Средство от рака (fb2)


Использовать online-читалку "Книгочей 0.2" (Не работает в Internet Explorer)


Настройки текста:


Майкл Муркок СРЕДСТВО ОТ РАКА

Посвящается Лэнгдону Джонсу

Признательность

Части этой новеллы изначально появились в «Судьбе», «Предсказании», «Зеркале памяти», «Новых мирах», «Анонсе», «Детективе в штаб-квартире», «Правдивых исповедях жизни», «Голосе деревни», «Оружии и боеприпасах», «Американском научном журнале», «Таймс», «Интеравиа», «Механике и мотоциклах», «Фильмах кино и телевидения», «Журнале для мужчин», «Альбоме киноэкрана и телевидения», «Новом мужчине», «Серебряном экране», «Пикантных новостях», «Обсервере», «Утренней заре», «Простой правде», «Горизонтах науки», «Повседневных очерках», «Неясном» и других журналах и газетах Великобритании и Америки, которым мы приносим искреннюю благодарность.

Напоминание читателю: эта книга имеет необычную структуру.

1. Диагноз

Террор — наиболее эффективный политический инструмент… Я распространю террор с помощью редкостного привлечения всех моих средств. Важен внезапный шок ошеломляющего страха смерти.

Адольф Гитлер

Предварительная консультация

«Здесь, на крыше современного и респектабельного лондонского универсального магазина, располагается сад неправдоподобной красоты — в сотне футов над Кенсингтон-Хай-стрит, в торговом центре королевского городка Кенсингтона… Сады эти занимают около полутора акров и включают в себя Старый английский сад, Дворы Тюдоров с цветочными плантациями, Испанский сад с перголами в мавританском стиле и Двор фонтанов».

«Знаменитые сады на крышах „Дерри и Томса“».

1. Путешествие по крышам

Вероятное время действия — около 31 июля 1970 года.

Англия. Лондон. Торговля идет спокойно. Тихий, теплый день, лишь где-то в отдалении раздается низкое гудение.

На Хай-стрит, Кенсингтон, где деревья Гайд-парка крадутся между домами, стоит вековой давности строение универсального магазина «Дерри и Томе». Ярус за ярусом, один выразительнее другого — магазин смотрелся этаким гордецом среди собратьев по бизнесу.

На крыше магазина, на плодородной земле, растут кусты, деревья, цветы, устроены небольшие протоки и пруды с золотыми рыбками и утками. И кто же лучше опишет этот сад на крыше, если не те, кто его создал?! В своей брошюре тысяча девятьсот шестьдесят шестого года издания Дерри и Томе писали:

«Это единственные в мире сады таких размеров, расположенные на такой большой высоте — более ста футов над землей, с высоты разглядывающие Лондон с его собором Святого Павла в отдалении. Сады простираются на полтора акра и включают в себя Старый английский сад, Дворы Тюдоров с цветочными плантациями и Испанский сад с мавританскими перголами, да еще Двор фонтанов. Вода для фонтанов, ручья и водопада поступает из наших артезианских скважин глубиной четыреста футов. Толщина почвенного покрова составляет в среднем два фута шесть дюймов, и распределение ее веса и веса кирпичной кладки просчитано архитектором при проектировании здания „Дерри и Томса“. Создание садов заняло три года, и они были открыты в мае тысяча девятьсот тридцать восьмого года Эрлом Этлонским, кавалером ордена Подвязки.

С прилегающих к садам балконов у вас есть возможность насладиться самыми чудесными видами Лондона. Отсюда вы можете посмотреть на шпили и башни Кенсингтонского музея, Великого Домского собора Святого Павла, Вестминстерского аббатства и Вестминстерского кафедрального собора, Альберт-холла, мемориала Альберта и т. п.»


Летними вечерами легко одетые леди гуляют в садах; на них шляпы из фетра и ворсистого нейлона; костюмы из льна, искусственного шелка или двойного джерси; яркие шарфы, повязанные в манере ковбоев вокруг шеи. Это место — последнее в Лондоне прибежище особей женского пола старой и вымирающей английской расы — «обитателей Уэйтса», как их часто называют, хотя многие из них живут в общинах вокруг Уэйтса, и даже не каждый может быть отнесен к августинцам. Женщина приходит сюда, сделав покупки у Баркеров, Дерри и Томса или Понтингов (все они рядом — на Хай-стрит), чтобы здесь встретить подруг. Только здесь она может с некоторой уверенностью получить свой чай не очень высокого вкуса.

Вокруг уютного уголка возведены стены, в одной из которых имеется запертая калитка. Ключ от калитки — у человека, который тайно владеет сетью магазинов в этом квартале и некоторыми другими важными предприятиями по всему Лондону.

Снизу доносится ленивый говор послеобеденного потока машин. Флаг «ДиТ» вяло свисает вдоль древка. Невдалеке — отель Кенсингтонских садов и Кенсингтон-Стрип с ее базарами, забегаловками и ярким светом. Поблизости от Стрип, немного на запад, — уединение садов Кенсингтонского дворца, попросту называемые Миллионерским рядом, авеню посольств, идущая вдоль Кенсингтонских садов, где статуя Питера Пэна все еще играет на своих трубках рядом со сверкающим Серпантином. «Дерри и Томс» фасадом обращен к Северному Кенсингтону — самой большой и густонаселенной части королевского городка, являющегося наиболее красивыми трущобами в Европе.

Время пятичасового чая.

2. Любитель «срывать цветы» на празднике садового секса

За стенами Голландского сада, скрытыми за разросшимися виноградными лозами, знойное солнце освещало кусты и цветы самых разных оттенков.

Там тюльпаны: словно из голубого вельвета, красные, желтые, белые и розовато-лиловые; нарциссы; пурпурные и алые розы, хризантемы, рододендроны, пионы. Все цветы яркие, все запахи — сладкие.

Горячий воздух затих; никакого намека на ветерок; только в одной части сада группа нарциссов вдруг пришла в движение; скоро они не на шутку разволновались, словно невидимые жеребцы галопом прошли сквозь них. Стебельки наклонились и сломались. А потом нарциссы затихли.

Почти тотчас же соседнее поле белых и красных тюльпанов начало раскачиваться и биться.

Появился запах сирени, очень тяжелый для прогретого воздуха, и тюльпаны застонали, ударяясь друг о друга.

Когда они остановились, начали дрожать и наклоняться розы на следующей плантации, быстро роняя алые лепестки, острые шипы, вздрагивая отростками.

Наконец, когда розы вновь успокоились, огромная плантация, покрытая смесью львиных зевов, анютиных глазок, сочных, обвитых плющом льнянок, ирисов, алтеев, нарциссов, фиалок и подсолнухов, взорвалась жизненной энергией: лепестки взмыли к небу, цветки разлетелись во всех направлениях; возник сильный, дикий, буйный завывающий звук. И — опять тишина.

Лежа между влажных, словно точеных из слоновой кости бедер, Корнелиус вздохнул и улыбнулся в невидящее лицо капитана Харгрейвс — служащего американской консультативной комиссии в Европе. Капитаном была крупная, плотная девушка.

Кожа Джерри, черная, как у биофранта, блестела, и он думал о некоторых девушках, которых он знавал, посматривая на цветы у себя над головой и на глаза Флоры Харгрейвс, медленно остывавшие. Он скатился в сторону и потянулся за сигаретой.

Послышался низкий звук. Он глянул в небо: оно было чистым.

Когда он вернулся взглядом к Флоре, ее глаза уже закрылись: она спала, покрыв своими сверкающими золотисто-каштановыми волосами подушку из сломанных лепестков, с полным спокойствия совершенным лицом, с медленно высыхавшими капельками пота на таком еще молодом теле. Он наклонился и оставил легкий поцелуй на ее левой груди, коснулся ее прелестного плеча, поднялся и отправился искать ее форму туда, где она аккуратно сложила ее у пятачка кремовых нарциссов.

Молодой человек под тридцать лет с крепким мускулистым телом, с большими нового образца часами фирмы «Либерти» на каждой руке, на манер подвесок; с эбонитовым загаром и волосами даже не блондина, а молочно-белыми, Джерри Корнелиус был революционером старой школы, хотя его фактические заявления свидетельствовали об обратном.

Напевая себе под нос песенку из раннего Джимми Хендрикса («Хитрая леди»), Джерри оглянулся в поисках своей одежды и обнаружил ее на траве рядом с формой Флоры. Он взял свой вибропистолет с хромированными накладками, лежавший на куче одежды, и сунул его в кобуру, которую затем закрепил ремнем на обнаженном теле. Затем натянул бледно-лиловую рубашку, красные подштанники, красные носки, синие, как ночь, брюки с ярко окрашенным низом — от Кардена, которые дополнил двубортный пиджак, привел в порядок свои длинные белые волосы, достал из кармана зеркало и пригладил широкий пурпурный галстук, словно в запоздалом раздумье глядя на свое отражение.

Весьма отталкивающая внешность, подумал Джерри, сложив губы трубочкой и улыбнувшись. Он поднял форму Флоры и положил ее рядом с девушкой; потом, утопая по колено в цветах, пошел к калитке сада, рассекая солнечные лучи и цветочный ковер.

3. Бешеный вертолет против человека

За стеной женщины из средних слоев, прогуливавшиеся по дорожкам удовольствий, нервно или с явным неодобрением посмотрели на человека, запершего за собой калитку с таким видом, словно это место принадлежало ему. Они приняли его по ошибке за прифрантившегося негра, и посчитали вполне вероятной именно его вину в нарастающем низком гуле, так как у него был с собой предмет, похожий на транзисторный радиоприемник.

Джерри сунул ключ в карман и удалился в направлении Лесного сада с его водяными потоками и тенистыми деревьями, который был окружен рестораном Солнечного павильона, правда, он еще не был открыт.

Он прошел через несколько черных дверей с табличками «Аварийный выход» и остановился перед лифтом, пробормотав словечко вахтеру и билетерше; те кивнули. Девушка вошла в лифт, а он решительно пошел вниз.

Джерри повернул обратно к Лесному саду. Когда он добрался туда, низкий звук послышался где-то совсем рядом, и Джерри, подняв голову, увидел вертолет, двигавшийся вверх и медленно перемахивавший через наружную стену, молотя своими винтами по воздуху, срывая листву деревьев, взметая лепестки цветов во всех направлениях.

Женщины заверещали, не зная, что делать.

Джерри достал свой вибропистолет: вражеский вертолет он узнавал с первого взгляда.

Вертолет был огромным — более сорока футов в длину, — он, пролетая вплотную к верхушкам деревьев, с мотором, издававшим какой-то грудной, полный угрозы звук, накрыл своей тенью сад.

Джерри поспешил через открытое пространство на затененную деревьями лужайку Лесной просеки, не обращая внимания на жалившую его лицо листву.

Зашипело автоматическое оружие, и пули струйками ударили по бетону. Джерри переложил вибропистолет в правую руку и прицелился, но он едва различал эту большую цель, ибо пролетавшие со свистом лепестки хлестали его по лицу. Отступив назад, к самому пруду, он споткнулся, поскользнулся и оказался по пояс в холодной воде. Листьев на деревьях почти уже не осталось, а лопасти все тарахтели и тарахтели.

Кто-то закричал ему в микрофон:

— Е…НЫЙ поросенок! Е…ный поросенок! Е…ный поросенок!

Старые леди задохнулись и в панике бросились кто куда, натыкаясь на испорченный лифт и блокированные аварийные выходы. Они сгрудились под арками Сада Тюдоров или бросались плашмя на землю под низкие стены Испанского сада.

Несколько пуль, выпущенных из вертолета, ударили в стайку шумливых уток, и кровь и перья перемешались с летящими листьями. Джерри не очень решительно выстрелил в ответ.

Вертолет — «Западный ураган» с семьсотпятидесятисильным двигателем, главная машина Элвиса Леонидса, — слегка накренился и завис над пустотой, в которой плескался фонтан, затем начал падать все ниже и ниже, едва не задевая своими пятидесятитрехфутовыми лопастями деревья.

Пулемет опять зашипел, и Джерри был вынужден нырнуть под воду и укрыться под маленьким каменным мостиком. Из вертолета выпрыгнул человек, размахивая оружием. Он устало пошел к тому месту, где нырнул Джерри. На поверхности виднелась кровь, но то была кровь уток и голубей.

Джерри улыбнулся и направил свой вибропистолет на человека с автоматом; тот задрожал. Его охватила мощнейшая судорога, и он рухнул, выронив оружие.

Вертолет начал подниматься; Джерри помчался на него.

— Тихо! — кричал он. — Спокойно!

В вертолете могло быть около девяти человек, не считая пилота. Он бросился через люк. Упавший мегафон освободил проем. Сверху вниз на него таращился пилот. Вертолет начал набирать высоту.

Джерри высунул голову из люка. Напуганные женщины — их шляпки напоминали разноцветный крем — выли, обращаясь к нему:

— Мы на мели! Нам не выбраться! Мы умрем с голоду! Хулиган! Вернись в свою страну! Помоги!

— Не беспокойтесь, — отозвался Джерри, пока вертолет поднимался. Он поднял мегафон. — Ресторан скоро откроется. Встаньте в очередь. Это поможет вам, если вы будете вести себя нормально! А тем временем…

Джерри швырнул магнитофон на землю, и тот начал наигрывать попурри из самых знаменитых хитов Джорджа Формби, включая «Когда я мою окна», «Свет мой, Фанни» и «Лекарство тетушки Мэгги».

— И не забудьте Старушку Райли, Макса Миллера и Макса Уолла! Это во имя их вы страдаете сегодня!

Когда монотонно гудящий вертолет исчез из вида, женщины забормотали что-то, кривя губы в неодобрительной усмешке, пока Джордж Формби пел о кончике своей маленькой сигары, но все же встали в длинную послушную очередь к ресторану.

И восемь дней спустя они все еще будут стоять там, или сидеть, или лежать, где упали. Сквозь стеклянные стены ресторана у них будет возможность каждый день между тремя и пятью часами видеть, как официантки расставляют на столах маленькие сэндвичи, лепешки и пироги, а несколько позже опять убирают их. И если какая-нибудь леди подаст сигнал официантке, та лишь помашет в ответ, глянет с извиняющейся улыбкой и укажет на сообщение о том, что ресторан закрыт.

Одна пухлая средних лет домохозяйка в пестром костюме с явным неодобрением крепко прижала к животу сумочку. Песни Джорджа Формби, теперь уже скорее грубые, тем не менее все еще были в ходу.

— У меня отвратительное ощущение, — сказало она. — Это безнравственно…

— Не начинайте суматоху, дорогая.

Забыв недавнее огорчение и беззаботно крякая, веселые утки снова ковыляли по лужайке.

4. Спой мне, милая, в нашем замке агонии

— Выбросишь меня у Эрлс-корт, ладно? — сказал Джерри, поглаживая затылок пилота своим пистолетом.

Вертолет сердито сунулся вниз, к плоской крыше заведения «Бир-Э-Гого», недавно построенном на площадке рядом с Биллабонг-Клуб, и завис там с явным нетерпением.

Джерри открыл люк и выпрыгнул, элегантно провалившись через тонкое шиферное покрытие и приземлившись с глухим ударом на заплесневелых мешках с мукой, наполнивших его нос запахом сырости. Крысы бросились врассыпную, но оглянулись, чтобы посмотреть на него из темных местечек. Он со вздохом поднялся, отряхивая костюм и наблюдая через образованное его телом отверстие с острыми краями, как геликоптер исчезал в небе.

Джерри вышел из помещения склада и стоял теперь на площадке лестницы, прислушиваясь к мощным звукам, доносившимся снизу. Переселенцы праздновали неделю под девизом «Помочись на померанца», накачиваясь домашним пивом или «поклевывая лакомые штучки у девочек», как они это называли.

До него доносился их бесконечный смех по поводу шуток, которыми они обменивались друг с другом:

— А вот прекрасная капелька пивка, приятель!

— А я тебе говорю, дятел, что Шила была как пылающий стакан с холодным пивом.

— Смотри, не разлей свое е…ное пиво, молодчина!

Громкое пение тоже посвящалось пиву либо его отсутствию. Они, казалось, были «накачаны» до предела. Джерри осторожно прошел вниз по лестнице и прокрался мимо главной комнаты. На мгновение он оказался ослеплен нарядными костюмами цвета электрик (синие цвета Королевского Креста), но смог все же добраться до парадной двери на Варвик-авеню, заполненную «дормобилями», миниавтобусами «фольксваген» и «лэндроверами», покрытыми изображениями кенгуру, эму и киви и поголовно помеченными «На продажу».

Джерри бросил серебряную иену мальчишке-негру с лицом, перепачканным белой глиной:

— Найдешь такси?

Мальчишка с важным видом удалился за угол и бегом вернулся назад. Следом за ним появилась тощая лошаденка, тащившая «Лаванда-Кэб», из-под тонкого слоя окраски которого проглядывал коричневый налет, а обивка потрескалась и местами порвалась. Огромных размеров молодой человек на кучерском ящике носил длинную бороду и фетровую шляпу; он подал плетью сигнал забираться в двухколесный экипаж, который закачался и заскрипел под Джерри.

Потом хлыст щелкнул над выступавшими костями лошади; бедное животное дернулось вперед, всхрапнуло и с неимоверной скоростью ударилось в галоп по улице. Джерри уцепился за стенки экипажа, который, раскачиваясь из стороны в сторону, мчался через перекресток. Где-то над головой он услышал странное, дикое монотонное мычание и догадался, что это возница пел под перестук копыт лошади. Мелодия походила на «С давних пор», и только некоторое время спустя Джерри понял, что эта песня была в фаворе во время войны 1917–1920 годов:

— Мы здесь,
Потому что мы здесь,
Потому что мы здесь,

— пел кучер, —

Потому что мы здесь.
Мы здесь,
Потому что мы здесь,
Потому что мы здесь,
Потому что мы здесь.
Мы здесь,
Потому что мы здесь,
Потому что мы здесь,
Потому что мы здесь.
Мы здесь,
Потому что мы здесь,
Потому что мы здесь,
Потому что мы здесь.
Мы здесь,
Потому что мы здесь,
Потому что мы здесь,
Потому что мы здесь.
Мы здесь,
Потому что мы здесь,
Потому что мы здесь,
Потому что мы здесь.
Мы здесь,
Потому что мы здесь,
Потому что мы здесь.
Потому что мы здесь.

Джерри распахнул люк на крыше и прокричал в поющее, со стеклянными глазами лицо свой адрес. Кучер продолжил мычать, лишь резко дернул поводьями, чтобы кэб повернул, отбросив Джерри назад на сиденье и с глухим стуком захлопывая люк.

— Мы здесь, потому что мы здесь, потому что мы здесь. Мы здесь, потому что мы здесь. Мы здесь, потому что мы здесь, потому что мы здесь, потому что мы здесь.

По улочкам западного Лондона, таким безлюдным и прекрасным в мягком, отфильтрованном деревьями солнечном свете, к окруженному высокой стеной Лэдброук-Гроув, когда-то вмещавшему в себя Конвент бедных и честных, — изолированному месту, где царил порядок. Джерри купил его у католической церкви незадолго до реформации. Из-за тяжелых металлических калиток, венчавшихся колючей проволокой, к которой было подведено напряжение, доносились звуки исполняемой Битлс песни «Вернемся в СССР». Джерри вышел из кэба, и прежде, чем он успел заплатить, возница погнал лошадь кнутом в сторону Килбурна, все так же продолжая распевать своим высоким голосом.

— Дорогая Пруденс, не выйдешь ли поиграть, — зазвучало, когда Джерри положил ладонь на плату опознавания, и калитка открылась. Как обычно, он глянул на надпись «Вьетгроув», намалеванную на северной стене Конвента. В течение двух лет она все так же красовалась на стене и продолжала озадачивать Джерри: она не производила впечатление работы обычных малевателей лозунгов.

Пройдя через обсаженный вязами двор к мрачному кирпичному дому, Джерри услышал вымученный крик, шедший из одного из зарешеченных верхних окон, и узнал голос своего последнего подопечного (которого он и пришел захватить с собой на природу) — бывшего председателя Совета искусств Великобритании, весьма известного в начале сороковых годов своей суровой оппозицией Хэмфри Богарту, а ныне ожидающего последнего сокрушающего преобразования.

Изворотливый клиент, подумал Джерри.

5. Тайна воющего пассажира шикарного автомобиля

Джерри гнал «фантом-VI трансформируемый» с огромной скоростью. Панель управления машиной, великолепно инкрустированная Джилианом Паркером бриллиантами, рубинами и сапфирами, чутко отзывалась на его прикосновения. Сзади, в его строгом замшевом пиджаке, продолжал верещать очередной случай трансформации.

— О-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о помогите мне-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е!

— Это-то мы и пытаемся сделать, старина. Держись.

— А-а-а-а-а-а-а-а-ахх! Что? Что? А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-что-а-а-а-а-а-а-а-а-что-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-ахх! Вам так не уйти, юноша!

— Й-а-а-а-а-а! Вы пожалеете об это-о-о-о-о-о-о-о-о! Что! Что! Что! А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-ах! Й-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-ргх! Й-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-рг! Власти скоро посчитаются с вами, друг мой! О-о-о-о-о-о-о-о-о! Ахх! Йаро-о-о-о-о-о-о-о-о-ох! Гаарр! Э-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-ек! Да вы знаете, кто я??????

— Ты-то? Мы это и пытаемся установить. Не волнуйся, я добрый малый.

А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-

а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-

а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-

а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-

а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-

а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-

а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-

а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-

а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-

а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-

а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а. Х-х-х-х-х-х-х-х-х-х! — вызывающе произнес экс-председатель.

Джерри сложил губы трубочкой, прикоснулся к рубиновой кнопке осветителя, настроил баланс сапфировыми и бриллиантовыми ручками и включил звук. Вскоре выкрики пассажира поглотила песенка «У каждого есть тайна, кроме меня и моей обезьянки».

Джерри подмигнул своему темному отражению в зеркале над головой.

6. Опасная мечта пижона о разрушении

— Не волнуйся, скоро он будет у нас в камере, — улыбнулась добрая пожилая матрона, когда Джерри прощался с ней у главного входа в Центр преобразования Саннидейла.

Матрона когда-то была греческой миллионершей, знаменитой своими эскападами, и знавала нового клиента уже давно, когда он проводил отпуск на борту ее яхты «Медведь Тэдди». Она протянула Джерри последний выпуск «Органа» (ежеквартальное обозрение для своих создателей, своих игроков и любителей):

— Это пришло вам сегодня, на дом.

— А больше ничего?

— Насколько я знаю — нет.

Джерри сунул журнал в карман и помахал рукой в знак прощания. На тихой земле Центра стоял прекрасный теплый день. Его шелково-оранжевый «фантом-ѴІ» стоял на подъездной дороге, выгодно контрастируя с серым и желтым гравием. Сосны и березы выстроились вдоль дороги, за ними была видна красная крыша его маленького Голландского особняка, который он доставил из Голландии в дни, предшествовавшие блокаде.

Джерри прыгнул в «фантом-ѴІ» и, отъехав, набрал семьдесят уже к тому моменту, когда проезжал через ворота; потом вырвался на дорогу перед серебристым «кадиллаком»; «кадиллак» резко дал газу, а Джерри развернулся и рванул в сторону Лондона с развевающимися на ветру молочно-белыми волосами.

Нежная музыка тысячи скрытых от глаз радиопередающих станций заполняла пригород, неся небесные звуки в пасторальный ландшафт. Такая гармония, удовлетворенно подумал Джерри, ее могли добиться только «Битлз»; какая чудесная комбинация! Из радиопередатчиков американских и русских военно-морских судов, окруживших защитным кольцом Великобританию, та же самая запись синхронно передавалась на все страны. Существовало ли когда-либо ранее такое? — заинтересованно подумал Джерри, сворачивая с боковой дороги на главную многополосную магистраль, вливаясь в мчащийся радужный поток машин.

Над ним, как райские птицы, роились летучие машины: маленькие вертолеты, планеры, кресла с реактивными двигателями, педалепланы, воздушные такси, легкие летательные аппараты всех видов, связанные с уютным отдыхом за городом (а кто не был в этих восхитительных округах жилья?), — и все шли единым потоком к Лондону, разноцветные мерцающие башни которого уже показались в отдалении.

Справедливо ли, задавался вопросом Корнелиус, на мгновение расслабившись, намечать разрушение такой большой части его собственной жизни — счастливой и многокрасочной? Позор, что его миссия в этом мире находится в конфликте с этой частью; однако он человек волевой и собранный, не без определенной моральной щепетильности, и первое место в его лояльности занимала организация. Он прошел полное превращение и не мог позволить себе расслабиться, пока вокруг не окажется еще несколько подобных ему.

Его же приключения только еще начинались.

Образчик ткани

Чистый воздух и дешевое электричество — хорошие причины отпраздновать Ядерную неделю; вот еще четыре:

Чистый воздух — результат чистой энергии. Экономическая энергия — да, тоже.

Сосуд для варки яиц на ядерном топливе.

Вдруг наступил тысяча девятьсот восьмидесятый. Выявление ядерной преступности — пятая причина. Ядерная неделя для ваших детей — еще три способа празднования.

Рубрики, Кон Эдисон, Реклама.

1. 50 000 Жертв сумасшедшего убийцы — очаровательного принца

Опершись подбородком на сведенные вместе пальцы, Бил лишь какое-то мгновение смотрел на Джерри Корнелиуса, затем, поднявшись, вдруг ринулся через всю комнату на своих длинных ногах, смяв и лишив формы шерстяной сюртук — модель Бертона для последней осени.

Комната была длинная, уставленная вдоль стен книгами, а потолок настолько огромен и тяжел, что, казалось, вот-вот с глухим стуком рухнет. Корнелиус глянул вверх и устало устроился во вращающемся кресле, зная, что если потолку суждено упасть, то даже у него не будет никаких шансов выжить.

— Какую книгу? У нас их пятьдесят тысяч, — потребовалось время, чтобы шипящий выговор Била достиг ушей Джерри.

— Имена, — пробормотал Джерри, готовый скользнуть рукой к вибропистолету, если того потребуют обстоятельства.

— Ах, этот Лондон, город болезненного тумана! — прошипел Бил. — Имена, мистер Корнелиус, да; секретные имена. Так вы говорите, он назвал «С»?

— Соответствует Охарне.

— И больше ничего?

— Что-то в коде относительно мюнхенского душителя мышей, как мне сказали. Но то могла быть и отсылка к анаграмме Мефистофеля.

— Улавливаю, мистер Асерински, г-хм, — ответил Бил, словно откликаясь на вопрос, и закашлялся.

— Не в моей книге, вообще-то. Это ноль-ноль-пять и — живо сматываемся.

— Неиспользуемое — бесполезное… — начал Бил, озадаченный настолько, насколько мог быть озадачен.

Посещение библиотеки было лишь уловкой со стороны Джерри, но он все еще не мог двинуться, не мог быть уверенным, что потолок не упадет; да и стулу он не доверял.

Джерри поднялся. Бил, задыхаясь, поспешно потянулся за книгой.

Джерри знал: сейчас или никогда.

Он вытащил из шелковой кобуры вибропистолет с хромированными накладками и направил его на Била; тот упал на колени и задрожал.

Когда Била разнесло на куски, Джерри сунул нагревшееся оружие на место, перешагнул через труп, проверил двери и множество окон и принялся за работу, стаскивая книги с полок, пока самая последняя из них не оказалась на полу. Пробравшись через всю эту мешанину, он поднял том, валявшийся у самого края общей кучи, и раскрыл его; как он и ожидал, том содержал шестимесячную подборку цветного приложения к «Санди таймс». Для начала этого было достаточно.

Он извлек из кармана спички и пузырек с жидкостью для зажигалок, побрызгал жидкостью книгу и поджег ее. Остатком жидкости он обрызгал края книжного вороха.

Кто-то шел в библиотеку.

Корнелиус подбежал к двери и задвинул щеколды; потом, спотыкаясь, побежал к дверям на другом конце галереи и запер на щеколды эти двери тоже. Огонь начинал брать свое. Становилось тепло. Он достал вибропистолет и ударил в огромное центральное окно порцией ультразвука, так, что оно вдруг разлетелось на куски, и высунулся в проем, всматриваясь в покрытую туманом улицу. Повиснув на выступе стены, Джерри начал спускаться по водосточной трубе, сильно расцарапав правую ладонь, и опустился на землю там, где его «фантом-VI» с включенным двигателем ждал хозяина.

Через две-три улицы он на минуту остановился и бросил взгляд назад и вверх, где была видна белая глыба здания библиотеки, охваченная оранжевыми языками пламени и мощным столбом черного дыма, который, клубясь, поднимался из разбитого Корнелиусом окна.

Саботаж был для Джерри Корнелиуса лишь побочным занятием, тем не менее он гордился своими успехами в нем.

— Чего ты добиваешься, — как-то спросила у него одна девушка, поглаживая его живот. — И чего ты добьешься, разрушив эту странную библиотеку? Их ведь еще так много. Ну, сколько может сделать один человек?

— Столько, сколько он может, — ответил тогда Корнелиус, накатываясь на нее.

Джерри глянул на огромные, с зелеными цифрами часы на левой руке: четырнадцать — сорок одна.

