Сашеньки (fb2)


Настройки текста:



Войтенко Алекс.Сашеньки

Шапка фанфика

Ссылка на фанфик: http://samlib.ru/w/wojtenko_a_w/004sashenki.shtml

Автор: Войтенко Алекс.

Жанры: Фантастика

Аннотация:

Что-то липкое обволакивает меня с головы до ног до такой степени, что я не могу вздохнуть. Место, где я нахожусь, настолько тесное, что не могу ни выпрямиться ни пошевелиться. И вместе с тем знаю, что мне нужно срочно бежать отсюда. Чувствую острую боль и захожусь в крике. Что это со мной? Уж и не помню когда, я на любую боль реагировал криком. Да и боль не настолько сильна, чтобы была такая реакция...

Размещен: 06/12/2016

Изменен: 06/12/2016

Сашеньки

1

... Что-то липкое обволакивает меня с головы до ног, до такой степени, что я не могу вздохнуть. Место, где я нахожусь, настолько тесное, что не могу не выпрямиться, не пошевелиться, как следует. И вместе с тем, чувствую, что мне нужно срочно бежать отсюда. Или скорее выползать, потому что стены давят на меня со всех сторон. А то, что стены, давящие на меня эластичные, приводит в еще большее недоумение.

Извиваясь всем телом и в тоже время, пытаясь сохранить остатки кислорода, непонятно как питающие меня, потому что вздохнуть я не могу, пробиваюсь на выход, хотя совсем не уверен, что он находится именно там. Толчок, еще толчок. Плохо то, что проход настолько узок, что я не могу действовать руками, помогая себе. Они настолько плотно прижаты к моему телу, что я не то, что не могу ими пошевелить, я их просто не чувствую. Приходится лишь извиваться, изображая из себя змею, и по возможности отталкиваясь ногами. Хотя это ничуть не помогает, стенки обволакивающие мое тело скользки и ноги просто не находят опоры для толчка.

Вдруг проход быстро расширяется, слегка освобождая мое тело, отчего все мои усилия почти пропадают даром. Раздвигаю ноги, изгибаюсь, стараясь хоть немного остановить обратное скольжение и зацепиться, за что ни будь. Чувствую, что еще немного и, я сползу обратно туда, откуда я с таким трудом выползал. Но нет. Широкое, как мне показалось холодное, металлическое кольцо ложится мне на голову и, плотно обхватив ее, тянет меня к выходу. Это причиняет мне некоторую боль, но я из последних сил терплю, стараясь выпрямить свое тело, чтобы не создавать помех движению, и постепенно выползаю наружу. Еще немного и, в закрытые глаза бьет яркий свет, отчего, я еще сильнее зажмуриваюсь.

Что-то огромное, похожее, по ощущениям на гигантскую человеческую ладонь перехватывает меня под грудь и вздымает вверх, придерживая на весу. А затем следует сильный удар в зад. Удар настолько силен, что я уже не могу сдержать себя и захожусь громким визгом.

Через мгновение, понимаю, что могу дышать и делаю первый вдох. Никогда не думал, что воздух может быть таким сладостно-вкусным! Несмотря на то, что в нем имеются какие-то химические оттенки, запахи, что-то очень знакомое, но что? Никак не могу вспомнить.

С трудом приоткрываю слипшиеся глаза и сквозь какую-то пелену, вижу движущиеся, бело-зеленые пятна. Опускаю голову вниз и вижу свое тело, местами залитое чем-то красно-коричневым, а от центра живота тянется какой-то жгут, куда-то вниз.

Чувствую острую, боль, и вновь захожусь в крике. Что это со мной? Я уж и не помню когда, я на любую боль реагировал криком. Да и она не настолько сильна, что бы была такая реакция.

На меня льется приятная теплая вода, и я чувствую, чьи-то нежные, сильные руки, омывающие мое тело. Видимо, со мной не все в порядке, потому что мое тело, то приподнимают, то как то поддерживают, а я не могу ничего с этим сделать. Чувствую, что есть у меня и руки и ноги, но вот сознательно пошевелить ими, как-то не получается. Наверное именно поэтому, из-за повреждения моих конечностей, меня оборачивают какой-то мягкой тканью. Причем достаточно туго и, куда-то несут.

Что-то теплое и сладкое попадает в рот и дальше в желудок. Чувствую, что это насыщает меня, и я засыпаю.

Просыпаюсь оттого, что мне очень неуютно. Ткань, в которую я завернут, почему то мокрая. Это, что какая-то процедура? Тогда почему меня не разбудили заранее? Пытаюсь ворочаться, что бы хоть как то согреться. Увы, это не помогает. Может, стоит позвать кого-нибудь на помощь? Пытаюсь, что-то сказать, но из горла вырываются только непонятные визгливые ноты. Неужели, я настолько болен, что не могу даже говорить?

Кто-то разворачивает меня, в нос мне шибает запах и чувствую, как краска заливает мне лицо. О, господи! Что же такое случилось со мной, что я не то что пошевелиться, но даже сдержать свои надобности не могу? Судя по запахам, доносящимся до меня, я по уши в дерьме! Чувствую нежные руки обмывающие меня и слышу какие-то звуки, не понимая их значения.

Опять, что-то теплое и сладкое проникает в мой рот, желудок и, я засыпаю.

Я наконец-то вспомнил, что означает вкус жидкости, которая наполняет мой желудок. Сопоставив все факты действующие на меня за этот промежуток времени, я наконец понял, что нахожусь в теле только что родившегося ребенка. Вспомнил, как сам когда то пеленал свою дочь, менял пеленки и подгузники. А жидкость не что иное, как молоко. Теперь мне все понятно. Природа, или кто-то еще дали мне еще один шанс. Для чего, пока не понятно. Тем более, что я всегда говорил, что не собираюсь менять этот мир. Он меня устраивает таким какой он есть. И потом, даже осознав, что я нахожусь в теле ребенка, я еще не могу утверждать, что попал в прошлое. Таких знаний у меня пока нет. Но я рад, что попал именно в этот момент, хотя бы потому, что не отобрал будущее у живущего человека. Я занял еще не рожденное тело, которое по праву, могу считать принадлежащем именно мне.

Ну, что ж, буду жить и постараюсь не допустить тех ошибок, которые были в моей прошлой жизни.

Ну вот, я опять мокрый. Пора подавать голос.

Иногда меня что-то беспокоит, и я начинаю хныкать. Прислушиваюсь к себе, вроде все нормально, сухой, сытый, но все равно, что-то не так. Пока не могу понять.

Вот, сейчас опять то же самое. Вроде сухой, а такое чувство, что мокрый с головы до ног. На всякий случай подаю голос. Зрение у меня еще не пришло в норму, все что окружает меня воспринимается в виде разноцветных пятен. Иногда движущихся, чаще неподвижных. Скорее всего тут виновато не зрение, а мозг ребенка не может сосредоточиться, или вернее обработать картинку. Хотя я продолжаю тренироваться и подолгу вглядываюсь в окружающие меня пятна, пытаясь осознать их принадлежность.

Зато слух уже работает неплохо. Не скажу, что на сто процентов, но голоса я уже частично распознаю. Но опять же иногда в спокойную обстановку врываются звуки похожие на мои. Пытаюсь крутить головой, что бы понять откуда они исходят, но из-за зрения, пока не получается. Да и как можно что-то услышать, если ты закутан по самую маковку. Уши уж точно в пеленках спрятаны. Вначале пришло беспокойство, указывающее на то, что я обмочился, а следом звук хныканья. Хотя я тоже подавал голос, но звук был, как бы двойной. Это меня несколько пугает. Да еще мама, почему то обращается ко мне во множественном числе. Все: " Сашеньки, Сашеньки!" Вообще ничего не понимаю, или это прикол у нее такой?

А сейчас, я такое услышал! Чуть с ума не сошел!

Вначале, как обычно: "Сашеньки, Сашеньки" — а после — " Моя девочка описалась".

Что?! Я девочка?! Сразу захотелось сунуть вниз руку, проверить то что услышал. Увы, руки пока не очень меня слушаются. Как вдруг до меня донеслось: "Сашенька, совершенно сухой! Хороший мальчик" Так кто я? Мальчик, или девочка? "Ты уж определись!" — хотелось сказать. Но мама уже ушла, а я еще долго лежал не в силах заснуть, думая, кто же я все таки есть?

Кажется мой мозг наконец то начал, как то идентифицировать, слово то какое, картинки появляющееся в поле моего зрения. Правда не все, и то только на расстоянии пары метров, передо мной. Зато, я теперь узнаю свою маму, когда она наклоняется, что бы взять меня на руки. При этом я улыбаюсь, и чувствую, что своей улыбкой доставляю ей радость.

При этом, я почти всегда, чувствую некоторое неудовольствие, которое исходит как бы со стороны. Не сразу, но как только я начинаю сосать грудь, оно приходит мгновенно. Иногда к этому добавляются звуки, похожие на плач.

Я долго думал, что же это означает, когда в один из дней, мама не взяла на руки не только меня, но и еще один сверток похожий на меня.

Все сразу встало на свои места, почти все. Оказалось, что я у мамы не один. Нас двое. Мы близнецы. Я и моя сестра. В этом кроются все причины моего беспокойства, что касалось моего пола. Единственное, что осталось, так это имя. Неужели, нас назвали одинаково? У родителей, что фантазии не хватило, или наоборот разыгралась? Что за прикол такой? Жаль, что я не могу высказаться, они бы узнали много новых слов.

Сегодня выписка из роддома. Как я это понял? Очень просто. Нас закутали помимо пеленок еще в какие то одеяла так, что наружу высовывались только наши носы. Мне это очень не понравилось. Сестре тоже. Я почему то чувствую все ее эмоции. Может и она тоже чувствует мои. Не знаю. Я пробовал как то связаться с нею, но пока ничего не получилось. Нет, наверное все же чувствует. Потому, что стоит маме взять меня на руки раньше чем ее, я сразу чувствую укол ревности. Примерно так можно назвать это. И она сразу же подает голос. Да, намучаемся мы с ней.

Так вот, нас завернули, замотали в какие-то одеяла, мама взяла нас обоих на руки и пошла. Помню, чьи-то шумные возгласы, запахи, свежий пропахший городом ветерок. И тут же резкий, одуряющепротивный запах роз и бензина, похоже папа сунул маме букет, а бензином пахло от него. Хорошо хоть не перегаром, но все равно от этого всего, мы с сестрой дружно взвыли.

После чего нас положили в довольно широкую коляску с плетеными стенками и куда-то повезли. Судя по форме и дизайну коляски, которую я успел немного разглядеть, сейчас где-то конец пятидесятых годов. Получается, я родился примерно в то же время, что и в прошлый раз.

По дороге меня видимо укачало и, я заснул.

Я проснулся в небольшой комнате. Было жарко натоплено, несмотря на то, что за окном была как минимум весна или начало лета. Точнее сказать не могу, но судя по розам и зелени на деревьях, не зима точно.

Весь взмок и потому чувствовал себя весьма неуютно. Те же самые эмоции доносились до меня и от сестры.

Попробовал позвать ее, но в ответ получил лишь недовольный: "фырк". Ну, что ж хоть это, начало положено. Несколько минут лежал, решая подавать голос или нет. В этот момент послышались чьи то шаги и в комнату вошли родители, о чем то тихо переговариваясь. Увидев, что мы проснулись, нас взяли на руки и я впервые смог осмотреться.

Это была небольшая комната с высокими потолками, оклеенная веселенькими, в цветочек обоями. Возле одной из стен, стояла железная кровать застеленная бежевым покрывалом и кучей подушек, стопкой друг на друге, поверх которых лежала, похожая на кусок тюли накидка. На стене над кроватью висел ковер с непонятным узором. С другой стороны комнаты, у противоположной стены, также занавешенной ковром, стояли две маленьких кроватки, спинками упираясь одна в другую, забранные со стороны комнаты крупноячеистой сеткой. Видимо для того, что бы мы, не вывалились из них. Справа от входа огромный платяной шкаф с полированными дверцами, светлого цвета. Противоположная стена выходила на улицу большим окном, с деревянной рамой, разделенной на несколько застекленных частей. На широком подоконнике стояли горшки с цветами, я узнал только герань. На окрашенном полу, лежал небольшой коврик, отрезанный от ковровой дорожки. Вот и вся обстановка комнаты в которой я оказался.

О чем то переговорив между собой, я не прислушивался разглядывая комнату, родители вынесли нас из комнаты и пройдя по довольно длинному коридору, с несколькими дверями по обеим его сторонам, вошли в большую квадратную комнату, посередине которой стоял накрытый стол. Вернее несколько столов сдвинутых друг к другу. Возле стен на приставленных к ним столах стояли примусы, а в углы несколько умывальников. Все говорило о том, что мы попали на общую кухню, большой коммунальной квартиры, или общежития.

За столами сидело около десятка людей, было очень шумно, много раздражающих меня и судя по доносящихся до меня эмоциях, сестру. Вдруг сквозь весь этот праздник, до меня донеслось, даже не знаю, как это выразить, но это был первый осмысленный пакет информации, присланный мне от сестры. Во всяком случае, я воспринял его именно так. Мне было, как бы сказано: "Пора прекращать этот бардак, напомним о себе и уйдем отсюда". Я с радостью согласился, и через мгновение мы в один голос взревели, напоминая о себе.

Тут же посыпались шуточки гостей, мама забрала меня из рук отца и поспешно покинула комнату, унося нас назад. Некоторое время она возилась с нами и, дождавшись пока мы засопели, тихо вышла из комнаты, притворив за собою дверь.

Услышав, что в комнате никого нет, я перестал изображать спящего ребенка и задумался.

Ну сейчас то понятно, придется отдаться течению и постепенно развивать тело, в котором я нахожусь. Может быть даже, благодаря сохранившейся памяти, я смогу ускорить, а возможно и улучшить свое развитие. В данный же момент, я могу только спать и есть. Ну и справлять так сказать естественные надобности. Увы, на большее я пока не способен, не смотря на весь опыт прошлой жизни. Тело просто не подчиняется мне, как это должно. А вот зачем интересно мне дали возможность телепатической связи с сестрой, ведь назвать это по другому сложно. Это действительно задача. Но еще интереснее будет, если я смогу использовать эту способность. Вот только как?

Постепенно дрема одолела меня и я уснул.

2.

Нам уже восемь месяцев. Несмотря на трудности с произношением, мы уже, что-то говорим. Немного, но все же. "Мама", "Дай", "А-а" — наши обычные разговоры. Можно было бы и больше, но увы, у Саньки пока не очень получается, хотя, когда мамы нет с нами, я пытаюсь ее научить. Сам же сдерживаюсь, стараясь не показывать свои умения. И мы, практически все понимаем. И даже обсуждаем это между собой, правда кроме нас этого никто не слышит, да и не понимает. Все эти обсуждения, проходят беззвучно. Чисто образами и эмоциями. В эти моменты мы немного зависаем, не обращая внимания на окружающих. Мама, увидев это впервые, немного испугалась, но после привыкла, да и мы стараемся "разговаривать" когда нас никто не видит, хотя иногда и случаются накладки.

Я стараюсь строить наши беседы так, чтобы сестра не догадалась о моем повторном возрождении, думаю, что ни к чему хорошему это не приведет. Просто пытаюсь как то втянуть ее в "разговор", что бы нашими беседами развить ее способности. К счастью, она довольно быстро учится.

Очень часто мы спорим, а еще чаще я пытаюсь найти ответы на ее бесконечные, как и почему. Иногда у меня это получается, но чаще нет, просто я не могу подобрать соответствующий образ, что бы она смогла меня понять. В этом случае я или пытаюсь подобрать соответствующую ассоциацию, или перейти к другому вопросу.

Однажды я попытался ответить приведя аргументы из моей прошлой жизни, но спустя мгновение, чуть не "оглох" от навалившихся на меня вопросов. С тех пор стараюсь ограничиваться понятиями: — "Что вижу, то пою". Как ни странно, это помогает куда лучше.

А еще мы играем. Папа сделал для нас небольшой "загончик", обтянутый сетью, на пол были брошены пара одеял и посажены мы с сестрой. Вполне удобно, для них, да и для нас в какой-то степени. Во всяком случае, мы уж точно отсюда не уползем и не сможем никуда вляпаться по незнанию. И маме, вполне спокойно можно отлучиться на кухню. Думаю, родители считают именно так. У нас довольно много игрушек, в основном конечно погремушки разных видов, но есть еще и кубики. Помню, мама очень смеялась над отцом, когда он принес их домой, мол рано им еще такое. Однако он не послушал ее и высыпал кубики в наш "загончик". Он кстати сам его так и называет. На следующий день хохотал уже он, увидев стоящую возле нас маму с раскрытым, от удивления ртом. Мы же с сестрой, в это время строили какую-то башню. Вначале сестренка, конечно не поняла, зачем нам эти деревянные обрубки, но после того, как я объяснил ей и немного показал, с удовольствием включилась в игру. Тем более, что погремушки уже давно надоели, и мы пользовались ими только в присутствии мамы. Точнее сказать тогда, когда она пихала их нам в руки. Правда совсем отказываться от них я не стал, и даже сестру смог убедить в их полезности. Все-таки, когда режутся зубы, это довольно неприятно, если не сказать больно. А погремушками вполне можно почесать десны и боль от этого стихает. А у нас уже проклюнулось по паре зубов.

Первое время очень напрягало отсутствие памперсов. Судя по всему, их еще не изобрели, или они еще не успели дойти до нас. Говорить я еще не мог, а мой крик-предупреждение о нужде, воспринимался совсем не так как следовало. Мама, просто не могла сообразить, что я хочу. Она разворачивала меня, осматривала, щупала лоб, но никак не находила объяснений моему возбуждению. Приходилось ходить под себя, и вновь оглашать комнату ревом. Лишь после этого пеленки менялись. Сейчас, гораздо проще. Горшки подаются по первому требованию. Хотя иногда сестра и запаздывает с предупреждением, девчонка, что с нее взять! Но я все же пытаюсь как то объяснить ей, что так делать и не хорошо, да и самому лежать или сидеть мокрым и грязным не очень полезно.

Судя по родителям, они не особо бедствуют. Взять хотя бы нашу коляску. Насколько я помню в те времена, это был большой дефицит. А у нас она новая вполне заводского исполнения и к тому же двухместная. Да и одежда, наши игрушки и обстановка в комнате, позволяет говорить об этом. Единственно, кубики деревянные, но насколько я помню, других в это время и не было. Зато они раскрашены со всех сторон веселыми цветными картинками.

Живем в коммуналке или общежитии, я еще не разобрался в чем именно, но это вполне нормально судя по дате на календаре, который висит на одной из стен нашей комнаты, сейчас апрель 1960 года. Я заметил его, когда меня носили на руках и постарался разглядеть дату. С пола, не слишком видно текущий год. Слишком мелким шрифтом он написан. И потом судя по целой стопке почетных грамот, как то попавших нам в руки и благополучно порванной, отчего папа с мамой чуть не поругались, и разговорам родителей, очень скоро должно, что-то измениться. Вроде вот-вот должна подойти очередь на квартиру. А если учесть что мы двойняшки, да еще разнополые, то и квартира должна быть минимум трехкомнатной.

Никак не могу прийти в себя, после того, как узнал, что и родителей зовут, точно так же как и нас. Дурдом! Полная квартира Сашек, Санек, Александр и Александров. Вот уж точно, или недостаток фантазии, или чисто по приколу. Когда немного подрасту, обязательно поинтересуюсь у них, кто же до такого додумался.

Поделился этим с сестрой. В ответ получил, яркий образ восхищения и удовольствия: "Как папу!". Она еще просто не понимает своего счастья.

Я заметил, еще из прошлой жизни, что девочки, больше тянутся к отцам. Причем не просто так, а изучая их повадки. Соответственно с мальчиками происходит наоборот, но почему-то то, что касается изучения, у девочек оно получается лучше.

А вообще сестра у меня, та еще токсикоманка. Наш папа работает или шофером или кем-то близким к этому. Потому что от него всегда пахнет бензином. Мне этот запах почему-то очень не нравится, хотя в прошлой жизни, я был к нему равнодушен. С сестрой же все наоборот. Как только он берет ее на руки, она тут же утыкается в него носом и успокаивается. Да так, что до нее невозможно "докричаться". Вернее сказать, однажды мне это удалось. Но в ответ я получил такой "рявк", что после несколько часов не мог прийти в себя. После этого я стараюсь не трогать сестру, когда она у него на руках. К счастью это происходит не так часто и очень ненадолго. Видимо у мужчин, просто не хватает терпения для этого. Хотя мамин запах мне тоже очень нравится.

Плохо, что не всегда удается объяснить родителям то, что ты от них хочешь. Иногда они вполне адекватны, и даже понимают тебя с полувзрева, но чаще происходит совсем наоборот. Вот как скажите можно объяснить маме то, что я не могу заснуть у нее на руках в лежачем положении, только потому, что моя голова оказывается ниже моего тела. Если смотреть по плоскости. Естественно голова начинает кружиться. Какой при этом может быть сон? Поэтому я постоянно взревываю, пытаясь дать понять ей, что нужно положить меня на грудь вертикально. Мне так гораздо удобнее и я быстрее засыпаю. Нет, она постоянно перекладывает меня обратно. Еще и раскачивая постоянно. А моя голова при этом движется как маятник, на часах с кукушкой. Я еще могу допустить, что так удобнее ей! Но в данном случае, она укачивает меня, а не наоборот! Я еще могу понять сестру. Если она добирается до папы, то готова находиться в любом положении, хоть вверх ногами (хотя думаю, что до такого не дойдет) лишь бы уткнуться в него носом. Но мне то нужно совсем другое.

Конечно, когда я устаю, я засыпаю и лежа, особенно когда хорошо поем, но все равно это не слишком удобное положение. И потом, это только ей кажется, что ребенок стоит. На самом деле я очень даже лежу, устроившись у нее на груди, хоть и нахожусь относительно пола вертикально.

Мы очень часто гуляем, в основном конечно с мамой, потому как папа все время на работе, но иногда удается и с ним. Скорее всего в эти дни у него выходной. Но эти прогулки мне не очень нравятся. Еще совсем недавно, нас заворачивали в тугие кульки, укладывали "бревнышками" в коляску и вывозили на улицу. Я конечно понимаю, что так происходит забота о нас, но толку о таких прогулок особого не вижу. Какая разница, буду я находиться дома, или завернутый в кучу тряпок на улице, где наружу торчит только мой нос. А если прохладно, то не видно и его.

Сейчас конечно стало получше, когда мы уже вполне уверенно сидим и вовсю ползаем. Да и погода хорошая. Папе как то удалось пригородить в коляске спинку, странно, что ее не сделали на заводе, и мы выезжаем на прогулку уже сидя. Да и пеленки, в которые нас раньше заворачивали, уходят в прошлое. Хотя и сейчас нет особой возможности оглядеться, что бы определиться, где же мы находимся. Из-за того, что коляска слишком низкая, я это понял видя как сгибается в поясе мама усаживая нас в нее, а борта у коляски слишком высокие, мы фактически видим только верхушки деревьев. Я попытался как-то подняться на ноги, заметив, что мама отвлеклась. Шуму было конечно много: — "Ой, ребенок, чуть не выпал!", ну, и так далее. Так и хотелось сказать: — " Успокойтесь! Куда тут можно выпасть, если после того как я встал, над бортом торчит лишь моя голова?!". Ну не одна голова конечно, но выше пояса борта точно. Правда и рассмотреть удалось немногое. Можно сказать почти ничего. Просто не успел.

Зато вопросов от сестры посыпалось столько, что я не знал куда от нее спрятаться. Да и куда можно спрятаться, если я ее чувствую на любом расстоянии. Правда слишком далеко мы пока не разделялись, но даже то, что я ее чувствовал находясь в нашей комнате, когда она выходила с мамой на кухню, через несколько глухих стен, уже говорит о многом. Причем не просто чувствовал, а вполне уверенно ловил ее образы и эмоции. И при этом успевал отвечать на ее многочисленные вопросы, уверенно воспринимая все то, что она видит. Я думаю нужно развивать эту нашу способность, она очень может пригодиться нам в будущем, хотя бы взять ту же школу.

Сегодня на нашей улице праздник. Папе наконец-то выделили квартиру. Судя по радостным лицам родителей и соседей (они-то тут причем?), очень скоро мы покинем наши пенаты и переедем в новое жильё. Разговоры об этом не прекращаются ни на минуту. Оказывается наша комната, перейдет к соседям. Дядя Жора уже приходил с рулеткой и топором, готовясь прорубать одну из стен, что бы сделать проем в свою комнату. Его еле успокоили, пообещав не затягивать с переездом.

Вечером, родители устроили небольшой прощальный сабантуйчик, отчего, несмотря на то, что это было на кухне, мы долго не могли уснуть.

Весь следующий день прошел в суете. Хотя ввиду малолетства мы еще не могли помочь своим родителям с переездом и сборами, но эта суматоха, царящая весь день, затронула и нас.

Вначале, нас посадили в загончик, где мы благополучно отбыли не больше пятнадцати минут, пытаясь помочь своими советами. Увы, к нам никто не прислушался, хотя если бы у кого-то получилось это сделать, все пошло бы гораздо быстрее. Во всяком случае, сестра считала именно так.

Потом, нас срочно покормили, переодели и вынесли во двор, усадив в коляску. Мама некоторое время, находилась с нами, пытаясь одновременно командовать погрузкой грузовика, но в конце концов передала нас отцу, а сама не выдержав "творящегося безобразия" побежала в дом. Отец, выкурив сигарету и усмехнувшись, вручил попечительство над нами бабушке-соседке, живущей в соседней от нас комнате и проводящей большую часть своего времени на лавочке у подъезда, чему та была только рада. После, спокойно принялся таскать вещи.

Мы с сестрой дружно поднялись на ноги, благо старушка, что за нами приглядывала, прекрасно видела, что никуда из коляски мы не денемся, и поддерживая друг друга принялись обсуждать меж собой творящийся беспредел. Сестра опять пыталась высказать свое мнение о более рациональной погрузке грузовика, но я быстро одернул ее сказав, что если мама увидит нас стоящими то тут же уложит и тогда мы вообще не сможем ничего разглядеть. А комментарии сестры вполне могут привлечь внимание к себе. Если уж она так хочет высказать свое мнение, то пусть говорит это мне. Так как мы обычно беседуем.

Но все когда ни будь заканчивается. Вот уже последние вещи заброшены в кузов. Родители попрощались с бывшими соседями и папа вывел со двора наш, оказывается у нас даже своя машина есть, автомобиль. Это был четыреста первый "Москвич", нежно голубого цвета с брезентовым верхом. Видимо кабриолет.

Мама заняла свое место, на заднем сиденье. Папа, по очереди передал нас ей, закинул в грузовик нашу коляску, и мы наконец тронулись в путь.

Сестра, всю дорогу таращилась в окна, заваливая меня бесконечными; как? и почему? Я же, с изумлением разглядывал новенький салон "москвича", попутно стараясь отвечать сестре. Если бы была такая возможность, я бы облазил его со всех сторон, в мое время — это была такая редкость, что не то, что купить, но и встретить то ее было почти невозможно. А единичные, сохранившееся экземпляры, стоили так дорого, что продав такой, можно было купить шикарную квартиру.

Впрочем, у меня наверняка, еще будет время для этого, нужно только немного подрасти. А если получится, то постараюсь убедить отца не продавать его, но сохранить, насколько это будет возможным. Хотя сомневаюсь, что он мне поверит.

Услышав очередной вопрос сестры, я отвлекся от созерцания, и посмотрел в окно. Точно! Этот город я не спутаю, ни с каким другим! Это Ташкент, город в котором я родился и жил в прошлую свою жизнь. И то, что я смог попасть туда вновь, очень обрадовало меня. Тем более, радостно то, что я попал в то же самое время, что и в прошлый раз. Довольный и счастливый я прижался к маме, и спустя минуту уже сладко посапывал.

3

О, как я ошибался! Если мне казалось, что я вытянул счастливый билет, то сейчас понимаю, что все наоборот. Сейчас, когда нам исполнилось по четыре года и мы научились нормально разговаривать, сестра не умолкает ни на минуту! Я думал, что нормальная речь снимет с меня хотя бы часть нагрузки, перенеся ее на родителей. Куда там! Она умудряется болтать вслух и задавать вопросы мне, нашим языком. Причем одновременно и на совершенно разные темы. Хорошо хоть она понимает, что о наших способностях нельзя говорить никому. Хотя и тут она нашла выгоду, причем без моей подсказки. Например, от нее невозможно спрятаться. Она всегда знает, где именно я нахожусь. И не только я. Когда мы играем в прятки или жмурки, она бессовестным образом пользуется моим зрением. В принципе, я тоже все это могу, но так же не интересно. Ей же наоборот, доставляет это удовольствие. Если же я пытаюсь закрыться от нее, то тут же обижается, и после может часами дуться на меня. И попробуй тогда достучаться до нее.

А вообще, я очень люблю свою сестру, воспринимая ее своей, даже не половинкой. Неотъемлемой частью себя. Я и она одно целое, и я просто не представляю себя без нее. Я уверен, что она чувствует то же самое.

У нашей семьи шикарная трехкомнатная квартира. И самая большая комната в ней, принадлежит нам. Нет, вначале, конечно мы спали в одной комнате с родителями. Но когда немного подросли, нам решили выделить, каждому по комнате. Но тут мы с Санькой дружно встали в позу и родители в конце концов согласились, что пока мы не слишком подросли, стоит пойти нам на встречу. Позже нас все равно, попытаются разделить, но думаю этот номер у них не пройдет. Да и потом, что нам скрывать друг от друга, если мы ощущаем себя одним целым? Разве только, что бы родители успокоились. Но разве смогут нас разделить стенами, если они не являются для нас преградой? Нет, мы понимаем, что должен присутствовать какой-то стыд, стеснение, но у нас же все по-другому, меж нами нет тайн! А значит, чего стесняться. Разве что этого никто не знает, что ж, пусть это будет нашей тайной. Ну да ладно подрастем, будет видно. Пока же нас все устраивает.

Наша мама, теперь тоже работает вместе с папой, на "Скорой Помощи". Она у нас фельдшер, а он шофер. Мы же ходим с садик.

Когда нас отвели туда впервые, я просто не представлял, чем я буду там заниматься. Оказалось, что занятие найти не так сложно. Наверное большинство людей, в душе остаются детьми, и вновь попасть в детство не отказались бы многие из них.

Поэтому я с превеликим удовольствием, играю в салки, бегаю по детской площадке, строю из кубиков башни и замки, и общаюсь с ровесниками. Да я знаю гораздо больше чем все они вместе взятые, но знания эти не могу никуда применить, хотя бы потому, что еще маленький. И потом, какие у меня могут быть заботы? Единственная забота это моя сестра, но я и так знаю, где она находится и чем занимается, в любой момент времени. Тем более, что мы всегда вместе, даже в играх. Нам как то интереснее находить общие занятия. Даже играя с другими детьми.

Правда есть еще одна забота, скорее беспокойство. Но до нее еще целых два года и время пока терпит. Хотя уже и сейчас я иногда прорабатываю варианты, но пока рано об этом говорить.

Пока же мы просто играем и растем.

Вечерами мы с сестрой читаем книжки. Конечно взрослые думают иначе, но мы их не стараемся разубедить. Для них мы просто сидим и смотрим картинки. Увидев однажды, как мы это делаем, родители стали покупать нам помимо игрушек книги. Тем более, что обращаемся мы с ними бережно и никогда не рвем.

Единственный прокол случился на последний новогодний праздник.

В начале все шло как обычно. Папа купил елку, установил ее в нашей комнате, и мы все вместе долго наряжали ее. Сестра как обычно руководила процессом, выбирая места для подвески игрушек, а я их укреплял на ветках. Чуть позже она и сама взялась это делать, решив, что мужикам нельзя доверять такие хрупкие вещи. Это случилось после того, как я уронил какой-то шарик и он разбился. Мама тут же убрала стекло, я занялся кубиками, а они с сестрой продолжили наряжать елку. Впрочем, Санька успевала помогать и мне.

К вечеру начали собираться гости. Это были в основном наши родственники. Так получилось, что все они почему то работают в школах. Вернее все наши тетки. Хорошо хоть живут далеко от нас. Тетя Лиза — историк, а тетя Зина — преподает русский язык. Еще есть Серафима Андреевна, это свекровь тети Лизы, она так и вообще заслуженный учитель Узбекистана. Представляю, как трудно живется их детям. Нет, сейчас-то они еще маленькие, но когда пойдут в школу!? Да, им будет несладко. Тем более что у тети Лизы такой характер, что она любит все критиковать. Все должно быть сделано так, как она это видит. И поэтому все разговоры, когда она приезжает к нам начинаются обычно с того, что она: — "Зря вы отдали большую комнату детям, какой бы зал прекрасный получился!". Мама первое время пыталась что то сказать, но после бросила это дело, все равно тетка останется при своем мнении. Тут как в армии. Существуют только два мнения — её и неправильное. А может она просто завидует.

Хотя, мы как то приезжали к ним в гости, так у нее квартира, ничуть не хуже, а может и лучше нашей. Например у нее есть лоджия, а у нас нет даже балкона. Но это наверное потому, что у нас первый этаж, а у нее третий. И потом у нее не одна квартира, а две. Правда во второй живет ее свекровь, но квартиры расположены на одной лестничной площадке, рядом. Дверь в дверь. И у Серафимы Андреевны квартира однокомнатная, но тоже с балконом, хотя и маленьким.

Тетя Зина больше молчит. Разве что только тогда, когда приезжает одна, то ее и можно услышать. Она родная сестра тети Лизы, младшая. Видимо с детства та ее так приучила. Она живет в своем доме. Вернее в родительском, но родители уже умерли. Санька как то попыталась добиться от меня, что значит умерли, но я решил ее не расстраивать и сказал, что уехали, только очень далеко. Она вроде поверила.

С ними вместе приехали и их дети. Оля и Витя — это тети Лизы они на два и год старше нас. Ира и Света это дети тети Зины, Ира ровесница Оли, а Светланке, как и нам четыре года. Она ужасно капризная и избалованная. Чем то похожа на тетю Лизу. Лезет во все дыры, все ей не так.

Нам накрыли стол в нашей комнате, а взрослые ушли в зал. Судя по всему, вечерок должен был затянуться, потому как еще днем, в нашу комнату снесли всю постель. Похоже, всех нас решили после праздника уложить спать, а сами будут сидеть до утра. Это наверное и правильно, ведь все родители еще молодые и им тоже хочется отдохнуть.

Мы уже начали есть торт, когда раздался стук в дверь и вошел... "Папа!" — тут же пришел восторженный образ от сестры. Я еле удержал ее на месте, потому что он был одет в костюм Деда Мороза. "Подожди!" — передал я ей.

На нем был красный, атласный мамин халат, отороченный по рукавам и подолу ватой, на голове белый медицинский колпак, а лицо почти полностью закрыто ватной бородой. Причем халат был явно не по размеру. Было очень заметно, что папа боится сделать лишнее движение, что бы халат остался целым, а не затрещал по швам. В руке у него, была ручка от метлы, которую оставлял в подъезде наш дворник Абдула-ака, а за спиной мешок из наволочки, набитый чем-то внутри. Причем, саму метлу они не сняли, а наоборот украсили ее веточками от елки и какой-то мишурой.

" Чем-то он на бабу-ягу смахивает с этой метелкой" — подумал я. Санька, уловив мою мысль, коротко хихикнула.

Дед Мороз вошел в комнату:

— Так, кто это у нас тут праздник празднует, а меня не зовет? Вот ты, кто девочка? — обратился он к Светланке

— Я, Света. — Немного испуганно и смущенно ответила та.

— А, сколько тебе лет?

— Четыре.

— А, что ты тут делаешь?

— Новый год отмечаю. А вы откуда, из Пожарной охраны?

— Кто, Я?! — отец даже немного растерялся. Видимо он ожидал совсем другого ответа. — А, я Дед Мороз. Ты знаешь меня?

— Нет, вы на Деда Мороза не очень похожи. Дед Мороз должен подарки раздавать, а вы какие то вопросы задаете. Вы на пожарника похожи.

— Чем же это? — совсем было растерялся отец.

— А они тоже на красных машинах ездят, — она на секунду задумалась — и одеваются наверное так же.

Отец очумело оглянулся. Из коридора уже слышался смех. Немного постояв, видимо подбирая вылетевшие из головы слова, папа пришел в себя и попытался продолжить.

— А, ты кто такой, мальчик? — обратился он ко мне.

— Я, Саша

Тут он заметил, что его дергают за рукав.

— Дяденька, вы мне так и не ответили. Может мне позвать маму?

Папа, совсем растерялся и замер, не зная, что делать дальше. Смех из коридора, понемногу превращался в истерический хохот. Понимая, что его роль сорвалась, папа мелкими шагами начал пятиться к выходу, испуганно озираясь и пытаясь что то сказать. Я с трудом удерживал Саньку, готовую сорваться ему на помощь.

Тут дверь открылась и в комнату вошли наши родители. Мамы, взяв дело в свои руки, тут же организовали хоровод, новогодние песни, в общем все получилось очень здорово и весело. Наверное поэтому и ходит с Дедом Морозом — Снегурочка, что бы взять проведение праздника в свои руки, в трудную минуту.

Пока же праздник продолжался. Мы уже были достаточно "разогреты", пришла пора получать подарки. Возле елки установили табурет, на который ставили очередного ребенка и после прочтения стишка, Дед Мороз доставал и вручал ему, какой ни будь подарок. Видимо они были закуплены заранее, и скорее всего подписаны, потому, что я заметил, как папа совал с очередной игрушки какую то бумажку, наверное с именем ребенка. Светланка, получила огромную куклу, с хлопающими ресницами и "что то вякающую" — как выразилась сестра, Витя — конструктор, а Ира и Оля тоже кукол но по меньше размером. "Фи!" — презрительно передала мне Санька, — "им что больше заняться нечем?"

— "Наверное, просто девочки любят играть с куклами"

— "Но я тоже девочка, почему же я не люблю? Может они не правильные?"

— "Не знаю. Попробуй сама у них спроси"

— "Да ну их. А нам, что подарят?"

— "Сейчас увидим".

Вот настала и наша очередь. Вначале хотели, послушать нас по отдельности, но Санька так вцепилась в мой рукав, что оторвать ее было просто невозможно. Тогда по совету мамы, просто поставили рядом еще одну табуретку, и поставили нас рядом.

— А что нам расскажут наши Сашеньки? — Спросил Дед Мороз.

Мы мылено перебросились парой слов и начали:

— Здравствуй, сказка! Здравствуй, елка!

Здравствуй, Дедушка Мороз!

Не боюсь сегодня волка —

Даже дергаю за хвост.

Подозрительно незлая

Нынче бабушка Яга,

Мышка кошку обнимает,

А лисица — колобка.

Даже сам Кощей вреднючий

Звонко песенки поет,

Потому что праздник лучший,

Потому что Новый год!

Все добрее стали сразу,

Крепко за руки взялись,

И улыбки из-под масок,

Как фонарики, зажглись.

Все захлопали и мы спустившись с табуреток, получили от папа подарки. Это были две ярко оформленные книжки сказок Андерсена. Со множеством картинок и крупным шрифтом. Тетя Лиза странно покосилась:

— Не рановато?

— Они любят "читать", вдвоем.

-Хм... — послышалось в ответ.

— Кто же вас научил, этому стихотворению? — обратилась она к нам.

— А мы сами читаем — сказала сестра. Я резко одернул ее, чтобы не выдавала наших секретов, но кажется, никто в шуме не расслышал ее ответа, и я немного успокоился. Лишь чуть позже, когда мама уже уложила нас в постель, тихонько спросила:

— Правда, что ли сами читаете?

— Да ну мам! Вспомни, ты сама нам как то читала его, а мы просто запомнили.

— Ну ладно, Спокойной ночи Сашеньки. — И мы дружно засопели в два носика.

4

Это несколько странно, но оказывается, у папы есть школьный приятель, с которым он поддерживает довольно тесные отношения. Странность же заключается в том, что я знал этого человека и его семью, еще в прошлой жизни.

Это, Исмаил Исаакович Исаков. Сейчас он служит в одном из отделов республиканской милиции. Увы, из-за ранения ему не суждено было завести собственного ребенка, хотя он всю жизнь очень хотел этого. Наверное поэтому, всю свою любовь он переносил на детей своих друзей. В число которых входит моя семья.

Много позже, как я помнил из прошлой жизни, годам к сорока, они удочерили девочку. Насколько я помнил, ни к чему хорошему это не привело. Видимо гены этого ребенка, или что там еще влияет на человека, были не слишком хороши. Не хочу рассказывать, что получилось, но не думаю, что эта девочка повзрослев добавила радости этому человеку. Разве что пока была маленькая.

Родители его хорошо знали и доверяли ему. Нам же с сестрой, всегда было за радость съездить в гости к дяде Исмаилу и его жене, тети Наде.

Не знаю, как уж она умудрилась выйти за него замуж. Вполне обычная, в общем то невзрачная женщина, из какой-то белорусской глубинки. Практически неграмотная. Даже прожив большую часть жизни в Ташкенте, к старости она по прежнему говорила с эдаким деревенско-белорусским акцентом, несмотря на то, что ее муж занимал высокий пост. Да и ей приходилось наверняка общаться с его друзьями и сослуживцами. Одевалась она хотя и дорого, все таки у мужа была хорошая зарплата по тем временам, но совершенно безвкусно. Хотя и не крикливо. Так, незаметная, серая мышка. Работала она в каком то ателье, а позже, когда муж уже занял достаточно высокую должность, то устроил ее в пошивочную мастерскую МВД. Но готовила она действительно замечательно. А если мы с сестрой приезжали к ним в гости, то для нас это был праздник объедения. Обычно нас забирали на пару дней, на выходные, и за это время, мы объедались так, что порой было тяжело ходить.

Нет, я вовсе не хочу сказать, что дома нас морили голодом. Совсем наоборот. Просто здесь мы выбирали сами. И то, что мы выбирали, всегда исполнялось, несмотря ни на какие затраты. Мы просто открывали одну из красочных поваренных книг, во множестве имеющихся в их домашней библиотеке и тыкали пальцем в ту картинку, которая нам понравилась. Дядя Исмаил тут же смотрел, что нужно, записывал и, пока т. Надя подготавливала имеющиеся продукты, собирался ехать на базар. Мы, конечно же, сопровождали его.

Он брал нас за руки, мы выходили на улицу, садились в его снежно-белую "Победу" и ехали на базар. Именно на базар, а не в магазин, где можно было купить продукты гораздо дешевле. Ташкентский базар — это поистине праздник жизни! Это национальный колорит, поражающий экзотикой и богатством, яркие краски, игра цвета, пьянящие ароматы, бесконечные ряды восточных сладостей, арахис, миндаль, фисташки, изобилие специй и сухофруктов. При входе, тебя окутывает облако пряных ароматов. Чего здесь только нет! Шафран и кора коричного дерева, перец красный и черный, белый и розовый, и еще пара десятков сортов, названия которых знают, наверное лишь продавцы и гурманы. Зира, киндза, гвоздика, мускатный орех и кардамон... Более шести десятков разновидностей и сортов пряностей и специй можно насчитать на прилавках. Здесь же громоздятся мешки риса, всех сортов. Розовый — Девзира, серовато-белый — Чунгара, черный — Кора-колтак, снежно белые -Лазер и Аланга, Темно коричневый ароматный Дастар-Сарык, который после сбора несколько лет выдерживают рассыпав в мешки, поливая водой и тщательно высушивая. Потом подвешивают прямо в мешках в специальных помещениях и коптят в течении нескольких месяцев. После чего рис приобретает свою темно коричневую окраску, становится необычайно твердым и обладает каким-то свойственным только ему ароматом.

Тут же сверкают кристаллы сахара-навата, горки тающей на языке пахлавы, кубики желтовато прозрачного, обвалянного в крахмале и сахарной пудре Рохат-Лукума. Особого национального лакомства — Щербета. Сделанного из арахиса, вываренного в сахаре или в меду и обсыпанного зернами кунжута.

Белыми пирамидками манят покупателя шарики высушенного овечьего сыра — курта. Очень соленого, но тем не менее необычайно вкусного.

Продавцы наперебой предлагают кишмиш и курагу, миндаль и фисташки, грецкие орехи и арахис.

Во фруктовых и овощных рядах в любое время года глаза разбегаются от обилия и разнообразия товаров. Но особенно впечатляет восточный базар летом и осенью. Все, что в трудах и заботах вырастили узбекские дехкане, теперь лежит на прилавках: румяные яблоки и медовые груши, гроздья черного, розового и янтарного, нежно зеленого сладкого винограда, персики, покрытые нежным пушком, чернослив и желтый инжир, заботливо укрытый зелеными листьями, гранаты с рубиновыми зернами, красно-оранжевая хурма. Поражают воображение горы громадных арбузов и дынь. "Палавина сахар, палавина мед" то и дело восклицает торговец подбрасывая в руках сочный арбуз.

Тут же неподалеку, возле канала, сложена печь, в которую вмазан огромный, на целый мешок риса полукруглый казан, в котором тут же готовится ароматный узбекский плов на баранине. Рядом, в тени деревьев стоят несколько столиков и пара топчанов, выступающих над водой канала, застеленных ковровыми дорожками.

В паре шагов стоит тандыр, где прямо на твоих глазах испекут сочную самсу или нежную узбекскую лепешку — Оби-нон.

Здесь же, стоит пройти лишь десяток шагов, разместились мастерские ремесленников. В которых изготавливают и тут же продают ювелирные изделия и расписные детские люльки-бешик. Золотое шитье, национальные сундуки, украшенные узорами из металла, стеганые мужские халаты-чапаны и женские паранджи, разноцветные одеяла-курпачи и узбекские национальные ножи-пчак в кожаных или латунных ножнах, украшенных национальным орнаментом. Плетеные из лозы корзины и подносы самых разных форм, размеров и конфигураций, национальные музыкальные инструменты. Здесь же работают жестянщики и кузнецы, столяры и резчики по дереву. Гончары-кулолы предлагают блюда-ляганы, расписанные кобальтовыми и бирюзовыми орнаментами, и огромные глиняные кувшины без дна — Тандыр, из которых и делают печи для выпечки.

Мы шествуем по базару и дядя Исмаил, выбирает понравившиеся ему и нам продукты. Но и здесь есть своя тонкость. Можно конечно просто подойти, спросить цену и купить, понравившееся тебе. Но если ты хочешь уважить продавца и получить уважение от него, то просто обязан поторговаться и хоть на копейку, но сбить цену товара. Это целое искусство. Я просто заслушивался, когда Исмаил-ака, начинал торговлю. И не только я. Все окружающие, что слышали его оборачивались и с уважением внимали его словам. ХЭто своего рода игра, ради которой и приходят на восточный базар. Он разглядывал каждую помидоринку или что то еще, находил какие-то известные только ему изъяны указывая на них продавцу. Тот в ответ жаловался на тяжкое время, отсутствие дождя или наоборот плохую погоду. Дядя откладывал товар обратно и порывался отойти, продавец одергивал его уговаривая вернуться и посмотреть другой плод, взамен предыдущего, Исмаил-ака возвращался и начиналось все сначала. Опять разглядывал продукты и говоря, что все это предназначается, что бы накормить этих очаровательных малышей, кивая на нас. Тут же разговор уходил в сторону и, некоторое время о продуктах вообще забывалось, после снова возвращаясь к начатой торговле. В конце концов, цена действительно сбивалась, чуть ли не вдвое. Мы забирали купленный товар и уходя слышали: "Яхши! бу йигит ?а?и?ий ?збек, дуруст бугун кун ?тди!" — (Хорошо сегодня день прошел! Этот парень настоящий узбек), довольного, от успешного торга и приятно проведенного времени, продавца.

Мы садились в машину и ехали обратно. По дороге обязательно останавливались, зайдя в какое ни будь кафе, что бы поесть мороженного или выпить сока. После чего ехали домой.

Выгрузив продукты, и слегка перекусив, Исмаил-ака предлагал нам продолжение культурной программы, пока тетя Надя готовила заказанное блюдо. И в зависимости от времени года и погоды мы ехали в какой то парк, или на озеро, покататься на лодке, или в кино или же просто катались по городу на автомобиле. Если же погода не позволяла, то находили себе занятие дома.

А еще, у него дома был телевизор. Это конечно был не такой уж и раритет, потому что дома у нас тоже стоял телевизор "Знамя -58", который был даже более удобный и показывал гораздо лучше. Но его телевизор был особенным. Это был телеприемник "КВН-49". Деревянный ящик с крошечным экраном и большой круглой линзой заполненной водой перед ним. Причем смотреть его можно было только строго перпендикулярно экрану. Если сидеть чуть сбоку, то изображение смазывалось. А еще перед экраном ставилась разноцветная пленка, отчего изображение становилось цветным. Вот только цвета, не всегда совпадали с реальностью. Поэтому смотреть такой телевизор было очень весело. А так как все экранные часы были в основном заняты или новостями, или образовательными программами, и лишь пара часов выделялась на какой то фильм, то смотреть в общем, было нечего. Тем более детям, здесь же любая передача, проходила, под наш веселый смех.

Впервые увидев это, Исмаил-ака, вначале не понял и не на шутку испугался за нас. Шло какое-то политическое обозрение, а мы беспричинно, по его мнению, над этим смеялись. Но мы, видя такое дело, ему быстренько все объяснили. И теперь уже и он, старался настроить линзу так, что бы получить максимальное искажение, и вместе с нами смеялся и обсуждал увиденное. В общем с ним было очень весело и хорошо. В какой-то момент, я даже почувствовал его своим ровесником, несмотря на то, что он был много старше нас, и называли мы его дядя Исмаил, или по-узбекски Исмаил-ака.

Кстати он стал первым и наверное единственным человеком, который сам почувствовал наши способности. Видимо это у него профессиональное.

Всё началось с того, что он предложил научить нас играть в "Дурачка". В общем безобидная карточная игра. После недолгих объяснений, все же нам было уже почти по шесть лет, и схватывали мы все очень быстро, мы начали игру.

Вначале, конечно получалось не очень, пока Санька случайно не заглянула в мои карты "моими глазами". С этого момента, игра круто развернулась. Да бывали случаи, что проигрывали и мы, но чаще, то я, то сестра оставались в выигрыше. А после того, как я научил ее считать сброшенные карты, соперников нам просто не нашлось. Даже тетя Надя, великая мастерица этой игры, которую никогда не могли обыграть и мои родители, оказывалась в проигрыше.

Некоторое время спустя, дядя аккуратно поинтересовался:

— Скажите, только честно, как вы это делаете. Честное слово, я никому об этом не скажу.

Мы несколько замялись, после "поговорив" друг с другом, мы решили признаться. Все-таки Исмаил-ака был для нас не чужим человеком, да и работа позволяла говорить о нем, как о честном человеке. Это много позже, милицию перекрестили в "ментов", а в то время, их очень уважали. И редко можно было встретить среди них отъявленных мерзавцев или воров. Тем более, что дядя, как мы к тому времени узнали, работал в "Службе Собственной Безопасности", а это не то место где будут держать подобных людей.

— Ну, это же моя сестра! — сказал я, — я всегда знаю где она, что она делает.

— Это как? — с удивлением произнес дядя.

— Вижу, чувствую, я не могу объяснить как это происходит.

— А как же карты.

— Ну, если я вижу ее, почему, я не могу посмотреть, что видит она. Это же нормально! Как же иначе, я смогу узнать, где она?!

— Не думаю, что это нормально, но... и ненормальным это тоже не назовешь. А еще, что вы можете?

— "Говорить".

— То есть? Разговаривать? Ну это я знаю.

— Откуда?! — Удивленно воскликнули мы в один голос.

— Ну, я же слышу вас. Мы же сейчас разговариваем.

— Нет. То другое. Мы можем "говорить" по-другому, в уме, — произнесла сестра. — Я что-то думаю, а Саша мне отвечает, но не вслух, а то же думает, а я слышу, то что он думает. Вот так. Наверное.

От такой новости, дядя просто ошалел. Откинувшись на спинку кресла, он некоторое время просто молча смотрел на нас переваривая услышанное.

— И давно это у вас?

— Думаю с рождения. — Произнес я.

— Да, — вставила сестра. — я всегда знала и чувствовала его, может не все понимала как сейчас, и мы всегда могли общаться с братом, даже когда я еще не умела разговаривать вслух. Но тогда это было немного по-другому.

— По-другому? Это, как? — Спросил дядя.

— Ну, мы больше картинками разговаривали. — ответил я.

— Да, Сашка, он очень много знает и все мне объясняет, а мне интересно, вот я и спрашиваю у него. Только он не всегда понятно объяснить может. Или я просто не понимаю, и тогда он рисует картинку, а я ее вижу и становится все понятно. А еще он умеет читать, и учит меня, но у меня пока плохо получается.

— И насколько далеко это у вас получается?

— Не знаю. Как то не было желания замерять. Но стены нам не мешают, если мы в разных комнатах.

— Невероятно! — дядя надолго замолчал.

— Вы только не говорите никому, — попросил я. — Пусть это останется нашей тайной.

— Я помню свое обещание. Но и вы, все же постарайтесь не применять это слишком часто, особенно на людях, или когда в карты играете. Ни к чему хорошему, это не приведет. А вот проблем вам, добавить может. Да и не только вам.

— Мы постараемся. — Ответил я.

— Честно — честно! — Добавила сестра.

5.

Мне никто не поверил! Никто. Все сочли это детскими фантазиями или капризами.

О, боже! Или кто ты там есть?! Зачем ты отправил меня в этот мир так поздно!

Я перебрал тысячи вариантов и не сумел воплотить ни одного. За что, ты наказываешь меня так жестоко?!

Мы стояли у могилы и плакали. Сквозь слезы и горечь, рвущуюся из меня, я просил прощения у папы. Просил простить меня за то, что я слишком мал. За то, что не успел вырасти и убедить родителей в том, что это не было моими фантазиями. За то, что не смог ничего сделать, что бы уберечь его.

Сестра. Она наверное единственная, кто безоговорочно верит мне, но даже наших совместных усилий не хватило на то, что бы уберечь родителей от катастрофы.

Последние месяцы перед катастрофой я пребывал в подавленном состоянии. Перебирая варианты и отбрасывая их по причине невыполнимости.

Первой заметила мое состояние конечно же сестра. Вначале я подумал было не посвящать ее в будущие события, но после решил, что она сможет хоть как-то помочь мне. Наверное зря. Теперь и на ней будет висеть комплекс вины. Но тогда я все же надеялся на лучшее, надеялся хоть как то изменить будущее и спасти близких мне людей.

В общем, я ей все рассказал. Вернее не совсем все, боясь потерять ее доверие, которое мне очень нужно. Лишь то, что я предчувствую будущую катастрофу. Землетрясение. И даже назвал дату: 26 апреля 66 года ночью. До даты оставалось чуть больше двух месяцев.

Не знаю, может стоило начать подготовку много раньше?

Я понимал, что скажи я родителям правду, вряд ли мне кто поверит. Тем более нельзя даже пытаться предупредить об этом кого-то еще. В лучшем случае меня сочтут фантазером или сумасшедшим. В худшем я попаду под наблюдение органов и испорчу жизнь не только себе. Если кого и пытаться спасти то только свою семью.

Одним из вариантов спасения по моему мнению, был отъезд из дома. Мы с сестрой тщательно все проработали и даже сумели уговорить родителей. Вроде бы все получилось, они взяли отпуска и к концу месяца мы должны были уехать. Даже причину подогнали к соответствующей дате. У бабушки, мамы отца, которая жила отдельно от нас в Ургенче, воспитывая младшего брата папы — Сергея, 23 апреля был день рождения. Мы должны были попасть как раз к нему. Тем более, что раньше мы никогда не были у нее в гостях. Вначале по причине нашего малолетства, а позже как то не получалось. Сама она несколько раз приезжала к нам в гости. Все казалось бы складывается, как нельзя лучше, и тут отец ломает ногу и уходит на больничный. Поездка соответственно откладывается.

Еще одним из вариантов был побег из дома. По замыслу, мы с сестрой должны были убежать и хотя бы сутки где-то прятаться, что бы позже спокойно вернуться домой. Разрабатывая этот план, мы рассчитывали, что родители бросятся искать нас, и тем самым покинут наше жилище. Конечно в этом плане было много недочетов поэтому подумав мы отменили его. Недостатком этого плана было в первую очередь, само землетрясение. Да, родители бы бросились нас искать, даже папа со сломанной ногой сделал бы это. И в этот момент происходит катастрофа. Где можно искать пропавших детей? Наверняка где-то в укромном месте. В общем мы решили, что в этом случае вероятность попадания под обвал гораздо выше.

И тогда мы решили просто рассказать все родителям, и уговорить их покинуть дом хотя бы на одну ночь.

Увы, и с этим вариантом ничего не вышло. Родители восприняли все это как шутку или вернее моей разыгравшейся фантазией и со словами: "Все будет хорошо", благополучно успокоились.

Они, но не мы. Постоянно в течении последней недели, мы уговаривали их прислушаться к нашим словам. Умоляли, плакали. Но все было бесполезно. Или почти все. Единственное, чего мы добились это, родители собрали нам и себе так называемые "тревожные чемоданчики". И то, только для того, что бы успокоить нас. Мы с сестрой торжественно пообещали им, что если ничего не случиться, сами сложим все обратно по местам и, целый год не будем просить их покупать нам мороженого.

— Ну, ладно, ладно — сказал отец. — Давайте соберем чемоданы, будто мы готовимся в поездку к бабушке, пусть дети успокоятся.

— И вынесем их в машину, — вставил я.

— Нет. — Твердо отказали родители. — Чемоданы будут стоять дома.

Весь день, 25 апреля, прошел в напряженной для нас обстановке. Мы практически не выходили из дома, наводя порядок в своей комнате и готовясь к неизбежному. Лишь однажды мы вышли во двор, кое-как уговорив маму, отогнать нашу машину, подальше от дома на площадку. Попутно вынеся из квартиры пару наших любимых книг и большого плюшевого медведя, подаренного Саньке отцом. Все это было уложено в салон нашего "Москвича" несмотря на осуждающий взгляд мамы.

Ничего не предвещало катастрофы и город жил своей обыденной жизнью. Так же бегали трамваи, разгоняя своими звонками прохожих, люди — спешащие по своим делам. Все было как обычно.

Мама, насколько раз пыталась начать разбирать вещи, уложенные в чемоданы, но тут же появлялись мы с сестрой, и чуть ли не в плач, уговаривали ее не делать этого. В конце — концов, она успокоилась, а мы с сестрой уволокли чемоданы в нашу комнату, поставив их под окном.

К вечеру, я был вымотан донельзя. Разобрав постели мы с сестрой попытались лечь одетыми, но мама, увидев такое безобразие, заставила нас раздеться, и лечь нормально. Единственное, что мне удалось сделать, это забрать из комнаты родителей будильник и поставив его на 4 утра спрятать под свою кровать.

Видимо напряжение последних дней сильно сказалось на моем детском организме, и я тут же провалился в сон.

Яркая вспышка света и последовавший вслед за ней гул, чем-то напоминающий прогревающий на взлете двигатели самолет, разбудили меня. Несколько секунд я лежал не в силах понять, что происходит. Последовавший за этим сильный толчок, выбросил меня из кровати. Крикнув:

— Мама! Санька! Быстрее! — принялся лихорадочно одеваться.

Быстро накинув на себя рубашку, натянув штаны бросился помогать Саньке, которая спросонья не могла понять, что происходит. В комнату вбежала мама, в ночнушке с накинутым поверх нее халатом.

— Бросайте все и во двор! Живо! — крикнула она.

Мы бросились в коридор. Все ходило ходуном. В шкафах звенела и падала разбиваясь посуда. С потолка отваливались и летели вниз куски штукатурки. Мама трясущимися от волнения руками долго не могла в темноте попасть ключами в скважину замка, а когда все же повернула ключ, оказалось, что дверь заклинило и она не открывается. Пощелкав выключателем, мы поняли, что света нет. Видимо от толчка, перемкнули провода. Вбежав обратно в нашу комнату, мама по очереди подняла нас на подоконник и мы спрыгнули во двор.

— Бегите подальше от дома. — Закричала она, выбрасывая вслед за нами собранные нами чемоданы. — Саша, быстрее! — закричала она отцу.

— Иду! Беги, не жди меня! — послышалось в ответ.

Мама выбралась из окна и подхватив нас под руки оттащила подальше от дома. Многие соседи, уже находились во дворе. Во дворе к этому времени уже стояли все соседи. Я на всю жизнь запомнил, как все выбежали кто в чем спал, прихватив с собой самое, на их взгляд, ценное: кто-то держал костюм на плечиках, кто-то был с маленьким ребенком на руках, кто-то — с паспортом, с кошельком.

В это время произошел толчок, от которого дом заскрипел еще сильнее и по стенам пошли трещины. Поднялась туча пыли, закрывая собой дом, в котором мы жили.

— Саша! Саша! Быстрее! Где ты?! — Закричала мать, рванувшись к дому. Мы с сестрой с трудом удержали ее от этого, уцепившись за руки. Упав на колени, она обняла нас и зарыдала.

Пыль постепенно осела, и нашему взору предстал наш дом, покосившийся, весь покрытый трещинами и выпавшими стеклами окон. Строго-настрого, запретив нам приближаться к дому, мать бросилась к нему. С помощью соседей взобралась в окно, и мы услышали ее громкий плач.

В это время появились машины милиции и скорой помощи. Соседи указали на нас и приехавшие, бросились в дом, откуда спустя несколько минут вынесли тело отца. Его погрузили в машину скорой помощи, которая тут же уехала.

