет эти слова учитель так, что Бог печётся о смиренных и кротких людях неизменно, по непреложному закону, и наоборот – гордым Он противится. Этот закон вечен, как Сам Господь Бог, в роде человеческом он действует начиная с Адама; каждый человек должен хранить этот завет с Богом, то есть должен смирять себя пред Богом, любить и почитать Его всем сердцем, всею душой и всем помышлением; и Господь о нём имеет всегдашнее смотрение и охранение. Ибо к кому взываем мы? Отче наш, сущий на небесах (Мф 6:9): истинно, что Сей могущий, богатый и щедролюбивый Отец осенит нас изобильно Своей благодатью. Иероним говорит: если и малейшие животные без воли Бога Творца не падут и обо всех Он промышляет, и если часть из них погибает; то – не без Его воли; а вы (все люди), тем более, что вы вечны, не должны бояться, что Промысл Божий оставит вас. Почему же мы не имеем совершенной надежды на Него, не имеем мужественного сердца, достойного такового Отца? Не отчаивайтесь, братья, если дом наш находится в величайшей нищете; но у нас есть щедрый Господь, Который не допустит умереть нам с голоду. Бесчисленные полки врагов вооружились против нас? Мы имеем непобедимого Военачальника, Который одним мановением рассыплет все войска видимых и невидимых врагов наших. Поносящие нас и проклинающие языки докучают нам и ложными клеветами оговаривают? Обратим взоры наши на небо, и Бог, Праведнейший Судия и Отмститель, готов к нашему оправданию, и земных клеветников и судей не устрашимся. Ибо никогда Бог не бывает побеждаем от людей, и Его неизречённое милосердие не может быть преодолено земными силами: верит ли кто несомненно Богу? Он больше даст ему. Уповает ли кто несомненно на Бога в исполнении своих прошений? Бог дарует ему больше из богатейших Своих сокровищниц и благословит его во всём. Ибо для возмещения наших убытков довольно возложить на Бога всю надежду, не колеблясь сомнениями, и ожидать Его великих и богатых щедрот и милостей: и по мере увеличения нашего упования в такой же мере большие получим дарования небесные. Часто мы видим, что не только упование наше не может сравниться с благостью Божией, но она превышает и превосходит его.


5

О сказанном выше пространнее говорит Августин, архиерей Иппонийский, объясняя текст псалма 145-го: Блажен, кому помощник Бог Иаковлев, у кого надежда на Господа Бога его, сотворившего небо и землю, море и всё, что в них, вечно хранящего верность (Пс 145:5–6). Если Бог сотворил не только небо и землю, но и всё, что в них, следовательно и тебя, и птиц, насекомых и червей – всё это Бог сотворил и обо всём имеет попечение и радение: не говорите же: “Я не принадлежу Богу!” Ему принадлежит и душа твоя, и тело твоё, ибо то и другое сотворил Бог. Скажешь, Слово Божие не числит собственно меня в бесчисленном множестве. Тебя ли не числит Тот, Кем и волосы головы твоей пересчитаны?»[151] Но говоришь: «Весьма часто мы бываем так угнетены бедствиями и лишены всякого утешения и помощи, что неудивительно, когда по временам впадаем в малодушие». На это даёт ответ тот же блаженный Августин: «Что бы ни случилось, неугодное нашей воле, да будет тебе известно: всё случается по воле Божией, по Его Промыслу, по Его мановению (указанию) и по Его приказанию (закону). Если мы и не понимаем, почему и для чего это случилось? – вверимся Его Промыслу, ибо без причины ничего не бывает»[152]. Подтверждая это, продолжает блаженнейший отец, «Промысл Божественный учит нас, чтобы мы во всяком происшествии не порицали бы неразумно происшедшее, но прилежно искали бы в нём пользу, и где при этом разум наш изнемогает, там вера должна поддержать, что всё случается не без пользы, хотя и сокрытой для нас: и прежде бывали полезные, но для современников непонятные происшествия, польза которых открывалась уже впоследствии. Ибо и самая эта сокровенность пользы (непонятных фактов) служит для нашей пользы, научая нас или смирению, или показывая ничтожность нашего превозношения»[153]. Для подтверждения этого святой отец представляет в пример нам муравья и пчелу: «Кто так умно расположил члены муравья и пчёлы, чтобы они имели свои природные обычаи, свой образ жизни и своё движение? Рассмотри и обдумай дело, которое хочешь, из малейших живущих творений; каждое из них имеет всё для него необходимое: разумное устройство членов, пробуждение жизни, которой движется, каждое само собой устраняется от смерти, любит жизнь свою, желает радости, уклоняется от бедствий и опасностей, обнаруживает многоразличные действия и охраняет себя, насколько может. Кто дал жало комару, которым он сосёт кровь нашу и уничтожает её; сколь тонко это жальце, вытягивающее кровь? Кто это устроил и сотворил? Малейшим вещам, рассматривая их, удивляешься и ужасаешься: восхвали же Всевышнего»[154]. Таким образом, размышляя, убойся своих грехопадений и страшись праведного Судии, воздающего каждому по делам его. Не прилепляясь сердцем к земному, возносясь выше него, возложи всё упование своё на Бога Единого и будь, без всяких сомнений, уверен, что всякие происшествия и приключения будут споспешествовать тебе к лучшему: ибо кто верил Господу – и был постыжен? (Сир 2:10); Блаженны все, уповающие на Него (Пс 2:12).