Он пришпорил «фантом-VI», направляясь из города, лишь изменяя фарами цвет тумана, но не пронзая его. Мышцы его вздулись под шелком, когда он поднял черную, как смоль, руку, чтобы привести в порядок белые волосы над черным лбом. Ему пришлось резко вывернуть руль, чтобы не врезаться в тыл автобусу; он просигналил, проскакивая мимо него в туман, кончиками пальцев придерживая руль. Впереди лежал открытый для движения Башенный мост; он проскочил и его, объехал вокруг «Элефанта» и «Собора» и увеличил скорость до восьмидесяти миль в час, проезжая по мосту Ватерлоо, где туман был слабее, и перед ним открылся Уэст-Энд, большие расцвеченные башни которого считались отличительной чертой столицы.

— О, психоделия[1]! — прошептал он.

Ему нужно было быть на Греческой улице через пять минут. Теперь для него это представляло достаточно простую задачу.

Он должен был встретиться со Спиро Коутрубуссисом — основным связным с организацией.

Коутрубуссис — один из нескольких симпатичных молодых греческих миллионеров, которые входили в состав организации, — был темноволосым, стройным, родом из Петраи, теперь — беженец, натурализованный израильский подданный, что лишний раз свидетельствовало о том, насколько дальновиден он был.

Оставив монотонно гудящий «фантом» на улице около Меркьюри-Клуба — любимого места встреч Коутрубуссиса, Джерри зашагал по посеребренному туманом тротуару и вошел в теплый, освещенный неоновым светом клуб, где его с некоторым энтузиазмом приветствовал швейцар, с благодарностью принявший двадцать долларов чаевых.

Корнелиус проигнорировал часть клуба, отведенную под ужин, где люди сидели на красных плюшевых сиденьях и наслаждались с позолоченных тарелок самой изысканной французской кухней.

Он поднялся по лестнице, шагая через ступеньку, и налетел на Коутрубуссиса, уже ожидавшего его. Тот потер щеку и быстро провел глазами от правой ноги Джерри к левой и обратно.

— Я вижу все те же старые ботинки, — язвительно проговорил он и повернулся, увлекая Корнелиуса в частную комнату, которую он постоянно снимал.

2. Бывшая банковская служащая — девушка-рабыня в частном Дворце Греха

— Как вам удалось пробиться в такое время? — спросил Коутрубуссис, устраиваясь в кожаном кресле у огня, пока покрытая блестками девушка наливала им «перно» из мерцающего графина, который держала на бедре.

Джерри погладил бокал.

— Они думали, что я — приезжий диск-жокей из Франции. Это довольно долго неплохо срабатывало.

Сил стратегической авиации недоставало, и, к ее удовольствию, страна была блокирована радиосудами. Джерри опрокинул в себя напиток желтого цвета и протянул бокал. Девушка пришла в организацию, подверглась в ней преобразованию и была этим счастлива; она сладко улыбнулась Корнелиусу, наполняя протянутый бокал. Когда-то она была клерком в банке, носила зеленый рабочий халат и считала деньги. Ее место заняла другая новообращенная, ранее бывшая хозяйкой гостиницы, что сразу за углом. Организация в целом была очень разборчивой.

Из кресла ревнивым взглядом в сторону Корнелиуса сверкнули глаза Коутрубуссиса. Бедный малый жертвовал собой ради других, но не мог не обижаться на них время от времени.

— Ах, — только и произнес он.

— Пришла ли в организацию французская поставка? — поинтересовался Корнелиус. — Тридцать два: пятнадцать мужчин, семнадцать женщин.

— О, да. И в добрый час, — с таинственным выражением в мягких глазах ответил Коутрубуссис.

— Это важно, — пробормотал Корнелиус. — Я рад. Вам предстояло осесть здесь.

— Все устроено. Шестьдесят четыре тысячи фунтов в твердой валюте на нашем лондонском счету на имя Асерински. Да и стоит того.

Джерри работал на строгой комиссионной основе. Она гарантировала ему автономию и вошла составной частью в оригинал контракта, когда он передал грекам административные функции.

— Они уже обработаны?

— Немногие. Я думаю, партия должна быть успешной.

Джерри протянул свой бокал за новой порцией напитка; «перно» — единственный вид спиртного, который действительно нравился Корнелиусу, и в этом он был, словно ребенок.

— Однако у нас проблемы, — добавил между тем К. — Оппозиция…

— Это не…

— Необычно, я знаю. Но в данном случае оппозиция, кажется, догадывается о наших намерениях. То есть, я хочу сказать, они понимают, что мы делаем.

— Намеки?

— Возможно. Однако это… это неважно.

— Нет.

— Эта группа, — продолжал Коутрубуссис, — международная, со штаб-квартирой в Америке…

— А где еще? Официально?

— Не знаю. Возможно. Сложности…

— Им сложно работать, нам, естественно, добраться до них. Но вы?..

— Нам не хотелось, чтобы вы отправлялись туда.

Джерри откинулся на спинку стула; он бросил опасливый взгляд на мерцавший совсем рядом, за решеткой огонь, но тот ничем особенным не грозил. Джерри расслабился.

— На этом этапе нам, кажется, доставляет серьезное беспокойство немецкое землячество, — Коутрубуссис чистил ногти зубочисткой. — Нам известна одна из них — женщина. Она — хирург-стоматолог, проживает в Кельне. Она уже провела обратное преобразование полудюжины наших людей в Германии.

— Включила их и опять выключила?

— Точно. Обычный метод. Только гораздо искуснее.

— Значит, она хорошо изучила наш процесс.

— По-видимому, до последних мелочей. Некоторые русские источники, я полагаю — утечка. Может быть, сам Патриарх, а?

— Ты хочешь, чтоб я убил ее?

— Как вы сработаете, это ваше дело. — Коутрубуссис прижал палец к губам.

Черное лицо Джерри блестело в отсветах камина. Он нахмурился:

— Я полагаю, лучше бы нам предпочесть преобразование.

— Всегда пожалуйста. Только, если ты не в состоянии сохранить душу, избавься от нее.

Коутрубуссис глупо и самодовольно ухмыльнулся (хотя обычно он вовсе не одобрял себя).

— У организации нет единого мнения по этому вопросу, — Джерри выставил указательный палец. — Раскаяться или погибнуть.

— Пожалуй.

— Хорошо, я подумаю, что могу сделать, — Джерри погладил бедра девушки. — А я отправляюсь в Кельн, да?

— А что, это идея, — без особой уверенности произнес Коутрубуссис. — Чтобы иметь полное представление о деле, но вам нет нужды что-либо там предпринимать. Она приезжает в Великобританию, мы накоротке собираемся, чтобы организовать британский филиал.

Недовольный несколько пуританским подходом грека (естественным, полагал он, для человека, столь от много отказавшегося), Джерри выпил еще бокал «перно», ощущая небольшую легкость в голове. Аромат жидкости остался на его нёбе. Если он собирался еще насладиться ужином, сейчас ему лучше всего было остановиться.

— Принеси мне стакан воды со льдом, дорогая, хорошо? — он похлопал девушку по бедру. — Это будет самый подходящий момент для удара, — предположил Корнелиус. — Не на ее территории, а на нашей.

Джерри протянул руку к стакану с водой и не спеша выпил.

— Как ее зовут?

— Имя?

— Какое она называла?

— Имя.

Коутрубуссис резко, спазматически дернул правой рукой; он тяжело дышал.

— Доктор… — начал он. — Карен… Карен…

Джерри дотянулся до девушки и привлек ее к себе.

Они крепко поцеловались, и сняв одежды, улеглись на пол и со жгучей и торопливой страстью предались любви.

— … фон…

Вскрикивая и трепеща, они соединились.

— … Крупп.

— Что это было, снова? — спросил Джерри, приводя в порядок брюки.

— Доктор Карен фон Крупп. Имя достаточно внушительное, чтобы запомнить.

— Схвачено.

Джерри ощущал только жалость. Для некоторых людей бессмертия было явно недостаточно.

— Ее адрес в Кельне?

— Она живет под Кельном. Небольшой городок к западу, Нибельбург. Поищите там старую готическую каменную башню. Где-то там ее хирургический кабинет.

— Значит, я отправляюсь к ней и прошу проверить мои зубы, — Джерри постучал ногтем по своим белоснежным резцам.

— Она заподозрит, кто вы на самом деле.

— И попробует разложить меня?

— Сделайте так, чтобы она не смогла, — нервно проговорил Коутрубуссис. — Только не вас, Корнелиус. Мы не можем допустить этого.

Джерри улыбнулся. Он продумывал линию поведения как раз перед тем, как раздался стук в дверь, и официант втолкнул в комнату тележку с закусками.

3. Американские военно-морские суда оказались пиратами!

Коутрубуссис предложил Джерри свой план поездки, но как добраться от Дувра до Остенде — было его собственным делом. Более двадцати миль по морю, да три мили за морем относились к зоне, плотно контролируемой хорошо вооруженными «пиратскими» радиосудами США.

«Фантом-VI» Корнелиуса — яркая точка розовой мощи на белой сверкающей дороге — с рокотом мчался сквозь чистый солнечный свет осеннего вечера, устремляясь к Дувру.

Джерри, одетый в пальто из кожи панды и белый шелковый тюрбан, к которому была приколота украшенная драгоценными камнями пряжка, поддерживавшая пучок павлиньих перьев, удобно растянулся на своем сиденье. Он специально оделся так, чтобы вернее обмануть досужего наблюдателя, и надеялся, что и Карен фон Крупп не сразу распознает в нем того, кем он был на самом деле.

Джерри увидел впереди яркие обломки серебряного моста, некогда соединявшего английский берег с французским и обрушившегося в сплетении пестрых тросов вскоре после того, как был построен. Над ним кружил металлический орникоптер.

Вот он увидел впереди море — маленькие синие волны, поблескивающие на солнце, и дорога начала спускаться к воде. Джерри постепенно снижал скорость, переключая управление в своем трансформируемом автомобиле, пока — как раз когда дорога скользнула прямо в море — «фантом-VI» не стал быстроходным катером.

Грациозно, не снижая скорости, «фантом-VI» врезался в воду, и вскоре уже стали видны контуры кольца кораблей. Джерри потянулся к другим рычагам.

Для него это была первая возможность испробовать новые возможности автомобиля, за который он заплатил сто пятьдесят тысяч марок.

Послышался мягкий, бормочущий звук, и машина стала погружаться в океан; она могла погружаться всего на несколько футов и покрывать под водой лишь небольшие расстояния, но, возможно, этого будет вполне достаточно, чтобы позволить ему проскочить.

Теперь его скорость значительно снизилась. Сквозь мутную воду он всматривался вверх, и вскоре увидел впереди кили радиосудов. Их сонары должны были обнаружить его, тогда они сразу же станут сбрасывать глубинные бомбы, но, если повезет, они взорвутся глубоко под ним, да и выяснить с какой-либо достаточной точностью местонахождение такого маленького корабля, как его, будет для них трудной задачей.

У них был пунктик.

Он увидел, как первая бомба плюхнулась в воду справа от него и пошла на дно океана.

Потом рядом с первой упала вторая и еще одна — слева, потом — сзади.

Он следил за тем, как они погружались.

Друг за другом поднялись взрывные волны, угрожая вытолкнуть его на поверхность — прямо под орудия янки.

Машина рокотала. Ее курс преградила следующая серия ударных волн. Джерри прочно удерживал управление штурвалом, заставляя машину плыть между волнами, пережидая, пока они улягутся, прежде, чем двигаться вперед под килями кораблей и между ними.

Еще несколько бомб упали в воду и пошли вниз.

Одна из синих стальных канистр чиркнула о борт автомобиля, и он резко свернул в сторону, а она взорвалась уже под ним, задев тыл машины и едва не перевернув ее.

Джерри бросило вперед, на штурвал. Взорвалась еще одна бомба. Вода потеряла прозрачность. Его терпение кончилось. Автомобиль винтом уходил на опасную глубину; Джерри удалось включить внутреннее освещение и выровнять управление, когда машина уже начала было кувыркаться.

Сверившись с приборами, Джерри рассудил, что он вне досягаемости, и начал подниматься.

Лимузин величественно продолжал путешествие по поверхности, пробиваясь сквозь волны. Оглянувшись, Джерри увидел позади суда.

Несколько орудий выплюнули из своих жерл облачка черного дыма, до Джерри донесся рокот их выстрелов, и он увидел, как снаряды врезались в море и разорвались по обе стороны от него, покрыв водяными брызгами тент автомобиля и сразу лишив его видимости.

Он улыбнулся: прежде, чем они достанут его, он будет за горизонтом.

Да, пока радиосуда не догадаются опустить противолодочные сети, автомобилем можно будет пользоваться.

Скользя, как дельфин, в теплой воде, машина вскоре оказалась в пределах прямой видимости от Остенде и его бетонной магистрали. Машина, управляемая Корнелиусом, мягко въехала на дорогу, приняла прежний вид и покатилась по шоссе к Брюсселю, так ни на мгновение и не остановившись.

Джерри купил газету в придорожном киоске, прочел, что Израиль аннексировал Болгарию и что еще одна сотня тысяч американских военных советников прилетела в европейскую штаб-квартиру в Бонн.

Между тем солнце клонилось к закату.

Операция прорыва через блокаду радиосудов несколько утомила Джерри, и он решил провести ночь в получившем одобрение организации отеле в Брюсселе.

Вскоре впереди показался и сам Брюссель, одетый в красное барокко и золото предзакатных лучей, — сладкий город ностальгии.

Анализ крови

При скорости движения, превышающей скорость звука в три раза, обычно покрышки начинают плавиться.

Реклама фирмы «Гудрих»

1. Выдающий секреты проповедник оказался подглядывающим Томом[2]

Пастор Бисли сунул палочку турецких сладостей в свой огромный слюнявый рот, улыбнулся, пережевывая мягкий шоколад и желе, и развернул следующую. Съел и ее, облизал губы и поднял авторучку.

В комнате для отдыха «Золотого планетария» — одной из лучших гостиниц Брюсселя — он отшлифовывал статью, подготовленную для газеты. Называлась она так: «Героин: средство от рака?» и должна была появиться в следующее воскресенье. Вот уже несколько лет он писал статьи для «Санди мессенджер»[3]. До роспуска клира[4] он формировал регулярную рубрику «С моей кафедры», а потом, когда «Мессенджер» был вынужден сменить политику, чтобы соответствовать новым веяниям, он тоже сменил название колонки — «С моей точки зрения». Журналистика, однако, не приносила достаточных доходов и была лишь полезным побочным занятием.

Со своего места пастор Бисли мог видеть главный вход в гостиницу, и он вскинул глаза, когда стеклянные двери распахнулись. В них входил мужчина с легким саквояжем, одетый в черно-белое меховое пальто. Человек этот, судя по внешности, был индийцем, так как кожа его была черной, на нем был сложный тюрбан и, по мнению пастора, довольно вульгарный шелковый костюм. Мужчина прошел к столу регистрации и заговорил с клерком, который протянул ему ключ.

Пастор сунул развернутую пастилку турецких сладостей в рот и продолжил работу.

Ему не потребовалось много времени, чтобы завершить статью, вложить ее в конверт, надписать адрес и поставить печать; он прошел к почтовому ящику в гостинице и бросил туда конверт.

Потом взглянул на часы, висевшие над столом регистрации, понял, что вот-вот подадут десерт, и отправился через фойе в столовую. Помещение столовой было заполнено наполовину. Две-три семейные группы сидели у стены, несколько бизнесменов с женами или секретаршами — за другими столиками, а в самом дальнем конце зала сидел индиец, который, видимо, выбрал фазана — фирменное блюдо отеля.

Пастору Бисли была ненавистна даже мысль о мясе. Собственно говоря, он ненавидел и мысль об овощах; лишь сладкие апельсины не входили ни в одну из этих групп, и именно ради них он пришел в «Золотой планетарий».

С большим достоинством он опустил свои мощные телеса на хорошо набитое сиденье стула и сложил бледные руки на столе.

Заказывать что-либо не было необходимости.

Очень скоро появился официант с первым из шести очищенных апельсинов, которые пастору предстояло сегодня съесть, что он обычно с успехом проделывал ежевечерне, бывая в Брюсселе.

Пастор взял вилку и ложку, склонил свой нос над десертом, и очи его увлажнились от вожделения.

Но, даже будучи поглощен десертом, пастор не мог не заметить индийца, когда тот прошел мимо его стола. Он шагал так упруго, распространяя вокруг такое ощущение физической силы, что пастор вдруг засомневался, тот ли он, за кого себя выдает.

Хотя он прервал трапезу лишь на долю секунды, ее оказалось достаточно, чтобы пастор с возросшим аппетитом вернулся к четвертому апельсину.

Поднявшись из-за стола, он решил отойти ко сну пораньше — его ожидало напряженное утро.

Джерри Корнелиус снял свой тюрбан и бросил его на стул рядом с кроватью. Девушка, казалось, была слегка удивлена цветом его волос; ее полные губы немного раскрылись, и она повела телом на постели.

Как большой черный боа-констриктор, он выскользнул из своих шелков и медленно подошел к ней, взял ее за плечи своими сильными руками и привлек к себе так, что ее розовые груди прижались к его темной груди; она глубоко вздохнула, прежде чем его губы коснулись розовой нежности ее рта, его язык погладил ее язычок, и любовь закипела в их телах, приподнимаясь-поднимаясь-поднимаясь с новой силой и побеждая, наконец, с нежнейшими григорианскими песнопениями; темп возрос, плоть прижалась к плоти, уста — к устам, руки двигались, тела плавились, зубы кусались, звуки голосов, выкрикивающих что-то, могли, казалось, разбудить мертвых.

Он лежал рядом с ней, чувствуя запах ее тела и стараясь дышать не очень тяжело, чтобы запах этот держался в его ноздрях по возможности подольше. Он обнял ее за плечи, она уютно прижалась к нему; ее длинные, тонкие темно-каштановые волосы коснулись его кожи. Некоторое время они лежали тихо, потом он достал свои сигареты и прикурил себе и ей.

Он не ожидал встретить другую организацию, функционирующую в «Золотом планетарии»: Коутрубуссис ничего о ней не говорил. Но Полли Фесс узнала его в коридоре около номера, хотя он и не знал ее.

— Что ты здесь делаешь? — спросил он ее.

— Ищу тебя, — пока могла, она использовала свои возможности.

Тогда он повторил вопрос.

— Я как раз доставила груз, — ответила она ему. — По пути обратно в Англию. Рискованная была работа — со всякими опасностями. А ты что — ищешь здесь потенциальных членов?

— Нет.

— Ага, — понимающе проговорила она.

Джерри скользнул ладонью по ее бедрам и вверх по торсу и правой груди, поглаживая сосок, пока он не затвердел; он положил сигарету в пепельницу около кровати, вынул сигарету из ее пальцев и положил ее тоже.

Ее великолепные зубки нежно ущипнули его за язык, когда они поцеловались. К несчастью, они не выключили свет. Пастор Бисли нахмурился, таращась в дырочку для подсматривания, проделанную из его комнаты.

Он узнал Корнелиуса.

2. Опасность! Бесплатные попутчики разыгрывают из себя журналистов

Когда на следующее утро Корнелиус покидал гостиницу, его окликнули с угла улицы. Повернувшись в ту сторону, он увидел толстую фигуру в гамашах и пасторском сюртуке. Человек размахивал атташе-кейсом и ковылял с подвижностью, на которую только был способен.

— Один момент, сэр! Один момент вашего времени! — Слова прерывались тяжелым дыханием и произносились голосом, напоминавшим бульканье нечистот в подземелье.

Корнелиус остановился у «фантома-VI».

— Да, — отозвался он. — На момент, ладно?

Его интересовало, не связной ли это от организации, о котором его просто никто не предупредил.

Священник, тяжело дыша, наконец добрался до него, прислонился к машине, торопливо извлек из кармана бумагу, в которую было завернуто что-то, похожее на шоколадный крем, и набил им рот. Процедура, казалось, способствовала его выздоровлению.

— Бирмингем, — произнес он.

— Действительно, — откликнулся Корнелиус.

— Бисли… из Бирмингема. Мы встречались там в позапрошлую Пасху.

— Я стараюсь не ездить в Бирмингем, если только могу, — привередливо возразил Джерри. — Я не был там четыре года.

— Мистер Асерински, — приняв осуждающий вид, проговорил пастор Бисли. — Мистер Асерински! Да ну же! Бирмингем, позапрошлая Пасха.

— Позапрошлая, позапрошлая… — Джерри сложил губы трубочкой. — Позапрошлая…

— Ага! — улыбнулся Бисли и постучал себя пальцем по лбу. — Ага! Воскресите вашу память.

— Определенно нет!

— Что, разве нельзя вспомнить, где человек был в какой-то определенный момент? Или, если можно так выразиться, кто был, хм? Ха-ха!

Корнелиус сконцентрировал внимание, готовый в доли секунды вытащить из кобуры вибропистолет. Но Бисли наклонился вперед с понимающей улыбкой:

— Доверьтесь мне, мистер Асерински. У нас — и у вас и у меня — много общего.

— Вы, вообще… — проговорил Корнелиус, — … из организации?

— К несчастью, нет. Но я понимаю цели. И одобряю их, мистер Асерински.

— Я сейчас уезжаю, — Джерри положил руку на рукоятку пистолета.

— Я хотел попросить вас об одном одолжении.

По другой стороне улицы прошел одноэтажный желтый трамвай. Корнелиус краем глаза проследил за ним.

— Что это было?

— Я думаю, вы направляетесь в Германию. Вы проедете через Аахен?

— Это должен бы говорить я, — Джерри чуть расслабился, увидев; как трамвай повернул за угол.

— Может быть, вы захватите меня? Я всего лишь бедный журналист, поездки же на поезде так дороги, а вы — я уверен — понимаете меня.

— Журналист?

— Служитель церкви. К сожалению, эта профессия в наши дни отмерла. Прогресс, мистер Асерински, ограничил симпатии к избыточным… Я имею в виду… — пастор сунул руку в карман пальто и, достав плитку шоколада, сунул ее в рот. — Осталось еще совсем немного того, к чему я был приучен. Я торговал порученной мне миссией утешения. И я все еще стремлюсь к этому, если только могу.

Джерри наблюдал, как тонкая струйка шоколада вытекла изо рта пастора Бисли. Она была похожа на кровь.

— Я не верю вам, — сказал он.

— Простите мне некоторую долю жалости к себе, — пастор развел руками и в отчаянии передернул плечами. — Однако моя внешность, без сомнения, мешает вам. Но что я могу поделать? Моя одежда — это все, что я имею. Мое бедное, такое крупное тело: виноваты гланды. Однако крайняя необходимость вынуждает меня обращаться с просьбой, ведь я заработаю немного денег, которые поддержат меня в течение недели-двух. Да еще надо учитывать чуму. Здесь видели крыс. Вы мистер Асерински, хорошо одеты, приятны на вид, да и богаты тоже [5]

— Слишком богат. — Джерри открыл дверь и бросил свои пожитки на заднее сиденье автомобиля.

Сам он скользнул на сиденье водителя, захлопнул дверь и запустил двигатель.

Вскоре он уже ехал из Брюсселя по дороге на Аахен.

Недалеко позади него за рулем серебристого «кадиллака» показался пастор Билли, его лицо выражало оскорбленное достоинство вперемешку с яростью, а челюсти ритмично двигались, и время от времени он дотрагивался до них рукой. Рядом с ним на сиденье лежал большой бумажный пакет, наполненный молочными конфетами с грецкими орехами.

Пастор Бисли всегда в критические моменты обращался к ореховым ирискам.

Анализ

La librete ne sera recouvres, L'occupera noir, fier, vilain, unique, Quand la matiere du pont sera ouvree, D'Hister, Venise fasche la republique. (5.29)

В своей книге «Предсказания Нострадамуса о мировых событиях» (Liveright Publications Inc., 1961) Стефен Робб сообщает нам, что Хистер — старое имя Данубы. Однако течение столетий, говорит он, привело нас к нынешнему моменту. Он полагает, что именно ясное слово и следует применять пророку, а так как оно означало Данубу, одновременно служило и анаграммой Гитлера. Мистер Робб сообщает, что в шестнадцатом веке анаграммы были так же популярны, как кроссворды — сегодня. Хистер, следовательно, при изменении всего одной буквы, дает нам Гитлера. Мистер Робб утверждает, что изменение одной буквы при написании анаграммы вполне допустимо (см. Словарь де Трево). Какое же другое слово, спрашивает мистер Робб, может послужить лучше, чем «Хистер», для определения как обоих имен, так и места происхождения наглого, черного, чудовищного человека низкого рождения, которому предстояло «оккупировать свободу»?

1. Белокурая хозяйка Башни Террора в Нибельбурге!

Джерри проехал через Аахен, слушая Симфонию Турангалила в исполнении Оливера Мессиена в наушниках плейера. Он самокритично нахмурился, когда началась седьмая часть. Исполнение «Ондес Марменот» оказалось ужасающим. Джерри едва заметил F-111A, клюнувший носом в соседнее поле, и только вид пламени заставил его остановить машину, чтобы проследить, как на трех вертолетах «Шони»[6] появились морские пехотинцы США с автоматическим оружием и окружили обломки. Один из них ткнул пальцем вдаль, приказывая Джерри продолжать движение по дороге. В ответ он махнул рукой, развернулся и продолжил движение к Нибельбургу — с парой часов пути впереди и с ощущением «кадиллака» на хвосте. Пастор не предпринимал никаких усилий, чтобы скрыть от Джерри факт преследования.

Корнелиус подождал, пока моряки скрылись из виду, а затем решил срезать пастора Бисли.

Подчиняясь касанию клавиши, «фантом-ѴІ» выпустил короткие крылья и хвостовое оперение, завелся оживший турбовинтовой двигатель, и машина на большой скорости оторвалась от почти опустевшего автобана. Она описала кольцо вокруг разочарованного пастора, а потом резко взмыла в тихое, безоблачное небо осеннего вечера.

Несколько позже Джерри снизился, увидев впечатляющие колокольни Кельнского кафедрального собора. Он сверился с картой и начал спускаться к дороге, которая должна была привести его в Нибельбург. На западе — казалось ему — он мог видеть высокие каменные башни, где доктор Карен фон Крупп жила, работала и намечала разрушение организации и все, что для этого требовалось.

Автомобиль коснулся магистрали; его крылья и хвостовое оперение убрались, и он побежал по бетонной дороге, пока Джерри не увидел знак, указывающий, что он въезжал в Нибельбург.

Город представлял собой небольшую группу двух-трех-этажных домов и магазинов из серого и красного кирпича, с небольшой железнодорожной станцией, большим полицейским участком с крупным собранием мотоциклов, припаркованных около него, и церковью, которая недавно была преобразована в танцзал.

Над вершинами вязов и тополей, очерчивающих поля за Нибельбургом, Корнелиус выделил башню, которую заметил еще с воздуха. Он снизил скорость, начал напевать «Шан д’Амур» из недавно звучавшей симфонии и сверился с системой навигации. К башне, что стояла примерно в полумиле от Нибельбурга, вела незаконченная дорога.

Перед тем как съехать с дороги он остановился и сконцентрировал все внимание на своих зубах, пока не ощутил довольно сильную боль в одном из левых коренных зубов. Чувствуя себя несчастным, он снова запустил двигатель, свернул на дорогу, не обращая внимания на знак, предупреждавший о черных крысах, и, проковыляв с четверть мили, остановился у семидесятифутовой башни с готическим подъездом, такими же окнами и — высоко над ними — зубчатой стеной. Камень, который, по-видимому, относился к раннему готическому периоду, был чрезвычайно чист — ни единого пятнышка. Время оставило на нем свои отметины, он был изношен, особенно вокруг нижней части стены, но, несмотря на это, он был выскоблен и производил впечатление заботливо ухоженного зуба. Корнелиус подумал, что если бы он взобрался на зубчатую стену, то, наверное, обнаружил бы, что камни заполнены амальгамой или даже золотом.

Джерри припарковал машину плотно у стены башни, где уже стоял спортивный «фольксваген», который, как он понял, принадлежал доктору.

Он пошел по усыпанной гравием дорожке и, подняв тяжелый дверной молоток, отпустил его; тот глухо стукнул в дверь, и звук утонул где-то в глубине башни.

Почти тотчас же дверь открыла прекрасная белокурая девушка лет около шестнадцати. У нее были голубые глаза, величина которых подчеркивалась умело нанесенным макияжем. Большие пухлые губы раскрылись в улыбке. Волосы, длинные и прямые, закрывали спину и плечи короткого платья, сшитого из роскошной белой парчи. Платье дополнялось блестящими колготками и бабушкиными туфлями. Руки были почти полностью обнажены, и кожа ее, цвета первых теплых лучей весеннего рассвета, была мягкой и нежной, как шелк костюма Джерри.

— Ja[7]?.. — вопросительно произнесла она по-немецки, и порочность мгновенно появилась в ее глазах.

— Вы говорите по-английски? — лениво спросил Джерри и уточнил: — На южном английском?

— Ja, конечно, — она обвела его фигуру медленным взглядом, с некоторым пробуждающимся удивлением, словно ее не с самого начала поразили его черная кожа и тюрбан.

Интересно, каково было ее первое впечатление, подумал Джерри.

Корнелиус поднес руку к щеке.

— Я ехал по Нибельбургу, — сообщил он девушке, — и меня пронзила зубная боль. Я справился в полицейском участке, и мне там сказали, что зубного врача я найду здесь.

— И даже больше, — загадочно произнесла девушка, отступая в сторону, чтобы дать ему возможность войти, и делая неопределенный жест кочергой, которую она держала в левой руке.

Когда он уже стоял в отделанном полированным дубом холле, она с треском закрыла дверь, сунула кочергу в стойку для зонтиков и сложила руки под грудью, глядя в пол.