Милиционер собрал стоящих во дворе людей и попросил не заходить в дом, так как возможны повторные толчки, а дом очень сильно пострадал.

Когда мама немного успокоилась, то подогнала во двор нашу машину и мы загрузили в нее выброшенные ранее чемоданы. Соседи вначале удивились нашей предусмотрительности. Кто то даже попытался высказать претензии, мол знали и никого не предупредили. Но мама отмела подозрения, сказав, что мы готовились к отъезду в отпуск, потому и вещи были собраны.

Предупредив соседей, мама посадила нас в машину и поехала в больницу, узнать что с отцом. Не смотря на то, что она тоже была медработником, ее туда не пустили, сославшись на то, что очень много раненых и все посещения запрещены. Простояв возле больницы около часа, мы вернулись обратно.

К этому времени, на детской площадке, возле нашего дома, приехавшие солдаты, уже разворачивали палаточный городок.

Нам досталась небольшая палатка, на четверых стоящая возле самого канала, который протекал неподалеку от нашего дома. Там же нашлось и место для нашей машины.

Присланные солдаты, помогли нам вынести из квартиры пару кроватей, и установить их в палатке. Кроме того из дома был вынесен стол несколько стульев, посуда и кое какие вещи. После этого вокруг дома было выставлено оцепление, с запретом захода в него, а позже дом огородили легким забором и по улице стали постоянно ходить патрули.

Ближе к обеду, привезли бочку с водой и мы с мамой наполнили несколько ведер. Появившиеся вскоре электрики, протянули к палаточному городку кабель, от которого сделали разводку. Теперь в каждой палатке имелось освещение и розетки для электроплит, на которых готовили еду.

Возле городка, дежурила машина милиции, следя за порядком и еще пара человек, которые ходили меж пострадавших и интересовались, все ли у них хорошо, и нужно ли что-нибудь. Записывая просьбы и пожелания.

Мы с сестрой, видя, что мама очень беспокоится за отца, предложили ей съездить еще раз в больницу, пообещав, что никуда из палатки не уйдем, и будем сидеть спокойно. Немного подумав, мать согласилась и договорившись с кем то из соседей, присматривать за нами, тут же уехала.

К вечеру мама вернулась вся в слезах. Оказалось что отец, выбираясь из дома в темноте споткнулся о упавшие вещи и очень сильно ударился головой о батарею. А после при точке на него еще падала штукатурка и какая-то мебель. Когда мать утром вошла в комнату, его пришлось вытаскивать из под груды обломков. Сейчас он в очень тяжелом состоянии и врачи опасаются за его жизнь.

Чем-то перекусив, она уложила нас спать, а сама еще долго, тихо плакала уткнувшись в подушку.

А через два дня мы похоронили отца. Он так и не пришел в сознание поле ранения. Да и медицина, в те годы была не настолько хорошей, что бы чем-то помочь ему.

Почти все лето мы жили в палатке, на берегу Анхора. Наш дом решили не восстанавливать и вскоре снесли.

Очень "понравилось" отношение родственников. Хоть бы кто-то предложил свою помощь, больше укоряли мать, за то, что она не смогла уберечь мужа. А бабушка, узнав о его гибели, вообще перестала с нами общаться на целых пять лет.

Единственный, кто действительно помогал нам это дядя Исмаил. Причем со своей женой он появился всего один раз. После приезжал довольно часто, но без нее, ссылаясь на то болезнь, а то загруженность на работе. Но мы, хотя и были детьми, прекрасно понимали причину ее отсутствия. Еще в первый свой приезд, она вела себя слишком вызывающе и как то брезгливо.

Исмаил Исаакович, часто приезжал, привозил продукты, тайком от мамы давал нам денег. Несколько раз мы вместе с ним ездили в Детский Мир и он покупал нам что то из одежды и обуви. Он же помог матери быстрее получить новую квартиру.

Уже в августе мы въехали в новое жилье. Так, что наш очередной день рождения, мы отмечали новосельем. А в качестве подарка, получили школьную форму. Да, да нам ведь уже по семь лет, и в этом году мы пойдем в школу. Хотя теперь нам полагалось всего две комнаты, но при помощи дяди Исмаила, нам дали три. Причем на выбор. Была возможность получить квартиру в двенадцати квартирном доме, или коттедж. После недолгих раздумий, мама остановилась на последнем. Хотя и в нем не было ванны. Зато был участок, целых пятнадцать соток. Мама решила, что пока обойдемся баней, тем более, что та стояла совсем недалеко, но зато есть участок, где нам будет просторнее. И ее работа в этом случае находилась совсем рядом, буквально через дорогу.

В общем мы начали обживать свой новый дом.

Мама, все-таки решила, что теперь, когда мы достаточно подросли, у каждого из нас должна быть своя комната. Мы решили не спорить с ней, все равно мы прекрасно чувствовали друг друга и стены, что разделяли нас, нам совсем не мешали. Зато мама была спокойна.

Из-за землетрясения, у нас практически не осталось мебели, и поэтому въехав в новый дом, мама решила, что нужно продать машину. Мы с трудом уговорили ее этого не делать, ссылаясь на то, что это память от папы. А мебель дело наживное, немного можно и потерпеть, обойдясь тем что есть, а постепенно все наладится.

27 августа, в субботу, мы отмечали одновременно наш день рождения и новоселье. Мама подарила нам, как я уже говорил школьную форму. Приехавшие родственники дарили в основном посуду и постельное белье, а больше всех удивил нас Исмаил Исаакович.

Так как было лето и очень жарко, то мы справляли праздник во дворе. Поставили стол стулья и лавки, взятые напрокат у соседей. И уже собирались садится за стол, как услышали гудок, подъехавшего автомобиля. Мы с Санькой, побежали посмотреть, кто там приехал, и увидали дядю Исмаила вылезающего из грузовика. Обрадовавшись, мы подбежали к нему.

Он тоже сильно обрадовался, увидев кто его встречает, и попросил позвать маму и еще кого-нибудь, что бы помогли с разгрузкой. В общем, через какие-то час-два, в зале у нас появилась новая стенка и диван.

Мама вначале отказывалась принимать такой дорогой подарок, но Исмаил-ака, сказал, что ничего не хочет слышать и это подарок не ей а нам, на новоселье и день рождение одновременно.

Короче, праздник прошел очень весело и хорошо, лишь мама была немного грустная, наверное оттого, что рядом с нами не было папы.

А, через каких-то три дня, мы пошли в школу.

6.

Короче, первый раз — в первый класс! И мы с Санькой пошли в школу.

Для меня прошло все, как обычно. Хотя я и участвовал в подобном мероприятии достаточно давно, но все помню. Видимо, когда такое происходит впервые, это не забывается.

Мы стояли вдвоем, в строю, таких же как мы девчонок и мальчишек, в новенькой школьной форме. Почти у каждого из нас в руках были цветы. Пока директор, зачитывал приветствие, я оглядывался по сторонам, успевая при этом слушать и отвечать на многочисленные вопросы сестры. Наверное, девчонки устроены так, что даже минуту, не могут постоять молча. Хорошо, хоть наших разговоров, никто не слышит, а то уже давно бы сделали замечание.

Неподалеку от нас в группе родителей стояла наша мама, с гордостью и любовью смотревшая на нас.

— А кто такой Карбышев? — "услышал" я вопрос сестры.

— Это был такой генерал во время войны, он попал в плен и его замучили. Обливали водой на морозе, пока он не превратился в глыбу льда. — Ответил я и прислушался к тому, что говорит директор.

Оказывается наша вторая школа, носит имя Д. М. Карбышева. В честь него и установлена стела, возле которой и проходила наша линейка. Просто раньше я не успел прочесть, что написано на памятной табличке на ней. И что мы, возложим цветы, что бы почтить память героя.

Вот линейка подошла к концу, какая-то первоклашка пробежала звеня в колокольчик, объявляя первый звонок, мы все возложили цветы у стелы и прошли по классам. Перед самым входом в школу, нас догнала мама, и сказала, что бы мы никуда не уходили после уроков, потому что она за нами заедет. И мы прошли в свой класс.

Нам досталась совсем молоденькая учительница, Ольга Александровна. Было заметно, что она очень волнуется, скорее всего мы были у нее первыми. Так, что "Первый раз — в первый класс", к ней относилось, ничуть не меньше чем к нам. Выходит, что самым опытным здесь был я. Это меня жутко развеселило, так, что я даже чуть не рассмеялся. В итоге, нарвался на кучу вопросов от сестры. Ведь она хорошо чувствует мои эмоции.

Учительница представилась и начала вызывать нас пофамильно, что бы познакомиться.

Вскоре дошла очередь и до нас.

— Саша Тимохин — произнесла учительница.

— Здесь. — Ответил я, поднявшись из-за парты.

— Садись, — произнесла она.

— Ой, тут наверное какая-то ошибка, — она смущенно глянула на нас, но все же прочла следующую фамилию.

— Саша Тимохина.

Я. — произнесла Санька звонким голосом, вставая.

Учительница посмотрела на нас и засмущалась.

— Мы двойняшки, — подсказала ей сестра. Вот у нас и имена одинаковые. — Меня в честь папы назвали.

— Понятно, — улыбнулась учительница. Вроде бы найдя выход из ситуации. — Вас обоих назвали в честь папы.

— Нет — ответил я вставая, — меня назвали в честь мамы. — Она у нас тоже Александра.

Учительница такого не ожидала и покраснела, до корней волос, совсем засмущавшись, но все же взяла себя в руки и продолжила опрос.

После того как она зачитала все фамилии, объяснила нам, что теперь мы все вместе будем учиться ближайшие 8-10 лет, поэтому на перемене, нам нужно будет познакомиться между собой. А то, что же это за класс, если мы не будем дружить. Уроки в первый месяц будут короткие по 30 минут, и по три урока в день. После того, как мы привыкнем, то уроки будут по 45 минут и по 4 урока в день.

— А пока начнем первый урок. И так первым вашим уроком будет — Чтение. Я вас научу читать. — Она достала букварь и продолжила. — Достаньте ваши учебники и откройте их на первой странице...

Урок продолжался, а мы делали вид, что слушаем Ольгу Александровну, "переговариваясь" между собой. Нам это было неинтересно, ведь мы уже года два как умели читать. И букварь, что лежал перед нашими глазами был уже пройденным этапом. Но все рано, прислушивались к тому, что она объясняла, и если вызывала, то вставали и отвечали на ее вопрос.

Вскоре урок закончился и учительница объявила перемену. Но мы не выходили из класса, а во время отдыха попытались познакомиться с будущими одноклассниками. Но все были какими-то стеснительными и у нас почти ничего не вышло. Познакомились только с одной девочкой Надей, и то только потому, что она оказывается живет тоже в нашем квартале и видела нас несколько раз на улице.

Следующим уроком было — Письмо. Мы достали тетради, Ольга Александровна написала на доске, какие-то палочки, закорючки и сказала, что мы будем учиться писать. Она показала, как нужно держать ручку, аккуратно макать ее в чернильницу, что бы не наделать клякс. В общем все, что нужно, что бы научиться писать. Весь урок прошел под скрип перьев. Да, мы писали чернилами и обычными ученическими перьями со звездочкой. Учительница ходила между рядами и подсказывала каждому из нас как это лучше делать. У Саньки, пока не очень получалось, да и я подзабыл, как писать пером, но мы очень старались.

Вдруг раздался шум, а следом за ним плач. Оказывается это одна из девочек, Каримова Камила, уронила на себя чернильницу и вся извазюкалась в чернилах, потому и расплакалась. Ольга Александровна тут же подошла к ней, успокоила и вместе с ней вышла из класса, в туалет, что бы замыть фартук и руки, девочки.

Вскоре они вернули, и урок закончился.

Третьим уроком был классный час. Учительница нам рассказывала истории и читала, какую-то сказку.

После уроков, все мы построились и вышли из школы, где нас уже ждали наши родители. Всю дорогу до дома, да и после приезда, Санька не умолкала рассказывая маме о том, что было в школе. Я только поддакивал, так как мне просто не давали возможности, что-то сказать.

А дома нас ждал наш любимый яблочный пирог, приготовленный мамой в честь начала нашей учебы.

Санька бывает иногда такой вредной, что просто жуть. Во-первых, в такие моменты ее просто не дозовешься. Мало того, я прекрасно вижу, что она слышит, но чисто из упрямства не отвечает. Или наоборот, начинает транслировать всякие гадости, или дразниться. Когда то, нам еще было лет по пять, мы вместе с родителями, ездили в парк "Комсомольское Озеро". И вот там был такой аттракцион, "Беспроигрышная лотерея". Родителям, наверное самим было интересно, что из этого выйдет, вот нам и купили по билетику. Я сунул руку в барабан, достал бумажку и выиграл букет роз, который естественно достался маме. А Саньке достался игрушечный грузовик. Сколько я не просил отдать его мне, так и не отдала.

Она прекрасно знает, что мне не нравится, а сама пересылает мне картинки со всякими гадостями. И ведь, что самое интересное, от нее невозможно закрыться.

Мы еще с год назад попытались выработать систему, что бы как то закрываться друг от друга. Ладно я, но ведь она девочка, вот я и попытался ей объяснить, что пусть не сейчас, но в будущем, возможны какие то моменты, о которых она бы предпочла не говорить мне. Или, что-то скрыть от меня.

— Но ведь ты же мой брат! Мы ведь одно целое, как можно скрывать или прятать, что то от тебя?

— Бывает всякое, Сань, — ответил я, — возможно это вынужденная боль, которой ты не захочешь со мной делиться, ведь ты же сама чувствуешь как мне больно, когда я порежу палец или зашибу коленку, или что то иное, что ты хотела бы оставить только себе. Я не говорю, что это нужно делать обязательно, но уметь я думаю не помешает. Вот допустим, ты просто устала и хочешь выспаться, а я в этот момент начинаю стучаться к тебе. А если ты будешь закрыта, то все будет нормально, а после, как проснешься, сможешь объяснить мне, если захочешь. Может я и не смог объяснить как это должно, но кажется сестра меня поняла.

Сестра немного подумала и решила, что я в этом прав.

В общем после долгих попыток, нам удалось сделать защиту, но лишь наполовину. То есть, Санька могла от меня закрыться, а я от нее нет. Это конечно не лучший вариант, но все же лучше, чем ничего. Зато теперь она это использует при каждом удобном случае. И я ничего не могу с этим поделать.

Но все это мелочи, потому, что она моя сестра и я ее очень люблю. И она прекрасно это знает. Просто характер у нее такой упрямый. Что вы хотите — настоящая львица.

Я тут уже рассказывал, что мы отмечали день рождения и новоселье 27 августа. Так вот на самом деле мы родились 20 числа. Просто из-за суматохи переезда, перенесли праздник на неделю позже.

Так, что мы натуральные "львы", хотя Санька львее меня, по упертости.

Часто представляю, каким будет наш район лет через десять. Уже сейчас, вдоль каждой улицы высажены разные деревья. Например у нас по обеим сторонам дороги растет грецкий орех. Во всю длину улицы. А улица тянется через три квартала по 9-18 домов в каждом из них. Плюс к тому, каждый дом огорожен от улицы живой изгородью, сейчас она конечно еще совсем мала, но вот когда вырастет, будет очень красиво. Кстати заметил еще из прошлой жизни. Например в России, где я жил в зрелом возрасте, как то не принято использовать участки земли перед домами. Ну, самое многое, кто-то может посадить цветы, или траву, а если и дерево, то скорее декоративное, но никак не фруктовое.

Здесь же в Ташкенте, все наоборот. Здесь используют, каждый свободный участочек земли. И не только перед домами. Я не раз слышал, как ругаются соседи в двенадцати квартирных домах, из-за неправильно поделенного участка. И на каждом из них обязательно, что-то растет. Если он небольшой, то хотя бы пара деревьев, или виноград. Если по больше, то появляется огородик. Ну и цветы. Чаще розы. Иногда идешь по улице, и просто голова начинает кружиться от их запаха, так их много. А однажды в городе, я заметил, что вдоль тротуара, на совсем уже узкой полоске земли, кто то посадил картофель, то-то я удивился, указав на это маме. Она ответила, что здесь это считается нормальным и многие так делают. И что еще интересно никто не портит посаженого. Если растет допустим яблоня ил груша, то любой может сорвать плод и съесть его. Но никто не полезет на дерево, что бы ломать ветки. Даже мальчишки и те относятся к этому, гораздо бережнее, чем где то еще.

Мы тоже посадили у себя три вишни и айву. А чуть позже нам пообещали привезти саженцы винограда. А вчера, когда мы с Санькой возвращались из школы, мы теперь совсем самостоятельные и ходим сами, я заметил выброшенное кем-то дерево, с меня ростом. Подумав, мы подхватили и принесли его домой. Пока мамы не было, посадили его возле калитки, как раз место свободное было. Оказалось это сирень. Вот только ждать ее придется до следующего года, она цветет в мае. Главное, что бы принялось.

Недавно, у нас появился новый сосед, до этого, там никто не жил и дом просто стоял закрытый. А что вы хотите, еще очень многие дома не заселены, а другие только достраиваются.

Теперь у нас есть соседи со всех сторон. Слева от нас в 34 доме дядя Женя и тетя Аня с двумя девочками Светой и Таней. Света наша ровесница, только учится в параллельном классе. Они — Белорусы. Справа, в 36м, дядь Аркадий и тетя Зина. То есть из зовут как то по-другому, они Узбеки по национальности, но что бы не ломать язык, это он так сказал, не я, мы зовем их по-русски. И у них три дочери. Гуля, Феруза и Мунира. Вообще-то если дочерей мы зовем правильно, то думаю и с родителями тоже бы справились, но... они захотели так. Напротив нас через огород, в 17 доме, новые соседи, дядя Витя Хван и тетя Соня, их тоже наверняка зовут, как-то по-другому, потому, что они Корейцы. И у них тоже сын Юра и дочь Таня. А чуть наискосок в 18м живут Греки. Как там взрослых зовут я не знаю, а сын у них Жора. Чуть младше нас. Я как то спросил у него:

— А по-гречески ты тоже Жора?

— Можно и так, но полное имя Афиндулидис Георгис Стелянос. — вот здесь точно язык сломаешь.

Нумерация домов такая, потому, что они идут в два ряда, разделяясь через участки. Восемнадцать домов в ряду. Девять, проезд и еще девять домов. Соответственно у нас второй ряд и 35й дом. Потом проходит дорога, это наша улица и опять два ряда домов. Всего в квартале сто восемь домов. А вообще у нас много разных национальностей живет. Вот чуть ниже нас Асанов Мансур, наш одноклассник он крымский татарин, еще много узбеков, корейцев, русских, украинцев, есть немец по фамилии Вальгер.

Вот такая у нас многонациональная улица.

А недавно, сестра заметила, как наш сосед, который кореец, гоняет своих детей.

— Они бедные — бегают, прыгают, садятся на шпагат, подтягиваются, отжимаются, поднимают какие-то тяжести, а он только покрикивает, да еще с палкой ходит и иногда бьет их, — она даже расплакалась, так ей жалко их стало.

— А потом оказалось, что они тренируются так. Пока только мышцы наращивают и гибкость, — как ей Юра сказал, — а позже и борьбой начнут заниматься, что бы сильными быть и за себя постоять могли. Вроде как национальная борьба у них такая Тэкандо.

— Тхэквандо — поправил я ее.

— Да, я просто не запомнила.

Уже на следующий день, мы встали пораньше и глядя на них стали повторять те же упражнения. Дядя Витя пару дней наблюдал за нами, а после сам подошел к нашей маме и предложил, что бы мы занимались под его руководством. Мол пользы будет больше и вреда себе не нанесут. Мама конечно немного подумала, да и мы ее упросили, в общем она согласилась.

Теперь, каждое наше утро, а встаем мы в шасть часов, начинается с забега вокруг квартала. Вернее, пока нас на столько не хватает. Силенок пока маловато. Поэтому мы обегаем только два ряда по девять домов, а Юра и Таня весь квартал, но они дольше нас тренируются. После этого выходим на площадку и там уже занимаемся под руководством дяди Вити. Пока только подтягиваемся и отжимаемся, делаем растяжку. У Саньки кстати растяжка получается гораздо легче, чем у меня: "Это потому, что она девочка" — как говорит дядя Витя. Ну и я пробую заниматься с гирями и гантелями.

А после тренировки в семь часов идем мыться, к себе домой, завтракаем и собираемся в школу. И так каждый день. А по выходным кроме утренних занятий есть еще и вечерние. Уже по два часа. Как сказал тренер, если все будет хорошо, то скоро и в будние дни так же будем заниматься, правда если будем хорошо учиться. Но мы и так отличники с Санькой.

7

Последнее время, часто стал задумываться над семейными проблемами. Понятное дело, что по возрасту я еще не подхожу, для таких мыслей, да и воплотить что-то в жизнь, тоже вряд ли получится. Ну какой из меня сейчас добытчик? С другой стороны, прекрасно понимаю, как тяжело сейчас маме. И это меня очень удручает.

Когда то, в той жизни, читал о многочисленных попаданцах. Почему-то все они знали где достать денег. Прямо вызывает умиление, от эрудированности людей. Будто специально готовились к попаданию. Как то не особо верится, что кто-то будет запоминать кучу тиражей того же спортлото, или места захоронения кладов. Я еще понимаю, что кто-то может прочесть о последнем и запомнить что-то из того, но что бы специально заучивать, увольте. Это интересно разве только историкам. Было бы конечно неплохо, если бы я начал здесь свою жизнь имея под рукой ноутбук или хотя бы айфон с кучей загруженных файлов. Но. Представляю удивление врачей, появись я оттуда с ним в руке... Нет, я конечно помню результаты пары тиражей, и то только потому, что сам когда то покупал эти билеты, и случайно запомнил, какие цифры в них были неправильными. И то только потому, что они образовывали знаменательные для меня даты. Но это случится еще, ой как не скоро. Хотя бы потому, что первый тираж пройдет только через три года. Вообще первый, а не тот который я запомнил.

Можно конечно попробовать перепеть Высоцкого, еще кое-кого, песен в принципе я помню достаточно много, но опять же все упирается в возраст и отсутствие музыкального образования. А просить маму, что бы меня отдали в музыкальную школу, было бы верхом наглости. Она бы конечно вывернулась наизнанку и пошла бы мне навстречу, но насколько я знаю обучение там платное, а денег и так не хватает. Вернее, не то, что бы не хватает, но хотелось бы побольше. Плюс к тому покупка инструмента, тоже не дешевое удовольствие. И опять же возраст. Ведь никто не поверит, что я смогу написать песню если только-только научился писать вообще. Опять же я не настолько хорошо помню даты выхода этих песен, а с этим можно очень легко попасть впросак. Получив звание плагиатора, как минимум.

Хотя... появилась тут у меня одна идейка, но пожалуй стоит посоветоваться с мамой. Обдумав все хорошенько, посоветовался с сестрой. Та только услышав об этом, загорелась ярким пламенем.

Кто то конечно может посмеяться, над тем что я придумал, но с другой стороны это какая никакая, а помощь. В общем я хотел предложить маме завести кур. Да обычных кур несушек. А что тут плохого? Затраты в общем небольшие, а выгода огромная. Во первых яйца, во вторых мясо. Пусть не каждый день, но все-таки, причем свое. А травы нарвать или там убраться в курятнике мы с Санькой сможем. Плюс к тому рядом буквально в двух шагах совхоз "ТуркВО", думаю можно договориться на счет зерна для них. Единственная проблема курятник. Но и тут я немного подсуетился и разузнал, что вот именно сейчас, не такая большая проблема, найти сетку "рабица" и несколько железных уголков. Где? Спросите вы. Да на стройке. Район еще продолжает застраиваться и подойти договориться, думаю большого ума не надо. Тем более, что строят то наш район обычные солдатики из стройбата. Уж те то за банку самогона все что надо принесут. Во всяком случае думаю, что будет именно так.

В общем заручившись поддержкой сестры, мы подошли к маме. Та конечно немного помялась, выдумывая аргументы против этой затеи, но позже все-таки согласилась. Тем более, что в этом году, мы все равно почти ничего не получится. Мы только успеем завезти стройматериалы. Ну или, как там будет по погоде, начать постройку курятника. Все же октябрь уже на дворе. Тем более, что цыплят все равно только весной закупать. Как раз за зиму и на них и на корм подкопим. А строить, если даже сами не осилим, соседи помогут. В Ташкенте с этим вообще просто. Объявляешь "Хаш" — помощь по-русски, и все. Все кто свободен обязательно придут и все чем надо помогут, хоть курятник, а хоть и дом построят. От нас требуются только стройматериалы и стол, по окончанию работы. Обычай такой. Да и сближает это людей.

В общем мама ближе к вечеру пошла договариваться. Хотел было и я с ней пойти, но после подумал и решил, что не стоит. В общем одна она пошла.

Час через три, вернулась такая вся задумчивая, и несколько ошеломленная. Я к ней:

— Получилось, что ни будь, или зря сходила?

— Да ты знаешь, Саш, — у нас с мамой всегда были доверительные отношения. Особенно после смерти отца. И все домашние проблемы всегда выносились на общий совет. То есть все мы решали втроем. Вернее решения выносила конечно мама, но всегда выслушивала наши доводы. Иногда соглашалась, а если нет, то всегда объясняла почему. — Не успела подойти, как нарисовался, какой то сержантик. — мама прекрасно разбиралась в званиях, к тому как врач тоже имела офицерское звание лейтенант запаса.

— И что? — спросил я.

— Да слова не успела сказать, как он тут же вывалил на меня столько предложений, что я даже растерялась.

— И... — подбодрил я ее.

— В общем я потратили почти все наши сбережения.

— Это сколько?

— Больше ста рублей. А обратно иду и думаю, может не стоило этого делать?! Даже и не знаю.

— А что хоть заказала?

— Тут целый список. Обещали ближе к вечеру подвезти. — Она передала мне листок бумаги.

Я внимательно вчитался в него.

— Так. Ванна сидячая, водогрейный котел 80 л., уголок — 45*\ 4 м. 12 штук. Сетка "рабица" 3рул.\10м., проволока 6мм. 20кг., цемент 2 меш., краска белая 2 б. — я с удивлением поднял глаза на маму. — И это все за сто рублей?!

— Чуть больше и еще банка самогона, все равно стоит, пить некому. — Как бы оправдываясь, ответила мать.

— Мам! Бросай свою работу! Ты в торговле больше заработаешь! Честное слово!

— Думаешь, правильно сделала?

— Не то слово, мам! И дешево, и попробуй найди еще это в магазинах!

— Вот и я так подумала. Тем более ванна нам все равно нужна. Не в тазике же мыться постоянно, а в баню каждый день не находишь, хоть и рядом она.

— Ты у нас самая лучшая, все правильно сделала.

— Вот только куда все это складывать?

— Да на веранду, мам! И не пропадет ничего, и в глаза не бросается.

— Точно, я как то не подумала.

Этим же вечером, солдатики привезли все обещанное, аккуратно разгрузили и сложили на веранде. Вдобавок к заказанному, они привезли еще несколько досок, чему я был только рад. А на следующий день мы с Санькой уже размечали место где поставим курятник, а возможно и навес для нашей машины. Не все же ей под дождем мокнуть.

Кстати от папы, мне осталось много разног инструмента, который мы тоже привезли в наш новый дом, но из-за того, что пока не было места, все было сложено на веранде. Теперь же, когда появились доски, я с маминого разрешения, сколотил прямо на веранде небольшой верстачок, куда прикрутил тиски. А под него сложил все инструменты, которые в скором времени собирался использовать.

На следующий день, разметив место под будущие опоры, мы с Санькой забили колышки и натянули меж ними шпагат, что бы было удобнее ориентироваться. В общем у нас получился прямоугольник со сторонами 4х8 метров. Мы собирались разделить его на две части, ровно пополам. Левую часть, огородить сеткой "рабица", и отдать под курятник, а правую оставить открытой для навеса. Там будем стоять наш "Москвич". После этого попросив у соседа тележку, я начал завозить во двор песок и щебень. Правда щебня я завез всего одну тележку, а песка три, на большее не хватило сил. Щебень и песок брал прямо с улицы, там его завезли очень много, дорога еще не была заасфальтирована. И все соседи его потихоньку растаскивали, пока была такая возможность. Хотел, было еще ямы под столбы выкопать, но сил уже не осталось. Поэтому решил до прихода мамы, отдохнуть и сам не заметил как уснул.

На следующий день, мама была выходная, поэтому у нас намечалось много работы. Правда день начался, как обычно с забега, вокруг квартала. Хорошо хоть сегодня не нужно было идти в школу, все-таки воскресенье. Так или иначе, отработав положенное время на тренировках, мы вернулись домой и наскоро позавтракав, повели маму смотреть, что задумали и что у нас вышло. В итоге, мама почти со всем была согласна, единственное, она сказала, что для кур, помимо загона, придется городить еще и сарайчик с насестами и гнездами, где они будут откладывать яйца. Но в основном, мы все наметили правильно. И навес для машины тоже нужен, она как то забыла об этом, хорошо, что мы вспомнили сами.

— Сарайчик, все равно пока не из чего строить. А вот столбы поставить и сеткой обтянуть, мы успеем вполне. Как раз до холодов управимся. А по весне что ни будь и с сарайчиком придумаем. В крайнем случае, опять к солдатикам обратимся.

— Если деньги будут. — продолжила мама.

— Мам, я тут с пацанами пообщался, здесь неподалеку речка протекает, Чирчик. Там с заводов столько добра по выброшено, вполне можно, что то для себя подобрать. Сейчас конечно смысла нет ехать, а вот ближе к лету, вполне.

— Посмотрим, не будем загадывать. — Ответила мать.

— Я тогда буду места мод столбы копать, хорошо? Все равно цемент до весны не долежит, нужно сейчас использовать.

— Хорошо, начинай, я позже выйду помогу.

Я успел выкопать пару ям, когда ко мне присоединился Юрка Хван, а чуть позже и его отец. Когда из дома вышла мама, ее просто прогнали, мол не женское это дело. И к вечеру, все столбы уже стояли на месте забетонированными. Правда на навес их не хватило, вернее мы установили восемь уголков, и три оставили, что бы бросить их на будущую крышу курятника. И еще остался один целый и несколько обрезков. Потому, что четыре метра, это слишком высоко, как сказал д. Витя. Вполне хватит два с половиной плюс полметра в земле. Ну и три штуки и обрезки, пойдут на крышу.

Из-за проделанной работы, мы все порядком устали, поэтому вечерние тренировки нам отменили.

Через неделю я обтянул курятник сеткой, и на верх были заброшены и укреплены, с помощью дрели и болтов уголки, под будущую крышу. На этом мы решили закончить, отложив все остальное до весны.

Ванну, тоже пока некуда было ставить. Туалетная комната слишком мала для этого, нужно что то переделывать. Но зимой решили этим не заниматься. Пока же все силы брошены на учебу и тренировки.

Зима прошла, как то совсем незаметно. Все силы, были отданы учебе и тренировкам. Хотя учеба нам с Санькой дается легко. Может оттого, что какие-то знания у меня все же сохранились и если сестра, что-то не поняла на уроке, я вполне могу ей это объяснить. Да и понимать там особо нечего. Простейшие примеры по арифметике, прописи, буквы и чтение. Сейчас это основные наши предметы. Тем более, что читать мы умеем. Как то на одном из уроков, вместо букваря положили другую книжку, сказки братьев Гримм. И в то время как остальные дети разбирали задание Ольги Александровны, мы читали свое. И так увлеклись, что не заметили, что учительница уже около минуты стоит рядом с нами и смотрит, что же мы делаем. Но после того, как мы объяснили ей, что умеем читать уже больше двух лет, и для примера, каждый из нас прочел по нескольку абзацев, она от нас отстала. Даже разрешила на Чтении читать, что-то свое, понимая, что "Букварь" нам уже ничего не даст.

Новый год, мы встречали одни. Мам купила елку, мы с Санькой ее нарядили, и мама приготовила праздничный ужин. Мы сидели за праздничным столом и смотрели "Голубой огонек".

На следующий день, заглянув под подушку, мы нашли подарки от Деда Мороза. Санька получила куклу, к которым у нее хоть и поздно, но проявился интерес, а я набор инструментов, который давно хотел. Но больше всех удивилась мама. Когда нашла у себя под подушкой флакончик духов "Красная Москва". А мы стояли с такими серьезными физиономиями, всем своим видом показывая, мол ничего не знаем. Нас тут и рядом не стояло, это все Дед Мороз.... И радовались, за нее.

А седьмого января, как раз на Рождество, то есть это я знаю о Рождестве, возможно и мама, но сейчас не принято отмечать религиозные праздники. Поэтому, просто субботний день. Но в этот день были какие то соревнования лыжников, на Чимгане. А маму послали туда дежурить. Она же врач. Вот она и взяла нас с собой. Зато мы накатались на санках на всю зиму вперед. Тем более, что в Ташкенте, особо не покатаешься. Там конечно выпадает иногда снег и бывает, что лежит некоторое время, но чаще всего, не дольше одного двух дней, а после тает. Зато в горах, в каких то двадцати-тридцати километрах от города, можно застать снег даже летом.

Оставшуюся часть зимних каникул, мы провели уже дома. А с 16 января опять началась учеба. Не знаю, как будет в следующем году, но в этом у нас все отлично. За все время, что мы учимся, еще ни разу не получили даже четверки.

В один из дней мы с Санькой решили провести эксперимент. Решили узнать, насколько далеко мы можем с ней общаться. Для этого, я задержался в школе, под предлогом посещения библиотеки, а сестра пошла домой, со Светланкой своей подружкой, которая живет в соседнем доме. Возможно, эксперимент был недостаточно чистым, в плане того, что Санька "говорила" со мной всю дорогу до самого дома. "Слышал" я ее кстати прекрасно. Следующий раз попробуем немного по-другому. Попробуем всю дорогу молчать, а по приходу домой связаться. Но так или иначе, слышим мы друг друга хорошо, невзирая на расстояние.

Очень трудно, соответствовать своему возрасту. Думаю, то я несколько иначе. Поэтому приходится как то подстраиваться. Хотя иногда и бывают срывы. Взять хотя бы тот злополучный курятник. Хотел сделать как лучше, и вроде бы все получилось как надо. Но тут случайно вошел в мамину комнату и застал ее всю в слезах. Оказывается, она считает, что крадет у нас детство. Получается, что она не может обеспечить нас, из-за этого, мы — её дети, вынуждены сами искать способы заработка. И вроде, как виновата в этом, только она. Я чуть не офигел.

— Мама, ты что? Какой заработок? Мы, что кур на развод и продажу готовим? Только для себя же!

— Все равно. Для себя, можно и в магазине купить.

— Можно конечно, но только очередь часа в два отстоять и достанется тебе "синяя птица" в которой кожа да кости. А тут все свое и ухаживать особо не нужно. Только кормить и все. И яйца свои.

— Яйца всегда есть в магазине, и очередь не нужно стоять.

— Есть, согласен. А вспомни, какие яйца нам тетя Зина привозила, в октябре. И те, что в магазине лежат, есть разница?

— Понятно, что домашние вкуснее.

— А в чем тогда проблема, я не понимаю?

Мама положила мне руки на плечи и несколько мгновений разглядывала меня, будто давно не видела.

— Что случилось, мам, что ты на меня так смотришь?

— Просто ты слишком быстро повзрослел. — Задумчиво произнесла она. — Даже рассуждаешь, не так как ребенок. Почему так?

— Не знаю. По-моему, все нормально.

— И все-таки это так. И я боюсь, что только я виновата в этом.

— Мам, ну что ты опять. Ну, что мне сделать, что бы ты успокоилась? Хочешь пойду подерусь с кем ни будь.

— Еще этого не хватало.

— Ну, не знаю тогда.... — я мысленно позвал Саньку на помощь.

По дороге расспросив меня, что случилось она прибежала к нам. Через пару минут меня просто выгнали из комнаты, сказав, что им нужно посекретничать. Вдобавок ко всему, сестра наглухо закрылась, так что я ничего не смог рассмотреть, или расслышать. В итоге через пять минут, они вышли из комнаты обе вполне довольные и улыбающиеся. На все мои вопросы, Санька просто отмахивалась.

Вот и попробуй после этого понять женщин!?

8.

Между тем пришла весна. С каждым днем становилось все теплее. Вот уже на деревьях появились первые почки. А самое главное они появились на той сирени, которую мы с Санькой притащили и посадили осенью. Теперь осталось только дождаться цветов.

Уже сняты и сложены в шифоньер зимние вещи, и это несмотря на то, что на дворе только середина марта. Ходим в связанных мамой свитерах и легких курточках-ветровках.

Тренировки тоже дали определенные результаты. За всю зиму, мы ни разу не заболели, и это несмотря на то, а может и благодаря тому, что каждое утро у нас начинается с забега. Теперь мы уже легко обегаем квартал, не отставая от Юры и Тани. Но до изучения самого боевого искусства пока не дошли, хотя как говорит наш учитель, уже скоро.

С весны, мы общими с сестрой усилиями сняли с мамы часть забот. Мы просто доказали ей, что умеем хорошо считать и теперь на базар и в магазин ходим сами. Мама только пишет, что нужно купить и оставляет деньги.

Недавно начал замечать некую странность. Вначале, как то не придал ей значения, но после некоторых совпадений прислушался и, о чудо! Оказывается, когда разговариваю с человеком, а он или сильно волнуется или просто говорит неправду, у меня начинает колоть в висках. Поделился этой новостью с Санькой. У нее оказалось то же самое. Более того, она смутно улавливает какие-то образы, но пока не может понять, что они означают. Особенно хорошо это чувствуется на базаре. Однажды она пошла туда сама, мама просила купить резаной моркови для плова. Здесь в Ташкенте, есть такая возможность. Прямо на базаре стоит человек и на твоих глазах режет тонкой соломкой морковку. Для плова самое то. К тому же здесь морковь не красная, а ярко-желтого цвета. Купив, пришла с явной головной болью. Когда мы посмотрели, что она принесла, оказалось, что ей подсунули уже увядшую, видимо давно порезанную морковь. И именно это она скорее всего и почувствовала. Мы после несколько раз проверяли себя. Как только у кого то появляются мысли обмануть нас или подложить плохой товар на базаре, сразу начинает колоть в висках, такими как бы мелкими иголочками. Что-то похожее, только очень отдаленно бывает, когда отсидишь ногу и она начинает отходить.

Мы даже, как то попытались поэкспериментировать. У нас в классе есть фантазер, Машка Карлов, он если начинает что то рассказывать, его потом не удержишь. И причем доходит иной раз до того, что он не помнит, что говорил. На этом его столько раз ловили, но он все равно не унимается. Видимо натура такая. Что интересно, с ним ничего не получилось. А вот если он или кто то другой начинает врать и это как то касается нас, вот тут и появляется это покалывание. А еще где то в глубине, какие-то толи эмоции, то ли картинки неясные. Пока не понятно. У меня они тоже начали появляться, после разговора с сестрой. А может и раньше были, а я не обращал на них внимания. Не знаю.

Но эта появившаяся способность уже выводит нас на новый уровень. Думаю, что она не будет лишней.

Кстати вскоре это нам очень помогло. Правда пришлось рассказать об этом маме, иначе она просто не поверила, но я уверен, она никогда не пожелает нам зла, а потому мы с легкой душой и поделились с ней своими секретами.

Дело в том, что уже подошло время и мы поехали не Тезиковку за цыплятами. В то время, Тезиков базар, был, что-то вроде птичьего рынка. Там продавали разную живность для хозяйства, т.е. уток, кур, гусей, поросят. Декоративных птиц, типа попугаев, канареек, голубей. Аквариумных рыбок, а трак же всякую мелочевку, типа инструмента, болтов, гаек, гвоздей, старых ношеных вещей, книг и тому подобное.

Ни мама, ни тем более мы не были специалистами, по выращиванию цыплят, потому ходили по базару с некоторой опаской. Тем более, что соседи, с которыми предварительно советовалась мама, говорили по разному. Кто предлагал брать совсем маленьких, а кто наоборот подрощеных цыплят. Кто то пытался рассказать о каких то приметах, по которым определяют, что цыпленок здоров, а другие говорили, что эти приметы рассказывают о том, что тот болен. В общем, запутали нас окончательно, и мы решили, что возьмем для пробы с десяток, а дальше будет видно. Короче, нужно свой опыт нарабатывать, а не соседей слушать.

Ходили, приценивались. У одного мужика, красивые, можно сказать холеные были, так и хотелось их купить. Мама уже и за деньгами потянулась, а у нас будто иглами все виски пробило, так и чувствовалось, будто не доживут они даже до дома. В общем, исходили весь базар, но так ничего и не купили. И тут на самом выходе, увидели бабульку. Старенькую такую. Сидела она на каком то перевернутом ящике, а в коробке возле нее может чуть больше десятка цыплят. Такие желтенькие, с темными крылышками. Мы прошли возле нее и случайно только заметили. Потому что народу много ходит, и ее постоянно кто-то от нас закрывал. Мама заметила ее и подойдя к ней, спросила цену. И тут такое чувство возникло, будто кто-то погладил тебя, ласково так, нежно. Будто ласковый ветерок по голове прошелся. От неожиданности мы с сестрой даже переглянулись, она тоже это почувствовала.

Короче, мама все-таки решилась и купила их. Так та бабулька еще и минут пятнадцать рассказывала, что их вначале вареными желтками нужно кормить, потом мелким просом, а после еще чем-то, мама все это записывала. И что держать их нужно в коробке, а на ночь укрывать. Целую лекцию прочла, как их выращивать. Еще немного и мама бы вообще, от этого дела отказалась. Но глянула на наши довольные личики и, вздохнув все же купила цыплят.

Так и добавилось нам забот, за ними ухаживать. Забегая вперед, хочу сказать, что нам повезло и мы, может по счастливой случайности, может по неопытности, но выходили всех до единого. В итоге у нас получилось, одиннадцать курочек и три петушка.

А когда приехали домой, с цыплятами, мама их рассмотрела, и все сокрушалась, ох не выходим. Нужно было тех красивых покупать. Тут мы и проговорились. А потом решили все рассказать, как есть. И о том, что "говорить" умеем, и "видеть" можем, и о том что обмануть нас не так просто. Нам конечно не сразу поверили, но когда мы продемонстрировали, наши способности, все сомнения отпали.

Я просто ушел в другую комнату, а мама спрятала какую-то пуговичку, под подушку. Ну я прямо из другой комнаты и рассказал ей где она лежит, откуда она ее взяла и какого она цвета. После еще несколько фокусов показали. А когда мама окончательно нам поверила, попросили никому не говорить об этом. Да она и сама, то же самое нам приказала. Единственно, мы решили ей про дядю Исмаила не рассказывать, боялись, что она расстроится. Все-таки это очень "опасное умение", как она нам сказала, и потому никому, об этом рассказывать нельзя. Да мы и сами это понимаем.

Пришла весна — пришел шара-бара. Представьте себе сколоченную из досок коробку размерами примерно 2х2х0,7метра, поставьте ее на автомобильные колеса и прикрутите к ней два дышла, для упряжки. В качестве мотора поставьте осла.

По нешироким внутренним улочкам, едет ишак-арба и разносится звонкий крик цыгана-люли: "Эй! Шара-бара!". И тут же со всех домов к нему устремляется детвора, звеня посудой. Всего одна бутылка и ты станешь обладателем красивого шарика из фольги на тонкой резинке, который так смешно прыгает. Свистульки сделанной из жести и раскрашенной яркими красками. Глиняных раскрашенных фигурок животных и людей в национальных костюмах. Для мальчишек, тут же найдется широкая резинка, которая так хороша для рогатки, и кусочки кожи, для нее же. А если отдашь не одну а пять бутылок, то тебе предложат и саму рогатку, сделанную мастером и раскрашенную как елочная игрушка.

У вас нет бутылки, тогда просто подойди и загляни в сундук цыгана-люли, ты обязательно найдешь, что нибудь такое, что тебе очень нужно. И тогда к следующему приезду, примерно через неделю, ты обязательно отыщешь бутылку и кипишь вожделенную вещь. " Деньги?! Откуда у ребенка деньги? Нет, деньги не берем, бутылька давай. Кокой бутылька? А любой. Толка чистый". Вот и собирает ребятня бутылки, дожидаясь шара-бара.

И мы с Санькой совсем не исключение. Вот только бутылок у нас нет. Вернее есть пара, с новогодних праздников осталась, но это Саньке, которая только услышав призывные крики, тут же подхватила их и побежала на улицу.

Через некоторое время слышу её расстроенные всхлипы.

— Ты представляешь, там такая куколка, в таком наряде, а бровки, а глазки! Я всегда такую хотела!

-А что не взяла?

— У меня нет столько. — Санька уткнулась мне в плечо и расплакалась. — А деньги он не берет.

— А сколько нужно?

— Пять.

Как могу успокаиваю ее, и мы заходим в дом.

— Мы, что ни будь придумаем, ладно?

— Только маме не говори.

И тут мой взгляд падает на бутылки из-под хлопкового масла. В Ташкенте, чаще пользуются им, а не подсолнечным. Тем более, что подсолнечное масло редкость, и его "достают" только на салаты к празднику.

Точно, осталось только отмыть! Напрягаю свою память: "Так, самый простой способ, песок и теплая вода!"

— Санька, есть идея!

— Какая?

— Давай отмоем масляные бутылки! Смотри их сколько.

— Много, — несколько скептически произносит сестра. — Только их фиг отмоешь.

— Есть пара способов, попробуем?

Через десять минут, на веранде установлен таз, рядом на полу стоит горячий чайник и полведра песка. Засыпаем пару ложек песка в бутылку, доливаем горячей воды и трясем, что есть сил.

Еще штук пять бутылок, перевернутые вниз горлышками и подвешены над другим тазиком, что бы стекали остатки масла. Еще пара стоит заполненная горячей водой со стиральным порошком, и пара с уксусом. Это все что я вспомнил, и мы решили использовать все способы сразу. Что ни будь да получится. Трудимся весь световой день, до прихода с работы мамы. Забыли даже про мультик, показа которого так долго ждали.

К вечеру, у нас готовы целых пятнадцать бутылок. И еще столько же замочены, на следующий день. А мы перемазанные, но счастливые, особенно Санька, встречаем нашу маму.

Еще два дня мы занимались мытьем посуды. Израсходовали весь стиральный порок и уксус, что был в доме и извазюкали всю веранду, которую потом целый день отмывали уже втроем. Зато теперь, когда технология уже отработана, бутылки аккуратно складываются в ящик, и после моются. Раньше, они чаще выбрасывались.

Сестра, отжала себе десять бутылок и сложила в сторону, остальные мы сдали в приемный пункт и заработали два рубля тридцать копеек, которые, торжественно вручили маме. Та конечно вначале попыталась их нам вернуть, но мы сделали обиженные лица и отказались. Тогда мама просто дала нам на мороженое. Все остались довольны.

А через неделю, Санька купила у шара-бара вожделенную куклу, про которую через неделю благополучно забыла. Хотя и оставила ее у себя на полочке, возле кровати. Потому, что краски на лице стерлись, а волосы сделанные из черных ниток, повылезли. Но нет-нет, а проходя мимо, поглядывает на куклу и чему-то своему улыбается. Наверное вспоминает, как мы бутылки мыли.

А за окном уже май и вот-вот. Мы с Санькой круглые отличники и мама, которая недавно ходила на классное собрание, очень довольна. Ее там хвалили. А впереди целых три месяца отдыха.

Мам, тоже собиралась взять отпуск в июле, и возможно мы куда то съездим на отдых. Она, пока не говорит куда. Видимо готовит сюрприз.

А на тренировках мы уже дошли до отрабатывания стоек и основных движений. Но и забеги и растяжки, тоже не забываются. Они нужны для поддержки формы.

Пятнадцатого мая, к нам приезжали все родственники, хотя мама никого и не приглашала. Но видимо они еще помнят, что у нее день рождения. Собрали стол, посидели, послушали критические высказывания т. Лизы. Разобрали, чисто символические подарки. Только лишние хлопоты. Мы с сестрой на карманные деньги, что сэкономили за это время, купили маме духи. Её любимые "Красная Москва".

А наши цыплята заметно подросли. Они уже живут в курятнике и едят зерно, или то, что остается от нас. Вот такая вот безотходная технология. К осени решили оставить одного петушка, и всех курочек. По идее, где-то к следующей весне, должны появиться первые яйца.

Вот и наступило лето. Что больше всего мне нравится в Ташкенте, так это небо. Оно здесь очень голубое, и за все лето нет ни единого облака. Чистое-чистое.

9

Вот и заканчиваются очередные летние каникулы. За три прошедших года, мы заметно выросли и даже повзрослели, если можно так выразиться. С виду конечно это мало заметно, но наверное это и к лучшему. Главное ведь содержание.

Домик наш, тоже заметно преобразился. Живая изгородь, опоясывающая наш участок, выросла выше моего роста, даже маме, что бы заглянуть во двор, приходится вставать на цыпочки и вытягиваться.

Единственное неудобство это, приходится часто подстригать ее. За весь теплый сезон раза три, а то уж совсем неприглядный вид получается. Понятное дело, что этим занимаюсь я. Выношу на тротуар старый стол, взбираюсь на него и, садовыми ножницами начинаю наводить порядок.

Вообще живая изгородь, это очень красиво и удобно. Во-первых, сквозь нее ничего не видно, что происходит во дворе. Даже зимой, когда нет листьев, ветви переплетены так сильно, что мало можно разглядеть, а уж летом и подавно. К тому же некоторые соседи изменяют форму изгороди, выстригая на ней, башенки, фигурки животных и тому подобное. Я попробовал как то сделать что то подобное, но в итоге мне не понравилось, и я все убрал. По-моему, когда ровно, смотрится гораздо лучше.

А еще я поставил ворота, как раз в этом году. До этого у нас стояла деревянная калитка и небольшой заборчик возле нее. Машиной мы пользуемся редко, поэтому в принципе нам хватало. Если нужно было куда то выехать, то калитка раскрывалась, а заборчик, просто отодвигался в сторону. Хватать то хватало, но было очень некрасиво. В прошлом году, мы наконец решили поставить нормальные ворота. Вскоре даже завезли их, но поставить на место все не доходили руки.

Точнее сказать, что бы их установить, нужно было установить столбы и приварить петли к ним. А это довольно сложная работа если не знаешь как да и нечем. А нанимать со стороны, нужны деньги, вот и откладывалось все, до лучших времен.

А в этом году, дядь Аркадий привез себе с работы сварочный аппарат. И я как то даже помогал ему варить навес для виноградника. А кто еще поможет, если не я? У него три дочери, не их же просить. После того, как поставили навес у него, сделали такой же нам. У нас же теперь целых четыре лозы, а за лето виноград разрастается очень сильно.

Как раз неделю назад мы с ним и закончили. А аппарат остался у нас во дворе. Ну не тащить же его обратно. Какая разница, где он будет стоять? Вот я походил, посмотрел и решил, что справлюсь. Не такая уж и сложная эта работа.

Первым делом я снес старую калитку и забор. Решил, что страшного в том, что двор постоит несколько дней без нее, ничего нет. После этого подровняв землю в месте будущей установки, разложил столбы и ворота на земле, так как они будут выглядеть, когда встанут на место. Выровнял их как можно лучше и немного подумав, решил приварить петли. Все-таки горизонтально варить намного удобнее, да и надежнее чем вертикально. Тем более для меня, не имеющего никакого опыта. Ну, может за исключением нескольких проб, когда помогал ставить навес.

Дело то в общем несложное, и достаточно разок другой посмотреть, как это делается и хотя бы для себя уже можно варить. Так или иначе, примерно через пару часов петли к воротам и столбам были приварены. Я еще несколько раз обстучал их молотком, чтобы сбить шлак и проверить надежность соединения. Вроде все получилось нормально. После этого, убрав сварочный аппарат и инструменты, начал копать ямы, для установки столбов. С этим справился вообще очень быстро. Там и нужно-то было выкопать около метра.

После этого, немного передохнув, решил начать установку. Вот здесь-то меня подвела, моя неопытность. Оказывается петли я приварил так, что ворота, оказались несъемными. То есть установил их не последовательно а встречно. В принципе, страшного ничего нет, может быть так даже и лучше, но поднимать теперь столбы придется вместе со створкой. То есть одной из половин ворот. А это для мен, десятилетнего вес, почти неподъемный. Вернее сказать, я так думал глядя на них. А ждать маму, или звать соседей было как то неудобно. Ведь у каждого из них есть своя какая то работа, тебе конечно помогут, и разговора нет, но о таких вещах принято предупреждать заранее. Поэтому я отказался от помощи решив попробовать справиться самому.

Подъем створки вылился в целую эпопею.

Я, подтащил ящики, кирпиче, доски, веревку и поднимал ее буквально по нескольким сантиметрам, подкладывая под нее, все что попадалось под руку, что бы удержать на взятой высоте. Благ, что столб, на котором крепилась створка ворот, сразу въехал в выкопанную яму и уже не давал сдвинуться воротам в сторону.

Короче, через примерно три часа усилий, я все-таки поставил ее в вертикальное положение. Временно укрепив кирпичами и досками, чтобы не шаталась, залил яму приготовленным тут же раствором бетона, утрамбовывая его ручкой от лопаты. Присев передохнуть, я понял, что сил на подъем второй створки, у меня просто не осталось.

Жаль конечно было бросать незаконченную работу, но ничего не поделаешь, придется оставлять ее до завтра, а то и просить помощи. Попеняв себя за то, что не рассчитал сил, принялся за уборку.

Сейчас, когда установленную створку было нежелательно шевелить, потому, что бетон недостаточно схватился, пришлось бы ходить по лежащей второй части ворот. Но мне, почему-то показалось это неправильным, и я решил оттащить ее в сторону, чтобы освободить проход. О, чудо! Стоило мне только взяться за нее и сделать шаг назад, как столб соскочил в петель. От неожиданности я чуть не упал. Оказалось, что левую часть ворот, с калиткой я приварил как должно, то есть петли поставил последовательно. Почесав затылок, я решил, что уж поставить только столб, без самой створки сил у меня хватит. И споро принялся за дело. С одним столбом проблем было значительно меньше, единственно, пришлось натягивать дополнительно шпагат, чтобы вставить столб относительно другой части ворот, и несколько раз вымерять расстояние и сверху и снизу, что бы створки сошлись нормально.

Провозившись с этим, я все же решил, что все равно где то ошибусь и поэтому решил что нужно вешать створку на место и уже после все выравнивать. Тут как раз подошли знакомые пацаны и втроем мы быстренько подняли и подвесили ее на законное место. После чего по совету одного из них я в нескольких местах прихватил створки ворот между собой, что дало дополнительную жесткость всей конструкции. После этого, залить и утрамбовать бетоном вторую яму, было делом совсем несложным.

Зато из-за того, что створки были сварены меж собой, стало возможным пользоваться калиткой, вделанной в левую часть ворот.

К приходу мамы, ворота уже стояли на месте, чему она очень удивилась и обрадовалась, а я за это раскрутил ее на мороженое.

На следующий день, бетон приобрел достаточную крепость и я убрал всю нагроможденную опалубку. Правда, пришлось еще по совету дяди Жени вваривать поперечину из уголка, внизу ворот предварительно прокапав небольшую канавку, чтобы заглубить ее. И несколько укосин к каждой стойке. Но это уже совсем мелочи.

После того как со всеми делами было покончено, мы вместе с Санькой покрасили ворота в зеленый цвет. А еще через пару дней, подвесили с внешней стороны почтовый ящик.

Во дворе у нас тоже красота. Прямо от ворот, вдоль дома идет широкая бетонированная дорожка, как раз на ширину машины, до самого навеса, где она и стоит. Справа от нее Возле самых ворот растет вишня, шпанка. Таких вишен у нас три. Еще две посажены вдоль уличной изгороди. В этом году мы собрали с них первый урожай, получилось почти полное эмалированное ведро. Мама уже наварила варенья из него. Ох, и перемазались же мы с сестрой, освобождая вишни от косточек.

Дальше вдоль дорожки растет абрикосина, но она пока еще молодая. Хотя говорят и хорошая, на следующий год посмотрим насколько. Еще дальше виноград, две лозы боян-ширей и дамский пальчик. Потом площадка с навесом для Москвича, а дорожка сворачивает налево, до входа в дом и дальше до небольшой калитки, которая соединяет нас с двором д. Жени.

Прямо напротив входа растет еще одна лоза винограда, изюм, за которой находится наш курятник.

Левее него довольно большой участок ограниченный дорожкой слева и изгородью к д. Вити, тоже с калиткой, через которую мы ходим на тренировки. На этом участке чуть левее от входа растут розы, а глубже пара яблонь. В самом углу черешня.

Кстати черешню мы не сажали, она досталась нам сразу. Говорят, когда то на этом месте были сады. Вот и осталось нам это дерево как бы в наследство. Кстати черешня очень вкусная и ранняя, в начале мая уже спелая.

Если сойти с дорожки и завернуть за дом, то откроется продолжение нашего участка, самая большая его часть. Здесь под самым окном кухни растет айва, а напротив у самой изгороди персик. Вся остальная часть отдана под огород, до самых вишен.

Все лето ездили с мамой на речку, почти каждый выходной. Но не только для того, что бы искупаться и отдохнуть. Дело в том, что возле самой реки стоит полуразрушенный дом, и там мы добываем себе кирпич.

Всем хорош СССР, вот только со стройматериалами вечная проблема. Поэтому приходится довольствоваться тем что сможешь найти, или украсть. Но так как красть нам негде приходится искать. Кстати и уголки для виноградника мы добывали там же. Загрузив в багажник и салон сотню-другую штук кирпича, мы купаемся, загораем а после едем домой. Там не торопясь складываем добытый кирпич, готовя его на будущую стройку. А планы у нас огромные.

На следующий год планируем обложить кирпичом веранду и вынести туда кухню. Тогда у нас освободится целая комната, хотя и небольшая, но места как раз хватит, что бы поставить туда ванну. Тем более, что водопровод и канализация там есть. Хотя все равно придется тянуть ее на веранду, на будущей кухне она тоже нужна.

Пока же приходится мыться в тазике на кухне, ну или раз в неделю ходить в баню.

Баня, по-узбекски — Хамом, кстати находится совсем недалеко и работает каждый день. Мы когда идем в школу, проходим мимо нее.

Это большое двухэтажное здание, разделенное на две части. В левой половине на втором этаже, находится мужское, а в правой женское отделение. Кроме того там же на втором этаже есть и парикмахерские. А на первом душ и ванны. Помывка в душе и общей бани стоит 8 копеек, для взрослого 16 копеек, а в ванной 24 — для всех. Мы раньше чаще ходили втроем. Сначала по очереди, с помощью мамы купались мы, а позже, пока мы сидели в раздевалке, мама. Правда последнее время я чаще хожу один и предпочитаю мыться в общем отделении, все-таки я уже достаточно вырос, что бы мама помогала мне, да и ей не очень удобно. Другое дело сестра, но у нас как то не принято подглядывать друг за другом в такие моменты. Ладно когда я один, но смотреть моими глазами на других это извращение. И это правильно, хотя мы и не скрываем ничего между собой.

Наши тренировки уже давно вышли на новый уровень. Помимо обычной физподготовки, мы изучаем стоики, удары, приемы борьбы. Это действительно целое искусство, по-хорошему на всю жизнь. И оно нам очень помогает.

Вообще-то мне не конфликтные с Санькой, и все вопросы стараемся решить мирным путем, но это видимо кого то здорово напрягает.

Есть у нас в классе пара хулиганистых учеников. Мало того, что сами не хотят нормально учиться, так еще и другим мешают.

Как раз перед самыми летними каникулами из за этого и произошел конфликт. То, что мы всегда старались решить все мирным путем, они видимо приняли за слабость, что на самом деле как раз наоборот. Просто в школе нет для нас соперников в этом вопросе. Разве, что Таня Хван, но она учится на год старше, а Юра Хван в другой школе. И доказывать что-то кулаками последнее дело.

Уж не помню, из-за чего все произошло, то ли списать домашку им не дали то ли, что-то еще, но в итоге после школы нас уже поджидали. Ладно бы еще только эти двое, но тут видимо они посчитали, что для лучшего усвоения урока, их должно быть больше, чем нас.

Окружив нас со всех сторон, Ермичев Серега, вышел вперед и пафосно выдал:

— Мы, девочек не бьем, твоего брата поучим немного и все. Можешь в сторонке его подождать.

— А, что это не бьете то, боитесь что ли? — улыбнулась Санька.

Мы переглянулись и, аккуратно положив портфели, в несколько ударов сложили всех шестерых на землю. Стараясь при этом не нанести слишком сильных травм. Но пару фонарей все же поставили. Но совершенно нечаянно, честное слово. После Санька наклонилась к лежащему Сереге, от чего тот начал пятиться и потирая руки, произнесла:

— И правильно делаете, что боитесь! — она, еще раз улыбнулась, — пошли домой Саш, с этими слабаками даже размяться не получилось.

Подобрав сумки, и отряхнувшись мы спокойно двинулись дальше, делясь впечатлениями вслух.

А в середине лета, после экзамена учитель торжественно вручил нам зеленые с синей полосой, пояса 5й-гып. А Тане и Юре — красный 2й-гып и синий с красной полосой 3й-гып, соответственно, но они и занимаются дольше чем мы.