Глава II. В чём заключается упование на Господа


Итак, мы жалки и весьма бедны! Сколь малое познание имеем о Боге! Мы получаем лишь малую часть света Божьего, как луч, проходящий через скважину: мы знаем то, что Бог есть величайшее добро, до того неизмеримо великое, что всё то, о чём позволительно (не противозаконно) нам просить или желать, можем получить от Него смиренной молитвой в своё время, если будем терпеливы, не будем унывать (ослабевать сердцем), но, возвышенные сердечной любовью к Богу и несомненным упованием на Него, привыкнем надеяться и молчаливо ожидать спасения Божия. Долготерпение (при обидах или при ожидании помощи Божией) – драгоценный камень для надеющихся, куда ни обратятся, везде успевают они (ср.: Притч 17:8); Благ Господь к надеющимся на Него, к душе, ищущей Его (Плач 3:25). В чём же состоит упование на Бога и чем оно утверждается?


1

Сначала заметим, что упование – выше надежды, превосходит её; ибо упование не какая бы то ни было надежда, но надежда крепкая, совершенная, не поколебимая никакими сомнениями. Различие это выразил Сенека следующими словами: «О тебе я имею надежду, но не упование»[155]; последнее, то есть упование на Бога, должно обнимать собой все действия человеческие; тот только уповает на Бога, кто благорассудно содержит в себе это упование во всех предметах, как важных, так и маловажных, в каждом мгновении своей жизни верит истинно, всей душою, что Бог в своё время не оставит своего возлюбленного раба. Представим этому примеры.

Царь Давид учредил училище для обучения воинскому делу и повелел учить иудеев стрельбе. Прежде же установления такого воинского обучения в нём был весьма искусен Иоанафан, который был удостоен похвалы самого Давида: без крови раненых, без тука сильных лук Иоанафана не возвращался назад (2 Цар 1:22): нелегко иногда попасть и в не прикрытые шлемом или панцирем части тела, но стрелы Иоанафановы пронзали обыкновенно самую броню. Упование на Бога есть таковой лук Иоанафанов: оно (упование) касается сердца Божия и проникает в Него, не возвращаясь без Божией милости к уповающим на Бога. Всех царей израильских и иудейских вместе было тридцать девять; но сколько же из них могли (заслуживали) пронзать сердце Божие своим упованием на Него? Всего три или четыре из тридцати девяти: Давид, Езекия, Иосия, к ним же мог бы причислен быть и Иосафат, если бы он уничтожил нечестивые жертвоприношения на высотах. Сердца этих царей были поистине правы пред Богом и исполнены несомненным, твёрдым упованием на Бога.

Когда великое множество моавитян и аммонитян, объединившись, пошли войною на Иосафата, он, не в силах противиться врагам, обратился с величайшим упованием к Богу: весь предался молитвам к Господу; объявил пост по всей Иудее. И общенародное собрание пред лицом Господа для умилостивления Бога и для общего совета, и молитву свою заключил словами: Боже наш! Ты суди их (врагов). Ибо нет в нас силы против множества сего великого, пришедшего на нас, и мы не знаем, что делать, но к Тебе обращаем очи наши! И помощь Божия немедленно явилась: здесь же, в этом собрании, находился благочестивый муж Иозиил, на которого сошёл Дух Господень, и он вещал: слушайте все Иудеи и жители Иерусалима и царь Иосафат! Так говорит Господь к вам: не бойтесь и не ужасайтесь множества сего великого, ибо не ваша война, а Божия. Не вам сражаться на сей раз; вы станьте, стойте и смотрите на спасение Господне, посылаемое вам (2 Пар 20:1, 3, 12, 14–15, 17). Ободрённый этими словами, Иосафат вывел своё войско против врагов, и чтобы оно не оробело вступить в брань со столь великим множеством противников, он, как храбрый и непобедимый полководец, ободряя сердца своих воинов упованием на Бога, сказал им: послушайте меня, Иудеи и жители Иерусалима! Верьте Господу Богу вашему, и будете тверды; верьте пророкам Его, и будет успех вам (2 Пар 20:20) Он приказал поставить впереди войска церковных певчих, чтобы они в благолепии святыни воспевали и славословили Господа, пели псалом: «Исповедайте Господа, ибо Он благ, милость (помощь) Его вечна!» Смотрите, дивная вещь: царь с войском вступает в сражение подобно епископу, входящему в церковь со священнослужителями. Поистине явление необыкновенное и на поле брани достойное смеха – выставлять беспомощных, безоружных певцов впереди вооружённых воинов! Но Бог присутствовал при Иосафате, споспешествуя ему, вооружившемуся таким непобедимым оружием упования на Бога. В то время когда певцы начали петь славословие Всевышнему, Господь невидимо возбудил между аммонитянами и моавитянами междоусобие: враги рубили и резали друг друга до последнего своего воина. Войско же Иосафатово вступило на возвышенное место и увидело одни трупы врагов, лежащие на земле, и не было ни одного врага, который бы не избежал смерти. На месте вражьего междуусобного побоища Иосафат увидел множество дорогой одежды, драгоценных сосудов и велел народу своему забирать добычу: три дня собирали её, так она была многочисленна. Смотрите, как могущественно крепкое, истинное упование на Бога, во всех случаях жизни оно сильнее всех других средств – словом, оно непобедимо!