— Вы хотите видеть доктора Крупп? — растягивая слова, спросила она.

— Думаю, именно это имя мне называли.

Девушка вскинула красивые брови:

— А как зовут вас?

— Майкл, — ответил он. — Я называю себя Майком.

— Сюда, — она пошла по холлу, остановилась у каменной с дубовым парапетом лестницы, подождав, пока он нагонит ее, и начала подниматься.

На четвертой площадке девушка остановилась и тихо постучала в единственную дверь. Из-за двери откликнулись, но слов Джерри не разобрал. Девушка повернула ручку, и они вошли в хирургический кабинет с высоким потолком, большим окном с дорогим витражным стеклом — пасторальная декорация из шестнадцатого столетия. Стекло было изысканное, и Джерри несколько секунд рассматривал его, пока не заметил роскошное зубное кресло, хромированный стенд с инструментом и самого врача у стола в углу, просматривающего стопку каталожных карточек.

— Герр Майкл, фон Крупп, — мягко произнесла девушка. — Зубная боль.

— Асерински, — представился Джерри.

Доктор фон Крупп снисходительно улыбнулась и заговорила на немецком.

— Тебе надо выйти, любовь моя.

Девушка глянула на Джерри и вышла из кабинета.

Доктору Карен фон Крупп было около тридцати, она была одета в жесткую черно-белую шотландскую накидку, черные сетчатые чулки и пурпурные ботинки «чарли». Волосы ее были сочного темно-красного цвета, очень густыми и волнистыми и доходили ей до плеч. Привлекательное интеллигентное лицо с выступающими скулами выдавало сильную натуру. Губная помада подобрана почти в тон ботинкам, тонко очерченные карандашом брови гармонировали с волосами. Она откинула накидку, стало видно платье из гофрированного шифона, преимущественно бутылочно-зеленого цвета, оканчивавшееся каймой на шесть дюймов выше колен, и красивые длинные ноги. У нее ужасающий, но великолепный вкус, подумал Джерри.

— Герр Майкл Асерински? — улыбнувшись, спросила женщина.

— Да, — он любовался ее фигурой. — Зубная боль.

— Да, да. — Она отвернулась и принялась складывать карточки в ящик на столе.

Джерри снял пальто.

— Пожалуйста, проходите и садитесь в кресло.

— Так, — Джерри задумался, зачем он здесь.

— И снимите вашу… шляпу, — твердо произнесла она и рассмеялась.

— Нет, — возразил он.

— Но вы должны, — она оглянулась через плечо, уверенно посмотрела на него и снова улыбнулась. — В противном случае, знаете ли, я не смогу взяться за вас должным образом.

— Мои политические убеждения…

— Они у вас есть?

— Избавьте меня, доктор, от необходимости снимать мой тюрбан в присутствии женщины. Я не понял…

— Ах, — она опустила крышку ящика, — так, — и стала застегивать накидку. — Однако, герр Асерински, вам придется решать: или вы будете чувствовать себя здоровым в этом мире, или страдать момент-другой где-нибудь еще.

Рука Джерри двинулась к вибропистолету, но большим усилием воли он остановил ее.

— Ну, хорошо. Может быть, вы не откажетесь вначале посмотреть зуб и подтвердить, что и по вашему мнению он требует лечения. А потом мы и решим.

— Однако вы заставляете меня терять время, — она пожала плечами. — Ну, да ладно. В кресло, сэр!

Он устало забрался в кресло и откинул голову, так что теперь он смотрел на верхнюю часть витражного окна и секцию сверлильного аппарата.

— Нравится вам мое окно? — Она взяла заостренный стержень с инструментальной тележки. — Откройте, пожалуйста, пошире, — и начала постукивать и скрести по его зубам. — Что вы думаете о кокаине?

Он моргнул.

Шагнув назад, она улыбнулась:

— Черные зубы! Как черный мрамор. Любопытно!

— Вы находите? — Он попытался встать. — Боль прошла. Мне кажется, психосоматическая.

— А вы специалист в этой области, да?

— М-м… — произнес он в ответ.

— Откуда у вас черные зубы? По внешнему виду — крашеные эмалью…

— С такими рожден…

— Я думаю — нет. Перерожден, наверное.

Рука Джерри скользнула в пиджак и обхватила рукоятку вибропистолета.

— Танцы никогда не были более омерзительными, чем в исполнении Келли, да?

— Согласна.

Джерри почувствовал себя плохо. Он решил выпрыгнуть из кресла, но вдруг заметил, как она прекрасна и влюбился в нее.

— Зачем вы сюда приехали? — Она поменяла крючкообразный инструмент на тележке и глянула сверху вниз в его глаза.

Доктор фон Крупп что-то сделала с креслом, и он оказался опрокинут назад еще больше. Его пальцы безжизненно упали с рукоятки пистолета.

Лицо ее приблизилось, губы открылись, обнажая крупные ровные зубы (два из них — золотые) и огромный изгибающийся язык.

Он уже не думал об оружии, его рука выскользнула из кармана, чтобы обхватить ее бедро и почувствовать гребешок подвязки под тонким материалом платья и накидки.

Она властно поцеловала его.

— Ох, — выдохнул он.

Джерри все еще было плохо; он тяжело дышал.

— Ах, — сказал он, когда она отпрянула. — Кому какое дело?

Снаружи послышался неприятный жалобный вой. Вошла белокурая девушка.

— Ракеты, — пояснила она.

Снизу донесся треск.

— Без боеголовок, — поднявшись, проговорил Джерри, доставая свое оружие и обнимая за плечи Карен фон Крупп. — Укладывайтесь, доктор.

Он надел пальто.

— Это что, настоящая панда? — спросила она, пробуя материал пальцами. — Откуда: из Москвы или из Лондона?

Очередная ракета, взвыв, коснулась крыши.

— Ой! — вскрикнула она. — Может быть, мой муж…

— Собирайтесь. Мы отправляемся в Париж.

— Тогда подождите минутку.

2. Президенты скандалят на параде!

— Время летит, — проговорил Джерри.

— А кто в наше время знает его имя? — мягко улыбнулась Карен фон Крупп, когда стеклянный город отчетливо стал виден впереди.

Касаясь кончиками пальцев левой руки ее коленей, а правой рукой держа руль, Джерри на скорости девяносто шел к Парижу.

— Кое-что, — ответил он, — касается России. А вот как насчет Америки?

— Я не знаю, о чем ты, дорогой, — она последний раз затянулась своей длинной сигаретой через мундштук и выбросила всю хитроумную конструкцию за окно. — Да, ладно, все кончено.

— Кое-что продолжается, — возразил Джерри.

— Как всегда. А не ты ли это был, кто сконструировал московскую штуку?

— Возможно, — бросил Джерри, нахмурившись от безнадежности и бросив взгляд на развалившуюся на заднем сиденье белокурую девушку, которая строила гримасу потерянного интереса. — Тебе бы лучше переодеться в юбку до щиколотки. Ты же знаешь, как эти типы в Трех Республиках относятся к такого рода вещам. — Он коснулся кнопки, и стеклянная перегородка опустилась, освобождая проход в тыльную часть автомобиля. Блондинка подвинулась и выглянула из окошка.

Пока она переодевалась, он исследовал карту в поисках лучшего пути в Париж.

Взглянув в зеркало, он заметил, что пастор Бисли опять нагнал его, потому что серебристый «кадиллак» с толстой одутловатой фигурой за рулем снова катился позади него. Джерри затемнил задние стекла.

— Это умно, — заметила Карен, протискиваясь в длинную юбку бутылочно-зеленого цвета. Интересно, подумал он, а у нее все юбки бутылочно-зеленые, а обувь — пурпурная? Это, в конце концов, указывало на интерес к Успенскому.

В Париже они оказались как раз вовремя, чтобы увидеть, как мимо них скачут президенты, лошади идут вброд, иногда пускаясь вплавь по заполненным водой улицам, выбрасывая вверх, в бледный солнечный свет, яркие фонтаны.

Процессия направлялась через Елисейские поля — некоторые пешком, некоторые на катерах, в каретах или верхом.

Весело, как только могли, президенты махали нескольким вымокшим зевакам (выжившим после мора), стоявшим по обе стороны широкой улицы по колено в воде. Эти президенты руководили тремя республиками: Францией, Испанией и Португалией (прежде, до аннексии Израилем Греции, их было четыре), — которые противились предложению Соединенных Штатов, пожелавших прислать советников.

Старческий возраст сделал президентов почти схожими: с одинаковыми пустыми глазами, несущими всякую чушь ртами, желтой сморщенной кожей и потерявшими почти всякую растительность головами. Каждый прочно пристегнут ремнем к лошади, которые были почти такими же старыми, как и они сами. Говорили, что они весьма сентиментально относятся к своим лошадям.

Недалеко за ними работал ансамбль — каждый музыкант по пояс в воде. Басовые барабаны заглушались водой, и каждый раз, когда барабанщики отбивали такт, им в лицо били фонтаны воды. Вся медь оркестра была наполнена водой, но музыканты решительно маршировали против течения, не то исполняя, не то пробулькивая «Марсельезу».

— Трогательно, — проговорила Карен фон Крупп, поглаживая его ногу.

Джерри, пришвартовав «фантом-VI», откинулся назад, удобно пристроив руку на плечах доктора фон Крупп. Она улыбнулась, и машина мягко закачалась в кильватере президентской процессии.

— Пойдем в Ассамблею слушать речи? — Она оглянулась на блондинку. Джерри покачал головой.

Он отчалил и начал разворачивать машину, выводя ее на течение.

Справа от него оказалось какое-то пятно табачного цвета, и, проплывая мимо, Джерри с опаской посмотрел на него. Кто-то уставился на него из окна первого этажа. Он узнал тонкий напряженный нос.

Это был Жажда, шеф московской резидентуры их организации и оперативный сотрудник Охарны. Что он делал в Париже? Джерри сделал вид, будто не видит его, и понесся со скоростью, на которую только был способен автомобиль, по Елисейским полям, отбрасывая назад бурлящую воду.

Позади него вспахивал воду серебристый «кадиллак» пастора Бисли с едва выступавшей над поверхностью воды кабиной.

— Ну, везде он, — пробормотал Джерри и остановился у отеля «Стремление». — Поспеши, моя дорогая, пока он не вывернул из-за угла. Прыгай, — приказал он, открывая дверь, — на ступеньку вон там. Я принесу наши сумки позже.

Доктор фон Крупп прыгнула. Блондинка — за ней. Джерри тронул машину и помчался по узкой улочке, разбрасывая прибой к окнам по обе ее стороны. Однако для Бисли вода оказалась слишком глубокой, и он отказался от погони. Вскоре Корнелиус вернулся обратно, пришвартовал машину в гараже гостиницы и присоединился к своей любимой в холле.

— Это еще фасад, — сообщил он, нажимая кнопку звонка на столе регистрации.

Пол провалился вместе с ними, унося их глубоко под землю.

— Подземелье, — сказал он ей, подразумевая затхлую темноту. — Прочное и надежное.

— Ловушка, — сказала она в свою очередь.

— Не совсем.

Когда секция пола поднялась и встала вровень с остальным полом, он включил освещение, и зеленый блеск наполнил комнату. Она пытливо всматривалась в его веселое лицо.

— Мне следует быть осторожной, — произнесла она. — Мой муж… — и она вскрикнула от возбуждения, когда он навалился на нее.

— Для меня хватит, — прорычал он, — на сегодня.

И они покатились по ковровому покрытию от Данлопилло; блондинка сидела в углу, со скукой наблюдая за ними.

3. Оргия трансвеститов в парижском отеле

— Мужья и жены, братья и сестры, матери и сыновья, — говорил пастор Бисли, пристраивая удобнее свою митру и улыбаясь Джерри, который, распятый, стоял у стены. Карен фон Крупп, одетая в отделанную горностаем пелерину из красного бархата и изящный венец, в дурном настроении откинулась на спинку трона. Пастор Бисли протянул свой пасторский посох и стащил с Джерри юбку, щекоча ему яички, которые вздулись в женском трико из черной тесьмы, в которое они нарядили его, пока он был без сознания.

— Белые подростковые волосы. Я не ожидал увидеть такое, мистер Асерински.

— И я этого не ожидал, пастор.

— Ну, ну, вы уже не можете вот так расхаживать, соблазняя жен других парней, и надеяться, что это вам сойдет, так ведь? В мире, я надеюсь, еще сохранились некоторые приличия.

— Ну, так каковы же ваши намерения?

— Заняться вашим преобразованием, мистер Асерински. Для вашего же блага. Собственно, я не держу на вас зла.

— Меня зовут не…

— Асерински. Так вы сами сказали.

— Джерри Корнелиус.

— Вы так говорите.

Кто-то двинулся в тени и начал пробираться по Данлопилло. Это был Жажда, с выражением озабоченности на тонком лице.

— Это Алан Повис, не так ли? — произнес Жажда.

— Это вы так говорите, — вставил Джерри.

— Митци! — пастор Бисли, как сумел, щелкнул пальцами. — Митци Флинн.

— Все это затягивается. Ради Бога, воспользуйтесь машинами, — пробормотала Карен фон Крупп.

— Я ненавижу искусственные методы, — заявил Джерри.

— Конни Нуттал.

— Колвин, — поправил Джерри. — Конни Колвин. Не трагично ли?

— Да не в имени дело, — появилась белокурая девушка. Она подняла свое платье и пристегнула ремнем черный муляж члена.

— Черт с ним, — сказал пастор Бисли. — Я извиняюсь.

Блондинка начала сношаться с ним.

Джерри глянул на Карен фон Крупп, но та отвела взгляд. Он был одет в полный комплект: курчавый красный парик, макияж, плетеная из белого шнура блузка, накладные груди, пояс с резинками, сетчатые чулки, туфли на высоком каблуке, тесная черная юбка.

Голова пастора Бисли склонилась к самому полу, возгласы его были приглушенными:

— Не беспокойтесь, сэр. Скоро у нас опять все вернется к нормальному виду. Вы почувствуете себя совершенно новым человеком, когда это кончится!

— Как вы дошли до этого? — спросил Джерри у Карен фон Крупп.

— Они шли за вами. Жажда нажал кнопку.

— Кто-то же должен был, — проговорил Жажда.

— Вам дали наркотик, пока вы спали.

— Я думал, уж вы-то за меня, — упрекнул Джерри Жажду.

— А я за вас. Однажды вы это поймете.

— Не могу себе представить. Это, похоже, что-то за пределами политики.

— Не все из нас обладают вашей верой в будущее, товарищ Корнелиус.

— Ну, такого времени, как сегодня, нет.

Жажда спустил свои брюки.

— Придется заняться этим. — Он повернулся к Карен фон Крупп. — Вы ведь хирург? Не могли бы вы это сделать?

Она пожала плечами:

— Я делала такое прежде.

Пастор поднялся с четверенек:

— Ну-ка, дайте посмотреть.

Джерри показалось, что он теряет терпение:

— Пастор, я не знаю, осознаете ли вы…

— Я понимаю. Я понимаю. Это — ваш дом, и мы не были приглашены. Однако сейчас настали беспокойные времена, мой дорогой. Нужда заставит.

— Митци, — обратилась Карен фон Крупп.

Белокурая шагнула вперед.

— Сорвите скобы. Пусть наш друг присоединится к нам.

Митци освободила Джерри.

Пастор с любопытством посмотрел на Карен фон Крупп.

— Вы хотите?.. Гулянку?

— А почему бы и нет?

Начал вспыхивать стробоскоп, и комната наполнилась звуком. Исполнялась «Дитя колдуна» Джимми Хендрикса, искаженная из-за громкости, однако едва ли они понимали это, к тому же все были заняты болтовней. Джерри широко шагнул через свет стробоскопа и взял за руку Карен фон Крупп. Ее мучили рвотные спазмы. Он увидел свою одежду в углу; на самом верху лежало его оружие. Времени осталось только на то, чтобы схватить пистолет и направить его на стену.

— Веселей, — подбодрил он ее. — Нет худа без добра. Просто сейчас чрезвычайная ситуация.

— Куда мы?..

— Через преобразование. У меня постоянно одно под рукой.

Стена провалилась наружу, и Джерри, подняв юбку, сунул пистолет за пояс.

Где-то заверещал мамонт.

4. Наша ночь ужаса

Воздух вокруг них был словно украшен драгоценными камнями и огранен: прекрасный, оживший и блистающий мириадами цветов, он вспыхивал, сиял. Она прильнула к нему:

— Что это?

— Многовариантность. Все слои жизни видны сразу. Поняла?

— Я не имею склонности к философии.

— Это — физика, дорогая.

— Где мы?

— А, как раз эту возможность тебе и нужно использовать. Пошли.

Воздух прояснился. Они стояли на зеленой равнине около группы дубов. В тени дубов стоял невысокий человек в эспаньолке и очках без оправы. Под мышкой он держал большой черный металлический ящик.

— Ты можешь в это поверить? — произнес Джерри с некоторым восхищением. — Этот педик понял.

— Это выглядит, как…

— Правильно. Добрый старый приятель… Эй! — Джерри побежал к нему, хотя ему мешали тесная юбка, высокие каблуки и Карен фон Крупп, не желавшая отпускать его руку.

Волна бестелесных драгоценных камней плескалась над ними.

— Моя машина! — закричал Джерри, и эхо долго повторяло его голос. — О, хорошо. Как-нибудь в другой раз. Мне думается, это слишком хорошо, чтобы быть правдой.

— Какая машина?

— Которая расскажет. Пока ты еще не знаешь. Я подозреваю, пастор Бисли знает, и именно это он и ищет, в конечном счете.

Ранним утром они шли по улицам Санкт-Петербурга. Все было очень романтично. Джерри указал на небольшую группу фигур, уставившихся на них с самого верха служебного здания на проспекте Бронштейна.

— Посмотреть на них — прямо Homo habilis[8]; странный мелкий дерн, да?

По самой середине проспекта галопом шло стадо бронтотериев.

— Как тихо, — проговорила она.

— Да, пожалуй.

— Который час?

— Точно не знаю. Постполитическое время, я бы сказал. Но никогда нельзя сказать точно. Может быть и полнейшая путаница. Мне бы сейчас дозу наркотика.

Навстречу попался пастор Бисли, угрожая им спреем от насекомых.

— Мы все о вас знаем, мой дорогой мистер Корнелиус, — сказал он. — О вас и о ваших подружках. О, Боже, как это отвратительно! И это — тысяча девятьсот семидесятый! Как вы примитивны!

— Вы считаете, что я должен чувствовать себя виноватым? — Джерри схватился за свой вибропистолет. Никогда нет полной уверенности.

— Думаю, что кто-то же должен, дорогой мой.

— Где мы можем поговорить?

Пастор наклонился и поднял свой атташе-кейс, запихивая внутрь свое облачение. Потом прижал кейс к груди с таким вожделением, какое старая женщина может питать к своему попугаю.

— Я добыл здесь изумительную маленькую штучку, — сообщил он. — Вкус!.. Вы ничего подобного никогда не пробовали.

— Звучит заманчиво. Однако этого достаточно.

Все трое уселись за столик на обочине, под большим зонтиком. Заказ у них принимал угрюмый официант.

— Время принимать решение, мистер Корнелиус, — проговорил пастор. — Я нахожусь в ужасном напряжении. Я больше не могу этого выносить.

— Не сейчас еще, пастор.

— Но это — Дания. А значит — нейтральная.

— Вижу, я поймал вас на слабом месте, — Джерри поднялся. — Пойдем, Карен. Увидимся, пастор.

— Жестокость! Мир переполнен жестокостью! — Пастор приспособился к их шагу.

Они пошли через многовариантность.

— Откуда он пришел? — спросила она. — О чем была беседа?

— О чем обычно беседы? Он, видимо, знает. Без сомнения, мы еще встретимся, раньше или позже, либо не встретимся вообще. Пошли.

— Чем скорее мы вернемся к разумности в этом мире, тем лучше, — желчно проговорила она.

— Ты так раздражена просто потому, что не получила своего кофе.

Они шли по бетонной полосе. Перед ними высился огромный силуэт двухместного перехватчика и самолета стратегической разведки «Локхид-5Я-72», максимальная скорость которого в три раза больше скорости звука, выделявшегося на фоне рассветного неба.

— Ты не поверишь! А может быть, это и есть то, о чем ты говорил.

— У меня какое-то странное ощущение.

— Возможно. Это действительно волшебство. Мы вышли из туннеля — или почти вышли. Побежали.

И они вприпрыжку понеслись на высоких каблуках, пока не добежали до самолета.

— Быстро внутрь, — скомандовал он. — Думаю, у вас определенный талант, фройлен доктор.

— А ты знаешь, как поднять этого монстра?

— О, да забирайся же!

5. Угости-ка их своим грузом!

— С тех пор, как все это началось, у меня очень мало личной жизни, — объяснил Джерри, когда они поднялись из аэропорта «Орли» и тут же стали объектом преследования «старфайтеров», рассыпавшихся на группы позади них. Он говорил по системе бортовой связи. — Ты прекрасна в этом шлеме.

Он направил самолет в сторону Ла-Манша.

— Спасибо, — она опустила свою руку на часть его бедра, оставшуюся свободной между чулками и поясом с подтяжками. Он снизил скорость.

— Не хочу лететь на максимальной скорости, — пояснил он, — потому что мне придется избавиться от восьми ракет AIM-174, а они не совсем подходят для работы, которую я задумал.

Она приняла его извинения с короткой вежливой улыбкой.

Девяностопятифутовый самолет вскоре достиг Ла-Манша, и тут себя показали зенитные орудия, которые попытались сбить их как пиратов. Джерри, надеясь на лучшее, направил самолет под острым углом прямо на них, и в быстрой серии выпустил все ракеты типа «воздух-воздух». Несколько взрывов — и они прошли корабли и уже летели за побережьем.

— Приготовься к катапультированию, — сказал он и, пустив самолет в крутое пике, дернул ручку катапульты.

Они медленно опускались к утесам. Он перегнулся и поцеловал ее. Ударившись о поверхность моря, самолет поднял фонтан брызг.

Они мягко приземлились и выбрались из аппарата.

— Вы не очень весело выглядите, герр Си, — заметила она.

— Если понятно или честно, я полагаю, мне все равно, доктор Крупп. — Он расправил свою юбку. — Ну, кажется, получилось не очень плохо? Уверен, что скорость не наскучила тебе?

— Ты-то ведь к такому привык?

— И ты, конечно, тоже, — он нежно сжал ее руку.

Результат

В ходе каждой войны в истории должен наблюдаться заметный наплыв генов того или иного вида. Выросли ли в большей степени гены победителей или побежденных — вопрос обсуждения.

Папациан, Современная генетика

1. Америка выбирает линию «никакой бессмыслицы»

Свернувшись клубочками в глубоких кожаных креслах у уютного камина в гостиной, принадлежавшей Джерри штаб-штаб-квартиры на Лэдброук-Гроув, Джерри и Карен фон Крупп слушали Гручо Маркса, исполнявшего «День отца», и расправлялись с газетами.

Судя по сообщениям, Израиль, аннексировав Турцию, Грецию и Болгарию, распространял слухи, что Румыния и Албания угрожают его безопасности. Президент Соединенных Штатов Тедди «Ангелочек» Паолоцци увеличил число военных советников, разосланных по Европе, до трех миллионов. Они находились под командованием генерала Улиссеса Вашингтона Кэмберленда, в чью миссию входило поддерживать порядок в Европе и выискивать «определенные элементы пятой колонны». Британский парламент, правительство, так же как и оппозиция, были арестованы, когда лайнер «Трайдент» был готов вылететь в сторону Гибралтара. Президент Паолоцци направил Израилю дипломатическую ноту, в которой говорилось: «Держись подальше от нашего торфа, а то…» Беспорядки в Праге получили всеобщее осуждение в европейской прессе. «Непрохладным» был вердикт, вынесенный «Дейли миррор». Бубонная чума оставалась не пойманной в Берлине и Любеке.

Джерри сделал паузу в чтении. Дельных новостей было явно немного.

— Что теперь? — спросила Карен фон Крупп, когда Джерри взял ее за руку и потянул вниз на ковер. Он сорвал с нее одежды, сбросил свое собственное трико и с яростной страстью набросился на нее. Вновь и вновь она поддавалась ему и, когда он упал на спину — со сбившимся набок париком, в разорванной юбке, в чулках со спущенными петлями, — она выдохнула:

— Ах! Наконец-то: мужчина как мужчина.

2. Его выбор: умереть сегодня или сгнить завтра!

Джерри посмотрел из зарешеченного окна дома на другую сторону улицы. Падал серый дождь. По дождю бежала группка девушек, некоторые из них ростом больше пяти футов, с узкими ссутуленными плечами, в дешевых прозрачных блузках и коротких тесных юбках, натянутых на бедра средних размеров. Он вздохнул.

«Энималз», «Ху», «Биг Ролл Бэнд», Зута Мани, группа Спенсера Дэвиса, «Муди Блюз», Джорджи Фейм и «Синее пламя», Джино Вашингтон и «Рем Джем Бэнд», Крис Фарлоу и Тандерберз, «Стим Пэкет», Манфред Манн, «Иисус Христос и Апостолы». Куда подевались вчерашние группы?

Позади него Карен фон Крупп хмуро слушала Симфонию номер один ре-минор Ива. Он подумал, не в этом ли ключ ко всему делу.

— Все еще здесь, — сказал он.

Она кивнула.

— И становится все больше.

— У тебя что-то на уме, — пробормотала она.

— Что-то трудно перевариваемое. Слишком долго я был в дикой местности, лапочка.

— Не говори так, Джерри.

— Мне приходится признать это.

— Ты с этим справишься.

— Твои родственники… Они сейчас все умерли?

— Иногда я думаю — должно быть, да.

— Что ты собираешься делать?

— Я скоро решу. Миром правят плохие поэты. Мне надо что-то с этим делать.

— В этом — твоя миссия?

— Более или менее, сладость моя. Более или менее.

— Ты спрашиваешь или отвечаешь?

3. Моя смертельная миссия

— Это вопрос полярностей, — сказал он ей, когда они двигались в постели. — Проблема равновесия.

— Я же говорила тебе: я не понимаю философии.

— И я говорил тебе: это физика.

— Что с тобою будет?

— Наверное, я умру. Я почти всегда умираю.

— Не умирай на мне, любименький.

— Многое зависит от следующего движения.

— Denn wovon lebt der Mensch?[9]

— Возможно, все это действительно Dreckhaufen[10].

— Однако не в таком ли виде все это тебе и нравится?

— Конечно.

— Ты никогда не умрешь.

— Не в этом смысле, конечно. Однако начинает надоедать.

— Что же ты не остановишься?

— Ich mochte auch mal was Schönes sehen…[11]

4. Пой громче, лапонька: Вечером ты изжаришься!

Его мозг прояснился. Весь процесс занял несколько минут.

Откуда-то послышался тонкий шипящий звук.

— Моя программа, — пробормотал он, отвечая темноте улыбкой.

5. Амнезия: откуда она

Ранняя почтовая карточка, адресованная: Лох Променад, Дуглас, остров Мужчины, с одноэтажным омнибусом с открытой боковой дверью, который тянет лошадь, на картинке. Народ одет по моде времен короля Эдуарда. На башенных часах на переднем плане — одиннадцать часов двадцать две минуты. На карточке штемпель: Ливерпуль, тридцать первое мая тысяча девятьсот шестьдесят восьмого года. Сообщение и адрес частично смазаны:

«Мы можем прибыть в воскресенье и скоро увидим вас! Джулия пп Джей-А-Си, 79 Тэвисток-роуд, Лондон».

6. Какой секрет хранил в себе «предмет в подвале»?

Машина — непередаваемой красоты, состоящая из нежно-красных, золотых и серебряных нитей, пряди которых касались его лица и обладали влажным теплом человеческой кожи.

Нити зашелестели, когда он коснулся их, и начали петь. Он расслабился. План Бисли почти сработал, и преобразование в данном случае тоже не очень помогло. И все же машина все сделает правильно. Они определенно нуждались друг в друге.

Освеженный, успокоенный, он обдумывал возможные варианты.

2. Срочная операция

Если вы любите охотиться или просто стрелять… то вы член НРА.

И ВСЕ ЭТО ТОЛЬКО ЗА ПЯТЬ ДОЛЛАРОВ.

СЕРВИС ДЛЯ ОХОТНИКОВ. Статьи в выпускаемых НРА «Охотничьих бюллетенях» и в «Американце с винтовкой» рассказывают о доступности этого занятия, охотничьих заповедниках, законодательстве, относящемся к вопросам оружия и хобби. «Судьба охотника», издаваемая НРА, описывает оленя, антилопу, лося, большого рогатого барана, медведя и мышь. Программы совершенствования искусства стрельбы, включая общенациональный «День меткости», осуществляются закрытыми клубами НРА как услуга общества охотникам.

ИНФОРМАЦИОННОЕ ОБЕСПЕЧЕНИЕ ПО ВОПРОСАМ, КАСАЮЩИМСЯ ВООРУЖЕНИЯ. Квалифицированные специалисты дают практические советы по вопросам, касающимся оружия и стрельбы. Закрытым клубам и их членам предоставляются также схемы охотничьих угодий.

СЛУЖБА ОТДЫХА НА ОХОТЕ. Обслуживаются мелкие группы и союзы, использующие двадцать второй калибр и винтовки с высокой энергией, стрелковое оружие и пистолеты всех калибров. Организуются соревнования в рамках государственных, национальных и международных турниров. Классификационная система гарантирует равные возможности завоевать награду. Квалификационные курсы, веселые матчи и неофициальные стрелковые игры проводятся круглый год.