Начался новый учебный год и сразу столько новостей. Во-первых, закончилась начальная школа и теперь у нас сменились учителя. Раньше все предметы, кроме физкультуры преподавала Ольга Александровна, а теперь, каждый новый предмет будет вести другой преподаватель. И нам назначили классного руководителя. Это Гассан Абдурахманович, историк. Прозвище у него смешное — Хаттабыч. Почему Хаттабыч спросите вы? Все очень просто, Хоттабыча из сказки звали Гассан Абдурахман ибн Хаттаб. Потому и нашего прозвали точно так же, и хотя фамилия у него другая, но все остальное то сходится.

Впрочем, если он даже случайно и слышит, как его называют, то не сердится, а улыбается, видимо ему это нравится.

Во-вторых у нас появились новенькие. Их перевели из других школ. Это Юрка Хван, наш сосед, Диля Ахмедова и Таня Сливицкая. Они обе живут в соседнем тринадцатом квартале, тоже в коттеджах. А у Тани, вдобавок ко всему еще и знаменитый дед. Константин Константинович Сливицкий, первый радиолюбитель Туркестана. У него даже возле дома, стоит огромная антенна, а одна из комнат, полностью забита радиоаппаратурой.

А еще нам выделили кабинет, это будет нашим основным, здесь будут проводится классные собрания и тому подобное, а учиться мы будем совсем в других кабинетах, каждый предмет в своем. И еще добавилось много новых предметов. География, История, Физика, Английский и Узбекский языки, просто ужас тихий! Как все это успевать ума не приложу, хотя и понимаю, что нужно.

А тут еще один сюрприз на нашу голову, может быть даже и хороший. На перемене, к нам подошел Юрок и сказал:

— Хотите сюрприз?

— Веселый? — спросил я.

— Даже очень. На физре увидишь какой. Форму то взяли?

— Конечно.

Сюрприз превзошел все ожидания. Оказалось, что с этого года наш тренер дядя Витя, работает в нашей школе учителем физкультуры. И теперь его уже дядей называть как то неправильно. Хотя мы и так его больше просто "учителем" звали, но теперь, в школе, будем звать Виктор Алексеевич. А самое главное, он на первом же уроке, ничего никому не объясняя, послал нас на пробежку.

— Семь кругов вокруг стадиона. После разминка. — Класс, так и ахнул.

Извините, забыл рассказать. Наша школа и школа N3 стоят напротив, через стадион. Там большое футбольное поле и беговая дорожка вокруг него.

А мы молча кивнули и побежали наматывать круги.

Пока все остальные играли в волейбол, мы втроем завершили пробежку и начали делать разминку, уже на школьной спортплощадке. Волейбол был тут же забыт. Весь класс, разинув рты, смотрел на нашу разминку, не понимая что происходит. На большее просто не хватило времени. Хорошо хоть на следующий урок учитель сказал в обычной форме прийти, а не в добоке, не знаю, что бы тогда с классом было. Но зато предупредил, что на физкультуре у нас будут индивидуальные занятия, отдельно от всех. Ну да мы и не против. Все лучше, чем через козла прыгать. Зато после урока, просто засыпали нас вопросами. Еле отбрехались. Только Серега Ермичев сотоварищи, странно так поглядывали в нашу сторону и перешептывались.

10.

Вначале очень тяжело пошел у меня иностранный. Он и в прошлой жизни оставлял желать лучшего, так знал несколько слов и выражений, ну в магазине мог объясниться с горем пополам, ну и только. Вот и здесь так же. Ну нет у меня способностей. Но тут как ни странно мне помогла Санька.

— Ты попробуй "слушать" Раису Исхаковну, как меня. — Сказала она, — а после результат скажешь. — И заговорщицки так улыбнулась.

Попробовал и к своему изумлению услышал. И слова запоминаться легче стали и произношение тоже, прямо невероятно. Попробовал других преподавателей "слушать" получается, но не со всеми. Кого то хорошо слышу, кого то вообще нет. И с другими людьми так же. Если кто-то обращается прямо ко мне, при этом стараясь донести свою мысль как можно лучше — "слышу", если так пустой, безразличный разговор, то нет. Оказывается у сестры то же самое, просто она раньше это заметила.

После этого английский, да и некоторые другие предметы, стали даваться значительно лучше. А Английский, так и вообще дома можно было не открывать. Все что говорилось в школе, надежно усваивалось, и даже слова раз переведенные запоминались без проблем.

После этого мы решили, что нужно развивать свои способности, раз уж они нам даны. Вот только не всегда это получалось. А с некоторыми людьми вообще доходило до страшных головных болей. После прочтения одной из книжек, мы стали называть их вампирами. Только попробуешь прикоснуться, как сразу голова разрывается, и непонятно что делать с этим. Никакие таблетки не спасают. И такое ощущение, что из тебя всю энергию высасывают. Единственно, что помогало это убежать подальше и головой в проточную воду влезть. Хоть под кран, хоть в ручей. Но где в городе его найдешь?

Уже много позже мы научились определять таких с одного взгляда, и сразу усиливать свою защиту, которую кстати сами и разработали. Как бы стену моментально выстраивали вокруг себя. Вот только за этой стеной очень тяжело находиться. Как будто что-то теряешь. Поэтому и старались побыстрее отдалиться от таких людей. А что оставалась то? Ведь учителя, чтобы подсказать правильные действия, у нас не было. И где его искать тоже не понятно. Потому и выкручивались, как могли.

Зато в школе, дела шли просто прекрасно. Если я в начале года и заработал пару троек на английском, то после совета сестры, ниже пятерки уже не получал. Так что мы как были отличниками все три года, так ими и остались.

А к Новому Году наш учитель решил подготовить театрализованное выступление, видимо с целью популяризации тхэквандо. Секции конечно были в городе, но туда не очень то шли. Вернее приходили, но быстро отказывались от дальнейших занятий. Просто потому, что это очень долго. Мы например целый год общефизической подготовкой занимались, прежде чем тренер стал давать нам что то еще. А это не каждому под силу. Ведь ребята то в основном идут в такие секции, что бы драться научили, а тут весь год только забеги да растяжки. Да и после они постоянны. Это в боксе или самбо тебя сразу начинают учить, а здесь ты должен вначале тело свое к этому подготовить, а иначе сам себя травмируешь. Потому приходили месяц другой и бросали, терпения не хватало, а в боевых искусствах это основное. Да и без труда, как говориться... Но немногие это понимали, хотелось всего и сразу.

Выдерживали такие занятия в основном корейцы, это ведь их национальный вид борьбы, да и родители видимо этому способствовали. Мы с Санькой хоть и русские, но вначале как то по приколу было, да и просто интересно, потому как живой пример был перед глазами, а после втянулись и сейчас совсем не жалеем об этом. К тому же сами чувствуем, что здоровее стали. Раньше, чуть дожди пошли так сразу насморк, а то и ангина. Причем у обоих сразу. Никогда не было, что бы по отдельности. А сейчас нет такого, а сейчас зимой мы на пробежки вообще босиком выходим. Мама как увидала это в первый раз, чуть сознание не потеряла от страха, но после привыкла. Видит, что болезни к нам не цепляются, вот и решила, что пусть так и будет. И снегом мы зимой обтираемся, я во дворе, а Санька на веранде. Просто из-за того, чтобы никто не подглядывал, а то слишком много любопытных вокруг.

Для подготовки нам выделили актовый зал. Причем во время наших репетиций, он был закрыт для всех без исключения. Разве, что директриса, зашла пару раз и все. Больше не она и никто другой там не появлялись. Зато слухов по школе ползло выше крыши. Потому что оттуда доносилась очень ритмичная музыка. Вот все и гадали, что же там происходит. Несколько раз даже ловили особо любопытных, которые старались заглянуть в замочную скважину, или взобраться по водосточной трубе повыше, потому, что окна актового зала проходили на уровне второго этажа. Но насколько я понимаю, никто так и не узнал, что же там происходило, а слухи все ширились, но никто так и не сказал правды.

А там тренировалась наша четверка, причем тренировки проходили вечером или в выходные дни, для того, чтобы связать с нами происходящее ни у кого не вышло. Учитель заранее подготовил для нас программу, состоящую из различных стоек, движений, ударов, прыжков и тому подобное, и мы оттачивали их последовательность и синхронность исполнения. В итоге получился своеобразный танец. Ведь недаром тхэквондо называют не борьбой ил дракой, но боевым искусством. Вот это искусство мы и будем демонстрировать. Не скажу, что все получилось идеально, все таки впервые мы выступать будем да и опыта у нас считай нет, но судя по всему получилось неплохо. Во всяком случае, деректриссе и еще какоу то дядьке и РайОНО, понравилось, когда мы окончательный вариант им показали. Сейчас оказывается без их одобрения ни один номер не проходит. Заведено так.

Кроме нас, в другое время, репетировали еще несколько групп, потому наверное и слухи ширились, что непонятно было, кто и что будет показывать. А я вообще не понимаю этого, зачем заранее все узнавать, ведь после смотреть неинтересно будет. Впрочем, каждому свое.

А тут еще одна приятная новость подошла. Примерно в середине декабря, мы выступили на городских соревнованиях, все четверо и хотя в первую тройку победителей не вошли, за исключением Тани, которая в своей группе заняла 2е-место, но нам зачли выступление, за сдачу экзамена на следующий гып. И теперь у нас с Санькой синие пояса, у Юрика — красный, а у Тани — коричневый пояс. Еще немного и мы станем полноценными "Учениками". Именно это звание дает черный пояс.

Учитель как то прочитал нам выдержку из наставления создателя тхэквондо, Цой Хонг Хи привожу ее полностью: "Кто он обладатель 1-го дана — мастер или новичок?

В боевых искусствах одно из величайших заблуждений считать, что все обладатели черных поясов являются мастерами. Такое заблуждение простительно для тех, кто не занимается боевыми искусствами. Однако занимающиеся тхэквондо должны осознавать, что это не всегда так. Слишком часто новоиспеченные обладатели черных поясов преподносят себя в качестве мастеров и даже бывают убеждены в этом сами.

Обладателем 1-го дана обычно является тот, кто овладел техникой в такой мере, что способен защитить себя от одного соперника. Он подобен птенцу, окрепшему достаточно для того, чтобы покинуть гнездо и самостоятельно позаботиться о себе. 1-й дан — это только начало. Заложен только фундамент. Построить здание еще предстоит.

Новоиспеченный обладатель 1-го дана только начинает по настоящему овладевать техникой. Теперь, когда он выучил алфавит, он может начать читать. Годы напряженной работы и учебы пройдут, прежде чем он сможет только начать считать себя инструктором или мастером. Перспективный ученик на этой стадии начинает понимать, как мало на самом деле он знает.

Обладатель черного пояса переходит также на новый уровень ответственности. Он становится членом сильного и почетного братства обладателей черных поясов. Теперь все его действия в тренировочном зале и вне его будут находиться под постоянным наблюдением. По нему будут судить обо всех обладателях черных поясов и поэтому, он обязан постоянно быть примером для обладателей цветных поясов.

Конечно же, некоторые станут мастерами. Однако, будет много и таких, кто, предаваясь заблуждениям, так и останутся новичками как в техническом, так и в духовном плане".

И вот подошли Новогодние Праздники. Вся школа, собралась в актовом зале. Вначале выступила директриса с поздравлениями и подвела итоги по первому полугодию. После нее выступали еще несколько преподавателей, председатели комсомольской и пионерской дружин, представитель РайОНО. Все это грозило затянуться на столько, что я чуть не уснул. И то только благодаря Саньке, которая видя мое состояние, постоянно шпыняла меня локтем в бок, или "кричала", что бы я проснулся. Второе было более действенно, хотя я предпочел бы первое, все-таки это менее неприятно.

Наконец торжественная часть подошла к концу и начались выступления с подготовленными номерами. Мы, сидевшие в самом конце зала, встали и потихоньку выбрались в раздевалку, что бы подготовится к выступлению. Первым выступал школьный Вокально-Инструментальный Ансамбль "Молодые Голоса". Они исполняли новогоднюю песню. После них, танцевальная группа, занимающаяся в районном доме пионеров, все они были из нашей школы. Детский хор, под руководством учительницы музыки. Наконец ведущий, объявил наш номер:

— Показательные выступления секции Тхэквондо, под руководством Заслуженного мастера спорта СССР, обладателя черного пояса 7-го дана Хван Виктора Алексеевича. На сцене ученица 5 класса, Хван Татьяна — коричневый пояс, — по мере объявления наших имен мы выходим на сцену. В белоснежных добоках и с разноцветными поясами, коротко поклонившись, выстраиваем что то похожее на треугольник. Чуть впереди стоит Таня, сразу за ней Санька и по бокам, мы с Юркой. — Ученики 4 класса, Хван Юрий — красный пояс, Тимохины Александра и Александр — обладатели синего пояса мастерства.

Раздаются звуки ритмичной музыки, и мы коротко поклонившись, начинаем свое выступление. Все начинается с показа общих, синхронных для всей группы движений с чередующимися ударами кулаком и ногами. Сальто, страховки и падение на шпагат. Падение на спину и подъем на ноги. Дальше следуя ритмам мы разделяемся на пары, я с Юрой, а Таня с сестрой и показываем короткие спарринги. Расходимся в стороны и, в руках у Юры оказываются две квадратные деревянные пластины. Он поднимает их выше головы и Таня выполняет мом-долио-чаги, удар в прыжке ногами, разбивая их поочередно. После такие же доски на уровне головы появляются у наших друзей и мы с Санькой одновременно проводим кульмо-хурио-чаги, удар ногой с разворота, разбивая их.

Все выступление заняло всего четыре с половиной минуты. Не знаю как остальные, но мы с Санькой вымотались дальше некуда. Но скорее от волнения, чем от самого выступления. Ведь на тренировках, мы выполняем все нами показанное и многое другое гораздо дольше, и нормально себя чувствуем после этого.

Когда музыка затихла, мы вновь выполнили ритуальный поклон и в этот момент раздался шквал аплодисментов, не стихший даже после того как мы покинули сцену.

Пока мы переодевались, какая-то девочка из старших классов исполняла песню, аккомпанируя себе на рояле.

После этого концерт закончился.

Переодевшись, мы тихонько вышли из школы и направились домой. Просто не хотелось отвечать на бесконечные вопросы одноклассников или быть разобранным на сувениры.

Впрочем, от вопросов отвертеться все равно не удалось. После новогодних каникул, все равно пришлось выдержать натиск одноклассников, но хотя бы страсти вокруг нас за это время немного поутихли. И теперь уже никто не задавал вопросов, почему на физкультуре мы занимаемся отдельно.

В нашу секцию тоже пришли несколько человек, в основном ребята. Но что-то я очень сомневаюсь в том, что они останутся здесь надолго. Хотя кто знает?

Пока же мы продолжали вгрызаться в гранит науки. Кстати наша мама, тоже в этом году заканчивает институт. Она учится на биологическом факультете, Ташкентского Университета. Хотя она и хотела стать врачом, но ранняя смерть папы, этому помешала. Поэтому она продолжала работать фельдшером на скорой помощи, но потом мы с Санькой уговорили ее все же поступить в институт. Конечно в медицинский ей дорога была закрыта, так как там только дневное отделение, но биофак, вполне доступен. К тому же недавно ей уже предложили работу в стоматологическом техникуме, преподавателем биологии. Она пока еще думает, но я надеюсь, что все-таки согласится. Работа там гораздо легче, да и зарплата повыше. Поэтому мы с Санькой стараемся ее поменьше дергать, и дать возможность нормально доучится.

Оказывается на нас в этом году, решили поставить эксперимент. Обычно в четвертых классах нет экзаменов, по окончании учебного года, и довольствуются обычными контрольными, но в этот раз все по другому. Объявили, что будет два экзамена. Русский — диктант и Математика — письменный. В принципе мы с Санькой особенно и не переживали. У нас все хорошо и нет ни единой четверки. Просто обычно в это время уже каникулы, а у нас отнимут, почти целую неделю. Хотя если учесть, что впереди три месяца отдыха, то это не так уж и страшно. Мы конечно повторили все правила, порешали задачи, но и раньше ничуть не сомневались что полностью готовы к экзаменам.

Но и тут нас ждал сюрприз. Оказывается, так как мы круглые отличники, то нас и еще троих из параллельных классов, освободили от сдачи экзаменов. Просто не зависимо от оценки на них, общий результат не изменится. А в том, что оценка будет "отлично", никто и не сомневался. Так что для нас каникулы начались вовремя.

11.

Новый учебный год начался для нас несколько неожиданно. Конечно не в том смысле, что мы пропустили, или не заметили его начала, нет. Просто вместо начала учебы мы были на соревнованиях. Первенство республики среди юниоров.

Вообще-то, у меня закрадываются некоторые сомнения, что я нахожусь в своем мире. Как бы это объяснить? Дело в том, что несмотря на множество совпадений, порой встречаются и некоторые различия, причем иногда очень большие.

Раньше как-то не обращал внимания, а сейчас вдруг вспомнил, что большинство восточных единоборств, в шестидесятые — восьмидесятые годы находились под запретом. Были только полуподпольные клубы, где некие люди пытались по книгам, редким в СССР фильмам или слухам создать что то подобное, называя эти подобия боевыми искусствами. Ни о каких соревнованиях или выступлениях речи и не было. Самое многое, что можно было отыскать это вольная или классическая борьба, бокс, самбо, ну и пожалуй все.

Здесь же в 1966 году во главе с Чой Хон Хи была создана Международная федерация "Таэквондо ИТФ", куда вошли Вьетнам, СССР, ФРГ, Малайзия, Сингапур, США, Турция, Италия, Египет и конечно Корея.

В моем же прошлом мире в эту федерацию СССР вошла после 1989 года, именно тогда были разрешены восточные единоборства.

Вполне возможны и другие отличия, но в силу своего возраста я их пока не заметил, или не обратил внимания.

Мы с сестрой уже вплотную подошли к получению черных поясов. Вернее черно-красных, в силу своего возраста, но об этом я расскажу чуть ниже. Теперь, помимо экзаменов на мастерство, необходимо было выступить на соревнованиях. И желательно занять призовое место. Надеюсь, что все получится, тем более, что в нашей возрастной группе всего десять человек. А у Саньки пять. Девочки соревнуются отдельно. Ей немного попроще, хотя соперники довольно сильны.

Сами соревнования были построены так, что бы вместе с выступлениями участников, определять и их мастерство.

Каждый соревнующийся выступал в трех дисциплинах. Вообще-то их четыре, но ввиду того, что в соревнованиях принимали участие дети не старше пятнадцати лет, объявили три. Исключив Вирёк — Силовое разбивание предметов. Первым шел Туль. То есть соревнования по формальной технике. Туль это — комплекс движений, которые выполняются в строгой последовательности. В тхэквондо насчитывается 24 туля. Каждый из них назван в честь определенной даты в истории Кореи или человека оставившего заметный след в ней. Например первый Чон-джи — Рай земной, символизирует начало. Как сказал основатель школы: "Немногим удается оставить грядущим поколениям образцы высокого духа и таким образом обрести бессмертие. Дух вечен, материальные блага — нет. Самым главным в жизни является то, что передается грядущим поколениям. Я оставляю потомкам таэквон-до. Это мой след в истории, след человека, жившего в конце ХХ-го века. 24 туля символизируют 24 часа в сутках, то есть, мою жизнь". Каждый туль несёт в себе специальную задачу. Фактически в туле выражена в концентрированной форме вся техника тхэквондо. Движения — это бой с воображаемым соперником, варианты действий в различных ситуациях. Тули построены по возрастанию сложности движений. Каждый имеет своё название. Знание и правильное выполнение определённых тулей — непременное условие для аттестации на более высокий пояс. Тули начинаются с Чон-джи и заканчиваются Тонг-ил, передвижения по доянгу, начинаются и заканчиваются в одной точке. Спарринг может показать, кто из спортсменов сильнее физически, Тули показывают у кого выше развита техника.

Второй дисциплиной соревнований, был объявлен спарринг. Самое зрелищное из всех дисциплин тхэквондо. Здесь встречаются два соперника, показывающих кто из них более достоин победы. За каждый из ударов, начисляются очки. По сумме очков и выявляется победитель.

Третьей дисциплиной была Тукди — Специальная техника.

Выполнение ударов по целям, находящимся на значительной высоте или расстоянии по горизонтали. В прыжке определённым ударом необходимо было выполнить удар и обязательно приземлиться на ноги, удержавшись на них в определенной стойке. В противном случае удар не засчитывается. У юношей — 3 вида ударов, у девушек — 2. Некоторые из них мы показывали на выступлении в школе.

Победители определялись по совокупности всех дисциплин.

Так вышло, что спарринг для меня и Тукди для Саньки пришлись на 20 августа, как раз на наш день рождения. Наверное именно поэтому мы и выиграли в обеих состязаниях.

Дни в течении, чуть более дух недель, были для нас пожалуй самыми напряженными за последние годы. К вечеру мы вваливались в гостиницу, где нас поселили и просто отрубались от усталости.

Но несмотря жесткий график и напряженность соревнований, мы все же победили. Сестра заняла в своей подгруппе первое, а я второе место, уступив лишь Юре Хвану. Его сестра тоже вышла на первое место в своем возрасте.

По результатам соревнований нам вместе с медалями также вручили черно-красные пояса, 1й-Пхум. Почему именно это название, а не Дан? Все просто, по правилам федерации юноши и девушки не достигшие 15 лет не имеют права ношения черного пояса. Именно по этому, дается черно-красный, а вместо Дана, присваивается Пхум. Который автоматически заменяется на Дан при достижении указанного возраста, вместе с правом ношения черного пояса. Так сказать, просто показывают, что перед тобой еще ребенок, хоть и достигший определенных результатов.

После соревнований, нам дали неделю отдыха, таким образом мы начали учебу только седьмого сентября. Еще мы упросили директрису не создавать ажиотажа из-за наших побед. Волне достаточно будет стенгазеты и нескольких фотографий. Она понимая, лишний шум может помешать учебе пошла нам навстречу, да и скромность украшает человека. Хотя на вопросы со стороны одноклассников, отвечать пришлось все равно.

А ближе к очередной годовщине Великой Октябрьской Социалистической Революции, нас приняли в Пионеры.

Да, именно так, с большой буквы. Это еще одно отличие от моей прошлой жизни.

Помню, что в то время, пионерская организация настолько деградировала, что все достижения и прочее, оставались только на бумаге. В пионеры принимали по достижении определенного возраста и всех подряд, для количества. Недаром в старших классах пионерский галстук называли "ошейником" и не хотели носить. Помню, одевали его только перед входом в школу, и то если заставляли это делать, а выйдя из нее, сразу сдергивали и прятали в карман или портфель.

Здесь же все наоборот. Вступить в Пионеры, почетно и этого нужно еще добиться. Например, в нашем классе по спискам двадцать семь человек, а принято в пионеры только четырнадцать.

Что бы стать пионером мало хорошо учится, нужно еще и принимать участие в общественной работе, заниматься спортом, быть примером во всем. Пионерский галстук тут носят с гордостью, и при встрече всегда отдают салют.

Видели бы вы, как лучились Санькины глаза, когда ей впервые повязали галстук! А с какой гордостью, смотрела на нас мама, когда мы вернулись домой!

Мы все-таки решили продать нашу машину. Тем более, что подходит очередь на новую машину. Как сказала мама, где-то к новому году, должна прийти открытка. Поэтому решили заняться продажей сейчас. Тем более, что если делать это не торопясь, можно получить лучшую цену. А автомобили, пусть даже такие как у нас стоят довольно дорого. Все опять упирается в советский дефицит. Что интересно, когда папа покупал нашего "Москвича", дефицита не было. То есть он собрал деньги пошел в магазин и выбрал то, что ему понравилось. Правда это было еще в 1959 году. После этого прошла денежная реформа, и как говорят, сразу стало чего-то не хватать. Не очень верится, что все произошло прямо сразу, но так или иначе, а машины теперь продаются по очереди. И эта очередь тянется от трех до пяти лет. Видимо дают возможность накопить на нее.

Несмотря на то, что нашей машине уже больше двенадцати лет, да и последние пять она стояла всего лишь под навесом, а не в гараже. Она прекрасно сохранилась. Недавно ради интереса я облазил ее всю, но никакой ржавчины так и не нашел. Да и заводится она с пол оборота, и двигатель работает ровно. Даже салон и тот выглядит вполне нормально, несмотря на то, что мы возили в нем кирпичи. Да и сколько было этих кирпичей? Может сотня-две, не больше.

В общем, мама дала объявление о продаже, и предупредила знакомых, о том же.

К выходным приехала тетя Лиза с детьми. И тут же высказала свое мнение. Как будто мы без нее не сообразим, что нам делать. Вдобавок ко всему полезла в наши портфели проверять, как мы учимся. Мама и то не позволяет себе такого. Посмотрел я на нее и подумал: "Послать тебя, что ли куда нибудь подальше? Так некуда, везде уже посылали...".

— Когда закончите обыск, сложите пожалуйста все на место. — Бросил я, подхватил сестру, и мы вышли из комнаты.

Что тут началось!? Просто жуть. На нас сразу вылилось, и что мы невоспитанные, и неаккуратные, и никакого уважения к старшим, и грубияны, и еще целая куча всего.

Мама послушала всё это и когда та чуть успокоилась, спросила:

— А с чего все началось? Почему, мой сын нагрубил тебе?

— Я решила проверить их дневники. — Сказала она таким тоном, как будто это ее святая обязанность.

— А дневники, где лежали?

— В сумке, где же еще?

— Скажи, а зачем ты полезла в сумки моих детей?

— Что?! Я?! — у тети Лизы, казалось, пропал дар речи, от подобного вопроса.

— А кто же еще?

— Я зас-служен-ный уч-читель! Я! Я им-мею право интерес-совваться! — от волнения она даже начала заикаться.

— И это дает тебе право лазить по чужим сумкам? — спокойно спросила мать. — Что ты там хотела найти?

— Да, как ты смеешь?!

— Смею. Это мои дети! Своим хоть личный обыск устраивай, а моих не трожь! Если хочешь поинтересоваться спроси, тебе ответят, но это не значит, что нужно обыскивать Моих Детей!

— Ты! Ты! Все я уезжаю! И ноги моей здесь больше не будет!

— Дело твое. — Мама развернулась и вышла из комнаты.

Буквально в считанные минуты, тетя Лиза покинула наш дом.

В общем то гости нас не баловали, гораздо чаще собирались соседи. У нас в углу двора, стоит сваренная из уголка и труб тахта — топчан, застеленная досками. Что бы удобно было сидеть, на них расстилались коврики или старые матрасы, а посередине, на невысоких ножках ставился столик — достархан. Чаще по субботам, но иногда и в будние дни, собирались все соседи. Вначале пили чай, разговаривали, а позже играли в лото, или карты. От стоящей над топчаном черешни, падала тень, создавая прохладу. А если было все же жарко, то мы обычно протягивали шланг и подсоединив распылитель, включали воду, устраивая небольшой фонтанчик.

Кто приносил с собой конфеты, кто печенье или булочки, мама чаще заваривала чай. И все были очень довольны, такими вечерними посиделками.

А зимой, все перебирались в дом. Когда к нам, когда к кому-то из соседей. Очередь никто не устанавливал, скорее каждый старался, что бы пришли к нему.

Вот так мы и жили, не обращая внимания на национальности. Все мы были как бы одной семьей.

Иногда приезжал Дядя Исмаил. Он все так же был добр к нам, часто возил нас в кино или на какой нибудь концерт. Правда, с некоторых пор, уже не приглашал нас к себе домой. Ссылаясь то на болезнь жены, то на что-то еще. Было довольно сильно заметно, что в семье у него не все в порядке, но мы пытались отвлечь его от проблем, и он с благодарностью принимал наши старания. Более того, всегда с радостью встречали его, от чего он моментально преображался. Было очень заметно, что он относится к нам как к своим детям, и мы всеми силами поддерживали его.

А 10 ноября, он пригласил нас на концерт, посвященный его профессиональному празднику — Дню Советской Милиции.

Мама в этот день работала, поэтому мы поехали без нее.

В этот день мы впервые увидели его в форме. Он был в парадном мундире полковника милиции, а на левой стороне груди в несколько рядов висели правительственные награды. Мы с Санькой тут же попросили его рассказать о них и он всю дорогу рассказывал нам об этом. Сестра устроилась на переднем сидении его новой Волги, а я сел сзади, но большую часть пути провел полустоя, держась за спинки передних сидений. Уж очень интересно было слушать его рассказы.

Наконец мы подъехали к концертному залу "Бахор" — Весна, в переводе на русский.

Сюрпризы начались, едва мы успели выйти из машины. Пока Исмаил-ака закрывал двери, к нам подошел какой-то смутно знакомый полковник, тоже в форме милиции и поздоровавшись с дядей спросил:

— Ты сегодня с телохранителями?

— ?! — дядя Исмаил от неожиданного вопроса, не нашел, что ответить. С изумлением взгляну на нас.

— Ну как же? Вы, что ж не просветили его? — обратился он к нам. И продолжил, как бы представляя нас.

— Эти близнецы, победители чемпионата республики по тхэквондо. Ведь так?

— Нет, у меня вторе место. — Ответил я. — Это у сестры первое.

— Все равно. Черные пояса в десять лет, просто так не дают! Ну ладно, пойду, встретимся. — Попрощался он с дядей, и прошел в зал.

— А, вы мне не рассказывали. — Попенял нам дядя.

— Да, как то неудобно хвастаться. — Ответил я припоминая, что видел того полковника в судейском жюри.

Пока мы заняли свои места и до самого начала концерта, мы с Санькой отвечали на дядины вопросы и рассказывали о соревнованиях, вводя его в курс дела.

Вначале, как обычно была торжественная часть, на которой говорилось об успехах Советской милиции. После началось награждение, и дядю дважды вызывали на сцену, вручив медаль — "за отличную службу в охране общественного порядка" и почетную грамоту.

Когда дядя вернулся на место, я почувствовал на себе чей-то тяжелый взгляд. Подняв голову, я заметил в президиуме человека, из подлобья смотревшего на нас, который заметив мое внимание повернулся в сторону. Но спустя секунду-две, вновь посмотрел на нас и до меня донеслись его мысли: "Радуйся, радуйся, все равно тебе не найти Фариду, сколько не пытайся. У тебя просто ума не хватит искать ее в нашем пансионате на Ак-таше. Посмотрим потом, кто будет смеяться последним!". Я вновь поднял голову и мысли, как отрезало. Санька о чем то спросила меня и я отвечая ей, на время забыл об этом.

После был небольшой перерыв, в котором мы прошли в буфет, где съели по мороженому и выпили по стакану сока. Часто к нам подходили его знакомые и сослуживцы, и теперь уже он представлял нас, как чемпионов Узбекистана по восточным единоборствам, и я видел, что ему это доставляет удовольствие и гордость за нас.

А после был концерт, где выступали известные артисты республики и страны. Было очень интересно.

Вернулись домой, мы уже ближе часам в десяти. И хотя настойчиво уговаривали дядю остаться у нас, мотивируя тем, что уже поздно, но он все же уехал домой, хотя я чувствовал, что ему хотелось пойти нам на встречу, пообещав вскоре приехать опять. И кстати пообещал маме, найти нормального покупателя на наш автомобиль.

Он уже садился в свой автомобиль, когда я вспомнил пойманные мною мысли того человека. Выскочив за ворота, я махнул рукой и уже отъезжающий Исмаил-ака остановил машину. Приоткрыв дверь, он спросил:

— Что-то случилось, Саш?

— Просто я вспомнил и хотел у вас спросить, дядя.

— О, чем?

— Кто такая Фарида, и правда ли, что вы ее ищите?

— Откуда ты знаешь об этом? — Спросил дядя взволнованно.

Я объяснил ему, что с некоторых пор, мы с Санькой можем улавливать чужие мысли, но только если они направлены на нас. Он все равно знал о наших способностях, и я счел что хуже нам от этого не будет, тем более, что он так много делает для нас. Пусть и от меня будет ему, хоть какая-то помощь. И рассказал о том, что произошло на концерте, повторив дословно фразу, что донеслась до меня: "Радуйся, радуйся, все равно тебе не найти Фариду, сколько не пытайся. У тебя просто ума не хватит искать ее в нашем пансионате на Ак-таше. Посмотрим потом, кто будет смеяться последним!"

— Ты сможешь узнать этого человека, на фотографии?

— Конечно. Он сидел как раз напротив нас.

— Ты мне очень помог! Ты даже не представляешь, как! — он в волнении прижал меня к себе, еще раз поблагодарил и попрощавшись уехал.

Ближе к новому году, он действительно нашел нам покупателя и даже помог с оформлением документов.

Мы больше не возвращались к тому вопросу. Да и фотографии он мне тоже не показывал, видимо обошелся без этого.

А сразу после праздников, пришла открытка, о том, что мы можем купить автомобиль "Москвич" в автомагазине.

У нас как раз были каникулы, и мы вместе с мамой поехали выбирать новый автомобиль. У мамы там оказались знакомые, и нам разрешили выбрать автомобиль. Обычно выдавали любой очередной, в обмен на открытку. После недолгих раздумий мы выбрали "Москвич-427" универсал, белого цвета. После недолгого оформления документов и небольшой "благодарности" за возможность выбора, мы поехали, вначале в ГАИ, а после получения номеров домой. Нам повезло, и мы управились за один день. Обычно все оформление проходит намного дольше. Но тут, в ГАИ уже мы помогли маме с оформлением. Просто в одном из коридоров нам попался на встречу, тот самый полковник, что встречался нам у концертного зала. После взаимных приветствий, он поинтересовался, что мы здесь делаем, и узнав, что хотим оформить только что купленный автомобиль, быстро решил все вопросы, наказав передавать привет дяде Исмаилу. Что мы ему, торжественно пообещали.

12.

А с весны, у нас началась большая стройка. Вначале, мы думали разобрать веранду полностью, а на ее фундамент поставить новые стены. Тем более, что фундамент был сделан на совесть. Сосед слева делал именно так. Но после подумали и решили, просто обложить ее кирпичом, а между старой и новой стенами, положить утеплитель.

Просто в моей прошлой жизни, в большинстве случаев поступали именно так, потому я и выдвинул это предложение. Мама подумала, посоветовалась с кем то и согласилась.

Вначале думали кого то нанимать, но я уговорил ее не торопиться, мол лето большое, если уж сами не справимся, то тогда и наймем кого нибудь.

Короче, первого апреля, в субботу, я положил первый кирпич нашей стройки. Вернее было не совсем так. Вначале я где-то с неделю освобождал нашу веранду от навешенного снаружи шифера. Я выше рассказывал о том, как облицованы наши дома. Долго это длилось потому, что я работал по часу — два в день после школы. Да и не торопился особо. Лучше пусть дольше, но аккуратнее, к тому же шифер еще мог пригодиться. После того как я очистил стены, выровнял фундамент, выступающий за них, а уже после того, как он подсох, проложил вырезанную полоску рубероида, а уже на нее первый кирпич. Вначале думал, что это будет легко, на деле получилось куда как сложнее. За субботу, я успел выложить не больше пятидесяти штук, позже, кладка пошла побыстрее, но все равно больше сони в день, просто не хватало сил. Все же, мне было всего 12 лет. Тем более, что опыта у меня не было, и даже раствор, сразу не мог положить везде одинаково. После подсказали. Получалось правда долго, зато все ровненько. Я взял две арматурины, около 10 мм диаметром и положив их поперек кирпича накладывал раствор, после выравнивания, ставил на место кирпич, а арматуру выдергивал. Таким образом, постепенно приловчился, класть раствора столько, сколько нужно. Но все равно это было тяжеловато. И это при условии, что в Узбекистане используют только красный, глиняный кирпич. У него и вес, и размер меньше, чем у белого силикатного.

После проложенных восьми рядов, вставлял между кирпичной и деревянной стенами, листы утеплителя, из стекловаты. Даже несмотря на то, что старался работать в рукавицах и одевал к этому моменту рубашку с длинным рукавом, все равно чесался. После этого, забивал в деревянную стену, нарубленные заранее куски тонкой арматуры, второй конец которой оставлял на кирпичном ряду. Это делалось для того, что бы связать свою стену со старой, для большей устойчивости.

С учетом запланированного окна, я выложил стену длиной в три с половиной метра и высотой около трех, за двадцать один день. Это при условии, что занимался стройкой только вечерами, после школы и в выходные дни. Зато уже наработал опыт, и как только наступили каникулы, принялся за вторую стену.

Не буду хвастать, что получилось все идеально, но так или иначе, стена стояла и не заваливалась. После окончания строительства, мы решили не мучиться, обивая ее шифером, а просто оштукатурить и побелить.

Можно было бы конечно нанять профессионального каменщика, и он бы положил нам эти стены за пару дней. И стоило, это в принципе не дорого. Тем более сейчас, когда мама преподавала и получала гораздо большую зарплату.

Просто мне самому, было интересно, построить свой дом. Пусть даже всего три стены от него. Забегая вперед, скажу, что моим намерениям не суждено было исполниться. Примерно к середине июня я оступился и сломал средний палец, на правой руке. Отчего получил втык не только от мамы, но и от тренера, потому, что тренировки пришлось на время прекратить. После наложения гипса, мама сказала — хватит. И на следующий день пригласили пару каменщиков, которые закончили мои начинания буквально за неделю. И еще за три дня все оштукатурили. Нам оставалось только побелить стены.

А первого июля мы поехали отдыхать. Мама взяла очередной отпуск, мы были на каникулах, и у нас была новая машина, которая так и просилась, куда-то поехать. Тем более, что и гипс уже сняли.

За пару дней до отъезда, мы открыли карту автомобильных дорог и проложили наш будущий маршрут.

Всего нам предстояло проехать 1500 км. По маршруту Ташкент — Чимкент — Фрунзе — Алма-Ата — Талды-Курган — с. Дзержинское. Торопиться мы никуда не собирались, к тому же по пути думали остановиться в Алма-Ате. Если скажем, автобус туда идет 13 часов, то мы планировали доехать примерно за сутки, с небольшими остановками для отдыха, скажем во Фрунзе. Точно так же и дальше, до Дзержинского, примерно такое же расстояние, думали остановиться для отдыха в Талды-Кургане. Тем более, что у нас есть родственники, и довольно много в самой Алма-Ате. И будет некрасиво, если мы хотя бы на часок не заедем к каждому из них.

Перед отъездом, обежали всех соседей и предупредили, попросив, присмотреть за домом. Все-таки никого не остается, мало ли что. Выключили свет, перекрыли воду, закрыли все окна и двери, отдали, на всякий случай ключи соседу, и...

...С рассветом выехали из дома. Можно было бы конечно и в ночь, но после решили, что ночью лучше отдыхать, а днем хоть и жарко, но все же удобнее ехать. Там более, что едем впервые и дорога нам не знакома. А жару мы как нибудь перенесем. В крайнем случае, в машине есть вентилятор. Кондиционер, конечно, был бы лучше, но их и в домах, то не у всякого есть, не то что в машинах.

Вещей у нас собралось немного, Плюс к тому, мы взяли с собой матрас и одеяла с подушками. Просто надеяться, что в том же Фрунзе, нам дадут номер в гостинице, особо не стоило. А вот остановиться, возле любого поста ГАИ и откинув спинку заднего сидения, разложить постель и выспаться, вполне реально.

И это действительно так. Еще в прошлой жизни, было вполне безопасно остановиться у поста ГАИ и переночевать. Просто предупреждали об этом постового и все.

Хотя и выехали мы довольно рано, но выйти за пределы Ташкента, нам удалось только часом к девяти утра. Тем более, что мы пару раз останавливались, что бы купить минералки, свежего хлеба и на выезде из города, чтобы заправиться.

Кроме того, что залили полный бак, мы заправили еще двадцатилитровую канистру. Хотя по пути, нам должны были встречаться заправочные станции, мы все же решили, что запас лишним не будет.

Единственно, чем неудобен "427й", это тем, что нет багажника. Вернее он есть, под поликом, но туда кроме запаски и насоса, с набором ключей ничего больше не помещается. Поэтому канистра встала в салон, и все же некоторое время чувствовался запах бензина, хотя мы и постарались как можно плотнее закрыть крышку канистры, и обернули ее в полиэтилен, чтобы не запачкать вещи.

Жалко, что еще не придумали, тонировку стекол. Только мы выехали из города, как попали в степь, где не было не единого деревца. Хорошо еще машина белого цвета и не так сильно накаляется на солнце, хотя жара все равно чувствуется.

Весной здесь гораздо красивее. Вначале, после зимних холодов, высыхает земля и степь покрывается зеленью травы. Но проходит совсем немного времени и все это расцвечивается желтым и красным. Это распускаются тюльпаны. Огромные, бесконечные цветущие поля. Это непередаваемо красиво. После цветы опадают, а от постоянной жары и ветра, трава постепенно желтеет и высыхает, постепенно превращаясь в пыль. Если сорвать такой стебелек, от распадается в труху от простого прикосновения. До такой степени постоянный ветер и жара, доходящая до 60*С, высушивают ее.

За каких то два часа, не торопясь мы доехали до Чимкента. Остановившись возле небольшого кафе, мы перекусили, и съев по мороженому, двинулись дальше. Проехав город насквозь, мы не заметили ничего интересного, что бы привлекло наше внимание, поэтому решили не останавливаться надолго. Далее, нам предстояло проехать, почти без остановки еще 508 километров, до города Фрунзе, где мы собирались переночевать.

Отъехав каких-то сто — сто пятьдесят километров от Чимкента, почувствовали свежий ветерок, сразу стало легче дышать. А вскоре показались горы, с правой стороны от дороги. И чем ближе мы подъезжали к Фрунзе, столицы Киргизии, тем становилось прохладнее, а дорога с каждым километром, поднималась все выше и выше. В город мы въехали, когда уже стемнело. К счастью в одной из гостиниц города, куда мы заглянули, наудачу, нашелся свободный номер. И даже была стоянка для машины, во дворе. Заплатив около семь рублей, мы прекрасно выспались и даже помылись в душе, который был в номере. А наутро, перекусив в гостиничном буфете, и двинулись в путь. Сам город, очень небольшой, хотя и является столицей Киргизии, расположен в Чуйской долине в сорока километрах от Киргизского хребта, и видны как на ладони.

Около десяти утра, мы выехали из города. Если двигаясь к Фрунзе, мы поднимались вверх, то сейчас дорога больше спускалась вниз. Через каких то четыре часа, мы проехали около 250 км., остановившись лишь однажды, что бы заправить машину и немного размяться, и въехали в Алма-Ата.

Если попытаться отследить нашу родословную, то по рассказам мамы, мы происходим от казаков переселившихся в 1854 году и основавших форт Верный, нынешний город Алма-Ата. Со временем многие конечно поразъехались, в основном в Ташкент, но большая часть родни осталась на прежнем месте.

У нашей бабушки, маминой мамы, было четыре сестры и брат. Двое из них остались в Алма-Ате, Одна вместе с нашей бабушкой переехала в Ташкент. Это мать тети Лизы и тети Зины, а брат оказался вначале в Ленинграде, где окончил сельхоз. институт, а позже стал главным агрономом в Туркменской Опытной Станции Всесоюзного Института Растениеводства в Кара-Кала, неподалеку от Ашхабада.

Сейчас же мы первым делом решили заехать к тете Жени, с которой наша мама переписывалась. Спустя примерно три часа блуждания по городу, мы наконец нашли как добраться к ее дому. Встреча была радостной и приветливой. Сразу был накрыт стол, и мы долго сидели обмениваясь новостями. Мы рассказывали о нашей деятельности, как школьной так и спортивной, мама о своей. Позже, когда мы уже легли спать, она еще долго сидела на кухне со своей двоюродной сестрой, о чем-то беседуя. В течении трех дней, мы отдыхали и наносили визиты всем Алма-атинским родственникам, после чего двинулись в дальнейший путь. К нам присоединился дядя Боря, к которому мы и направлялись в гости в Дзержинское. Он был в Алма-Ате, по каким-то своим делам, а тут приехали мы, и он решил возвращаться с нами, а не на рейсовом автобусе. Нам оставалось проехать 580 км. Благодаря помощи д. Бори, он сменил маму за рулем, мы домчали за каких-то девять часов, не задерживаясь в Талды-Кургане. И к вечеру уже прибыли на место.

Дзержинское, большое село на юго-востоке Казахстана, в 140км от Китая. Но самая большая достопримечательность той местности озеро Алаколь.

Село расположено в живописной долине. А дом наших родственников стоял рядом с клубом, недалеко от реки, что протекала сквозь село. В то время, пока мы гостили там, у них отдыхал наш троюродный брат Костя, сын т. Жени из Алма-Аты. Хотя он и был чуть постарше нас, но как то находил с нами общий язык и не давал нам скучать. Хотя мы и так не скучали.

На следующее утро после приезда, Санька разузнала, где здесь можно побегать и с самого утра, мы начали свою тренировку. Все-таки прошла почти неделя, пока мы были в пути, а постоянные занятия спортом въелись в нас настолько, что уже было немыслимо, бросать их. Потому переодевшись в тренировочный добок, черного цвета, мы начали свои занятия.

Выбрав себе маршрут вдоль реки, чтобы не привлекать к себе излишнего внимания, мы каждое утро уходили в забег, примерно на три километра, после чего делали разминку, а иногда и спарринг, на задах клуба. Но с Санькой трудно спарринговать, она постоянно мухлюет, "читая" мои следующие ходы, и больше играя на публику. А публики хватало. Уже на следующий день все окраины площадки, где мы делали разминку, были заняты зрителями. Вначале об этом пронюхали конечно мальчишки. Собравшись на небольшом расстоянии от нас, они во все глаза наблюдали за нашими действиями, комментируя, а кое-кто даже пытался повторять. На следующий день, народу стало еще больше. А вскоре к ним стали присоединяться и взрослые. Ведь не каждый день доступно такое зрелище. Зато благодаря нашим "танцам" вскоре мы были знакомы почти со всеми ровесниками, проживающими в селе. С нами с удовольствием общались, показывали интересные места, ходили вместе на рыбалку и пляж.

Очень понравилось озеро Алаколь, куда мы ездили на рыбалку. Просто неописуемая красота. Озеро очень глубокое. Отплыв на лодке буквально с десяток метров от берега, мы решили узнать какая здесь глубина. Нет, мы не стали нырять, потому, что вода в озере очень холодна. Мы просто потянули за верхнюю часть какого то водяного растения оборвав его и вытягивая из воды складывали в лодку. Вскоре на носы лежала, довольно внушительная куча водорослей. А когда мы растянули их на берегу, оказалось, что ее длина составляет около двадцати метров, причем, сама водоросль оборвалась не у корня. Так что точную глубину, мы так и не узнали.

А ночью я уснул и, чуть не скатился в озеро, потому, что склоны вокруг него слишком круты, но меня вовремя остановили.

В общем, когда наш отпуск закончился, нас провожали всем селом. И мы дали обещание, что постараемся приехать еще раз. Увы, второго раза не получилось. Но я навсегда запомнил это прекрасное место.

20 июля мы вернулись домой. Довольные, загоревшие, отдохнувшие и немного уставшие с дороги. С массой новых впечатлений и целым багажником забитым копченой рыбой, подаренной нам. Которую с удовольствием уничтожали все соседи, с пивом собираясь на нашей тахте всю следующую неделю.

13.

Следующие два года, прошли без особых событий. Мы с сестрой так же учились в школе, не снижая своей успеваемости, тренировались и выступали на соревнованиях, впрочем, без особых успехов. Просто основные силы были направлены на учебу, а спорт оказался на втором месте. По итогам последних выступлений, нам присвоили 2й-дан, но той радости, что мы испытали два года назад, уже не было.

То путешествие, что я описывал, съело почти все наши сбережения, поэтому на ближайшее будущее мы ничего не планировали, вкладывая деньги в повышение собственных удобств.

Так например, мы отделали веранду и поставив перегородку, получили две смежные комнаты. Одну из которых сделали кухней, а другую переоборудовали в столовую. Таким образом у нас освободилась комната, которую мы отделав кафелем и заложив больше чем наполовину окно, переоборудовали в ванную. Там же хватило место и для стиральной машинки.

29 октября 1974г., нас приняли в Комсомол. Вначале на собрании в школьной пионерской дружине, нас с сестрой, за отличную учебу и активную общественную работу, выдвинули кандидатами для вступление в ВЛКСМ. Мы написали заявления. В качестве рекомендаций, под ними подписались, председатель совета дружины, а вторую, Исмаил-ака. Он так и подписал: "полковник милиции Исаков Исмаил Исаакович. Член КПСС с 1959г." и указал номер своего партбилета. Вообще-то по уставу комсомола, одной его рекомендации было уже достаточно, Но первой дала рекомендацию наша пионерская дружина. После этого мы выучили устав ВЛКСМ и 25 октября поехали на заседание райкома комсомола. Там нас немного погоняли по знаниям устава и истории комсомола. А один ехидный товарищ задал провокационный вопрос:

— Сколько, — говорит, — комсомольцев участвовали в революции 1917 года?

Похоже, этот вопрос с вариациями, задают на всех подобных мероприятиях. Можно подумать, что мы, готовясь к вступлению, не учитываем того, что ВЛКСМ была создана годом позже революции. Но, так или иначе, все ответили правильно и нас приняли в комсомол, сказав, что торжественный прием состоится 29 октября в школе, там же и вручат нам комсомольские билеты.

А 29 октября, на линейке нас торжественно приняли в комсомол, а мы по традиции повязали наши галстуки, тем ученикам, которых в этот день приняли в пионеры. Все было организованно так, что надолго запомнилось. Торжественно и красиво.

В этом году, мы заканчивали восьмой класс и, нужно было определиться с дальнейшими действиями. Нет, о том что бы бросать школу и получать профобразование речи не шло. Нужно было лишь определиться, где именно продолжать учебу.

В принципе имелось два варианта. В нашей школе предлагалось обучение в математическом классе, и обычном, с некоторым неофициальным уклоном в литературу. Мама добавила еще один вариант. Школа при институте ТИИМСХА в Ташкенте. То есть Институт Ирригации и Механизации Сельского Хозяйства. При успешном окончании школы, гарантировалось зачисление сразу на второй курс. Я все-таки склонялся к тому, что бы продолжить обучение здесь, в нашей школе, Санька меня поддерживала, но в выборе класса, мы несколько разошлись во мнениях. Меня больше тянуло к литературе, а сестру увлекала математика. И вместе с тем, ни я, ни она не хотели разделяться. Поэтому, пока старались найти аргументы за и против.

Наконец закончились выпускные экзамены, и мы вновь пришли в школу, что бы написать заявления о приеме в девятый класс. Все же после долгих споров мы решили остановиться на обычном классе с литературным уклоном. А сестра, если на то будет желание, сможет посещать математический кружок, при школе, где в принципе дают ту же программу, что и в классе, разве что в меньшем объеме.

Мы пришли к такому решению, когда точно разузнали весь порядок обучения в этом классе. Во-первых, в математическом классе были сокращены некоторые предметы. Та же физкультура, до одного раза в неделю. "Труды" — исключены совсем, вместо них вводилась информатика, но сколько мы не беседовали со старшеклассниками, все в дин голос утверждали, что это совершенно бесполезный предмет.

Я из опыта прошлой жизни понимаю, что все это не так. Но дело в том, что данный предмет вели люди, для которых информатика тоже была бесполезным предметом, на данный момент, и соответственно качество обучения оставляло желать лучшего. То есть все понимали, что когда-нибудь это будет востребовано, но в каком году это будет, боялись и загадывать. Чаще старшеклассники, просто бездельничали или разбирали порядок работы на давно устаревших компьютерах. Представляющих собою скорее огромные калькуляторы с перфолентами. Теория конечно давалась, но сводилась к простейшему языку, который еще только разрабатывался в нашей стране, а зарубежные языки считались буржуазной пропагандой и давались лишь как ознакомительнве.

Во-вторых, теперь уже по рассказам Тани Хван, которая как раз училась в этом классе. Преподаватель, Николай Петрович который и вел математику и был заодно классным руководителем, был как бы это сказать, непримиримым, что ли. То есть, он все внимание уделял именно на свой предмет. Мог в любой момент задержать учеников в школе, если считал, что материал ими не усвоен, отменить единственную физкультуру, или любой другой предмет заменив его математикой. Может быть это и хорошо с одной стороны, но скажем Тане, пришлось совсем забросить тхэквондо, потому что на него не оставалось времени. А о том, что бы пропустить занятия и поехать на соревнования не могло быть и речи. "Вы пришли сюда учиться математике, а не рукомашеству и дрыгоножеству, вот и учитесь тому, за чем пришли" — Его слова. Единственное, что он позволял помимо своих предметов, это радиодело в кружке, который он вел. "Это сопутствующий предмет, полезный для математического склада ума! — говорил он.

Поэтому все взвесив, мы решили остановиться именно на обычном классе. А класс в ТИИМСХА, все же больше подходит мне, а не сестре. Все-таки механика или ирригация больше мужское занятие. Хотя я и понимаю, что наши профессии могут разделиться со временем, но пока мы этого разделения не хотим.

Тетя Лиза до сих пор обижена на маму, хотя с того случая прошло больше двух лет. Наверное из-за этого все общение свелось к поздравительным открыткам на праздники, хотя и живут они в часе езды от нас. Зато этому очень рада ее сестра, тетя Зина. Она довольно часто бывает у нас, рассказывая все новости. И вообще она оказывается очень веселый и общительный человек, вот только когда нет рядом сестры. Не понимаю, как можно относиться так к своей сестре. Это же самое родное, после мамы, что есть у тебя.

А еще к нам часто приезжает дядя Исмаил. Правда, по его просьбе, мы зовем его просто дядей. А еще он год назад развелся с женой, хотя по моей прошлой памяти было совсем по-другому. И хотя на его службе такие поступки не приветствуются, он все же пошел на это. С другой стороны, как я понял, это не слишком отразилось на его карьере. Он все также руководит отделом и готовится занять более высокий пост, когда его начальник уйдет на пенсию. Кстати, он предлагал нам с Санькой, после окончания поступать в Школу Милиции. С нашими знаниями и, как он намекнул, способностями, мы будем очень востребованы там. Мы не отказались, но и не дали согласия. Тем более, что впереди еще два года учебы. К тому же сейчас нас больше увлекает журналистика. Мы даже устроились в газеты: "Комсомолец Узбекистана" и "Ташкентская Правда" внештатными корреспондентами. И в свободное от школы время ездим по заданиям редакции и берем интервью. Или просто делаем заметки на заданные темы.

Кстати наша способность к чтению мыслей значительно возросла. И это здорово помогает во время интервью. Особенно хорошо это получается у сестры. Она просто вовремя замечает в какую сторону направлены мысли человека, умеет быстро проанализировать их, а спустя мгновение задавать вопросы так, что респондент рассказывает даже то, о чем только успел подумать или вспомнить. И это очень здорово помогает нам.

Благодаря этому, наши интервью, охотно печатают, и у нас уже больше десятка печатных работ. А еще мы за это получаем гонорар. Если собрать гонорар за все наши работы, то получится около двухсот рублей. Считай почти мамина зарплата за месяц.

Зато видели бы вы, как она обрадовалась, кода мы с Санькой принесли первый, заработанный нами гонорар. Целых семнадцать рублей сорок копеек. Вроде бы и небольшая сумма, но...

Кстати это было еще одной причиной того, что мы не пошли в математический класс. Пришлось бы забросить нашу деятельность, а нам это интересно. Все-таки Николай Петрович не прав в том, что ставит математику на первое место, в ущерб всему остальному. Человек должен развиваться всесторонне, так мне кажется.

Первого сентября как обычно начался новый учебный год. Хотя многое и изменилось. Например, многие ученики из нашего класса, ушли в училища и техникумы, некоторые в математический класс. В общем из двадцати семи человек, бывших к окончанию 8 класса, осталось двенадцать. Но взамен ушедших пришли новые, из других школ, из параллельных классов, и поэтому численность даже увеличилась. Ведь раньше было три параллельных класса, а теперь только два. Нас теперь двадцать девять. Девчонок как всегда больше, восемнадцать человек.

Если не считать нас с сестрой, то есть еще спортсмены. Например, Рафик Хабиров и Сорокина Лариска — гимнасты, перворазрядники. Филиппенков Сашка — "вылысыпыдыст" это он сам так про себя говорит. Он мастер спорта, ему даже какой-то импортный велосипед дали, для выступлений на соревнованиях, он на нем как то в школу приезжал, легкий до невозможности, девчонки на одном пальце поднимали. И там еще есть переключатель на двадцать семь скоростей. Правда с учебой у него не очень, да он и не старается, говорит: "В физкультурный институт и так поступлю, а на большее и не рассчитываю". Остальные поскольку постольку, то есть ничем особым не занимаются. Разве только Равиль Букбулатов, он тоже перворазрядник, но по Пожарно Прикладному Спорту, правда последнее время весь ушел в музыку. Просто помешан на Beatles, только о них и говорит. Сейчас бегает выбивает инструменты для школьного ансамбля. Даже электрогитару себе сам сделал. Я пробовал как то играть, не Gibson конечно, но для школьного ансамбля сойдет.

Кстати в прошлой жизни я неплохо играл, а здесь ни разу не пробовал, а вот у него взял гитару и как то само собой получилось. У Саньки аж глазищи на лоб вылезли:

— Ты, где научиться успел?

— Не знаю, как то само получилось?!

Но чувствую, она мне не очень поверила. "Что-то ты темнишь" дошла до меня мысль.

А 5 октября, на день учителя, мы сделали маме подарок. Скопили денег с гонораров и купили ей органайзер. Как раз ей удобно будет, а то она с простым блокнотом ходит. Ей на работе приходится, что то записывать. А это такая кожаная сумочка, похожая на кошелек-переросток, из натуральной кожи, под крокодила. Конечно не крокодилья, но очень похоже. А внутри большой блокнот, трехцветная шариковая ручка и калькулятор. Есть еще пара кармашков под молниями, думаю, мама найдет им применение. Стоит правда дорого, 34 рубля, но для мамы нам ничего не жалко. Хотя она сама никогда бы такой не купила. Именно поэтому мы его и взяли. А еще купили торт и цветы. Чайные розы, такие как она любит. Только она встала, как мы тут же и вручили ей наши подарки. Мама прямо расцвела на глазах.

А ближе к обеду, вместе накрыли стол, поставили посередине вазу с цветами, торт, и собрались отмечать праздник. Только сели слышим звонок: — "Наверное, еще с поздравлениями к тебе!" — сказала Санька, а я побежал открывать. Смотрю, а там Исмаил-ака, тоже с цветами и какой-то очень знакомой коробочкой, видимо тоже подарок. Я проводил его в дом, где он вручил маме цветы и подарок. Мама поблагодарила его открыла коробочку, слышу Санька сдавленно так хихикает. Тут на нее все внимание обратили, а она еле сдерживая смех, показывает на то, что мама держит в руках и на наш подарок ей. Оказалось, что подарки совершенно одинаковые. Взрослые, тут покраснели, особенно мама, но мы их как смогли, успокоили. Ведь подарок был сделан от сердца, так чего же переживать? В общем все уладилось. И мы довольные сели пить чай с тортом.

Чуть позже слышу меня Санька "локтем толкает", это я так ее мысли некоторые воспринимаю.

— "Что?" — спрашиваю.

— "По-моему, мы здесь лишние. Пойдем во двор, а то они еще год будут думать но так и не решатся ни на что".

— "Это точно. Мама то давно все поняла, но первой по любому не начнет, а дядя просто немеет когда ее видит" — ответил я. — "Может без нас у них быстрее все пойдет?"

— "Вряд ли, мне кажется нужно подсказать, а то так и будут молчать и мучиться".

Мы давно уже стали замечать, что дяде Исмаилу нравится наша мама, и маме он был небезразличен. Да и мы были не против от такого продолжения. Тем более, что он всегда относился к нам очень хорошо. И уже больше года живет один, с тех пор как развелся с т. Надей, и та уехала обратно в Белоруссию. А то, что один, мы-то точно знаем. От нас такое не скроешь.

Мы еще раз переглянулись и встали из-за стола.

— Мы пойдем, побегаем мам, вы только тут не затягивайте. А то у нас уже скоро терпение лопнет. — Улыбнувшись, сказала сестра.

— Ты, о чем? — спросили они, чуть ли не в один голос. И слегка покраснели.

— О чем, о чем. О свадьбе. -выпалила сестра. — Неужели вы думаете, что от нас можно, что-то скрыть? — ответила она подбоченясь. — Мы же вас как книгу читаем. Короче мы с братом согласны, дело только за вами. — Закончила она, отчего взрослые, просто залились краской.

Мы вошли в дом переоделись в спортивную форму, а чтобы не мешать им, покинули дом через окно.

Где-то, через час-полтора мы вернулись. Дядиной машины уже не было. Мама, с задумчивым видом убирала со стола. Только мы вошли, она взглянула на нас и покраснела.

— Что, мам? — спросили мы у нее, — а где дядя?

Она присела на стул и вздохнув ответила:

— Дядя? — Переспросила она, — дядя сделал мне предложение, — ответила она слегка улыбнувшись.

Мы переглянулись и подойдя ближе:

— Ты согласилась, мам?

Она посмотрела на нас, и прижав к себе несколько задумалась.

— А может, не стоило этого делать?

— Но он, же тебе нравится. Да и ты ему. Мы же видим все.

— Нравится. Но я что-то боюсь. А вдруг опять... — спала с лица мама.

— Да, ладно мам все будет хорошо! — мы прижались к ней и стали успокаивать ее. — Вот увидишь!