2

Если во всех наших делах, как сказано выше, благопотребно упование на Бога, то тем более оно необходимо, когда мы совершаем молитвы или перетерпеваем какие-либо неприятности. Об этом поговорим в следующей главе, а о молитвах скажем здесь.

Размышляя о молитве, один красноречивый учитель сказал: «Молитва у многих людей бывает или страшливой и боязливой, или нерадивой, или же безрассудной. Боязливая молитва не доходит до неба, потому что безмерная боязнь смущает ум до того, что молитва не только не восходит на небо, но даже не может быть произносима. Нерадивая молитва в своём восхождении слабеет от лености (уныния) и изнемогает до того, что совершенно теряет силу. Безрассудная молитва хотя доходит до неба, но падает оттуда и возвращается назад, потому что встречает себе препятствие и не только не получает милости от Бога, но и раздражает Его своею безрассудностью. Молитва же верная, смиренная и горячая восходит беспрепятственно на небо и не может быть неуслышанной»[156]. Итак, прежде всего необходимо чтобы молитва была верной. Как многие из нас, прежде чем начать молиться, начинают уже сомневаться: «Господь не услышит меня, не умолю Его о том, чего буду просить, напрасно буду взывать к Нему». О, такая молитва – бедный посланник до Бога! Только что вышел из дому, тотчас же падает, не опираясь на упование. Каково же должно быть упование при богоприятных молитвах, тому поучает нас Христос Господь: в одном городе был судья, который Бога не боялся и людей не стыдился. В том же городе была одна вдова, и она, приходя к нему, говорила: защити меня от соперника моего. Но он долгое время не хотел (Лк 18:2–4); безбожный медлитель! Наконец, побеждённый безотступным беспокойством, причиняемым ему вдовой, правильно рассудил спор её с соперником. Вот крепкое упование вдовы, постоянно твердившей: «Сегодня судья защитит меня», но когда надежды её не оправдал истекший день, она говорила: «Не сегодня, так завтра защитит меня, или в третий день, или через месяц, в этом году дело кончится непременно». Итак, долготерпеливое упование вдовы наконец одержало победу. Христос представил нам эту притчу как доказательство тому, что неотступное прошение (молитва) имело и у неправедного судьи такую силу, тем более оно действительно и благотворно у премилосердного Небесного Отца. Ум наш, подобно упомянутой вдове, насчитывает множество противников себе. Зачем же он медлит? Зачем не обращается к всеправеднейшему Судии и все свои необходимые нужды и дела не откроет и не поручит Ему с совершенным упованием на Него? Бог ли не защитит избранных своих, вопиющих к Нему день и ночь, и долготерпения их (то есть не в ту ж минуту наказывает их гонителей, если предвидит их исправление)? Блаженный царь Давид, побуждая нас обращаться к Богу за помощью, говорит: Предай Господу путь твой и уповай на Него, и Он совершит (то есть всё приведёт в порядок, поможет и защитит тебя) (Пс 36:5). Что ужасаешься? Что падаешь духом неверия? Тебя оговаривает кто, ругает? Передай Господу, и Он совершит. Плоть ли твоя не покоряется духу разума? Помолись со слезами, и Он совершит. Различные искушения, или наветы бесов, не дают тебе покоя? Призови Бога в помощь, и Он совершит. Всё, что ни делаешь, уповай на Бога, и Он совершит.