ГОСУДАРСТВЕННАЯ ТОРГОВЛЯ ОСНАЩЕНИЕМ. Члены НРА имеют право закупать у армии вооружение, которое время от времени объявляется излишком. Можно также приобретать запасные части и мишени.

ЗАКОНОДАТЕЛЬНАЯ СЛУЖБА ПО ВОПРОСАМ ВООРУЖЕНИЯ. Члены НРА ежемесячно в «Американце с винтовкой» получают законодательную информацию об оружии. Законопроекты, требующие принятия немедленных действий, доводятся до членов НРА в специальных бюллетенях.

ВЫ МОЖЕТЕ ГОРДИТЬСЯ СВОЕЙ ПРИЧАСТНОСТЬЮ. НРА — самая крупная и старая организация спортсменов, призванная оберегать ваше право хранить и использовать оружие в законных целях. Более восьмисот тысяч охотников и стрелков пользуются множеством преимуществ НРА.

Реклама журнала «Оружие и патроны»

Анестезия

Наряду с братьями-миротворцами — Роуаном и Мартином, (Морт Сал) является частью того радикального крыла, которое пытается сокрушить американские приличия и демократию.

Ховард Миллер, WCFL, Чикаго

1. Линда Берд выходит замуж за Джорджа Гамильтона?

На следующий день Джерри и Карен отправились в кинотеатр. Они сидели в первом ряду первого яруса, ели кукурузные хлопья и смотрели «Барабаны на Мерси[12]». Сэр Вильям Гаррисон исполнял роль угрюмого, себялюбивого исследователя, Ина Шоррок была гордой королевой порта Санлайт; Эрик Бентклифф появился в одной из лучших своих ролей торговца-мошенника откуда-то из центральных областей страны.

2. Моя жена-подросток не спускает с меня глаз

Выйдя из кино, рука об руку они пошли по Уэстбурн-Гроув, освещенной закатными лучами солнца. Некий выходец из Вест-Индии с лотка продал Джерри котелок чоумугра как средство от проказы.

Эскадрон танков М-60, установленных на охраняемых автоплатформах, прошел мимо них в сторону Квинсвей в сопровождении толпы танцующих детей. Улыбающиеся солдаты бросали детям игрушки.

3. Чем банан угрожает сестрам Леннон

Джерри подал сигнал открыться двери своей штаб-квартиры на Лэдброук-Гроув. «Корпорейшн дасткарт» повернул за угол. В кузове находился мужчина в меховом жакете и феске. Ухватившись правой рукой за тент грузовика, он энергично кричал в мегафон:

— Выносите своего мертвеца! Выносите своего мертвеца!

4. Почему Конни грозил Эдди адвокатом

Джерри налил «перно» себе и протянул бокал «тио пепе» Карен фон Крупп. Они были одеты в одинаковые ярко-фиолетовые вельветовые костюмы от мистера Фиша, производя несколько более приятное впечатление, чем живопись прерафаэлитов. Их брюки были расстегнуты.

5. Секрет, который я не расскажу Фрэнку

Они лежали нагишом на красном плюшевом покрывале, глядя вверх, на синий плюшевый балдахин над латунной кроватью на ножках-столбиках. Их тела — черное и розовое — дышали здоровьем.

— Свежий воздух, — произнес он. — Вот что.

— Что?

— Рано или поздно, но придется отправляться на природу. Мы ведь в Лондоне уже две недели.

— И — ничего! Тебя беспокоит тишина?

— Мне думается, да. Завтра отправляемся. Снова можно выходить, — он понюхал ее волосы.

Она стала поглаживать его кожу на внутренней стороне бедра.

— Слишком хорошо, даже не верится, — и она укусила себя за руку.

Первый надрез

По-новому и/или неожиданно навязанная тирания может заставить народ совершить самоубийство.

Томаш Масарик

1. Сколько еще это может продолжаться???

Оставив один «фантом-VI» в Париже, Джерри вовсе не чувствовал склонности пользоваться другим. Кроме того, он совсем не спешил.

— Думаю, пойдем рекой.

Он вынул свой вибропистолет и стал подниматься по лестнице.

В следующий момент, пройдя дверь, он уже гнал перед собой группу угрюмых пациентов преобразования. Все они были одеты в прямые жилетки, и большинство из них выглядели бы приятно и мило, если бы были способны на улыбку-другую. Карен фон Крупп поправила прическу.

Когда они дошли до прохладного главного холла, Джерри, успокаивая, заверил ее:

— Они скоро засмеются второй стороной своих лиц.

День был отличный.

Во дворе их ожидал белый грузовик на воздушной подушке с нарисованными на боках красными крестами. Устроив пассажиров поуютнее сзади, Джерри присоединился к Карен в кабине и запустил мотор. Взвыв, машина поднялась и пошла в открытые ворота.

Вскоре они, со свистом двигаясь по дороге, проехали мимо алого мрака Челси и добрались до каменных набережных Темзы.

— О, wunderbar![13] — Карен фон Крупп посмотрела за окно на танкеры-развалины, проталкивающиеся через масло, отсвечивавшее десятками ярких цветных разводов.

— С этим невозможно справиться, — согласился Джерри.

Они пересекли мост Ватерлоо с включенной сиреной и были пропущены знаком руки морского пехотинца с чувствительно-серьезным лицом, который стоял, положив одну руку на рукоятку военно-морского образца «кольта», а в другой держа сигару. Белый поющий грузовик-вертолет шел над разрушенными дорогами южного Лондона, которые были полны горицветом, наперстянками, «золотым дождем», шиповником, бузиной, ивой, ползучей лапчаткой, гребешками Венеры, ясноткой, пастушьей сумкой и одуванчиком, потом свернули к Гринвичу, где стояло на якоре судно Джерри.

Пока Джерри направлял своих пациентов вверх по сходням, Карен фон Крупп указала на разрушенное, кажущееся руинами здание вдалеке.

— Что это, Джерри?

— Обсерватория Гринвича, — отвечал тот. — Сейчас она стала несколько лишней, мне кажется.

Она взошла на борт, и они отчалили.

Спустя какое-то время они с пыхтением шли от Лондона, с усилием пробиваясь против течения.

Берега реки, поля и руины позади них покрывал ковер из всевозможных цветов. Пока Джерри переводил катер в режим автолоцмана, Карен вытянулась на палубе, вдыхая теплый летний воздух, глядя в высокое синее небо и слушая пчел и сверчков на берегу.

Когда катер проплывал через перемежающийся вязами сосновый лес, Джерри поднялся к ней и лег рядом. Из кабины доносились изящные звуки Симфонии номер один Ивса.

— Я бы сказала, что это — твоя любимая мелодия, — проговорила она.

— Можно и так сказать.

— Это ведь жизнь, да?

— Какая?

— А какая тебе нравится?

— О, да, на самом деле.

Нос судна рассекал радужное масляное пятно, и часто выпрыгивавшие рыбки причудливой формы каждый раз оставались на поверхности, пока зыбь не покрывала верхний слой и они опять не исчезали в воде.

Река вынырнула из леса, и теперь они плыли между полями со старыми разрушенными фермами, опустевшими деревнями и заброшенными трактирами. Раз, когда они проплывали под мостом, бронированный автомобиль прогремел над их головами и помчался дальше по дороге. Чуть позже они увидели худую молодую женщину, которая с берега бросала в них камни, выкрикивая неразборчивые оскорбления.

Все же Джерри сумел разобрать несколько слов:

— Pantalones… el jardin zoologico… la iglesia inglesa! Lavabo… negra queremos un… vino dulce… de oro, piata, platino, diamantes, rubies, zafiros, esmeraldas, perlas…

— Американская эмигрантка, бедная корова.

Карен настороженно подняла голову, пальцами закинула назад свои длинные темно-красные волосы:

— Что это? Не пчелы же!

Женщина исчезла в подземелье.

Джерри прислушался.

— Шершни? — предположила Карен.

Джерри покачал головой:

— «Западный ураган». Лучше бы нам… — он подпрыгнул и побежал к капитанскому мостику.

Карен тоже поднялась было, но тут же плюхнулась на палубу, так как со стороны передней палубы загудел двигатель небольшой ракетной установки. Она пробралась к мостику; Джерри следил за радаром.

— Их около восьми, — сказала она. — Трудно сказать, чьи.

Он всмотрелся в окно.

— Они увидели нас. Приближаются, чтобы рассмотреть получше.

— Это наши, Джерри?

— Нет, я думаю — это ваши; может быть, твой муж…

— Мой муж?

— Может быть.

Джерри включил лазеровизор и настроил его на радар. Теперь перед ним был крупный план ведущего «Урагана» и его пилота.

Пилот в задумчивости жевал слоеный шоколадный пирог, глядя вниз, на лодку Джерри.

— Интересно, где это он был, — рука Джерри рванулась к управлению пусковой установки. — Не хотелось бы ранить его.

— А он знает, что это твоя лодка?

— Не думаю. Она зарегистрирована на имя Бисли.

— Странное совпадение.

— Что в этом странного?

В этот момент вертолеты обнаружили ракетную установку и, хотя и были оснащены великолепными ракетами «Норм СС-11» класса «воздух-земля», все же начали уходить в вираже.

— Velocidad maxima[14], кажется… — пробормотал Джерри.

— Что?

— Сторожевой корабль. Пора двигаться.

— Боже…

Вертолеты растаяли за горизонтом.

— Они идут на Лондон, — сказал Карен. — Думаю, мы выбрались как раз вовремя.

— Может быть, ты и права.

— А ты думаешь, я ошибаюсь?

— Ну, они несли не весь свой арсенал ракет, однако держались в воздухе довольно тяжело, как ты считаешь? — Он отпустил кнопку, и его собственная пусковая установка исчезла в чреве лодки.

2. Чудно, папа!

Джерри взял управление на себя, когда они свернули в приток Урзель и медленно двинулись по нему под навесом высокой пахучей травы. Был уже вечер, солнце опустилось, но немного света все еще пробивалось к ним.

С того момента, как вертолеты исчезли, Карен фон Крупп ушла в себя и стояла рядом с Джерри в кабине, вторя произведению Ивса. Какая-то мысль занимала ее. Наконец, когда они добрались до деревянного причала, она сказала:

— Не думаешь ли ты, что в этом кроется секрет наших отношений?

— Конечно, нет, — он сжал ее руку и направил лодку к причалу. — Просто оно — ключ к будущему. А может, даже и не оно. Не беспокойся об этом.

Надув губы, она схватила швартов и, прыгнув на причал, намотала его на сосновый капстан, пока Джерри, выключив двигатель, подводил судно к причалу.

— Давай выгружать наших «морячков» на берег, — достав вибропистолет, он ногой открыл кормовой люк. — Все в порядке, друзья, выходите. Не спеша.

Подслеповато щурясь на остатки солнечного света и спотыкаясь, пациенты преобразования поднялись на палубу и строем пошли по сходне, которую Карен фон Крупп подняла для них.

Все вместе они направились по причалу к кукурузному полю.

— Ты когда-нибудь задумывался о моральной стороне того, чем занимаешься? — спросила она. — Эти создания ничего не спрашивали?..

— Они молились. Мы слышали. Мы просто служим людям, Карен.

— Бисли говорит…

— Да, и он тоже. Я знаю: Бисли известно, что для них хорошо. Я просто делаю то, чего они ждут от меня. Вот так. И я на этот счет совершенно спокоен.

Они шагали по узкой тропе через кукурузу. Из-под ног у них выбежал кролик, в небо вспорхнула куропатка. Вдалеке показалась крыша большого дома — Центра преобразования Саннидейла. Из труб приветственно поднимался дым.

— Осталось немного, — сообщил Джерри пациентам преобразования, которые тяжелой поступью шли, уставившись в землю.

— Ты никогда не спрашивал…

— А о чем спрашивать?

— Я…

— Я делаю то, чего от меня ждут.

— Это же, как проституция.

— Это во многом похоже на проституцию, да?

— И ты ничего плохого не видишь?..

— Клиент всегда прав.

— И у тебя не возникает, — ее передернуло, — никаких этических возражений?

— Я даю людям то, чего они хотят, если ты об этом.

— У тебя нет никакого представления о миссии! Ах! Хорошо, что хотя бы у Бисли оно есть, — она хрипло рассмеялась. — Ха!

— Я-то думал, оно то же самое, что и у меня.

— Nein! Другое. Он знает, что людям нужно чувство уверенности.

— Конечно. Ты не чувствуешь?.. Кажется, что-то горит?

— Да. Чувствую.

3. Эротические духи Вьетнама

Горел Саннидейл. Персонал стоял вокруг Центра преобразования, беспомощно уставясь на огонь. Зажигательные ракеты сделали свое дело.

— А что с пациентами? — спросил Джерри у матроны.

— Все ушли, доктор Фислей. Их увели. Месяц работы! Ох!..

— Успокойтесь, женщина, — проговорил Джерри с грубоватой лаской. — Это был «Западный ураган»?

— Точно, доктор. Восемь, марки «десять». У нас не было никакой возможности организовать оборону. Мы направили лазер на Лондон. Мастер Коутрубуссис в пути; он сказал — попробует привезти вас с собой.

— Я иду впереди. Лазер еще работает?

— Не-е.

— Тогда вам лучше побыстрее отправиться в Сохо, Джанет. Передайте там, что вертолеты, когда их видели в последний раз, направлялись в Лондон.

— Хорошо, доктор. — Матрона побежала к единственному оставшемуся целым ангару.

Вскоре небольшой турбовинтовой вертолет ОН-6А, взвыв, поднялся вверх, когда пилот спешно натянула американскую униформу, чтобы соответствовать маркировке машины. Она летела над полями цветов.

Солнце село, огонь утих.

— Считаю, что повреждения не самые худшие, — сказал Племми — один из мужчин-сиделок, тщетно пытаясь парализованной рукой прогладить почерневшие пятна на спецовке. — Все восточное крыло в порядке.

— У них были большие базуки и начинка, — сообщил мистер Фоулс, шеф трансплантации. Мистер Фоулс — высокий бледный мужчина с нездоровыми руками, нежная натура. — У нас не было ни единого шанса; мы оказались окружены, помечены вот таким образом, — он указал на пятно зеленой краски на лбу, — и согнаны в сад. Потом они забрали пациентов.

— А их руководитель?.. — Джерри поднял руку и коснулся пальцем носа.

— Одет по-церковному. Он утащил пирог, который матрона приготовила ко дню рождения бывшего председателя Совета искусств, — бедный малый и так потерял в весе!

— Ну, думаю, это был пирог! — сказал Джерри. — Однако я посмотрю: может, и смогу вернуть пациентов. Плохо дело-то. Ну, и состояньице должно быть у них!

— Говоря без преувеличений, сэр, — мистер Фоулс обхватил себя под мышками, — маленькие, робкие создания на этом-то этапе, знаете ли. Не понимаю! Даже не мог бы назвать вам их имен. Даже половины из них.

— Этот груз вам лучше направить в восточное крыло. — Джерри указал на новую группу. Большинство из доставленных уселись на землю и уставились на дымящийся остов центра.

— Если понадоблюсь, я буду наверху, на своем месте. Пошли, Карен.

Он повел ее по лужайкам к своему маленькому Голландскому особняку и остановился под занавешенным брезентом порталом.

— Откройся, и это — все!

Дверь распахнулась.

Они шагнули внутрь.

— Waar is de nooduitgang?[15] — спросила Карен с отсутствующим видом, когда дверь закрылась позади нее.

Джерри включил свет.

— Ты становишься очень напряженной, — проговорил он.

— Ik hank det wel…[16]

— Печально.

— Ja, das i seben schade..[17]

Они пошли вдоль стены, отделанной темным деревом, сверкавшим полировкой. Чистенький старичок обогнул угол и поковылял к ним.

— Ах, сэр! Ах, сэр!

— Что у нас из еды, де Фоссенберг?

— Gekookte eieren, kaas, fazant…[18]

— Чудесно. Я думаю, мы устроим все это в гостиной.

Стены в гостиной были отделаны теми же темными деревянными панелями. Стоявшие в ней кресла были старомодными; глубокие, покрытые цветастой тканью, которая спускалась с них свободными складками. В комнате стояло огромное количество часов в крашеных деревянных футлярах, и все они показывали точное время.

Джерри и Карен в молчании сели в кресла.

Немного спустя де Фоссенберг вкатил «немого официанта» — столик с закусками.

— Ах, сэр.

Он подал им подносы, потом — тарелки, потом разложил на них холодного фазана, сыр и вареные яйца. Затем открыл бутылку «нирштайнера» и наполнил вином два чешских бокала на длинных ножках.

— Что теперь будет? — спросила Карен фон Крупп. — Ты потерял большинство своих жертв.

— Полагаю, нам следует попытаться вернуть их.

— … твой долг?

— Ну…

— Но Бисли возьмет их в Америку!

— Откуда ты знаешь?

— Я думаю, возьмет.

— Он тебе сказал.

— Нет.

— Ты знала.

— Ja.

— Что с воза упало… Теперь смысл ясен.

В парадную дверь постучали. Они услышали, как де Фоссенберг прошаркал к ней, чтобы открыть. До них донеслись голоса.

— Коутрубуссис, — назвал Джерри, когда грек с угрюмым лицом вошел в комнату и презрительно глянул на еду. — Закусишь?

— «Уловчик», а?

— Нет, возлюбленная. Доктор фон Крупп и я теперь вместе.

— Я начинаю подозревать тебя, Корнелиус.

— Не стоит, мистер Коутрубуссис. Я скоро отправлюсь в Штаты.

— Значит, вы слышали о преобразованном Конкорде? Все, чего мы добились от Бисли, — это гашиш. Мы в ответе перед теми бедными франтами, Корнелиус. Вы должны вернуть их. Они — ни рыба, ни мясо, ни добрая селедка в их нынешнем состоянии.

— Мы отправляемся в течение часа-двух.

— Немедленно.

— Нам придется заказать места, мистер Коутрубуссис. Это — цивилизованная страна. Невозможно просто так зарулить туда в каком-нибудь собственном самолете. Это вызовет осложнения. Мы должны лететь одним из рейсов по расписанию.

Коутрубуссис согласился с этим.

— Утром отправляется аэробус от «ПанАм», или «Ус-10» взлетает в полночь с аэропорта Гэтвик. Это — один из рейсов для беженцев, но мы можем устроить вас на него.

— Карен будет со мной.

Коутрубуссис послал Джерри мученический взгляд.

— О’кей. Я устрою заказ для вас обоих. Вам придется ехать под видом монаха и монашки.

— Хорошо. Все необходимое приготовлено у меня наверху.

— Дела оборачиваются критически, Джерри. Я думаю, вы понимаете, насколько критически? Если б только вы могли вернуть эту машину.

— Это значит — идти в преобразование, почти наверняка.

— У вас нет другого способа связаться с ним?

— Он — слишком жесткий человек, чтобы можно было удержать его. Ради бога: он ведь даже не существует. Связь с такими людьми, как он, занимает время.

— Я знаю. Но попытайтесь. Имея ту машину, мы сможем добиться всего…

— Бисли знает об этом. Еще в Париже он пытался заполучить ее у меня. Он уверен, что она — у меня.

— А что, у вас ее нет?..

— О, черт…

— Значит, он считает нас куда сильнее, чем мы есть на самом деле?

— Конечно.

— Я думал, этот чертов рейд был несколько отчаянным!

— Выше нос, мистер Коутрубуссис. Рыбалка продолжается.

— Проверьте сети!

Инфекция обнаружена

Однако много других изменений начинают вторгаться в Вашу жизнь, и в мою! И это новое веяние затрагивает нас всех! Студенческие волнения в двадцати странах — НАСИЛИЕ буквально бушует на территориях колледжей (хотя и не на территориях нашего посольского Колледжа). Это шокирует, и тем не менее некоторые университеты начинают разрешать студентам мужского и женского пола спать вместе в общежитиях без заключения брака! Далее, взгляните на этот НОВЫЙ феномен: непокорные хиппи бездельничают, бессмысленно проводят время, прибегая к наркотикам и сексуальной разнузданности.

Взгляните на несчастливые браки, на растущее количество разводов, трагедию детской преступности. Везде вокруг нас — расовая вражда, массовые демонстрации, беспорядки, НАСИЛИЕ, УБИЙСТВА! С общественной точки зрения люди политически мертвы! Добавьте ко всему этому демографический взрыв, вырождение наших городов, страх перед ядерной ВОЙНОЙ, которая может стереть с лица Земли все человечество!

Эти вещи сейчас подходят вплотную к ВАШЕЙ жизни, да и к моей тоже! Вы читаете о них в газетах и журналах, Вы слышите о них по радио и видите их по телевидению. ТОЛЬКО ГДЕ ВЫ НАХОДИТЕ ОТВЕТЫ?! Где РЕШЕНИЯ?

Не только новые рассказы и журнальные статьи, но и новые книги изображают и описывают эти НОВЫЕ проблемы человечества. Однако «ПРОСТАЯ ПРАВДА» позволяет ВАМ ПОНЯТЬ, делает ясными ОТВЕТЫ! Многие видят и описывают, ЧТО ПЛОХО в мире, «ПРОСТАЯ ПРАВДА» дает Вам ПРИМЕРЫ, объясняет ДЕЙСТВИТЕЛЬНОЕ ЗНАЧЕНИЕ, открывает ОТВЕТЫ, говорит, КАК эти проблемы будут решены!

Важно ПОНЯТЬ, что происходит в мире. ДРУГИЕ сообщают новости. Однако КУДА ВАЖНЕЕ понимать, что НА САМОМ ДЕЛЕ ОЗНАЧАЮТ все происходящее и изменяющиеся условия вокруг нас! И ГДЕ они касаются нас! И ЧТО является ОТВЕТАМИ и РЕШЕНИЯМИ! Вот почему «ПРОСТАЯ ПРАВДА» так выделяется.

Среди всех публикаций УНИКАЛЬНА лишь «ПРОСТАЯ ПРАВДА».

Единственно для того, чтобы представить Вам истинные перспективы, понимание значения услышанного и правильные ответы, «ПРОСТАЯ ПРАВДА» привлекает источники и мировые ресурсы.

Герберт В. Армстронг, редактор, «ПРОСТАЯ ПРАВДА»

1. Я умер на операционном столе

Когда «ѴС-10» в конце концов приземлился в аэропорту Кеннеди, Джерри зевнул и поставил свой бокал шампанского. Они проболтались в воздухе в ожидании места для посадки два часа, и теперь уже стемнело.

Красные, синие и оранжевые цвета аэропорта носили отпечаток богатства красок позднего Уолта Диснея, и каждая деталь была очень четко прорисована в манере Берна Хогарта. И это было правильно.

Они выгрузились вместе с Бедными ясновидцами и бенедиктинцами. Карен фон Крупп выглядела великолепно, как холодная и чопорная мать-настоятельница, а Джерри был заправским, опрятным настоятелем из фешенебельного монастыря.

В паспортах были указаны их профессии: Карен — хирург-стоматолог, а Джерри — специалист по сердечно-сосудистым заболеваниям, но в этом случае вся клерикальность оказывалась повторно классифицированной.

Служащий на паспортном контроле мельком просмотрел документы Джерри:

— Здесь сказано, мистер, что вы — кавказец.

— Правильно.

Служащий сдвинул фуражку на затылок и в театральной манере поднес паспорт к глазам.

— Ну, ваше фото в порядке…

— Я долгое время провел на Востоке.

— Израиль?

— Индия.

— Все правильно. Я считаю, что вы — беженцы — приобрели особые приоритеты. Надеюсь, они там знают, что делают.

Джерри и Карен забрали свой багаж с конвейера. У них были одинаковые дорогие кейсы из черной кожи с золотыми замками.

Таможенники в красиво стилизованной униформе жестами показали им выход. Они присоединились к другим монашкам и монахам, собравшимся вокруг группы узкоглазых мужчин и женщин в серых шерстяных костюмах и габардиновых пальто, пожимавших им руки и приветствовавших их по случаю прибытия в Америку.

Руководитель группы приветствовавших, мистер Силвер, — с узким загорелым лицом, застегнутый на все пуговицы. Он угрюмо произнес:

— Уверен, все вы ужасно устали, друзья, и не прочь немного соснуть. Мы зарезервировали для вас помещения в соседнем отеле. Завтра мы встретим вас и сообщим, куда вам предписано прибыть и как вам туда добраться. Невозможно выразить, как сильно я восхищаюсь нашими английскими кузенами. Пожалуйста, идите за мной.

Все строем отправились за мистером Силвером, их попечителем, прошли мостик над дорогой, пробегавшей рядом с воздушным перевалочным пунктом, и увидели восьмиэтажное здание, увешанное золотисто-неоновой рекламой на манер отеля «Никсон».

— Едва ли можно поверить в честность всего этого, — пробормотала Карен. — Кеннеди создал аэропорт и чертову пусковую установку.

— Они не ожидали, что будет еще одна партия, — рассудительно проговорил Джерри.

Они прошли двери-распашонки и оказались в ничем не примечательном холле. Мистер Силвер шагнул к столу регистрации, обратился к клерку, от которого и получил лист бумаги и связку ключей.

— Сюда, друзья. — Мистер Силвер повел их к лифтам. — Мы все размещаемся на шестом этаже. Пожалуйста, держитесь вместе.

Мистер Силвер вошел в первый лифт с восьмеркой из числа своей свиты. Женщина средних лет, миссис Бронсон, одетая в костюм с поясом и не имевшая на лице никакой косметики, кроме ярко-красной губной помады, собрала около себя Джерри, Карен и шестерых монахов во втором лифте. Уткнувшись в свой лист бумаги, она стала выдавать ключи:

— Вы в шестьсот четвертом, отец аббат, шестьсот пятый — брат Симон, шестьсот шестой — брат Питер, в шестьсот седьмом — брат Мэтью, шестьсот восьмой — брат Джон. Шестьсот девятый — брат Томас. А вы, святая Мать, — в шестьсот десятом.

Они поспешили из остановившегося лифта, разыскивая указатели, сообщавшие им, где найти нужные номера.

— Я оставлю вас здесь, если вы не против, — сообщила миссис Бронсон, — а встретимся за завтраком. Спокойной ночи. Должно быть, это было ужасно.

Она уехала вниз.

— Сюда, братья, — сказал аббат.

Ведомые Джерри Корнелиусом и Карен фон Крупп, монахи устало потащились по коридору. Они повернули направо, потом — налево и нашли комнаты. Все двери были покрашены в бирюзовый цвет и имели желтые таблички с номерами.

Джерри остановился у своей двери.

Карен прошла к своей.

Монахи вставили ключи в замочные скважины, открыли двери и вошли внутрь, закрыв их за собой.

— Увидимся позже, Карен — сказал Джерри.

Она пожала плечами.

Войдя в номер, Джерри включил свет.

Он стоял в небольшом тесном помещении с кушеткой, которая раскладывалась в кровать, с одним окном в противоположном конце комнаты, занавешенным бирюзовыми занавесками. Джерри включил телевизор и узнал время, температуру и влажность. Он подвел свои часы, стащил с себя рясу и проверил, не появилось ли морщин на его голубом шелковом костюме. Костюм неплохо перенес путешествие.

Ванная комната оказалась рядом со входом; в ней имелся умывальник и унитаз. Бирюзовые полотенца были украшены золотистой окантовкой. Занавески у душа — желтою цвета. Мыло — бирюзовое. На стенах — зеленый и оранжевый кафель. Джерри открыл душ.

Он вернулся в комнату, снял с себя одежду, взял свой вибропистолет прямо в кобуре в ванную и повесил его там на перекладину для полотенца. Джерри шагнул под обжигающий душ и намылился с головы до пят, напевая себе под нос «Может быть, это любовь» Джимми Хендрикса.

Вытершись, он вызвал горничную и заказал кварту[19] Черного Ярлыка Джека Даниелса, луковый суп, телячью печень в соте с припущенным луком, копченную на пекане грудинку, жареный по-домашнему картофель, ломоть старого нью-йоркского пирога с сыром, желе с двумя приправами, взбитым кремом и кружку дымящегося свежесваренного кофе. Он назвал своей номер и свое имя: отец Джеремиа Корнелиус.

Затем он вызвал администратора:

— Это отец Корнелиус. Не зарегистрировался у вас случайно пастор Бисли?

— Сожалею, сэр. Пастора Бисли нет.

— Спасибо. Благослови вас Господь.

Появилась горничная. Действительно, уже можно было говорить о цивилизации. Джерри сел ужинать.

Покончив с ужином, он налил большой бокал бурбона[20] и выпил его.

Сомнений быть не могло: Америка оставалась последней достойной страной, в которой можно было поесть.

Теперь он был готов на что угодно.

Джерри снял полотенце с талии и через голову надел рясу.

Значок на двери рекомендовал запереть ее понадежнее на случай появления жуликов. Джерри оставил совет без внимания и прошел к двери Карен.

Он повернул ручку; дверь оказалась не заперта. Джерри приоткрыл ее. Свет был включен. Он скользнул внутрь.

Первое, что он увидел, были ноги Карен, тесно сплетенные вокруг тяжеловесных ягодиц брата Томаса. Она выглянула поверх белого плеча монаха и вскинула брови.

— Можешь пока пойти к народу, что ли, — предложила она.

— О, черт, — жалко выдавил Джерри.

2. Ему не придется упрашивать меня, во всяком случае — сегодня вечером

Джерри сдержал слепую страстную тоску по музыке, и стал смотреть из окна на американское утро.