На следующий день, мама и дядя поехали в ЗАГС и расписались. Оказывается мама, сразу поставила условие. Чтобы все было законно. Никаких гражданских браков она не признает. И Исмаил-ака, с ней был полностью согласен. Жить мы будем у нас, хотя у дяди тоже есть большой дом в пригороде Ташкента. Но тут уже встал вопрос о нашей школе. Все-таки оттуда далековато. В общем решили, что пока будем жить здесь, а туда ездить на выходные, как на дачу. А со временем, решим, как поступить лучше. К выходным Исмаил-ака уже перебрался к нам. И в субботу, мы устроили праздник, в честь свадьбы. Собрались все соседи, приехала тетя Зина с детьми, было долгое шумное застолье. От тети Лизы пришла открытка с коротким "Поздравляю".

— Да, жаба ее душит. — Саркастически ответила она на удивленный вопросительный, взгляд своего мужа.

14.

... Вот стою, ломаю голову. Что же придумать, что бы убрать с прохода вторую машину. Хоть курятник ломай. А ломать его жалко. Столько трудов положено на него. Можно конечно сдвинуть его немного в сторону, место в принципе там есть. Но опять же нужны стойки для него, а их или покупать, или ехать на Чирчик, выбирать из металлолома. Опять же проблема. Да и куда сейчас поедешь, зима на дворе, снега правда еще нет, да и не лежит он у нас. Но все равно зима. Хотя если по Российским меркам, то скорее поздняя осень. Так, а если мамину машину вплотную к стене поставить, то и Волга должна зайти. Должна то, должна, но чуть просчитаешься и все, борозда обеспечена. Нет уж, пусть лучше так стоят, до весны. А там что-то придумаем. Вообще-то мама уже предлагала продать ее, все равно не пользуется. На работу с мужем, с работы когда с ним, а когда и автобусом. Тут и ехать то, всего ничего. Но мы уговорили ее. Транспорт лишним не бывает. К тому же еще годик и мы с Санькой права сможем получить, ну ладно пусть два года. Но все равно. Считай и у нас транспорт будет. А денег в семье и так хватает, что ее продавать? Пусть стоит, авось пригодится.

Не получается у нас с Санькой дядю — папой назвать. Вот не выходит и все. Дядей, тоже как то не правильно, все-таки он приемный отец, уже. Хотя надо еще разобраться, кто кого принял, но это так, к слову. А все равно не выходит. Что-то не пускает. Может позже, когда привыкнем получше, а пока как то и не папа и не дядя. Обезличено. Без имени.

Мы конечно чувствуем, что он тоже переживает за это, уж мысли то он не скроет от нас, но пока не знаю как быть. И Санька тоже не знает. Мы уже говорили с ней на эту тему. Она все понимает, но... С другой стороны, мы прекрасно видим как он к нам относится, как переживает из-за этого, но молчит, ждет когда мы сами к этому придем. Мама, как то попыталась слово сказать, но он прервал ее: "Не нужно" — говорит, — "Я, все понимаю. Пусть сами решат, когда придет время", — это он о нас. Может, были бы мы по младше, было бы проще, не знаю.

Учеба идет нормально, без каких либо потрясений, все-таки багаж знаний у нас неплохой за это время образовался. Да и наша способность воспринимать мысли здорово помогает. Я давно уже заметил, если нужно, что-то запомнить, проще сосредоточиться на мыслях преподавателя. Тогда оно само, запоминается и по нужным местам укладывается. И у Саньки так же. Правда, когда мы так делаем, вид у нас становится какой-то отрешенный, будто и не здесь мы, а где-то в облаках. Учителя, особенно новые, вначале, как то подловить нас пытаются, мечтатели. Ни у кого еще не вышло, тем более, что мы действительно внимательно "слушаем", а то, что не так как другие, так это у кого как выходит. Ну вид у нас такой. Природа нас такими создала, а против нее не попрешь.

Историчке, это особенно не понравилось. Она недавно у нас, с другой школы перевелась. И похоже, что именно из-за своей стервозности. Как увидела как я ее слушаю, сразу:

— Тимохин! Повтори, что я сейчас рассказывала?

Ну я и повторил, почти слово в слово, она еще вопрос задает, с прошлой темы. Я и ее рассказал, она вновь вопросик подкидывает. Я отвечаю, а что вдруг не запомнил, сестра "подсказывает" все равно наши разговоры никто не слышит. Чувствую ей мои ответы, как ножом по горлу, а сделать ничего не может, ответы то правильные. Так она снова вопрос, из сегодняшней темы, а сама так ехидно думает: "Это он точно не ответит!" я ей спокойно говорю:

— Вы остановились на том и том, про это еще не рассказывали. Я просто не могу знать, того, что вы не говорили.

Тут она и взбесилась:

— А, нужно не спать на уроке, а слушать преподавателя! Садись два!

— Но я, же ответил на ваши вопросы, двойка-то, за что?

— За то, что спишь и не слушаешь! Садись.

Тут уже весь класс разбушевался.

— За, что?

— Он же все ответил!

— Это несправедливо!

В общем, крик еще тот поднялся. И тут в класс заходит завуч, видимо, проходила мимо и услышала шум.

— Что тут у вас происходит?

Мы ей и попытались объяснить, что произошло. А историчка уперлась на свое, спит и все. Тут весь класс наперебой начал рассказывать о том, что я на все ее вопросы ответил, и по сегодняшней теме и по прошлым тоже, а та все равно двойку влепила. А историчка, чуть истерику не закатывает, трясется вся, чувствую, еще немного и драться полезет. Вот уже и рука за указкой потянулась. Завуч, тоже это заметила, взяла ее под руку и из класса пытается вывести, так та еще упирается, указкой машет, пытаясь, что-то кому то доказать. Завуч, Людмила Георгиевна, кое-как ее успокоила и все же вывела из класса, а нам уходя сказала: "Не переживайте, разберемся".

Уж не знаю, как они там разбирались, но я ее в школе, больше не видел. Правда двойка так и осталась в журнале, успела-таки она ее поставить.

К весне нашего отца назначили начальником УСБ УВД города Ташкента. И присвоили звание генерал-майор. Для того, что бы отметить назначение на должность и очередное звание, было арендовано недавно построенное кафе "Голубые Купола", в центре города. Народу было много, многие приехали с семьями. К вечеру празднество была в самом разгаре. Судя по всему, прекращать никто не собирался. Наоборот, время от времени появлялись новые люди. Некоторые лишь для того, что бы поздравить и уйти, другие задерживались, вливаясь в праздник. Узбекский праздник тем и отличается, что здесь приглашают только самых близких, остальные приходят сами. Но никто никого не гонит. Во-первых, без подарка приходить как бы не принято, во-вторых, если ты пришел, то в любом случае ты желанный гость. Гость в дом — Счастье в дом. Говорят здесь. Прийти в гости, значит проявить уважение. К вечеру, наверное только отец был трезвым, и то только потому, что ему приходилось встречать гостей. Мы все время находились рядом с ним. Мама уехала пораньше, так как ей нужно было на следующий день идти на работу. Нам же, нужно было встретить гостя, принять поздравления, а после проводить его на свободное место. От того, что мы были постоянно на ногах, они гудели как... трудно даже подобрать эпитеты. Отец, чувствовал себя не лучше. Видя, что мы скоро упадем от усталости, он попросил кого то постоять некоторое время, встречая гостей, а нам предложил пройтись немного и посидеть на траве, чтобы отдохнуть.

Здесь нужно объяснить. Дело в том, что в Ташкенте и вообще в Узбекистане, нет запрета на то, чтобы не топтать газоны. Вернее если человек устал, он может свободно, только обязательно разувшись, взойти на любой газон, засеянный травой и присесть отдохнуть. Это считается нормальным. Более того я не раз собственными глазами видел спящих людей в подобных местах. То есть если ты устал, и прилег отдохнуть, пусть даже уснул. Тебя никто не потревожит. Более того если неподалеку есть милиционер следящий за порядком в этом месте, он еще и побудет невдалеке, пока ты отдыхаешь, так сказать охраняя твой сон. Правда, все это было еще в 70 -80гг..

Пройдя по аллее, мы уже подходили к небольшому водоему, что бы присев остудить ноги, как из-за какого-то кустарника, навстречу нам вышел человек. Приблизившись на расстояние примерно трех-четырех шагов, он о чем-то заговорил по-узбекски, обращаясь к отцу. Мы с сестрой немного понимаем этот язык, потому, что учили его в школе. Но человек говорил слишком быстро, и мы улавливали лишь часть сказанного. Но даже то, что мы понимали, говорило о том, что тот угрожает отцу, за какие-то прошлые обиды. Отец, так же по-узбекски отвечал ему, говоря о том, что тот нарушил закон, а он действовал лишь по закону.

Мы с сестрой, стоящие по обеим сторонам отца насторожились. Разговор тем временем перешел в активную фазу и мы заметили, как человек выхватил откуда-то оружие, наводя его на отца. Отец, попытался заслонить нас, но тут я услышал мысль Саньки. "Твои ноги". Мгновенно сообразив что она имела ввиду, я упав на правую руку провел Суро-Чаги — подсекающий ноги удар, а сестра одновременно со мной или чуть раньше Тьо-Дубаль-Момдольо-Чаги — двойной удар в прыжке с поворотом корпуса, выбивая первым ударом пистолет из рук, а вторым в попав голову противника.

Наверное, пистолет был на боевом взводе, потому, что прозвучал выстрел. Видимо в тот момент, когда он был выбит, палец преступника лежал на спусковом крючке, и из-за удара произошло срабатывание. Но это никому не нанесло вреда, мужчина упав потерял сознание от удара в голову, а через минуту, нас уже окружала толпа милиционеров.

Тут же была вызвана машина, которая примчалась за какие-то минуты. После нескольких минут объяснений, был найден улетевший пистолет, а преступник, приведенный в сознание, отправлен в следственный изолятор.

Несмотря на усталость, нам с сестрой пришлось еще долго выслушивать хвалебные оды, со стороны сослуживцев отца. А мы уставшие от суеты праздника, просто не могли дождаться, когда же все это закончится.

Много позже, когда нас отвозили домой, мы упросили отца, не рассказывать маме о произошедшем событии.

Отец выполнил свое обещание, но видимо в милиции посчитали иначе и уже через несколько дней, в школу, где мы учились, пришло благодарственное письмо от Управления Внутренних дел города Ташкента.

А еще через неделю, на торжественном собрании, в школе, в присутствии наших родителей, представитель милиции, вручил нам почетные грамоты: "За помощь в обезвреживании и задержании особо опасного преступника". И ценные подарки. Часы с такой же гравировкой выполненной на обратной стороне корпуса.

Часы были хорошие "Командирские", в позолоченном корпусе, только скорее мужские. Поэтому Санька так их ни разу и не надела.

Маму, мы успели немного подготовить к такому повороту, хотя она все равно, несколько дней ходила на взводе.

Экзаменов в этом году предполагалось всего два. Письменный русский и География. Странный конечно выбор, обычно география не выносится на экзамены, но в этот раз решили поэкспериментировать. Кстати мы уже во второй раз попадаем в эти эксперименты. Правда, первый раз прошло все автоматом. Очень надеялись на повторение прошлого, но все равно готовились.

Увы, фокус не удался. Будем считать эти экзамены тренировкой выпускных.

Первой была литература. Сочинение. Дали три темы и одну свободную. Сестра немного раньше предложила писать одну тему вдвоем.

— Даже если мы будем сидеть за разными партами, это нам ничуть не помешает. Зато, если я что забуду, ты мне подскажешь. Или наоборот.

— Конечно, — говорю ей, — а при проверке увидят два совершенно одинаковых сочинения. Пусть даже решат, что мы записками перебрасывались, все равно оценку снизят.

— Да, ты прав. Придется писать разные. — Взгрустнула Санька, — но "консультации" все равно не отменяются.

— Само собой. По-моему проще всего свободную тему взять. Что у тебя фантазии не хватит?

— Да я тоже об этом подумала.

Экзамен, спутал все карты. Выбора нам не оставили. Тоже своего рода эксперимент. Нас рассадили по одному человеку за стол и каждому ряду дали свою тему. Санька писала — "Образ Евгения Онегина", мне досталась свободная тема — "Роль комсомола в Великой Отечественной Войне".

Ладно, мы с Санькой готовы были к любой теме, память у нас хорошая, а как быть тем, кто заранее готовился к чему-то другому? Ведь темы сочинений объявили заранее. А после всех обломали. Как то несправедливо получается.

В классе, несмотря на то, что это все-таки экзамен, тут же поднялся шум. Правда тут нам пошли немного навстречу. Учитель, пока не было представителя РайОНО, предложила пересесть, согласно подготовленным темам. Но так как мест на всех в определенной теме не хватало, то некоторым не повезло, но все равно так было хоть немного легче. Нам с сестрой было все равно, поэтому мы сели на те места, что остались.

Наконец все расселись и экзамен начался. Через четыре часа, мы сдали свои сочинения. Я растянул свое на 4 страницы, сестра на три с половиной.

География вообще легкий предмет, а уж тем более "Экономическая География Зарубежных Стран". Признаюсь честно, за весь год, что мы ее изучали, ни разу не открыл учебника. Вполне хватало новостей по телевизору и в газетах. А уж показать на карте любую страну, или рассказать о ней, это вообще легко. Тем более что никто не требует уж очень больших подробностей или точности.

Короче экзамены мы сдали на "Отлично", в чем и не сомневались.

А в середине июля мы поехали отдыхать на Черное море.

Вначале, когда только решили ехать отдыхать, думали как в прошлый раз на автомобиле. Скорее всего, на "Волге" отца. Все-таки она просторнее, да и солидней. Тем более, что у него на крыше есть багажник, на котором очень легко развернуть двухместную палатку. Мы уже пробовали так делать, когда ездили на рыбалку, на Чарвак. Это водохранилище в 70 км, от Ташкента. Слышали, наверное — Чарвакская ГЭС. И тогда двое на крыше, я с отцом, а двое внизу— мама с сестрой, и все довольны.

Но позже отец сказал, что возьмет путевки, а дальше будет видно, как лучше сделать. Через пару дней, он взял четыре путевки в Санаторий МВД "Салют" и сказал, что мы, если мы полетим самолетом.

— А если вдруг захотим там куда-то съездить, то в санатории есть служебные автомобили, которыми можно будет воспользоваться. Уж генералу, то не откажут. — и улыбнулся. — я уже и билеты заказал.

Каких-то два часа и мы взлетев из аэропорта в Ташкенте, на новеньком Ил-62 приземлились в Сочи. Там нас встречала служебная "Волга" санатория и еще через час мы прибыли на место.

И тут нас ожидала небольшая проблема. Оказывается в санатории, есть только три категории номеров. Однокомнатные — одноместные, однокомнатные — двухместные и, двухкомнатные — двухместные. То есть все вместе мы поселиться никак не сможем. Тут или каждому брать отдельный, или как то еще. После некоторых раздумий, решили взять один однокомнатный — двухместный, это отцу и маме, а второй двухкомнатный нам с сестрой. Это был наилучший вариант. И родители вместе и мы как бы раздельно, и в то же время рядом. Хотя нам-то скрывать нечего, как то так повелось, что мы друг друга не стесняемся. Видимо это из-за наших способностей. Есть конечно интимные моменты, но на этот случай у нас разработана защита. А в остальном — мы ведь одно целое, хотя и разделены.

Но чтобы не смущать окружающих, решили, что это наилучший вариант.

Вообще санаторий очень красивый. Это комплекс небольших трехэтажных зданий с номерами, лечебно-процедурными кабинетами и большущей столовой. Тут даже готовят еду по предварительному заказу. То есть дается меню на каждый столик, рассчитанный на четверых, и ты отмечаешь, что бы ты хотел заказать на завтрашний день. И когда приходишь на завтрак, обед или ужин то все что заказано, подают именно тебе. В паре десятков метрах от выхода из санатория, море. И большой пляж. Хорошо, что отдельный. Отец говорит, что на общем пляже не протолкнуться. А здесь вполне свободно. Санаторий небольшой и места всем хватает. Вокруг санатория проложены асфальтированные аллеи окруженные клумбами и деревьями. Местами стоят скамейки для отдыха. А еще неподалеку от него расположен городской стадион. И мы на следующий же день выбежали на тренировку. Мы решили пока не привлекать к себе внимания, поэтому оделись в обычные тренировочные костюмы. Сегодня у нас в планах только забег и разминка. Так что нас вполне можно принять за гимнастов. А позже, постараемся найти укромное местечко, подальше от любопытных глаз и устроить спарринг. А то и так уже проходу не дают в районе, слишком мы известные, особенно из-за последних событий, хоть здесь отдохнуть от всего этого.

15

Оказывается, если выйти пораньше, то на стадионе вполне можно не опасаться чужих глаз. Здесь все же курорт, и потому большинство людей отсыпаются. На стадион выходят, разве, что такие фанатики , как мы с Санькой. Но таких совсем мало. Мы заметили только двоих. Причем один из них видимо занимался боксом и после бега и разминки, имитировал бой с тенью. Он хотя и приглядывался к нам, но ни разу не подходил и не заговаривал. И покидал стадион гораздо раньше нас. Второй же просто бегал и все.

К тому же мы привыкли вставать рано и, в шесть часов уже начинаем забег, а после разминку. Если кто и появляется в это время, то не очень-то обращают на нас внимания. Поэтому мы решили не искать себе укромных мест, а заниматься здесь, на стадионе. А после спарринга мы тут же бежим на пляж, и на ходу скинув одежду, бросаемся в море. Почему то утром вода особенно приятная. Поплескавшись, возвращаемся в номер, и поочередно приняв душ, как раз успеваем к завтраку. Дневная программа отдыха еще более обширна. Прямо в холле на доске вывешен список доступных экскурсий. Мы или едем на них или папа берет машину, и мы едем сами. Тем более что он уже бывал здесь не однажды, а рассказывает он получше любого профессионального экскурсовода. И с ним гораздо интереснее. К обеду, или чаще к ужину мы возвращаемся назад. А иногда если нет желания куда-то ехать мы просто валяемся на пляже, загораем. Тоже неплохое занятие. Несколько раз отец брал катер, оказывается для того что бы им управлять, нужны права, совсем как на автомобиле, и у него они есть. Мне очень понравилось. Скорость, брызги и ветер в лицо.

Вечером культурная программа. Оказывается здесь, в актовом зале почти каждый день устраиваются или танцы, или какие нибудь веселые конкурсы. Единственное, что плохо это молодежи все-таки маловато. Если не считать нас, то еще человек десять, половина из которых младше нас. А танцевать со взрослыми как то не интересно. У них и музыка какая то не такая и вообще. Поэтому мы чаще оставляем наших родителей одних, а сами идем смотреть телевизор.

Отпуск можно сказать удался. Особенно последний день. Похоже, не мы ищем приключения, а они нас. Дело в том, что отпуск подошел к концу и 30 июля мы должны были уезжать. На девять часов была заказана машина, которая должна отвезти нас в аэропорт. Но до этого времени последние три часа, мы решили повести как обычно. То есть поднялись в шесть утра и побежали на стадион. Наверное, все же кто-то заметил наши ежедневные тренировки и сегодня, едва мы закончили забег и начали разминку, как на трибуне недалеко от нас появились какие-то "грызуны". Вообще-то мы не спрашивали их национальность, но судя по орлиным носам, не сильно ошиблись. Мы вначале старались не обращать на них внимания, но их комментарии быстро достали, и мы перешли на другую половину стадиона. Где и продолжили разминку. В принципе мы не хотели с ними связываться, потому что времени оставалось совсем немного, а нам нужно было еще окунуться в море и принять душ.

Похоже, до них не дошло, почему мы перешли в другое место и они дружно потянулись за нами. Теперь уже эта троица не стала занимать места на трибуне, а встала в нескольких шагах от нас и продолжила свои пошлые шутки. Я было предложил Саньке покинуть стадион, но она оказалась:

— Плюнь на них и не обращай внимания.

Между тем шуточки переросли в пошлые предложения и зазывания. В конце концов, нам это надоело и Санька послала их, ну очень далеко. Говорят, в Китае есть город с таким названием, нужно будет, как нибудь на карте посмотреть.

Видимо это им не понравилось и они стали протягивать к нам свои "шаловливые" ручки. А вот это уже не понравилось нам. В итоге они убежали, то есть один из них — тот, кто смог это сделать. Двое, что остались на траве стадиона смотрели на нас такими жалобными глазами, что мне даже жалко их стало. Мы переглянулись и тоже ушли. Дальше все было по плану. Мы искупались в море, вернулись в пансионат и даже успели принять душ и позавтракать. В девять часов подошла машина и мы поехали в аэропорт. А когда проезжали мимо стадиона, заметили милицию стоящую там. И того грузина, что убежал, который что-то рассказывал. Правда, мы не стали заострять на этом внимания наших родителей. Еще только разборок с местными нам не хватало.

А через каких-то пять-шесть часов мы вошли в свой дом. Все-таки авиация великая вещь! Всего два часа и ты уже дома. На своей машине тоже хорошо, но все-таки немного грустно уезжать. Мимо мелькают полюбившиеся места, а ты вынужден ехать. И не знаешь, доведется ли вернуться сюда еще раз. На самолете с этим гораздо проще. Взлетел и под тобою, только обезличенная карта местности, именно так я воспринимаю то, что видно из иллюминаторов. И тогда грусть уходит не так заметно.

Хотя мы этого никогда и не делали, но в этом году я решил немного нарушить традицию. Как то так получилось, что раз у нас с Санькой день рождения один на двоих, то мы никогда не дарили подарков друг другу. Обычно их дарили нам. Но в этот раз...

... Что я только не делал, старался не думать о подарке, закрывался, как мог от сестры, что бы она не узнала о моей задумке. А когда купил то, что хотел, постарался просто забыть об этом. Просто мы так устроены, что сестра в любой момент может прочесть меня, а спрятаться от этого почти нереально. Вот она это делает с легкостью, а у меня не очень получается.

Вот и настал знаменательный для нас день. 20 августа. Сегодня нам с Санькой исполняется шестнадцать лет. В честь дня рождения, пробежку мы еще вчера отменили, но я все равно встал по раньше и взяв свой подарок крадучись пошел в ее комнату. Очень хотелось сделать ей сюрприз, все-таки была надежда, что я смог скрыть свои намерения от нее.

Мы столкнулись в дверях. Можно сказать лоб в лоб. Видимо не один я такой умный, потому, что сестра тоже кралась ко мне именно для этого. И если в руках у меня были часы, то у нее гитара. О, женщины! Коварство ваше имя. Ведь мой подарок предназначался только для нее, а ее... играть то я все равно ей буду. А еще она как то подозрительно улыбалась, видимо все-таки вычислила мои приготовления.

Но все рано мы были очень довольны, так, что даже разбудили родителей. И когда те узнали причину нашего смеха, с удовольствием к нам присоединились.

Гитара вызвала некоторое удивление у родителей, ведь я никогда не играл, да и желания научиться, тоже не возникало. А тут Санька делает такой подарок, и еще утверждает, что играть я умею, причем очень даже неплохо. Естественно это вызвало вопросы, на которые я так и не нашел вразумительного ответа:

— Не знаю. Умею и все. Как то само собой получается.

А еще сестра подначивала, короче слова в сторону и меня заставили показать, что я могу. Я конечно вначале немного по брыкался, но после все же настроил гитару и... что-то такое шевельнулось во мне и я выпал из окружающего мира. Сейчас я воспринимал все как бы со стороны. Видел одновременно и себя, и маму стоящую в дверях, и отца сидящего в кресле, сестру устроившуюся на подлокотнике дивана и удивленно, и немного испуганно вглядывающуюся в меня. И я вспомнил, вспомнил ту песню, которую написал когда то сам. Просто я услышал мелодию и она мне запала в душу. Это была мелодия из довольно известного мультика, который еще когда нибудь снимут, хотя бы потому, что я не хочу что бы эту песню слышали все. И исполнять буду только для своих. Эта песня была написана для себя и для моих друзей, пусть так оно и остается. Не знаю, смогу ли я сейчас передать все то, что чувствовал в тот момент, но все же попробую.

...Какое-то время, я пытаюсь подобрать мелодию, как бы вспоминая то далекое время, когда песня была написана. Свои последние годы прошлой жизни. Вот, что-то начинает получаться. Еще немного и по дому разносятся аккорды вступления песни, которая сложилась в моей голове и рвется из меня. Возможно эта песня не к месту, не к сезону, но почему-то вспомнилась именно она, хотя были и другие. Сам не замечая, как начинаю напевать ее:

Тихо падал прошлогодний снег,

Укрывая белым серебром,

Одинокий розовый букет,

Брошенный с досады за углом.

И казалось, грусть в его цветах,

А во взгляде горе и тоска.

И, как будто затаенный страх,

И, чуть-чуть надежды в лепестках.

Прикрываю глаза, но это ничуть не мешает игре. Музыка будто сама соскальзывает со струн гитары, и заполняет собою комнату. Я лишь удерживаю ее, контролирую, стараясь не потерять, запомнить, сохранить. Помогаю ее звучанию и, купаюсь в ее звуках, плыву в ее ласковых и чуточку грустных волнах, которые заполняют всего меня. И продолжаю петь:

Словно одинокий человек,

Брошенный на произвол судьбы.

Тихо падал прошлогодний снег,

Заметая все вокруг следы...

Песня заканчивается, я замолкаю, но еще некоторое время плыву в волнах музыки, которая никак не хочет отпускать меня. И тут я поднимаю глаза, встречаясь взглядом с мамой. И вдруг замечаю дорожки слез протянувшиеся по щекам...

И тут наваждение уходит и я возвращаюсь в свое тело. В комнате, где мы находились некоторое время стоит такая тишина, что даже слышно муху, которая бьется о стекло. Первой приходит в себя мама, и тут же скрывается за дверью, видимо боясь, что кто-то увидит ее слезы.

Так и есть, буквально через минуту она возвращается назад, лишь слегка грустная, но уже без блестящих дорожек.

Второй пришла в себя — Санька:

— Саша, что случилось?! Я тебя потеряла! Тебя как будто не было здесь! — взволновано, чуть ли, не плача, закричала сестра.

Мама и отец с удивлением посмотрели на нее. Она, увидев что ее не понимают, попыталась объяснить:

— Мы постоянно слышим друг друга. Даже когда закрываемся, или когда спим, все равно слышим. Или вернее сказать чувствуем присутствие. Я могу закрыть мысли, или глаза для него, ну что бы он не смотрел моими глазами или не слышал мои мысли, но и все. Все равно он знает, что я есть. Я тоже всегда могу сказать, где сейчас находится брат, и что он делает. Все это я вижу, слышу, чувствую — ну... ну не знаю, как это объяснить. А, сейчас... Сейчас его не было, не здесь , нигде. Он просто пропал. Исчез. Да, я его видела — глазами. Но это совсем не то. Он просто исчез. Его тело находилось здесь, а самого его не было. Как то так. А после так же внезапно вернулся назад. И поэтому я испугалась. — Все это она рассказала очень взволнованно, поэтому получилось, немного путано.

— Не делай так больше! — Обратилась она уже ко мне. И у нее на глазах появились слезы. — Я чуть с ума не сошла от страха!

Я обнял ее за плечи, прижав к себе:

— Постараюсь, — прошептал я.

Начался последний учебный год. Все как обычно, ну почти. В самом начале учебы нас вместе с математиками сдернули с учебы на уборку хлопка.

Случайно проходил мимо учительской и услышал, как разоряется Николай Петрович. Еще бы его учеников заставляют ехать на хлопок.

— Вместо того, что бы все силы приложить для изучения точных наук, вы хотите отправить их собирать хлопок. Вам что других идиотов негде найти? — он вообще иногда терял голову и очень любил всякие сравнения, подчас не совсем культурные, но с другой стороны от него никто и никогда не слышал мата. Зато в другом он не стеснялся. — Нет, это просто уму непостижимо, целый год я пытаюсь вывести из них дурь, уплотняю, как только можно программу обучения, где и так не хватает часов для профильного предмета, а вы хотите забрать лучших из них и отправить в колхоз. Вы вообще соображаете, что хотите сделать? И так за лето все отупели, так опять им каникулы устраиваете.

— Вы, хотите сказать, что ради ваших амбиций, мы должны сорвать план поставок? — Послышался мужской голос из-за дверей. — Или вы считаете, что ваши ученики настолько привилегированные, что им наплевать на усилия республики?

— Не. Но можно, же набрать учеников в других школах. Где нет профильных классов, и они ничего не потеряют из-за задержки обучения.

— Значит, все-таки считаете, что ваши ученики стоят выше других советских людей. И в то время как вся республика вышла на уборку урожая, они могут бездельничать. Хотя бы потому, что будут сняты часы у преподавателей и кроме ваших уроков никаких других не будет.

— Ну, я могу...

— Можете — перебил его голос. — Я даже уверен, что вы с радостью включитесь в эту работу и поедете в качестве руководителя.

— ?!

— Куда? Конечно на уборку урожая. А вы считаете, что лучше о ваших словах доложить в бюро РайКома? Нет? Вот и прекрасно выезд назначен на 6 сентября, как раз у вас будет время подготовиться.

Поняв, что беседа подслушанная мной окончена, я постарался избежать столкновения, и тихонько отошел от двери. Свернув за угол, постарался как можно дальше удалиться от дверей учительской.

Новость, принесенная мною в класс, вызвала радостные вопли. Еще бы целый месяц дополнительного отдыха. Тем более с выездом на природу.

И хотя хлопок это далеко не лес и даже не горы, А бескрайние поля под палящим солнцем, с редкими каналами проточной светло-коричневой воды текущей по ним, все равно для нас, это романтика. Тем более, что едем не одни и наверняка в округе будет достаточно наших ровесников из соседних школ. Так что сбор урожая обещает быть очень веселым.

Настало время отъезда. Мы с сестрой собрали по рюкзаку, с которыми обычно ходили в горы. Причем в моем рюкзаке, часть вещей, как обычно принадлежала Саньке. Я понимаю, что все это ей может понадобиться и, не очень возражаю. Кроме того, сестра заставила меня взять с собою гитару, хотя я упорно от этого отказывался. Родители обещали приехать к нам в гости на выходные, хотя мы и сами не знали, куда нас отправят. "Узнать, это не проблема" — сказал отец. Ну да, с его-то возможностями.

У школы, уже собиралась толпа учеников и провожающих их родителей. С мамой мы попрощались еще дома, зная что если прощание растянуть до школы, то будет пролито немало слез. Хотя слезы лились и дома, но кроме нас их никто не видел, да и мама быстрее успокоится, если не затягивать прощание. Тем более, что мы уезжаем всего на месяц и не на войну. А вот отец довез нас до самой школы и обещал узнать еще до нашего отъезда, куда все-таки нас отправят. Не знаю, уж по каким причинам но нам этого не сказали.

Вскоре подъехало два автобуса и сопровождающая их машина милиции. Отец тут же отошел от нас, подзывая к себе приехавшего сотрудника милиции. Некоторые из одноклассников заметили, с какой скоростью тот откликнулся на зов отца и, подбежав к нему, начал что-то докладывать, отдавая честь.

Мы не распространялись о службе и звании нашего отца, хотя многие и так знали, что он служит в милиции.

Отец еще о чем-то поговорил и спустя пару минут вернулся к нам. Оказалось, что нас везут в Сырдарьинскую область. Видя, что мы несколько оживились, он тут же обломал нас:

— Сырдарьинская область большая и до реки будет примерно 50 км. — Мы несколько приуныли, — но говорят, рядом есть канал, довольно большой, так что найдете, где искупаться. Короче Хаваский район поселок Бинокор. Я примерно знаю, где это, так что в выходные ждите гостей. Мороженое, не обещаю, но что нибудь другое привезу.

Примерно, через полчасика мы расселись по автобусам и двинулись в путь. С нами были два преподавателя Иванов Николай Петрович — он руководил нашими "А-шниками", а у нас наш неизменный Хатабыч. Чему мы очень обрадовались. А я случайно заметил, как погрустнели, наши математики. Ничего хорошего они от своего руководителя не ждали. Впрочем, они ошибались, оказалось, что вне школы это довольно веселый и общительный человек.

Чуть позже, к нам присоединились еще три автобуса из других школ нашего района. Дорога прошла весело. Все были рады продлению каникул. Всю дорогу раздавались шутки и смех.

Примерно к шести часам вечера того же дня мы прибыли на место. Правда остались только два класса, мы и математики. Остальных увезли куда то дальше. Нас же поселили в нескольких домах небольшого полевого стана. Он даже не имел названия. Единственной достопримечательностью его, была табличка с надписью на русском и узбекском языках, которая гласила: "До ближайшей автобусной остановки -14км". И чуть ниже: "Бинокор -14км. Янгиер — 14км. Ташкент — 152км". Это не был дорожный указатель, видимо какой-то шутник просто предупреждал, что сбежать отсюда не реально. Да мы пока и не собирались.

Три дома, в которые мы поселились стояли возле неширокой проселочной дороги. Как раз возле нее и была установлена та табличка. Чуть в стороне от них находился еще один дом, в одну из комнат которого поселились наши руководители. Так же в нем располагалась контора бригады, которая обслуживала поля. Напротив нее был сделан навес, где стоял трактор и пара грузовиков, а чуть в стороне была оборудована полевая кухня. Которая состояла, из вмазанного в грубосложенную печь казана, и нескольких литров до двадцати кастрюль. Которые было бы желательно вначале отмыть, до того они были грязны, причем не только снаружи. Тут же был поставлен сколоченный из оструганных досок стол и пара лавок по обеим его сторонам. При известной экономии, там вполне могло поместиться человек двадцать одновременно.

Так как девчонок было гораздо больше, то им отдали средний, самый большой дом, разделенный на два отделения. Нам достался дом чуть поменьше с одной комнатой, но довольно большой. В комнате находились также сколоченные их досок двухэтажные нары. Другим, словом назвать их язык не поворачивается. На нарах лежали древние, грязные набитые соломой матрасы и подушки, застеленные сверху байковыми одеялами, от одного вида которых, хотелось развернуться и прошагать эти хоть 14, а то и 142 км. Лишь бы быть подальше отсюда. Более того закрадывалось очень сильное подозрение о населении этих матрасов и одеял. Как бы мы не оказались для них желанными соседями. Кроме того в комнате просто нечем было дышать. Запах говорил о том, что здесь если когда и проводилась уборка, то только однажды, сразу после постройки домов. Даже полы в доме, были до такой степени грязны, что не просматривался первоначальный цвет, никогда не крашеных досок, что его устилали.

Мысленно связавшись с сестрой, я получил ответ, что у них дела обстояли не лучшим образом.

Увидев и осознав, на чем нам предлагают ночевать, мы дружно вышли во двор и позвали наших руководителей.

Через буквально пять минут, был вызван хозяин этого стана и разразился громкий скандал. На все доводы наших руководителей бригадир отвечал, что здесь все нормально, что еще никто кроме вас не жаловался на подобные "удобства" и ничего менять он не собирается.

Видя подобное отношение, Николай Петрович тут же нашел, у кого-то из нас фотоаппарат, сфотографировал все что увидел и скомандовал отъезд в обратную сторону, благо автобусы, на которых мы прибыли сюда, еще не были отпущены.

Мы заняли свои места и автобусы двинулись в обратный путь.

Каково же было удивление наших родителей, когда примерно к полуночи их чада вернулись домой.

Отец, услышав от нас рассказ о том, куда мы попали, тут же позвонил кому-то и несколько минут разговаривал, на повышенных тонах. После чего положив трубку, сказал: — "Отдыхайте, думаю, что больше вы никуда не поедете".

Так оно и случилось. А в среду мы уже пошли на занятия. Чему мы были только рады.

Много позже разговаривая как-то с одним знакомым из соседней школы, узнал, что у них была чем-то похожая ситуация. Только их бригадир, тут же подсуетился, нашел людей, которые буквально за пару часов навели относительный порядок. Единственно, первую ночь пришлось спать на голых досках, но на следующий, же день привезли новые матрасы и нормальную постель.

Ну, а мы взялись за учебу. Для нас этот год больше как повторение пройденного материала. Нового дают совсем мало и в основном второстепенное. Например, зачем большинству из нас астрономия? Я бы конечно мог предложить этому предмету равноценную замену. Ну как равноценную? Во всяком случае, уверен, что большинство из нас будут учить предмет с удовольствием. И всего-то надо — "номию" поменять на — "логию". Но увы, сия наука пока под запретом. Так, что и заикаться о ней не стоит.

— "Что ты имеешь в виду?" — слышу вопрос Саньки.

— "Астрологию", — отвечаю ей. — "Ты вообще пришла меня подслушивать или астрономию учить?"

— "Её. Но то, что он говорит, слово в слово в учебнике написано".

— "Да, я уже заметил".

Так, что приходится учить астрономию. Хотя судя по тому материалу, что он нам даёт, преподаватель и сам ее не знает. Где нашли такого? А вообще, если судить по его виду, он самое многое год назад институт закончил. Интересно, а на какой именно предмет он учился?

— Два. — Доносится до меня голос преподавателя.— Два года назад я закончил пединститут. Физико-математический факультет. Просто в этой школе нет вакансии на мою специальность, поэтому предложили преподавать астрономию. Честно говоря, сам не люблю этот предмет.

Изумлению моему нет объяснения. Он буквально пару секунд назад пытался нам что то объяснить по строению солнечной системы, и вдруг такой поворот! Оглядываюсь. Судя по выражению лиц моих одноклассников, он удивлены не меньше моего. Между тем учитель продолжает:

— Давайте, я вам лучше анекдот про астрономию расскажу, а то, что-то у вас лица слишком задумчивые.

В общем слушайте. Шерлок Холмс и доктор Ватсон выбрались в лес на пикник с ночёвкой. Среди ночи Холмс будит Ватсона и спрашивает:

— Вы спите, Ватсон?

— Нет, Шерлок ...

— А что Вы видите над собой?

— Звёздное небо...

— И о чём это Вам говорит, Ватсон?

— Ну, всё зависит от того, как на это посмотреть: с астрономической точки зрения картина говорит о том, что во Вселенной существуют миллиарды звёзд, вокруг которых, возможно, есть обитаемые миры. С футуристической точки зрения — я предполагаю, что когда-нибудь люди достигнут звёзд. С метеорологической точки зрения — можно предположить, что завтра будет хорошая погода . А Вам, Шерлок, о чём это говорит?

— Меня, Ватсон, это наводит на мысль, что кто-то спёр нашу палатку!

Весь класс, несколько секунд молчит, переваривая услышанное, а после вдруг взрывается хохотом. Преподаватель несколько секунд выжидает, пока смех стихнет и продолжает:

— А, вот еще был случай...

И тут у меня в голове появляется некое, пока еще не совсем сформировавшееся подозрение. Я поворачиваюсь к сестре и внимательно смотрю на нее:

— "Твоя работа?" — мысленно спрашиваю ее.

— "Ага. Тебе понравилось?" — отвечает она, содрогаясь от хохота.

Я просто в ауте! Некоторое время пытаюсь осмыслить то, что передала мне сестра.

— "А ты представляешь, что будет, когда об этом узнают?"

— "Да, ничего особенного, подумаешь..."

— "Вот и подумай!"

Санька некоторое время задумчиво сидит.

— "Да. Неприятная ситуация".

— "Вот именно. Может один раз и пронесет. Будем надеяться".

— " Но ведь на НВП же нормально все?!"

В этом году у нас появился еще один новый преподаватель. По Начальной Военной Подготовке — НВП. Майор в отставке, Василий Иванович Трофимов. Первый урок, он начал словами: — "Все анекдоты, про Василиваныча, я знаю!" Все сразу конечно поняли, что он имел в виду. Но на этом дело не закончилось. Анекдоты из него сыпятся на каждом уроке и не по одному разу. Видимо человек, таким образом, дает нам разрядку. Отчего его материал лучше усваивается. Однажды на его урок даже завуч приходила. И тоже вместе со всеми смеялась. И судя по тому, что анекдоты продолжаются, сочла такой способ подачи материала вполне приемлемым.

— "Там немного другое, Сань". — Ответил я. — "Лучше не стоит так экспериментировать с преподавателями".

— "Да понятно уже" — ответила сестра со вздохом.

По дороге домой я выспрашивал у сестры, как же она до этого додумалась, и попросил подсказать, мне действия, что бы научиться самому:

— "Тут все просто, Саша, ты формируешь у себя желание, проецируешь его на человека и подменяешь его желание своим. Его даже поддерживать не очень нужно. Только не нужно заходить слишком глубоко. Легче всего поменять текущие намерения. Я пробовала заходить и глубже, но там очень сложно, видимо потому, что более глубокие мысли уже как бы сформировались, продумались и утвердились, как-то так. И когда их трогаешь, человек начинает испытывать какое-то беспокойство, мне так кажется".

— "Осталось только понять, как его подменить".

— "Ну тут совсем все просто, подумай сам, ты же видишь мысли окружающих?"

— "Да, если хочу".

— "Вот. А теперь попробуй просто поменять одну мысль другой. Осторожнее машина". — Сестра резко остановила меня, схватив за руку. — Что-то ты совсем в себя ушел, за дорогой не следишь.

— А у меня пыталась что-то менять? — спросил я уже вслух.

— А то! Ты у меня главный подопытный кролик. Только вот с тобой ничего не получилось. Я так думаю, что это из-за щитов, что мы постоянно, неосознанно держим перед собой. Видимо за их счет и мысли более устойчивы. Я так думаю, а там кто его знает?

— Ладно, нужно будет, как нибудь попробовать.

— "Пробуй сейчас. Вон видишь тетка с сумками по краю дороги идет, она как раз думает, как бы ей на тротуар перейти, но не решается через арык прыгнуть", — Передала мне сестра.

Я взглянул на тетку и, уловив ее желание, мысленно внушаю, что арык узкий, а она такая ловкая и еще совсем молодая, для таких кульбитов.

Женщина на секунду останавливается, поворачивается к арыку и прыгает через него, чуть не выпустив из рук сумки.

Санька сдавленно смеется, и одновременно передает:

— "Не так. Сейчас ты просто внушил ей мысль. У тебя получилось, что-то вроде гипноза. Я пробовала так, получается некрасиво. Обернись, посмотри"

Оборачиваюсь. Женщина стоит возле арыка и с удивлением смотрит то на арык, то вокруг себя, не понимая, что она только что сделала.

— "Понял. Она выполнила ТВОЁ желание, и теперь не может понять, откуда оно взялось. А когда ты поменяешь мысль, то человек считает, что это именно его желание и исполняет его с удовольствием, ну или просто исполняет. Но в этом случае ответственность за него берет уже на себя. Понимаешь?"

— "То есть он, уже не ищет причины или виновного в том, что совершил".

— "Правильно. Ведь он выполнил то, что сам захотел. Ну как бы сам". — Говорит сестра, — попробуй еще раз. Вон видишь пьяный, на нем легче тренироваться. — Продолжает она уже вслух.

— Да у него и мыслей сейчас нет никаких!

— Ты просто не смотрел.

Пытаюсь прочесть пьяного мужика.

— Ну, ты посоветовала! У него такие желания, что плеваться хочется.

— Ой, да ладно. Зато любое поменять легко. У него сейчас считай, и воли то нет, что бы удержать, что-то. Вон лавочка, давай присядем, тебе легче будет. Да и мне тоже, а то ты за дорогой совсем не смотришь.

Мы присели и я подумав, попробовал заставить его спеть. В его положении это самое естественное желание. Не знаю, почему у него оно не возникло?

— "Нет, немного не так. Вот смотри за моими мыслями".

Сестра осторожно входит в разум человека, аккуратненько раздвигая его пошлые мыслишки и, вставляет меж ними свою. А после того как мысль встала на нужное место, легонько толкает ее выдвигая на передний план.

— По многочисленным заявкам радиослушателей исполняется песня: "Вечерний звон" — объявляет она вслух. И, тут мужик начинает изо всей дури орать:

Ве-е-ечерний звон, Ве-е-ечерни-ий Зво-о-о-он! Как мно-о-ого ду-у-у-ум, на-а-аводит о-о-о-н!

Мы, сидя на лавочке, чуть не съезжаем на землю от смеха.

Домой мы приходим, смеясь во все горло, вспоминая, что творилось на уроке. Сегодня пятница и родители уже дома.

— Что-то вы сегодня рановато. — Поздоровавшись, говорит сестра.

— Отец, билеты взял. Думали в театр комедии сходить. Московская труппа "Сон в летнюю ночь" Вы, с нами? Если да то сейчас позвоним еще пару билетов до-закажем.

— Неохота, мам, к тому же у нас тут своя комедия. Вон до сих пор за окном слышна.

Тот пьяный, над которым мы немного пошутили, жил через два дома от нас, и сейчас как раз проходил мимо распеваясь во все горло.

— Ну, дядь Коля и так через день концерты устраивает. Ничего нового я не вижу.

— В этот раз, концерт по заявкам. Мы ему немного помогли, что бы он запел.

— Это как? — спрашивает отец.

— Санька подсказала. Оказывается, мы можем подменять некоторые мысли, и человек делает то, что мы хотим от него. Там тонко все, я пока еще не научился, как следует. Это Санька специалист. Сегодня такое устроила, чуть весь класс от смеху не помер.

— Что же она устроила-то?

Мы, перебивая друг друга рассказали, что происходило у нас на уроках и по пути домой. Даже с согласия родителей провели показательный номер, и отец пошел собирать яйца в курятнике, чего раньше никогда не делал. Правда очень быстро опомнился и вернулся обратно. Видимо, если человек знает об этом, он лучше контролирует свои желания. Но все равно, мама была очень довольна, от такого поворота. И долго смеялась.

Родители, конечно, пожурили нас немного, а отец прямо сказал, в очередной раз, что нам самое место в милиции работать с такими талантами.

— Да, мы тоже об этом думаем, но пока еще не определились окончательно, — озвучила сестра наши планы. — Ведь девушек туда не принимают, насколько я знаю.

— За это можете не беспокоиться, — сказал отец. — С этого года прием не ограничен, по половым признакам.

Мы все же решили пока подумать.

Это был пожалуй самый спокойный год за всю учебу. Никаких особых потрясений не происходило, я так думаю из-за того, что многие просто подтягивали учебу, что бы получить нормальные аттестаты. А те, кому они были не особо нужны, находили себе развлечения на стороне.

Выпускные экзамены прошли тоже без напряжения, во всяком случае, для нас.

В этом году у школы можно сказать праздник. Целых три золотых медалиста. Мы с сестрой и еще одна девочка из математического класса.

Выпускной прошел на ура. К тому же мы с Санькой немного пошутили, над теперь уже бывшими одноклассниками, заставляя их выделывать различные трюки. Но никто не подумал о нас. Просто все были рады окончанию, да и были навеселе. Некоторые даже слишком.

Так прошло наше детство. Школа закончена, пришла пора выбирать, чем мы будем заниматься. Я все-таки склонялся к мысли, что нужно последовать советам отца. Мне очень понравился мир, в котором я получил второе рождение. Он во многом похож на мой прежний мир, и все же сильно отличается от него. Поэтому, мне бы очень не хотелось повторения той истории, что произошла с тем прошлым миром. А работая в милиции, мне кажется, у меня будет гораздо больше возможностей для этого.

Мы все же определились с нашим выбором. И потому в четверг, 1 июля 1976г, мы с сестрой поехали подавать документы в Ташкентскую Высшую Школу Милиции.

Конец 1й части.

1.

Чтобы не привлекать к себе ненужного внимания, мы решили не просить родителей, а поехали в школу сами, на городском транспорте. Все-таки отец известная личность, и создавать вокруг нас нездоровый ажиотаж, не входило в наши планы. Увы, нашим планам сохранить инкогнито, не суждено было сбыться.

Документы принимали в довольно большом кабинете сразу у нескольких человек. И едва мы подали свои, как в комнату вошел знакомый нам майор:

— О, наши герои! Решили все-таки поступать сюда? И это правильно! — обратился он к нам. Отчего все находящиеся в кабинете люди сразу обратили на нас внимание.

Майор обвел взглядом комнату и, указывая на нас, произнес:

— Вы, что же не узнали их? Вспомните прошлогоднее покушение, на Генерала Исакова? Они как раз и поспособствовали в задержании. И сработали очень чисто. Два удара и хоть вяжи его.

— Три, — подала голос сестра. Все равно таиться смысла уже не было — Было три удара, товарищ майор. Первым нанес удар брат, выводя его из равновесия, а второй и третий удары, были мои. Первым, я выбила пистолет, а вторым нанесла удар в голову.

— И все это за доли секунды! — продолжил майор, — и ведь сориентировались мгновенно.

— Мы старались. — Ответила сестра.

— Ладно, не буду задерживать, уже подали документы?

— Нет еще, очередь пока не подошла.

— Какая очередь, о чем вы говорите? — произнес майор и подвел нас к одному из столов, приемной комиссии.

Поле такой рекламы, наши документы тут же приняли, даже не задавая обычных вопросов. Мы написали заявление, по предоставленному образцу и нам выдали направление на военно-медицинскую комиссию.

Весь следующий день ушел на прохождение медицинской комиссии в поликлинике МВД.

После получения результатов мы вновь отправились в Школу. На этот раз уже не стали маскироваться и попросили, что бы нас отвезли на машине. Все-таки из нашего района не слишком удобно добираться туда общественным транспортом. На это уходит больше двух часов, когда своим ходом около получаса.

Тем более, что нужно было лишь отдать медицинское заключение и узнать время начала экзаменов.

Экзамены начинались с 12 июля. Всего их было три История, Литература и Иностранный язык. Но так как у нас была золотая медаль, мы могли сдавать только один предмет по выбору. Мы выбрали литературу — сочинение.

Темы были схожие с выпускными экзаменами в школе, к тому же мы были неплохо подготовлены. Поэтому в итоге заслуженная пятерка. Осталось сдать физическую подготовку. Но и здесь не было никаких трудностей.

Перед непосредственно проверкой нас построили и проверяющий, подал команду:

— Имеющие спортивные разряды от первого и выше выйти из строя.

Мы пока еще, не изучали строевую подготовку, потому строй сразу смешался, создавая неразбериху. Отчего командовавший нами офицер поморщился.

— Вышедшие из строя на месте, остальным нале-во! — Скомандовал он, — На сдачу экзамена по физ. подготовке. Шагом, Марш!

Из более, чем двухсот абитуриентов нас осталось около пятидесяти. Построив нас в одну шеренгу он посмотрел на нас и начав с крайнего слева, пошел вдоль строя опрашивая каждого о том, каким, кто занимался спортом и каких добился результатов.

Каждый следующий абитуриент называл свое имя и фамилию, название спорта, каким он занимался и разряд в нем. Проверяющий выслушивал на, после чего давал команду: либо оставаться на месте в основном тем кто занимался игровыми видами спорта, вреде футбола или волейбола. Другие выходили из строя и становились слева от нас, это были легкоатлеты. Третьи строились справа — боксеры, самбисты.

Мы с сестрой стояли примерно в середине строя, так как рост у нас около 175см. слева от нас стоял веснушчатый паренек, субтильного телосложения. Когда до него дошла очередь он несколько визгливым голосом выпалил:

— Игой Бгуснецов, шахматы, кандидат в мастера спогта — вдобавок к визгливому голосу он еще и картавил.

— Вообще-то говоря о спорте, я имел в виду силовые или игровые виды. Шахматы конечно тоже спорт, но для нашей профессии не совсем то, что необходимо. Оставайтесь на месте.

И тут его взгляд упал на Саньку. Не успела она открыть рот, как он несколько иронично произнес:

— Какая милая девочка, чем же она занималась, шахматами или балетом? И какие же вы места занимали в вашем нелегком деле? Ну же, я слушаю вас!

— Тимохона Александра, — громко ответила сестра. — Тхэквондо, черный пояс 2й-дан. Первое место в чемпионате республики в 1971 года.

-В своей подгруппе конечно. — Скромно добавила сестра.

Проверяющий на мгновение завис от ее ответа, а после молча указал на место, куда она и прошла, провожаемая взглядом. Следующим был я.

Увидев меня офицер даже зажмурился на секунду, после обернулся выискивая глазами только, что ушедшую сестру. Все-таки, несмотря на разницу полов, мы были довольно сильно похожи друг на друга. Хотя сестра смотрелась более женственно. Очнувшись он кивнул разрешая мне говорить:

— Тимохин Александр. — Ответил я — Тхэквондо, черный пояс 2й-дан.

— Да... — произнес он после некоторого раздумья, — во всем одинаковые, просто поразительно. Прошу — он указал на строй справа.

— В чемпионате тоже участвовал? — спросил он мне вдогон.

— 2-е место — ответил я, встав в строй.

— Стоп. — Будто, что-то вспомнив сказал проверяющий. Пристально вглядываясь в нас. — Так это вы, в прошлом году, у "Голубых куполов"...

— Мы. — Со вздохом произнесла сестра.

— А, что грустно-то так? — спросил он улыбнувшись.

— Слишком часто это вспоминают, последнее время. Достало уже.

Примерно через пять минут он закончил с опросом. После чего объявил:

— Футболисты и легкоатлеты — с вас стометровка. От забега на 3 км. Вы освобождены. Нале-во! Шагом марш! — после чего подошел к нам.

Вместе с нами, в строю собралось десяток человек, в основном самбисты и боксеры, были правда еще три человека занимавшихся вольной борьбой. Он еще раз прошелся вдоль нашей шеренги, вглядываясь в каждого из нас, после чего сказал.

— Ваши виды спорта профильные для нашей школы, разве, что за исключением вольной борьбы, ну да вы скорее всего переквалифицируетесь в самбо.— Он остановился возле нас с сестрой. — Тхэквондо у нас не дают, но думаю, что вам позволят продолжать тренировки у вашего основного тренера.

Отойдя на пару шагов от строя, он объявил:

— От экзамена по физической подготовке вы освобождены. С начала учебного года все вы зачислены в команду школы по соответствующим видам. Только теперь вашей командой станет "Динамо", команда МВД. О начале занятий вы можете узнать в ректорате, так же на доске будет вывешено объявление. Пока все свободны. Вольно. Разойдись.

Так завершились наши вступительные экзамены.

23 июля, всех поступивших собрали вместе и объявили, что нам дается неделя на сборы и улаживание своих проблем, после чего 2 августа в понедельник к 9 утра мы должны собраться в Школе. Первый курс традиционно переходит на казарменное положение. Вновь поступившим девушкам предоставлено отдельное помещение, однако проходить учебу они будут в общих группах. Распределение по группам — взводам произойдет также после прибытия.

Осталась одна неделя, и мы решили провести ее вместе с семьей. Отец, для этого взял недельный отпуск, а у мамы и так были каникулы в техникуме. Мы просто наслаждались общением, изредка выезжая на пляж и однажды, съездили в горы, покататься на лыжах. Вот такой он Ташкент. На улице жара в сорок градусов, а стоит отъехать на 80-90км. И ты оказываешься в горах. Причем бывает так что на южном склоне созревают фрукты, а на северном лежит снег. Правда, снегом его не назовешь, это скорее крупинки льда размером с ноготь. А если забраться повыше, то можно и найти настоящий снег и покататься на лыжах. Или просто посидеть в уютном кафе и попить горячий чай, или съесть мороженое, глядя на заснеженные вершины. Жаль, что такое происходит не часто. Но у нас дружная семья и мы всегда рады встрече с нашими родными.

Спустя неделю, отец отвез нас в Школу милиции.

В тот же день, нам выдали форму, и загрузили различными работами. До начала занятий оставался еще целый месяц. Поэтому мы пока изучали уставы, и готовились к принятию присяги.

А первого сентября, как раз перед началом занятий, мы приняли присягу.

Пожалуй, это один из тех дней, который помнится всю жизнь. Даже сейчас по прошествии стольких лет, я помню этот день. На огромном плацу, мы стоим повзводно. Перед каждым взводом стоит небольшой столик на котором в красной кожаной папке текст присяги. Стоящий возле столика офицер вызывает нас по списку и мы выходя произносим эти торжественные слова. Произносим, держа в левой руке текст присяги, хотя помним его наизусть, а правая придерживает автомат за цевьё приклада.

Произносят мою фамилию я, четко печатая шаг выхожу и взяв в руки текст, развернувшись лицом к своим товарищам, читаю его наизусть, лишь краем глаза заглядывая в папку:

Я, Тимохин Александр Александрович, гражданин Союза Советских Социалистических Республик, поступая на службу в органы внутренних дел, принимаю присягу и торжественно клянусь до конца оставаться преданным своему народу, социалистической Родине и делу коммунистического строительства, быть честным, мужественным, дисциплинированным, бдительным работником, образцово нести службу, строго соблюдать социалистическую законность, хранить государственную и служебную тайну.

Я клянусь добросовестно и беспрекословно выполнять все возложенные на меня обязанности, требования уставов и приказов, не щадить своих сил, а в случае необходимости и самой жизни, при охране советского общественного строя, социалистической собственности, личности и прав граждан и социалистического правопорядка.

Если же я нарушу эту мою торжественную Присягу, то пусть меня постигнет наказание по всей строгости советского закона.

Закончив, разворачиваюсь и положив на стол папку, ставлю свою подпись в документе. После чего строевым шагом возвращаюсь на свое место во взводе. Теперь я полноценный курсант.

Вот последний из нас, зачитывает присягу и возвращается в строй.

Тут же звучит команда: — "К торжественному маршу, повзводно, на одного линейного дистанции, первый взвод прямо остальные Напра-Во. Шагом, Марш!"

Оркестр играет "Прощание Славянки" а мы четкими взводами, соблюдая равнение и косясь на трибуну, проходим мимо нее. Там я замечаю стоящего отца, в генеральском мундире со всеми медалями. Он стоит по стойке смирно и отдает честь проходящим мимо трибуны колоннам.

— "Отец", — мысленно говорю сестре.

— "Вижу" — отвечает она.

Вот проходит последний взвод, мы покидаем плац, и следует команда: "Разойдись". Быстренько забежав в казарму, мы ставим на место оружие и возвращаемся обратно на плац. Я приближаюсь к сестре, разыскивая взглядом наших родителей, и замечаю их совсем неподалеку от нас. Отец с мамой под руку стоят возле какого то офицера и о чем то разговаривают. Тут мама замечает нас и, толкнув отца, поворачивается в нашу сторону. Мы подходим поближе. Отдавая честь стоящему отцу и какому-то генералу рядом с ним. Мама тут же обнимает нас, прижимая к себе, и поворачивается вместе с нами обратно.

— Твои? — спрашивает незнакомый генерал.

— Мои! — с гордостью отвечает отец, и улыбается. — Все трое мои!

— Ну, так и забирай их, раз твои. — Говорит тот. — Только не забудь к утру привезти обратно.

Отец смотрит на него, видимо желая, что-то сказать, но тот с добродушной улыбкой:

— Не беспокойся, я предупрежу командира дивизиона. Но чтобы к подъему были на месте.

— Слушаюсь! — отдав честь, шутливо произносит отец.

Мама благодарит генерала, отец пожимает ему руку. И мы развернувшись, идем к служебной машине отца, ловя на себе чуть завистливые взгляды сокурсников.

Наш день начинается как обычно с забега. Не понимаю, почему сокурсники вечно этим недовольны? Ведь это прекрасно, пробежаться, по свежему ветерку, размять слежавшиеся за ночь мышцы и встретить новый день во всеоружии. Единственное, что нам не понравилось, это общая физзарядка. Ее движения, выполняют неправильно. А это бесполезное махание руками и ногами, ввиду неправильности движений, скорее наносит вред, чем пользу. Первую неделю мы еще терпели, но после я подошел к комдиву и спросил разрешения выполнять утреннюю зарядку отдельно, мотивируя тем, что привык это делать немного по-другому. Он ответил, что ничего разрешать пока не будет, но завтра с утра, посмотрит, как это выглядит "по-другому" и тогда если сочтет достаточным, то возможно и разрешит. Это была еще не победа, но довольно широкий шаг в ее сторону, о чем я тут же "сообщил" сестре.

На следующее утро мы начали свой обычный забег, к которому привыкли за годы тренировок. Во-первых мы обычно бегаем минимум три километра, а не как здесь принято — два круга вокруг стадиона. То есть самое многое 900 метров. Во-вторых вместо бесполезного размахивания руками по давно устаревшим методичкам, мы занимаемся, как силовыми упражнениями, так и специальными ката, принятыми у нас. Единственное, что плохо, не остается времени на "Тули" или спарринг. Но это мы можем компенсировать во время проведения физ.подготовки. То есть тогда, когда придет время соответствующей паре. А физ.подготовка у нас по расписанию три раза в неделю. Зато именно на этих занятиях, мы отрываемся по полной. Тот капитан, что выступал проверяющим во время поступления, оказался физруком Школы. И поэтому с первого же дня разрешил нам заниматься самостоятельно. Лишь иногда присматривая за нами.

Мы с сестрой учимся в одной группе, хотя и в разных взводах. Это получилось лишь потому, что она девушка, и у них свой отдельный взвод. Но большую часть времени, мы все равно вместе, что нам очень помогает. А вообще предметов, что мы изучаем уже сейчас довольно много, а на следующих курсах будет еще больше. Математика, Административное право, Информатика, История КПСС, Криминалистика, Медицинская подготовка, Организации безопасности дорожно-транспортного движения. Автодело. Это лишь малый перечень всех дисциплин.

Немного отвлекся, но все же вернусь обратно. В тот день комдив, посмотрел на наши упражнения и разрешил нам самостоятельные тренировки. Оказывается, к нему уже подходил физрук и просил его о том же. Просто он подзабыл, или скорее всего ждал нашей инициативы. Проводить зарядку он нам разрешил, даже более того он попробовал подвесить на нас проведение зарядки в дивизионе. Но мы быстро доказали ему, что в данный момент это невозможно. И пробегать каждое утро по 3км. И выполнять те упражнения, что делаем мы — для всего этого нужна соответствующая подготовка. А они, курсанты, покеа еще не готовы к этому. Немного подумав он все же согласился с нашими доводами. Хотя иногда и сам, когда дежурил по дивизоину, присоединялся к нашим забегам и ката. Оказалось, что в прошлом он тоже занимался тхэквондо, но к его сожалению, смог дойти только до зеленого пояса. Заниматься дальше не дала служба.