3

Продолжим начатую нами беседу о прошении, или молитве. Иисус Христос предлагает нам ещё и другой пример: если кто, имея друга, придёт к нему в полночь и скажет ему: друг! дай мне взаймы три хлеба. Ибо друг мой с дороги зашёл ко мне, и мне нечего предложить ему. А тот изнутри скажет ему в ответ: не беспокой меня, двери уже заперты, и дети мои со мной на постели; не могу встать и дать тебе. Если (говорит Христос) он не встанет, не даст ему по дружбе с ним, то по неотступности его, встав, даст ему сколько просит. И Я скажу вам (слова Христовы): просите, и дано будет вам; ищите, и найдёте; стучите, и отворят вам (Лк 11:5–9). Нет ничего приятнее Богу, когда мы к Нему прибегаем и умоляем Его о помощи себе с таким упованием, как друг к другу; ни один человек и никогда не должен думать о том, что уже не время призывать ему Бога, то есть никогда не должен отчаиваться в спасении Божием. Смотрите, как убогий бедняк, чтобы получить грош или кусок хлеба, терпеливо стоит пред дверьми или бежит за проезжающим на повозке и смиренно кланяется, прося подаяния. Что же нам нужно делать, когда просим себе милости и помилования у всещедрого и всемилостивого Бога? Нам необходимо быть постоянными и терпеливыми, когда скоро не получаем просимого, и иметь несомненное упование, что Бог не оставит наше прошение без благотворных для нас последствий. Возлюбленный ученик Христов Иоанн так говорит об этом: вы, веруя в Сына Божия, имеете жизнь вечную. И вот какое дерзновение (уверенность) мы имеем к Нему, что, когда просим чего по воле Его, Он слушает нас во всём, о чём бы мы ни просили, – знаем и то, что получаем просимое от Него (1 Ин 5:13–15). Какой из вас отец, когда сын попросит у него хлеба, подаст ему камень? Или, когда попросит рыбы, подаст ему змею вместо рыбы? Или, если попросит яйца, подаст ему скорпиона? Итак, если вы, будучи злы, умеете даяния благие давать детям вашим, тем более Отец Небесный даст Духа Святого просящим у Него (Лк 11:11–13). Но часто бывает, что мы безрассудно просим себе не хлеба, но камня, не рыбы, но скорпиона: ибо мы не знаем часто, о чём молиться, как должно; но Сам Дух Святой ходатайствует за нас воздыханиями неизречёнными (Рим 8:26). И если Бог, остерегая нас от погибели, не исполняет наших молитв, то мы недовольны, ропщем на чадолюбивого Отца, говоря: «Он не видит и не слышит». О безрассудные! Часто ли родители препятствуют своим детям есть несозревшее яблоко и какой-либо другой вредной пищи, хотя они приготовляют для них и завещают многотысячные наследства?

Святой апостол Павел прилежно молился Богу о том, чтобы быть свободным от искушения плоти, думая, что просит праведной и полезной вещи, но молитва его не была услышана Богом, отвечавшим ему: довольно для тебя благодати Моей против искушений (2 Кор 12:9). Когда и мы не получаем просимого нами у Бога, то да будет нам известно, это делается потому, что или исполнение нашего прошения вовсе для нас не полезно, или же полезнее отложить его до большей благопотребности, или, наконец, что Бог предвидит и предназначает время более благоприятное для нас, в которое будет совершено наше прошение, чтобы мы между тем с большим упованием умоляли бы Его о милости. Но просить у Бога чего-либо жестокого, бесчеловечного (например, смерти врага своего) недопустимо: во-первых, потому что Бог, как милостивый Отец наш, откажет в нашем прошении, а во-вторых, как Праведный Судия, обратит просимое для другого против нас самих и молитва наша из молитвы обратится в тяжкий грех (см.: Пс 108:7). Да будет нам известно и то, что всякая молитва наша, произносимая с должной покорностью воле Божией, бывает всегда услышана, и мы получим или просимое нами у Господа, или Он даёт нам другое, что для нас лучше. Это весьма укрепляет наше упование на Бога. Всё, о чём молясь просим по воле Божией, Он услышит и даст нам.


Глава III. О том, каким способом мы можем утверждать в себе крепкое упование на Бога при обстоятельствах, противных нашей воле


Кормчий познаётся во время морских бурь и штормов; воин – в сражении; подвижник – в борьбе против искушений. Никто не знает, на что он способен, если не испытает себя в многоразличных бедствиях. К познанию себя необходимы испытания. Кто может совершить как должно своё дело, если он не изучил его практически, не привык к нему? Некоторые добровольно предаются бедствиям, испытывая свою добродетель, кроющуюся во время благополучия. Радуются, говорю, великие мужи в скорбях и трудах, как мужественные воины в сражениях. Всякая доблесть желает пребывать в сопротивлении себе, она идёт прямой дорогой, и её победа над встречными неприятностями есть часть её славы. Поэтому Бог тем, которых Он избрал Себе, даёт совет подвизаться (трудиться, страдать) и часто подаёт им повод совершить что-нибудь доблестное, великодушное, требующее пожертвования собою; некоторые неудобства в здешней жизни нам необходимы: откуда можно узнать, насколько преуспел ты в надежде на Бога, если всё сбывается по твоему желанию? Откуда будет известно, что ты стерпишь нищету, если изобилуешь богатством? Откуда узнаешь, что имеешь мужество переносить бесчестие, зависть человеческую, если проводишь свою жизнь в радости, без всяких огорчений? Действительно, для познания самого себя необходимы испытания. Немудрено возглашать живя в благополучии: Господь утверждение моё, и прибежище моё, и Избавитель мой (Пс 17:3); когда в то же время нищий говорит: «Знаю хорошо, что не умру с голоду на этой неделе, когда имею торбу, полную хлеба», без всякой надежды он это говорит. Упование (в русском языке упование и надежда – синонимы) видимого не есть упование, ибо если кто видит, то чего ему и надеяться? Но когда надеемся того, чего не видим, тогда ожидаем в терпении (Рим 8:24–25). А потому упование на Бога становится тогда видимее, ярче, когда мы переносим все наши бедствия мужественно, когда они тяготеют над нами. Об этом и будет наша беседа.