Не везде жизнь была простой вещью. Даже на образовательном канале исполняли Джильберта и Салливана. Дважды за ночь он чувствовал пресыщение, и в конце концов выключил телевизор.

Отказавшись от рясы, Джерри выбрал себе желтый шелк с широким галстуком, повязанным под ниспадающим воротником белой рубашки. Мягкие ботинки из нежной телячьей кожи от Ривианы облегали его ступни, а вибропистолет придавал немного бодрости. Возможно, наступило время убить кого-нибудь.

Стоя перед зеркалом, Джерри расчесал свои молочно-белые волосы, направляя их сначала вниз, а затем — вверх, укладывая их в два крыла, обрамляющие его изящное черное лицо.

— Астатически[21],— весело пробормотал он, и мысли его обратились к Карен.

Выйдя в коридор, он глянул на ее дверь напротив, чуть помедлил и двинулся дальше, к лифтам.

Все-таки ему не часто доводилось любить — во всяком случае, так, как сейчас. Может быть, это заставляло его задумываться над истинностью чувства. Случай оказался хуже, чем он ожидал. Как-то сложно было собраться с мыслями с тех самых пор, как он и Карен покинули Лондон. Что-то упущено, давит ощущение фрагментарности.

Подойдя к лифту, Джерри, похлопав рукой, убедился в том, что вибропистолет на месте, под пиджаком. Для Джерри он был единственной связью с действительностью, с машиной в подвалах Лэдброук-Гроув.

Коутрубуссис…

Имя всплыло и пропало.

Растаяли воспоминания о Сохо.

Джерри сунул руку во внутренний карман пиджака и достал оттуда почтовую открытку. На ней был чуть расфокусированный снимок часов Томпиона на покрытом гравировками стальном ящике. На оборотной стороне был написан адрес: ДЖЕРРИ КОРНЕЛИУСУ, АМЕРИКА, и сообщение: ПРОДОЛЖАЙТЕ.

Он вспомнил о Баптизе Шербонно и Ките Керсоне, о Хемфри Богарте и Кирке Дугласе, о Джордже Вашингтоне и Франклине Д. Рузвельте, о Германе Мелвилле и Дашиле Хэммете, но в особенности его мысли привлекли Чарльз Ивс, Лидбелли, Вуди Гутри и Нина Симоне.

Слезы подступили к глазам, и он тяжело прислонился к стенке в ожидании лифта. Америка, разбитая мечта, нарушенное обещание…

Во время завтрака он не смог съесть яичницу, да и английская булочка осталась нетронутой. Джерри выпил немного кофе и около часа читал книжку «Ты нужен Гитлеру» Джека Тревора Стори, которая — в полном соответствии с его ожиданиями — развеселила его.

Все монахи и монашки сидели за другим столом, недоверчиво рассматривая его. Карен нигде не было видно. Но одно из лиц было знакомо ему.

Это был Протц, русский агент, и почти наверняка — двойной агент, работавший еще и на израильтян. Мог ли Джерри интересовать этого архаически одетого человека?

Протц вышел из заполненного до отказа зала ресторана почти тотчас же, как только Джерри заметил его. Вспомнив неожиданную встречу с Жаждой из Охарны, Джерри почувствовал некоторую нервозность.

Позади него возник мистер Силвер:

— Отец аббат? Приготовления…

Не в привычках Джерри было врать. К удивлению для себя самого, он извернулся:

— Не «аббат», если вы не возражаете, мой дорогой мистер Силвер, — Чаззлвит, боюсь, враги преуспели в слежке за мной и попали в этот, даже в этот, храм.

— Полиция?

— Что они могут доказать? Нет, нет. Я благодарен за вашу озабоченность, но — не стоит беспокоиться. У меня, видите ли, есть друзья в Нью-Йорке. Они подберут меня позже. Пастор Бисли…

— О, пастор Бисли! Добрые руки. Храни вас Бог.

И мистер Силвер скрытно отступил.

— Храни Бог вас, мистер Силвер…

— Нет, Боже… очень мило с вашей стороны, отец… Чаззлвит… еще раз спасибо… — Мистер Силвер опустил взгляд. — Бог… спасибо, мистер…

Джерри развернулся на каблуках и тихо вышел из ресторана, купил в фойе «Мальборо» и вернулся в номер.

Включив телевизор, он принялся менять программы, пока не наткнулся на собственный канал замкнутого телевидения гостиницы. Канал давал широкий вид дороги за главным входом. На удивление пустая дорога вела через открытую равнину к Манхаттану. Канал давал только изображение, да и сам номер был звукоизолирован. Джерри охватило ощущение изолированности.

Подойдя к окну, он увидел, как «боинг-727» компании «ПанАм» взмыл в небо.

Если Протц оказался в Штатах, то и Жажда тоже вполне мог быть здесь. Он бы предупредил Бисли, и тот появился бы в гостинице.

Но почему, собственно, он ждал, считая, что Бисли должен прийти к нему? Джерри резко повернулся и подошел к зеркалу. Кожа его приобрела темно-коричневый оттенок, в глазах появилось выражение стеснительности.

Наняв автомобиль, он мог бы попасть в Нью-Йорк за полчаса. Джерри знал, что в Нью-Йорке он чувствовал бы себя увереннее. Вот только Карен не поедет с ним.

В отдалении солнце играло ослепительными бликами на башнях сияющего города.

Укрыться было негде.

Он снял пиджак, попереключал каналы, минут пять смотрел «Хороший, плохой, злой»[22], пока качество передачи цвета не расстроило его, налил себе бокал «Джека Дэниелса», пригубил его, снова надел пиджак и, выйдя из номера, открыл дверь Карен.

Она ушла; ее чемодана не было.

Джерри достал из кармана зажигалку и попытался поджечь скомканную постель. Однако белье было слишком пропотевшим; оно не загоралось.

3. Психолог обнаруживает в движениях монстра скрытую сексуальность

В течение трех дней Джерри, уставившись в телевизор, следил за улицей. На магистрали росло число полицейских на мотоциклах, в незнакомой черной униформе и шлемах. Часто — и днем, и ночью — они задерживали водителей.

Один раз он переключил телевизор на программу новостей. Там кто-то напоминал о европейской болезни, которая опустошала страну:

— Единственным нашим ответом на это может стать лишь европейское средство.

Еду ему теперь приносили в номер, однако гостиничная жизнь ему разонравилась. Когда он последний раз появился в ресторане, ему предстала Карен с Протцем. Она выглядела скучно. На выходе из ресторана он попытался поймать ее, но безуспешно.

Как Джерри ни всматривался в ее спину, призывного знака он не заметил.

Недостаток музыки начинал мешать ему гораздо больше, чем Карен. Удары щеток по коже барабана, подвывание Мартина, глухие звуки басов Фендера — помогло бы хоть что-нибудь из этого. Но во всем отеле не слышалось ни нотки. Во всяком случае, ничего, что могло бы служить хоть какой-то заменой музыке, вроде Гильберта и Салливана.

На четвертый день охватывавшее его смутное чувство дискомфорта усилилось. Аресты, проводимые полицией, казались все более и более произвольными.

Джерри во второй раз подключил телевизор к каналу передачи новостей.

Президент Паолоцци исчез, его заменил вице-президент Конни Агоносто, обещавший восстановить порядок по возможности быстро.

Некоторое время спустя президент Рональд Бойл, избранный в ходе чрезвычайных выборов, провозгласил, что его милиция особого назначения уже возвратила страну обратно на надежную, разумную основу порядка и готова с честью подтвердить свое предназначение в любом уголке не только родной страны, но и всего мира.

Джерри упаковал свой чемодан и придвинул его поближе к двери. Затем он поспешил в опустевшую комнату Карен и поднял трубку телефона:

— Будьте добры, скажите номер комнаты мистера Протца.

Протц занимал восемьсот пятый. Джерри поднялся по служебной лестнице, отыскал дверь с номером восемьсот пять и постучал.

— Was is das?[23]

— Карен, это Джерри. Я думаю, нам что-то угрожает. Лучше бы тебе упаковаться.

— Пожалуйста, Джерри, уходи. Я не собираюсь быть игрушкой в фокусах…

— О’кей.

Он пошел по коридору. Везде он видел открытые двери, а в них — людей, торопливо запихивавших свои пожитки в чемоданы. Он вернулся к восемьсот пятому и с ожесточением ударил ногой по двери.

— Карен, все уходят.

— Ну и что? Уходи.

— Что-то происходит. Смена правительства.

В холле прозвучали несколько тактов мелодии Чака Берри и вдруг оборвались.

Джерри стал задыхаться. Карен знала, что делать. Коутрубуссис… Насколько отработан заговор? Такого большого давления прежде не было. Он был выбит из седла. Все дело оказалось под угрозой.

Джордж Кетлин — Марк Твен — Генри Форд. Ничего хорошего. Почтовая карточка в его кармане была тонкая и мятая. Когда он коснулся ее, она скомкалась.

Открылась дверь; в ней стоял Жажда. В его глазах затаилась издевка.

— И что же за вещи, товарищ Корнелиус, «происходят»?

— Несчастные голубые, — проговорил Джерри. — Проклятые несчастные гомики. Это твоя работа? Ты, предатель…

— Вспомните о Фрэнке, товарищ Корнелиус. О вашем брате. Как бы он поступил?

— Дядя Фрэнк… — мозг Джерри снова покрыла мгла. — А где?..

— Вы, по-видимому, не в себе, товарищ.

— Так это был ты, да? Ты устроил ловушку?

— Нонсенс. Я здесь всего лишь советник.

— Передайте доктору фон Крупп, что я буду ждать ее в своем номере.

Со всей твердостью, на которую только был способен, Джерри прошел к ступеням и начал спускаться по ним. У него болели зубы.

4. Красота, которую не могут забыть красные

На экране телевизора Джерри наблюдал, как люди в спешке покидали отель; их целыми группами собирали подразделения милиции Бойла. Он словно смотрел балет.

Три черных «кадиллака» с поблескивающими черным односторонними стеклами двигались по улице в направлении гостиницы. Положение гостей становилось не из приятных.

— Джерри.

Он повернулся.

Карен держала в руках чемодан. Джерри поднял свой.

— Забрала паспорт? Мы возвращаемся.

— Так быстро?

— Я знаю, есть от чего расстроиться…

Коридоры опустели. В лифте они спустились в главное фойе, где группами стояли смущенные люди с испуганными лицами.

Невысокий мужчина в коричневом кожаном военного покроя пальто склонял свое грубое смуглое лицо над паспортами гостей. Это был мистер Силвер либо кто-то очень на него похожий. Теперь он явно находился на службе.

Джерри вальяжно прошел к столу:

— Если позволите, я бы заплатил.

— Конечно, сэр. Шестьсот четвертый и шестьсот десятый, так? — брюнетка пролистала записи на столе.

— Правильно.

— Пожалуйста, сэр, — она протянула ему счета. — Двести пятьдесят долларов, пожалуйста.

— Я могу дать вам чеки для путешествий от «Америкен экспресс».

— Мне очень жаль, сэр.

— Карт-бланш?..

— Только наличными, сэр. Это новое правило.

Джерри скользнул рукой в задний карман брюк и в этот момент заметил, как человек в военном пальто с победным выражением в глазах приближается к Карен.

Джерри отдал девушке последние триста долларов:

— Сдачу оставьте себе.

— Я не могу этого сделать, сэр, — она чопорно вздохнула.

— Все возвращается на круги своя, пилигрим, — Джерри оказался около Карен раньше, чем мужчина, похожий на мистера Силвера. Однако, если это и был мистер Силвер, он сделал вид, что не помнит Джерри.

— Позвольте взглянуть на ваши паспорта.

— Мы — иностранцы… — Произнося эти слова, Джерри и сам понял, что они больше не являются защитой.

Они были оставлены на произвол судьбы. Но разве всегда он не оставался один-на-один с судьбой? Джерри нахмурился.

— Вы не очень здорово выглядите, — произнес мистер Силвер. — Вас что-то беспокоит?

— Откуда мне знать?

— Как вы сами себя называете? — по лицу мистера Силвера пробежала тень пренебрежительной усмешки.

— Джеремиа Корнелиус. Джеремиа Корнелиус.

— О’кей. Вы подозреваетесь в оказании помощи силам, враждебным Правительству Соединенных Штатов. Нам придется проверить ваш багаж.

— Валяйте. — И тут Джерри заметил выражение лица Карен.

Силвер подал сигнал двум высоким мужчинам в форменных пальто из кожзаменителя:

— Тейлор, Данлоп.

Те подняли дорогие чемоданы.

— Ключи?.. — мистер Силвер протянул свою влажную ладонь.

— Они не заперты.

Тейлор сначала открыл кейс Джерри и с отвращением пошарил лапой в цветастых шелках. Когда тот снова поднял глаза, Джерри понял, что у него нет ни шанса.

— Как с ней? — Джерри указал на Карен. — Отпустите ее на самолет, да? Она — просто девушка, сопровождавшая меня. Секретарь…

— Вы наняли ее, так? — засмеялся Данлоп.

— Она ведь не ваша жена? — Мистер Силвер скривил губы. — Вы — иностранцы! Проверить ее кейс!

У Джерри опустились руки. Он зажег «Ромео и Джульетту».

— Прелестная сигара, — принюхиваясь, произнес Силвер; он кивнул, когда его люди вытащили что-то из багажа Карен. — Вам удалось достать их! Мне нравится запах хороших сигар.

Предмет представлял собой небольшую модель ракеты «Аполлон», выполненную из золота.

— О’кей. Теперь посмотрим вон те паспорта.

Карен бросила взгляд Джерри, передавая свой паспорт Силверу. Что, Протц и Жажда направляли ее действия? Насколько отработана была установка? Силвер знал, что существовали двусмысленности, но не хотел признавать этого. Он шел за ними просто потому, что они ему не нравились. Вот как обстояли дела.

— Немка, — сказал Силвер. — И англичанин, вот как? Вы откуда, хе?

— Британия.

— А до этого?

— Небеса?

— Это в Вест-Индии?

— Отец не говорил мне.

— Я оставляю паспорта себе. Они представляются мне грубой подделкой. Даже ваши фотографии выполнены с негатива.

— Проверьте их.

— Не сомневайтесь. Данлоп. Отведите этих в автобус, к остальным.

Двое высоких взяли Джерри и Карен под руки и проводили их через фойе, потом — через двери-распашонки к месту стоянки большого аэропортовского автобуса, внутри которого находилось множество людей.

Когда они вышли на тротуар, Джерри увидел разбегавшихся людей и уклонявшиеся от столкновения машины, так как «боинг-707» отклонился с взлетно-посадочной полосы, и взревев двигателями, проскочил между постройками аэропорта, пересек автомагистраль по косой и скользнул в поле.

— Ну, вы, ребята, определенно заставили все работать на себя, — Джерри бросил сигару в канаву.

— В автобус, — приказал Тейлор.

Джерри и Карен вошли в автобус. Его украшала хромировка и яркая синь. Все сиденья были заняты нервничавшими людьми, большей частью среднего возраста и среднего сословия. Это что-то значит, подумал Джерри.

Некий добропорядочный мужчина в серой накидке и шляпе держал у груди дорогой портфель. На руках у него были коричневые кожаные перчатки.

— Я — Фельдман, — повторял он. — Фельдман. Я — Фельдман.

— Все, — бросил Данлоп водителю. — Можете закрывать дверь.

Фельдман бросился к передним дверям, когда они начали закрываться. Тейлор ударил его в лицо. Фельдман, с кровоточащим носом отшатнулся.

Автобус тронулся, увозя с собой Джерри и Карен, судорожно уцепившихся за скользкий центральный стояк. Со стороны гостиницы послышались звуки выстрелов из пистолетов-автоматов Томпсона.

Доехав до перекрестка, автобус повернул в сторону континента, прочь от Нью-Йорка.

Вскоре они оказались на дороге интерстейт-80[24].

Джерри почувствовал, как его дергают за полу пиджака, и, взглянув вниз, увидел сильно накрашенное лицо старой женщины с синими, тоже крашеными, волосами, сидевшей на ближнем к нему сиденье.

— Молодой человек, — прошептала она, — это автобус на Итаку?

— Вам бы лучше спросить об этом водителя, мэм, — ответил ей Джерри. — Я лично не думаю, что мы отправляемся так далеко.

Размер определен

Оперативно-тактическая ракета «Ланс» может лететь туда, куда ее пошлет армия.

Она непритязательна, она точна. Работать с ней просто и легко.

И… она мобильна.

Она может быть доставлена на поле боя вертолетом, сброшена с самолета на парашюте или привезена наземными средствами по пересеченной местности в любых погодных условиях.

Легкая пусковая установка «Ланс» может буксироваться каким-либо из имеющихся в распоряжении транспортных средств грузоподъемностью в пределах до четверти тонны весом. Основная рама пусковой установки, рама ракеты и сама ракета помещаются на гусеничный тягач для наземного или морского передвижения.

Кроме того, каждая система «Ланс» требует для обслуживания команду только из шести человек.

Она приводится в движение заранее подготовленным и заправленным жидким горючим двигателем, силовая установка такого рода впервые используется в ракете, находящейся на вооружении армии.

«Ланс» почти так же малогабаритна, как и ее древняя тезка[25] — основное оружие войны со времен сотворения мира.

Мобильность «Ланса», реклама компании ЛТВ

1. Невеста по подписке из Пенсильвании

Где-то в Пенсильвании, на заросших деревьями холмах, свысока взирающих на Делавар, автобус остановился у высокой, опутанной колючей проволокой калитки с деревянной дощечкой-памяткой, гласившей:


НЕ ВХОДИТЬ!

ЭКСПЕРИМЕНТАЛЬНЫЙ ПРИРОДНЫЙ

ЗАПОВЕДНИК ОХРАНЯЕТСЯ ПРАВИТЕЛЬСТВОМ


— О’кей, все! — Водитель достал из-под сиденья швейцарский карабин МП. — Вот здесь вы и проведете свои каникулы.

Тейлор и Данлоп бросили на него неодобрительные взгляды. Синие двери с визгом открылись, и пассажиры высыпали из автобуса на узкую грязную дорогу, проходящую рядом с проволочной стеной.

Настроение Джерри улучшалось. Выходя из автобуса, он дал водителю доллар на чай.

— Сюда! — скомандовал Данлоп.

Сгибаясь под тяжестью своих чемоданов, пассажиры последовали за Тейлором и Данлопом и дошли до декоративной, отделанной металлом калитки перед небольшим баварским домиком, из которого вышли три вооруженных милиционера в черной униформе, солнцезащитных очках и мотоциклетных шлемах.

Четвертый милиционер просунул голову в причудливо вырезанный дверной проем.

— Ждать здесь. Я созвонюсь с лагерем.

Джерри взялся за два скрученных прута из черного металла и вгляделся в пространство за калиткой, вдыхая мягкий сосновый запах. Широкая дорога вела между деревьями по другую сторону проволоки и исчезала за взгорком. Оттуда взвыл дизель, и большой крытый грузовик с прицепом с глухим стуком появился перед ними, просигналив из сдвоенных позолоченных рожков на крыше, развернулся и остановился. Водитель спрыгнул с подножки кабины и побежал открывать раздвижные двери грузовика.

Один из милиционеров отомкнул причудливую калитку.

— О’кей, проходите.

Пассажиры потащились к крытому фургону и неуклюже стали взбираться на борт.

Джерри помог старой женщине вскарабкаться внутрь.

— Как воняет мясом! — Она прислонилась к его плечу. — Животных. Что, черт побери, эта компания делает с нами?

— Это всего лишь короткая поездка, мэм, — ответил Джерри, помогая Карен и ощущая ладонью структуру грубого твида. — Скоро будем на месте.

Когда двери автомобиля закрылись и двигатель завелся, Джерри присел в полутемном углу, и они затряслись по лесу. Через пять минут грузовик остановился; воздух снаружи завихрился с веселым звуком, когда машина протащилась еще несколько ярдов, снова остановилась, и двигатель заглох.

Все зажмурились, когда двери разъехались и в открывшемся проеме показался хмурый сержант, взмахом винтовки приказавший им выходить.

Мистер Фельдман слегка воспрянул духом. Он стоял во дворе, отряхиваясь, пока его попутчики выгружались и без особого любопытства оглядывались на длинные деревянные хибары и тройную ограду из колючей проволоки, в которой через каждые тридцать футов были устроены наблюдательные вышки с охранниками.

— Кто здесь старший? — требовательно спросил Фельдман. — У меня есть несколько вопросов.

— Вам нужен комендант лагеря, — ответил хмурый сержант. — Он будет разговаривать с вами через несколько минут.

Джерри принялся насвистывать. Карен взглянула на него со смесью осуждения, подозрения и опаски: сломаться все же было от чего.

2. Когда же станет законным многоженство?

Вновь прибывшие стояли, выстроившись в длинную линию лицом к главной хибаре, и тишина некоторое время нарушалась только звуком лопающихся на костре сосновых шишек, пока дверь с табличкой «КОМЕНДАНТ ЛАГЕРЯ» с треском не распахнулась и не вышел высокий, элегантно одетый мужчина, который поприветствовал их.

Комендант лагеря был одет в униформу, сшитую из прекрасного черного тканого материала, а его форменная фуражка была наклонена под точно выдержанным углом над его солнцезащитными, полностью отражающими солнечный свет очками, которые были также черны и также неистово блестящи, как и его исключительно старательно надраенные кожаные сапоги.

— Добрый день, леди и джентльмены. Я капитан Бруннер, ваш комендант. Моей приятной обязанностью является заверить вас, что вы будете превосходно себя чувствовать после того, как проведете здесь некоторое время. Я не сомневаюсь, вы прекрасно знаете, что чрезвычайное положение, введенное нашим президентом, мистером Бойлом, является исключительно глубоким и дальновидным примером социального новаторства, и вам предоставлена привилегия быть составной частью этого эксперимента, который в некоторой степени затрагивает проблемы перенаселения этой страны. Безусловно, с вами будут обращаться, как положено, и ваши основные потребности будут удовлетворены. Западная… — Он меланхолично взял папку с бумагами, которую ему протянул сержант. — Кроме того, мы можем заверить вас, что ваше интернирование будет предельно коротким. Мы намереваемся вскоре освободить вас.

Он обратил свое внимание к папке с бумагами.

— Теперь так, не могли бы все мужчины старше сорока лет и их жены поднять руки?

Только Джерри и Карен фон Крупп не шелохнулись.

— Отлично, — сказал капитан Бруннер. — Вы все — или почти все… — он разочарованно посмотрел на Джерри и Карен, — имеете преимущественное право на выбор рода службы. Есть ли у вас какие-либо вопросы ко мне?

Мистер Фельдман поднял руку.

— Меня зовут Фельдман. Не могу ли я позвонить своей жене и сказать ей, где я нахожусь?

— Должен вас порадовать, мистер Фельдман, мы уже знаем, где ее найти, и она, должно быть, вскоре присоединится к вам.

— Да, слушаю вас, мэм, — обратился Бруннер к спрашивающей его женщине.

— Меня зовут миссис Мириел Маккарти.

— Так в чем же дело?

— Я хотела бы знать, почему я нахожусь здесь.

— Ваша девичья фамилия?

— Салливан.

— Понятно. Отвечая на ваш вопрос, скажу, что трудно объяснить суть дела несколькими словами, миссис Маккарти. Все происходит в точном соответствии с законом, изданным президентом Бойлом, и мероприятиями по наведению порядка. Я надеюсь, вы верите в Закон и Порядок?

— Безусловно.

— Поэтому я не сомневаюсь в том, что вы сумеете подготовиться к тому, чтобы в течение незначительного времени испытывать некоторые неудобства, чтобы у нашего президента была уверенность в том, что в будущем в его стране будет и Закон и Порядок, не так ли?

— Да, вероятно.

— Превосходно. Хорошо, я думаю, вы все устали, изрядно запылились после путешествия и не против помыться и отдохнуть. Оставьте ваши пожитки здесь, их доставят в ваши жилища. Сержант проводит вас в душевые.

Вновь прибывшие последовали за сержантом к хижине с высокой дымовой трубой. Джерри и Карен остались стоять посреди положенных кое-как вещей.

— А с вами я хотел бы побеседовать в моем кабинете. — Капитан Бруннер повесил связку ключей на крюк, вбитый около двери его кабинета. — Пожалуйста, входите. — Он прошел внутрь мимо двери, которая закрылась за ним с резким звуком.

Карен поглядела на исчезающую из поля зрения вереницу людей и потом на Джерри.

— Похоже, тебе немного полегчало, — сказала она то ли вопросительно, то ли утвердительно.

— Это не входит в план, да? — Джерри толкнул дверь во владения капитана Бруннера. — Двигай за мной.

После секундного колебания Карен последовала за ним.

Кабинет Бруннера был превосходно обставлен обшитой кожей мебелью. Из окна был виден школьный двор, на котором беззаботно играли дети в маленьких одинаковых белых халатиках.

Капитан Бруннер сидел за своим рабочим столом и курил сигарету, заправленную в длинный мундштук из слоновой кости. У него было чувственное лицо и, можно сказать, холеные руки с длинными пальцами. Он снял солнцезащитные очки и рассматривал Джерри своими порочными сардоническими глазами.

— Ну-ну… Так что же привело вас в лагерь воскрешения?

— Ряд обстоятельств, капитан Бруннер. Это доктор фон Крупп, — Джерри представил Карен.

— Спутница вашей жизни?

— Бывшая спутница.

— Разве это так? Похоже, мистер Корнелиус, что при сложившихся обстоятельствах это вопрос в большей степени возможности соединения тел, чем чего-то другого.

— Действительно, это так.

— Мы подумаем, что можно будет сделать. Вскоре. Так почему же вы оказались в Соединенных Штатах? Вероятно, искали меня?

— Мне казалось, что я ищу пастора Бисли, но вполне вероятно, и в конце концов так и оказалось, что я потерял себя. Вот уж чего не ожидал.

— Вы не можете убежать от себя, мистер Корнелиус.

— Думаю, что вы правы, капитан. Мне уже значительно лучше.

— Так и должно быть. У вас был некоторый крупный сдвиг по фазе, не иначе. Я надеюсь, вы не возражаете против такого определения?..

— Да, именно таким было и мое впечатление. — Джерри слегка постучал пальцем по голове. — Я был слегка не в себе. Когда этот Бисли украл группу наших лучших пациентов преобразования…

— Он все еще охотится, да? Хорошо, я знаю, как все обстоит на самом деле. Последний раз я слышал о Бисли неделю назад, когда был на вечеринке. Насколько я припоминаю, он был в Сан-Франциско, на своей яхте.

— С моими пациентами?

— Почти наверняка. Тем более, что его главная штаб-квартира расположена рядом — в Лос-Анджелесе.

— Он работает на вашего босса? На Бойла?

— Господь с вами, конечно нет. Вполне вероятно, что Бисли неотесан, но он не может быть неотесан до такой степени. Он никак не сможет помешать созданию Великой Америки. Вам знакомо имя Эмиль?

— Нет.

— Так вот, Бисли связан с этим человеком некоторыми делами. Его натура признает только кулачное право, я почти уверен в этом.

— Я бы не утверждала этого со всей определенностью, — сказала Карен фон Крупп.

— Несомненно, что вы знаете его лучше, чем я. — Капитан Бруннер снял фуражку и аккуратно положил ее на стол. Его короткие волосы были так же белы, как и длинные волосы Джерри. Он расстегнул ворот своего кителя.

Карен фон Крупп нахмурилась.

— Вы повинны в создавшейся ситуации, капитан Бруннер?

— Косвенно, да. Теперь, Джерри, нам предстоит подумать о том, как вам выбраться отсюда, не так ли?

— Именно так.

— Совершенно очевидно, что вам нельзя оставаться здесь. Вам следует исчезнуть, но, по всей вероятности, сначала убить меня. Предполагаю, что у вас есть игольчатое оружие.

— Вибропистолет.

— А, так теперь это вибропистолеты… Ну-ну. В любом случае этого достаточно. Это будет облегчением.

— Для нас обоих.

— Безусловно.

— Хотелось бы узнать, есть ли где-нибудь поблизости Туннель преобразования?

— В Америке? Вы, должно быть, шутите. Это очень стабильное государство, мистер Корнелиус. Даже я не способен к созданию миражей!

Джерри рассмеялся.

— Может быть, тогда найдется вертолет или легкий самолет?

— Лучшее, что я могу предложить вам, это дизельный грузовик. Больше ничего нет… — Он развел руки, жестом выражая беспомощность. — Мы торчим здесь в очень стесненных условиях, мистер Корнелиус.

— Лады. Что же мы будем делать?

— Ждать в моем кабинете, пока я не вернусь. Здесь, к сожалению, всего несколько книг. Смотрите, как играют дети. Они прелестны, не правда ли? Интересно, вы также сильно любите детей, как и я?

— Естественно.

3. Истинный дух Голливуда никогда не умирает

Капитан Бруннер вскоре возвратился.

— Я совсем позабыл, что мне больше не понадобится «дюзенберг». Вы можете воспользоваться им, если хотите.

Джерри кивнул.

— Почему вы забыли об этом?

— Его вернули только сегодня утром. Мой шофер попросил его на некоторое время и был пойман на нарушении правил вождения. Его вчера застрелили. Даже я не смог бы уберечь парня от этого.

Все засмеялись.

Карен фон Крупп слегка цыкнула. В середине ее нижней губы был маленький кровоподтек. Ее руки были напряжены.

— Я точно не знаю, куда направиться, — сказал Джерри, — то ли во Фриско и провернуть это дело с Бисли на свой страх и риск, то ли попытаться сделать что-нибудь еще, в зависимости от обстоятельств. Вы, наверное, знаете лучше меня.