Кроме того, мы ходим в караулы, патрулирование по охране общественного порядка, наряды по кухне, по дивизиону. Очень достают постоянные тренировки типа: "Лягай — Вставай". Это "Отбой-Подъем" — по выражению нашего комдива капитана Аманова. Он бывший пограничник. Об этом сразу, уж не знаю какими путями, узнали старшие курсы, и теперь если кто-то из них проходит мимо нашей казармы, часто слышится: "Застава! В, ружьё!". Таким образом они, наверное показывают свое чувство юмора. А комдив услышав это улыбается. Старшиной дивизиона он назначил, тоже бывшего погранца. Вот тот и старается вылезти вон из кожи. Встает по середине казармы и взяв в руки секундомер командует: "Дивизион, Отбой!". Мы срываемся с места, на ходу скидывая обмундирование и побросав все на табуреточки, возле кроватей ныряем под одеяла. Я давно понял, да и не только я, что в норматив мы уже укладываемся. Но тренировки все равно продолжаются. А как же иначе проявлять рвение. Тут же следует обратная команда: "Дивизион, Подъем!" и, мы вылетая из кроватей, быстро одеваясь строимся.

Был, как то случай, что во время одной из таких тренировок, курсант зацепившись ногой за, что-то повредил ее. Как водится вызвали "скорую", а пока она не приехала, продолжили прыжки.

После того, как машина подошла, комдив, попросил врача на минуту задержаться, подождать пока все улягутся в кровати. Когда же она вошла в казарму, только что стоящий шум тренировок, сменился на посапывание и похрапывание пары сотен мужских глоток. Она еще очень удивилась проходя мимо меня, я как раз в этот день был в наряде и "стоял на тумбочке":

— " Это же, как нужно поиздеваться над людьми, если они засыпают, едва коснувшись головой подушки?!" — произнесла она. Дальше я уже не слышал.

Как то старшина, решив проявить рвение, или может в его голову, другие мысли закрались, не знаю, но он решил, что несправедливо, гонять только парней. И как то вечером ввалился к девчонкам с целью устроить подобную тренировку. Вылетал из казармы он конечно красиво. Правда низко, зато освещал свою посадку всего одним, почему-то фонарем. Под левым глазом. А после еще от комдива получил внушение, не лезть куда его не просят.

Правда уже на следующий день, он придумал новое развлечение, если можно так выразиться. Возле нашей казармы, на улице, стоял древний туалет. С собственной ямой заполненной фекалиями, и соответствующим запахом. Так вот он предложил наказывать особо провинившихся именно там. Комдив выслушал А посмле несколько доработав идею старшины объявил о ней, на общем построении дивизиона. Теперь самые рьяные залетчики, в субботу на пустыре за школой копали в ручную, глубокую яму. На следующий день, вычерпывали дерьмо из туалета в огромную емкость сделанную их бочки. и носили ее на пустырь, выливая в подготовленное заранее место.

Представляете, сколько добрых слов было высказано в адрес старшины?

Наш комдив очень любит ночные забеги. Причем чаще всего без предупреждения. То есть если он дежурный и остается ночевать здесь, можно почти со стопроцентной уверенностью сказать, что ночью мы будем спать спокойно. После, конечно привычной — "Лягай-Вставай", минут так на сорок. Но к этим мы уже смирились.

Обычно ничего не предвещает ночной тревоги. И он спокойно покидает дивизион, уезжая домой. Но позже, часикам так к полуночи, а иногда и под утро возвращается. И тогда казарму оглашают крики дневальных: "Дивизион! Подъем! Тревога! Строиться с оружием на плацу!" Мы вскакиваем, получаем автоматы и выбегаем на плац. Выбегаем, не только мы но и девчонки. Там уже стоит комдив, надо отдать ему должное, по полной боевой, в отличии от нас. У нас только автоматы и противогазы, а у него еще и вещмешок за плечами, и далеко не пустой. Поле того, как мы построились, он высказывает претензии по времени исполнения и командует: " Дивизион, Нале-Во! Девушки в казарму, остальные на выход Шагом-Марш!". Мы выходим за ворота, попутно подтягивая ремни автоматов, и закидывая их за спины, или вешая на шею, кому, как удобнее. И по команде: "Бегом, Марш!" начинаем забег. Вначале пробегаем по своей улице, сворачиваем на Газалкентскую, затем на Дурмона и выходим на кольцевую. Пробежав по ней, порядка пяти километров, сворачиваем на проспект Мирзо Улукбека , а с него обратно на Дурмон и возвращаемся назад в школу. Таким образом получается кольцо, длиною в восемь километров.

Правда в первый раз комдив немного не рассчитал, наших силенок, и закатил круг побольше, на 12 км. Но после этого, ему пришлось вызывать дежурную машину и собирать отставших по дороге. Самое интересное в том, что комдив бежит вместе с нами. Причем если мы бежим в строю, то он успевает везде, оказываясь, то во главе, то в хвосте колоны, подтягивая отстающих. Причем, мы бежим молча, что помогает сохранить дыхание, а он еще успевает и командовать. Это действительно неутомимый человек. Но нам всего по 17-20 лет, а ему больше сорока. И глядя на него, так и хочется, хотя бы немного приблизится к его выносливости. Как говорится — пример заразителен.

Не помню, кто это подсказал, но иногда во время бега мы, наверное чтобы поднять себе настроение, начинаем своего рода игру. По чьей-то команде, не буду показывать пальцем, правая или левая нога опускается на асфальт с удвоенной силой. Причем всеми одновременно. Представляете себе звук? Более двухсот человек, одновременно, топают ногой, на бегу. Причем только левой или правой. То есть громовые удары звучат с некоторым промежутком. Даже нам, бегущим в строю, иногда становится страшно, а о чем думают люди живущие вдоль нашей трассы? Вдобавок ко всему, это происходит чаще всего под утро, в самый разгар сна. От полученной звуковой волны, стекла домов звенят. Комдив правда ругается страшно, после даже до наказаний доходит, а нам прикольно и каждый забег это повторяется.

После подобных забегов, мы как правило мгновенно засыпаем, это если еще остается время для сна. Распорядок еще никто не отменял и иногда бывает так, что попадаем в казарму, мы уже после подъема. Чаще всего это случалось в самом начале, когда приходилось собирать отставших по дороге. После этого, на лекциях, половина дивизиона спит, а вторая борется со сном. Как это помогает нашей учебе, до меня просто не доходит. И ведь все это видят и все молчат.

Еще достает эта армейская тупость в отношении уборки казармы и заправки коек. Я понимаю, что все должно выглядеть прилично и ровно. Но зачем спрашивается выделываться хотя бы с теми же подушками, пытаясь каждой из них придать форму кирпича. Ладно бы она была перьевая, но ведь они набиты ватой. Плюс ко всему, специально сделанными инструментами типа терок и полутерок штукатура мы отбиваем наши койки, наводя прямые углы там, где они даже не предусмотрены природой. Причем тот же комдив или, что гораздо неприятнее старшина может пройти мимо и если ему что-то не понравится, разворотить, заправленную постель. Почему нельзя просто приказать, поправить ее?

А по воскресеньям, наверное для того, чтобы "отпраздновать" выходной день, у нас проводится генеральная уборка. Это, несмотря на то, что и так каждый день мы, моем полы и вытираем пыль.

В воскресенье все, гораздо сложнее. Вначале мы нарезаем мелкой стружкой хозяйственное мыло, растворяем его в воде и щетками втираем в пол, после теми же щетками вымываем его оттуда. Промываем, так же с мылом, все двери, окна, металлические части коек, тумбочки, табуретки. В общем все, на что упадет глаз. После промывки все насухо вытирается. И если по окончании уборки, белый платочек старшины или комдива будет испачкан, в случайно проведенном месте, то все начинается сначала.

Я как то поинтересовался у Саньки, а что делают они? Она рассказала, что их "сержантка", как то попыталась сделать, что-то подобное, но ее быстро поставили на место, заставив все это делать самой.

— А, то, — говорит, — раскомандовалась. Сама обувь перепачкает и ходит по казарме, а после на нас же и пальцем тыкает. Ну и заставили за собой убрать. Та было побежала жаловаться, так ей еще и темную устроили. После этого ходит тихо, говорит вежливо и командует без криков и по делу. И главное комдив, когда заходит, всегда доволен.

— Да, — отвечаю. — Он всегда нам девчонок в пример ставит. Мол, чистота и порядок во всем, только ваша чистота вам гораздо дешевле достается.

А на день милиции, нас впервые, за все время отпустили в увольнение. И то не всех. Но мы с сестрой все-таки попали в число счастливчиков. Санька зная о нем заранее подсуетилась, позвонив домой, и едва мы вышли за ворота Школы, как увидели знакомый такой москвич, и маму сидевшую за рулем. Быстренько усевшись, мы попросили маму ехать немного побыстрее, очень уж хочется попасть домой, а увольнительная дается всего на четыре часа.

— А что ж так мало то? — удивляется мама.

— Считается, что достаточно. — Отвечаем ей.

— Нужно было предупредить меня об этом заранее, я бы поговорила с отцом.

— Следующий раз так и сделаем, мам. Но это еще не скоро будет. Теперь не раньше Нового года.

— Совсем вас замучили, маленькие мои. — Сокрушается мать.

Да, мы всегда остаемся маленькими для наших родителей, даже несмотря на то, что давно переросли их.

Не успели мы въехать во двор, как Санька тут же выскочила из машины и заняла ванну. И на все уговоры отвечала одинаково:

— У меня увольнение и я хочу отмыться, впервые за эти три месяца.

— Что у вас там совсем не моются? — с удивлением спросила мать.

— Да нет, конечно. Раз в неделю баня обязательно, к тому же у девчонок есть душевая. Хоть каждый день мойся.

— Ага, каждый день! — послышался из ванной голос сестры. — Во-первых, там вода чаще холодная. А во-вторых, не пробьешься. Тридцать человек. Пока дождешься своей очереди уже, и спать некогда.

— Да, ладно, а то я не знаю, что ты всегда первая туда попадаешь.

— Ну, не всегда...

— Ты давай лучше вылезай побыстрее, а то я сейчас тебе свет выключу.

— Выключай. Я и поспать здесь могу. Мне тут хорошо.

— Тогда спи. А я пока твой любимый пирог уполовиню. С ягодой.

В ванной послышался шум, и через минуту оттуда выскочила сестра. В домашнем махровом халате и таким же полотенцем, закрученным в чалму на голове.

— Где, мой пирог?! — вскричала она усаживаясь за стол. — Уф-ф-ф! Еле успела, еще немного и этот проглот все бы сожрал.

— Пирог еще в духовке, — отвечает мама, — через десять минут буду доставать.

— Тогда, я пока искупаюсь. — Говорю я и иду в ванную.

— Обманули, да?! Так и хотите хоть в чем-то меня ущемить! — притворно возмущается сестра, за обе щеки уписывая лежащие на столе, недавно испеченные булочки.

— Санька, остановись! — кричу я из ванной, — тебе много мучного нельзя. Растолстеешь!

— Не, завидуй! — отвечает она продолжая работать челюстями.

Мама сидит за столом, оперевшись подбородком на поставленную руку и мечтательно улыбается: "Дети дома, кушают, смеются! Что еще нужно для счастья?" — думает она.

Увольнение пролетает, как одна минута. И вот уже мы садимся в машину и выезжаем обратно в Школу. Немного жаль, что так и не смогли увидеть отца. Увы, сегодня праздник и ему необходимо присутствовать на собрании. Будем надеяться, что в следующий раз, нам повезет больше.

Этот старшина уже достал! Мало того, что докапывается до всякой мелочи ко мне, так с недавних пор стал изводить и сестру. Неужели не понимает, что наше терпение не бесконечно. Или просто решил воспользоваться свей безнаказанностью? Наверняка ведь только и надеется на то, что мы ничего ему сделать не сможем. Это он просто не знает о наших способностях.

А, все началось с банальности. В один из выходных, когда уже объявили о начале генеральной уборки, старшина, как обычно раздал указания и заперся в каптерке, со своими дружками попить чаю. Меня это просто взбесило. Ладно я понимаю, что ты в какой-то мере облечен властью, и принимаешь участие языком, а не руками, но зачем собирать вокруг себя шаёк, нагружая тем самым остальных. Или ты считаешь себя настолько крутым и неуязвимым, что можешь делать что пожелаешь?

Короче я высказал ему все, что о нем думал. В итоге мы довольно сильно поругались. Правда он все-таки внял моим словам и разослал друзей на уборку. Да и за чистоту, в тот день несильно бушевал.

Зато после начались постоянные придирки, то подворотничок я неправильно подшил, то сапоги плохо почищены, то еще что нибудь. А когда взялся и за сестру, мне это просто надоело.

— Ты хочешь войны? — спросил я у него, — ты ее получишь, только после не обижайся.

— Да, что ты мне можешь сделать, сосунок? — с апломбом спросил он. — Или надеешься на своего папу-генерала?

Я посмотрел на него с усмешкой:

— А причем тут папа? Ты сам себя закопаешь.— И развернувшись, ушел. — Только не плачь потом. — Бросив ему через плечо.

На некоторое время после этого, придирки прекратились, но видя что я ничего не предпринимаю, и вроде как успокоился, начал свои придирки вновь. Теперь уже больше внимания уделяя сестре.

— "Пора с этим заканчивать" — передала мне как то сестра, после очередного наряда.

Да, если бы придирки оставались только ими, было бы еще ничего, но ведь за все это нам объявляли внеочередные наряды. И в то время, когда кто-то идет в увольнение, нам приходилось идти в наряд.

— "Согласен, думаю лучше всего его словить на пьянке. Сколько раз замечал, что он любит поддать"

— "Так и сделаем" — ответила сестра.

В день как раз намечалась генеральная уборка. Старшина, раздав указания, напомнил нам о неотработанных нарядах, направив на уборку в самом грязном месте, и уже намылился пить чай. И тут сестра, воспользовавшись нашим даром вставила ему мысль, что неплохо было бы выпить, пока никого нет.

Спустя полчаса, я постучал в каптерку и взяв какую-то тряпку для уборки, постарался усилить и усугубить, ранее выданную установку. Чуть позже тоже самое сделала сестра.

Уборку, в этот раз мы закончили на удивление спокойно. Никто нас не проверял, и все разбрелись по территории Школы на отдых. Кто в библиотеку, кто собрался попить чайку, в общем, каждый занялся нужным ему делом. Разве, что дневальные продолжали нести свою службу.

И в этот момент, в дивизион прибыл замполит. Раньше я не рассказывал о нем. Это был в общем тихий безобидный человек, по сравнению с комдивом небо и земля. Никогда ни на кого не повышал голос, говорил спокойно и несколько даже приглушенно. Что бы его расслышать, приходилось умолкать и внимательно прислушиваться. Его, как нам казалось, единственной обязанностью был комсомол. Он назначил комсорга дивизиона. Именно назначил, а мы его просто утвердили на собрании, и присвоил ему звание сержанта. Что освободило того от бесконечных тренировок по "Отбой-подъему". Ну и дало возможность приказывать и следить за выпуском "Боевых Листков" и наглядной агитации.

А еще замполит, был страстным любителем игры в настольный теннис. Мы с сестрой конечно умели играть, но не настолько хорошо, чтобы противостоять ему. Поэтому в первый же месяц, он перебрал всех умельцев игры и остановился на одном из нас. Это был Рафик Турысбеков. С тех пор, в любое свободное время, капитан Кузнецов мог отозвать Рафика и заперевшись в небольшой пристройке, где стоял стол, "постучать шариком о ракетку" — именно так он называл свою любимую игру. Соответственно и Рафику было это выгодно, не знаю, как уж они договаривались, но увольнения он получал довольно часто.

Вот и сейчас, он приехал скорее всего для того, что бы сыграть в теннис, а что же еще можно придумать в выходной день. Для начала, он как обычно прошелся по казарме, вроде как обозначая свое присутствие и проверяя порядок в помещениях. После этого, приказал позвать старшину.

Дежурный по дивизиону, несколько замялся. Видимо уже знал, что тот несколько не в себе. С одной стороны и не звать нельзя, и позвать как то стремно.

Пока дежурный решал, как же ему выкрутиться из столь щекотливой ситуации, замполит сам оказался возле каптерки и вошел внутрь.

Некоторое время оттуда не доносились ни звука, и вдруг, будто что-то взорвалось. Еще через минуту, оттуда был вытащен вдрызг пьяный старшина, уже с сорванными погонами. А еще через пять минут подъехала машина и увезла его на гарнизонную гауптвахту.

Так закончилась бесславная эпопея, нашего первого старшины дивизиона. Вернее сказать она закончилась для него как для старшины. Все-таки учился он достаточно хорошо да и порядки в те времена в отношении спиртного были более либеральными.

Через каких-то пять суток он вернулся обратно, продолжать учебу в звании курсанта. Правда, теперь у него уже не было прошлого иммунитета и туалет собственной парадкой, ему мыть все же пришлось. Слишком уж богатая фантазия у него была, потому и заставили, отрабатывать.

2.

Новый 1977 год, мы встретили дома. Отец, конечно тоже приложил к этому свою руку, но и мы старались, закончив сдав сессию на отлично. Так или иначе, а на праздники мы попали домой. Правда всего на три дня, но для нас это уже был праздник.

31 декабря отец заехал за нами, о чем-то недолго поговорил с комдивом и через несколько минут нам вручили увольнительные.

Но самый большой сюрприз, ожидал нас дальше.

Мы вначале не поняли, куда едем, на заданный вопрос, отец ответил, что они с мамой решили встречать новый год в его доме, о котором я уже упоминал выше. Большого значения для нас смена дома, не имела, лишь Санька немного расстроилась из-за того, что у нее нет с собой домашних вещей. А встречать Новый Год в форме, как то не то. На, что отец сказал, что мама должна была позаботиться об этом. Если же, чего-то недостанет, то всегда можно прокатиться, за нужной вещью.

— Но я уверен, что самое главное она все же взяла. — Добавил он.

— Что ты имеешь ввиду, — вкрадчиво спросила Санька.

— Даже и не думай. — Ответил отец, — я помню, как ты меня учила закрываться от тебя. Так, что придется потерпеть. А то сюрприза не получится.

— Ну и ладно, — притворно надулась сестра.

— Кстати если, кому, что нибудь нужно, мы можем заехать в магазин, пока они еще работают.

— Я бы съел мороженого. — Произнес я.

— Ты думаешь, я не помню, о том как ты его любишь? Как раз мороженого дома достаточно.

— А я пока не знаю, что хочу. — Сказала Санька.

Вскоре мы подъехали к дому.

У отца был большой кирпичный дом в полтора этажа. В цокольном этаже большую часть занимали подвал и гараж с мастерской. Отец любил в свободное время, что нибудь мастерить. Когда то в молодости он учился на краснодеревщика и даже работал какое-то время по специальности, но после по комсомольской путевке его призвали на службу в милицию. В свое время он тоже оканчивал ту Школу, в которой мы сейчас учимся. И до сих пор его фотография висит на доске почета, среди лучших выпускников.

Двор дома огораживал высокий кирпичный забор и кованые ворота. На машине можно было въехать во двор, а уже со двора в гараж. Глубже во дворе был еще один сарай "со всяким барахлом, которое и не нужно, и выбросить жалко" — как говорил отец. Также во дворе вдоль дорожки рос виноград и несколько яблонь.

Слева от гаража к дому примыкала большая зимняя теплица, с проведенным туда отоплением. Но кроме цветов, точнее роз, отец там ничего не выращивал. В теплицу можно было попасть со двора, а зимой прямо из зала по неширокой лестнице. На втором этаже, кроме кухни и ванной комнаты с туалетом, находились две спальни и большой зал.

Дом был большой и удобный, но не очень нравился нам потому, что был построен по узбекскому обычаю. То есть все окна выходили во двор.

— Зато если, что здесь и оборону держать легко, — шутил отец.

Как только мы попали в дом, Санька тотчас заняла ванну. Все уже привыкли к этому, но все равно постоянно подшучивали над ней. Вот и сейчас, мы сидели на кухне и дожидаясь пока выйдет сестра пили чай, а отец рассказывал анекдот. Причем довольно громко, что бы нас слышала и сестра:

Женился чукча на русской, все ему завидуют. Вдруг, через три месяца разводится.

— Что случилось? — спрашивают.

— Жена грязнуля, постоянно моется, никак отмыться не может аднака.

Тут слышится из ванной голос сестры:

— И вовсе я не грязнуля, Это Сашка грязнуля.

— Сейчас зайду, и посмотрим, кто из нас чумазее будет.

— Ой, да заходи. Испугалась прям.

Через некоторое время она выходит. Как всегда с чалмой на голове.

— Нужно было тебя в медресе отдавать, на муллу учится. — говорит ей отец, — уж очень тебе чалма к лицу.

Быстренько искупавшись, я возвращаюсь прямо к столу, накрытому в зале. Все уже сидят дожидаясь меня. И тут сестра грустно так говорит:

— А раньше мы елку на новый год наряжали, хороводы вокруг нее водили. А сейчас даже елки нет. И вообще, кое-кто сюрприз обещал... — скосила взгляд на отца Санька.

— Кое-кто в ванной полтора часа просидел, вместо того, что бы на сюрприз посмотреть.

— И где же он?

— Походи, посмотри, может, что и найдешь. — загадочно ответил отец.

Санька тут же подорвалась и бросилась в свою комнату. Некоторое время была тишина, после сестра вновь появилась, такая же задумчивая как и была, и покрутившись по другим комнатам спустилась по лестнице в зимний сад, так иногда между собой мы называли теплицу. Вдруг раздался радостный крик и мимо нас в свою комнату, промчалась сестра, что бы буквально через несколько секунд пролететь в обратном направлении. Но тут же остановилась как вкопанная и развернувшись бросилась к отцу:

— Спасибо, папа, ты самый, самый лучший папа в мире! — Она чмокнула его в щеку и вновь умчалась в зимний сад.

— "Что сидишь? Беги за мной!" — донеслась до меня ее мысль.

Я вместе с родителями спустился вниз и моим глазам открылся не очень широкий метра в три и длиной метров шесть бассейн, выложенный голубой кафельной плиткой и заполненный водой, в котором уже плескалась сестра. Это был действительно сюрприз.

Я вопросительно взглянул на отца.

— Ну, надо же было вас хоть чем-то побаловать, а то уже заучились совсем.

Новый год мы встречали на берегу бассейна, представляя себя на морском побережье. Тем более, что мама добавила в него целую банку морской соли и вода стала изумрудно зеленой. Это был самый необычный Новый год в нашей жизни.

Жаль, что увольнения так быстро заканчиваются. Уже третьего января, мы опять прибыли в Школу.

Новый год начался с того, что нам представили нового старшину дивизиона. Им стал Иван Решетников, бывший до этого заместителем старшины по хозяйственной части.

Хотя прошло с начала нашей учебы всего три месяца, но уже сейчас многое изменилось. Были отменены бесконечные тренировки по "Отбой — Подъемам". Даже генеральная уборка, и та стала проходить без прежней нервотрепки. Разве что ночные забеги остались без изменения, но и там с каждым разом становилось все меньше отстающих. А еще, Саньку сделали командиром отделения и присвоили звание младший сержант. Получается только я в нашей семье, остался рядовым.

На одном из занятий, разговор зашел о пожарах. О том что они наносят большой ущерб стране, о том, что опасны в основном в частном секторе из-за того, что мало кто соблюдает правила пожарной безопасности. Рассказали о крупных пожарах. Так например 1972 год отмечен редкой техногенной катастрофой. В цехе футляров Минского радиозавода вследствие скопления огромного количества полиэфирной пыли, возникшей при полировке лакированных корпусов радиоприемников, произошел сильный взрыв и последовавший за ним пожар, в результате которого десятки людей погибли под обломками цеха и получили ожоги различной тяжести.

Слушая преподавателя, я вспоминал о своей прошлой жизни и учебе в пожарном училище. Тогда нам тоже рассказывали о крупных пожарах произошедших в нашей стране и за рубежом. О том, что по одному из таких пожаров даже сняли фильм, который назывался "Ад в поднебесье". О пожаре в гостинице небоскребе. О работе пожарных спасающих людей от огня.

В этот момент меня отвлекли, спросив сколько сейчас время, и долго ли нам еще сидеть, ожидая конца этой пары. Я взглянул на часы, и случайно обратил внимание на дату. На часах было 25 января 9 часов 24 минуты.

И тут я вспомнил. 25 февраля в 21час 24 минуты, в моей прошлой жизни произошел крупный пожар в Москве. Мне эта дата запомнилась еще и потому, в этот день я отмечал свое рождение.

Вначале, я отбросил эту мысль, но уже спустя несколько минут, решил, что нужно об этом рассказать отцу. Тем более, что из других источников я знал и причину пожара. А зная причину, можно предотвратить и сам пожар. Но дело даже не в этом. Мне очень полюбился этот мир. Он чем-то отличается от моего прошлого, но только в лучшую сторону. И будет очень жаль, если и его испохабят точно также. Я не собирался писать писем руководителям, что-то доказывать, приводить примеры будущего. Тем более, что я и не знал его. То есть конечно кое-что вспоминалось, но без конкретных дат а порой и виновников случившегося. А такие половинчатые знания, скорее навредят, чем помогут. Во всяком случае я думал именно так.

Но с другой стороны, никто не может запретить мне подготовиться к грядущим событиям. И по возможности сделать так, что бы мои родные, моя семья, пострадала как можно меньше. А может получится и в целом исправить ситуацию, но это уходило уже на второй план.

Да, пусть я буду циником и эгоистом, но моя семья мне гораздо дороже всех остальных.

Пока же я попытаюсь поговорить с отцом, может хоть этот маленький эпизод тоже сможет, что-то исправить.

Помню в одной книге, человек нечаянно раздавил бабочку, и это повлекло очень сильные изменения.

Здесь же "бабочка" превращается в крупное событие, и если оно не произойдет.... Что ж будем надеяться, на успех.

После окончания пары, я зашел в канцелярию и попросил разрешения воспользоваться городским телефоном.

— А, почему бы вам товарищ курсант, не воспользоваться автоматом, который висит на выходе из здания. — Заупрямилась женщина, сидевшая там.

— Боюсь, что с автомата я не смогу попасть на тот номер, на который хочу позвонить.— Ответил я.

Особа сидевшая там, иронично хмыкнула решив, что поняла, куда я хочу сделать звонок и произнесла:

— Думаю, что у вас ничего не выйдет. Междугородние звонки, с этого телефона не проходят. — И ехидно улыбнулась.

— Вы наверное меня не так поняли, или я не смог правильно объяснить. Дело в том, что мне не нужен межгород. Мне нужно позвонить вот по этому номеру, — я написал на листке бумаги несколько цифр, — а с автомата такие звонки, насколько я знаю, не проходят. — Попытался объяснить я, ей.

— Что-то очень знакомое, — ответила она вглядываясь в поданный листок.

— Да, это приемная одного из отделов МВД республики.

Женщина удивленно взглянула на меня, а после открыв справочник нашла номер в списке.

— Вы, хотите позвонить в УСБ? — изумленно спросила она.

— Да. Я хочу поговорить со своим отцом, который там работает.

— Ну, попытайтесь. — Несколько настороженно ответила она, придвигая мне аппарат.

Я набрал знакомый номер и после нескольких гудков мне ответили.

— .....

— Юлдуз-апа, здравствуйте. — Произнес я по-узбекски. — Это Саша, отец там не очень занят?

— .....

— Да, все хорошо, учеба как всегда на отлично. Обязательно передам.

— .....

— Здравствуй, папа.

— ....

— Да, нет все в порядке, просто мне нужно с тобой поговорить. Появилась интересная тема.

Много раньше, мы договорились с родителями, о том, что все разговоры по телефону, касающиеся наших с сестрой способностей, мы будем называть — "интересной темой". Вроде как нейтральное название и если кто то услышит, не заподозрит ничего сверхъестественного.

— ...

— Да устроит. Время пока есть.

-...

— Хорошо к вечеру жду. До свидания.— Я положил трубку.

— Спасибо вам большое, — поблагодарил я женщину и вышел из кабинета.

— ... Мама тебе рассказывала, о том, что произошло во время землетрясения и до него? — Мы разговаривали с отцом, прогуливаясь по аллеям парка, примыкавшего к Школе Милиции. Когда отец, появился здесь и вызвал меня, ему предложили комнату, для разговора со мной, но видя, как я отрицательно к этому настроен, он сказал, что прогуляется со мной в парке, тем более, что погода позволяла это.

— В, общих чертах. Мне кажется, я догадываюсь, о чем ты хочешь мне сказать. Да, мать говорила, что ты предупреждал ее о начале землетрясения, и она до сих пор винит себя в том, что не послушала тебя.

— Что ж, тогда мне будет легче. — Ответил я. — Понимаешь, иногда я чувствую некоторые события. Но, как это происходит, я не знаю. Вернее, не могу осознанно вызвать подобного рода предсказания. Это скорее происходит ассоциативно. Ты понимаешь меня?

— Да, я внимательно слушаю.

— Сегодня у нас на занятиях была тема о пожарах. Так вот, у меня всплыла картинка или, не знаю как это точнее выразить. В общем, скоро произойдет крупный пожар. С человеческими жертвами. Правда, не у нас, не в Узбекистане. В Москве. Тебе интересен этот вопрос? — отец внимательно слушал меня. — Я понимаю, что это совсем не по твоему профилю работы, но возможно ты сможешь, что-то с этим сделать?

— Это очень интересно. А, что именно загорится?

— Гостиница "Россия". В Москве.

— Есть подробности?

— Конечно есть, иначе, я бы даже говорить не стал. 25 февраля примерно в 21 час 30 минут. Он произойдет одновременно на 5 и 11 этажах северного крыла, после перекинется на башню и до 17 этажа все будет в огне. Это не нарушение техники безопасности, как вполне может решить экспертиза, а умышленный поджог. Будет много погибших и пострадавших.

— Это все?

— Хорошо, спасибо за доверие, я подумаю, что с этим можно сделать.

Некоторое время спустя мы распрощались и я вернулся в казарму.

Февраль прошел совершенно обыденно. Новыми были разве, что знания, которые мы получали в Школе. Все остальное, уже настолько стало привычным, что воспринималось, как не слишком приятными, но вполне терпимыми и привычными явлениями. Все также мы ходили в наряды, сделали пару ночных забегов, причем во втором из них отставших не было совсем. И продолжали свои утренние тренировки, чтобы, поддерживать форму. Как сказал нам главный физкультурник Школы, при всем его желании, он не сможет обеспечить нам полноценные тренировки. На его уроках — пожалуйста. А вне Школы, только после того, как мы перейдем на второй курс. Увы, таковы правила. Именно поэтому и так мало увольнительных, и так много различного вида тренингов, которые по-сути и не слишком-то нужны, что нас, как бы испытывают на прочность. И кстати не все это выдерживают. Обычный отсев после первого курса, составляет до 10% учащихся.

Совершенно незаметно подкралась весна с ее буйным цветением всего, что только возможно. Еще вчера голые и унылые кусты и деревья, вдруг разом покрылись набухшими почками, и весна вступила в свои права.

Несколько отрешенно, наслаждаясь запахами весны, я прогуливался по парку, примыкающему к школе, думая о скором празднике. О том, что же лучше всего, помимо цветов подарить сестре и маме. Проходя мимо стендов с вывешенными свежими газетами, я остановился и пробежал по строчкам новостей. Мой взгляд зацепился за небольшую заметку, напечатанную в газете "Труд". Она гласила: "Центральный комитет КПСС и Совет Министров СССР выражают глубокое соболезнование семьям, родственникам и близким погибших в результате несчастного случая — пожара в гостинице "Россия" в г. Москве 25 февраля сего года. Правительство СССР и местные органы принимают необходимые меры по оказанию помощи пострадавшим".

У меня как то вылетело из головы то, что должно было произойти. Вернее, сообщив об этом отцу, я надеялся, что этого не произойдет, но судя по заметке в газете, у него или ничего не получилось, или он просто не стал ничего предпринимать. Почему-то мне показалось, что произошло именно последнее. Почему он так поступил? Задавал я себе вопрос и не находил ответа. Ведь он мог, сославшись на поступившие к нему сведения организовать хотя бы проверку, или сделать, что-то еще, чтобы предотвратить пожар. Или хотя бы сделать ущерб от него минимальным. Но ведь он не сделал этого.

Заметка, прочитанная мною в газете, полностью повторяла ту, что я читал в прошлой жизни. Почему-то память выдавала, мне именно это. Что, или кто помешал ему сделать это?

Вопросы роились в моей голове, переплетаясь самыми невероятными домыслами. Даже сестра не на шутку испугалась, заглянув случайно в мои мысли.

— "Что с тобой происходит?" — передала она мне. — "У тебя настолько странные и запутанные мысли, что я так и не поняла, о чем ты думаешь?!"

— " Помнишь последнюю мою встречу с отцом? Здесь, в школе. Ты же "присутствовала" при нашем разговоре" — ответил я ей.

— "Что-то о пожаре в Москве?"

— "Да. Я надеялся, что отец сможет предотвратить его. Но похоже он ничего не стал делать. Вот я и задаюсь вопросом, почему?!"

— "Может быть проще спросить у него?"

— "Может и проще..." — ответил я. — "Но пока я не услышу ответа, вряд ли буду более спокоен".

— " Позвони ему"

— "Знаешь, почему то мне не хочется этого делать сейчас. Я немного не в себе, от таких новостей".

— "Никуда не уходи, я уже подхожу к тебе"

Мы еще некоторое время гуляли с сестрой по парку, держась за руки. Молча. И не нужно было слов. Мы с самого рождения понимали друг друга, даже тогда, когда еще не умели разговаривать. Почему-то ее присутствие, всегда привносит мне покой в душу.

Я решил, что не буду ни о чем расспрашивать отца. Если он сочтет нужным, то сам расскажет, почему он так поступил. Если же нет?! Что ж будем считать, что я не нашел в нем того человека, который бы смог помочь мне.

8 Марта, я нарвал в парке букет тюльпанов, подарив их сестре, хотя для этого и пришлось вставать посередине ночи и постоянно оглядываться, боясь нарваться на дежурного по Школе. Чуть позже, позвонил домой и поздравил с праздником мать. К моему сожалению, мне не удалось вырваться в увольнение. Это был вторник, хотя и праздничный день. По общему согласию, мы перекрыли все наряды мужским составом дивизиона, и упросили комдива отпустить всех девчонок, в честь праздника, в увольнение. Отец предложил договориться с командиром, но я отказался. Поэтому встреча с ним произошла только в конце месяца 26 марта, в субботу.

В этот день, за нами заехала мама, и мы отправились в наш дом, в Спутник. Так назывался массив, в котором мы жили.

Ближе к вечеру, когда мы переделали все запланированные нами дела, посидели за столом и рассказали, и выслушали все новости, отец отозвал меня в сторону, и мы вышли в сад, для разговора.

Некоторое время он молчал, собираясь с мыслями, потом видимо решившись, произнес:

— Почему ты не спрашиваешь меня о пожаре в Москве?

— Я думаю, ты сам понимаешь это. Если бы ты хотел, то предотвратил бы этот пожар. Уверен, что у тебя бы получилось это сделать. Но ты не захотел. Возможно этому была, какая-то причина, достаточно веская, что бы допустить гибель более сорока человек. Я этой причины не знаю, но думаю, если ты захочешь, то расскажешь мне сам.

— Откуда ты знаешь о погибших? — изумленно спросил отец. — Об этом не сообщалось в прессе. А те документы, что пришли ко мне ты видеть не мог.

— Я знаю все подробности произошедшего. Если я тебе не рассказал о них, это не значит, что я не "видел" этого. Просто решил, дал тебе достаточно подробное описание того, что может произойти. Не забивая голову деталями. И еще я знал о заметке, которую даст правительство страны, через неделю после пожара. Когда я увидел ее в "Труде", понял, что ты не захотел ничего изменить.

— Ты прав. Я не захотел ничего менять. Надеюсь, что сегодняшний разговор останется между нами?

— Ты знаешь, что я не болтлив. И уже достаточно взрослый, чтобы понимать, о чем можно говорить, а что лучше забыть навсегда. То же самое могу сказать и о сестре, тем более, что нам не удастся скрыть это от нее, даже сейчас, она прекрасно все слышит.

— Знаешь, сын. — Он на некоторое время замолчал, что-то обдумывая. — Все, что ты видишь вокруг, это только парадная, показная часть того, что есть на самом деле...

...Отец рассказывал, а я внимательно слушал. Слушал и вспоминал. Вспоминал о том, как вырубали виноградники в честь сухого закона, разворовывали все и вся, лишь бы урвать себе хоть кусочек от бывшего богатства страны. Вспоминал о том как открылись первые кооперативы. Как загружали десятки вагонов гнилыми, или мерзлыми фруктами и овощами подписывая приемку на месте и расплачиваясь с представителем наличкой, получая за это сотни тысяч перечислением, хотя прекрасно понимали, что грузим и отправляем гнилье. Отправляя его в северные районы страны. Вспоминал о том, нас выгоняли из Узбекистана, только потому, что мы русские, как приходилось за бесценок отдавать свое жилье, только для того, что бы найти денег на дорогу. И как нас встречали в России, только потому, что мы оттуда: — "Понаехали тут!" О зарплате, которую не выплачивали по восемь — десять месяцев. О том как умер двоюродный брат, а мать пришедшая получить расчет, на завод, где он работал до самой смерти услышала презрительное: "Мертвым деньги не нужны!". Вспоминал об учителях и инженерах, копающихся в мусорных бачках, только потому, что нечего было есть, да и негде было устроиться на работу, потому что все заводы были закрыты, обанкрочены, проданы, разворованы.... Как завод "Кинескоп" в Воронеже продали иностранным инвесторам, а после полугода простоя и вывоза всей документации, те продали его обратно за один рубль, и буквально за пару месяцев разобрали на металлолом. О скромном "домике" Председателя Комитета по Защите Материнства и Детства, в деревне "Борзые" в три этажа с подземным гаражом на три автомобиля и примыкающим к дому зимним садом. В то время, когда матери и дети сидели голодные в домах с отключенным за неуплату отоплением и электричеством, просто потому, что не было работы, или не платили зарплату.

И еще многое — многое другое, что произошло, после развала страны...

Отец замолчал. И вдруг я задумался, а ведь он в чем-то прав. Менять нужно. Может быть не столь радикально, как это произошло у нас, но нужно. Ведь большинство наших олигархов и прочих, это выходцы из партийной номенклатуры.

— Подумай о моих словах, сын. Хорошо подумай. — Сказал отец, и оставил меня одного.

Через пару минут ко мне выскочила сестра.

— Что все это значит?!

— Ты о чем? — недоуменно спросил я ее.

— О твоих мыслях. Я слушала рассказ папы, и одновременно видела твои мысли. Что все это значит?

Я ужаснулся. Ведь я не могу закрыться от сестры, следовательно она смогла прочесть мои воспоминания. Мои мысли о том как изменится наша страна после развала. Вернее, как она могла бы измениться. Ведь все это произошло в моей прошлой жизни. И, что же теперь делать? Подумал я.

— Расскажи мне. Ты же все равно не сможешь скрыть это от меня.

— Не смогу. Да и не хочу скрывать. Смотри.

И я обняв за плечи свою сестру ушел в воспоминания. За эти полчаса, я прожил заново, всю свою жизнь. Может, что то и упустил, что то просто забылось. Но главное она поняла. А когда я закончив посмотрел на нее, то заметил дорожки слез тянущихся по ее щекам.

— Санька, что с тобой: Зачем ты плачешь? — сестра еще больше прижалась ко мне. — Не нужно, ведь все это было не здесь, и еще совсем не факт, что подобное повториться.

Сестра уткнулась мне в плечо, всхлипывая, потом подняла на меня глаза и произнесла:

— Получается, что тогда, в 66 году, ты это уже пережил?

— Да. Но тогда я жил в другом районе и землетрясение не затронуло нас так сильно. Уже после, когда учился в школе, узнал, какие районы пострадали больше всего. Потому и хотел, что бы мы были от этого подальше. Увы, у меня не получилось убедить.

— А пожар?

— О нем я узнал на следующий год, уже когда учился в училище. Тогда мы подробно разбирали его, потому и запомнилось. Кстати этим летом, опять должна произойти катастрофа. Наводнение, в Фергане. Вот только не помню когда именно.

— Нужно рассказать отцу.

— О наводнении, да, нужно. А обо всем остальном, думаю пока не стоит. Да и до лета еще далеко.

— И, что же нам делать?

— Думать. Я не уверен, что получится, что-то изменить, но попробовать я думаю, стоит. Я даже не представляю, как к этому подступиться. Возможно придется все же рассказать все папе, но не сейчас.

— Чтобы ты не решил, я с тобой. — произнесла сестра глядя на меня.

— Я знаю. И, спасибо тебе. Хотя бы за то, что ты у меня есть.

— Ну, за это не меня нужно благодарить — улыбнулась она, и мы прошли в дом.

Все-таки жаль, что так быстро закончилась школа. Хотя то место, где мы учимся, тоже носит такое же название, но увы, это только совпадение. Хотя бы потому, что каникулы здесь в отличии от обычной школы всего один месяц. Вот и приходится учиться, несмотря на жару. А до каникул еще все лето. Ну почти все. Все-таки июнь мы уже закончили.

Второго июля в субботу мы с сестрой намылились в увольнение. Вообще-то могли сходить еще и на прошлой неделе, но договорились с замполитом и перенесли на начало июля, зато на два дня сразу. Пришлось правда всю неделю ходить по нарядам, зато теперь два дня мы будем свободны.

Вернее сказать, мы очень рассчитывали на это. Увы, наше увольнение продлилось всего семь с половиной минут. Не успели мы выйти за КПП и подойти к маминой машине, как нас догнал дневальный по дивизиону и вернул назад, сказав, что объявлена общая тревога.

Жаль конечно, но даже если бы мы успели уехать, все равно пришлось бы возвращаться. Хотя тогда мы бы успели попробовать мамины пироги. Не судьба.

— " Как думаешь, что это?" — спросила сестра.

— "Судя по времени Фергана" — ответил я.

Так оно и оказалось.

— Сильные ливневые дожди, шедшие последние недели вызвали сход селевых лавин. — Объявил нам ситуацию начальник Школы, после общего построения. — И город оказался под угрозой затопления. Пока еще наводнения не произошло, но эвакуация жителей идет полным ходом. Благодаря своевременному вмешательству, укреплены плотины, сдерживающие поток, но положение с каждым днем становится все более угрожающим...

— "В этот раз отец на высоте" — передала мне сестра. Я предупредил его, о возможном наводнении, еще в начале лета.

— ... Согласно Приказу МВД республики Узбекистан, курсанты нашей Школы, мобилизуются в район стихийного бедствия для оказания помощи в эвакуации населения, а также организации работ по охране общественного порядка. — зачитал нам приказ начальник Школы Милиции.

И через каких-то два-три часа, мы уже загрузились в поданные к школе автобусы и выехали в Фергану.

3.

По сравнению с прошлым, можно считать, что город отделался легким испугом. Правда всему этому помогло своевременная реакция на возможную угрозу. Действительно, ведь город стоит в неблагоприятном месте, и селевые затопления случались и раньше. Так почему бы вовремя не отреагировать на ливневые дожди, которые и являются предвестником катастрофы.

В этот раз так и произошло. Вовремя была выделена техника, люди, укреплены дамбы, а на случай их прорыва, выселены наиболее неблагоприятные районы.

В итоге, наша командировка завершилась уже в начале августа. Да и в течении месяца, мы в основном занимались охраной общественного порядка, выступая в качестве патрульной службы. Конечно, встречались и случаи мародерства и кражи, но все равно служба прошла на удивление спокойно. Хотя бы из-за того, что не было погибших, как это случилось в моей прошлой жизни.

Плюсом, всему этому было то, что нам засчитали практику, и курсовые зачеты. Хотя мы с сестрой были готовы к их сдаче. Единственное неудобство было бы лишь в том, что могли сократить отпуск. Но, считай, нам повезло.

Так, что уже восьмого августа мы отправились в отпуск. Отец предлагал нам путевки в сочинский санаторий, но мы дружно отказались, решив провести отпуск дома. Все-таки целый год мы были вдали от него, вырываясь лишь в нечастые увольнения.

Как все-таки хорошо окунуться в домашнюю беззаботную атмосферу, после долгого отсутствия. Редкие увольнения не в счет. За это время можно разве, что прикоснуться к домашней жизни и не более того. Сейчас же впереди почти целый месяц отдыха. Ничто не ценится так дорого, чего был лишен целый год.

Тем более, что встреча была организована на все сто. Первым делом, Санька как обычно влезла в ванну, и не появлялась оттуда минут сорок, видимо отмывая всю въевшуюся за последний месяц грязь. Зато вышла довольная и розовенькая, как молоденький поросеночек. Показав мне по обычаю свой язычок, уселась за стол, а после минут пятнадцать изводила меня притворным нытьем:

— Сашка, ну сколько можно в ванной сидеть? — громко ворчала она под дверью, — все только тебя ждут, а у тебя не стыда ни совести нет. Можно подумать ты целый месяц не мылся и теперь наверстать пытаешься.

Это она повторяла мои слова переводя их на меня же. А когда мое терпение лопнуло, и я вышел из ванной, она уже сидела за столом и, как ни в чем не бывало, уплетала, за обе щеки мамины пирожки и булочки. К вечеру отец приготовил нам свое фирменное блюда. Настоящий узбекский плов. Для этого у нас во дворе даже сделана печь, в которую вмазан большой, круглый, как половинка мяча — казан. Конечно, по размеру он гораздо больше, но форма именно такая. Рядом с печью стоит специальный столик, на котором отец всегда подготавливает продукты. После приготовления, столик тщательно промывается, высушивается и обернутый в полиэтилен прячется до следующего раза.

Приготовление плова это целое искусство. Настоящий плов в Узбекистане, всегда готовит мужчина. Причем, не просто взяв готовые продукты, а сам выбрав и подготовив их. А если есть курдючный жир, то это вообще объедение. Сегодня я помогаю ему, но моя помощь это скорее наблюдение и поддержка огня. Ведь настоящий плов готовится именно на живом огне, от сгорающих дров.

Первым делом отец отобрал продукты, которые будет использовать при готовке. Тщательно промыл их в проточной воде и сложив в миски и прикрыв от лучей солнца взялся за нарезку лука.

В первую очередь у головок лука отрезается нижняя часть, там где корень. После этого, острым ножом слегка рассекается шелуха и снимается с луковицы. Далее луковица берется за оставшийся вверху хвостик и режется на тонкие колечки. В среднем для приготовления плова из килограмма риса уходит четыре-пять луковиц. Хотя говорят, что луком плов не испортишь. По знаку поданному отцом, я разжег печь. Пока он дорезал лук и готовил курдючное сало, казан раскалился до нужной температуры.

После того, как лук был готов, отец достал кусок курдючного сала и порезал его на мелкие кубики. Набрав в столовую ложку воды, отец вылил ее в казан. Вода моментально с шипением испарилась. Увидев, что все готово, он вывалил на дно казана порезанное сало, которое тут же с шипением стало выжариваться. Помешивая его , что бы ничего не подгорело, отец принялся за морковь. В Узбекистане морковь желтого цвета. Конечно, при желании можно найти и купить красную, но все готовят именно на желтой. Хотя по вкусу, как мне кажется они не сильно и различаются.

Я уже писал о том, что морковь можно купить на базаре порезанную, но отец, все привык делать сам, поэтому принялся за резку. Я в это время помешивал курдючный жир.

Морковь вначале режется вдоль на тоненькие пластинки, после чего поворачивается и они режутся на соломку. Может у отца это получается и не так быстро, как это делают на базаре, но в итоге получается, то же самое.

Пока он резал морковь, выжарился курдючный жир. Аккуратно выбрав из казана шкварки, отец высыпал туда приготовленный лук. И пока он дорезал морковь и готовил мясо, я постоянно помешивал, что бы колечки лука, приобрели золотистый цвет.

Увидев, что все готово, он положил мясо в казан и долго обжаривал его в кипящем жиру, почти до готовности. Потом засыпал порезанную морковь, чуть позже помидоры и залил водой. После того, как вода закипела, посолил, добавил необходимые приправы, закрыл казан крышкой и убавил огонь.

— Зирвак, почти готов. — Произнес он. — Теперь пусть пропарится хорошенько.

Пока зирвак доходил, отец перебрал рис, выбирая из него соринки и мелкие камешки. Трижды промыл его теплой водой, смывая покрывающую рисинки пудру, которая покрывает настоящий девзира. После чего рис стал почти прозрачного розовато — янтарного цвета. Залив его теплой слегка подсоленной водой закрыл крышкой.

Когда зирвак был готов, отец высыпал в казан рис и добавил воды, покрывая уровень риса примерно на три пальца. Дождавшись, пока вода испарится, он закрыл крышку казана и оставил огонь на самый минимум, что бы рис хорошо пропарился.

Через сорок минут, крышка была открыта и рис перемешан, но так, что бы мясо осталось внизу. После чего вновь казан закрыли, а огонь затушили совсем, оставив лишь угли.

Еще через десять минут. Отец перемешал рис с мясом, все это время находящимся на дне казана.

Плов был готов.

Плов подается на достархан в большом плоском блюде — лягане, уложенный такой красивой горкой. Старые люди, местные, предпочитают есть плов руками. Говорят, что так вкуснее. Но мы как то привыкли это делать ложками. Хотя я как то попробовал и рукой. Особой разницы не заметил, разве, что с непривычки весь по испачкался.

К плову обязательно делают и подают на стол, различные салаты. Мы в семье предпочитаем корейские салаты типа Ким-чи, из пекинской капусты и тому подобные.

Корейских салатов в Ташкенте много: острые — из пекинской капусты, чуть сладковатые — из морковки, пряные — из баклажан, пресные, с чуть кисловатым вкусом — из картофеля. Видов и сортов насчитывается больше двадцати. На любой вкус. Все они конечно достаточно острые, но с жирным пловом идут за милую душу. В обязательном порядке к плову подается чай.

Чтобы чай был более ароматным, конечно если это настоящий чай, а не какая-то подделка, то в заварной чайник кладут кусачек сахара рафинада. Отчего чай становится еще более вкусным и ароматным.

Чай принято пить из пиалы, в этом случае, ты кроме вкусовых качеств чая, ощущаешь и его аромат. Из стакана или кружки это не очень заметно. А еще, по узбекскому обычаю, чай наливает всегда старший. Он же и следит, что бы в пиале всегда находился напиток. Если же ты не хочешь больше пить, то пиала просто переворачивается вверх дном.

В обязательном порядке на столе есть узбекские лепешки — оби-нон. Они небольшие, размером чуть меньше суповой тарелки. Очень мягкие, с подрумяненной корочкой и плотной серединкой. Лепешки никогда не режут ножом, их принято ломать руками.

Праздник живота удался. Поев, сыто откидываюсь на ограждение топчана, и мечтательно закатываю глаза. Хорошо! Жаль, что такое случается не слишком часто, но с другой стороны — плов, праздничное блюдо. А праздник каждый день это перебор.

Отец, увидев, что мы наелись и переглянувшись с мамой заводит разговор:

— Мы, тут посоветовались и решили, что вы уже достаточно взрослые. И потому хотим сделать вам маленький подарок. Я думаю, он вам понравится.

Мы сразу навострили уши. Подарок это всегда приятно. А раз он идет на двоих, то маленький по словам отца, может вылиться во что-то более объемное. Сестра сразу начала ерзать устраиваясь поудобнее, и даже придвинулась поближе к родителям, чтобы не пропустить ни единого слова.

— Ну, что бы долго вас не искушать, давай Саша, показывай. — обратился он к матери.

Мама приподняла подушку, возле которой сидела и достала оттуда папку с какими-то бумагами, которую протянула нам. Санька тут же с нетерпением выхватила ее, и раскрыв начала просматривать бумаги, лежащие там. С каждым новым листком, ее глаза становились все больше и больше. Уронив папку на стол, она кинулась обнимать родителей.

Это был действительно грандиозный подарок. Родители подарили нам автомобиль, переписав "Москвич" на мое имя.

— Но, это подарок мамы. Чтобы получить мой подарок, придется немного потрудиться. Но насколько я знаю с этим у вас проблем быть не должно. Поэтому завтра мы едем в ГАИ, для сдачи экзаменов и получения прав.

Следующий день прошел в приятной суматохе. Прямо с утра, мы сев уже в нашу машину поехали в ГАИ где безо всякой очереди и нервотрепки сдали вначале теоретический, а после и практический экзамен, на право вождения автомобиля. И при небольшой помощи отца в тот же день нам вручили права. Так что домой мы уже ехали полноправными собственниками.

— Мы с мамой решили, что автомобиль будет оформлен на тебя, — обратился отец ко мне. — Но вы можете пользоваться им вдвоем.

Хотя во всех документах, кроме прав стоит мое имя, и по-хорошему нужно было оформлять доверенность на имя сестры, но мы решили, что это лишнее. Ведь ее имя отличается от моего всего на одну букву.

Но даже если нас когда и останавливали для проверки документов, то для не всегда хорошо знающего русский язык узбека-гаишника слова Александр и Александра звучали одинаково. Так, что претензий к нам как правило не находилось. К тому же, кроме этих документов, у нас собою, были и удостоверения курсантов Высшей Школы Милиции, что тоже являлось аргументом. Да и мы старались все же не нарушать правил Дорожного Движения. В общем, все было прекрасно, и мы теперь были на колесах. Единственным неудобством позже было то, что автомобиль не разрешили загонять на территорию Школы. Поэтому некоторое время он оставался на стоянке возле нее. А чуть позже мы, за небольшую плату сняли гараж, в десяти минутах ходьбы от места нашего обучения. Зато теперь, для поездки домой или еще куда-то во время увольнения, требовалось гораздо меньше времени.

Между тем каникулы продолжались. Сейчас, когда "Москвич" был уже в нашем распоряжении, нам не нужно было просить родителей, отвезти нас куда-то, по-моему они, были этому только рады. И я их понимаю, все-таки и у отца и у мамы, работа достаточно нервная, поэтому другой раз хочется просто посидеть у телевизора или в саду с чашкой чая и отдохнуть. Мы же пока молоды и энергия что вырывается из нас, не дает времени на простое сидение на месте. Хочется куда-то съездить, что-то посмотреть. Где-то побывать.

В один из дней, мы смогли собрать неплохую компанию из наших бывших одноклассников, живущих неподалеку и отправиться в горы.

В отличие от нас, многие из наших друзей уже работают. У других еще не закончилась учеба, или они находятся на практике, поэтому собрать кого то было чрезвычайно сложно. Но все же мы справились. Втиснувшись вшестером, в наш в общем то не маленький автомобиль и закидав багажник рюкзаками и сумками с вещами и продуктами мы отправились на Чарвак.

Дорога прошла весело. Все шутили, вспоминали школьные годы, рассказывали, кто как устроился в сегодняшней жизни. Сто двадцать километров пути, пролетели незаметно. Прибыв на место, мы выбрали небольшую полянку, неподалеку от водохранилища, чтобы можно было и отдохнуть и искупаться.

Август самое благоприятное время в горах. Уже не так жарко, температура редко поднимается выше тридцати, что для Ташкента вполне комфортно. К тому же в августе поспевает грецкий орех, которого много в здешних местах, виноград и гранат.

День прошел просто отлично, все накупались, сходили в горы, нарвали цветов. Ближе к вечеру поставили пару палаток и развели костер. Кто-то достал гитару и мы весело проводили время.

— А, что это мы на сухую сидим? — вдруг подал голос Бяша — Сашка Берлинов.

Все сразу обрадовались: "Давай доставай, мы же знаем что у тебя есть!"

— Чтобы, вы без меня делали?! — улыбнувшись ответил он и перевернув рюкзак аккуратно вывалил штук пять бутылок водки.

Мы с сестрой удивленно переглянулись, но промолчали. Лишь сестра послала мне короткую мысль:

— "Начинается..."

В общем спустя каких то полчаса, все были пьяны. Лишь мы с сестрой, смотрели на этот "праздник жизни" и с грустью понимали, что детство закончилось. И люди нас окружающие не смогли сохранить былые радости, заменив их суррогатными ощущениями. И нам за них было обидно. Чуть позже, когда градус ударил в голову, последовали воспоминания старых обид. Дело даже дошло до драки и я с трудом разнял соперников. В общем вечер был испорчен.

На следующий день, мы начали собираться домой. Хотя вначале и думали провести здесь два дня, но после вчерашней пьянки и последовавшими за ней разборками, ничего уже не хотелось. Молча собравшись, мы дождались, когда все усядутся в машину и поехали домой.

Обратная дорога прошла почти в полном молчании. У всех болела голова, а кое-кто освещал наш путь огромным фонарем.

Распрощавшись со школьными друзьями, мы поняли, что это прощание, скорее всего уже надолго, если не навсегда. Уж слишком разошлись наши дороги.

А впереди была учеба.

Сейчас мы учились уже на втором курсе и поэтому, наш физкультурник выбил для нас возможность посещать нашего учителя, для тренировок и подготовки к соревнованиям. Вначале это происходило дважды в неделю, по средам и субботам. Но позже мы, решили, что будет не слишком хорошо пропускать занятия, Тем более что в среду были пары на кафедре юриспруденции, и пропуск этих занятий, мог сильно сказаться на нашей будущей работе. И после некоторых согласований, нам дали возможность посещать тренировки в выходные дни. Разве, что за исключением тех дней когда мы были в наряде. Но, так получалось не более одного двух раз за месяц. Это было очень удобно еще и тем, что тренер жил рядом с нами. И мы могли совмещать тренировки с отдыхом дома. Ближе к новому году прошли соревнования среди отделов внутренних дел республики, где мы с сестрой заняли второе и третье место. Но даже такой результат был очень хорошим. Все же теперь мы выступали во взрослых командах, да и последний год, практически не посещали тренировок. Физрук, тоже был доволен нашим выступлением, и твердо пообещал, что до конца года, наш план тренировок не изменится, чему мы были только рады.

А еще Санька влюбилась.

Это был высокий красивый парень на год старше нас, Игорь Косов, тоже курсант нашей Школы. Впервые мы увидели его на соревнованиях. Он представлял нашу школу в спортивном разделе — Самбо, где очень успешно выступив, занял первое место.

Некоторое время сестра ходила какая-то задумчивая, оживляясь лишь тогда, когда мы попадали на совместные тренировки или выступления. На все вопросы, о том что с ней происходит, она лишь отмахивалась и закрывалась от меня. Лишь однажды, уже во время финальных поединков, случайно или от сильного волнения, ослабила свой щит, и я успел прочитать ее чувства.

Но самым интересным было то, что и она, оказывается, понравилась Игорю. Но он все никак не решался подойти к ней, или из нерешительности, может скромности. Или из-за того, что мы постоянно были вместе, и ее тяжело было застать одну.

Видимо любовь, что-то меняет в человеке, и Санька так и не решилась заглянуть к нему в мысли, иначе уже давно бы все поняла. Так и страдали они каждый отдельно, пока мне не удалось заглянуть вначале к сестре, а после этого прочесть мысли ее возлюбленного.

Вначале я подумал было поговорить с сестрой, но все же решил, что правильнее будет подтолкнуть к действиям Игоря. А то, что-то уж больно нерешителен он, хотя на ковре ведет себя совсем иначе. Вот только как это сделать?

С одной стороны очень просто, достаточно дать ему мысленный толчок и все. Но если об этом узнает сестра, то мне придется очень туго. Я не хочу сказать, что мы станем врагами, нет. Уверен, что до этого не дойдет, а вот обижаться она будет долго. Хотя бы от того, что узнав об этом, она не станет дружить с Игорем, приняв это за его слабость. Поэтому, такой вариант отпадал. Остается только гадать, как создать такую ситуацию, чтобы он сам сделал первый шаг.

Вариант с беззащитной девушкой и рыцарем спасителем, отпадал сразу. Санька сама, кого хочешь защитит, а заодно и "приласкает" так, что мало не покажется. Нет у нас соперников здесь, а те что есть, вряд ли полезут в драку. Во всяком случае я на это надеюсь.

Что же делать? Боюсь, что даже если я как то подгадаю и оставлю их одних, делу это вряд ли поможет.

А других вариантов, как то и в голову не приходит. Пустить же все на самотек, тоже не дело, слишком я люблю свою сестру, что бы заставлять ее мучиться.

Наверное, все же придется рискнуть и как то подтолкнуть этого тихоню.

— "Только попробуй", — тут же пришла мысль от сестры.

Ну вот. Все как всегда. Ну почему так получается, что она может от меня закрываться, а я нет? И что теперь делать?

— "Ничего не надо делать" — тут же вклинивается в мысли сестра. — "Если он сам такой тюха, то на фига он мне нужен? Короче сегодня ему дан последний шанс. Не подойдет, пусть пеняет на себя"

— "Сама подойдешь?" — изумленно спросил я

— "Еще чего не хватало! Переживу. Пусть он локти кусает".

Что ж, как бы я не переживал за Саньку, но придется остаться только наблюдателем...

К слову сказать, он все же решился, и подошел сам. Но их дружбы хватило лишь на неделю. Игорь действительно оказался таким тихоней и скромником, что просто удивительно, как он решился поступать в школу милиции. Хотя на ковре, как самбист, он преображался. Но ведь не будешь же жизнь превращать в схватку. В общем сестра, долго терпеть его присутствие не стала, и уже через неделю прямо сказала ему о своем разочаровании. Хотя еще долго, после этого пребывала не в себе.