1

Крепким основанием нашей беседы будут две истины.

Первая истина. В мире везде, во всяком состоянии и звании жизнь наша переполнена искушениями и бедствиями, иначе и нет возможности продолжать здесь жизнь. Сам Христос, Бог наш, предсказал: В мире будете иметь скорбь; но мужайтесь: Я победил мир (Ин 16:33); все, желающие жить благочестиво во Христе Иисусе, будут гонимы (2 Тим 3:12).

Вторая истина. Мы не должны забывать изречения святого Павла: верен Бог, Который не попустит вам быть искушаемыми сверх сил, но при искушении даст и облегчение, так чтобы вы могли перенести (1 Кор 10:13).

При таком двойном основании святой Киприан так наставляет нас об уповании на Бога: «Положим, что слуга твой виновен, заслужил быть наказанным пощёчиной или плетью: но ты дал ему только лёгенький щелчок; он тотчас же рассвирепел, бросил работу, ушёл из дому и везде твоим недоброжелателям рассказывает о тебе разные нелепости; и если я такому человеку стану покровительствовать, буду ли я тебе приятен? Поистине слуга этот – негодяй, уже не единожды уличённый, заслуживает большего наказания. И как сопротивляющийся своему хозяину, желавшему исправить его, он должен быть наказанным по уголовным законам. Если бы, обратясь к друзьям своего бывшего хозяина, он стал просить себе защиты, то казался бы потерявшим разум, но так как он обратился к неприятелям хозяина, пред ними оклеветал и обругал его, то поступок этот вдвойне преступен».

В образе этого слуги узнай, христианин, себя самого; когда Бог тебя наказывает, то наказание это гораздо легче (что Богу свойственно), чем ты заслужил. Зачем же ты смиренно не покоришься Ему? Что за нелепости болтаешь, говоря: «Заслужил ли я тюрьму или ссылку? Когда поступают так со мной, я стану ещё больше пьянствовать, чтобы вином залить своё горе. Зачем сам себя мучаю? Зачем не дам себе покоя, обременённый такими бедствиями от Бога?» Это и есть, о человек, предать самого себя врагам своим; почему ты не обращаешься за помощью к друзьям Божиим? Опомнись и призови их в помощь себе! Уповай на Бога и смиренно покорись Ему. Где есть упование на Бога, там воля наша крепко привязана к Богу; напротив, весьма мерзостно и противно, когда Всеблагий Господь Бог желает исправить недоброго служителя лёгким наказанием, тот не желает того, полагая, что он не заслужил столь тяжкого наказания. Оставь своё безумие: уповай на Бога и живи на своём месте, не нарушая своих обязанностей и обетов; не удивляйся и не завидуй делам грешника, веруй Господу, и пребывай в труде твоём (Сир 11:20). Блаженный Иероним, побуждая к упованию на Бога, говорит: «весьма много в мире льстивых приманок и бесчисленных сетей; но мы воскликнем к Богу: “Если я буду находиться среди смертельных опасностей, не убоюсь зла, ибо Ты со мною; если станет против меня целый полк неприятелей (всех диаволов геенны), не убоится сердце моё; если начнётся против меня война (всех в мире нечестивых человеков), и тогда я безопасен, уповая на Господа (ср.: Пс 26:2–3 и Пс 22)”»[157]. Если же, по действу злого духа, возникнут в тебе льстивые помышления, смущающие тебя, и ты начнёшь увлекаться ими, но разум твой и совесть спросят: что мне делать? – на вопрос отвечает тебе Елисей: «не бойся, ибо многочисленные свидетели говорят за нас». Справедливо сказал Амвросий: «Там бывает большая помощь, где возникнут большие бедствия: ибо как в благополучное время, так равно и в скорбное Бог – могущественнейший нам помощник»[158]. Бог обратил камень в хранилище мёда и елея: ибо питал Бог израильтян в пустыне мёдом из камня и елеем из твёрдой скалы (см.: Втор 32:13). Сотни и тысячи народа освежил и напоил Он из чистого источника в таком месте, где не мог бы удовлетворить свою жажду малейший птенец. У Бога есть крылатые слуги, очень быстрые, быстрее ветра, через которых посылает Он пищу избранным Своим: если и мы возложим на Бога сердечное своё упование, Он будет с нами, не оставит нас. Но часто пытливый ум наш рассуждает подобно Гедеону, вопрошающему явившегося ему Ангела: «Господин мой! если Господь Бог с нами, то отчего постигают нас все эти бедствия? Где Его чудеса (Судьи 6:13), о которых нам повествуют? О Промысле Божием говорится дивное и величественное, мы имеем заповедь: во всём на Бога полагаться; но между тем волны многоразличных бед и скорбей бросают нас туда и сюда, и мы бедствуем и погибаем. Если Бог с нами, зачем постигают нас многоразличные несчастья, которые подавляют нас печалью?» Попытаемся ответить на этот вопрос.