— Достаточно достоверно. Но я не хотел бы влиять на ваше решение, мистер Корнелиус. Вы прекрасно знаете, к чему приводит принуждение.

— Да, конечно. Так, а теперь нам предстоит устроить эффектный спектакль, не так ли?

— Почему бы нет?

— Отлично. Не смотри так удрученно, Карен. Ты не сможешь победить их всех. Ты идешь со мной?

— Я остаюсь здесь.

— И ты думаешь, что это неплохая идея? Бисли…

— Поражение — есть поражение. Я остаюсь.

— В качестве кого? — вежливо спросил Бруннер.

Она пожала плечами, и ее взгляд стал бесцветным.

— Мне как-то все равно. Здесь так мирно, тихо.

Он сочувственно потрепал ее по плечу:

— Тогда мне действительно придется застрелить тебя. Такова политика, ты знаешь.

Она продолжала посасывать прикушенную губу.

— Это добавляет новые морщины. — Джерри слегка подмигнул ей.

Из уголка ее глаза выползла слеза.

— Дай ей остаться здесь, — предложил капитан Бруннер. — Я уверен, что она далеко пойдет, когда справится с этим.

— Но Бисли…

— Разве это имеет какое-либо значение?

— Время засоряется всякой дрянью.

— Думаю, что ты прав, — Джерри усмехнулся. — Сладких грез, Карен.

— Ну, мы уходим наконец. — Капитан Бруннер направился к двери.

— Уходим.

Они покинули кабинет коменданта, и Джерри подталкивал вибропистолетом идущего впереди капитана Бруннера, а капитан Бруннер взывал восхитительным дискантом:

— Делайте, как он приказывает! Делайте, как он приказывает!

Большой «дюзенберг» — три тонны, с форсированным двигателем, построенный в 1936 году, с пуленепробиваемыми окнами и стальными заслонками — стоял в стороне.

Они сели в машину.

Капитан Бруннер вел машину, а Джерри Корнелиус приставил вибропистолет к его голове.

Вокруг возбужденно суетились охранники в черной форме, старавшиеся, судя по всему, думать о чем-нибудь приятном. В это время ветер вдруг изменил направление, и густой, желтый дым из высоких дымовых труб попал им в глаза, горло и заставил судорожно закашляться. Пока они открывали ворота Лагеря воскрешения, многие из них выглядели весьма ошеломленно.

Выйдя из кабинета коменданта лагеря, Карен фон Крупп почти печально махала на прощание рукой.

— Добрая, старая Карен, — сказал Джерри.

Капитан Бруннер поудобнее устроился за рулем, пока они ехали среди сосен, которые фильтровали последние лучи заходящего солнца.

— Должен признать, что я бы предпочел Касабланку, — сказал он. — Но все это в далеком прошлом, о чем я искренне сожалею. Или все-таки в настоящем? Наверное, это зависит от того, как на это посмотреть.

Он отпил виски «Белл» из бутылки, которая располагалась в держателе вблизи руля.

— Последняя бутылка. Это как раз, то, что надо в таких переделках. Ты не возражаешь, если я разделю часть содержимого с тобой, мой дорогой приятель?

— Какие могут быть возражения? — ответил Джерри. — Конечно же нет!

Они доехали до следующей системы заграждений вблизи сторожки у ворот. Кто-то, видимо, позвонил охранникам, так как они держали свое оружие наизготовку, хотя и не думали пускать его в дело.

— Вы не могли бы поднять защиту, капитан Бруннер? — попросил Джерри, улыбаясь охране.

Капитан Бруннер нажал кнопку. Стальные заслонки со стоном поднялись, и они оказались в темноте. Капитан Бруннер включил свет.

— Теперь, — сказал Джерри, — если вы не будете иметь ничего против…

— Ну говори же.

— Считайте, что слово сказано.

— Я жду слово…

Джерри улыбнулся:

— Капитан Бруннер — вы мой счастливый билет.

Заслонка на окне около Джерри начала открываться до тех пор, пока не образовалось отверстие диаметром пять дюймов в точности в центре окна. Джерри просунул пистолет сквозь это отверстие и нажал на спусковой крючок. Охранников растрясло на куски. Он повернул оружие, и ворота задрожали, заскрипели и обрушились. Они стартовали и промчались мимо.

— Вперед, на свободную дорогу, — пел капитан Бруннер, разворачивая машину по направлению к Буффало.

— Так где же ты думаешь провести наш «медовый месяц»?

— Именно там, куда мы направляемся, где же еще?

В непроизвольном жесте восхищения рука капитана Бруннер взлетела и обхватила плечи Джерри, крепко их сжала, в то время как его нога изо всех сил давила на акселератор.

Переливание крови

СКАЖИ ВОЛШЕБНОЕ СЛОВО — И ТЕБЯ МГНОВЕННО ПЕРЕГИПНОТИЗИРУЮТ!

Завораживающие книги и могущественные специальные средства помогут вам осуществлять гипнотическое воздействие.

Именно на кончиках ваших пальцев расположены те орудия, те инструменты, которые вам следует изучить для того, чтобы совершать настоящие гипнотические подвиги. Вы можете изумить своих друзей, ошеломить целые группы людей или же использовать приобретенное могущество для совершенствования своей личности… В любом случае гораздо интереснее жить, обладая этим качеством. Мы гарантируем, что вы получите удовольствие, мы гарантируем, что доставим вам несчетные часы восхитительной радости, подъема чувств и выгоды.

ВХОДИТЕ В ГИПНОТИЧЕСКИЙ ТРАНС С ПОМОЩЬЮ НАШЕГО ЭЛЕКТРОННОГО ПРИБОРА!

Вам не раз доводилось видеть применение аналогичных приборов в кинофильмах или в передачах телевидения. Теперь вы можете, обладая ею, использовать усовершенствованную модель — С ДВУМЯ РАЗЛИЧНЫМИ СМЕННЫМИ ДИСКАМИ. Воткните штепсель в розетку, включите питание на панели прибора, и диск начнет свое гипнотическое вращение. Применяйте наш прибор для поднятия своего профессионального престижа, для самогипноза, для гипнотизирования других — как отдельных людей, так и групп. Прибор обладает прочным металлическим корпусом, сетевым шнуром длиной более 2 метров, простой панелью управления, двумя дисками и инструкцией по эксплуатации.

Номер «SST=2D»

Гипно-Вихрескоп….. 19.95 долл.

Реклама компании «Союз взаимопомощи», «Нью Мэн»

1. Как война израильтян решила загадку убийства насильника!

Дом являл собой превосходный образец готической деревянной архитектуры — украшенный башенками и эксцентричными мансардными окнами, с раскрашенными пилонами и ажурными волютами — спиралевидными завитками с «глазком» внутри, а затененные веранды наводили на воспоминания о неспешных прогулках священников. Нарушала высокий вкус и гармонию только недавно сложенная кирпичная дымовая труба.

Внутри, в холле, было темно, его заполняли громадная подставка для зонтиков, вешалка для шляп и зеркало, которое, как казалось, отражало темноту. Из гостиной шел сырой, застоявшийся запах старой конской гривы и прежнего застолья, искусственных цветов, мебельных чехлов и масла для волос. На противоположной стороне холла жилая комната была заставлена дубовой мебелью, созданной по образцам старинных испанских католических миссий в Калифорнии и отделанной искусственной кожей.

За жилой комнатой находилась столовая со столом и стульями, сделанными из золотого дуба, из окна которой открывался вид на водопад.

В доме все еще жили.

Вдалеке, по пустым улицам разносилось эхо, повторяющее непрерывный рев падающей воды. Очертания гостиниц, гаражей, магазинов сувениров, ресторанов и кинотеатров незаметно смешивались с контурами деревьев, кустарников и травы. Время от времени порыв ветра шевелил край пожелтевшей газеты, торчащей из мусорного ящика.

Пока они ехали к границе, капитан Бруннер, тоскуя по прошлому, вел машину по улицам, загроможденным искореженными автомобилями.

— Ах, как переменчива мода.

Большая часть строений была разграблена, ободрана и сожжена.

За обеденным столом они съели по порции стэйка в индивидуальных упаковках для микроволновой печи от Шатобриана, которые капитан Бруннер принес из погреба.

— А как тебе удалось удрать из Европы? — спросил капитан Бруннер, расстегивая форменный китель, под которым обнаружилась желтая рубашка из хлопка, выращенного на Си-Айленде.

— Точно также, как я однажды надеялся найти путь к ней. — Джерри отодвинул от себя остатки обеда и еще раз отхлебнул калифорнийского рислинга. — Это тяжелейшая борьба.

— Вероятно, так будет всегда, Джерри.

— Одна дверь открывается. Другая закрывается.

— А не к лучшему ли это?

Джерри поднял черную как смоль руку к черному как смоль лицу и потер правый глаз. Капитан Бруннер улыбнулся.

— Иллюзия могущества, — сказал Джерри. — Это иногда кажется слишком приятным, чтобы выразить словами.

— Или же конкретные действия, как в нашем случае.

— Точно.

— Ты уже избавился от своих сомнений, не так ли?

— Не совсем.

— Ну что ж… — Капитан Бруннер сложил остатки наполовину съеденного обеда на поднос. — Я отнесу это на кухню. Ты не хотел бы прогуляться сегодня в середине дня?

— Последняя прогулка…

— Если у тебя есть желание.

— Ты же прекрасно знаешь, что на самом деле это целиком и полностью зависит от тебя, — сказал Джерри и повернулся в сторону водопада.

— Мне все меньше и меньше хочется идти. Вот в чем дело.

— Я знаю, что ты имеешь в виду. Так ты хотел бы сделать это сам?

Капитан Бруннер поднял пустую бутылку:

— Это было бы не по правилам.

— Правила очень строги.

— Более строги, чем ты можешь себе вообразить.

— Хорошо. Валяй в том же духе. Мне хотелось бы послушать хоть какую-нибудь никудышную музыку. — Джерри встал.

— Победа близка, — сказал капитан Бруннер.

Джерри прошел в гостиную, чтобы посмотреть, работает ли большой проигрыватель, как и мебель, отделанный под дуб. Он открыл крышку ящика для пластинок, который располагался внизу проигрывателя, и достал тяжелые пластинки на 78 оборотов в минуту. Они сухо затрещали в его руках. Он поднял верхнюю крышку звуковоспроизводящего устройства, пристроил пластинку на вращающийся диск и запустил рычажок звукоснимателя.

Когда капитан Бруннер вернулся в комнату, Джордж М. Коэн исполнял «Янки Дудль», а Джерри лежал на миссионерской кушетке, уставившись на игру световых лучей на потолке.

— Думаю, что там есть лучшие вещицы Эла Джолсонса, включая «Зеленые пастбища»[26].

Капитан Бруннер в нерешительности стоял у порога:

— Впечатление такое, как будто бы мы в прошлом.

— До моего рождения, — сказал Джерри.

— И до моего.

Они слушали пение Джордж М. Коэн с необыкновенно интенсивным, клинически диагностированным вниманием.

— О чем это говорит нам? — капитан Бруннер погладил волосы Джерри.

— Это тот самый код, понять который нам не суждено никогда, — Джерри печально пожал плечами.

— Нет.

Они систематично переломали все пластинки и побросали обломки внутрь проигрывателя.

2. Почему артисты возвращаются к реализму

— Чему быть — того не миновать, — сказал капитан Бруннер.

Наступил рассвет, и солнце сияло сквозь сетчатые занавески на окнах спальни.

Он повернул голову на подушке и пристально посмотрел на Джерри, который только что открыл глаза.

— Сегодня утром, — сказал Джерри.

— Уже слишком поздно.

— Ладно.

Капитан Бруннер поднялся и потянулся всем своим прекрасным телом, после чего, опустившись коленями на матрац, слегка поправил дощечку, висевшую на стене, на которой виднелась выжженная надпись: «БОГ ОСЧАСТЛИВИТ НАШ ДОМ».

— Ты выглядишь старым, — сказал Джерри, — израсходованным.

— А ты нет?

— Думаю, что это мне еще предстоит.

— Мы все становимся лишними. Это старый обломанный зуб, который сильно мешает во рту. Тем не менее, я рад, что служил какой-то цели.

— Не какой-то, а важной цели. Только ты… — Джерри выбрался из постели и начал целеустремленно одеваться. — Мне предстоит кое-какая работа.

— Я думаю, что сегодня мне не захочется надевать что-либо, — капитан Бруннер открыл дверь, — я провожу тебя до выхода.

Джерри затянул ремень, перекинутый через плечо, и проверил оружие. Он перешел площадку лестницы по направлению к ванной, где ополоснул холодной водой лицо. Вытершись, он проследовал на кухню, где капитан Бруннер уже приготовил кофе.

— Теперь я буду ощущать себя гораздо более счастливым, — сказал Джерри.

— И я тоже. С твоей стороны было очень мило примириться со мной.

— Я догадываюсь о том, что это так.

— Конечно.

Они допили кофе и, покинув дом, медленно пошли по пустынным улицам по направлению к водопаду.

Наконец, они встали на мысе, наблюдая, как низвергается огромная масса воды. Водяные брызги осыпали их. Капли воды блестели на теле капитана Бруннера. Он глубоко вздохнул.

Глаза Джерри наполнились слезами.

— Родственные связи так затруднительны.

Его голос утонул в грохоте водопада, но капитан Бруннер кивнул.

Джерри достал пистолет из-под одежды. Вода все также с шумом обрушивалась вниз. Над ней держалось облачко водяных брызг, а цвет воды был зелено-голубым, с яркими солнечными бликами.

Вдруг капитан Бруннер обернулся, закричал, сделал стойку и нырнул в бушующие воды, превосходно исполнив упражнение.

Джерри проследил за его полетом, а потом посмотрел за спину.

Пастор Бисли, одетый в точном соответствии со своим саном, как раз прицеливался, приложив к плечу «ремингтон-1100» с красиво обожженным кленовым прикладом. Винтовка была направлена на Джерри.

— Я хотел воспользоваться вашим оружием, мистер Корнелиус.

— Сейчас для этого не очень подходящий момент, пастор.

— Я прошу прощения.

Из желто-кремового трансформируемого «линкольна», стоявшего позади Бисли, вылезла блондинка, которую Джерри впервые встретил в Нибельбурге. Она была одета в платье горчичного цвета от Феро, фасоном напоминающее костюмчик гимназистки-подростка, из камвольной материи (смесь шерсти и терилена), хорошо подобранную широкополую шляпу с ободом шоколадного цвета, узкие сетчатые колготки с люрексом и шоколадно-коричневые сапожки от Марано, украшенные жемчугом у коленей. Через локтевой сгиб ее руки была переброшена маленькая сумочка из выделанной телячьей кожи с золотой цепочкой, а в другой руке она держала такой же «ремингтон-1100», уперев его приклад в бедро. При этом ее миниатюрные белые перчатки были явно от Питарда.

— А я все думал, куда же вы могли запропаститься, — сказал Джерри.

— На Бонд-стрит, — ответила она. — Я застрелю тебя, если ты теперь не отдашь ему свое оружие.

Джерри протянул вибропистолет стволом вперед. Пастор Бисли опустил винтовку, откинул митру, отер потный лоб свободной рукой и только после этого двинулся к Джерри, чтобы забрать оружие.

— Весьма благодарен.

Джерри оглянулся на радужную туманность водяных брызг. Казалось, что шум водопада едва слышен. Джерри нахмурился.

— Вы совершенно определенно заставили нас пуститься в преследование, мистер Корнелиус, — сказал пастор Бисли. — Нам пришлось проделать изрядный путь, прежде чем мы нашли вас, к вашему сведению. Поначалу нам показалось, что вы изменили свою внешность. Не могла бы моя добрая спутница присоединиться к вам?

— Боюсь, что нет.

— Я сожалею о том, что ваш друг так импульсивно покинул вас…

— Действительно, это было достаточно неожиданно.

— Он был вашим близким другом?

— В течение всего этого времени он был мне отцом и матерью.

— Я восхищаюсь вашей философией. Хорошо, пошли. Нам предстоит прекрасное путешествие. Митци, если ты поведешь машину, то я смогу присмотреть за мистером Корнелиусом.

Митци угрюмо посмотрела на Джерри. Пастор Бисли отдал ей вибропистолет и положил свой жирный палец на спусковой крючок «ремингтона». Он слегка ткнул винтовкой в Джерри:

— В машину, мистер Корнелиус. Вы можете сесть рядом с водителем.

Митци положила свою винтовку под сиденье и включила двигатель. Джерри обошел автомобиль и занял указанное ему место. От Митци шел запах духов Кордэ, и Джерри с заметным удовольствием вдыхал его. После того, как Бисли разместил себя на заднем сиденье, Митци подала назад, потом резко развернулась и помчала машину в западном направлении от дома.

— Вы не хотели бы как-нибудь на досуге услышать пару слов о Карен? — спросил Джерри.

— Почему же нет? — Пастор Бисли снимал обертку с детских сладостей. — Кстати, мы осмотрели дом.

Митци вела с уверенностью, которая позволила Джерри расслабиться. Он слегка откинулся на сиденье и спокойно наблюдал, как исчезают строения.

— Вы ведь не собираетесь пересечь границу?

— Не по мосту, мистер Корнелиус. Не те обстоятельства.

— Какие такие обстоятельства?

— Ну — вас разыскивают официальные власти. Объявлено даже о вознаграждении за ваш арест, как за сбежавшего заключенного. Ваше дело — труба, мистер Корнелиус!

— Я бы не смог с полной уверенностью сказать, что вы правы, — Джерри, казалось, задумчиво что-то вспоминал.

Рот пастора Бисли был полон конфет, поэтому он сумел только пожать плечами.

Вскоре Джерри заметил Уэллендский канал. Он был забит маленькими частными суденышками, большая часть которых, по всей вероятности, в спешке удирала. В некоторых из них были пробоины. На борту нескольких таких плавучих домов до сих пор были люди.

Пока машина шла вдоль канала, Джерри размышлял.

Бисли шумно жевал.

— Бедные создания, — говорил он в паузах своей любимой работы, — у страха глаза велики, а на самом деле им нечего бояться.

— Но есть кое-что, чего следует опасаться. — Джерри увидел на некотором удалении черный дым. Он опустил стекло, чтобы принюхаться, но ничего не почувствовал, так как источник дыма был слишком далеко.

— Не будете ли вы так добры закрыть окно? — пастор Бисли мял бумажный пакет. — Я подвержен простуде.

Джерри снова поднял стекло.

— Если вы желаете, мы могли бы включить кондиционер. — Бисли слегка тронул плечо Митци. — Включи его, дорогая, не возражаешь?

Она протянула руку в белой перчатке, обнажив при этом несколько дюймов розового тела, и нажала на кнопку. Возник шепчущий звук, идущий откуда-то из нижней части приборной панели.

— Теперь значительно уютнее, не так ли? — пастор Бисли слегка поправил положение винтовки. — Намного лучше.

— В обоих случаях вы правы, — Джерри откинулся назад и закрыл глаза. Это была утомительная неделя.

Наложение швов

СЛУШАЙТЕ ГОЛОСА КРИЗИСА!

Настройтесь на самые последние новости — и вы узнаете, как действительно все происходит!

Слушайте, какие события разворачиваются в экстренных ситуациях. Следите за каналами связи с полицией и пожарной охраны. А также за патрулями на правительственных трассах, штабами гражданской обороны, силами береговой охраны, службами спасения в экстренных случаях.

«ДЕЙСТВИЕ» — НОВЫЙ ПОРТАТИВНЫЙ РАДИОПЕРЕДАТЧИК ДЛЯ ПОЛИЦИИ! Всего за 129,95 доллара.

С помощью нашего нового радиопередатчика в любую минуту дня и ночи, в любом месте, где бы вы ни находились, вы сможете услышать звуки, сопровождающие кризисные события: нарушение общественного порядка, вооруженные ограбления, убийства, большой пожар, преследование злоумышленников на высоких скоростях. В этом случае вы можете тут же настроиться на волну радиопередачи ближайшего полицейского участка и услышать голоса в сети оперативной связи центрального пункта с патрульными машинами, с машинами пожарной охраны.

Вы услышите самые свежие новости в самый момент их рождения.

Реклама фирмы «Нова-Тех», «Истинные полицейские истории»

1. Когда он увидел отметины на моем теле, он застыдился

Когда Джерри проснулся, был уже полдень, а машина все еще продолжала движение по широкой, пустынной автостраде. На обочине Джерри увидел дорожный знак. Они направлялись к Лондону.

— Так мы едем в Лондон, я не ошибся? — Джерри обратился к Митци. Она не ответила.

— Не мешайте водителю, мистер Корнелиус. Вам следовало бы знать без дополнительных объяснений, — пастор Бисли слегка тронул плечо Джерри батончиком шоколада «Марс». — Нет, мы не будем останавливаться в Лондоне. Нам предстоит еще долгий путь.

Джерри посмотрел на прекрасные формы Митци.

— У нее большой запас жизненных сил, — сказал он восхищенно.

— Мистер Корнелиус…

Джерри обратил внимание, что запас бензина почти кончился.

В поле зрения появился Лондон. Часть города горела, и странный воющий шум наполнял воздух. Движение машины начало замедляться.

— Погром[27], — сказал пастор Бисли, — и все это происходит так близко от границы, вы же видите. Нам следовало бы пересесть на другой транспорт. Вон там, Митци.

Он показал в сторону одной из обочин, вдоль которой тянулась череда строений.

Большей частью это были магазины, но неоновые огни вывесок не светились.

«Плимут» типа «барракуда», стоявший на обочине с открытыми дверями, был именно тем автомобилем, на который хотел пересесть пастор Бисли. Митци остановила «линкольн».

— Посмотри, как там дела с топливом, — сказал пастор Бисли. Митци вышла и, подойдя к «плимуту», внимательно посмотрела на приборную панель. Митци обернулась и кивнула; после этого она осмотрела свое платье. Оно было не в тон ярко-красному плимуту. Она отрицательно мотнула головой.

— Тогда посмотри следующую машину.

Митци открыла дверцу «доджа».

— Полон до краев, — сказала она.

— Поднимайтесь, мистер Корнелиус.

Джерри открыл дверь автомобиля и вышел из него.

Он встал и слегка потянулся. Было почти темно. Пожар еще больше разлился по городу, а вой стал громче.

— Не стоит беспокоиться насчет общественных беспорядков, — пастор Бисли подталкивал Джерри вперед концом дула «ремингтона». — Но Европа испытывает настоящее бедствие. И не без вашего участия.

Послышался треск пистолетной перестрелки, и пастор быстро наклонил голову:

— Пожалуйста, побыстрее, мистер Корнелиус. Митци, ты не проследишь за нашим пациентом?

После того, как пастор Бисли взгромоздился на заднее сиденье, Джерри занял место впереди. Где-то на крышах над ними слышалась все более интенсивная стрельба с эпицентром, вероятно, в винном магазине с зажженной наполовину неоновой вывеской: «Л К Р ЛЕН А САМЫЙ ЛУЧШ».

Митци открыла багажник «доджа» и втиснула пожитки внутрь. Джерри увидел, что она взвесила его вибропистолет, слегка подбрасывая на ладони, а затем положила в сумочку.

Она торопливо села на место водителя, при этом ее юбка слегка колыхнулась, приоткрыв люрексовые бедра. Джерри глубоко вздохнул. Она бросила белый бумажный пакет пастору.

Митци повернула ключ зажигания. Джерри прикоснулся кончиками пальцев правой руки к своему колену и задрожал от волнения. Машина тронулась. Митци управлялась с рулем. Джерри почувствовал, что ему стало душно и расстегнул пуговицы жакета.

Вскоре воющий город остался позади, и уличные фонари освещали широкую дорогу с покрытием белого цвета. Джерри сцепил пальцы обеих рук.

— Насколько я понял, вы исповедуете ту же веру, не так ли? — Джерри подмигнул Митци.

— Все гораздо глубже, мистер Корнелиус, — голос пастора Бисли был смазан процессом пережевывания очередной сладости.

— Вначале было очень много самолетов, — спокойно сказала Митци, — но они, похоже, испарились.

— Они перешли в другое измерение, моя дорогая.

— И танков, и всего такого прочего…

— И эти тоже, — Бисли рассмеялся. — Может быть, ты думаешь, что началось вторжение или что-нибудь похожее?

— Всеобщая мобилизация? — Джерри налил себе остатки пунша «Мануэль лопес».

— Вероятно. Надо отдать должное американцам. Когда они собираются что-либо сделать, они не теряют времени зря. Президент Бойл и его партия Возрождения Америки вскоре заставят самолеты взлетать и садиться точно по расписанию.

— Не кажется ли вам, что во всем этом есть примесь лицемерия? — Джерри оглянулся на пастора. — Я имел в виду, что, соблюдая мои законные права, вам следовало бы сдать меня непосредственно властям. Я не нахожу у себя ни капли вины.

— Необходимо еще некоторое время для того, чтобы утрясти все дела, мистер Корнелиус. Я стараюсь действовать наилучшим образом в интересах каждого. Америка скоро вновь встанет на ноги. И будет при этом значительно чище.

— Я думал, что у них и раньше дела шли неплохо.

— Вы вполне могли так думать. Не то, чтобы я не разделял вашего мировоззрения, конечно. Я не имел в виду критиковать его. Я просто верю в то, что каждый имеет право высказывать свою точку зрения. Свободное волеизъявление, мистер Корнелиус. Это именно то, что даровал Бог, и силы небесные помогают нам.

— Аминь.

— Но мне хотелось бы подчеркнуть, что существует заметная разница между свободной волей и навязчивым нигилизмом.

— Естественно.

— И анархией. Мы помещены на эту землю, чтобы обуздать ее. При помощи ритма сфер, как вы хорошо знаете.

— Да, и теперь я хорошо знаю, как иметь дело с любой чертовой анархией, нигилизмом или еще чем-нибудь в этом духе..

— Подождите, пока мы не доберемся до Сан-Франциско.

— Buenas noches[28], — Джерри снова отошел ко сну.

— Сегодня повсюду мерещатся красные, — Митци говорила с легким неодобрением и разбудила Джерри, когда поднимала рукоятку ручного тормоза.

— Где мы? — приподнялся Джерри.

— Порт Гурон. Если вы не возражаете, мистер Корнелиус, я бы хотел выйти из машины. — Пастор Бисли пришел в движение, и послышался звук сминаемого бумажного пакета. Заднее сидение прогнулось под грудой мусора.

Джерри открыл дверь и медленно выбрался из машины, откинул спинку своего сидения и позволил пастору Бисли вывалиться наружу.

Машина была припаркована около пристани. У причала была пришвартована элегантная паровая яхта водоизмещением приблизительно 700 тонн, длиной не менее 50 метров. Джерри рассмотрел название яхты.

— «Медведь Тедди», — сказал он. — Прелестное название.

На пристани не было освещения. Вода плескалась о борт корабля.

— Не пройти ли нам наверх, мистер Корнелиус? Митци?

Митци вытащила сумки из багажника и понесла их по направлению к трапу. Джерри последовал за ней. Пастор Бисли замыкал шествие.

Взойдя на палубу, Митци опустила груз и прошла прямо на капитанский мостик. Из тени возник высокий, изможденного вида матрос. Он был одет в желтую форму с желтой бескозыркой, а лицо его было плоским и болезненным. Он суетливо приветствовал гостей скорее полупоклоном, нежели по уставу.

— Добрый вечер, капитан, — прошептал он.

— Добрый вечер, стюард. Я надеюсь, вы знакомы с мистером Корнелиусом.

— Рад встретить вас, сэр, — сказал тот со слегка изменившимся выражением лица.

— Вы один из нас, не так ли? — Джерри с упреком посмотрел на Бисли. — Гром и молния, ведь это же бывший председатель Совета искусств! Господи, Бисли, и это то лучшее, что вы можете сделать для каждого из нас?

— По крайней мере, он больше не болеет, он в норме.

Стюард виновато замычал.

— Однако он не богат, — Джерри почесал нос, — а раньше был богатым.

— Он теперь кроток, мистер Корнелиус…

— По моему мнению, вы слегка нетактичны, пастор Бисли.

— Благодаря вам, мы были вынуждены применить не самое лучшее оборудование.

— Вы не ошибаетесь.

— Да хватит вам порицать меня, мистер Корнелиус. Кто в конце концов заварил всю эту кашу? Это именно ваши люди суют нос не в свои дела. Тоже мне метаморфоза, это же фарс!

— Прошу прощения, сэр, — прошептал бывший председатель Совета искусств, — не следует ли нам выйти из порта, как вы приказывали?

— Конечно, стюард, немедленно.

— Похоже, люди становятся более счастливыми.

— Счастье? А что это такое? Счастье должно было бы происходить от осознанной самореализации!

— Мне приходила в голову эта мысль.

— И вы счастливы?

— А разве я жалуюсь?

— Хорошо, мы собираемся помочь вам.

— Но это не будет снова насильственная депортация?

— Идея принадлежала не мне. Я согласен, что это было достаточно грубо. Но ситуация была экстренной. Теперь вам полезно отправиться в спокойное морское путешествие.

— Где моя каюта?

— Стюард проводит вас.

— Вы не собираетесь объяснять мне?

— Разве я должен?

— Пошли, стюард.

— Теперь вы не в Европе, мистер Корнелиус. К вашему сведению, теперь за нами следят!

— Я голоден, — Джерри проследовал за бывшим председателем Совета искусств по палубе.

— Вам немедленно дадут что-нибудь поесть, — отозвался Бисли и сильно покраснел.