Военную подготовку, в Школе ведет подполковник Макиев, чечен по-национальности. Невысокого роста, коренастый мужчина. Наверное, за всю свою жизнь не раньше, не сейчас, я не встречал лучшего строевика. На все торжественные мероприятия, когда нужно представлять Школу с докладом, всегда "выступает" он. Именно "Выступает" потому, как иначе это назвать невозможно. Идеальная осанка, прямая спина и строевой шаг. Его строевой шаг с поднятием ноги "выше пряжки ремня" это вообще песня.

Всему этому он пытается научить нас. Но какой из милиционера строевик? А тем более из наших девчонок. Но тем не менее видя как это делает он, остальным приходится делать тоже самое, хотя бы потому, что оценка хоть и не профильная, но на остальные повлиять способна. Вот только увы, выше четырех баллов у него получить невозможно. На строевой подготовке еще как то, но по уставам — бесполезно. "Уставы, даже я на отлично не знаю" — любит повторять он. А еще ко всему прочему, со второго курса введи новый предмет под его руководством. Ну скажите на милость, зачем мне, милиционеру — военная тактика. Ладно бы я учился в каком то войсковом училище, но здесь?! Хорошо, что хотя бы девчонки освобождены от этого предмета, а то вообще было бы весело.

С другой стороны, будь девчонки с нами, было бы наверное действительно веселее.

Да, еще, Тактика — самый веселый предмет в Школе. Здесь мы играем в "Войнушку". Думаю, девчонки тоже бы не отказались, хоть роль санитарок бы исполняли.

Эти занятия проводятся раз в месяц. Обычно на этот день, все наряды перекрывает слабый пол нашего дивизиона. Хотя слабый пол это как то неправильно, взять хотя бы мою Саньку, любому сильному полу, сто очков вперед даст. А мы с самого утра, после завтрака, получаем оружие, холостые патроны и насадки, которые вкручиваются вместо компенсатора. Чтобы автомат мог очередью стрелять. Грузимся на грузовики и выезжаем на полигон. Хотя полигоном его назвать сложно, все-таки находится совсем рядом с городом, всего в 10 километрах от Школы. Это пойма реки Чирчик. С другой стороны, там никто не живет, а на всех подходах и подъездах к нему, на время тактики выставляются патрули, которые и задерживают всех. Как правило, эти все — обычно мальчишки с окрестных поселков. И сколько их не тормози, они все равно находят лазейки и просачиваются сквозь кордоны. Но в принципе, если исходить из того, что мы стреляем холостыми патронами, то страшного ничего нет. Да и они даже если и просачиваются, то наблюдают за нами издали.

Веселость помимо самих занятий, вызывают команды подполковника такие как например: "Ориентир кучерявое дерево" — в зависимости от того куда он смотрит это — клен, акация или дуб, а может и что то еще. "Склон дырявого оврага" — склон оврага с ласточкиными гнездами в нем. "Мокрый куст" — плакучая ива или тальник, наверное потому, что растет возле воды. А еще у него много, чисто армейских поговорок, типа "Сапог на свежую голову" и тому подобное. Но эти поговорки и так все знают, потому повторять их не вижу смысла.

На тактике мы бегаем, окапываемся, ходим в наступление и держим оборону. Все это под звуки автоматных очередей и взрывпакетов. Уж не знаю, что это дает в плане подготовки, но детство вспоминается по полной. Однажды, благо было лето, форсировали реку Чирчик. Река в общем неглубокая, не глубже чем по пояс, но шириной метров около ста. А мы-то думали, что это Макиев лодку с собой захватил?! Оказывается для того, чтобы промерить глубину, а вдруг кто утонет. Предусмотрительный, однако. Но видимо не все учел.

Взял веревку, привязал к дереву на берегу, и взяв с собой пару курсантов поплыл на другой берег. Там с их помощью вновь привязал веревку к дереву и натянул ее. После, вдоль нее вернулся обратно, по пути промеряя глубину, найденной на берегу веткой. После чего дал приказ форсировать водную преграду.

Все бы хорошо, но только при переправе, через реку, один из курсантов уронил автомат, который благополучно утонул. И вполне возможно, что все бы обошлось, так ведь подполковник, сопровождал нашу переправу с криками: "Вперед! Вперед, не останавливаться!" выгнал нас на тот берег. Бедный курсантик, попытался ему что то объяснить, о потере оружия, но у него ничего не получилось. Наверное потому, что русский язык знал плохо, а по-узбекски подполковник только материться умеет. Видимо в горячке "боя" преподаватель не понял, что ему пытаются втолковать.

Все окончилось тем, что мы вместо тактики, весь день купались в реке. И все этому были только рады. Разве, что тот кто утопил автомат ходил угрюмый. И вовсе не от потери оружия. Автомат то нашелся почти сразу. Просто показали находку мы часика через три, когда уже нужно было собираться обратно.

А угрюмым курсант был оттого, что за потерю оружия его ждала губа, на пять суток по приходу в Школу. Тут уже было не важно, сразу мы нашли АКМС или позже, сутки были уже объявлены.

Но это был единственный раз, когда вместо тактики мы занимались купанием. После этого случая, все наши действия проходили, строго на берегу. Ведь если бы мы автомат не нашли, то по этапу пошел бы сам подполковник.

После подобных "войнушек", приезжаем в школу и начинается самое муторное из всего — чистка оружия. После холостых патронов автоматы коптятся настолько сильно, что их невозможно ни чем оттереть. И хорошо если в Школе к тому моменту, когда мы возвращаемся, нет комдива. Тогда кто-то из нас быстренько бежит в гараж, выпрашивает десяток литров бензина и возвращается назад. Сразу находится пара тазиков, к которых замачиваются наши АКМСы. После замачивания они оттираются не в пример легче, но почему то по мнению комдива этого делать нельзя. Хоть бы кто-то объяснил почему?! Правда после приходится вымачивать его в масле, что бы удалить запах бензина. Но это уже не самое страшное.

Самое страшное, когда комдив в дивизионе. Тогда чистка оружия проводится только с помощью масла и пакли. Ну, возможно и ветоши, абы есть, где ее взять. И если бензином, автомат отмывается за полчаса, то маслом часов за пять-шесть, как ты его не три.

А после чистки автомат еще сдать нужно. Тут уже придирки ото всех идут. Ведь если старшина скажем примет автомат плохо проверив, а после комдив найдет нагар, будет плохо уже старшине. А комдив частенько заглядывает в оружейку, выборочно просматривая оружие.

День Советской Армии в этом году, сложился для меня, прямо скажем неудачно. И неудачно это совсем не то слово. Хотя и 23 февраля не считается праздничным, то есть выходным, днем. Все же это праздник. И потому, у нас в этот день усиленный патруль. Девчонок в патруль редко берут, их обычно в детских комнатах милиции дежурить заставляют. Ну да там хоть тепло.

Хотя советские люди ведут себя в основном прилично, но на праздники бывает срываются. Особенно часто это происходит в парках или зонах отдыха. С другой стороны, сейчас вроде как зима, озера замерзли, да и большинство аттракционов тоже не работает. Больших безобразий не ожидается, как например на день воздушно десантных войск, но все же за порядком следить необходимо.

Моим участком патрулирования, оказался Парк Культуры и Отдыха, на массиве Чиланзар. Я и еще двое курсантов, в шинелях и с красными повязками "Патруль ООП", отвечали за порядок с 16 до 22 часов.

В принципе патрульная служба не такая уж и тяжелая. Главное, что бы ты находился на вверенном тебе участке. А чем ты там будешь заниматься, дело уже твое. Естественно, если ты пойдешь покататься на аттракционах, или скажем летом, искупаешься в озере, то это будет нарушением. А вот прогуливаться, причем сам выбирая маршрут, это пожалуйста. Можно по пути взять пирожок или там мороженое. Зайти в кафе быстренько перекусить, особенно не рассиживаясь, все это допускается. Корче говоря, патруль, чем то похож на увольнение, разве что провести ты его должен с некоторыми ограничениями и в строго оговоренном месте. И самое главное. Если на участке, что-то произойдет, ты обязан принять меры. То есть, или вмешаться, или вызвать наряд милиции, или что-то еще. По обстоятельствам.

Вот мы и гуляем. Погода, правда, не очень. Вся зима в этом году такая. В январе вроде подморозило, снег выпал, лед на озерах встал. А через неделю оттепель, только начало таять, опять снег, опять мороз. К концу января подтаяло, даже лед местами сошел, а тут опять морозец, плюс к тому дожди. Ладно бы снег. Вот и получается: вечером дождь, ночью подморозило, а с утра тает, на полдня гололед. А к вечеру опять тоже самое.

А сегодня так вообще. Днем еще ничего, солнышко выглянуло, лужи появились, а сейчас, ближе к вечеру, опять к минусу скатывается. Да еще ветерок такой неприятный, промозглый поднялся. Вроде и не сильный, а холодновато становится. А нам еще три часа здесь торчать. А все магазины и кафешки уже закрылись, теперь только топтаться, чтобы не замерзнуть, и спрятаться некуда. Разве что беседку, какую найти? Но это только от дождя, от ветра она не спасет.

Вдруг слышим, крики со стороны озера. Мы туда. Подбегаем, вначале и понять ничего не можем, что случилось. Тут пацан какой то подбегает, что то лопочет, волнуется и на лед показывает.

А лед в Ташкенте одно название. В хорошие то морозы, толще 12-15 см. и не бывает, а в этом году и подавно. То мороз, то оттепель, там наверное и десяти то нет. К тому же если, посмотреть повнимательнее, то это не лед, а не пойми что. Будто мелкие ледышки с ноготь размером, спрессованные. Посильнее стукнешь по нему, и он рассыпается.

Ну мы и побежали, куда он показывал. Вначале вроде и ничего, лед был, а тут чувствую играет под ногами:

— Стоп! — говорю, — тут осторожнее надо, а то все под лед уйдем.

А чуть дальше метрах в десяти, кто то барахтается. Переглянулся со своими, вижу нет у них желания рисковать.

— Срочно сюда наряд и скорую, — говорю одному из них, тому что с рацией, — а ты беги или веревку или лесинку какую по больше принеси, Вон там вроде, что то похожее валялось. И пацана туда не пускайте!

А сам в это время шинель скинул, бросил на лед, сам на нее и пополз. Ползу, а сам думаю, выдержит или нет?! Но пока вроде ничего, держит. Ползу а сам мальчишке, что барахтается кричу:

— Успокойся, не дергайся, а то сейчас лед поломаешь, я добраться до тебя не смогу. — не такими словами конечно, но смысл такой примерно.

Но тот видно испугался сильно и меня не слышит, одно на уме, как бы вылезти на лед. Мне до него метра три осталось, чувствую трещит, сейчас купаться буду. Ну, думаю, раз уж все равно купаться придется, так хоть поближе к нему. Зацепился руками за что смог и оттолкнулся со всей силы. Метра полтора не доехал, треск! Льдины в разные стороны, а я в воде. Шинелька моя намокла, но пока еще держится, видимо льдина под ней какая-то. А я уже по уши в воде и мокрый насквозь, к тому же вода холоднющая, как бы что не свело. Потому быстрее барахтаюсь к пацану, ловлю его и в охапку. А он сразу за шею цепляться и не разожмешь ведь. Тут меня ко дну и потянуло.

Ну, да это не страшно, главное мальчишку с шеи отцепить, а то задушит, а там ото дна оттолкнусь и выплыву.

И тут чувствую, стою. И погрузился то чуть больше чем по пояс, а стою. Вот оно дно, под ногами прямо. Ну, или не дно, но на, чем-то стою ведь.

Глянул на берег, а мои курсантики, как мухи сонные ползают, то ли ищут что-то, то ли просто бродят, себя не могут отыскать.

— Эй! — кричу, — вы там скоро?! Холодно же!

Смотрю, вроде зашевелились, но ко мне боятся подходить, видимо лед трещит не по-детски.

— Ветку тащите, гады! А то околею!

Дерево то они притащили, но до него мне метров десять, и еще неизвестно какое дно здесь. А сам чувствую, еще немного и меня спасать придется. Скоро вообще в ледышку превращусь.

Обернулся вокруг, а позади лед вроде цел.

— Пацан, ты как живой еще? — говорю ему а у самого скулы от холода сводит.

— Д-да. — отвечает.

— Я, сейчас тебя на лед заброшу подальше, насколько смогу, ты только не вставай, ползи, понял?!

— П-п-пон-н-нял, — отвечает. А сам еще крепче в меня вцепился, видно боится.

Отодрал я его от себя, прогнулся, сколько смог и отправил в полет. Правда не долго он летел, а сразу по льду покатился. Но хоть лед его выдержал и то хорошо, а без него я сам как нибудь выберусь.

— " Вижу, я уже в пути" — донеслась до меня мысль сестры

— " Не до тебя" — отвечаю, а сам думаю, как же мне теперь выбираться. Может дойду понемногу. Оглянулся еще раз, вижу пацан шевелится, думаю выползет.

— С той стороны заходи, пацан там! — Кричу. — Помогите ему!

Сам делаю шаг вперед и проваливаюсь с головой. С трудом выныриваю и как могу, пытаюсь плыть. Видимо до того стоял, на чем то высоком, а шаг сделал и на глубину ушел.

Уж не знаю, как я доплыл до дерева, что мне протягивали, но помню уцепился в него.

— Тащи! — Кричу.

Вроде куда-то меня понесло потихоньку, вроде как вытаскивают. Чувствую, что-то не то, на руки глянул, а с них кровища прет. Откуда думаю, вроде и не резал, ... и теряюсь во мраке.

4.

Реальность, залитая чем-то темным, наполненная клубами грязно-серого тумана, наплывающего местами на меня и обволакивающего тело и мысли. Все грязно и противно. Я не чувствую ни себя не окружающего меня мира. Словно парю, или плыву в чем-то непонятном. Грязном. Потном. Не чувствуя и не понимая себя.

Каждый вздох, это преодоление себя. Преодоление своей сущности, брезгливости. Боли.

Где я? Что я?

Вздох. Через силу, через не могу, через боль. Нужно. Надо! Знаю, что необходимо, но зачем?

Держусь до последнего. Еще немного и... но вот облако медленно отплывает и я делаю очередной вдох, вновь задерживая дыхание. Кажется, что облако разумно. Пока я держусь, оно где-то в стороне, но стоит вдохнуть и оно тут как тут.

Что-то горько-солено-сладко-кисло-серое, наполняет меня. Где? Непонятно, но противно. Где-то вдали слышатся звуки, чем-то очень знакомые, но не воспринимаемые мной. Похожее на шум. Что это?

Медленный осторожный выдох и резкий вдох. Задерживаю дыхание.

Где-то в глубине, на пределе видимости возникает светлая точка. Чуть увеличивается в размере, и тянется ко мне.

— "Са... Са.... Са...И.. Сю...Са..." — доносится до меня, откуда-то очень издалека и без остановки. На мгновение замолкает, и вновь повторяется сначала. Будто зовет меня, но куда?

Выдох, вдох. Боль как бы утихает, но все равно обжигает меня, каждым вдохом.

Осматриваюсь вокруг себя. Себя? Почему то эта мысль вызывает во мне волнение.

— "Саа... Саа.... Саа...Ии... Сю-у...Саа..." — вновь доносится до меня гораздо отчетливее, но все равно не понятно. Оглядываюсь. Белая точка будто бы увеличилась, но ее постоянно закрывают он меня клубы серого тумана.

Мысленно тянусь к ней.

— "Саа... Саа.... Саа...Ии... Сюда... Саа..." — вроде бы различил одно из слов. Точка, увеличилась в размерах. Это уже не точка, но ослепительно белое пятно.

Из последних сил делаю рывок и кажется приближаюсь к нему с каждым мгновением.

— "Саша... Саша.... Саша... Иди... Сюда... Саша..." — отчетливо слышу я, чью-то мысль.

— "Саша? Я?" — удивленно реагирую на нее.

— "Ты! Ты! Сюда!" — отвечает мне кто-то. — "Ну, же!"

Еще рывок, и ослепительный свет заполняет все пространство вокруг меня. От неожиданности я зажмуриваюсь.

— "Где я?" — появляется первая осознанная мысль.

— Сашка! Миленький мой! — слышу голос сестры.

С трудом поворачиваю голову и вижу, рядом с собою, свое отражение, часть себя.

— Сестра... — пробую слово на вкус, — Санька...

Язык с трудом ворочается во рту.

— Пить. — Чуть слышно произношу я.

— Да! Секунду! — к моим губам прикасается что-то металлическое, и я чувствую, как драгоценная жидкость, небольшими порциями попадает ко мне в рот.

С трудом поворачиваю голову, оглядывая помещение, где я нахожусь, и вновь гляжу на такое родное, лицо с подсохшими дорожками слез на щеках. Сестра гладит меня по щеке, я прижимаю к ее руке голову и чувствую, как проваливаюсь в сон...

... Просыпаюсь и открываю глаза. Поворачиваю голову, разглядывая комнату, где я нахожусь. Слева от моей койки, на столике какие-то блоки с аппаратурой, провода от которой тянутся ко мне. Чуть дальше, возле стены глубокое кожаное кресло, занятое сейчас, дремлющей Санькой. Я улыбаюсь и мой взгляд, насколько возможно бежит дальше. Чуть дальше дверь с матовым стеклом. Правее стена, но я вижу только верхнюю ее часть. Поворачиваю голову вправо. Окно, огромное окно, почти во всю стену. На улице, должно быть пасмурно, небо серое. На подоконнике стоят какие-то цветы, со свисающими стеблями. Опускаю глаза вниз. Возле батареи, еще одно кресло, в котором сидит мама, и тихо посапывает, уронив голову на грудь.

— Мама, — еле шевеля губами, тихо шепчу я.

Она тут же просыпается и вскакивает с кресла, появляясь возле меня.

— Сашенька, сынок. — Тихо шепчут ее губы, а рука гладит меня по голове.

Появляется желание поднять руку и прижать ее ладонь к себе, но почему-то руки не слушаются меня. Опускаю глаза вниз, пытаясь найти свои конечности, и вижу их лежащими вдоль тела, с накрученными бинтами.

— Где, я? — чуть слышно задаю вопрос

— Госпиталь МВД, — отвечает мама.

— Как я сюда попал?

— Ты, ничего не помнишь? — чуть испуганно спрашивает мать.

Я задумываюсь. Перед глазами мелькают кадры кино. Школа, учеба, соревнования... нет, это все не то. Патруль, замерзшее озеро, ребенок пытающийся выбраться из полыньи.

— Мальчик! Он жив?! — спрашиваю я.

— Все в порядке. Не беспокойся. Его вовремя подобрали и сейчас он почти здоров. А вот ты... — мама замолкает и отворачивается, украдкой вытирая слезу.

— Расскажи. — Прошу я. — Больше ничего не помню.

— После, тебе сейчас нельзя волноваться. — Говорит мать.

— Давно я здесь?

— Почти неделя. И Саша тоже.

— А, с ней что? — не на шутку встревожился я.

— Все хорошо, только она не отходит от тебя ни на шаг. В кресле вон сейчас. Уснула.

Я поворачиваюсь к ней и с любовью смотрю, на свою сестренку. Вернув взгляд маме, прошу.

— Дай мне, что нибудь попить.

— Да, да. Конечно. — Мать наполняет стакан водой и подносит к моим губам. Я, сделав несколько глотков, отстраняюсь. И мамам ставит стакан на столик.

Сказав еще несколько слов, чувствую, что засыпаю...

Выздоровление затянулось надолго. Оказалось, что вытащили меня не сразу. Когда я потерял сознание, то почти ушел под лед. Сестру еле удержали от того, что она кинулась было меня вытаскивать. Вместо нее это сделал один из оперативников, приехавший с ней, после того, как по рации передали о тонущем ребенке. Оказалось, что это сестра, за минуту до принятого сообщения, подняла на уши весь отдел, в котором она дежурила. Но вначале ей никто не поверил. Тогда она сама бросилась мне на выручку, но в этот момент как раз и приняли сообщение. Так что вместе с ней выехала и тревожная группа. И именно один из них и вытащил меня из подольда.

Но Санька и тут отличилась. Дело в том, что когда они появились у озера, то увидели моих напарников, суетящихся на берегу. Но судя по их бестолковых движениях, они скорее делали вид, что что-то разыскивают. Но спасать, ни меня, ни ребенка, уже находящегося на льду, не собирались. Позже это подтвердилось. Они мотивировали это тем, что лед тонкий, и они искали возможность не провалиться под него. А на вопрос, что именно они имели в виду под этой возможностью, вразумительного ответа никто не получил.

Единственное, чего не стоило делать, это бить их. За свою трусость они бы и так получили сполна. Но прибывшая на место происшествия сестра, была в такой ярости, от их бездействия, что в пару ударов уложила их, просто пробегая мимо. А после того, как меня вытащили из озера еще и добавила. В итоге, у одного из них оказалось тяжелое сотрясение мозга, а у второго перелом челюсти.

Ребенок, которого я смог выбросить на лед, отделался воспалением легких и небольшим обморожением. У меня все сложилось гораздо хуже.

Помимо обширных обморожений, все же я провел в ледяной воде более десяти минут, и воспаления легких, я заработал перелом левой руки. Вот уж не знаю, как меня угораздило. Кроме того, многочисленные порезы кистей и ладоней обеих рук. Оказалось, что для моего спасения, мои напарники нашли акацию, спиленную еще осенью, и видимо забытую при вывозе мусора из парка. Но когда они ее подтаскивали, лед затрещал, и испугавшись они просто подтолкнули ее поближе к полынье, а сами вернулись ближе к берегу. И я когда попытался вылезти на лед, как раз на колючки и налетел. Ну и ко всему прочему, напился вдосталь, ледяной воды, со всеми ее обитателями. Потому, что Чиланзарское озеро, считается одним из самых грязных в городе, по санитарным нормам. В общем, меня угораздило подцепить все, что только возможно, потому я и так долго не мог прийти в себя.

Но так или иначе, все обошлось и я уверенно, хоть и долго шел на поправку.

И тут меня просто ошарашила еще одна новость. Оказывается сестру, исключили из Школы Милиции. За нанесение тяжких телесных повреждений, курсантам, которые были со мной в патруле.

Отец, придя в госпиталь, рассказал мне занимательную историю, о том происшествии, в котором мы с сестрой поучаствовали. Было очень заметно, что последние дни отняли у него очень много сил и здоровья. Выглядел он сейчас гораздо старше своих лет, и чувствовалось, стрессовая ситуация для него еще не закончилась.

Оказалось, что те два курсанта, с которыми я был в патруле, выходцы из Джизака и Самарканда. Причем из семей, занимающих не последнее место в клановой иерархии.

О том, что в республике, вся власть принадлежит кланам, я знал и ранее. А услышав рассказ отца, понял, что ярость сестры, может обернуться очень большими бедами для нас. Хотя бы потому, что 1й секретарь компартии Узбекистана, Шараф Рашидов, тоже принадлежал Самаркандскому клану. И никогда не пойдет против решения старейшин, своего клана. А если учесть, что все значимые посты в республике занимают выходцы из этого клана, и из союзных ему. То легко можно понять, на чьей стороне окажется закон.

Наш приемный отец, имел отношение к Бухарскому клану, как бы младшему союзнику, правящего. Поэтому и смог занять свою должность. И только благодаря этому, смог добиться, что дело в отношении сестры, ограничится только исключением ее из Школы. И этот вариант был вполне приемлем для нас. Но все дело только этим не ограничилось. И об этом я узнал из дальнейшего рассказа отца.

Оказывается, чтобы дело завершилось, только этим, я должен запомнить следующее. В спасении мальчика участвовала все участники патруля. Более того, раны полученные ими, те которые нанесла Санька, на самом деле появились в результате удара о лед, и трубу фонтана, которая выступает неподалеку от той полыньи из которой и вызволили вначале ребенка, а после меня. Причем меня вызволяли именно они, мои напарники, из-за этого и получили свои травмы.

В общем, дело повернулось так, что героями выступают в данном случае именно они. Я же, в какой-то мере способствовал спасению ребенка, но в итоге пришлось спасать и меня.

— Твердо запомни мои слова. — Сказал отец. — И если будет, кто спрашивать, говори именно так, или не говори об этом вообще. Скромность украшает человека. Ты понял меня, сын?

— Я понял, папа. И я, сделаю так, как ты сказал. Но ведь там были еще люди.

— Об этом не беспокойся. Главное, чтобы ты говорил именно так. И еще. Сестры там не было. А из Школы она отчислена за самовольную отлучку.

— Я понял тебя, папа. — Сказал я. — И еще, я бы тоже хотел оставить учебу в Школе милиции. Что для этого нужно? Заявления достаточно?

— Ты знаешь, что тебя, тут же заберут в армию?

— Да. Ты сам должен понимать, что после этого случая, окончить Школу для меня будет проблематично. Но даже если я ее окончу, то о какой либо карьере можно надолго забыть. Хотя бы до того момента, пока не сменится правящий клан. Разве не так?

— Да. Увы, я не всесилен. В этом ты прав. Но давай оставим этот вопрос до твоего выздоровления. Так будет лучше для всех.

— Хорошо, папа. Думаю, ты лучше понимаешь ситуацию, и подскажешь мне момент, когда я смогу это сделать без вреда для тебя. И еще. Наклонись поближе ко мне, пожалуйста.

Отец наклонился ко мне почти вплотную, и я прошептал ему на ухо:

— Рашидов умрет в 1983 году...

— Это точно?! — Он изумленно уставился на меня.

— Да. И есть кое-какие подробности.

Отец на минуту задумался.

— Хорошо сын, после поговорим об этом.

... Из госпиталя меня выписали только 15 марта, и то с заключением: "Под наблюдение врача в амбулаторном режиме". Фактически этим дав мне право проходить дальнейшее лечение в домашних условиях. Гипс с руки еще не был снят, да и общее состояние, но до конца пришло в норму.

Отец, встретил меня на выходе из госпиталя, и вначале, мы с ним съездили в Школу. Зайдя к командиру дивизиона, показали заключение врачей. Он, тут же выписал мне увольнительную на неделю, для продолжения лечения на дому. И добавил, что если недели не хватит, то он сможет увеличить увольнение, на такой же срок. А когда я выходил из кабинета, он положив мне руку на плечо негромко произнес: "Держи себя в руках, сынок. Жизнь вообще штука несправедливая". Судя по его словам и взгляду, он прекрасно знал, что произошло на самом деле и, был на моей стороне. Увы, мне от этого было ничуть не легче. Поблагодарив его, мы с отцом уехали домой.

Отец, сказал, что необходимо продержаться в Школе хотя бы до конца месяца. И в обязательном порядке необходимо мое присутствие во время награждения. После этого, я смогу уволиться из органов милиции и соответственно Школы. Я пообещал, что сделаю все как нужно.

Отец, вспомнил о моем предсказании и попросил подробностей.

— Это долгая история. Думаю тебе лучше услышать ее всю. Будет проще ориентироваться дальше. Пока могу сказать следующее. 10 ноября 1982г умрет Леонид Ильич Брежнев.

Отец, резко затормозил, так что машина даже пошла немного юзом. От неожиданности я еле успел упереть левую руку, чтобы не удариться о лобовое стекло.

— Извини. — Бросил он и припарковал машину к обочине.

Вообще-то отец не курил, но всегда у него в машине, лежала пачка папирос и зажигалка, как раз для таких случаев. Достав из бардачка пачку "Казбека" он достал папиросу и закурил. Сделав несколько затяжек, он глянул на меня и махнув несколько раз рукой, разгоняя дым, вышел из машины. Несколько минут он стоял возле левого переднего крыла, выкуривая папиросу, и о чем-то думал. После этого сел в машину, молча завел двигатель и поехал.

Я попытался было, продолжить, но он оборвал меня, сказав, что не стоит говорить об этом во время движения. Слишком уж новости шокирующие. Проехав несколько километров, он выехал на кольцевую дорогу, и поехал в сторону массива Куйлюк, хотя мы жили в другой стороне. На мой вопросительный взгляд, он ответил, что заедем в одно место пообедаем, там и поговорим.

Не доезжая до массива, он свернул влево и поехал по старой Сергелийской дороге. Немного погодя остановился, возле небольшой чайханы.

Видимо, он частенько здесь бывал, потому, что встретили его, как родного. А когда он представил меня, как своего сына, радушие хозяина перекинулось и на меня.

После обычных приветствий, принятых здесь, отец сказал, что мы хотим пообедать, и чтобы нам никто не мешал. Хозяин сложив руки на груди, сделал приглашающий жест, и провел нас на задний двор. Здесь возле неширокого арыка, среди росших по его берегу деревьев, дающих тень, находился небольшой топчан, укрытый коврами и лежащими в некотором беспорядке подушками. Видимо это место предназначалось именно для таких гостей как мой отец, которым нужно уединение, для важного разговора, или просто для отдыха.

Март в Ташкенте, довольно теплый месяц. Температура редко опускается ниже 22-20 градусов, поэтому находиться здесь, возле воды, было вполне комфортно.

Сняв обувь мы взошли на топчан, и нам тут же принесли чай, предупредив, что плов подадут в течении пяти минут.

Некоторое время мы молча, пили чай, наслаждаясь крепким ароматны напитком. Спустя несколько минут, нам принесли небольшой ляган плова, и миску с салатом из помидор. Видимо хозяин присматривал за нашими действиями, потому, что только мы закончили есть, как он тут же появился и забрав посуду, вновь принес чайник, со свежезаваренным чаем. Отец, поблагодарил его, и сказал, что нам нужно обсудить некоторые дела, и попросил не беспокоить. Коротко поклонившись, хозяин тотчас исчез. И мы наконец, смогли нормально побеседовать.

Вначале я спросил отца, стоит ли говорить о таком в этом месте.

— Не беспокойся, хозяин проверенный человек, он и сам не будет слушать, и никого другого не пустит сюда, пока мы сами не пригласим его.

— Ну, что ж. Тогда я продолжу.

— Я, внимательно слушаю.

— 12 ноября того же года к власти придет Юрий Андропов. В феврале 1983 г. Политбюро ЦК КПСС примет постановление о расследовании злоупотреблений в хлопководстве Узбекистана и поручит Генеральной прокуратуре СССР создать следственную комиссию. 25 апреля она прибудет в Ташкент в полном составе и начнет широкомасштабную работу по расследованию уголовного дела, которое получит название "Хлопковое дело". Попытка Ш.Рашидова взять работу комиссии под свой контроль успеха не принесет. Днем 30 октября Рашидов сообщит о сборе 300 тысяч тонн хлопка Андропову. От полученного ответа у него случится сердечный приступ и вскоре его не станет. — Я замолчал, и сделал несколько глотков чая.

— Да... — задумчиво произнес отец. — Ты рассказываешь страшные вещи.

— Скорее не слишком приятные. Но кто предупрежден, тот вооружен. По-моему так это звучит. Зато теперь ты знаешь на чью сторону лучше встать в будущем. И от чего следует держаться подальше. Но это еще не все, что я хотел тебе рассказать.

— ?!...— Отец с вопросом взглянул на меня.

— Рашидова со всеми почестями похоронят в центре Ташкента, неподалеку от бывшего дворца Романова-Искандера. И даже вначале будет намечено строительство мемориального комплекса, но... летом 84 года все это отменится, его эксгумируют и захоронят на Чагатайском кладбище. В это же время, или чуть раньше первым секретарем ЦК Компартии Узбекистана станет Инамжон Усманходжаев. Вроде бы из Ферганского клана, если я не ошибаюсь. Вот теперь все.

Еще некоторое время мы с отцом пили чай и беседовали. Он уточнил некоторые детали, а я как мог рассказал ему об этом. Но увы, не все. Что-то позабылось за столько лет, а что-то я и вовсе не знал. Закончив со всеми делами мы отправились домой.

Плохо, что здесь еще не изобрели сотовой связи, но к счастью, у меня есть сестра, которая ее с успехом заменяет. И поэтому несмотря на нашу долгую задержку, никто из домашних не проявлял беспокойства. Благодаря нашей связи, дома знали, где мы находимся и чем занимаемся.

"Поболеть" мне удалось до начала апреля, а после этого продолжить занятия в Школе Милиции. В субботу, 22 апреля, в день приуроченный ко дню рождения Ленина, состоялось награждение в котором мне пришлось принять участие.

В Школу приехали представители МВД и другие почетные гости. Состоялся торжественный смотр, на котором вызвали нас и перед всей Школой зачитали приказ:

" За проявленные мужество и героизм, во время несения патрульно-постовой службы в парке Культуры и Отдыха массива Чиланзар, и спасение тонущего ребенка награждаются: Юлдашев Хаким, Шахназаров Канат — медалями "За спасение утопающих" Тимохин Александр — почетной грамотой от отдела внутренних дел Чиланзарского района".

Примерно так, дословно я не помню, да и не старался это сделать. После зачтения приказа, нас вызывали по одному и представитель МВД республики, поздравил каждого и вручил "Заслуженные" награды.

Я еле дождался окончания этого спектакля, стараясь вести себя так, как было договорено. Отвечал на вопросы, улыбался. В общем вел себя так как нужно.

В понедельник 24 апреля я подал рапорт на увольнение, в связи с ухудшением здоровья. Согласовав этот шаг с отцом. Рапорт довольно быстро подписали, и получив документы к майским праздникам я был свободен. Грамоту, врученную мне, я забыл в прикроватной тумбочке, вместе с ненужными вещами, оставшимися там.

3 мая, я встал на учет в военкомате, где мне сразу же вручили повестку. Как обычно был недобор призывников, и там очень обрадовались моему появлению.

Со мной все было понятно, оставалось решить, что делать сестре. Я предложил ей поступить в какой либо институт, но она, наотрез отказалась, сказав, что будет дожидаться меня. Мама и отец, попытались ей объяснить, что всю жизнь мы не сможем быть вместе. Что рано или поздно наши дороги разойдутся, а потому нет смысла терять время. А за два года, многое позабудется и дальше будет только тяжелее, что-то восстановить. В общем, сестра в итоге согласилась с их доводами, но пока еще не выбрала место, куда будет поступать учиться. Тем более, что до вступительных экзаменов, оставалось еще больше двух месяцев.

Я же готовился к призыву.

15 мая, после всех комиссий, меня призвали в армию. Проводы мы хотели отметить в узком семейном кругу, решив, что не стоит никого приглашать на это мероприятие. Хотя родственники и так каким-то образом узнали об этом и приехали проводить меня на службу. Все было благопристойно, но все равно остался, какой-то неприятный осадок. Наверное, из-за проявленного родственниками сочувствия.

Путь к месту будущей службы, заслуживает отдельного рассказа. Это было целое путешествие, растянувшееся на добрых две недели.

15 мая, попрощавшись с родными я поехал на призывной пункт. Родители и сестра хотели было меня подвезти, но я отказался. Решив не затягивать прощание.

Ближе к обеду собралась моя команда, и нас погрузив в автобус отвезли на Южный железнодорожный Вокзал. Там уже формировался воинский эшелон. Вскоре нас завели в плацкартный вагон, и поезд тронулся в путь.

Все, примерно двадцать вагонов, точно не было возможности подсчитать, хотя бы потому, что за весь путь, нам так и не дали, ни разу выйти из поезда, за исключением одного, который был сделан для меня, но об этом чуть позже, были заняты призывниками. Эшелон формировался в Ташкенте и по всему пути следования, то высаживал, то загружал новых призывников, развозя их по будущим местам службы.

Мы же, команда из шестнадцати человек, которую сопровождал немолодой майор со звучной фамилией Липецкий, так до почти конца маршрута и не знали места назначения. Сам же он был в общевойсковой форме и с эмблемами химических войск. Так, что даже по цвету погон, нельзя было догадаться куда мы попадем.

Эшелон двигался со скоростью товарного поезда, останавливаясь чуть ли не на каждом полустанке, оттого и время затраченное на дорогу оказалось так велико. Забегая вперед, скажу, что на дорогу у нас ушел почти целый месяц.

Вначале эшелон пошел в Термез, со всеми возможными остановками. Настроение тут же упало. Ведь не зря говорят, что: "Есть на свете три дыры: — Термез, Кушка и Мары". Не знаю, насколько хороши или плохи сами города, но служба там далеко не сахар. Но к вскоре, к моей радости, поезд двинулся дальше. К слову сказать, мы проехали все эти дыры. Заехав поочередно в Мары и Кушку. После этих страшилок поезд вернулся обратно в Ташкент. Вот интересно, кто был такой умный, что придумал такой маршрут следования? И зачем, надо было нас призывать на целую неделю раньше, чтобы после эту неделю, катать по всей Средней Азии?

Хотя с другой стороны, благодаря нашей с сестрой связи, К моменту, прибытия поезда на вокзал, там уже находилась сестра, вместе с отцом. Причем он приехал видимо по просьбе сестры в своей генеральской форме. Думаю, что только благодаря ее предусмотрительности, мне и разрешили выйти из поезда на время стоянки. Согласитесь, трудно отказать генералу, пусть даже он генерал милиции.

В общем, за эти пятнадцать-двадцать минут, я повидаться с отцом, мамой и сестрой, наелся мороженого, и взял с собою, целую сумку продуктов большей частью состоящих из консервов, и главное минералки. Хотя вскоре она и нагрелась, но все же было гораздо приятнее пить ее, чем воду из баков поезда. Чай же нам давали только во время приема пищи, в строго установленное время.

Попрощавшись, теперь уже точно на два будущих года, потому, как предупредили, что больше сюда эшелон не вернется, поезд двинулся дальше.

Следующими крупными остановками на пути следования были: Чимкент, Кызыл-Орда, Оренбург, Уральск. После чего мы спустились вниз к Каспийскому морю, и поезд сделал остановку в Астрахани. Город, вернее его вокзал запомнился нам большим количеством копченой рыбы, которую можно было купить не выходя из поезда, и достаточно дешево. Так как у большинства из нас были с собой деньги, то следующие несколько дней мы налегали именно на нее. Особенно мне понравилась, копченая сомятина. Жалко только не было пива к ней. Но наш майор сразу всех предупредил, что если заметит, что-то подобное, то у нас будут неприятности. И сейчас и по приезду на место. О котором так и не сказал. Разве, что посоветовал не торопиться, мол, долго еще ехать.

Поезд тем временем двигался дальше и дальше. За окном мелькали Волгоград, Саратов, Тамбов. Именно мелькали, потому, как выходить из вагонов не позволялось. Хотя теперь, ехать было гораздо приятнее, хотя бы потому, что жара осталась далеко позади.

Лишь подъезжая к Мичуринску, мы наконец узнали, что следующая остановка для нас будет последней. Мы, ехали в Воронеж.

Город встретил меня холодным ветром, к которому я был не то, чтобы не привычен, а скорее не готов. Ведь уезжал я при температуре выше тридцати градусов, и соответственно этому и был одет. А приехав в Воронеж попал градусов на пятнадцать ниже, да плюс к тому ветерок. В общем, пока попал в часть, изрядно замерз. Хотя от вокзала до части ехали не дольше пятнадцати минут.

Воинская часть, в которой мне пришлось проходить службу располагалась в самом центре, на улице Цурюпы 5а. Это бы 507 конвойный полк Оршанско-Хинганской дивизии Внутренних Войск МВД СССР. Вот так и получилось, что недоучившись в школе милиции, я попал на службу во Внутренние Войска. Почти по профилю, что и говорить.

Майор Липецкий, что сопровождал нас к месту службы, оказался начхимом полка. Еще во время следования он вызывал нас по одному к себе в купе, и интересовался, образованием, знаниями, спортивными достижениями и тому подобное.

Так получилось, что я попал к нему на беседу дважды. Впервые, когда мы только выехали и двигались в сторону Термеза. Тогда, я ответил на все его вопросы, и он сказал, что ему нужны грамотные люди в хим. отделение. В Школе Милиции у нас была соответствующая подготовка, поэтому я и рассказал ему все, что знаю и умею. Он обнадежил меня, сказав, что я подхожу ему и скорее всего буду служить именно у него. Мне было в принципе все равно, поэтому я лишь пожал плечами. Второй раз он вызвал меня к себе, после отъезда из Ташкента, где я встречался со своими родителями и сестрой. Его заинтересовала моя семья. Я подтвердил, что да, мой отец генерал-майор милиции, мама преподает в медицинском техникуме и то, что мы с сестрой двойняшки. В общем на этом разговор и завершился.

Самой лучшей новостью для меня, было то, что несмотря на огромное расстояние, я мог "общаться" с сестрой. Никаких помех или задержек при этом не ощущалось. Все было точно так же, как если бы мы находились рядом. Похоже, что наша связь не имеет никакого отношения к радиоволнам. Все-таки телепатия, это нечто другое, и меня это очень радовало. То же самое и касалось того, что я и она могли видеть, глазами друг друга. Единственное что я потерял, это не мог считывать мысли, или как то влиять, на людей находившихся рядом с нею. То же самое было и у нее.

Таким образом, даже находясь столь далеко, я ничуть не оторвался от своей семьи и всегда был рядом с ними. Пусть и через сестру. Соответственно и отпала надобность, в письмах. Которые я не очень то и люблю писать. Да и зачем они нужны, если Санька, может отследить любой мой шаг, а я всегда знаю о всех новостях произошедших в семье.

Служба началась с построения на плацу части. Вернее сказать нас просто оставили на плацу, под присмотром какого-то сержанта, а сам майор Липецкий пошел в штаб, на доклад и оформление документов на нас. Примерно в течении получаса, вокруг нас собралась целая толпа солдат, видимо последнего года службы, потому, что многие из них, подходили к нам и пытались договариваться о обмене нашей гражданской одежды на тряпье, предлагаемое ими. Это были в основном "чурки", как их тогда называли. Выходцы из средней Азии и Кавказа. "Вам все равно сейчас выдадут форму, а вашу одежду сожгут" — говорили они. Некоторые соглашались и тотчас облачались в какое-то откровенно рваное и грязное тряпьё.

Вскоре появился наш сопровождающий с каким-то прапорщиком и парой сержантов. Те подойдя к нам, переписали размеры одежды и обуви каждого из нас, а затем под командой прапорщика мы погрузились в грузовик и поехали в баню.

После помывки, каждому из нас была выдана новая полевая форма, трусы, майки и сапоги с портянками. Погоны и прочее, были отдельно. Нам еще предстояло их пришить, после того, как мы доберемся до места где будем служить. Оказалось, что не все из нас попадут в ту часть, в которой мы только, что были. Многие уедут в область, где располагались отдельные роты нашего полка. Пока же до присяги, нам предстоял КМБ в поселке Семилуки, неподалеку от Воронежа.

Сразу после бани мы и направились именно туда.

Палаточный городок учебной части, располагался в паре километров от поселка Семилуки. Возле реки Ведуга. Стрельбище находилось тут же.

Нас разделили по отделениям и расселили в десятиместные палатки, ровными рядами стоящие вдоль отсыпанной разноцветным песком, дорожки. Песок для которой добывался тут же по склонам холмов. Расселившись по отведенным местам, мы принялись за приведение в порядок формы. Подшивали погоны, петлицы, подворотнички, все под руководством сержантов, предыдущего призыва, которые только что прибыли из сержантских школ.

В этом лагере, похожим на пионерский, нам предстояло провести целый месяц, изучая особенности службы.

Всего набралось более ста человек призывников, причем мы были не самыми первыми. Можно сказать, что прибыли на все готовое, так как установку палаток и разметку территории, проводили прибывшие до нас.

На следующий день начался Курс Молодого Бойца (КМБ).

Благодаря, ранней подготовке, он проходил для меня можно сказать играючи. Все, что давали здесь, было для меня давно знакомо и освоено. Разве, что за исключением "Уставов Внутренней Службы", но и здесь отличия от общевойсковых были минимальны, хотя и сказывалась специфика службы.

Пожалуй единственного, что мне не хватало, это возможности тренироваться так, как я привык. На это просто не оставалось времени. Весь день был заполнен поминутно, те же полчаса, что выделялись на личное время, тоже заполнялись сержантами, на чистку обмундирования или наведение порядка. В принципе, я был к этому готов, и надеялся, что смогу выкраивать время для себя, попав непосредственно в часть.

Со стрелковой подготовкой, проблем тоже не ожидалось. Тем более, что обучаясь в Школе Милиции, она проводилась довольно часто. Да и еще школьниками мы с сестрой иногда выезжали в тир, где он учил нас стрелять из пистолета Макарова. Кстати, как я понял из разговоров сержантов. Пистолет тоже будет штатным оружием, для тех, кто будет служить в конвойных ротах полка. Кстати из обещания майора, сопровождавшего нас, я предполагал, что попаду в хим.отделение, а оно как раз и было прикомандировано к 1 взводу, 1й— роты.

В конце июня мы приняли присягу. Хотя присяга по тексту, ничем не отличалась, от принятой мною ранее, но тем не менее, мне пришлось принимать ее еще раз. Хотя на этот раз не было той торжественной обстановки, которую смогли создать в Школе Милиции. Все случилось, как бы более обыденно, что ли. Мы выстроились вдоль дорожки, нашего городка и выходя по одному, зачитывали текст и расписываясь, возвращались в строй. После нас просто распустили.

А на следующий день разобрав палаточный городок, мы выехали в часть.

Как я и предполагал я попал в первую роту. В первом взводе из-за прикомандированных химиков, было четыре отделения вместо трех. Рота находилась на последнем этаже большого трехэтажного здания, старой постройки. Места было много, и поэтому, койки были поставлены в один уровень. Лишь третий взвод, спал на двухуровневых, из-за еще одного прикомандированного, на этот раз взвода связи. Но они были отдельной командой не относящейся к нашей роте. Хотя и жили в нашей казарме. Моим непосредственным командиром стал ефрейтор Радченко, к машине которого меня и прикрепили. Это была машина ДДА-53. "Авто-Мойдодыр" — как называли его в шутку.

Первый месяц, до сдачи всех зачетов по уставам боевой службы, мы ходили только во внутренние наряды, конвои, которыми занималась рота, были для нас временно закрыты.

Зато, несмотря на довольно плотный график службы у меня наконец появилось свободное время, и я смог наконец уделить время тренировкам, которых был лишен последние четыре-пять месяцев. Вначале из-за болезни, а после из-за призыва в армию.

Здесь же в части, был неплохой спортивный городок, на котором можно было поддерживать спортивную форму. И хотя места для забегов было маловато, но прибывший вместе с нами в часть молодой лейтенант Гречко, который стал нашим командиром взвода, любил это дело, и потому быстро организовал утренние пробежки вне территории. Чему я был только рад.

Так началась моя служба в армии.

5.

Как то так получилось, но в нашей роте, практически не ощущалось давление "дедовщины". Хотя в соседних, проявлялось во всю. Взять ту же АХР — Авто Хозяйственную Роту.

У нас же было так называемое разделение труда: Мы призванные в этом году при генеральной уборке мыли полы. Точно таким же способом, что был описан ранее, когда я учился на 1 курсе Школы милиции.

Те, кто отслужил уже полгода, в основном снабжали нас водой и протирали от пыли, все горизонтальные поверхности. То есть подоконники, табуреты, рамы кроватей, тумбочки и тому подобные вещи.

Черпаки, так называли тех, кто отслужил год, — выравнивали койки и отбивали постели, подушки. В общем доводили до ума расположение роты. Деды — срок службы которых подошел к полутора годам, присутствовали при уборке Но чаще подсказывали, что и где сделано не так. Ну и проверяли окончательно наведенный порядок. И наконец, дембеля, которые ждали отправки домой. Те просто прятались, в Ленинской комнате занимаясь своими делами. Правда молодых, таких как я в наряде всегда ставили во вторую смену. Просто потому, что в наряде допускалось спать не более 4 часов, а во второй смене, редко удавалось поспать и два. При наряде на кухню. Происходило то же самое. Духи — то есть мы и молодые -полугодки шли на мытье посуды или овощерезку. Я чаще выбирал последнее. Черпаки и деды на уборку столов, но мытье полов в столовой выпадало на молодых.

Овощерезка тоже считалась неблагодарным делом. Потому, что машина, для чистки картофеля, чаще всего не работала, и приходилось чистить овощи вручную. Но когда картофеля выдавали слишком много, то всегда присылали из роты помощь, на его очистку. Так что чаще всего, мне приходилось только делать уборку и следить, что бы ножи были острыми. Овощерезка по сравнению с мытьем посуды было гораздо лучшее место. Правда на следующий день, тоже оставалось много работы и весь день приходилось, что-то готовить. Но все же лучше, чем весь день возиться в пару и горячей воде.

О том, чтобы стирать, чью-то одежду, чистить сапоги или подшивать кому-то воротничок, речи не было вообще. Возможно это заслуга нашего ротного старшины, старшего прапорщика Гырбу или, что-то еще, но так или иначе, больших различий я не заметил. И, наверное, это было хорошо.

Наш день начинался с подъема. В шесть утра дежурный по роте кричал: "Подъем!" Мы вскакивали и бежали на физзарядку. Многие, особенно старослужащие, всеми правдами и неправдами старались увильнуть от этого, мне же было это только в радость. Особенно если в этот день в роте находился наш взводный. Тогда можно было быть уверенным, что пробежка не ограничится одним двумя кругами вокруг плаца, а пройдет на нормальные два-три километра, к которым я так привык и которых мне чаще всего недоставало. Дальше начиналось махание руками и ногами на плацу, но особо "продвинутые" в число которых вскоре вошел и я, несмотря на свою "молодость" уходили в спортгородок, где занимались качанием пресса или работой на брусьях или турнике. Там же было выставлено несколько тренажеров для отработки ударов и макивара сделанная из подвешенной покрышки автомобильного колеса. Многие пытались что-то изображать на них, чаще всего себе во вред.

После зарядки была уборка, заправка коек, после мы строились, проводился утренний осмотр и шли на завтрак. Кормили нас кстати очень хорошо. Шеф-поваром у нас был бывший шеф-повар одного из ресторанов Воронежа, ушедший на пенсию. Обычно в воинских частях готовят такие же солдаты, только прошедшие специальную подготовку. Но все равно пища приготовленная ими не пошла бы ни в какое сравнение, с приготовленной настоящим профессионалом. Мало того, всегда имелась возможность взять добавку, чем мы особенно молодые всегда пользовались.

Далее начинались занятия. Кто-то из офицеров относился к этому серьезно, но большинство, чаще пихали замку, какую-то брошюрку или книгу с уставами, со словами: "Изучайте" и уходили по своим делам. Первое время, до сдачи всех зачетов и допусков, приходилось конечно, изучать эти материалы, но после чаще всего, каждый занимался какими-то своими делами. Единственным ограничением было не выходить из классной комнаты, до перерыва. Кто-то писал письма домой, кто-то играл в тихие игры.

Кстати из-за этих писем, меня однажды чуть было не наказали. Оказывается для спокойствия наших командиров, было необходимо, чтобы солдат, в обязательном порядке писал письма домой. Кто-то из них и заметил, что от меня писем не поступает. Так же как и мне их никто не шлет. Меня вызвали на ковер к замполиту, и в приказном порядке заставили написать письмо. Что я, улыбнувшись про себя и, сделал. Но после отправки, спросил у замполита:

— Товарищ, капитан, а что нужно сделать, чтобы от меня не требовали отправки писем?

— Солдат, обязан их писать, потому что его родные беспокоятся о нем. И что, тебе трудно написать, что жив, здоров, все нормально?

— Да, нет, не трудно. Просто я и так знаю, что дома все хорошо.

— Откуда ты это можешь знать?

— Просто знаю. Чувствую. Товарищ, капитан, а если отец, пришлет вам письмо о том, что меня не нужно заставлять их писать, то вы сможете разрешить мне не делать этого?

Замполит улыбнулся, видимо решив, что подобного он не дождется, и произнес:

— Ну, если он действительно такое напишет, тогда ладно. Так уж и быть, не буду больше приставать к тебе с этим вопросом.

— Отлично. Думаю, через недельку такое письмо вы получите.

— А с чего ты решил, что он его напишет? Ему, что ж, не интересно знать, что с его сыном твориться.

— Он это и так знает. А если, что и не знает, то доложат.

— Он военный?

— Не совсем. В милиции служит. Начальник одного из отделов.

— Понятно, можете идти рядовой. — Произнес замполит, с усмешкой. Вряд ли он думал, что подобное может произойти.

Сестра, которая прекрасно слышала, наш разговор, тут же насела на отца и тот, тоже решил подшутить. Через неделю, даже немного раньше от него пришло письмо на имя замполита. Где он, на официальном бланке своего отдела, просил того не заставлять меня писать писем домой, мотивируя тем, что знает о моей службе все, по официальным каналам. И подписался, указав свое звание и должность.

Некоторое время, после того как замполит, прочел письмо, он ходил странно поглядывая на меня. Но так ничего и не сказал. Но и с письмами на родину, тоже больше не приставал.

После четырех-пяти часов занятий был обед, после на построении, нам объявляли о будущих нарядах. Если скажем я заступал в наряд, по подготовившись к нему, мог лечь поспать. Но только раздевшись.

Если же в наряд заступать было не нужно, то объявлялось личное время. Я обычно шел в спортгородок или библиотеку. Но там большей частью, были политические издания, а художественная литература, хотя и попадалась, но или была на руках или представляла собой такой хлам, что было страшно взять ее в руки.

Вначале я занимался чаще один, но после, когда лучше познакомился с сослуживцами, у меня появилось пара приятелей, с которыми я чаще всего общался. Они и составляли мне компанию на спортплощадке.

В один из таких дней, я занимался в спортгородке. После обычной разминки, стал отрабатывать Тули — 24 формы. Это нужное упражнение, которое закрепляет у спортсмена необходимые навыки в технике боя. Здесь в определенной последовательности выполняются различные формы, движения, стойки, удары. Сложность помимо точности выполнения заключается еще и в том, что завершить комплекс, нужно в той же точке, откуда он и начат. Поэтому и требуются постоянные тренировки. К точу же в последнее время у меня не было спарринг партнера, из-за этого я мог потерять свои навыки. Чтобы этого не произошло раз за разом совершенствовал себя именно в Тули. Чтобы хоть как то компенсировать остальное. Бой с тенью, конечно дает, что то но все равно никак не заменяет спарринга. Увы, пока мне это было недоступно.

Во время очередной смены формы, я заметил офицера, стоящего неподалеку и с интересом наблюдавшего за мной. После того, как я закончил Тули, он подошел ко мне и спросил:

— Давно занимаешься?

— Осенью будет двенадцать лет, товарищ старший лейтенант.

— И как успехи?

— Второй дан.

— Пойдем, — бросил он и зашагал в сторону овощных складов, ничего не объясняя.

Мне оставалось лишь подхватить снятую, во время тренировки, гимнастерку и пойти за ним. Оказалось, что в части, помимо спортгородка, имеется еще и спортзал, вот только пользоваться им могли лишь офицеры и прапорщики полка. И те солдаты, которых пригласил лично старший лейтенант Журавлев, оказавшийся командиром спецвзвода 2й роты.

Спортивный зал занимал довольно большую площадь и был гораздо лучше оборудован занятий спортом. Кроме волейбольно-баскетбольной площадки, здесь имелись раздевалки, душевая, много матов. По стенам были укреплены макивары и тренажеры, заводского исполнения. Висели несколько груш, а в углу, был сделан ринг, для занятий боксом. Сейчас большую часть пола покрывали будо-маты , предназначенные как раз для тренировок, каратэ или тхэквондо.

В зале уже занималось около десятка человек, спаррингующих между собой. Увидев это, я внутренне очень обрадовался. Здесь решалась моя основная проблема. Теперь оставалось только закрепиться, для последующих посещений этого места.

Мой проводник поднял руку и громко сказал:

— Всем внимание! — люди, занимающиеся в зале, тут же остановились и обернулись к нему.

— Представляю вам, — он взглянул на меня. — ...

— Рядовой Тимохин, Александр, 2й дан тхэквондо. — тихо подсказал я ему.

-... Рядовой Тимохин. Тхэквондо. Черный пояс 2й-дан. С сегодняшнего дня, будет заниматься здесь.

По мере объявления, все тренирующиеся приблизились и после того, как старлей замолчал, засыпали меня вопросами, впрочем мой проводник тоже не отставал от них.

Я рассказал им, что занимаюсь 12 лет. Моим учителем все это время был Виктор Хван, Заслуженный мастер спорта СССР и обладатель черного пояса 7го дана. Оказалось, что это имя знакомо многим из здесь присутствующих. В 1971 году занял второе место на чемпионате Узбекистана, и в прошлом 2е место на чемпионате МВД республики. Сейчас служу в 1й роте, в химотделении.

— Как же я тебя пропустил то? — почесал затылок старший лейтенант Журавлев. — Тебе самое место в спецвзводе служить.

Я только смог пожать плечами. После этого он меня отвел в раздевалку и подобрал вполне приличное кимоно, из имеющегося в его распоряжении. Переодевшись, я вошел в зал.

Тренировка прошла на ура. Впервые за последние месяцы, я почувствовал себя человеком. Отношения между собравшимися здесь, были дружескими, и уже через каких-то полчаса спаррингов, со всеми из них я общался как со старыми знакомыми. Точно такое же отношение было и ко мне.

Позже, уже помывшись после тренировок и облачившись в форму, я увидел, что я единственный среди всех рядовой. Все остальные были офицерами, и прапорщиками.

Перед самым уходом, ко мне подошел, старший лейтенант Журавлев и предупредил:

— Я надеюсь, ты понимаешь, что все, что происходит здесь, не должно выноситься за пределы этого зала?

— Так точно, товарищ старший лейтенант. — Ответил я.

— Прекрасно. Это. — Он сделал жест рукой, показывая на спортзал. — Своего рода закрытый клуб. Все, что происходит здесь: тренировки, неформальное, как ты видел общение, должно здесь же и оставаться.

В то время, пока он произносил свою речь, вокруг нас собрались все находящиеся в зале, и внимательно прислушивались к его словам. Он продолжил:

— Пока, с сегодняшнего дня, ты получаешь гостевой допуск сюда. Но учти, если хоть одно слово услышанное здесь выйдет за пределы этого зала, ты навсегда забудешь не только дорогу сюда, но и скорее всего, служить оставшееся время, будешь где-нибудь в Перелешино. Поэтому будь внимателен и осторожен в высказываниях. Надеюсь, ты меня понял.

— Так точно, товарищ старший лейтенант, разрешите идти?

— Иди. Твой ротный уже предупрежден, о причине твоего отсутствия, так что не беспокойся. Завтра после обеда мы ждем тебя здесь. От текущих нарядов, ты временно освобожден.

— Есть. — Я отдал честь и развернувшись вышел из зала. Несмотря на все предупреждения, чувствовал я себя прекрасно.

Всю следующую неделю я посещал зал. Все было просто прекрасно, если не считать того, что мне очень не хватало утренних пробежек. Лейтенант Гречко уехал в конвой, и ждать его нужно было не раньше чем через 22 суток. Конвой был в Комсомольск-на-Амуре. Тех же кругов, что я наматывал вокруг плаца и спортгородка, явно не хватало. И из-за активных тренировок, стали побаливать икроножные мышцы. Срочно требовались забеги, на длинные дистанции, чтобы войти в тонус. Просто я так привык, и мне этого очень не хватало.

В один из дней, я обратился к своему куратору, так я стал называть Журавлева, с просьбой разрешить, или как то организовать забег, хотя бы километров на пять. Пусть даже раз в неделю, хотя хотелось бы почаще. Тот в ответ усмехнулся:

— Честно говоря, я ждал, что ты попросишь, чего-то подобного. Я тебя прекрасно понимаю, но пока придется потерпеть. Думаю к концу месяца, что-то изменится. Хотя есть один способ, но придется над ним поработать, Пойдем.

Мы прошли в одну из подсобок, и я увидел там самодельный велотренажер. Судя по его виду им пользовались по меньшей мере лет двадцать назад. Он был весь в пыли, местами покрытый ржавчиной и со снятой цепью. Но если с ним повозиться, то думаю, можно привести в порядок.

Вытащив его из комнаты, весь следующий день, я отмывал и ремонтировал его. Тренажер представлял собой велосипедную раму, жестко закрепленную на сваренных между собой уголках. На нем имелся руль, седло, педали и цепь с приводом на единственное заднее колесо. Колесо опиралось на четыре металлических валика, снятых видимо, с какого-то конвейера. Имелся и небольшой винтовой регулятор, обеспечивающий прижим заднего колеса. С его помощью регулировалась нагрузка. Приведя тренажер в относительный порядок, я в какой-то мере, смог заменить себе пробежки. Во всяком случае, икры стали болеть меньше. Хотя здоровый бег на свежем воздухе, все равно лучше, чем тренажер в зале.

Заканчивалось первое лето моей службы, но несмотря на то, что я находился вдали от дома, я не чувствовал себя оторванным от него. Благодаря нашей связи, я знал о всех событиях, происходящих там в реальном времени. А если, что и пропускал, то всегда мог узнать это у сестры.

Сестра поступила в Ташкентский Университет, на математический факультет. Ее всегда привлекала математика. Мама все так же преподавала в техникуме. У отца тоже не было существенных изменений. В общем, все было в порядке.

В последний день августа, мне присвоили звание сержант, перескочив через младшего сержанта, и перевели в спецвзвод, 2й роты. Было немного жаль покидать свих товарищей, к которым уже привык, но начальству виднее.