2

Один из мудрых учителей, увидев слишком опечаленного авву, сказал ему в утешение: «Да не погубит тебя эта ужасная буря морская, да не поглотит тебя пучина водная (ср.: Пс 68:16). Пусть смиренномудрие твоё привыкнет не побеждаться от злого, но побеждать зло добром: и победишь, если возложишь на Бога крепкую надежду и будешь терпеливо ожидать окончания дела. Лучше тебе смиренно предать себя под крепкую руку Божию и никак не противиться распоряжению Всевышнего»[159]. Хотя диавол люто свирепеет и крепко вооружается, но без повеления Божия не может никому вредить, ни даже и свиньям прикоснуться не может (см.: Лк 8:32). Зачем же нам бояться адского змея, связанного железными оковами, ни для кого не страшного и не способного никому вредить, кроме разве тому, кто сам к нему приблизится? Но вот я слышу, что некоторые говорят о себе: «Я так страдаю, что кажется мне, я уже брошен в ад». Поэтому ли ты, христианин, теряешь надежду свою на Бога? – Верь мне, не ты один так страдаешь; много есть таких, которые, подверженные адским мукам, выходят из этого ада невредимыми. Товит, муж доброй, непорочной жизни, находился в таком горьком положении, но не терял упования на Бога и был услышан и восхвалил Его в следующих выражениях: Ты, Господи, наказываешь и опять утешаешь, низводишь во ад и опять выводишь оттуда, и от руки Твоей никто не убежит (см.: Тов 13:2). Чтобы научить святых апостолов быть великодушными и попечительными так же о других, как и о себе самих, Христос Господь взял их с собой на корабль и попустил ветрам взволновать море сильной бурей. Бедствуя среди ужаснейших волн, ученики Христовы решили, что они уже погибают, и тем более убоялись. Предполагая, что Христос уснул крепким сном, начали будить Его, взывая: Господи! спаси нас, погибаем! Тогда Христос говорит им: «Что вы так боязливы, маловерные? зачем устрашились? где вера ваша? что может вредить спящему человеку, когда Бог над ним бодрствует и никогда не дремлет». Отсюда явно, что упование на Бога, преимущественно среди величайших опасностей, торжествует, когда все и всё находится в страхе и трепете (ср.: Мф 8:24–27). Какие многочисленные бедствия постигли праведного Иова: враги угнали весь его скот, а что осталось, было истреблено огнём небесным, все его дети погибли при падении и разрушении дома; сам Иов, не только покрытый гнойными струпьями, но весь сделавшийся одной язвой, сверх того растерзанный упрёками своей жены и друзей, всё потерял, кроме одного крепкого упования на Бога. Он, брошенный на гноище, в куче червей, истекающий смрадным гноем, обтирая его не мягким платком, но соскребая черепком, против обыкновения; однако ж при всём этом мужественный подвижник победоносно возглашал: «если и убьёт меня, на Него уповаю, Он мой Спаситель, и жив буду!» Многоплачевное это позорище обратилось потом в величайшую радость и невозмутимое спокойствие. О! Как часто бывает, что плачевное начало венчается благотворным концом!

И так каждый, обуреваемый волнами скорбей, укрепись, умножь свою надежду на Бога. Как поступаешь ты, маловерный человек, в том случае, когда сильный дождь застигнет тебя? Верно, если это случится в городе или селении, ты ищешь в доме укрытия от дождя и в поле бежишь под ветвистое дерево. Здесь же, во время скорбной бури, для тебя безопасное убежище – крепкое упование на Бога, и никогда не найдёшь ты в пустыне мира сего столь благоприятной гостиницы, которая будет в дождь – покровом, в сильный холод – баней и во всякой беде твоей – защитой. Это упование на Господа всякой твари: уповай на Бога и, подобно мореплавателям, которые, готовясь к плаванию, ожидают от Бога попутного ветра, так и ты пребывай в своём звании, а всё прочее Бог устроит: «Человек предполагает, а Бог располагает», – говорит мудрая пословица. Так и ты предполагай по своим обстоятельствам, а Бог совершит твои начинания к лучшему для тебя по воле Своей святой и праведной. И если случится какая-либо скорбь, терпи долго и ожидай, подобно земледельцу, благоприятного богатого жнива: уповай на Бога.