— Я имел в виду другой голод, — Джерри снова почувствовал, что его клонит ко сну. Это было его единственным утешением.

2. Я заставлю его заплатить за то, что он мне сделал

Они плыли по Верхнему озеру, когда Джерри, слегка оживший, но далеко не приобретший прежнюю форму, поднялся на палубу и вдохнул довольно вонючий воздух.

— Почему вы не прекратите войну с нами, герр Корнелиус? — Митци облокотилась о поручень и пристально глядела на отдаленный берег штата Мичиган. Яхта шла на хорошей скорости, рассекая слой липкой грязи на поверхности озера.

На Митци был вышитый темно-синий хлопчатобумажный плащ, отделанный тонкими черными нитями; сильно обтягивающие брюки с темно- и ярко-голубыми цветами, ожерелье цвета морской волны, плетеное ожерелье с желтыми кисточками, длинный голубой шарф из шелка «гизель», обвязывавший, как платок, ее волосы, золотой, украшенный алмазами пояс, золотые с бирюзой заколки и браслеты от Кадоро, а также закрытые сандалии серебряного цвета, изящно оттеняющие красоту ее маленьких ног.

Она не накрасила лица, только губы: помада «Герл Гремобль», если Джерри не ошибся.

Митци улыбнулась.

— Не унывайте, — она подала ему несколько фильтров для носа.

— Ты выглядишь, как мечта о далеком острове Ямайка. Разве я не говорил, что пребываю в унынии?

— Так вот. Вы наш пленник. Кстати, что случилось с Карен фон Крупп?

— Насколько я могу судить, она стала заниматься торговлей продуктами питания. Где-то в Пенсильвании. Вся эта история слегка запутана. У нас у обоих были проблемы.

— Мне это вполне понятно. Я предполагаю, что ей было слишком сложно отыскать нас. — Митци повернула лицо навстречу бледно-голубому небу и глубоко вдохнула воздух.

— Я не желаю ей зла. Кто способен на это?

— Кто?

— Самолеты перестали летать.

— Ты уже говорила об этом два дня назад.

— Неужели? Какие еще самолеты? Герр Корнелиус, есть ли у вас личные проблемы?

— Время от времени.

— Вообще говоря, похоже, — она засмеялась.

— Послушай, тут не найдется хоть что-нибудь поесть? — Джерри поглядел поверх поручней на пенящиеся морские водоросли: — Тяжело идет, должен тебе сказать, Митци.

— Какое ваше любимое блюдо? Печень?

— Нет — с той поры, как они поубивали всех буйволов. Но это не я должен говорить.

— Вы действительно Джерри Корнелиус?

— Ах, — Джерри прошел вдоль поручней и слегка подмигнул ей.

— Вы самозванец?

— Ого!

— Мы идем через новый канал Святого Кре, как вы знаете.

— А потом?

— По Миссисипи до Нового Орлеана.

— Ты слишком устремлена в будущее.

— В Мексиканский залив. Через Панамский канал в Тихий океан, пока не встанем на якорь в Сан-Франциско.

— Уловил.

— Почему вы не прекратите войну с нами, герр Корнелиус? Ведь в глубине души вы знаете, что мы правы?

— Когда отправляется следующая прогулочная яхта?

— На «Медведе Тедди» нет матросов военно-морского флота[29].

— Я шалун, не правда ли?

— Как вы себя чувствуете?

— Сонливо.

— Длинная морская прогулка улучшит ваше самочувствие.

— Более всего на свете я мечтал сойти на берег в Нью-Йорке.

— Нью-Йорк в плачевном состоянии.

— Как вы знаете, у меня очень много неотложных дел.

— К тому времени, когда мы доберемся до Сан-Франциско, ваши дела уже не будут казаться столь неотложными.

Джерри отрицательно покачал головой.

— Я бы хотел иметь дело с другими внешними обстоятельствами.

— Вы не получите этого. Вам придется примириться с существующими.

— Боже!

— Действительно, мистер Корнелиус! — Подошел пастор Бисли, прогибая доски палубы.

— Так какую же хреновину вы знаете об этом?

— Какие прелестные слова!

Джерри снова посмотрел на водоросли.

— Впереди долгий путь, мистер Корнелиус.

— Ага.

— И я подозреваю, что вы не захотите закончить его.

— Нет.

Митци сложила руки.

— Ваш плен условен.

— Я беспокоюсь не об условности плена. Мои пациенты…

— Я практически утерял своих пациентов, мистер Корнелиус, — пастор Бисли чмокал, обхватив губами плитку тонизирующего шоколада с грецкими орехами.

— Хотелось бы верить, что это правда. Я собираюсь спать.

— Рано или поздно вам придется проснуться.

— Чья бы корова мычала… — Джерри спустился в кают-компанию, открыл дверь своей уютной, светлой каюты и упал на койку.

Он находился в затруднительном положении.

Ему оставалось только надеяться и терпеливо дожидаться своего часа. Святой Павел был его единственным утешением.

3. Мои разговоры во сне шокировали моего мужа

Эббот[30]; Эби; Абель; Аберкромби; Абернетти; Эблит; Абрахам; Абрам; Авесалом; Ачесон; Эйкер; Эклэм; Эйкрес; Эктон; Адир; Адам; Эдкок; Эдкинс; Эдлэм; Эдлар; Эдлум; Эдни; Адриан; Эйге; Эйгит; Эйкен; Алан; Олбэн; Альберт; Олден; Александер; Альфред; Алисон; Олар; Олайбон; Олсоп; Эмблер; Амброуз; Эймос; Эмплфорд; Андерсон; Энджил; Энсти; Эпплгарт; Аркл; Армистид; Армстронг; Эрроусмит; Эшли; Эспиналь; Этвуд; Огер; Остин; Эйлмер; Эйш; Бэбит; Бейли; Бэрнсфезе; Бейкер; Бэнкрофт; Бэнк; Барбэри; Барклай; Бардел; Баркер; Барлоу; Бэрнс; Барнет; Бартоломью; Бартон; Барвик; Бэйтман; Бэт; Бэкстер; Бич; Бьючем; Бивс; Бекет; Бедуэл; Белчер; Бел; Белхенджер; Беннет; Берингтон; Беверли; Бейнон; Бидальф; Биг; Бингли; Бертвистл; Бишоп; Блэкэдер; Блэкмор; Блэкшоу; Блэкуэл; Блэквуд; Блейгрейв; Блейк; Бланше; Бланшфлауер; Бландамур; Бленкинсоп; Бленерхасет; Блайт; Блад; Блумер; Блант; Блайтэ; Боутсвейн; Болинброк; Бонд; Бут; Бовери; Боуэн; Бови; Брейбезон; Брэдбурн; Брэдбери; Брэнд; Брэннон; Брейкспи; Бриртон; Бревер; Брайджер; Брайхем; Бристоу; Броудбент; Броклес; Браун; Брюс; Бьючен; Бакмастер; Бад; Берджесс; Бернс; Берстол; Бертон; Бьюри; Батлер; Бакстон; Байфорд; Байрон; Байвуд; Кэйборн; Цезарь; Кэфин; Колдкот; Коулдер; Колдуэлл; Келвер; Кембридж; Кэмпбелл; Кэннон; Кэпстек; Картер; Кэри; Кэсуэл; Кэтчпоул; Кэтмур; Кэтон; Чемберлен; Чендлер; Чарльтон; Чартерис; Чэтерли; Чизем; Чиневикс; Чайлд; Чайверс; Чолмондли; Кристи; Кристиан; Кристмас; Кристофер; Кристал; Черч, Черчиль; Клейчер; Клэхем; Клэвуд; Кларк; Клайтон; Клив; Клемент; Клифорд; Кок; Кофин; Коул; Коулмен; Коулридж; Коумб; Константин; Коук; Копертвейт; Кординер; Корф; Корли; Корнелиус…


Аарон; Абель; Абигайль; Абрахам; Авессалом; Ада; Адельберт; Адам; Адель; Аделаида; Аделайн; Адольфус; Адриан; Эйнис; Эйфра; Агата; Агнес; Алексис; Алиса; Энн; Энтони; Арчибальд; Артур; Одри; Августус; Эйлмер; Болдуин; Бэзил; Белль; Бенедикт; Бернард; Брайан; Камилла; Кандида; Каспар; Катерина; Хлоя; Кристобаль; Кристофер; Клара; Кловис; Констанс; Космо; Сириак; Сайрус; Дейзи; Дафна; Дэвид; Диэдр; Деннис; Дайнех; Долорес; Доминик; Дорин; Дороти; Дуглас; Дункан; Эбенезер; Эдгар; Эдвин; Эйлин; Илья; Элизабет; Элрик; Эмили; Эммануэль; Ина; Инох; Эрик; Эрментруд; Юстас; Эзра; Фабиан; Фэйт; Фанни; Феликс; Ферпос; Фреда; Фулк; Габриэль; Гэрет; Гэвин; Джордж; Гертруда; Жервеза; Глэдис; Гризела; Густав; Гвини; Адриан; Хэмиш; Хэриет; Хилойз; Генри; Герберт; Геркулес; Хестер; Иезекия; Хилари; Хоуп; Хьюберт; Хэмфри; Гиацинт; Ян; Ида; Игорь; Ингеборг; Ингрэм; Изабелла; Исайя; Израэль; Иван; Айви; Джейбиз; Джек; Джекоб; Джеймс; Джейн; Джаспер; Джин; Джидидия; Дженни; Джеремия…


ДЖЕРЕМИЯ (Неужели он? То ли что-то исцеляет, то ли что-то обретает).

КОРНЕЛИУС (Вероятнее всего, связано с «Эль», cornu[31], рог, уменьшительное Корни, Корней, в женском роде Корнелия).


ДЖЕРЕМИЯ КОРНЕЛИУС.


Его рот был сух, а глаза — тусклыми.

Трудности в узнавании окружающих.

Трудности с самосознанием.

Порядковый номер: 1.

Родители: мертвы или же их местонахождение неизвестно. Местожительство: постоянного не имеется.

Черты характера: переменчивые.

Связи: непостоянные.

Физиологический тип: слабый.

Положение: угрожающее.

Внутреннее состояние: отчаяние. Рекомендации: продолжать. ДЖЕРЕМИЯ КОРНЕЛИУС.

Он бил слаб.

ДЖЕРЕМИЯ КОРНЕЛИУС. Туда-сюда.

ДЖЕРЕМИЯ КОРНЕЛИУС. Продолжай.

ДЖЕРЕМИЯ КОРНЕЛИУС. Заканчивай.

4. Наемный бандит, который переспал с трупом

Джерри открыл глаза. Он потерял всякое представление о времени, но через бортовой иллюминатор просачивался дневной свет. Рядом с ним лежало, вытянувшись, мягкое, теплое тело Митци. Она прижимала его ладони к своим чувствительным местам.

— Ты хочешь? — спросил Джерри.

— Да, если ты не против.

Он окончательно пришел в себя после сна. У него все еще оставался некоторый запас сил, но так не могло продолжаться слишком долго.

Он увидел, что ее одежда была небрежно брошена на пол посреди каюты, и там же лежала ее маленькая сумочка.

— Где мы? — пробормотал он, лаская ее слегка раздвинутые губы черным пальцем.

— Появился Миннеаполис.

— Где? В твоем воображении?

— О! Я видела его!

— О’кей. Сколько времени?

— Восемь утра.

Он повернулся на кровати и внимательно посмотрел сначала на свои правые часы, потом на левые и подзавел их.

— Тебя послал Бисли?

— Я пришла, потому что влюбилась в тебя или, по крайней мере, в того, кем ты мог стать…

— И это ранит?

— Да.

— И так больно?

— Да.

— Ну что ж, тогда поехали…

Было совсем темно, когда Джерри снова откинул с себя цветастую простынь. Сквозь иллюминатор пробивался лунный свет. Митци что-то сонно пробормотала и протянула к нему руки.

Он прикоснулся тем, что она во сне просила, к ее подбородку и приналег сверху, тяжело дыша. Слегка передохнув, он соскользнул с нее и опустился на пол, покатился по нему до поручней, поднялся с их помощью, слегка пошатываясь, побрел в центр каюты и опустился на колени, чтобы подобрать ее тяжелую сумочку. Он с усилием открыл ее и сомкнул пальцы вокруг кнопки вибропистолета. Это было единственное, что связывало его с подвалом в Лэдброук-Гроув.

После того, как к нему вернулась его обычная сила, он вздохнул. Не без удовольствия он встал и посмотрел сверху вниз на Митци. Она шевельнулась.

Он бросил взгляд сначала на оружие, потом на часы, на правой руке.

Откуда-то послышались звуки фортепьяно.

Надев свои шелковые одежды, он пристегнул кобуру, висящую на ремне, перекинутом через плечо, засунул в нее пистолет и затем начал рвать ее одежду до тех пор, пока не образовалось несколько длинных матерчатых полос. Пока он затыкал кляпом ее рот, ее глаза открылись, поэтому она увидела, как Джерри переворачивает ее обвязывает, нежно похлопывая по ягодицам.

— До скорого, Митци! — одновременно он подумал, с некоторым удивлением, не было ли это соревнованием, рассчитанным на легкую победу?

Он открыл дверь каюты и вышел на палубу. Огни собора Святого Павла были видны по левому борту, когда корабль медленно плыл мимо города. По правому борту в темноте лежал Миннеаполис.

Со стороны капитанского мостика послышался шепот:

— Мистер Корнелиус, сэр!

Джерри поднял голову. Лицо бывшего председателя Совета искусств было озабоченным и бледным в отраженном от воды свете, пока он жестами показывал, что что-то не в порядке:

— Вам не следует находиться на палубе одному, сэр.

Скорее печально, чем в гневе, Джерри вытащил пистолет и свалил стюарда на палубу. И обернулся на звук. Со стороны кормы к нему приближалась тучная фигура. Бахнул выстрел из «ремингтона».

— Стой!

Джерри рывком сунул пистолет в кобуру и дернулся к поручням.

Ударил второй выстрел.

— Мистер Корнелиус! Черт вас побери! Как вы ухитрились вернуть себе оружие?

— Скоро узнаете. Ваше постоянное беспокойство по поводу вашей задницы заставило вас забыть некоторые важные детали, пастор. Бывайте!

Джерри прыгнул в холодную воду и поплыл к берегу.

Прозвучало еще несколько выстрелов, но они вскоре прекратились.

Джерри плыл с максимальной для него скоростью, потому что ему не нравились грязные реки, а от этой разило особенно отвратительно, так что он задумался о судьбе своего костюма. Он плыл вдоль пристани до тех пор, пока не наткнулся на железные ступеньки, и выбрался на сушу.

К нему приближались бегом два портовых грузчика, но он остановил их, заставив стоять, как вкопанных, направив на них вибропистолет.

Джерри оглянулся.

Он стоял перед рядом низких кустов. Из-за кустов доносились звуки, характеризующие напряженное автомобильное движение. Он повернулся и пошел вдоль аллеи, между зелеными рядами, до тех пор, пока не уперся в высокий забор. С помощью вибропистолета Джерри проделал в заборе отверстие, спустился на поросшую травой набережную и в конце концов добрался до дороги.

По всем полосам автострады стремительно мчались автомобили.

Джерри поднял руку навстречу полицейскому автомобилю, объезжающему, по-видимому, свой участок. Патрульная машина затормозила. Внутри сидели двое полицейских. Тот, который не был за рулем, высунулся из окна.

— Что вас беспокоит, сэр? — Он слегка усмехнулся, поглядывая на шофера.

Как будто бы с трудом переводя дыхание, Джерри сказал:

— Выпал за борт яхты. Вы должны помочь мне, начальник.

— Успокойся, сынок. Как же ты все-таки ухитрился упасть за борт?

— Да-да, случайно, сэр, — немного невпопад ответил Джерри.

Полицейский открыл дверцу машины и поднялся, неспешным, размеренным движением доставая записную книжку из кармана своей формы.

— А не удираешь ли ты от кого-нибудь?

— Нет, сэр, — Джерри сделал наиболее честные глаза, на какие только был способен. — Нет, сэр, — повторил он.

— Я спросил, потому что совсем недавно нам приходилось иметь дело то с одним, то с другим беглецом.

— Да, сэр, — сказал Джерри подобострастно.

— У тебя есть удостоверение личности?

— Простите, не понял, начальник?

— Удостоверение, парень. У каждого должно быть какое-либо удостоверение личности, если он не хочет оказаться вне закона, или беглым каторжником, или солдатом в самоволке или еще кем-нибудь в этом духе.

— Личность… Не-н-нет, сэр. Боюсь, что нет.

— Вот как. Тоща я думаю…

Джерри поддел его ультразвуковым лучом и наблюдал, как он трясется. Затем, заметив, что второй полицейский начал вытаскивать свой пистолет из кобуры, Джерри повернул свое оружие и растряс его тоже.

Джерри уложил обоих полицейских на заднее сиденье как раз к тому моменту, когда какой-то любопытный проезжий на «кадиллаке» замедлил движение, потом вскочил в машину, запустил двигатель на полную катушку, включил сирену и быстро набрал скорость сто миль в час, направляясь в сторону от города по дороге «интерстейт-35Е».

К утру его костюм полностью высох, а грязь с него отвалилась. Он дважды менял автомашины. Теперь он вел красивый позолоченный шевроле «каприччио» и находился между штатами на дороге номер 90, направляясь к неплодородным землям Южной Дакоты, после того, как пересек реки Миссури и Чемберлен.

По дороге ему практически не встречались патрульные полицейские машины. Объяснение этому довольно странному обстоятельству Джерри получил, прочитав «Газету первопроходцев» двухдневной давности, обнаруженную в «каприччио».

Оказалось, что прошел массовый набор новобранцев в армию — всех мало-мальски здоровых мужчин и женщин старше восемнадцати лет. Забрали даже тех, кто ранее был направлен на выполнение гражданских обязанностей, требующих временного освобождения от службы в армии.

В мотеле «Тотанка-Йотанка» ему удалось безвозмездно пополнить горючее, и вскоре Джерри оказался на пустынной, пыльной автостраде посреди неплодородных земель, где приблизительно в семь часов вечера он увидел первых индейцев сиу.

Военный предводитель восседал на черно-белом пони, старательно украшенном бусами и попонами из раскрашенных оленьих шкур. Лошадка стояла, как каменная, на возвышенности, пока ее седок не посмотрел бегло на проезжающий автомобиль и не отвернулся.

Воин был, вероятно, из племени оглала. Он нес боевое копье, украшенное красными, желтыми и белыми безделушками; в левой руке держал круглый щит из бычьей шкуры, на котором был изображен орел, окруженный звездами. Его побелевший от времени и обтрепанный жакет из оленьей шкуры и краги были украшены разноцветными бусинами и блестящими, желтого и красного цвета, иглами дикобраза, а на шее висело тяжелое ожерелье из бус и многочисленных медальонов. Головной убор с ветвистыми рогами пятилетнего оленя украшал красивый шлейф из перьев, который прикрывал весь огузок его пони. На поясе воина висели нож и томагавк. Его высокие скулы, глубоко посаженные глаза, орлиный нос и широкий, тонкий рот давали представление о современном жителе Америки, а все лицо было в полной боевой раскраске, состоящей из желтых, оранжевых, голубых и белых полос, окружностей и треугольников.

Подняв боевое копье, предводитель призвал своих воинов присоединиться к нему на холме. Оказалось, что войско предводителя состоит из индейцев племен оклала и ханкпапа, одежда которых отличалась большим количеством перьев.

Джерри продолжал движение, но ему удалось рассмотреть, что воины вооружены короткими луками и кожаными колчанами, туго набитыми стрелами. Он не испытывал страха, хотя предполагал, что они достанут его за следующим поворотом дороги.

Когда он приблизился к следующему повороту, индейцы уже ожидали его.

Стрелы застучали по крыше трансформируемого автомобиля, и Джерри услышал гортанные крики индейцев, пустивших своих лошадей галопом прямо на него под углом к автостраде. Машина ударила пони, и вождь нападавших, вылетев вперед, упал на капот, с изумлением вытаращив глаза сквозь лобовое стекло на Джерри, который резко тормознул, автомобиль сошел с автострады, ударился о камень, наехал на кустарник. Индеец свалился от ударов и толчков на землю. Джерри опустил боковое стекло автомобиля и вытащил вибропистолет.

Другие сиу выстроились в линию вдоль автострады, держа луки наизготовку, внимательно наблюдая за тем, что дальше предпримет Джерри, пока их вождь поднимался с земли и пытался судорожным движением достать из-за пояса томагавк.

— Ты убил мою любимую лошадку!

— Ты подставил ее под самый нос моей любимой машины. Я имел право проехать.

— Прикуси язык, черномазый!

— Ну и что же ты собираешься предпринять?

Индеец потер нос и посмотрел по сторонам, как бы ища поддержки. Он поправил отполированные косточки своего нагрудника и стряхнул пыль с кожаных краг.

— Вообще-то говоря, мы не знали, что ты черномазый. С вашими мы не воюем.

— Я не черномазый.

— Точно, а я вовсе даже не проклятый оглала.

Джерри открыл дверь и выбрался наружу.

— Ты пытаешься что-то доказать? — спросил он вождя сиу.

— МОЖЕТ БЫТЬ. — Вождь достал наконец свой томагавк из-за пояса и приготовился к нападению, сощурив глаза.

Джерри ударил его ногой в лицо приемом каратэ. Вождь опрокинулся, и Джерри поднял томагавк. Томагавк был очень красивым.

Очухавшийся вождь смотрел на Джерри с выражением изумления и покорности.

— Этого я никак не ожидал. Ты победил. Что теперь?

— Я думаю, что нам следует стать братьями по крови или как там у вас принято. — Джерри помог вождю встать. — Разве не таков ваш обычай?

— Да на кой черт обычай! Главное, что твое предложение устраивает меня (вождь, похоже, окончательно пришел в себя). Мы устроим церемонию на большом совете. Это именно там, куда мы сейчас направляемся. Железная Гора.

— Звучит прелестно. Мне по пути.

— Великолепно. Родной ты мой, мы теперь навек вместе. У нас в племени уже живут несколько черномазеньких. Уважаемые граждане, должен тебе сказать. Мы не должны отказываться от предложений к добровольному сотрудничеству.

Вождь протянул руку для пожатия.

— Меня зовут Пламенное Копье, — он покраснел.

— Зови меня Нос Буйвола, — смиренно попросил Джерри.

Пламенное Копье громко обратился к своим соплеменникам:

— Он теперь скачет с нами!

— Привет всем, — сказал Джерри на языке племени сиу.

5. Игра та же самая, игроки другие, но на кону все также оружие

В течение следующих двух недель численность племени постепенно возрастала, пока они проезжали мимо фермерских хозяйств на пути по штатам Вайоминг, Колорадо и Юта.

Джерри теперь носил военный головной убор племени сиу с довольно редкими перьями, окрашенными в желтый и голубой цвет, костяной лук, колчан, полный стрел, охотничий нож и томагавк, но не снял свой шелковый костюм. Джерри ехал верхом на пятнистом пони, которого он уже начинал жалеть.

Вскоре они должны увидеть Железную Гору. И вот с запада показались племена бэноков, шошони, павиосто, пайютов. С востока — шли осэйджи, пауни и омаха. С севера — кри, блэкфуты, грос вентри, плоскоголовые, асинбойны. А с юга приближались шайены, кайовы и команчи.

Большой совет племен начался.

Всю ночь гремели барабаны и совершались ритуальные танцы, курение трубок и обмен ожерельями, и колдуны бросали волшебные косточки и силой своих чар вызывали души великих воинов былых времен, которые появлялись в красном дыму костров: Джеронимо, Красный Рукав, Чиф Джозеф, Оцеола, Корнплентер, Красная Куртка, Дождь-в-Лицо, Красное Облако, Сидящий Буйвол, Радостный Петух, Черный Котел, Увлеченный Конь, Римский Нос, Маленький Волк, Белая Антилопа — всех героев Великих прерий, лесов, долин и гор.

В течение дня не прекращались ритуальные танцы, посвященные Солнцу, танцы воинов, пляски женщин, такие, как, например, танец Белого Быка. Они внимательно слушали своих верховных вождей, рассказывающих о былой славе и о грядущей, той, которая снова будет с ними, как только все индейские народы объединятся и твердо потребуют вернуть землю, принадлежащую им по праву.

Джерри изо всех сил боролся со сном. По индейскому обычаю он смешал свою кровь с кровью Пламенного Копья, и у него было ощущение выполненного долга.

Местность, занимаемая большим советом племен, становилась слегка переполненной и избыточно ароматной, по мере того как тысячи новых индейцев племен навахо, чероки, мискалерос, уичита, чикасо, шони, кикапу, санти, кэйюза, модок, а также пронзенные носы заполняли ее.

Пришло время расходиться.

Делая вид, что так и надо, Джерри отбыл на старой «громовой птице», на которой прибыл на совет племен верховный вождь племени кокто. Он тихо отправился утром по направлению к Сент-Джорджу. Вести машину пришлось по дороге, выложенной грубым булыжником.

Повсюду валялись оскальпированные трупы.

Вскоре Джерри выбрался на дорогу номер 15, направляясь к Лас-Вегасу, где, как он надеялся, ему удастся найти самолет, который доставит его в Сан-Франциско.

Джерри начинал сильно беспокоиться о судьбе своих пациентов.

6. Живи, работай, лови рыбу и занимайся охотой в стране чудес под названием «дикая природа»

Освещенный полуденным солнцем, Лас-Вегас был тих. Вывески мерцали в постоянном, каком-то успокаивающем ритме, который смешивался со звуками игральных автоматов и постукиванием палочки, собирающей фишки на игорных столах. Лас-Вегас представлял собой один из тех сонных городов, где никто не причинит вам никакого беспокойства до тех пор, пока вы сами чего-нибудь не натворите. Он обладал всеми особенностями сельской жизни в Америке.

Здесь Джерри почувствовал себя спокойно. Он направился к казино «Двойное кольцо», а по пути размышлял о том, принадлежат ли оно все еще Мэрфи.

Джерри вошел внутрь и пересек огромный зал, заполненный игральными столами. Играли всего несколько пожилых людей, несколько служащих этажом выше о чем-то возбужденно переговаривались по телефонам, и никто из присутствующих не заметил Джерри, пока он не обнаружил кабинет Мэрфи. Джерри вошел.

Казалось, что Мэрфи рад его видеть.

— Джерри! Что заставило тебя вернуться к цивилизации?

— Я подумал, что тебе может быть интересно узнать, что племена индейцев собираются вместе. Это похоже на войну.

— У нас нет нужды беспокоиться по поводу поведения нескольких индейцев, Джерри. Армия позаботится об этом.

— Похоже, что армия занята делом где-то в другом месте.

— А почему это вдруг индейцам потребовалось атаковать нас?

Юджин Мэрфи знал Джерри еще по Лондону. Его подвергли двойному преобразованию. Сначала бывший президент был превращен в кинозвезду, а потом — во владельца казино. У Мэрфи было лицо глубоко больного, изношенного человека, но во рту он держал большую сигару.

— Они атакуют все, что движется, — сказал Джерри.

— Так что же их разозлило?

— Практически все и ничто конкретно. Ты же знаешь индейцев.

Мэрфи кивнул.

— Хорошо, я постараюсь запомнить то, что ты мне рассказал. Ты именно за этим приехал в Лас-Вегас?

— Я приехал, чтобы попросить взаймы самолет. Я потерял свой.

— Этому можно помочь. Ты можешь рассчитывать на крылья. У меня есть прелестный маленький ЛТВ С-150А с изменяемой геометрией крыла, с турбовинтовым двигателем, который тебе будет в самую пору. Закуси чем-нибудь, а потом мы пойдем и посмотрим на ласточку. Ты не против?

— Прекрасное предложение.

— Великолепно! Не ошибусь, если предположу, что ты мечтал попасть куда-нибудь, где смог бы расслабиться, дать ногам отдохнуть. Кругом сплошные неприятности. Кругом все горит. Вашингтон, Атланта, Канзас-Сити, Филадельфия, Солт-Лейк-Сити, Хьюстон. Я иногда сомневаюсь, стоит ли игра свеч, Джерри, — Мэрфи налил обоим по большому стакану ржаного виски. — Кроме того, это мешает бизнесу. Похоже, что все становится бессмысленным. У тебя ведь была возможность самому убедиться в этом, пока ты ехал по нашим местам. Только ты не подумай, что я жалуюсь. Пока нет.

Джерри снял свой воинственный головной убор.

— Я думаю, что индейцы сначала отправятся в Карсон-Сити, чтобы захватить побольше денег. Когда я уходил, они все еще совещались.

— Во мне течет индейская кровь, ты же знаешь, — с гордостью сказал Мэрфи.

7. Полицейские, которые стремительно напирают

Джерри занял место пилота ЛТВ С-150А, и его пальцы забегали по кнопкам и тумблерам пульта управления самолетом. Он с облегчением вздохнул, устроился поудобнее и включил двигатель. Крылья медленно поднялись, пропеллеры запели.

Джерри напрягся в кресле пилота всей спиной и поднял самолет.

Машина плавно взлетела. На высоте пятьсот футов Джерри изменил геометрию крыла, повернув крылья вперед на некоторый угол, и перешел на горизонтальный полет с крейсерской скоростью 350 миль в час по курсу на Калифорнию.

Пока он летел над Сьерра-Невада, он увидел, что внизу все черно от всадников.

По радио была слышна оживленная речь. Это был Сакраменто.

— Говорит генерал Партридж, командный пункт города Сакраменто.

— Слушаем вас, Партридж, Сакраменто.