В новый коллектив, я влился достаточно легко. Единственно, что вызвало недоумение у сослуживцев, это мое звание. Дело даже не в нем, а в том, что я был как бы свободным сержантом. То есть звание было, но командиром отделения, я так и не стал. Мне это помогло в том, что ко мне относились уже не как к молодому. Все же сержанты, не рядовые солдаты. И те же деды, относятся к ним несколько иначе. К тому же я теперь служил в спецвзводе, что тоже давало какой-то отпечаток. Ко всему прочему, многие видели, что я часто пропадаю, в спортзале, в который не имели доступа большинство из сослуживцев моего взвода. Да и те, кто имел, появлялись там лишь по определенным дням, когда не было тренировок у офицеров. В основном, взвод проводил тренировки на улице. Довольно часто мы выезжали на полевые учения, отрабатывая такие нормативы, как марш-бросок с препятствиями, огневая подготовка, десантирование с автомобиля и тому подобное.

Примерно к середине сентября, командир взвода определился и с моей должностью. Теперь я замешал его в плане боевой подготовки. То есть выступал в качестве инструктора по рукопашному бою. И он и я конечно понимали, что я не смогу дать всего того, что знаю и умею. Вернее дать то смогу, но вот добиться усвоения очень проблематично. Поэтому посидев несколько вечеров, мы выработали план занятий, и я придерживался именно его, обучая сослуживцев основным приемам самозащиты и нападения.

На первых занятиях некоторые, особенно старослужащие скептически отнеслись к заявлению Журавлева, о том, что с сегодняшнего дня я буду вести их подготовку.

— Если кто-то сомневается в его праве, говорите, я организую вам спарринг. Сможете выстоять, встанете на его место. Ну, что есть желающие?

Немного промешкавшись, желающий появился. Это был младший сержант Алферов. Насколько я знал он занимался карате и имел синий пояс. До сих пор он считался самым сильным в плане рукопашного боя. Единственно, почему его не приглашали в спортзал, был его длинный язык. Он любил поболтать и никакие секреты не могли долго удерживаться в нем. Это было всем известно с первого дня его службы, поэтому за все ее время он бывал в зале только на общей тренировке. А там я выполнял те же упражнения, что и все остальные. Более ранние мои тренировки в спортгородке, тоже прошли мимо него. Не очень он обращал внимания на молодых, занимающихся там.

— Не калечь его слишком сильно, Саш. — Негромко дал мне напутствие командир. Которое впрочем, услышали стоящие в строю сослуживцы, восприняв это скорее как шутку.

Сняв обувь, принял приветственную стойку и выполнил Бо-джумок приветственный жест принятый в тхэквондо — когда, правая кисть находится в кулаке, а левая сверху обхватывая накрывает правую. Обозначив тем самым свою принадлежность к тхэквондо и показывая, что не имею никаких претензий и дурных мыслей в сторону противника. Сержант недоуменно пожал плечами и принял нечто напоминающее Ап-соги — переднюю открытую стойку. Возможно в каратэ она называется иначе, но я привык именно к этим наименованиям. По всем его движениям было заметно, что тренировался он скорее всего в полуподпольном клубе, или у не слишком умелого тренера.

Боя в общем не получилось, после первого же его движения обозначенного прямым ударом кулака, я сделал подкат с подсечкой опорной ноги, и не поднимаясь добивание упавшего противника пяткой в район солнечного сплетения. Вернее сказать обозначил его. Но видимо до сержанта не дошло, что он уже проиграл и вскочив Он приготовился к удару ногами, видя, что бой никто не останавливает, я одним прыжком оттолкнувшись лопатками занял вертикальное положение и тут же провел тройной удар ногами в прыжке с закручиванием тела. Что-то похожее исполняла сестра, когда выбивала пистолет из рук преступника. Я же первым ударом вывел его из атакующей стойки, тут же нанеся удар по предплечью, а последним ударом с дополнительным подкручиванием тела попал в голову, отчего тот упал и в течении, около минуты не мог прийти в себя. Если бы я не снял сапоги, у него было бы как минимум, сотрясение мозга.

На этом бой и закончился, заняв по времени около сорока секунд. Поклонившись противнику, и показав жест миролюбия, я занял свое место.

— У кого нибудь есть еще вопросы? — произнес старший лейтенант. — Ну, если вопросов нет, представляю вам вашего будущего наставника.

Пожив руку мне на плечо, он вывел меня из строя:

— Сержант Александр Тимохин. Представитель школы тхэквондо. Черный пояс. 2й-дан. Чемпион республики Узбекистан 1971 и 1977 года. — Он несколько ошибся с моим чемпионством, но я не стал поправлять его, решив, что он сделал это специально. Да и как то неправильно будет прерывать офицера. — Еще вопросы будут?

Вопросы появились после того, как он ушел. Что мог я рассказал, в пределах дозволенного. С этого дня тренировки взвода проводил уже я и недовольных не наблюдалось. Даже младший сержант Алферов, пусть нехотя, но принял мое старшинство.

Служба проходила достаточно спокойно, все-таки даже заступать в наряды, гораздо легче в сержантском звании, чем рядовым. Хотя и ответственности больше. Единственное, что было не слишком хорошо, это почти не было конвоев. Вернее сказать, они были, но не для нашего взвода. Спецвзвод отправляли только в особый конвой, который случался не так часто, и обычно проходил недалеко. Я вовсе не рвался на такого рода службу, просто конвой это поездка. Гораздо веселее, провести время в поезде, чем два года безвылазно в части. Но иногда везло и нам. Я выезжал в качестве первого или второго помощника начальника караула. Всего в карауле было десять человек. Начальник караула, чаще всего прапорщик или офицер. Два помощника — сержанты. Пять человек караульных, рядовых — три часовых плюс два в резерве. Один повар. Обычно выбирался из тех кто умел готовить, впрочем иногда и я этим занимался. И последний — радист. Он обеспечивал нам, как правило, музыкальное сопровождение. Ну, иногда и связь. Еще с нами ездил гражданский проводник, в его обязанности входило выбрасывать флажки при отправлении поезда, поддерживать тепло в вагоне, если дело было зимой, и вовремя заливать воду в вагонный бак, все остальное время, он не выходил из своего купе. Чем он там занимался, я не интересовался.

Вагон тоже был хорошо оборудован. За нами был закреплен вагон, закупленный в ГДР. От наших советских, он отличался наличием душа, и более комфортабельными купе. Если в советском вагоне были обычные откидные полки как в плацкартном вагоне, то здесь были мягкие диваны. Кроме того, в советском вагоне третья полка, предназначалась скорее для багажа, хотя и использовалась как спальное место. Здесь же она имела такое же мягкое основание как и остальные. Столик в нашем купе раскладывался во всю длину, что позволяло поместиться на нем всему караулу сразу, а не питаться посменно, как это делалось в вагоне советской сборки. Холодильник, хотя был и в отечественных вагонах, но здесь у него имелся гораздо больший объем. Самое же главное, что в вагоне помимо умывальника имелся и душ. Хотя он и был совмещен с туалетом, тем не менее им было довольно удобно пользоваться, а проводник всегда поддерживал это помещение в чистоте. Зато как было приятно вечером принять душ, тем более, что в конвои мы уходили порой почти на месяц.

Вагон, в просторечии называемый Столыпинским, выглядел примерно так: Где-то на четверть его длины, находилась наша жилая зона, отгороженная от остальной застекленной дверью. В нашу часть вагона был отдельный вход с улицы. В тамбуре, обычно складировался запас дров, которыми топили печь, для приготовления пищи. Примерно за сутки до начала наряда, когда уже был известен состав его, мы уходили на задний двор части, где и заготавливали дрова для будущей поездки. Когда, часто ездишь в караулы уже примерно представляешь, сколько нужно заготовить дров на тот или иной конвой. Так как конвои были в основном плановые, мы заранее знали, сколько суток нам придется быть в дороге. Имелись специально сделанные кольца, диаметром около полутора метров, сделанные из толстой проволоки, которые и забивались заранее попиленными и порубленными дровами. Иногда, в зависимости от продолжительности маршрута, тамбур забивался дровами до самого потолка. И вдобавок к этому, всегда с собою имелась двуручная пила и топор, на случай если дров все же не хватит.

Из тамбура в жилую зону вел проход, с обычной для всех пассажирских вагонов дверью. Проход был выполнен несколько косо по ходу вагона. Сразу за дверью находился туалет, совмещенный с душем. Чуть дальше было купе проводника. Оно ничем почти не отличалось от таких же в обычных вагонах. Далее точно такой же закуток отводился нашему радисту, где помимо спального места для него, все было заставлено радиоаппаратурой, обеспечивающей связь и музыку. Хотя о последнем и не говорилось вслух, так как считалось нарушением. Следующее купе было выполнено в виде кухни. Здесь стояла дровяная плита с несколькими конфорками, вплотную к ней примыкал разделочный металлический стол, со встроенными шкафчиками для посуды, а слева от него имелась мойка, для мытья посуды и приготовления пищи. Спальное место повара находилось в общем купе. В обязанность повара, помимо приготовления пищи, входило мытье посуды и уборка на кухне. Более он ничем не занимался. Чаще всего в качестве повара вызывались молодые солдаты, хотя и отдавалось предпочтение тем кто действительно умел готовить.

Продукты получали всем караулом, непосредственно перед выездом. Выдавалось все, вплоть до свежего мяса и сливочного масла, которые по приезду в вагон сразу помещались в холодильник. Холодильник был встроен в пол, и дверца его находилась в районе входа в купе караула.

Следом за кухней находилось купе начальника караула, по размеру, оно было как бы половинкой от нашего. И еще у него не было третьей полки. И наконец последнее купе принадлежало нам.

Напротив него, прямо возле двери в остальную часть вагона имелось откидное сидение, на котором обычно находился человек из резерва. Его обязанностью было наблюдать за часовым. И дело вовсе не в доверии. Просто отстоять четыре часа, а именно столько стоял часовой, не каждому под силу. Иногда из-за духоты, запахов и постоянного покачивания вагона во время движения, бывали обмороки, вот обязанностью резерва, как раз и являлось наблюдение за состоянием часового.

Хотя в некоторых конвоях, с уже проверенными людьми, по согласованию с начкаром, выставлялись посты сразу на восемь часов. Так было гораздо удобнее, тем более, что здесь не смотрели на время суток, как в обычном карауле, и отстояв свои восемь часов, и отдохнув во время бодрствования, караульный вполне мог лечь спать, сразу на восемь часов, невзирая на время суток.

Вторая часть вагона, считалась рабочей зоной. В нее был отдельный вход с улицы, через тамбур и от нас из коридора. Воль стены тянулся примерно метровой ширины проход с застекленными и зарешеченными окнами. А слева от него располагались камеры, для заключенных. Всего было девять камер. Шесть общих и три одиночных. Все они были забраны мелкой толстой решеткой со стороны прохода. Кроме того одна из одиночных камер, закрывалась дополнительно жалюзи из сплошного металла, и предназначалась для особо важных или буйных постояльцев. Для заключенных в конце коридора возле тамбура имелся отдельный туалет. Вода была проведена по вагону и в каждую камеру выходила, так называемая "поилка".

Часовой, выставляемый на пост, постоянно находился в коридоре, следя за порядком в камерах, а чаще всего стоял у открытой форточки, одного из окон, и смотрел на пролетающие мимо пейзажи. Ввиду того, что пост выставлялся на четыре, а иногда и восемь часов, часовой мог курить, хотя и неофициально. То есть во время движения поезда, и если не было проверяющего, то на это закрывали глаза. Смена Часовых, тоже была упрощена. Солдат, что находился в резерве, сам следил за временем, выставляя на пост очередного часового или подменяя действующего на время обеда.

В свободное время, во время бодрствования или отдыха, допускались тихие игры. У нас чаще всего было домино. Устраивались целые сражения, а "генералов" вывешивали на всеобщее обозрение, записывая их имена на специально приготовленном листке. Штатным вооружением в конвоях, являлся пистолет. Все же с автоматом, пусть даже АКМС, не очень удобно пользоваться в ограниченном пространстве. Хотя за всю службу, мне этого к счастью ни разу и не пришлось делать.

Здесь во второй роте, тоже заметили, что я не отсылаю писем домой, но быстро отстали, после моего объяснения. Я просто рассказал взводному о письме, что прислал мой отец замполиту, и ко мне больше претензий не было. Ходил ли взводный для проверки моих слов или нет, я не знаю.

Но я все же написал письмо. Точнее открытку, где поздравил отца с его профессиональным праздником. Думаю, он был этому рад. С мамой же я чаще общался через сестру, и так же передал ей поздравления.

Пятнадцатого ноября, я отметил, полгода своей службы в армии. Хотя отметил, не совсем-то слово. Скорее отметил сам для себя, что я нахожусь здесь уже полгода.

А семнадцатого ноября, в пятницу, меня вызвали в особый отдел полка.

6.

Особый отдел полка, располагался в здании штаба, на первом этаже, с отдельным входом. Само место, где он находился, было скрыто деревьями, и какими-то вьющимися растениями, похожими на дикий виноград. Пешеходная дорожка, пролегавшая мимо входа, именно в этом месте была, как бы скрыта с глаз, причем неважно зеленели растения укрывающие ее или на них отсутствовала листва. Не знаю, кто все это организовал, но думаю, сделано все это было специально, чтобы не привлекать к себе внимания, и скрыть посетителей. Неподалеку от входа, на вделанных в край дорожки металлических трубах был закреплен, хитрый ящик, похожий на почтовый, но окрашенный в грязно-зеленый цвет. Ящик был продуман так хотро, что опустить в него послание, было делом пары секунд. Достаточно было положить листок бумаги на его поверхность, и он тут же оказывался внутри. А вот достать оттуда, что-то было невозможно, без вскрытия встроенного замка. Всем своим видом ящик как бы предлагал, бросить в него послание, с гарантией того, что этого никто не заметит.

Подойдя к двери, я нажал кнопочку звонка и после того, как дверь отворилась, вошел внутрь. Здесь была небольшая прихожая, видимо сделанная для того, что бы сохранить тепло зимой. В конце ее находилась еще одна дверь, ведущая в кабинет. Постучавшись и получив разрешение, я вошел.

В довольно большой комнате, куда я попал, стояли пара письменных столов разнесенных по стенам. Возле каждого из них стоял внушающий уважение сейф. На столах находились письменные принадлежности в пластиковом стаканчике, пара телефонных аппаратов и все. Никаких бумаг, или документов на виду не лежало. Или они были убраны после моего прихода. Слева от двери за одним из столов сидел незнакомый мне подполковник. Последнее время, уже будучи сержантом, мне приходилось довольно часто бывать в штабе полка, плюс к тому многих офицеров я знал по занятиям в спортзале, но этого видел впервые.

Справа, сидел наш особист, майор Пронько. Если попытаться описать его внешность, то получится нечто белесое и невзрачное, такое что увидишь в толпе и тут же забудешь. Голос у него был соответствующим, какой-то вкрадчиво-осторожный, что ли. Он частенько ходил по ротам и вечно, что-то вынюхивал, а иногда садился в один из кабинетов и вызывал к себе солдатиков, по одному, на беседу. Не знаю в этом ли состояли его обязанности, но он постоянно искал среди нас какие то нарушения; кто, что сказал, куда посмотрел, что сделал или не сделал. Иногда вместо того, чтобы ходить по роте вызывал к себе. Видимо, кто-то из солдат моего взвода позволил себе лишнее, и он решил провести со мною соответствующую беседу. Других грехов я за собой не знал.

— Товарищ подполковник, разрешите обратиться к товарищу майору, — произнес я войдя в кабинет.

Тот в ответ просто кивнул посмотрев на меня.

— Товарищ майор, сержант Тимохин, по вашему приказанию прибыл.

В этот раз с первых же звуков его речи, я его просто не узнал. Не пойми откуда, появились командные нотки, даже тембр голоса изменился. Сейчас он разговаривал со мною, будто я был не сержантом второй рот, а быдлом пойманным на чем-то горячем. Каждое его слово камнем падало на меня, словно я уже признался в измене Родины, приговор вынесен и осталось только подписать бумажку, по которой меня тут же расстреляют. Он не просто говорил на повышенных тонах, он почти кричал, как бы обвиняя меня во всех грехах. Несколько минут он распекал меня в чем то, что я никак не мог понять. Но именно это и являлось моим даже не нарушением, но преступлением. Но несмотря на все давление, что обрушилось на меня с его стороны, я был на удивление себе, совершенно спокойным. Воспринимая все помои которые выливались на меня из его рта, как нечто ко мне не относящееся. Мельком взглянув на подполковника, слушающего его речь, я заметил, легкую улыбку, даже не губами, а уголками глаз.

Дождавшись, когда особист замолчит, я спокойно спросил у него:

— Товарищ майор, не могли бы вы, объяснить мне, что я такого сделал, и в чем меня обвиняют. И по возможности без крика, я прекрасно вас слышу.

Услышав мои слова, майор от возмущения несколько секунд, не находил слов. Но весь вид его говорил о том, что еще мгновение и он просто разорвет меня куски. Сделав глубокий вдох, видимо для того, что бы выполнить задуманное, он уже было издал первый звук, как я услыхал спокойный голос подполковника сидящего за соседним столом.

— Трофим Людомирович, вы позволите?

Особист, будто поперхнулся, не успевшим вылететь словом, и тут же уже своим обычным, чуть приглушенным голосом произнес:

— Да, да, конечно Сергей Иванович. — Кинув взгляд на собеседника, он еще больше смешался, и как бы извиняясь, чуть заискивающе, продолжил. — Если вы не против, я оставлю вас здесь, мне срочно нужно в штаб.

— Да, пожалуйста, можете идти, товарищ майор.

Особист, тут же вытащил из столешницы, какую то папку и попрощавшись вышел из кабинета. Дождавшись пока дверь за ним закроется, подполковник произнес:

— Собственно вызывал вас я. Присаживайтесь сержант, разговор у нас будет серьезный.

Окинув взглядом комнату, я нашел стул стоящий возле двери и попытался присесть.

— Поближе, пожалуйста и не бойтесь меня. Я не кусаюсь. — Он улыбнулся. — И кричать на вас я тоже не собираюсь.

Приставив стул ближе к столу, я присел.

— Итак я, как вы уже поняли сержант, Петров Сергей Иванович. Можете называть меня по имени отчеству. — Он говорил спокойным голосом, обычного человека. — Вас я немного тоже знаю, но будет лучше если вы представитесь сами, и поподробнее. И не вскакивайте каждый раз. — сказал он заметив, что я попытался встать. — Считайте, что на мне нет погон, и мы просто беседуем.

Секунду подумав, собравшись с мыслями, я сказал:

— Тимохин Александр Александрович, Сержант первого взвода, второй роты. Заместитель командира взвода по боевой подготовке. Точнее, занимаюсь обучением взвода рукопашному бою. Имею 2й-дан тхэквондо. 15 ноября исполнилось полгода со дня призыва. — Сказав вроде все основное, я замолчал.

— Ну, что ж для начала неплохо. Хотя хотелось бы узнать кое-что и о семье, откуда родом, где учились, ну и все, что можете или хотите рассказать.

— Даже не знаю с чего начать.

— Лучше с начала, — улыбнулся подполковник.

Я в общих словах рассказал ему, что родился в Ташкенте, о сестре, с которой мы родились в один день. О маме и отце, погибшем во время землетрясения, о своей учебе. Упомянул и приемного отца. В общем, не вдаваясь особо в подробности, рассказал свою биографию.

— Примерно это я и хотел услышать. А почему вы Александр, ушли из школы милиции?

— После одного случая, — я выдал ему версию, которую дал мне отец, — я долго болел, и соответственно отстал в учебе. К тому же заживающая после перелома рука, на давала мне возможности нормально заниматься, а там все таки большие физические нагрузки. Подумав, я решил, что лучше если я уйду. После армии попробую поступить куда нибудь в институт.

— У меня есть несколько другая версия, скажите, а не связан ли ваш уход с отчислением сестры?

— Ну, это тоже дало какой-то толчок. — Не стал скрывать я.

— Понятно. — Он на несколько секунд задумался.

— Я сейчас задам вам вопрос, постарайтесь ответить на него по возможности честно. — Произнес он.

— Я слушаю вас.

— Скажи, почему ты не пишешь писем домой.

Я попытался ему рассказать, что не вижу в этом необходимости. Если будет что-то серьезное, конечно напишу, а так, ну не люблю этого делать.

— Ко мне уже были претензии от замполита, по этому же поводу. Отец прислал письмо, где все объяснил.

Вот! — Сказал мой собеседник, — мы и добрались до самого главного. Скажи, а как отец узнал, что нужно написать такое письмо. Кто его попросил об этом. Даже если принять за версию, что ты послал ему письмо, о том разговоре, и он тут же ответил, чисто по времени получается около шести — семи дней. Однако я точно знаю, что ни письма, ни телеграммы, ты не посылал. А доступа междугороднему телефону у тебя нет и сейчас. — Он незаметно во время разговора перешел на ты.

— Возможно, мы могли договориться раньше, об этом письме, просто я уже не помню, как все это происходило.

— Возможно. Но тогда скажи, откуда он узнал адрес?

— Для того места где он служит, я думаю это не так уж и трудно.

— Хорошо, допустим все так и было. Еще один вопрос. — Он на мгновение замолчал. — Я, конечно, могу включить запись, но думаю ты поверишь и так. Как получилось, что твоя сестра сообщила отцу о том, что тебе присвоили звание сержанта, в тот же день, даже точнее будет сказать, в тот момент, когда ты сам узнал об этом?

С каждой минутой, мне все больше и больше не нравилось, то о чем мы беседуем. Я с самого начала понял, что этот человек, или вернее сказать, те люди кого он представляет, каким-то образом узнали о наших с сестрой способностях. И это мне очень не нравилось. А главное, мне не с кем было посоветоваться в этом вопросе. Да, сестра слышала наш разговор, и даже пыталась связаться с отцом, но увы у нее ничего не получилось. Возможно, его просто не было на месте.

— Я не смогу ответить на ваш вопрос. — Произнес я.

— Знаешь, я тебя даже понимаю. Но дело в том, что ответ необходим. И в первую очередь для тебя.

— Я могу подумать?

Подполковник взглянул на часы.

— Думаю, минут сорока тебе хватит? Как раз успеешь пообедать. Пусть даже час. В общем, через час, я жду тебя здесь.

Я поднялся.

— Разрешите идти?

— Да, я же отпустил тебя. Не опаздывай.

Я развернулся и вышел из кабинета. В голове роилась мешанина мыслей. Я искал выхода и не находил его. Сестра в это же время пыталась связаться с отцом, чтобы получить хоть какой-то совет. Увы, у нее ничего не получалось. Минуты безостановочно бежали вперед, а мы не могли ничего придумать.

— "Знаешь, Сань, раз уж нас раскусили, может быть стоит сознаться? Думаю отец, скажет тоже самое. Но мы не будем раскрывать всех наших способностей. Сделаем по минимуму. То есть, да, мы слышим и можем общаться между собой. По-моему этого будет достаточно. Тем более, что никакие приборы, насколько я знаю не могут уловить телепатические волны".

— "Согласна, только ведь наверняка меня сорвут с учебы, а мне что то не очень хочется этого".

— "Я думаю тут, можно договориться. Как я понял, этот дядька, что со мной беседовал, скорее всего из КГБ, Иначе бы наш особист не вел бы себя так. И потом, думаю, что даже если нас и сорвут, то могут предложить адекватную, если не сказать лучшую замену".

— "Да, надежда в этом конечно есть. С другой стороны если это действительно КГБ, то в случае нашего отказа мы сделаем себе только хуже, а может и не только себе. В случае же согласия, мы сможем, пусть не диктовать, но хотя бы как то влиять на условия".

— "А знает, что меня больше всего прельщает?"

— "Что?"

— "Не хочу показаться эгоистом, но я ужасно соскучился по своей сестренке. Все-таки общаться, и быть рядом это, как говорят Одесситы — Две большие разницы!"

— "Ты, читаешь мои мысли"

— "Причем постоянно!" — я послал ей улыбку. — "Впрочем, как и ты мои".

Ровно в назначенное время я позвонил в знакомую дверь. Спросив разрешение войти, я оказался в той же комнате. Подполковник увидев меня кивнул и перевел взгляд на сидящего на своем месте майора Пронько. Тот вздохнул украдкой, и сославшись на какое то дело, тут же вышел из кабинета. Мне предложили присесть и задали вопрос:

— Посоветовался?

— Да, товар...

— Сергей Иванович, мы же договорились, оставить звания в стороне. — Перебил меня подполковник.

— Да, Сергей Иванович, посоветовался. — Ответил я. — Мы решили, что нет смысла скрывать правду, во всяком случае, от той организации, что вы представляете.

— Хорошо. Я иного и не ожидал. — Ответил мой собеседник. — Ты же умный парень. И как же ты ответишь на мой прошлый вопрос?

— Да, мы с сестрой имеем возможность общаться. Словами. Иногда эмоциями. Вернее сказать именно с них когда-то и началось наше общение.

— Когда?

— Ну, я не могу назвать точной даты. Наверное, как мы смогли воспринимать мир, который окружает нас.

— То есть с рождения? — удивленно спросил Сергей Иванович.

— Не с самого наверное, но думаю ближе к году.

— А сейчас?

— Сейчас как я уже говорил, мы можем свободно общаться. Расстояние не имеет значения. Возможно, что-то изменится, если оно будет большим, но на сегодняшние две-две с половиной тысячи километров, это никак не сказывается.

— Уверен, или как то проверяли. Если только по часам, вернее по телевизору и часам, все же разница с Ташкентом три часа, поэтому, в момент начала программы "Время", я давал как бы сигнал, а сестра сверяла часы. И наоборот. Возможно при таком способе погрешность все же есть, но не настолько существенная, чтобы на нее обращать внимание.

— А, препятствия, стены... Хотя, да. На этом маршруте, даже горы встречаются. Ну, что ж нечто подобное я и предполагал. Теперь такой вопрос. Как ты видишь свою дальнейшую жизнь?

Я немного задумался.

— Боюсь, мои планы, сейчас не будут иметь никакого значения. Скорее стоит вопрос о моем согласии или несогласии работать на "безопасность" или еще какую-то структуру, которую вы представляете. Не будет ли проще, если, первым вы озвучите свое предложение. А уж исходя из него, мы с сестрой озвучим то, как мы это видим. И, да, сестра, через меня, слушает нас. И при необходимости, я смогу озвучить ее мнение. Думаю, что в любом случае, она выступает как один из участников.

— С твоей сестрой, разговор состоялся бы в любом случае, но наверное так даже лучше. Что же касается предложения, то могу сказать только одно. Служба в этом полку, для тебя закончена. Завтра ты полетишь со мной в Москву, а уж там и будет озвучено предложение, или что-то еще. Думаю, ты понимаешь, с чем это связано.

— Разрешите вопрос?

— Попробуй, но не обещаю, что смогу ответить на него.

— Это касается сегодняшнего "представления".

— Ах это, считай это своего рода тестом на моральную устойчивость. — Он улыбнулся. — Если вопросов нет, то сделаем так...

...Примерно через полчаса, я уже бегал с обходным, сдавая вверенное мне вооружение, и собирая подписи на складах, и у командиров. Вопросов ко мне было много, но я мог только пожимать плечами, сам не очень представляя, что меня ждет в будущем. Единственное, что я мог сказать, это то, что переводят в Москву, а куда именно я не знаю. Закончив со всеми делами я, как и было сказано позвонил в особый отдел, попрощался с сослуживцами, обещая по-возможности подать весточку о себе, и взяв приготовленные вещи и документы, вышел на КПП. Спустя несколько минут подъехал дежурный УАЗик с моим сопровождающим, и мы поехали в аэропорт. В тот же день, мы вылетели в Москву.

Этот месяц мне запомнится, наверное, на всю жизнь.

С самого утра, после легкого завтрака, а иногда и вместо него, меня, просвечивали, осматривали, прослушивали, прозванивали и простукивали. Все это повторялось изо-дня-в-день лишь с небольшими перерывами на еду, и ночной сон. Я сдал сотни анализов, на все случаи жизни, и наверное, изо всех точек тела и внутренних органов. Прошел обследования с помощью множества приборов и оборудования. Десятки врачей все это время, были заняты моим телом, выискивая в нем только им ведомые болячки, а может и что-то еще. Ко всему прочему, оказалось, что я совершенно не восприимчив к любому гипнозу. Чему я был только рад. Не хватало еще, чтобы кто-то проник в тайну моего второго рождения. Тогда все эти проверки окажутся цветочками. Хотя я и проходил проверки и опросы под медикаментозными препаратами, но видимо такой вопрос не задавали. Кроме этого была проверка на детекторе лжи, в которой меня изводили повторяющимися вопросами в течение почти шести часов, выжав как лимон.

Все это время, мне хотелось только одного, как следует выспаться. Но даже на время сна, я был подключен к каким-то датчикам, гроздью висевшим на моем теле.

Думаю, сестре досталось не меньше моего. Потому, что насколько я понял, подобные проверки проходила и она, только находясь в Ташкенте. Причем почти все время, мне приказывали связываться с сестрой и раз за разом читать цифры, произносимые моим куратором. Или же повторять те же цифры, но услышанные от моей сестры.

Все закончилось совершенно неожиданно.

Я проснулся, совершенно выспавшись, что было просто невероятным за последний месяц. Некоторое время, лежал не открывая глаз и боясь выдать свое пробуждение. Но никаких команд на подъем, или посторонних звуков не было слышно. Открыв глаза, осмотрелся. Комната, в которой я жил, преобразилась. С удивлением я оглядывал просторное помещение, в котором еще вчера, стояло множество приборов и оборудования. Ничего не было, хотя комната, несомненно, была той же самой. Я пошевелил рукой, и не почувствовал той грозди проводов, которая обычно опутывала меня. Удивленный, столь разительными переменами я откинул одеяло и спустив ноги на пол некоторое время разглядывал обстановку, своей преображенной комнаты.

Комната площадью, примерно в пятнадцать квадратных метров, вытянутая в сторону оконного проема, была оклеена бежевыми обоями с каким-то абстрактным рисунком более светлого оттенка. Примерно посередине комнаты, находилась дверь, ведущая в коридор, проходя, через нее, я ежедневно начинал свои обычные мытарства. Слева от двери, примерно в полутора метрах от стены, стояла моя довольно широкая кровать, торцом к стене. С обеих сторон от нее стояли небольшие тумбочки со светильниками. Справа, от кровати на которой я сейчас сидел Примерно в двух метрах от меня, стоял письменный стол, с задвинутым под него стулом. Напротив, на стене висело большое зеркало. Обычный, крашеный пол, был покрыт ковровой дорожкой, почти на ширину комнаты начинавшейся от кровати и заканчивающейся возле окна, обычно закрытого плотными шторами.

Я поднялся и прошел к окну. По пути посмотрел в зеркало, найдя себя изрядно похудевшим, и несколько осунувшимся, из-за постоянной нервотрепки со всеми медицинскими и прочими проверками, которым я подвергался в последнее время. Подойдя к окну, я раздвинул шторы. Оказалось, что за ними, прячется дверь, выходящая на балкон. Прильнув к стеклу, я посмотрел сквозь него, а затем решительно распахнул дверь и вышел на балкон. В комнату ворвался свежий, слегка морозный ветерок, с запахом хвои.

Дом, в котором я провел последний месяц, входил в комплекс зданий, стоящих в сосновом бору, неподалеку от столицы.

Некоторое время, я стоял дыша свежим воздухом и разглядывая заснеженные дорожки комплекса. Странно, но во время проверок, когда мне приходилось перемещаться между зданиями комплекса, я не замечал ничего этого. Сейчас же, когда видимо все закончилось, я просто наслаждался видом и воздухом, солнечного январского утра.

"А, ведь действительно!" — подумал я, — "уже январь, как то пропустил я все это. Ведь я попал сюда примерно к середине декабря, интересно, а какое сегодня число?!"

— " Одиннадцатое января, братишка!" — уловил я голос сестры — "совсем ты отстал от жизни!"

Я почувствовал улыбку, в ее голосе.

— "Как ты там сестренка?"

— " Сегодня уже нормально. А вот последние дни... Знаешь, Саш, иногда хотелось просто оборвать связь и сказать, что я ничего не слышу. Все. Пропала наша способность. Даже не знаю, как я все это выдержала".

— "У меня, тоже было такое желание. Но боюсь, что если бы мы сделали это, то все равно рано или поздно нас бы выловили, на нестыковках, и тогда началось бы все с начала. А и еще что нибудь придумали бы. И думаю тогда, мы бы работали уже безо всяких условий. Или заперли бы далеко и надолго".

— "Ты прав, потому и держалась из последних сил".

— "Скоро сюда? Что говорят?"

— " Пока не понятно. Только проснулась".

— "Я тоже. Но ведь три часа разницы с Москвой! Долго же ты спала"

— "Сама удивляюсь"

— "Слушай, если будут отправлять сюда, попробуй повидаться с родителями. Хоть узнать, что там у них"

— "Так и хотела".

Послышался шорох открывающейся двери и в комнату, кто-то вошел. Я обернулся. Это был тот подполковник, что привез меня в Москву.

— Ну, здравствуй, Саша. — произнес он.

— Здравствуйте, Сергей Иванович. — Ответил я.

— Могу, тебя поздравить. Ты прошел и медицинскую комиссию, и все необходимые проверки.

— Спасибо.

— Да, не за что. Зато сейчас мы сможем поговорить о твоем будущем.

— Только о моем?

— Ну, конечно же, не только. Но я думаю, что сестра, так или иначе, услышит наш разговор. Тем более, как я понял из твоих и ее ответов, вы оба считаете себя одним целым. Это конечно хорошо, но поверь, в жизни бывают разные ситуации. Иногда это... — он на секунду задумался. — Иногда это тяжело.

— Я примерно понимаю, о чем вы говорите, но это уже не исправить. Пока же нас вполне устраивает именно такой подход.

— Хорошо, пусть так. Теперь о том, что я могу вам предложить. Тебе, Александр, я могу предложить поступление в Высшую Школу. — Я улыбнулся. — Ничего смешного я не вижу.

— Ассоциация. Перед армией я тоже учился в Вышей Школе.

— Здесь немного другая. Но принцип тот же. В зависимости от факультета 4-5 лет обучения. У тебя как с иностранными языками?

— Английский в размере школьной программы, говорю, читаю, но не уверен, без акцента. Узбекский. Если не очень быстро, то все понимаю, говорю свободно. У меня ведь, отец узбек, так что натренировался. У сестры так же.

— За сестру, сейчас речь не идет. О ней поговорим, чуть позже. Пока только о тебе. Итак, тебе на выбор, два факультета. Факультет N2, — извини за тавтологию, или N3. Это подготовка оперативников со знанием языков. Первый европейского направления, второй восточного. Тебе подходит и тот и другой. И второй вариант — Следственный факультет. Что-то похожее на то, где ты учился до армии, соответственно со своей спецификой. Можешь немного подумать. Теперь, что касается сестры. Насколько я знаю, она учится на математическом факультете в ТашГУ. Так вот, ей предлагается то же самое, только здесь. В Высшей Школе. Конкретнее — Технический факультет. Специализация — "Прикладная математика и вычислительная техника". Я думаю, что для нее это наилучший выбор, тем более, что ей это нравится. Кроме того, вы возможно будете привлекаться для оперативной работы.

— Сестра, говорит, что согласна с вашим предложением. Но ей хотелось бы перед переездом, повидаться с родителями.

— С этим, чуть позже, теперь давай определимся с тобой, и я расскажу, как все будет происходить в дальнейшем.

— Решение обязательно принять сейчас?

— В принципе, достаточно согласия.

— Считайте, что оно у вас есть, но мне хотелось бы подумать. Посоветоваться...

— Если только с сестрой. У нас как то не принято говорить об этом с посторонними. А с этого момента, даже твоя семья имеет этот статус.

— Понял, но я и имел ввиду именно ее. Все опять упирается в "Одно целое — разделенное на две части".

— Я понимаю. Хорошо. Ответ ты дашь непосредственно перед поступлением. Теперь послушайте о ваших дальнейших действиях. Ввиду того, что обучение в Школе начинается в сентябре, а вы пропустили почти половину года, решено, что вы будете поступать в этом году. То есть в обычное время. Твоя сестра, со следующего года, пойдет просто переводом из одного учебного заведение в другое. То есть из ТашГУ в Высшую Школу. Правда придется подтвердить знания, но думаю, страшного в этом ничего нет. Так, что передайте ей, что пусть продолжает учебу, и ни о чем не беспокоится. До окончания первого курса, ее никто не тронет. Разве, что потребуется какая-то работа от вас обеих.

— Уже передал, она очень рада этому известию. Благодарит вас. — Сказал я.

— Прекрасно. Теперь, что касается тебя. Звание сержант, остается у тебя, а ты до времени поступления направляешься в Ташкентский Комитет Государственной Безопасности, на должность стажера. Соответствующие документы получишь, прямо сейчас. Далее. Завтра, ты выезжаешь к месту будущей службы, и работаешь там до своего поступления. Думаю, такой расклад устроит всех. Это решение было принято потому, что для поступления в вышку, необходим стаж в нашем ведомстве, от трех лет. Три года тебе конечно не дадут, но нескольких месяцев с учетом твоих способностей, думаю будет достаточно. Кстати службу будешь проходить в следственном отделе, так что будет время определиться с поступлением.

На следующий день, я вылетел в Ташкент. Еще в пути, я договорился с сестрой, чтобы она меня встретила, но ничего не говорила родителям. Пусть мой приезд станет для них сюрпризом.

Приземлившись и быстренько пройдя на выход, так как багажа у меня не имелось, я тут же заметил стоящую неподалеку машину сестры, и направился к ней. Уже почти подойдя, я услышал, что меня кто-то окликнул. Оказалось, что это военный патруль, но предъявленное мною удостоверение личности, в момент сняло все вопросы ко мне. Лейтенант, старший патруля, даже смущенно извинился. Санька уже стояла возле машины, поджидая меня.

— Домой? — спросила сестра.

— Нет. Давай вначале на Ленинградскую. Нужно отметить прибытие.

— Да, эта не та организация, где можно филонить, поехали.

Все же хорошо, что пока в городе не так много машин. Хотя мы и в столице, но пробок пока нет. Да и авариями, если таковые случаются, разбираются очень быстро. Если конечно не очень серьезная авария. А так посмотрели, оценили, прикинули, тут же на месте рассчитались и разъехались.

Кстати из-за того, что машин не очень много и воздух чистый. Конечно не такой как у нас в Спутнике, но все же.

Через каких-то двадцать минут мы подъехали к зданию КГБ на улице Ленинградской дом 9. Сестра, вначале решила меня было проводить, но тут же передумала. Оказывается этот последний месяц, она провела именно здесь, и сейчас у нее не было никакого желания, появляться тут вновь. Поэтому, она остановилась возле входа и объяснила мне, куда и как нужно пройти, а сама осталась поджидать меня в машине.

К моей радости, все закончилось почти мгновенно. Мне достаточно было подойти к дежурному офицеру, представиться и показать документы. Он тут же созвонился с кем-то по внутреннему телефону, сделал в журнале отметку о моем прибытии, и сообщил, что до завтрашнего дня я свободен, поинтересовавшись, где именно я остановлюсь. Я сказал, что являюсь уроженцем Ташкента и у меня есть дом, в массиве Спутник, Сергелийского района, где проживают родители. Он, в ответ уточнил мой адрес и телефон. Записав все эти данные. И сказал, что так как завтрашний и следующий дни выпадают на выходные, то мне следует прийти сюда в понедельник, к 9 часам утра. Дежурный будет предупрежден и меня на первый раз проводят к месту службы. На этом мы распрощались и я, выйдя из здания, сел в машину сестры. И мы поехали домой. По пути остановившись возле какого-то гастронома, купили торт, бутылку шампанского, и наконец, добрались до нашего дома.

Рассказать, что мне были рады, это не сказать ничего. Мама, была просто счастлива. Меня долго обнимали, целовали и забрасывали вопросами. А когда мама узнала, что теперь я буду служить в Ташкенте и появляться дома каждый, ну или почти каждый день, она была просто на седьмом небе от радости. Тут же был накрыт стол, и дождавшись отца, который был рад не меньше мамы, все мы уселись за него отмечать нашу встречу.

Я рассказал родителям, что служить буду теперь в Ташкентском КГБ, в следственном отделе. Показал удостоверение.

— Большего, к сожалению, сказать не могу, да и честно говоря, не знаю. — Сказал я. — Да, еще. Летом буду поступать в Высшую Школу КГБ, в Москве. До начала поступления буду жить здесь, с вами.

Больше вопросов относительно перемен не возникало. Родители знали о том, что нашу тайну раскрыли, потому и произошли столь радикальные перемены. Ведь сестра жила с ними, а когда ее забрали на прохождение медицинских исследований, мама была просто в шоке, несмотря на уверения, что ничего страшного с ее дочерью не произойдет. Тем не менее, она почти ежедневно пыталась связаться с нею, но увы это не получилось. Ей ответили, что сестра проходит медицинскую комиссию, и освободится, как только ее закончит. Отец, как мог успокоил ее, но даже сейчас было заметно, что мама еще не пришло в себя.

— Рано или поздно, это должно было произойти. — Произнес отец. — Увы, такую тайну нелегко, и надо сказать, почти невозможно сохранить. Благо, что наши дети оказались достаточно разумны, чтобы вынести из этого наибольшую выгоду для себя. Если бы они, стали отказываться и не признавать очевидное, все могло бы быть гораздо хуже.

— Постарайтесь сохранить в тайне и по возможности не использовать те способности, о которых еще не знают там. — Сказал мне отец, когда мы вышли во двор. — Не стоит выкладывать сразу все козыри. Со временем, эта способность и умение могут вам очень пригодиться.

— Да, папа, мы так и собирались сделать.

— Я всегда знал, что у меня разумные дети, — завершил разговор отец.

Каково же было удивление соседей, когда на следующее утро, нас с сестрой увидели, на обычном для нас утреннем забеге. Ведь, не прошло и года, как меня забрали в армию, а я уже дома. Все встреченные нами знакомые, пытались остановить нас и интересовались, как же такое могло произойти. От некоторых удалось отделаться парой слов, другим пообещать более позднее разъяснение, но спокойно завершить тренировку нам так и не дали. Хотя погода стояла и прекрасная, но куда то ехать или идти не было никакого желания, Все-таки я слишком давно не был дома. Поэтому все два дня я провел в семье.

На службе, куда я попал в понедельник, мне были не очень то и рады. Все же у меня не было практически никакого опыта. А то, что я когда то учился в Школе Милиции, ничего не давало, ведь навыков практической работы, у меня не было. Спортивные достижения, бывшие у меня, здесь никого не удивляли, своих специалистов было более, чем достаточно. Но, тем не менее, мне определили рабочее место и закрепили в помощники к одному из офицеров, со словами:

— Вникай, может и выйдет из тебя толк. — "И останется одна бестолочь" — продолжил я его фразу. На что тот улыбнулся и сказал:

— Чувство юмора, это тоже нужная вещь.

Первым делом я получил целую стопку нормативных документов, в которую зарылся по самое не могу. Весь день я изучал приказы, акты и прочие документы проходящие под грифом "Для служебного пользования". На, что то более серьезное, у меня пока не хватало допуска, но и того что дали, было тоже немало. Более того, после того, как я изучил все данное мне, на что мне потребовалось целых два дня, мне еще и пришлось сдавать зачет моему начальнику. Хорошо хоть память у меня достаточно натренирована, и я смог ответить на все его вопросы с первой попытки. После этого, наблюдая за удивлением появившимся на лице, моего наставника, я тоже позволил себе слегка улыбнуться. Позже, он мне признался, что я первый, кому удалось изучить все эти документы за столь короткое время, и без ошибок сдать зачеты, с первого раза.

— Думаю, мы сработаемся, — добавил он.

Пока, что вся моя работа заключалась в изучении тех или иных документов. Иногда выдавали, какое-то старое дело, оставленное, для таких как я в качестве учебного пособия. Я понимал, что еще не годен для какой-то практической деятельности, но и сидеть целыми днями зарывшись в бумаги, тоже не доставляло радости. Получалось, что я безопасник, только по документам, а на самом деле не тяну даже на обычного мента, и это меня очень угнетало. Моя деятельная натура желала движения, а приходилось перелопачивать груды макулатуры.

Все же здесь, работают довольно чуткие люди. В один из дней мой наставник, предложил "развеяться"

— А, то чувствую, тебя скоро тошнить начнет от бумажной работы, — сказал он. — Видишь ли, наш отдел не занимается ничем серьезным. Мы не ловим предателей, у нас нет погонь и перестрелок. Чаще всего мы курируем особые отделы воинских частей Ташкентского гарнизона. Так, что на что-то серьезное можешь не рассчитывать. Но это тоже нужная работа, и кому-то приходится ее делать.

Все это он мне рассказывал, по пути в одну из частей.

— Есть там один солдатик, но мне кажется у него что-то с головой, может деды замучили, может, что-то еще, пока не знаю. Но то в чем его обвиняют, слишком серьезно. Судя по его виду и поведению, похоже, что решили подставить его. А может просто наказать. Есть там за что. Ну, не верю я, чтобы он пошел на такое, даже несмотря на его поведение. Вызовем, опросим, там же и с делом ознакомишься. Твое дело внимательно слушать и вести протокол. Если вдруг захочешь задать, какой-то вопрос, возможно я что-то упущу, или ты вдруг почувствуешь, что нужно задать именно этот вопрос, то вначале дай мне знак. И только после моего разрешения задашь его. В нашей работе, очень важно иметь здоровую интуицию, поэтому не стесняйся, чувствуешь, что будет польза от того, делай. Но пока с моего разрешения. Понятно?

— Да, Нигмат Хакимович, я все понял.

— Вот и хорошо.

Примерно через полчаса мы заехали в одну из частей внутренних войск. Я будто попал домой, все же хоть и недолго, я служил в одной из таких же частей, и мне было интересно, как здесь живут люди. Чем их служба отличается от той, где служил я. Очень хотелось бы пройти по казармам, и просто посмотреть. Возможно позже мне и удастся это сделать, пока же я приехал сюда совсем не для этого.

7.

Сразу за проходной, куда мы въехали, показав наши документы, нас встречал, начальник особого отдела полка, капитан Васильев. Мы поздоровались и мой наставник майор Халилов, представил меня как стажера, после чего мы в сопровождении особиста, прошли в его кабинет. Пока Нигмат Хакимович и местный капитан о чем-то беседовали, я знакомился с делом, выданным мне.

Молодой солдат Пронько Валерий Юрьевич, призванный в мае 1977г, из Волынской области УССР, г. Луцка, обвинялся в утрате вверенного ему оружия. А именно автомата Калашникова. АкС74 в комплекте со снаряженным магазином с двадцатью патронами типа 7Н6 — пуля со стальным сердечником, свинцовой рубашкой и биметаллической оболочкой.

Мне сразу вспомнилась фамилия начальника особого отдела части, где я служил. Он носил ту же фамилию, что и обвиняемый.

По словам обвиняемого, утрата оружия, произошла в следствии, нападения на пост во время которого, часового ударили по голове, изъяли оружие и покинули место преступления. Рядовой Пронько, очнулся и вызвал на пост начальника караула.

Нападение произошло 7 января сего года примерно в 4 часа после полуночи. Непонятными остались некоторые моменты. Если было совершено нападение, то почему, у солдата не изъяли из подсумка, еще два снаряженных магазина, тем более, что по словам обвиняемого, его ударили по голове и он потерял сознание. Второе: — Пост располагается в центре воинской части. Входы в склады, которые охраняет часовой находятся по периметру плаца и сам пост виден и с КПП и с других постов, Подойти к нему, минуя другие посты или КПП невозможно. Третье: Во время предполагаемого нападения должен был быть хоть какой-то шум, тем более, что все это произошло ночью, когда в части тишина, и в хорошо освещенном месте. Однако же ни шума, ни каких либо посторонних движений здесь замечено не было. Часовые, стоящие на соседних постах, видели фигуру обвиняемого, почти все время несения службы, за исключением некоторых моментов, связанных с обходом постов по утвержденным маршрутам.

По заключению медэкспертизы, у обвиняемого обнаружено легкое сотрясение мозга, возникшего либо в результате падения, либо от удара по голове.

Кроме допросов подозреваемого, имелись допросы часовых других постов, караульных, начальника караула и разводящих. А так же командира подразделения, в котором он служил.

По характеристике данной им, рядовой Пронько, был неуравновешенным, склонным к нарушениям дисциплины, конфликтным солдатом. Друзей за время службы он так и не завел, предпочитая обходиться без них. Участвуя в спорах, иногда происходивших с сослуживцами, считал, что единственно верное мнение принадлежит именно ему, а если кто-то не соглашался с этим, то мог затеять драку.

Закончив просматривать дело, я закрыл папку и отложил ее на край стола. Офицеры, увидев мои действия, прервали разговор и капитан Васильев, спросил:

— Ну, что вызываем? В принципе все ясно. Свой срок он получит, а вот с автоматом, висяк. Вряд ли мы найдем похитителя.

— Сейчас наш стажер глянет на обвиняемого и сразу скажет, кто виноват и где потерянное оружие. — произнес мой куратор. После чего все рассмеялись.

Особист позвонил на гауптвахту полка, где содержался подследственный и приказал доставить того в особый отдел на допрос.

Через несколько минут подследственный был доставлен. У местного особиста нашелся магнитофон и поэтому допрос велся под запись. Мне оставалось только прислушиваться, к задаваемым вопросам, и ответам обвиняемого.

Я рассматривал солдата и пытался понять, как могло получиться такое ограбление. Ведь если ты известный заводила, то должен быть все время настороже, а здесь. Получается или характеристики даны неверные или часовой расслабился настолько, что задремал на посту. В принципе, вторая версия больше подходила к данному случаю. А то, что он скрывает сон, тоже вполне понятно, не хватало еще обвинения в собственной халатности. Тем более, что как я понял из чтения допросов и объяснительных, у него была вторая смена, а это значит, что спать ему точно не давали. А если и дали, то не больше двух часов, не мудрено заснуть при таком графике. А тем более, что по сроку службы наверняка еще и припахали, на какие-то работы, типа уборки караульного помещения. Вот и сон отменился.

Сидящий возле меня капитан задал вопрос, и солдатик повернулся ко мне, отвечая на него. Вглядевшись в его лицо, я вдруг вспомнил нашего особиста, с такой же фамилией. Странно, но они были чем-то похожи. Нет не как братья, а скорее, как не очень близкие родственники. "Надо бы проверить" — подумал я и черкнул несколько слов на листке, лежащем передо мной.

И тут нечаянно для себя, я провалился в мысли обвиняемого. "Ничего, сегодня на вашей улице праздник, но я отсижу и выйду и тогда, вы все у меня попляшете. И Фима и сучка эта. Особенно дядюшка. А автоматик, вы все равно не найдете, а я заберу его пусть даже через год, но заберу, все равно больше года не дадут. Думаю, оно не сильно провоняет за это время"... В этот момент я вывалился в реальность и у меня почему то появилась сильная головная боль, чего раньше я не замечал. Видимо на это как то повлияли мысли солдата.

Потерев виски, я черкнул на бумаге несколько слов и передал ее моему наставнику. Тот прочел ее, и задав несколько вопросов обвиняемому, предложил сделать небольшой перерыв, на время которого увести рядового Пронько.

Местный капитан, видимо не рассчитывал, что наше пребывание так затянется, поэтому несколько поморщился, но вызвал конвой, и солдатика увели.

— Что ты хотел, Саша? — обратился ко мне мой наставник.

— У меня вопрос. Рядовой Пронько, очень похож на начальника особого отдела, части, где я служил. Это в\ч 74*** в Воронеже. И который кстати тоже носит эту же фамилию. Можно ли проверить, родственные связи?

— А, что правильно мыслишь, стажер. Нужно обязательно этим заняться. Что-то еще?

— Вроде пока все, но мне кажется, что он, что-то скрывает. Возможно, это как то связано с его родными или знакомыми. Нужно обязательно проверить его родственные связи, не было ли, чего-то такого. Отчего он мог скажем, задумать месть, или что-то еще. Но это мои предположения. Я, пожалуй, не смогу объяснить, почему я сделал такие выводы.

— Мы, выйдем на пару минут, — сказал он капитану, и мы покинули помещение.

— Это, как то связано с твоими способностями? — спросил он когда мы вышли из помещения.

— У вас есть допуск, к этому?

— Да. — Ответил мой наставник и достал сложенный вчетверо лист бумаги. — Прочти.

— Вы не говорили мне об этом. — Произнес я, прочитав документ.

— А, зачем? До этого момента, не было необходимости. Так что там с солдатиком?

— Он, что-то скрывает. И это как-то связано с потерей оружия. И в тоже время он спокоен. Вернее уверен, что ничего не найдут. В эмоциях вообще очень трудно разобраться. Тем более, когда они направлены не на тебя. То есть, ничего конкретного я не могу сказать, но что-то меня наводит на эту мысль.

— Понятно, ну что ж пойдем в кабинет.

— Думаю, сегодня нам тут делать больше нечего. — Произнес мой наставник. — Или у тебя есть какие-то предложения.

— Да, в общем то нет. Разве, что пройти по части, посмотреть. Я ведь тоже служил в войсках, в конвойной роте, просто хотелось бы сравнить, что ли, да и место преступления было бы неплохо осмотреть.

— Конечно-конечно, пойдемте, я все покажу. — Сказал капитан.

Мы прошли по части, заглянули в казарму, где жил подследственный. Похоже, что все казармы построены о единому образцу. Соответственно и порядок поддерживается теми же методами. Здесь разве что койки стояли в два уровня, в отличие от той части, где я начинал службу. Позже прошли на пост, где произошло "нападение на часового".

Оглядев место преступления, я как бы между делом сказал:

— А вообще, неплохо было бы пройтись здесь с миноискателем. Не просто по территории, ведь вряд ли, его закапывали. А вот по загашникам, ямам, колодцам, каких в каждой части хватает, пройти бы не помешало.

На меня удивленно взглянули, но после, мой наставник задумчиво произнес:

— А, что неплохая идея. Ведь если автомат еще на территории, то мы вполне сможем его обнаружить. Во всяком случае, если даже и не так, то будет отметка в деле о том, что для поиска были применены все средства. Разве не так? — обратился он к капитану.

— Можно конечно попробовать, хотя бы ради собственного успокоения.

— Давайте, тогда запланируем это на завтрашний день. — Сказал майор. — Хотя на завтра не получится, если вы не против, то лучше на среду. Прибор сможете найти?

— Думаю, что да, в крайнем случае, до завтра я решу этот вопрос.

На этом мы и распрощались.

Весь следующий день, я провел в отделе. Вначале, был написан отчет, о работе в подразделении, куда мы выезжали. Позже еще добавились бумаги. В общем, весь день был проведен в рутинной писанине.

Ближе к вечеру, раздался звонок. На проводе был капитан Васильев. Видимо решив проявить активность, а возможно и для самоуспокоения, он найдя миноискатель, весь день провел в исследовании своей территории, тщательно прозванивая, каждое подозрительное место, особенно в районе поста, где случилось происшествие. В итоге, автомат был все же найден. Хотя для того, чтобы его достать пришлось вызывать ассенизационную машину и освобождать от продуктов жизнедеятельности туалет, стоящий возле складов. А после, чуть не со скандалом, заставлять солдат, надевать химзащиту и лезть вниз, что бы достать обнаруженный миноискателем сверток, подвешенный под полом туалета на торчащих из него гвоздях. Причем, просто сверху сделать это было невозможно. Как справился с этим тот кто его прятал, было не понятно.

Заодно, нашелся и утерянный более двадцати лет назад штык нож, благополучно утопленный там же.

После звонка, мы тут же выехали в часть. Приехав на место и встретившись с капитаном, прошли на плац, где под выставленной охраной, на металлическом столе, лежал вытащенный из отхожего места сверток, завернутый в старую гимнастерку, и изрядно пованивающий.

— Вы, еще не разворачивали его? — Спросил мой наставник.

— Нет. Ждали вашего приезда.

— А с чего вы решили, что это именно автомат?

— На ощупь очень похоже. Сейчас сами убедитесь.

Тут же был вызван солдат, в химзащите и противогазе, который стал разворачивать найденный предмет.

Это действительно оказался искомый нами автомат АкС74, с рожком и патронами. Кроме того, в том же свертке лежали еще около сотни патронов россыпью, в полиэтиленовом пакете.

Автомат, был хорошо смазан, чем-то напоминающим солидол и обернут полиэтиленовой пленкой, которую стягивала бельевая веревка. Сверху сверток был завернут в старую гимнастерку, судя по вытравленному хлоркой имени на внутреннем кармане, так же когда-то принадлежащую рядовому Пронько. По рассказу рядового Кулдашева, который и доставал сверток из ямы, тот был подвешен на нескольких загнутых гвоздях к нижней стороне пола, уличного туалета. Как рядовой Пронько, а в том, что это был именно он, уже никто не сомневался, умудрился подвесить автомат, не спускаясь вниз, еще предстояло выяснить. Пока же дело приняло новый оборот.

Позже на полиэтилене, в который был обернут автомат, были найдены именно его отпечатки пальцев. Поэтому вина Пронько в инсценировке нападения и краже оружия было доказана. Ему грозило, гораздо большее наказание, чем то на которое он рассчитывал.

Так закончилось первое дело, в котором я принимал участие, в качестве стажера.

А через несколько дней приехал Сергей Иванович, с претензиями ко мне, о сокрытии еще одной стороны дара. Оказалось, что мой наставник, майор доложил на верх, о том, как я помог раскрыть дело, упомянув, что смог прочесть эмоции подозреваемого. В принципе ничего удивительного здесь нет, я прекрасно понимаю и осознаю, что КГБ не та организация, где будут что то скрывать от начальства. Этим только себе вред нанесешь. Найдутся люди, которые доложат за тебя. Так или иначе, претензии были предъявлены:

— Что же, вы так Александр? — видимо для усиления своих претензий, он вновь перешел на Вы. — Вроде бы со всем разобрались, все по решали, а вы скрываете от нас ваши способности. Нехорошо получается с вашей стороны.

— Вы, о чем Сергей Иванович? — спросил я.

— Ну, как же?! — изобразив на лице удивление, произнес он. — Вы говорили, что можете переговариваться с сестрой, а оказалось, что и мысли читать умеете.

— По-моему вас ввели в заблуждение. Я не умею читать мыслей. Не могли бы вы пригласить того человека кто выдумал эту историю с чтением мыслей? Или хотя бы доказать ваши слова.

— То есть по-хорошему, вы не хотите?

— Я, как раз хочу по-хорошему, а вот вы берете меня на испуг, заставляя признаться в несуществующем умении.

— Да, Александр, видимо вы еще не поняли, в какой организации вы служите. Жаль. Очень жаль.

— Может вы все-таки предоставите доказательства вашим словам. Как то несерьезно выслушивать голословные обвинения, тем более от вас. Не сочтите это за грубость, товарищ подполковник.

— Ну что ж, давайте обратимся к документам. 22 января сего года вы присутствовали при допросе подозреваемого рядового Пронько, в краже оружия и инсценировке нападения на часового в в\ч 74*** внутренних войск г. Ташкента. Во время допроса, вы передали своему наставнику записку, в которой написали о проверке родственных связей подозреваемого. Далее вы вышли из кабинета и сказали следущее: "Он, что-то скрывает. И это как-то связано с потерей оружия. И в тоже время он спокоен. Вернее уверен, что ничего не найдут. В эмоциях вообще очень трудно разобраться. Тем более, когда они направлены не на тебя. То есть, ничего конкретного я не могу сказать, но что-то меня наводит на эту мысль". Было такое?

— Да, я не отрицаю.

— А почему же тогда вы отрицаете, и скрыли от нас тот факт, что умеете читать мысли?

— Извините товарищ подполковник, я понимаю, что вы не специалист, но мысли и эмоции совершенно разные вещи. Вспомните, пожалуйста, наш самый первый разговор в части, где я служил. Вы задавали вопрос о том, когда мы начали общение с сестрой. Я вам ответил, что примерно с рождения, но так как говорить мы еще не умели, то общались эмоциями. Было такое?

— Да, но какое это имеет отношение к сегодняшнему?

— Я вам еще тогда сказал, что у меня имеется возможность прочесть эмоции собеседника, особенно хорошо это получается, если они направлены на меня, или имеют ярко выраженную окраску. То есть гнев, раздражение, спокойствие и тому подобное. Я сейчас вижу ваше "негодование" и то, что вы сдерживаете себя. Но это не значит, что я могу прочесть ваши мысли. А то, что позже мы не возвращались к этому вопросу, опять же не моя вина. Когда на тебе с утра до вечера ставят опыты, как то забываешь не то, что о способностях, но даже о времени суток, мечтая лишь о сне. И потом вы были в курсе этой способности, потому не нужно обвинять меня во всех грехах. Еще раз извините, если мой монолог был слишком резким.

Некоторое время подполковник молча сидел, что-то обдумывая:

— Будем считать, что на этот раз ты выкрутился. — Произнес он.

— Извините, но вы не правы. Я всегда старался быть честным с вами.

— Всегда? — подняв голову, он посмотрел мне в глаза.

— Да. Всегда. А то, что мы с сестрой скрывали наши способности, говорит лишь об осторожности. Согласитесь, что кричать об этом во весь голос было бы верхом идиотизма.

Февраль прошел на удивление спокойно, я все так же зарывался с утра до вечера в бумаги, изучая и приводя в порядок дела. С каждым днем, мне эта работа, вызывала все большее отвращение. Видимо эта работа все же не для меня.

Как то, во внеслужебное время, я поделился своими сомнениями с наставником:

— Так, в чем проблема? Насколько я знаю, тебе предложили выбор.