3

Скажешь, терпеть от врага как-то легче; но невыносимо страдать от людей, кажущихся добронравными; это превосходит всякое терпение: оно смущает вас и оскорбляет донельзя. Что же нового и необыкновенного в этом? Так было всегда в мире: во времена апостольские заурядным делом было вершить обиженным суд неправедный под видом законного, содержать в сердце лесть, прикрывая её маской правды; так же было обыкновенным переносить обиды и неправды, страдать от друзей, родственников и людей, облагодетельствованных нами. Истинны слова Христовы, предсказанные Им заранее о последующих временах: отныне пятеро в одном доме станут разделяться (противиться), трое против двух, и двое против трёх: отец будет против сына, и сын против отца; мать против дочери, и дочь против матери; свекровь против невестки своей, и невестка против свекрови своей (Лк 12:52–53). При этом увидишь, что совершаемые благодеяния обращаются в злодеяния, преследуются жизнь и здоровье тех, за которых преследователи должны были не щадить ни своей жизни, ни своего здоровья. Царя Давида преследовали не только Ахитофел, ближайший его советник, и не только его тесть Саул, но и Авессалом, его сын; и Господа Иисуса Христа кто убил? Убили Его не язычники (идолопоклонники), но возлюбленные Богом сыны Израилевы. Его спросят, отчего у Тебя язвы на руках, и Он ответит: оттого, что Меня искололи (пронзили) в доме, возлюбленном Мною (см.: Зах 13:6). Ещё более печально, что и от самих учеников Своих сколько потерпел Иисус Христос: Иуда Искариот, которому за несколько предшествовавших часов Христос умыл ноги, сделал его участником Своей Тайной Вечери (Святого Причащения), этот неблагодарный ученик и раб предал врагам своего Господа, возлюбленный Пётр отвергся от Него при страдании Его, а прочие Его ученики оставили Его и бежали: что удивляемся мы? враги человеку – домашние его, – сказал пророк (Мих 7:6). Но уповающий на Бога всё это побеждает. Спросишь при нашем уповании на Бога, каким образом мы удобно можем одержать эту победу? Вот тебе шесть кратких наставлений для того.

Первое наставление. Если с тобой случится несчастье, ты немедленно, тотчас же обратись к Богу и открой Ему своё сердце о том, почему ты страдаешь, что причиняет тебе нестерпимую боль. В этом отношении мы, едва ли не все, сильно грешим: когда тяготят бедствия и огорчения, то мы всем жалуемся и всех приводим в сожаление о нас; одного только Бога забываем, Он бывает последним из всех, к кому мы прибегаем, прося помощи: и тем порядок превращаем в беспорядок. Иначе поступал Давид; он говорил: Возвожу очи мои к горам (то есть к жилищу Божию), откуда придёт помощь моя; помощь моя от Господа, сотворившего небо и землю (Пс 120:1–2). Всякий, кто не поступает так тотчас же в несчастье, бывает встревожен гневом или болезнью или обидами до такой степени, что не может прийти в себя; а потому и при малейшем смущении не медля обратись к Богу, говоря: Господи! что повелишь мне делать? (Деян 9:6). И тотчас же услышишь ответ толкователя Божией воли: «Надейся на Господа; будь мужествен; да будет сердце твоё крепко, и надейся на Господа». Злые замыслы прогони и всеми силами не допускай их до себя, истреби их, а непрестанно держи в уме: Господи! что повелишь мне делать?

Второе наставление. Молчи и воздержи хотя бы уста и язык, когда не можешь удержать ум; последуй благому и благотворному совету царя Давида: Я сказал: буду я наблюдать за путями моими, чтобы не согрешать мне языком моим; буду обуздывать уста мои, доколе нечестивый предо мною. Я был нем и безгласен, и молчал даже о добром (Пс 38:2–3). Потому молчи; ибо если в бедствиях и притеснениях не обуздаешь языка, не удержишь его, то знай, что легко наживёшь себе беду, споткнёшься в словах, – а потому безопаснее молчать, в особенности о своих бедах и противниках. Ты не можешь говорить о них ничего хорошего? По крайней мере не говори о них и злого слова: пусть будет совесть твоя утешителем, а праведнейший Бог – Судьёй, от очей Его не сокроются твои противники и их злоумышления; уповай на Бога и молчи.

Третье наставление. Когда ты обратишься к Богу и привыкнешь молчать, тогда всего себя предоставь воле Божией, искренне покорись ей и благодари Бога, что Он благоволил удостоить тебя невинно страдать, а если и заслужил ты страдание, то своим терпением загладишь вину и обнаружишь своё незлобие. Покорный воле Божией человек держит Бога как бы в объятиях своих, говоря то же, что сказал Иаков, когда боролся с Ангелом: не отпущу Тебя, пока не благословишь меня (Быт 32:26). Когда при опрокидывании лодки двое в ней сидящих крепко ухватятся друг за друга, то приходится обоим погрузиться в воду, если лодка опрокинется. Таким же образом для нас необходимо наитеснее присоединяться к Богу и покориться Его всеправедной воле в постигающих нас бедствиях, смиренно говоря: «Делай со мной что Тебе угодно, о Боже мой, не упущу Тебя и Тебя повлеку в глубину водную, тем более уповая на Тебя, чем менее надеюсь на себя».


4

В четвёртых. Когда сколько-нибудь утихнет скорбная буря, обратись к молитве: призывай к себе на помощь Пречистую Божию Матерь, святых Ангелов и святых угодников Божиих и представь им свою нужду, свою беду; и недостаточно сделать это один раз, повторяй опять через многие дни, времена и целые годы, если того требует дело твоё. Не переставай до конца постоянным своим прошением отверзать Божию десницу, которую Он крепко сжал для оказания тебе просимой помощи. Царь Езекия, получив грозное послание нечестивого Сеннахирима, пошёл в дом Господень, и развернул его послание пред лицом Господним, и помолился, имея всегда в устах и сердце всё упование на Господа Бога, говоря: Господи Боже Израилев, сидящий на Херувимах! Ты один Бог всех царств земли, Ты сотворил небо и землю. Приклони, Господи, ухо Твоё и услышь меня; открой, Господи, очи Твои, и воззри, и услышь слова Сеннахирима, который послал поносить Тебя, Бога живого! И ныне, Господи Боже наш, спаси нас от руки его, и узнают все царства земли, что Ты, Господи, Бог один (4 Цар 19:15,19). И каждый, отягощённый печалью, разверни писание твоё пред Богом, и сколько имеешь обид и неприятностей – все их представь пред очи всеправеднейшего Судии и премилосердного Отца. Если же прошение твоё не будет исполнено, то размышляй о непостижимости судов Божиих и о совершенном всеведении и Промысле Вышнего и всецело предоставь себя воле Божией. Ты поступил как было должно, остальное Бог исполнит.

Пятое наставление. Посоветуйся с человеком мудрым и, по наставлению Сираха, без рассуждения не делай ничего, и когда сделаешь, не раскаивайся (Сир 32:21). Более же всего остерегайся следовать своим вожделениям и влечениям; ибо потеряешь всякое терпение, погубишь всю кротость, если послушаешь внутренних своих советников, то есть пристрастий и влечений: они – недобрые советники. Скорбь постигла тебя не без Божия распоряжения; Ему же лучше всех известно, как ты освободишься от скорби и искоренишь её. Но если безвременно отважишься на что-нибудь, повторяя: «Так хочу сделать, так повелеваю, вместо возражений волю мою представляю». Хотя это тебе и приятно, но оно расстроит Божие распоряжение о тебе и впоследствии сам на себя станешь пенять, что причинил себе зло. Всякое зло мы причиняем сами себе своей непокорностью Богу; об этом говорит пророк со вздохом: у Господа Бога нашего – правда, а у нас – стыд на лицах… оттого, что мы согрешили пред Господом, и не покорялись Ему, и не слушали гласа Господа Бога нашего, чтобы ходить в повелениях Господа, которые Он дал пред лицом нашим (Вар 1:15,17–18). Итак, каждый всю свою надежду возлагай на Бога, исполняя Его заповеди, и чем крепче будет надежда твоя на Бога, тем сильнее сделаешься против врага своего и будешь в покое и безопасности.

Наконец, шестое наставление. Если, несмотря на всё твоё усердие и заботливость, не сбывается что-либо по твоему желанию, не вознегодуй на Бога и ни на едино из Его творений; но поразмысли, что Богу известно до малейшей черты, что ты уже потерпел, что ещё предстоит потерпеть тебе: Он желает изведать и укрепить твоё мужество: а потому что Богу приятно, то самое и тебе да будет благоприятно. Ибо воистину счастливы мы, о, Израиль, что угодное Богу и для нас благотворно (см.: Вар 4:4).

Никто не дерзай говорить: «Вижу – напрасно тружусь: просил я у Бога помощи с величайшим упованием на Него, всего себя предоставляя в Его волю; но ничего не вымолил. И ты говоришь: что знает Бог? может ли Он судить сквозь мрак? Облака – завеса Его, так что Он не видит, а ходит только по небесному кругу» (Иов 22:13–14). Это слова людей нечестивых. Ничего нет суетного в том, что хорошо сотворено: разве у Бога есть одно только казнохранилище, и если кто не получает от Него денег, то ничего другого да не надеется и да не ожидает? Неразумен тот работник, который за свой труд хочет получить от своего господина только одну мелкую монету. И если господин будет уплачивать ему золотыми империалами или отборной пшеницей, неужели работник воспротивится принять такую плату и будет требовать непременно мелкой монеты? Итак, да будет уверен всякий, кто не получил от Бога просимого, что он не тщетно молился, он умолит Бога дать ему что-либо другое, несравненно лучшее.


5

Если Бог не утоляет Своего гнева, наказывая нас различными бедствиями и скорбями, то Он, милосердный Отец, поступает с нами так, как поступают благоразумные родители со своими детьми. Они наказывают детей розгой и, ударивши несколько раз, спрашивают: «Будешь ли ещё не слушать меня и проказничать?» Если строптивое дитя молчит, опять бьют, приговаривая: «Будь покорен, добр»; и продолжают это до тех пор, пока сын одумается и с истинным раскаянием даст обещание исправиться. Тогда отец говорит: «Смотри же, помни это и не повторяй своего упорства». Так и Бог наказывает нас и по временам спрашивает: «Желаешь ли во всём следовать Моей воле и надеяться на одного Меня?» И как это часто бывает, мы или ожесточённо молчим, или отвечаем на вопрос нерешительно, уклончиво, потому Бог не прекращает часто посылать на нас различные бичи для нашего вразумления и ожидает искреннего от нас отве