— Так то оно так, но боюсь что мой иностранный, тоже оставляет желать лучшего. Ведь это знание необходимо поддерживать, а у меня нет возможности практиковаться.

— А, может просто желания? В нашем управлении есть постоянно действующие курсы. Вполне мог бы посещать их, это даже приветствуется среди сотрудников.

— Честно говоря, я даже не знал об этом.

— Теперь знаешь, и времени до поступления еще вполне достаточно.

В тот же день, я записался на курсы арабского языка. После проверки моих знаний, мне посоветовали именно это. Хотя английский тоже не мешало подтянуть, но арабский был важнее. Да и мне прожившему всю жизнь в средней Азии, восточные языки и обычаи, да и люди были гораздо ближе, нежели западные культуры.

Теперь, почти ежедневно, сразу после работы шел в учебный кабинет и на два — три часа, погружался в новые знания. Все-таки имея неплохую базу в узбекском, я довольно быстро начал понимать и разговаривать на арабском языке. Единственное затруднение вызывала каллиграфия. Все же письмо имеет очень сильные различия. Но, даже приходя домой, я выкраивал время для продолжения занятий. Мне это было действительно интересно, а тут меня ожидал еще один сюрприз. Оказывается отец, в совершенстве владел этим языком. И с некоторых пор мы говорили с ним только на арабском. Он же здорово помог мне и, в овладении письменности.

С начала весны, до самого лета, среди руководителей Советского государства прокатилась череда смертей. Первым 3 марта 1979г. ушел из жизни Председатель Совета Министров СССР Алексей Николаевич Косыгин. С его уходом изменилась вся история, которую я помнил по прошлой жизни. Через неделю после похорон 12 марта 1979 года печать, радио и телевидение СССР сообщили, что "на семьдесят пятом году жизни после непродолжительной тяжелой болезни скончался член Политбюро, секретарь ЦК КПСС, депутат Верховного Совета СССР, дважды Герой Социалистического Труда Михаил Андреевич Суслов". После пышных похорон, каких не случалось со дня смерти Сталина, был созван внеочередной пленум на котором Секретарем ЦК КПСС был назначен Юрий Владимирович Андропов. Место председателя КГБ СССР занял Виктор Михайлович Чебриков.

А 10 мая этого же года скончался, от сердечного приступа — Первый Секретарь ЦК Компартии Узбекистана Шараф Рашидович Рашидов. Он был похоронен в центре города, неподалеку от бывшей резиденции Константина Романова. В месте захоронения был создан мемориальный комплекс, который стал местом паломничества трудящихся. Хотя по моим сведениям это должно было произойти не раньше чем через три года. На его место, после спешно созданного пленума, был избран Рафик Нишанович Нишанов. Все ждали больших перемен, которые обычно происходят со сменой правителей. А тем более здесь, в республике, сменился не просто глава Узбекистана, а к власти пришел Ташкентский Клан, взамен Самаркандского.

Однако, несмотря на перемены, наш отец, находился в относительно спокойном состоянии. Казалось, что все перемены, и перестановки в МВД и других силовых органах республики его некоим образом не касаются.

В начале июня, отец стал заместителем министра МВД Узбекистана и одновременно начальником милиции республики.

В КГБ, где с недавних пор нес службу я в качестве стажера, а с начала весны младшего оперуполномоченного следственного отдела, тоже произошли изменения. Вначале с горизонта исчез наш с сестрой куратор подполковник Петров Сергей Иванович, после ушел на повышение мой наставник Халилов Нигмат Хакимович, став заместителем начальника следственного отдела. О нас с сестрой будто забыли, не вспоминая ни о нашем присутствии не о поездке в Москву. Но мы не сильно обольщались, понимая, что это временное явление, и о нас обязательно вспомнят.

Так оно и вышло. 15 июля, пришел вызов, и спустя неделю, мы с сестрой вылетели в Москву.

Здесь нас уже встречали. После получения багажа, мы и еще несколько человек с других рейсов, загрузились в поджидавший нас автобус, и выехали из аэропорта Домодедово.

Примерно через сорок минут, мы прибыли в Высшую Школу КГБ, находящуюся на Ленинградском проспекте.

Расселили нас, в пустующих сейчас помещениях общежития школы, ввиду стажировки старших курсов.

На следующий день объявили порядок поступления. Первым делом, все вновь прибывшие, проходили психофизическую и медицинскую комиссию. Причем одно не отделялось от другого. Нечто похожее проходили с полгода назад. Правда на этот раз, все было гораздо проще и быстрее, но проще было только нам с сестрой. Тем не менее, всех нас держали в постоянном напряжении, давая порой совершенно противоположные приказы и распоряжения, причем все их нужно было выполнять незамедлительно. По территории школы, приходилось передвигаться только бегом, достаточно было замедлиться хоть на мгновение, тут же следовал окрик, после которого, могли тебя заставить делать отжимания, или отправить на внеочередной круг, вокруг школы. Причем, во время забега, тебя могли отловить и приказать бежать совершенно противоположную сторону, выполняя, совсем другой приказ. Все это очень выматывало, и некоторые из абитуриентов срывались. За срывом, тут же следовало отчисление. И было неважно, прошел ты комиссию или только собрался это делать.

Нам с сестрой, было несколько проще, хотя бы потому, что мы могли переговариваться с нею. И если один из нас замечал "засаду" то другой тут же знал об этом, стараясь обойти это место. Ночью, даже после отбоя, испытания не заканчивались. Несмотря на то, что многие из поступающих были уже офицерами, здесь, все были поставлены на один уровень, невзирая на звания и все остальное. В любой момент, могли объявить тревогу, или просто тренировку, названною моим бывшим комдивом — "Лягай! Вставай!".

Так продолжалось трое суток. Фактически, за все это время нам удалось поспать не более пяти — шести часов. К концу испытаний начались даже недовольные перешептывания: "Как в спецназ готовят", но любое услышанное недовольство, пресекалось немедленным отчислением.

В итоге, после всех испытаний из более чем восьмисот поступающих, к экзаменам было допущено около семисот.

До начала экзаменов, была проверена и физподготовка. Здесь не было той халявы, которую нам "подарили" при поступлении в Школу Милиции. В забегах на сто и 3000 метров, участвовали все. Правда девушки вместо трех, бежали два километра. И на силовой подготовке, вместо подтягивания и выполнения упражнений "Подъем — переворотом", делали отжимание. Но за это мы вообще не боялись. Любое из этих упражнений, а тем более бега, мы с сестрой проходили с легкостью, все таки более, чем четырнадцать лет занятий спортом, говорят сами за себя.

При сдаче, даже произошел небольшой курьез. Сестра, как раз закончила отжимания, выполнив необходимую норму, и проходила мимо турника, на котором подтягивался один из претендентов. При минимальной норме в двадцать подтягиваний, уже на пятнадцатый, он выходил извиваясь всем телом. Было очень заметно, что если и выполнит норму, то на выполнение Подъема — Переворотом, сил у него уже не останется. Приостановившись, возле него, она с улыбкой досмотрела его усердные выходы к перекладине, и когда он наконец, закончил со своими вихляниями, презрительно бросила: "Слабак!" и собралась уже идти дальше. Но видимо он услышал, и в ответ произнес что-то вроде:

— Сама попробуй, хоть десяток раз подтянуться.

Сестра, презрительно глянула на него и, спросив разрешение у стоящего тут же преподавателя, запрыгнула на турник, не прерываясь, за пару тройку минут выполнила тридцать подтягиваний, а после этого, безо всякой остановки по десять подтягиваний на каждой руке отдельно. Спрыгнув с турника, с улыбкой спросила:

— Повторишь? — и, усмехнувшись, покинула площадку.

На следующий день после проверки физической подготовки, начались экзамены. Первым экзаменом была Физика. Ни о каких билетах, или вопросов в них, речи инее шло. На консультации, которая прошла за день до экзамена, просто объявили порядок сдачи, и предупредили, вопросы, помимо тех, что озвучены в билетах, могут быть любыми, за весь курс школьной программы. Те же поступающие, что пришли после институтов или военных училищ, могут рассчитывать на получение вопроса, из ранее изученного курса. Тоже самое касается и следующего экзамена — Математики. На подготовку ответов, по билетам будет выделено десять минут времени. Всего в билете три устных вопроса и одна задача. Кроме этого, предупредили, что проверка на психофизическую устойчивость еще не закончена, но руководство решило пойти нам на встречу, и за четыре часа до экзамена, "провокаций" не будет.

В день экзамена, подъем был объявлен точно по расписанию. В 6 часов утра. Хотя мы еще не зачислены, но утренняя зарядка обязательна для всех, поэтому, каждый день начинается с нее. После уборки помещений и завтрака, нам выделили еще три часа, на подготовку к экзамену. А в десять утра построили и завели в большую аудиторию, где мы проведем оставшееся до экзамена время. Вызывать будут по спискам, в алфавитном порядке.

Так как у нас сестрой фамилия начинается на "Т", то есть возможность немного отдохнуть. Даже если брать в расчет, 10— минут на ответ, наша очередь подойдет, не раньше чем через пару часов.

Примерно так, оно и получилось. Когда назвали наши фамилии, причем одно за другим, и мы тут же поднялись со своих мест и двинулись на выход, весь зал провожал нас взглядами. Во-первых, все прекрасно видели, что последние два часа, мы бессовестно продрыхли, прислонясь друг к другу, как будто экзамен, что то такое обыденное для нас и к нему совсем не нужно готовится. Что делали все остальные в зале. Во-вторых, наши имена. Согласитесь это звучит, когда вошедший преподаватель произносит: " Вызываются — Тимохин Александр и Тимохина Александра". И тут поднимаемся, мы такие красивые, и протирая после сна глаза следуем на выход.

Войдя в кабинет, где принимался экзамен, и взяв первый попавшийся билет, объявив его номер преподавателю, я сажусь за один из столов, и не успев даже прочесть, что там написано, услышал "голос" сестры:

— Тут все просто. Пиши. — Я быстренько написал решение, которое мне продиктовала сестра. — Теперь иди, отвечай, если, что я на связи.

Я поднял руку, показывая, что готов к ответу. Экзаменаторы несколько удивленно переглянулись:

— Вы, уверены, молодой человек? — спросил один из них. — У вас есть еще время.

— Тут ничего сложного, я готов к ответу.

— Ну, что ж прошу.

Пока я отвечал на вопросы билета, осуществляя "синхронное дублирование" передаваемого мне сестрой текста, экзаменатор проверил задачу, и кивком подтвердил правильность решения. Ответив на все вопросы, и еще несколько дополнительных, ответ на которые звучал, сразу после его озвучивания, благодаря сестре, которая не даром провела целый год на матфаке, я получил "Отлично" и покинул аудиторию. Следом за мной, экзамен сдавала сестра, впрочем не задержавшись ни на минуту больше положенного, хотя судя по вопросам, что ей задавали, это была, далеко не школьная программа.

Экзамен по математике, прошел практически так же, и с теми же оценками.

Следующий экзамен, ожидался по иностранному языку. Здесь, нам была предложена беседа и небольшая письменная работа, под диктовку экзаменатора, буквально три — четыре предложения. Сестра сдавала первой. В английском языке, у меня опыта было несколько больше, хотя разговорный у нас и был одинаков. Но вот в письменном, уже я " подсказывал" сестре, правильность написания. Кстати в процессе общения был задан вопрос, о других языках, которыми я возможно владею, и после моего ответа, беседа тут же была продолжена, вначале на узбекском, а после и на арабском языках. Правда, я честно признался, что в арабской каллиграфии, не слишком силен, хотя скорописью владею на достаточно высоком уровне. Тут же мне было предложено написание нескольких предложений, после которых экзаменатор вывел в моем экзаменационном листе, очередное "Отлично". Пожелав при этом, успешной сдачи литературы, и встречи со мной на его кафедре.

Сестра, получила, такую же оценку, хотя беседа велась только на английском.

Следующий экзамен, сочинение на вольную тему, проводился в большой аудитории. Сразу бросилось в глаза еще большее сокращение абитуриентов. Видимо кто-то не смог сдать предыдущие экзамены, и был не допущен к последнему из них.

В течении четырех часов, мы усердно заполняли листки, нашими фантазиями, изредка консультируясь друг с другом, и проверив каждый оба написанных сочинений сдали свои работы.

Кстати с последним экзаменом, закончилась и психологическая проверка. На следующий день, мы просто отдыхали, дожидаясь списков о зачислении. До последнего экзамена, мы с Санькой, в ежедневно вывешиваемых списках находились в первой десятке. Да, даже во время вступительных экзаменов, было своего рода соревнование, где быстро выявились лидеры.

— Наверное, среди преподавателей ставки на нас делаются, как на ипподроме. — "Поделился" я с сестрой своими мыслями.

Наконец появились списки о зачислении. Как и предполагалось, мы остались в первой десятке лидеров, заняв пятое и шестое места. Судя по фамилиям опередивших нас, места были выведены в алфавитном порядке. Начинались бы наши фамилии а "А" мы были бы первыми, Но и такой результат, нас тоже вполне устраивал. Если судить по цифре, которая стояла возле последней фамилии, то зачислено было 458 человек. С учетом, того, что еще не было разделения на факультеты, не такая уж великая цифра.

К вечеру, нас собрали в аудитории и объявили, что сейчас начнется распределение по факультетам. Причем, мужчина занимавший место на кафедре, видимо один из преподавателей или кураторов курса сразу предупредил:

— С этого момента, вы не должны ни на минуту забывать, где вы проходите обучение. Все, что касается вашего факультета, знаний получаемых вами или вашими сокурсниками, имен курсантов, учащихся с вами в одной группе, или на одном факультете, является секретом для всех. За время прохождения экзаменов, вы все перезнакомились, возможно подружились. Я не против продолжения вашей дружбы. Но если я или кто то еще узнает, что вы делитесь между собой чем-то касающемся вашей учебы, или отношениям между слушателями, или еще чем-либо подобным. Тем более, если при этом, вы будете слушателями разных факультетов. То с того же момента, вы будете отчислены. Но и это еще не все. В зависимости от того, сколько знаний вы успеете к тому времени получить, вы и будете направлены в соответствующее место дальнейшей службы. Запомните, раз и навсегда: "Бывших. Безопасников. Не. Бывает".

Не надейтесь, что вы сможете, когда-то покинуть наши ряды. Сейчас, вам дается последний шанс. После того, как вы войдете в эту дверь и узнаете номер своего факультета, ваша служба продолжится до вашей смерти. Есть желающие покинуть эту аудиторию? — он обвел глазами зал и через минуту две продолжил. —

А, сейчас, я называю фамилию, вызванный проходит в эту дверь, где и решится его судьба, дальнейшие действия вам расскажут на месте.

Мы с сестрой переглянулись, и приготовились ждать вызова.

После слов куратора, зал притих. Если раньше где-то и слышны были шепотки, то сейчас, аудитория замерла в ожидании. Постепенно аудитория пустела. Имена назывались примерно через три — четыре минуты, видимо у сидящего на кафедре, срабатывал какой то сигнал, понятный лишь ему. Вызванные выходили, через указанную дверь и больше не возвращались. Наконец подошла и наша очередь. Вначале было произнесено мое имя. Сестра незаметно пожала мне руку и я направился к выходу, но не успев сделать несколько шагов, как услышал имя сестры. Из аудитории мы вышли вместе, своими спинами чувствуя, в очередной раз удивленные взгляды, направленные на нас.

Пройдя по кроткому коридору, мы вошли в небольшую комнату, где представились сидящим там людям. Трое мужчин, сидевших за широким столом и разбирающим наши дела, вызвали у меня ассоциацию с "особой тройкой НКВД", которая сейчас вынесет нам приговор. Наверное, сестра смогла уловить мои мысли, отчего улыбнулась. Один из сидящих, заметил наши переглядывания и улыбку и спросил:

— Что-то не так?

— Никак нет, все нормально, просто вспомнилась история.

— Какая же? — поинтересовался он.

Я обвел глазами комнату, намекая на обстановку и произнес:

— Все это напоминает "Особые тройки НКВД" 1937 г. А мы ждем вынесения приговора.

Мужчина улыбнулся:

— Чувство юмора, в такой обстановке, это прекрасно. Думаю "N2"? — озвучил свою мысль мой собеседник

— Скорее три. — Ответил ему другой мужчина. — Три языка свободно. Английский, Узбекский, Арабский. Правда у девушки, два языка, плюс способности к математике. Но думаю, это не помешает, тем более тут есть отметка, о желательности обучения в паре. Хотя и, как ни странно, "возможность выбора". Так, что бы вы хотели, молодые люди.

Я взглянул на сестру, та молча, чуть прикрыла глаза.

— Мы, бы хотели обучаться на одном факультете. — Озвучил я наши общие мысли.

— Ну, что же, тогда однозначно — Факультет N3. — произнес третий сидящий, делая какую-то запись в журнале. — Вам в эту дверь, и до конца коридора. Там вам все расскажут.

8.

Пройдя по неширокому коридору, мы попали в довольно большую аудиторию. Справа от входа, на небольшом возвышении, находился стол преподавателя, позади него, огромная, почти во всю стену доска, окрашенная в черный цвет. Перед возвышением имелся неширокий проход, слева от которого были установлены пюпитры, ступенями поднимающиеся к левой задней стене. С обеих сторон, вдоль стен, имелись лестницы для подъема к рабочим местам. Судя по количеству мест в аудитории, здесь вполне могло поместиться больше сотни человек.

Примерно такое количество и находилось сейчас в помещении. Многих из этих парней и девушек, мы уже знали, с другими предстояло познакомиться.

Вскоре после нас, в аудиторию вошел крупный представительный мужчина в гражданском костюме. Судя по его выправке, он был скорее военным, но тем не менее и в гражданском одеянии, чувствовал себя вполне привычно.

Взойдя на кафедру, он поздоровался. Когда, мы вскочили, собираясь приветствовать его, он поднял руку, требуя тишины и, произнес:

— Садитесь пожалуйста, все равно вы не знаете, ни моего имени, ни звания. Поэтому сегодня, обойдемся без приветствий. На будущее, хочу сказать, что здесь от вас не требуется рвать глотки, наоборот, достаточно того, что вы подниметесь на ноги. Итак. Меня зовут Максим Максимович Исаев. Звание подполковник. Особо остроумных предупреждаю, что к Штирлицу не имею никакого отношения. — В зале послышались приглушенные смешки. — Далее. С этой минуты, я являюсь куратором вашего факультета, так что по всем вопросам можете обращаться ко мне. Всего вас здесь собралось сто четыре человека. Это немного. Прошлый выпуск насчитывал 186 человек. К тому же некоторые из вас, возможно будут переведены на другой факультет, или просто отчислены. Чаще всего это происходит из-за неуспеваемости или нарушения дисциплины. И это несмотря на то, что некоторые из вас, уже отслужили армию, закончили военные училища, или достаточно долгое время проработали в органах. Все вы будете разбиты по группам. Командиров групп буду назначать я. Предупреждаю сразу. Забудьте на время учебы о ваших званиях. Если я увижу, что вы отказываетесь подчиняться назначенному мною сержантом, командиру группы, только из-за того, что ваше звание выше его, в тот же день вы будете отчислены. Здесь, я решаю, кто и кем будет командовать.

Сейчас вы все встанете и тихо, без шума пройдете в общежитие, где жили до сего дня. Там вы быстро соберете свои вещи, и вместе с ними выйдете на плац, где я буду ждать вас через двадцать минут. Думаю, этого времени будет более, чем достаточно. Все вопросы зададите после. И помните, о чем вас предупреждали перед распределением. Все свободны, время пошло. — Сказав все это, он развернулся и вышел из аудитории.

После того, как мы с вещами выстроились на плацу, куратор проводил нас в выделенное нам общежитие. Под него был отдан целый этаж здания примыкающего к учебному корпусу. В отличие от армии, здесь не было казармы, хотя между собой, позже мы называли общежитие именно так. Вдоль общего коридора, по обе его стороны имелись двери, за каждой из которых находился блок, состоящий из небольшой прихожей и трех комнат, рассчитанных на четыре человека каждая. Кроме того из тамбура, можно было попасть в совмещенный санузел, состоящий из туалета, умывальника и душа. Делать уборку в комнатах, и санузле предстояло нам самим в порядке очередности. Кроме того, дневальными, назначаемыми из числа курсантов, производилась уборка общего коридора небольшого караульного помещения, где находились свободные от дежурства дневальные, кабинета куратора факультета с комнатой отдыха, и туалетом. Точно так же как в армии, у входа в общежитие находилась тумбочка дневального, и выставлялся пост.

Сразу за караульным помещением располагалась оружейная комната, в которой хранилось выданное нам оружие.

В общем, устроились мы неплохо. В каждой комнате, было установлено четыре железных кровати и два письменных стола, для самоподготовки или других нужд. После того, как мы были разбиты по группам, или взводам. Нас расселили по комнатам. Таким образом в каждый блок из трех комнат поместилось по два отделения. Девушки занимали отдельные блоки, но в том же коридоре, что и мы. Комнаты были небольшие, примерно по 10-12 квадратных метров. После заселения, мы немного подумали и решили увеличить нашу жилплощадь. Конечно стены мы ломать не стали, а просто установили койки в два этажа, поставив их у противоположных стен. Таким образом визуально стало гораздо больше места. Оба стола бы широкой частью соединены между собой и поставлены возле окна, вплотную к нему. А на противоположной стене возле входа, нашлось место для платяного шкафа, который до нашего вселения стоял, не очень удобно, закрывая наполовину окно. В комнате, после перестановки, стало заметно просторнее и светлее, тем более, что окно выходило на южную сторону здания. Мне досталась нижняя койка слева от входа. Так получилось, что комната сестры, находилась в соседнем блоке, фактически через стену от нашего. Хотя стены и не были преградой для нас, но все равно осознавать, что близкий тебе человек, находится совсем рядом, было приятно. К тому же, учиться нам предстояло в одном взводе и даже отделении.

Весь день прошел в хлопотах связанных с распределением, заселением в общежитие и тут же организованной уборкой помещений. В общем, до самого отбоя мы носились как угорелые, и после отбоя, объявленного в 23-00, тут же уснули.

Следующее утро, началось с обычной в армейских подразделениях, физзарядки. Правда и здесь были некоторые отличия, в лучшую сторону. Дневальный не надрывал свое горло, подавая команду — "Подъем!". Тем более, что общежитие было разделено на кубрики, и вряд ли он бы докричался до каждого из них. Все было гораздо проще, дежурный просто нажал кнопку и, по кубрикам разнеслась трель звонка, напоминающий школьный. Кроме того, в каждом комнате оказался громкоговоритель, и все команды подавались через микрофон. Например, о том, что на физзарядку, следует выходить в спортивной форме, а не в сапогах.

На выходе из корпуса, нас уже встречал штатный физкультурник школы, начавший с нами забег и даже пробежавший пару кругов, вокруг стадиона, на котором и проводилась утренняя разминка. Затем, вполне профессионально, под его показательное выступление, мы помахали руками и ногами и вернулись обратно в корпус. Здесь, приведя себя в порядок и наведя его в кубриках, мы одев предписанную нам форму, выстроились воль стены довольно широкого коридора, разобравшись по взводам и отделениям. После утреннего осмотра, проведенного довольно бегло, все же здесь собрались не вчерашние юнцы, но довольно серьезные и прошедшие армейскую службу люди, мы прошли в столовую, располагавшуюся в этом же корпусе, но на первом этаже.

Здесь тоже были разительные отличия от армейской столовой. В зале были установлены столики на четыре человека, покрытые белоснежными скатертями. А еду получали каждый сам себе на выдаче, подходя туда с подносом. Была даже возможность выбора, того или иного блюда. Все было организованно очень хорошо, и не смотря на нашу довольно высокую численность, мы уложились с завтраком буквально в полчаса.

Занятия, должны были начинаться в сентябре, до которого нам предстояло прожить еще почти целый месяц, поэтому, большую часть нашего времени мы занимались благоустройством, общежития и прилегающей территории. Правда иногда, некоторых из нас, большей частью местных или достаточно хорошо знающих Москву, отправляли в патруль. Но это случалось не так уж и часто. Свободного времени, не смотря на многочисленные работы, выполняемые нами, все же хватало, и мы с сестрой, всегда находили его для наших занятий. Кстати, кроме нас были еще люди владеющие теми же навыками, поэтому вскоре, на стадионе или в спортзале, где мы проводили спарринги, собралась довольно внушительная команда из двадцати человек. Занятия спортом поощрялись, более того, сам куратор факультета, оказался неплохим бойцом, и часто принимал участие в наших тренировках. Единственное, чего нам не хватало это увольнений. Но нас предупредили о том, что до Новогодних каникул, ни о каких увольнениях не может быть и речи. Зато, если с учебой все будет в порядке, на новогодние праздники, мы сможем съездить, на целую неделю домой. Что тоже давало ощутимый стимул к учебе.

Месяц пролетел почти незаметно, и мы приступили к учебе. Большая часть времени, уделялась изучению языков. Взвода, на которые мы были разделены, были перегруппированы с учетом носителей языка, и все общение внутри группы происходило именно на том языке, для которого она была создана. Предметы, преподаваемые нам, велись либо на английском, либо на языке группы. Это было так называемое "полное погружение". Помимо этого, мы изучали: Правоведение, тактику, стенографию, криптологию, технические дисциплины. Учились водить транспортные средства.

Учеба была очень интересной, несмотря на то, что была сильная загруженность. Принцип обучения, был чем-то похож на обыкновенную школу. Когда преподаватель объяснял новую тему, а на следующий день проводил опрос по ней. Более того вопросы задавались не только по недавно пройденной теме, но и по более ранним темам, что давало стимул к учебе. Если к концу месяца средний бал, был ниже установленного, то на первый раз курсант предупреждался, а в следующий раз просто покидал учебное заведение. Причем после предупреждения, в течении недели он был обязан поднять этот средний бал, отчитавшись по всем пройденным темам, при этом каждый день, давались новые, о которых тоже не следовало забывать.

Седьмого ноября, на день Великой Октябрьской Революции, во время демонстрации и военного парада, мы стояли в оцеплении, на Красной Площади. Так вышло, что наши места, оказались как раз напротив трибуны мавзолея. И я прекрасно видел наших руководителей стоящих на трибуне и принимающих парад. Рядом с Леонидом Ильичом Брежневым, стоял Юрий Владимирович Андропов, о чем-то тихо с ним переговариваясь. Генеральный секретарь, несмотря на довольно промозглую погоду, выглядел достаточно бодрым и улыбался. Время от времени приветствовал проходящих мимо демонстрантов поднимая руку.

Чуть в глубине, и почти на самом краю, я заметил находящегося там Михаила Горбачева, бывшего сейчас секретарем ЦК КПСС по сельскому хозяйству.

Мысленно я показал сестре стоящей неподалеку от меня, на этого человека.

— "Если, его получится убрать с этой трибуны, это будет пожалуй одним из самых важных дел, сделанных в этой жизни!" — мысленно передал я.

— "Начинать прямо сейчас?" — улыбнувшись, ответила сестра.

— "Даже и не знаю. А, что бы ты могла предложить?"

— "Да, что угодно. Можно "Щас спою" организовать". — Еще в детстве, когда мы только научились подменять мысли человека, я рассказал сестре о мультфильме, который в моей прошлой жизни вышел в 1982г. И назывался "Жил-был пес". С тех пор подобное действие, если мы его когда-то использовали, называлось у нас именно так.

— "Я его вполне могу отсюда достать", — продолжила сестра свою мысль. — "Вот смотри, сейчас он снимет шляпу и почешет свою лысину". — "Сказала" она.

Через мгновенье, Горбачев снял шляпу и, почесав лысину, с недоумением уставился на свою руку. Стоящий рядом с ним мужчина, что-то спросил у него, после чего, прикрыв рот рукой, улыбнулся.

— "Я понимаю, что это достаточно просто, но что бы такого сделать, для его полного устранения от власти? Песня тут не поможет. Вернее поможет, но могут возникнуть нехорошие подозрения. Нужно придумать, что-то более естественное для него, и в то же время, играющее против него".

— "Ты прав, это гораздо сложнее". — Сестра задумалась. — "Здесь мы вряд ли придумаем, что-то дельное, а другой возможности подобраться к нему у нас не будет".

— "Да, в этом ты права. И что же делать?"

— "А, может просто уронить его?"

— "То есть?"

— "Могут же у него ноги подкоситься. А что неплохая идея. Глядишь, и голову расшибет".

— "Да, не хотелось бы мне, кого-то убивать. Надо, что-то более, простое придумать. Время пока есть, давай отложим этот вопрос".

Мы покидали площадь последними. После того, как закончился парад и демонстрация, мы еще долгое время стояли в оцеплении, лишь немного сократив его протяженность, приблизившись к мавзолею Ленина.

После демонстрации, Красная Площадь, была похожа на мусорную свалку. Кругом валялись обрывки бумаги, лент, разбитые плакаты, кем-то брошенные и забытые, фантики от конфет, обертки от мороженного и пустые, чаще разбитые бутылки из-под лимонада.

Дождавшись приезда автобусов, мы заняли места и поехали в Школу. В этот день, в честь праздника, занятий не было. И мы просто отдыхали.

Субботний день 10 ноября, начался как-то необычно. В Школу, несмотря на субботний день, прикатило начальство, и через некоторое время, нас подняли по тревоге. После того, как мы выстроились на плацу, весь курс, за исключением, нескольких человек, внутреннего караула, разделили на "тройки", и отправили на патрулирование прилегающих к кремлю районов.

Это было конечно радостное известие, но в то же время, что то настораживало. Уже находясь на маршруте, до нас часто долетали звуки исходящие из радиоприемников и телевизоров, в домах воле которых мы проходили. Везде слышались звуки транслируемого балета "Лебединое озеро". Как то сразу стало понятно, что умер очередной руководитель. Но кто именно было пока не ясно. Лишь много позже, когда мы уже вернулись из патруля, было объявлено о смерти Генерального Секретаря ЦК КПСС Леонида Ильича Брежнева. На следующий день, 11 ноября в 10 часов утра было сообщено о смерти Л. И. Брежнева. Дни с 12 по 15 ноября были объявлены днями государственного траура. После обеда всё уже было в траурном убранстве, а по радио и телевидению звучала траурная музыка. Прощание с телом Брежнева было организовано в Колонном зале Дома Союзов. Вплоть до утра 15 ноября продолжался доступ к телу.

15 ноября в день похорон в Высшей Школе были отменены занятия. В 10:15 у гроба с телом Брежнева выстроились руководители Советского Союза.

Гроб с телом Брежнева был установлен на артиллерийский лафет. В сопровождении почётного эскорта из солдат Московского гарнизона, генералов и адмиралов, нёсших на красных подушечках многочисленные награды покойного, лафет с гробом двинулся на Красную площадь. Здесь уже находились многочисленные участники похорон, шеренги военнослужащих гарнизона. Руководители Советского государства находились на трибуне Мавзолея Ленина. На гостевых трибунах размещались члены и кандидаты в члены ЦК КПСС, депутаты Верховного Совета СССР и РСФСР, представители партийных и общественных организаций, военачальники, передовики производства, члены иностранных делегаций.

Мы как обычно бывало, во время всех траурных или праздничных мероприятий стояли в районе центральной трибуны, в оцеплении.

После выступления Андропова, Устинова, Горбачева, и других руководителей государства, члены комиссии по организации похорон на руках перенесли гроб с телом Брежнева к заранее приготовленной у Кремлёвской стены могиле. Здесь с Брежневым попрощались его ближайшие родственники. В 12:45 гроб был закрыт и опущен в могилу. При опускании гроба зазвучал Государственный гимн СССР, и грянул пушечный залп.

Еще раз убеждаюсь, что мир, в котором я сейчас нахожусь, всего лишь похож на мой прежний. Даже смерть Брежнева здесь произошла на три года раньше, чем в моем мире. Не знаю, чем все это вызвано, но у меня закрадываются нехорошие подозрения в том, что события, происходящие вокруг, ощутимо ускорились. И если можно еще, что-то предпринять, то нужно делать это много быстрее. Наверное, даже не считаясь с затратами. Рассказав сестре все, что я думаю об этом, мы договорились действовать более решительно.

Первым в наших планах изменения реальности стоит Горбачев. Его нужно убирать любой ценой. Все же, исходя из знания своей истории я считаю, что именно он, возможно в силу неосведомленности или чего-то еще, но именно он дал толчок развалу страны.

Наиболее реальным воздействием, в его сторону, было решено, заставить совершить какой-либо проступок. Пусть даже не свойственный ему. Можно было спровоцировать его на нападение, или оскорбление кого-то. Возможно, это и не станет причиной его устранения от власти, но наверняка, пошатнет его авторитет. И это будет первым шагом с нашей стороны. Осталось немногое, но самое нужное. Увидеть его, не просто увидеть, но и быть по возможности недалеко от него, хотя бы на одну две минуты. Сейчас, мы вполне уверенно могли воздействовать на человека, находясь от него на расстоянии примерно трех пяти метров. Все, что больше этого не всегда получалось, чаще всего срывалось или вводило абонента в недоумение. Именно это произошло во время демонстрации, когда Горбачев все же почесал голову, но после недоуменно оглядывался, разыскивая причину, побудившую его на это действие.

Вскоре после похорон был созван внеочередной пленум ЦК, на котором Генеральным Секретарем Центрального Комитета был назначен Ю.В. Андропов. История повторялась.

До самого нового года, никаких потрясений в стране не происходило. Мы спокойно закончили учебу и уже собирались выезжать на каникулы. С учебой дела обстояли прекрасно, правда вначале года, у сестры было небольшое отставание с арабским, но позже, благодаря нашим способностям она подтянула свои знания, и уже вполне уверенно осваивала язык. ПО остальным предметам, тоже все было хорошо и мы уверенно держались в лидерах факультета.

За три дня до Нового года, после обеда, когда уже все занятия были закончены, и мы разойдясь по своим комнатам предавались "безделью", в казарме прозвенел звонок и было объявлено общее построение. Быстренько приведя себя в порядок мы выскочили из комнат и построились в коридоре общежития. В связи с зимними условиями, большинство построений, происходило именно здесь, за исключением общешкольных, но в этом случае, всегда было дополнительное объявление.

Через несколько минут, из своего кабинета вышел куратор курса и пройдя вдоль строя, пристально разглядывая нас, остановился возле выхода. Около минуты, он разглядывал нас, видимо собираясь с мыслями. Весь его вид показывал, что он очень взволнован, и отрицательно относится к какому-то событию, в которое должен посвятить нас.

Мы с сестрой удивленно переглянулись. Вроде бы никаких поводов для волнения не ожидалось. Даже музыка доносящаяся из не выключенного радио в одной из комнат, была вполне обычная, то есть, никто пока не умер. Да и нарушений в последнее время не наблюдалось.

Наконец, куратор собрался с мыслями и объявил:

— В общем так, товарищи курсанты. К завтрашнему дню, чтобы все подготовили парадное обмундирование. Зарядка и прочие мероприятия отменяются. С подъема уборка территории и наведение порядка в помещениях. Чтобы ничего лишнего не видел. Буду проверять. Далее идем на завтрак. Сразу после завтрака, переодеваемся в парадную форму и ожидаем дальнейших распоряжений. Из корпуса выходить запрещаю. Все сидят по кубрикам и занимаются самоподготовкой. Всю лишнюю посуду, чайники, утюги и радиоприемники убрать. В комнатах должна быть идеальная чистота и порядок. И чтобы никакого шума. Всем все понятно? — он оглядел строй. И добавил небольшое пояснение. — Ожидается приезд большого начальства, и соответственно построение. Не подведите меня. Можете быть свободны, — Разойдись.

Я стоял возле окна, разглядывая голые деревья и расчищенные о снега дорожки школы. Кое-где еще виднелись солдаты из хозяйственного взвода заканчивающие уборку территории. Окно нашего кубрика выходило на фасад главного корпуса и плац, находящийся перед ним. Чуть вдалеке виднелись ворота парадного въезда в Школу. Единственная живность это вороны, вот уж точно кому жить хорошо, всегда найдут и чем поживиться и кого обгадить. Помню еще по Ташкенту. Проходишь по улице, а на ином дереве прямо черно от них. И тут ни с того ни с чего раздается командный: "Кар-р-р!" И вся стая сидящая на дереве, одновременно опорожняет свой кишечник. Кому-то в этот момент, может здорово не повезти. Потому, увидев подобное сборище всегда старался обойти это место подальше. Кто знает, когда им вздумается подать команду.

Тут мое внимание привлекла кавалькада автомобилей, въезжающая на территорию Школы. Отойдя от окна, я предупредил своих товарищей и быстро надел недостающие части парадной одежды, заодно передав о приезде начальства сестре. Через несколько секунд мы были готовы к выходу. Оставалось лишь надеть шинель, но пока мы еще не знали, где именно произойдет построение. Я вновь подошел к окну, и заметил как начальник Школы делает доклад прибывшему начальству. Отсюда из-за дальности расстояния невозможно было разглядеть, кто именно посетил школу. Понятно было лишь, что посетителей достаточно много, на мой взгляд там собралось не меньше двух десятков человек.

В этот момент зазвенел звонок, и было объявлено о построении в расположении факультета. Мы быстро построились. Вышедший из своего кабинета подполковник Исаев, тоже был одет в парадный мундир. На его груди были прикреплены десятка два медалей. Кстати впервые за все время учебы вижу его в форме. Как я понял, в комитете не очень то принято ходить в ней.

Куратор прошел вдоль строя пристально оглядывая, и иногда поправляя у кого то форму и произнес:

— Сейчас, тихо без шума проходим в актовый зал и занимаем свои места. Напра -во, шагом, марш!

В актовом зале, все места были заранее распределены, между курсами и факультетами. И потому, появляясь там все мы заранее знали, на какое место и куда мы должны пройти. Нашему факультету, были отведены места в центре зала, с четвертого по восьмой ряд, чему мы были очень рады. Во время просмотров фильмов, которые показывали каждую субботу и воскресенье, у нас были самые удобные места для этого. Мы с сестрой, всегда садились рядом, но не по самому центру, а ближе к проходу. Так было удобнее, в том плане, что иногда фильм был не слишком интересен, и можно было покинуть зал никому не мешая. Да и так, если нужно было выйти, находясь возле прохода сделать это было гораздо удобнее.

Вскоре после того, как мы расселись по своим местам, в зале появилось приехавшее в Школу начальство. Тут же последовала команда: "Товарищи курсанты!". Мы все дружно поднялись и замерли по стойке "смирно".

Вообще-то подобная команда подается исключительно офицерам. Но видимо из-за того, что примерно половина курсантов уже имеют офицерские звания, хотя сейчас и носят курсантские погоны, здесь, в Школе принята именно такая команда.

Пройдя по центральному проходу, начальство поднялось на трибуну и расселось за столом президиума. Среди прибывших я с удивлением заметил Юрия Владимировича Андропова и Михаила Горбачева. Но еще большее изумление, приведшее меня чуть ли не в ступор случилось, когда среди прибывших я заметил нашего отца. Он был одет в парадный генеральский мундир с множеством наград. Видимо почувствовав мой взгляд, он слегка подмигнул мне и улыбнулся.

-"Заметила?" — тут же передал я сестре.

— "Еще бы, сама в ауте!" — ответила она.

— "Кстати хороший момент" — добавила она мгновение спустя. — "Я его вполне достаю отсюда"

— "Да, не стоит откладывать, другой возможности может и не быть, но нужно, что-то такое, чтобы это произошло чуть позже, желательно не в Школе"

— "Я и сама об этом подумала. Сейчас, что нибудь соображу, не мешай пока, попробую его прочесть".

Между тем, началось торжественное мероприятие. Оказывается, подобные посещения проводятся ежегодно, просто мы об этом не знали. Все же мы учимся здесь всего лишь первый год. Возможно в прошлые года, состав комиссии был несколько иной, не в таком представительном составе, Да и мы с Санькой ни разу не слышали, чтобы отец куда-то выезжал к новому году, но видимо для этого была какая-то причина.

Вначале с приветственным словом выступил начальник Школы. Он рассказал о наших успехах, о достижениях школы, назвал фамилии лидеров в учебе. К своему удивлению, мы с сестрой услышали и наши имена. Отец, видимо тоже заметил это и после этих слов заметно подобрался, и в его взгляде появилась гордость за нас.

Позже выступали другие преподаватели впрочем, сказав в своих выступлениях почти тоже самое, но другими словами.

— "Есть!" — донеслась до меня Санькина мысль.

— "Что есть?" — спросил я.

— "Я поставила блок, на МГ. Он ехал сюда на переднем сиденье одной из машин. Думаю, что обратно будет то же самое. Я сделала так, чтобы он оттолкнул водителя и резко вывернул руль, когда будут проезжать мимо реки".

— "Думаешь, сработает?"

— "На знаю. Но больше ничего не приходит в голову. Я поставила ему видение, что дорогу перегородил грузовик. Даже если он останется жив, он будет помнить именно это".

— "Ладно, пусть пока остается как есть, дальше посмотрим. Я тут прикинул. Если отец здесь, да еще в такой компании, то думаю он сможет организовать наш подвод к нему. Если конечно ничего не выйдет сейчас".

— " Слушай, там кажется про тебя!" — я прислушался к очередному докладчику.

... И рискуя своей жизнью, бросился на спасение ребенка, вытащив его из ледяной воды озера. — Услышал я последние слова выступающего докладчика. После этого он еще долго рассказывал о моем "подвиге", болезни после того, как меня самого достали из ледяного плена.

Докладчик остановился и минуту молчал обводя глазами зал, после вновь заговорил:

— Но награда, нашла своего героя. На сцену приглашается курсант первого курса Тимохин Александр.

Несколько секунд, я не мог прийти в себя от услышанного.

— Иди уже, ждут! — толкнула меня локтем сестра.

Я поднялся и на негнущихся ногах прошел на сцену.

— Награду вручает Заместитель Министра Внутренних Дел республики Узбекистан Генерал-майор милиции Исаков Исмаил Исаакович.

Отец поднялся со своего места и подошел ко мне. Сказав положенные слова поздравления, он прикрепил к моей груди медаль "За спасение утопающих", вручил грамоту и пожав мне руку, чуть приобняв прошептал: "Не уходи далеко, позже поговорим". Я поблагодарил руководство дежурными фразами и прошел на свое место, все еще находясь в шоке от произошедшего. Сестра тут же прильнула ко мне, едва я сел на свое место, разглядывая награду.

— "Но ведь договаривались о другом" — передал я ей.

— "Видимо, что-то изменилось. Политика, аднака" — подражая чукче из анекдота, произнесла она.

Наконец собрание закончилось, и гости покинули зал. После их ухода вышли и мы, пройдя в жилой блок.

По дороге в общежитие нас остановил куратор и вызвав из строя меня и сестру, отправил в кабинет начальника Школы, ничего не объясняя.

Подойдя к кабинету, мы увидели толпу гостей приехавших в Школу. Но перехвативший нас секретарь, быстро провел нас в кабинет, предварительно доложив о нашем приходе.

Войдя в кабинет, мы доложились и замерли возле огромного стола, занимавшего большую часть кабинета. Во главе его сидел Юрий Андропов, а по бокам начальник Школы, напротив него Михаил Горбачев, еще пара человек, которых я видел впервые в жизни и наш отец.

— Здравствуйте, молодые люди. Проходите, присаживайтесь. Давно хотелось с вами познакомиться, но все времени нет. — Произнес Андропов. — Здесь находятся люди, которые в курсе ваших возможностей, поэтому можете ничего не скрывать.

Подождав пока мы усядемся он, вновь заговорил:

— Теперь хотелось бы задать вам пару вопросов. — Он на минуту замолчал. — Скажите, кроме того, что мы знаем. То есть передачи мыслей на расстоянии и чтения эмоций, вы можете, что-то еще? Или это предел?

— Разрешите? — Спросил я.

— Да, пожалуйста, Александр. Говорите, не стесняйтесь. Можете называть меня по имени отчеству.

— Не так давно появилась еще одна возможность. Правда она не всегда получается, но мы пытаемся ее развить.

По пути сюда, мы с сестрой решили открыть еще одну сторону нашего таланта, решив, что в этом случае, мы сможем получить доступ к нужным нам людям. Во всяком случае, такая вероятность была, и довольно высокая. Сам же доступ мог помочь нам в исполнении наших задумок.

— И какая же? — спросил наш собеседник.

— Чтение мыслей. Но хочу повториться. Пока это только зачатки возможности, которые не всегда получаются.

— Интересно.

— Разрешите Юрий Владимирович, — вмешалась сестра.

— Да, я вас слушаю.

— У меня к вам будет огромная просьба. Нельзя ли не проводить больше над нами опытов.

— Над вами их никто не проводил, просто пытались понять, как все это происходит.

— Не думаю, что кто-то смог что-то понять, а вот лишить нас этих возможностей у них почти получилось. После той медкомиссии, мы где-то с неделю, не могли нормально общаться. Возможно это действия каких-то медикаментов, которые вводили нам, или что-то еще я не могу сказать что именно. Боюсь, что в один прекрасный момент, если это повториться, мы просто потеряем наш дар. Мне бы этого очень не хотелось. — Пока сестра все это выкладывала, ее внимательно слушали, пристально глядя на нас. — И дело даже не в том, что тогда мы будем бесполезны в нашей работе. Просто это очень больно.

— Больно? — удивленно произнес Андропов.

— Именно так. Но это не физическая боль. Мы с рождения чувствуем и общаемся друг с другом постоянно, разве, что с перерывам на сон. Здесь же появляется чувство, будто от меня оторвали кусок. Часть меня. Я не знаю как это объяснить, но это невыносимая боль. Я вижу брата, но не слышу его и мне будто, что-то не хватает. Что-то недостает. Я не могу словами передать это ощущение. Ощущение потери.

Сестра замолчала. Некоторое время в кабинете стояла тишина.

— Хорошо. Я учту ваши слова. — Произнес Юрий Владимирович. — Теперь мне бы хотелось узнать ваши планы на будущее.

— В ближайшее время, хотелось бы повидаться с родителями. Вроде бы нам обещали отпуск на Новогодних каникулах.

Андропов глянул на начальника Школы:

— Что скажете Иван Сергеевич?

— Что я могу сказать? Отличники. Причем во всем. В официальном рейтинге Школы всегда в первых строчках.

— Что ж. Я не возражаю. Тем более, что отец уже здесь. С ним и поедете. — Произнес Андропов. — Уважаемый Исмаил Исаакович, приемный отец этих курсантов. — Сообщил он присутствующим.

— А дальше? — спросил у нас.

— Мы находимся на службе, и будем работать там, где нам прикажут. — Произнесла сестра.

— Хороший ответ. Ну, что ж. Пожалуй, стоит отпустить молодых людей. Им еще собраться нужно. Думаю пара дней дополнительно им не помешает.

— Конечно, Юрий Владимирович, — произнес начальник Школы. — Можете идти, собирать вещи. Вашего куратора предупредят.

После разрешения удалиться, мы вышли из кабинета.

Спустя минуту из кабинета выглянул отец:

— Сильно не торопитесь, я заеду за вами завтра утром.

Санька тут же поцеловала его, под удивленные взгляды присутствующих здесь людей и мы покинули помещение.

— "Все получилось!" — тут же услышал я мысль сестры.

— "Что?" — спросил я.

— "Я усилила блок МГ". — (Так мы называли Горбачева) — "Теперь после удара у него гарантированно произойдет инсульт, а дальше уже как получится".

— "Ты не говорила про удар"

— "Но ведь он ударится, обо что-то, когда вывернет руль".

Вернувшись в общежитие и, кое-как отделавшись от назойливых вопросов сокурсников, мы принялись собирать вещи.

9.

Отпускные свидетельства, куратор нам вручил тем же вечером, заодно поздравив с наградой. На вопрос о подробностях, я рассказал ему, как было дело, умолчав лишь о том, что сестра избила моих напарников из патруля.

К утру мы, собрав все вещи сидели у окна дожидаясь приезда отца. Примерно к девяти утра, заметили въезжающую на территорию школы машину. Решив, что это именно то, что нужно, мы приготовились к отъезду. И действительно, вскоре раздался звонок внутреннего телефона. К нашему удивлению, вызвали действительно нас, но без вещей и в кабинет начальника Школы, а не на выход. В некотором недоумении, мы, оставив вещи в кубриках, прошли по внутренним переходам, и после разрешения секретаря, вошли в кабинет.

Начальник Высшей Школы, Генерал-майор Розанов, был не в настроении. Некоторое время он стоя к нам спиной возле окна, что-то разглядывал там, после чего повернувшись произнес:

— У меня плохие новости для вас, товарищи курсанты. — Он на мгновенье замолчал, видимо подбирая слова — Вчера, ваш отец при следовании из Школы попал в аварию. Подробностей, я вам сообщить не могу. Сейчас он находится в ЦКБ. Я понимаю ваше состояние, от такого известия. Поэтому, машина у подъезда, водитель отвезет вас куда следует. Документы вам вручили?

— Так точно, — ответил я.

— Можете идти.

Развернувшись, мы выскочили из подъезда главного корпуса и подбежали к машине. Водитель, кивком разрешил нам садиться и тут же завел мотор. Через две минуты мы выехали из Школы и помчались в Центральную клиническую больницу 4 главного управления при Министерстве здравоохранения СССР. Так называемую Кремлевку. Примерно через сорок минут мы добрались до больницы и предъявив свои удостоверения, прошли в холл. Обратившись к дежурному, сидевшему за стойкой, мы объяснили ему цель нашего прибытия. Тот связался с кем-то по стоящему возле него телефону, и спустя пять минут, прибывший санитар, проводил нас к отцу.

Отец, лежал в отдельной палате и, несмотря на несколько побитый вид, выглядел вполне бодро.

— Все в порядке. — Успокоил он нас. — Просто немного ушибся и искупался в зимней водичке. Видимо у нас это семейное, спасать из подольда.

— А, что собственно произошло?

— Авария, — ответил он, показав взглядом, что не стоит об этом говорить здесь. — Кроме меня еще двое пострадали, но со мной все в порядке. Сегодня еще денек полежу, а завтра поедем домой.

— А, тебя точно выпишут? Может не стоит торопиться?

— Все хорошо, вот и врач, говорит то же самое. — В палату вошел мужчина в белом халате.

— Ваши, товарищ генерал? — спросил он у отца.

— Мои. Двойняшки! — с улыбкой ответил отец. — Собирались сегодня на каникулы, вместе должны были лететь, а тут такая оказия. А главное, еще года не прошло, как сын с той же причиной в госпиталь попал. А теперь вот и мне посчастливилось.

Врач посмотрел на меня и заметил на моей груди медаль "За спасение утопающих", которую я просто не успел снять с этой суматохой.

Мы с сестрой, как были в парадной форме, готовясь к отъезду, так и приехали сюда.

— Ну, не расстраивайтесь, генерал, практически здоров, сегодня еще пару укольчиков поставим на всякий случай, ну и кое-какие процедуры проведем. А завтра, завтра уже можно и на выписку. Только уж постарайтесь, не простужаться. Вредно это в вашем возрасте, ледяные ванны принимать. — С этими словами он вышел из палаты.

Мы еще некоторое время побыли возле отца, а после поехали обратно в Школу, тем более, что ему было необходимо пройти кое-какие процедуры. И нас просто выставили из палаты.

По приезду доложились своему куратору, на что он сказал, что ничего страшного в том нет, если мы ненадолго задержимся с отъездом. Выход в город у нас свободный, ведь мы же находимся в отпуске, а ночевать вполне допускается в Школе. Некоторые курсанты, приехавшие издалека, так и делают.

Узнав о возможности выхода в город, мы тут же собрались и поехали по магазинам. Нужно было купить подарки к новому году родителям, да и самим не мешало бы приодеться.

Денег у нас было достаточно, поэтому заехав в комиссионный магазин, купили отцу хорошую импортную электробритву, а маме — косметический набор. Я вообще-то думал взять, что нибудь другое, но сестра, только увидела его, как сразу решила, что он будет самым лучшим подарком. Я пошел навстречу, ведь она девушка и ей лучше знать, что нужнее для мамы. Правда, когда я оплачивал покупки, то попросил продавца завернуть еще один, несколько отличный от первого набор, предназначавшийся для сестры. Надеюсь, что в этот раз мне удалось скрыть это от нее. В том же магазине, мы приобрели для себя две пары джинсов. Я не совсем не разбираюсь, настоящие они или нет, но судя по подслушанным мыслям продавца, товар действительно качественный. Тем более что обошелся он нам почти в три сотни рублей. Денег, почти не осталось, но мы надеялись, что отец оплатит нам дорогу домой, и поэтому, зайдя в какое-то кафе и выпив кофе и съев по мороженному поехали, обратно в Школу.

Здесь, поужинав и переупаковав вещи, мы улеглись спать, в надежде, что завтра все будет хорошо и мы сможем вылететь в Ташкент.

Следующий день, начался с обычной для нас зарядки. Хотя, уже начались каникулы, и многие из курсантов поразъехались по домам, утренняя зарядка, все равно оставалась обязательной для тех, кто проводил каникулы в Школе. Правда теперь, главный физкультурник не проводил ее, а каждый занимался так, как считал нужным. Мы с сестрой сделали забег, километров на пять, а поле легкой разминки вернулись обратно в общежитие. Приняв душ и наведя порядок в кубрике, спокойно сходили в столовую, после чего, устроившись в Ленинской комнате включили телевизор, и стали дожидаться отца. Правда перед этим, позвонили на КПП и попросили караульных из хозвзвода, сообщить нам, о приезде отца. Дверь в коридор, оставили открытой, чтобы вовремя услышать звонок телефона.

Отец, подъехал ближе к обеду. Но несмотря на то, что он предлагал немного задержаться, чтобы мы смогли перекусить, все же уговорили его ехать сразу. Тем более, что ближайший рейс на Ташкент вылетал через четыре часа, а следующий только в полночь. Быстренько похватав вещи и простившись с сокурсниками, уже через пятнадцать минут мы выехали в сторону Домодедово. Доехали мы довольно быстро, все-таки здесь еще нет таких пробок, которые появятся лет через двадцать, поэтому, на всю дорогу, у нас ушло чуть больше часа. Забрав вещи и отпустив машину, мы прошли в аэровокзал. Пройдя сразу в ближайшее отделение милиции, отец решил вопрос с билетами. Какой-то молодой лейтенант, проводил нас к служебной кассе, где мы, предъявив "требования" тут же получили взамен билеты на ближайший рейс. Примерно через час, который мы провели за чашкой кофе, была объявлена регистрация, а следом и посадка в самолет.

К полуночи, мы приземлились в аэропорту города Ташкента.

Основанный в двадцатых годах, далеко за городом, сейчас Ташкентский аэропорт, находится почти в центре. Со всех сторон его окружают жилые массивы. А до центра города, можно добраться за каких то двадцать минут.

Сев в такси, через сорок минут мы добрались до нашего дома в Спутнике. Мама, разбуженная нашим приездом, была просто счастлива. Но ввиду позднего времени, мы решили все рассказы отложить на следующий день. Тем более, что все очень устали с дороги, а отец был еще не слишком здоров. В общем, быстренько приняв душ, мы улеглись спать.

На следующий день, отец рассказал нам захватывающую историю своего купания в канале имени Москвы.

После того, как мы покинули кабинет начальника Школы, проверяющие, тоже не надолго задержались, и спустя пятнадцать двадцать минут, начали собираться на выезд. Перед самым отправлением Андропов, вдруг распорядился о пересадке. Ему нужно было решить какой-то вопрос, и поэтому, один из генералов, приехавший в Высшую Школу с нашим отцом, пересел в машину Генерального Секретаря, на место Михаила Горбачева. А его он попросил пересесть в машину, где находился отец.

В начале пути, все было вроде нормально, хотя и по настроению МГ было заметно, что он очень недоволен решением Андропова, но все же вел он себя, вполне адекватно. Охотно отвечал на вопросы, иногда даже шутил.

Впереди показался мост.

Тут я прервал отца:

— А вы, куда ехали то? До Кремля не единого моста нет, да и река тоже довольно далеко от дороги.

— Я не знаю города. Как выехали из Школы, сразу вправо и все время прямо ехали. Мы и отъехали то всего ничего. Ну, да слушайте дальше. Только мост впереди показался, как он заволновался, оглядываться стал по сторонам, а после вдруг водителя толкнул плечом, за руль уцепился и с криком: "Ты, куда прешь?! Не видишь, что ли?!" резко вывернул руль вправо. А машина то тяжелая, бронированная, да и скорость у нас больше шестидесяти была. В общем ограждение снесли, как штакетник деревянный. А за ним горка оказалась, вот мы под горку и скатились. А у подножия склона набережная. На лед машина выскочила и проломив лед сразу под воду ушла. Благо не глубоко там, чуть больше метра. Тем более, что водитель затормозить все же успел, но снег, скользко, а на склоне еще ледяные покатушки накатаны, в общем нас снесло моментально.

Нас четверо в машине было, я и еще один генерал из управления кадров на заднем сиденье и Горбачев с водителем на передних. Как машина полетела вниз, мы с соседом успели двери приоткрыть. Сосед выскочить успел, едва машина лед проломила, а я чуть позже. А после еще пришлось этого дурака из машины вытаскивать и водителя, он голову при ударе разбил. Остальные, конечно сразу аварию заметили, остановились, на помощь побежали. Но пока добрались до нас, я успел Горбачева на берег вытащить, а мой сосед, что раньше выскочил водителя доставал. Но я ему помог немного, машина уж очень неудобно стояла, пришлось через пассажирское место шофера вытаскивать.

Скорая помощь, правда, почти сразу приехала, я даже замерзнуть не успел. Забрали нас и сразу в Кремлевку отправили. Я-то ничего лоб разбил и вымок, сосед мой из кадров только руку ушиб и намок немного, а водитель и Горбачев без сознания были. Видимо от удара его потеряли.

На следующий день еще следователь приходил, показания записывал, как все происходило. Почему-то про Горбачева много спрашивал. Про какой-то диктофон, записи. Я так и не понял. Но сказал, что не видел, он вроде отстал. Но когда выписывался, у дверей в палату Горбачева милицейский пост выставили. Наверное, ценный товарищ, раз охраняют.

Новый год, мы встречали в тесном семейном кругу. Просто мы давно не видели друг друга и очень соскучились, поэтому и не стали приглашать гостей. Нам хватало нашего общества.

Почти весь отпуск мы провели дома, с родителями, лишь однажды выбравшись покататься на лыжах. А в остальные дни мы просто отдыхали, наслаждаясь домашним теплом, мамиными пирогами и пловом отца, который он приготовил перед самым отъездом.

Рано утром, седьмого января, мы вылетели обратно в Москву, продолжать учебу в Вышке.

25 января 1980 года, в "Правде" появилось сообщение, о том, что после непродолжительной болезни умер 1й Секретарь ЦК КПСС М.С. Горбачев. Тело Горбачева было предано земле на Новодевичьем кладбище. Чуть позже в той же газете сообщили об аварии, унесшей жизнь Чрезвычайного и полномочного посла СССР в Канаде, А.Н.Яковлева.

Созванный пленум, избрал: Первым Секретарем ЦК КПСС товарища Романова Г.В. бывшего Первого Секретаря Ленинградского Обкома КПСС.

Наша учеба, пролетела почти незаметно. Во всяком случае, никаких особых потрясений больше не происходило. Даже в отличие от моего прежнего мира, здесь Америка не объявляла бойкота Московской Олимпиаде, количество золотых олимпийских наград, несмотря на присутствие команды из США осталось прежним. То есть таким же как и в моем мире.

Через четыре года мы с отличием закончили выбранный нами факультет в Высшей Школе и нас пригласили на работу в аппарат Генерального Секретаря ЦК КПСС в качестве переводчиков.

Ю.В. Андропов, так же как и в моем мире скончался 9 февраля 1984 года. Его приемником на посту Генерального Секретаря и Председателя Президиума ЦК КПСС, стал Григорий Васильевич Романов.

Уже много позже мне попал на глаза документ раскрывающий тайну смерти Горбачева. Оказалось, что в его костюме, после того, как его доставили с места аварии в больницу, обнаружился диктофон с полной записью беседы, раскрывающей наши способности. Той самой, что происходила в кабинете начальника Высшей Школы КГБ. Позже при обыске его квартиры были обнаружены и другие документы и вещественные доказательства его связи с ЦРУ. Он оказался завербованным агентом Американской разведки с 1978 г. Почти то же самое оказалось и с Яковлевым. Только в моей прошлой жизни его спас Горбачев, а здесь покровителя уже не нашлось.

Санька, дважды пыталась устроить свою семейную жизнь, но у нее так ничего и не вышло. Все-таки наш дар в некоторых случаях, больше похож на проклятие. Согласитесь, что трудно строить семью, когда знаешь все мысли своего суженого. А менять их делая из него марионетку, еще хуже. От второго брака у нее родилась дочь, Как две капли воды похожую на свою мать, которую тоже назвали Александрой.

Я глядя на попытки сестры, сразу отказался от подобных опытов, предпочитая жизнь холостяка. Отдавая всего себя работе. А с появлением племянницы, и ей.

Отец, умер в возрасте семидесяти двух лет, до самой кончины продолжая свою службу. Последние годы, он занимал должность Министра Внутренних Дел Узбекистана.

Мама пережила его на четыре года, отдав последние воспитанию своей внучки, проживая в доме сестры, в Подмосковье.

Я не буду утверждать, что СССР сохранился, только из-за того, что мы смогли убрать от власти, будущего Президента. Нет. Но возможно, то что было нами сделано, тоже дало хоть маленький, но шанс для ее сохранения.


Оглавление

  • Шапка фанфика
  • Сашеньки