— Мы полностью окружены. Людей у меня почти не осталось. Мы никак не могли передать сообщение о необходимости подкрепления. Не передадите ли вы это сообщение через свою подстанцию?

— В чем ваша проблема?

— Проблема! Кругом полно индейцев, они устроили свой бесконечный ведьмовский хоровод! И пускают горящие стрелы…

— Сколько времени вы можете продержаться?

— Еще час. Нам до зарезу нужны парашютисты. По крайней мере, батальон. Половина командного пункта уже в огне. Вы не могли бы пробиться в Голливуд?

— Не думаю, что это возможно.

— Что ж, тогда пробейтесь хоть к кому-нибудь, кто откликнется. В округе ведь тысячи энергичных, напористых парней, не меньше. У меня голова идет кругом. Никто не предупредил меня о готовящемся нападении.

— Генерал, не говорите необдуманно.

— Никаких шуток, я говорю вполне серьезно.

— Я лечу в Сан-Франциско. Обязательно сообщу властям, когда попаду туда.

— Если бы у нас уже не было опыта борьбы с партизанами, то нас уже не было бы в живых. Все это похоже на повторение Дьенбьенфу[32].

— Согласен с вами, генерал, похоже, что все так и происходит.

В поле зрения Джерри появился Тихий океан. Он начал негромко напевать про себя.


Джерри посадил самолет, пролетев над свежими развалинами Беркли, и направился к недавно построенному зданию «Говард Джонсон», где заказал большой кусок жареного мяса со всеми принятыми в таких случаях приправами, специями и гарниром и состоящий из четырех частей «Кокосовый сюрприз» с горячей шоколадной подливкой, заправленной измельченными орехами. Это удовлетворило его. Он оставил одну из банкнот достоинством тысячу долларов, полученных от Мэрфи, под тарелкой и отправился в долгий путь по направлению к мосту.

Залив отливал голубым цветом, мост был очень красив, а стоящий поодаль город почти не издавал никаких звуков. Вокруг Джерри виднелось несколько строений, в небе стрекотали несколько вертолетов разведки, но они по большей части возвращались на свою базу в Голливуде, который не являлся оперативным центром операции по воссозданию Великой Америки.

Когда Джерри дошел до моста, к нему присоединился какой-то старик.

— Ты не против, сынок, если я некоторое время буду идти вместе с тобой? — спросил он. На старике была весьма потрепанная мягкая фетровая шляпа и грязная одежда, а своими потрескавшимися старческими губами он держал дешевую сигару с обрезанными концами.

— Направляешься к своей возлюбленной? — задал второй вопрос старик.

— Ну, что-то вроде этого, — ответил Джерри.

Мост качался. Джерри посмотрел вниз и увидел, как корабли покидают залив. В большинстве своем это были крейсеры, приписанные к разрушенному порту.

— Я сам из Канзаса, — продолжал старик, — ехал, чтобы поступить на военную службу, но мой автомобиль сломался. Я подумал, что, может быть, мне удастся наняться на какую-нибудь плантацию сборщиком урожая.

Джерри остановился и пристально посмотрел сквозь перекрытия моста. Он узнал «Медведя Тедди». Яхта шла на полных парах и была заполнена пациентами преобразования; Джерри увидел, что некоторые выглядывают из переднего трюма — как раз перед тем, как люки были задраены.

Бисли, похоже, в спешке и нетерпении вез яхту по суше. Теперь они спешили в открытый океан.

— В здешних местах есть много плантаций, на которых требуются сборщики фруктов, — сказал старик, — так мне говорили.

Джерри вздохнул.

— Ну ладно, бывай, — сказал он старику и прыгнул, пролетел мимо стоек моста, выровнял траекторию полета, нырнул, пронзив соленую воду буквально в метре от яхты, погрузился в глубину, перевернулся, пытаясь поскорее выбраться на поверхность, увидел прямо над своей головой киль яхты, бурлящую воду вокруг гребного винта и схватил конец каната, который волочился в пенной воде, после чего подтянулся к боковой поверхности корпуса яхты.

Когда Джерри поднялся на борт яхты, он держал свой вибропистолет наизготовку, а пастор Бисли и Митци, казалось, были просто ошеломлены появлением Джерри.

— Это было всего лишь предупреждением, — Джерри изобразил извиняющуюся улыбку. — Черт побери, мне все это время приходилось нырять и плавать.

Он махнул вибропистолетом в сторону поручней, через которые только что взобрался на судно:

— Теперь ваша очередь разочек окунуться.

— Побойтесь бога, мистер Корнелиус! Это же пиратство!

— Однако, пастор, у меня несколько иная точка зрения на сей счет. В любом случае — команда моя.

— Как сказать, сэр!

— Джерри, — глаза Митци были полны обожания, — позволь мне пойти с тобой. Я буду…

— Мне тоже хотелось бы этого, Митци, но я не должен поддаваться чьему-либо влиянию в данный момент. Ты уже использовала в своих интересах очень много моего времени, разве не так? Ты знаешь, о чем я говорю.

Митци дернулась в сторону, задрала белую, туго облегающую кремовые бедра сорочку, перекинула ноги через блестящие бронзовые поручни. И исчезла в волнах.

— Теперь ваша очередь, пастор.

— Позвольте хотя бы взять шлюпку…

— Давайте, прыгайте, и побыстрее.

Пастор неохотно приблизился к краю палубы и посмотрел на сверкающую воду:

— Тогда я попросил бы у тебя что-нибудь, чтобы удержаться на плаву…

— Не заставляйте меня испытывать чувство вины.

— …Я уже почти не надеюсь, что вы позволите мне взять с собой…

— Пастор!

— … немножечко еды, хотя бы палочку «Баунти», можно?

— Нет, и не думайте даже о кофейном креме.

— Мне не нравятся кофейные кремы, — ответил пастор.

Громко сопя, как большой белый кит, который выбрался на поверхность моря подышать воздухом, пастор Бисли влез на поручни. Кое-где конструкция треснула и прогнулась.

Джерри быстро подошел и толкнул пастора, помогая ему избавиться от нерешительности. Вскрикнув, пастор взмахнул своими жирными руками и плюхнулся в воду. Он лежал на поверхности воды, подпрыгивая и проваливаясь, как поплавок, на ряби, возникающей в кильватерном следе за яхтой, его руки и ноги лениво загребали, его яркий рот то открывался, то закрывался, а его вытаращенные глазки сверлили Джерри с болезненной яростью.

Появилась Митци, стряхивая с волос воду, и начала буксировать пастора к берегу.

— Бывайте здоровы, пастор. Жизнь ведь — это как игра в домино, когда кости кладут во все стороны.

Пастор издал жалобный крик дикого гуся.

Джерри поднялся по трапу на капитанский мостик и проверил состояние морских карт и навигационного оборудования, после чего проложил известный ему курс.

В течение ближайших тридцати минут яхта подготовилась, развернулась и взяла курс на Суматру, где организация имела аварийный Центр преобразования, и Америка, стремящаяся к величию, вскоре исчезла за горизонтом.

3. Вторая операция

Предстоящие события

Сон

Четыре года назад мне приснилось, что я стою в комнате позади и немного слева от юноши, которого я не знаю. Он был моложе меня. Слева от него, но впереди нас обоих, стоял мой брат, а за ним находился старик, которого я не узнала. Справа от нас две большие, кремового цвета двери закрывались. Я подумала, что мой брат и другой человек так или иначе оценивают юношу, который, как я чувствовала, был либо моим мужем или моим женихом. Поэтому я без каких-либо колебаний встретилась с этим юношей. Этот сон постоянно беспокоит меня, ибо тщетны мои попытки понять его значение. Никогда раньше не приходилось мне так ясно видеть во сне что-либо из далекого будущего.

Значение

Мы можем принять то, что написано выше, как хороший пример того, что называется «вещим сном». Примеры снов, которые опережают время, возникают довольно часто, некоторые из них попадают и на эти страницы. Что же касается того, что брат и старик на самом деле делают, зависит всецело от вариантов толкования. Известно, что самыми ранними объектами девичьего физического влечения являются ее отец и ее брат. Любая более поздняя привязанность к мужчине является результатом этого раннего, хотя и неосознанного проявления полового влечения. Вопрос, который задает читательница по поводу ее сна, состоит в том, насколько последний предмет обожания соответствует более раннему идеалу детства. Окончательный результат всецело зависит от сущности самого спящего. Старик — это символ отца; закрывающиеся двери характеризуют бег времени.

Толкование снов, «Предсказание», март 1969

Легкие

ОТКРЫТЫЙ КОСМОС: В НАЧАЛЕ ВСЕГО ВСЕ-ТАКИ БЫЛ БОЛЬШОЙ ВЗРЫВ?

Совершенно фантастические вещи открыты в космосе. Некоторые астрономы убеждены, что они обнаружили космические объекты, носящие следы катастрофических воздействий, что может указывать на первоначальный Большой Взрыв. А остаточный космический фон, обнаруженный в открытом космосе, может в действительности являться отдаленным отголоском этого события — акта взрывного творения нашей галактики, доходящий до нас в течение миллиардов лет после происшедшего события. На следующей неделе, в новой серии экспериментов, мы исследуем новые волнующие идеи, которые могут привести к полному пересмотру нашего понимания пространства и нашего места в нем.

Цветной журнал «Обсервер», 26 января 1969

1. НЛО Недружественны, от них нельзя ждать ничего хорошего, а некоторые просто опасны

Сначала было быстрое путешествие в подвал, а потом Джерри легко двигался в своих мягких шелковых одеждах коричневого, желтого и золотистого цветов под щедрым солнцем ранней осени в Лэдброук-Гроув, направляясь в Челси.

Кингс-роуд была расположена довольно далеко в стороне.

Джерри шел не спеша, наслаждаясь погожим днем, размахивая своей музыкальной тросточкой и слушая музыку, льющуюся из ее рукоятки, свернул на Элджин-Креснт, затененную большими старыми дубами, измерил всю длину Клэрендон-роуд и только после этого достиг Голланд Парк-авеню, на которой росли высокие деревья и стояли огромные пустые дома с разбитыми окнами.

Запряженная двумя маленькими лошадками, шотландскими пони, по опавшим листьям медленно катилась тележка булочника, окрашенная в красный и зеленый цвета. Худой извозчик вытянулся на своем сиденье, стараясь уловить побольше тепла от осеннего солнца, и, казалось, прислушивался к ленивому басовому гудению отдаленного самолета.

Джерри остановился и купил сдобную булочку с изюмом.

— Сегодня весьма тихий день, — сказал булочник.

— Да, неплохой, — Джерри откусил от булочки, — как поживает ваша жена?

— Ничего, терпеть можно.

— Вы уже закончили свой ежедневный обход?

— Не знаю, насколько это стоило стараний. Хлеба раскупили очень мало. Несколько эклеров, пирожные с фруктовым кремом и повидло.

— Я думаю, что сегодня вы не зря старались.

— В иные дни раскупают и того меньше.

Джерри направился в парк. Его музыкальная тросточка наигрывала мелодию «Дурак на горе».

Пока Джерри проходил по Голланд Парк, он видел нескольких играющих детей. Старик кормил голубей, павлинов и цесарок из большого свертка с арахисовыми орехами, который он держал у пояса.

Джерри остановился у Голландского дома и оглядел его белый фасад, но большой особняк, построенный в духе королевы Елизаветы, был тих, поэтому Джерри продолжил путь, пока не дошел до крикетного поля с расставленными воротами и обгоревшего остова Института здравоохранения, который выходил прямо на Кенсингтон-Хай-стрит, по которой медленно текли автомобили.

У Джерри возникло некоторое интуитивное предчувствие.

На углу Эрлс-Корт-роуд он сел в свой припаркованный здесь трансформируемый «Мэйбах-Цеппелин», сложил верхнюю часть корпуса, чтобы позволить ветерку приятно овевать его волосы, и быстро поехал в Челси, где остановился у «Пурпурного попугая», около которого он договорился о встрече со Спиро Коутрубуссисом, чтобы обсудить некоторые события прошлого, настоящего и будущего за завтраком.

Кулуары клуба были заполнены подвешенными клетками, в которых обитали говорящие птицы, канарейки, попугаи какаду, которые непрестанно взывали друг к другу сразу на нескольких языках и диалектах. Встречающий гостей клуба «Пурпурный попугай», одетый в одежды из тщательно обработанных птичьих перьев, выглядел, как вождь какого-нибудь полинезийского племени в обрядовой национальной одежде.

Встречающий улыбнулся Джерри:

— Ваш столик готов, мистер Корнелиус. Ваш друг находится в комнате Коноплянок.

Спиро Коутрубуссис одиноко сидел на стуле перед стойкой бара, внимательно рассматривая клетку, в которой нахохлились угрюмые крапивники. На его курчавых черных волосах угнездился дрозд, канарский златоцвет лежал между его прекрасно ухоженных рук.

— А, Корнелиус, — произнес Коутрубуссис, узнавая Джерри.

— Прошу прощения, если я опоздал. У меня было довольно горячее время в Штатах.

— Я предупреждал вас об этом.

Джерри засопел.

— Это все Карен фон Крупп, именно она заманила вас в ловушку. Я знал, что она обязательно подстроит что-нибудь в этом духе. Вы ведь никогда не слушаете…

Дрозд начал петь. Коутрубуссис рассеянным жестом пытался смахнуть птицу, но дрозд только глубже запустил свои когти в его шевелюру.

— Это было приобретением опыта, — сказал Джерри, заказывая «перно», — бесценного опыта.

— Но время потеряно!

— Что ж, всегда случается какое-то событие, и вы ничего не сможете с этим поделать. Бросьте сердиться, Коутрубуссис. Давайте разгрустимся, а?

— Корнелиус, мы находимся в опасности. Весь наш проект под угрозой срыва — ваш проект, если уж на то пошло. Если вы обманули и тех и других…

Джерри протянул руку и взял меню, лежащее на стойке бара.

— Что нам следует заказать?

— Сегодня очень хороша утка, — сказал Коутрубуссис, — так мне сказали. Или же цыпленок «Аполлинер».

— Пожалуй, слишком тяжело для меня. Я начну с pate de foie[33], — Джерри слегка почесал кончик носа, — я избегаю еды. Все еще…

— Теперь Карен фон Крупп исчезла с горизонта?

— Мне хотелось бы предположить, что это так.

— Хорошо, тогда, по существу, вы, похоже, справились успешно. Но все еще есть Бисли. Очень важный момент, учитывая сложившиеся обстоятельства.

— Какие именно обстоятельства?

— Президент Бойл увеличил число военных советников. На Континенте[34] их три миллиона, и все они заняты тем, что старательно выискивают однозначные проявления пятой колонны.

— Не сомневаюсь в том, что никто не обеспокоен этим.

— Не совсем так. Никто, кроме Трех Президентов, и может быть Израиля. Вы слышали, что произошло вчера? Флот израильских вертолетов приземлился в Ватикане, Папа был арестован. Допускаю, что они натворили там еще что-нибудь, отягчающее вину.

— Я последнее время был несколько в стороне от событий.

— Я не укоряю вас за это.

Они перешли в ресторан. Ресторан возник после переделки старой оранжереи, поэтому все его подпорки, столбы, стропила были увиты виноградными лозами, окна выглядывали на мощеный булыжником дворик, посреди которого находился фонтан, выполненный в стиле регентства, заполненный плавающими и довольными собой лебедями.

Джерри заказал hors d’oeuvre[35] и выбрал жареного перепела в качестве основного блюда. Посовещавшись, Джерри и Коутрубуссис решили, что будут пить «Голубую болотную синицу».

— Предполагаю, что вашу машину все-таки следовало бы отыскать, как вы думаете, Джерри? — спросил Коутрубуссис, со вкусом прожевывая очередную порцию цыпленка. — Если разобраться, у нас теперь не очень-то выгодное положение без нее, не так ли? У нас осталось очень мало шансов на успех.

— Я не могу представить себе, по крайней мере, на этом этапе, чем нам может помочь преобразователь, — ответил Джерри, поддевая маленькую перепелиную ножку.

— Вам совершенно необязательно проходить через него. У нас все-таки есть кое-что про запас, дорогой Джерри. Говорит ли вам… — Коутрубуссис слегка подавился черенком спаржи, — говорит ли вам, — он отпил глоток выдержанного вина «Молоко любимой женщины», — что-нибудь имя Гордон?

— Флэш Гордон?

— Гордон Гэвин.

— Говорит, — Джерри отщипнул кусочек от грудки перепела. — Последнее, что я слышал о нем, это то, что за ним числится двадцать два преступления. Он фальшивомонетчик.

— Ах, вот вы о чем! Не исключено, что так и есть на самом деле, ведь мы с ним познакомились не очень давно. Он хорошо наслышан о нашей схеме преобразования.

— Итак, он в самом центре событий?

— Еще нет. Вы хорошо знаете, насколько тупые типы там сидят. У Гэвина было поручение, но он его не выполнил. Через некоторое время он позвонил снова и сказал, что у него есть сообщение для вас от джентльмена, касающееся вашего изобретения, которое было потеряно в процессе испытаний. Вероятно, речь шла о машине.

— Я потерял много изобретений.

— Я уверен, что он имел в виду машину. Это может быть нашим спасением, Корнелиус.

— Уходим.

2. Игнорируйте совет раздеваться с большой скоростью

Коутрубуссис тяжело пересек улицу и вошел в ворота фазаньего питомника, где располагались его апартаменты. Джерри проследовал за ним по опасным для хождения ступеням, окруженным с двух сторон раскрошенными, распадающимися статуями, до темного зала, заполненного тусклым блеском лакированных дверей и незримым хлопаньем крыльев.

Они прошли по молчаливым коридорам, пересекли тихие дворики и поднимались вверх по лестницам до тех пор, пока наконец не очутились в самой сердцевине старого викторианского особняка.

Коутрубуссис остановился перед дверью балкона на втором этаже, который возвышался над горным садом, заполненным разнообразными певчими птицами.

Деревянная дверь была наполовину ободрана, и тонкая желтая обивка свисала с ее верхней половины.

— Ну вот, мы и пришли, — сказал Коутрубуссис.

Они находились в залитом солнечным светом кабинете Коутрубуссиса. На небольшом возвышении справа стояла латунная кровать, в изголовье которой виднелась яркая, кричащая, покрытая сверкающей эмалью райская птица. Кровать была застелена турецким покрывалось темно-красного, желтого и голубого цветов.

На наборном полу слева располагался белого цвета довольно глубокий буфет с плитой для приготовления пищи, умывальником и другими необходимыми предметами.

Довольно достойно выглядевший ковер фирмы «Старое золото» покрывал почти весь пол и частично ступени; стоящий вблизи удаленной стены большой яркий видеоэкран был полон скользящим потоком часто меняющихся цветных изображений.

В углах этой большой комнаты, поближе к потолку, были подвешены четыре стереоколонки. Посередине ее стояли на коленях две девушки, одетые в отделанные перьями кружевные одежды, лица которых не носили следов усиленного воздействия косметики. Однако на девушках было надето большое количество колец и серег, а их глаза были искусно подкрашены.

Как только девушки взглянули в своей мягкой манере на Джерри, он вспомнил их.

— Привет, Джерри, — ласково промурлыкала Морин Групье.

— Привет, Джерри, — ласково промурлыкала Барбара Групье.

— Морин и Барбара некоторое время остаются со мной, — Коутрубуссис слегка подтянул галстук, — они сейчас находятся на пути между двумя группами.

Волосы Морин были медового цвета, а волосы Барбары — каштанового; они изящно поднялись, прошли в кухню, откуда вернулись с двумя жестянками.

Морин завела старую пластинку Зутта Мани. Комнату заполнили мягкие звуки, а световой экран, стоящий у стены, отобразил изменявшийся ритм цветомузыки.

Барбара склонилась, чтобы свернуть сигареты. Она брала своими нежными пальчиками составляющие части из жестянки, принесенной из кухни, и скатывала толстые, туго набитые папиросы. Она прикурила две папиросы и дала одну Джерри, а другую — Коутрубуссису. Мужчины присели на набитые страусиными перьями подушки и закурили.

Морин вернулась на свое место и опустилась рядом с Барбарой; она взяла у Барбары сигарету с какой-то туманной величавостью. После чего обе девушки подняли безмятежные лица и направили свои неподвижные глаза к небу и замерли, очевидно, до тех пор, пока кто-нибудь не обратится к ним.

Зут Мани пел: «Послушай, дорогая, если бы не те бобы, которые уже выпрыгивают у меня из ушей, не горох, не мясо, не рис с дешевым колбасным фаршем, я бы попросил тебя слетать в бакалейный магазинчик, но сейчас я сыт по горло. Сыт готовыми продуктами. Позволь мне рассказать о моей жене — она совершенно не умеет готовить, и если бы она вдруг сказала, что научилась, я бы ни за что не поверил, так как все, что она умеет, — это бестолково суетиться и без конца пилить меня, она не знает даже, как правильно вскипятить воду».

— Тысяча девятьсот шестьдесят пятый, — Коутрубуссис глубоко затянулся, — как давно, как давно это было…

«Если ты покинешь меня, я сойду с ума», — продолжал петь Зут Мани.

Джерри улыбнулся Морин Групье, как старой знакомой, которая тут же вернула ему улыбку, как будто вспомнила вместе с Джерри об очень приятной тайне, связывающей их души.

«Вернись, крошка, вернись…» — не унимался Зут Мани.

Коутрубуссис лег и закрыл лицо руками.

Теплые, призывные губы Морин подчеркивали артикуляцию слов, которые она говорила, пока они с Джерри дружелюбно смотрели друг другу в глаза: («О, маленький, сладкий рок-н-ролл»…)

Для Джерри это было уже чересчур.

Он поднялся и схватил Морин и Барбару за мягкие, маленькие кисти рук и повел по ковру фирмы «Старое покрывало», поднялся на три ступеньки до кровати, над которой возвышалась райская птица, и начал складывать в кучу кружева, перья и кольца, которые подавали ему девушки. Они были так прелестны, их движения были так приятны; их подвижные, изящные, податливые тела сплетались к взаимному удовольствию.

Когда звучание пластинки закончилось, Барбара поднялась и поставила другую. Теперь Зут Мани пел «Зут!».

Джерри посмотрел по диагонали комнаты.

Глаза Коутрубуссиса были совершенно безжизненны, как будто бы их сковал внезапный мороз.

— Свиньи, — сказал он.

3. Открыто 50 новых секретных карт флота Ее Королевского Величества

Джерри, Морин и Барбара покинули фазаний питомник и поехали на машине Джерри в Сохо, к бару «Бол рум», расположенному на Вордуауэр-стрит, где на ярком пятачке, который выделялся среди непрестанного мелькания голубых теней, Джек Слейд, по прозвищу (прилипшему к нему со школьных времен) Ябеда, как бы подтверждая жалобно-дикими звуками истинное значение своего прозвища, играл на отполированном ситаре.[36]

«Я довольно скользкий тип, мое имя не обманывает вас. Да-да, я очень скользкий, парень, поверьте моему детскому прозвищу», — пел он.

Когда Ябеда увидел, что к нему приближаются новые посетители, он поспешно сошел с маленькой сцены, и его место занял Джонни Джейн в костюме цвета лепестков розы и в парике платинового цвета.

Джонни всплеснул руками:

— Теперь пришло время для нашего наиновейшего, самого большого мастера блюзов, разрешите мне представить его вам — всем, находящимся в этом зале, стоящим и сидящим около стойки бара, — ослепительного короля блюза, самый старый, самый исступленно почитаемый, самый забойный мастер года, будьте готовы, маэстро — приближается! — это Клэхем… Джордж… Фоулшэм!

Джонни откатился в сторону, и появился Клэхем Джордж — для того, чтобы сыграть свою самую последнюю композицию «Мое брюхо полно прокисшего молока».

«Старый скаредный старьевщик принес мне кислого молока. Ох, уж этот старый скаредный старьевщик, который принес мне много кислого молока…»

Оставив Морин и Барбару у стойки бара, где подавали кока-колу, Джерри отошел, чтобы встретиться с Лайонелом Химмлером — владельцем заведения.

Джерри нашел Лайонела, полностью погруженного в свои горести и печали, в его маленьком офисе, расположенном за стойкой бара.

— Что же заставило вас выбраться на свет божий, мистер Корнелиус? — спросил Лайонел, поднимая к бледным губам бокал с «Бычьей кровью». — Надеюсь, что не острая необходимость.

— Как дела, Лайонел?

— Мы теперь перешли на шоу со стриптизом. Перед нами встала жесткая необходимость привлечь больше посетителей среди жителей окрестностей, понимаете? Похоже, мы переместились за пределы кольца Биржевых маклеров и приближаемся к кольцу Носителей подтяжек, чувствуете? — Сигара встала на дыбы у него во рту.

— Так и Сохо теперь не тот, что раньше.

— Предоставьте мне самому судить об этом, мистер Корнелиус.

— Я вроде бы на работе.

— Это ваша забота.

Джерри открыл дверцу темно-коричневого буфета и достал оттуда свой инструмент модели «Мартин-206». Проверив его, он слегка подтянул струны.

— Прошу прощение за пыль, — сказал Лайонел.

Держа гитару под мышкой, Джерри вернулся в зал. Клэхем Джордж кончил, и его сменила исполнительница стрип-шоу, которая постепенно раздевалась в стробирующем свете.

Джерри, как дрожащая тень в мерцающем свете, прошел к столу, сел и заказал шотландский виски и стакан молока.

Морин и Барбара перенесли свою кока-колу на столик Джерри. Рядом с ними он почувствовал себя счастливым, но они хорошо осознавали, что картина может измениться.

После того, как стриптизерша ушла за кулисы, Джерри сыграл «Датч Шульц» и потом спел «Человек, входящий с черного входа», а Лайонел вышел, чтобы сыграть на электрооргане, и Джерри вошел в раж на сцене, и так продолжалось до тех пор, пока зал не начал пустеть, публика не начала расходиться, и только Морин и Барбара, а также две пожилые, очень пожилые, леди не остались единственными слушательницами Джерри, который с мрачным видом заканчивал свое выступление мелодией «Моя крошка укачивает меня», после этого закончили концерт, и они все вместе ушли.

На прощание Джерри послал воздушный поцелуй Лайонелу, но этот жест не был замечен. Лайонел остался на сцене и играл в этот момент вещицу Джона Пэтона, вероятно «Толстую Джуди».

Они втроем вышли. Сквозь холодную, вязкую толпу на тротуаре проследовали по улице к тому месту, где стояла машина Джерри, выпущенная в 1935 году, модель «фантом-111 Континенталь» фирмы «Ролсс-ройс» с 12-цилиндровым У-образным двигателем, с его независимыми передними подвесками и облицовкой из чистого серебра, включая и радиатор.

— Может быть, этот автомобиль следовало бы назвать «Тень», — сказала Барбара, дружески пожимая руку Джерри, — или такое название было бы слишком неправильным?

Девушки забрались в автомобиль, бережно придерживая гитару Джерри, и они тронулись.

Вордауэр-стрит, вся в каких-то замерших огнях и полная неясных силуэтов, вела к Шафтсбэри-авеню, на которой возвышались коричневые стены многочисленных магазинов, и Пиккадилли-Серкусу с его зеленой центральной лужайкой.

Вскоре все эти хорошо известные местечки центрального Лондона остались позади, и Джерри повел машину к Пол-Мол, вокруг дворца, вдоль парка, мимо Триумфальной арки, на Найтсбридж, мурлыкая себе под нос песенку, пока обе девушки, крепко обнявшись, спали на заднем сиденье.

Музыка продолжалась.

Коутрубуссис был прав. Джерри обязательно должен был отыскать свою машину. Он высадит девушек около фазаньего питомника, узнает, где обитает Гордон Гэвин, и отправится в путь рано утром.

4. У моего мужа нарушена скорость «естественного процесса»

Джерри ехал на мопеде фирмы «Мэйбах-Цеппелин», имеющем объем двигателя 750 кубических сантиметров, по Хаммерсмит-роуд в ее средней части. Двигатель начал предательски постукивать, когда Джерри достиг скорости 130 миль в час.

Молочно-белые волосы почти вибрировали за его спиной, как туго натянутые струны, черные шелковые одежды буквально облепили тело, а защитный козырек, казалось, вот-вот поднимется и примет горизонтальное положение, когда Джерри наклонился и пошел на поворот и сбавил мощность двигателя до нормальных, без надрыва, оборотов, чтобы направиться в сторону продолжения Кромвель-роуд, где ему повстречалась похоронная процессия.

За катафалком вереницей ехали три «остин-принцесса», устаревшие очертания которых и неуклюжий вид сзади, казалось, ставили окончательную точку в судьбе того, кто покоился в гробу.

Почти лежа на бензобаке, вытянув руки, чтобы покрепче держать руль своей «сенокосилки», Джерри прошмыгнул буквально перед самым носом передней «принцессы» движением, которое было похоже на какой-то изящный, но и непристойный танец.

Совершив это не очень-то приличное действо, Джерри снова прибавил обороты и помчался по направлению к Брентфорд-Маркет.

Пассажирам «принцессы» было явно не до него, поэтому Джерри не беспокоился, что за ним погонятся.

Он свернул на Кью-Бридж-роуд, переехал через мост и устремился по Кью-Грин к большим воротам, спроектированным Десимусом Бартоном и сооруженным в 1848 году специально для Ботанического сада ее Королевского Величества. Джерри проехал через сварные железные ворота, которые венчала королевская корона, и снизил скорость до семидесяти миль в час, проехал мимо Эройд-Хауса Джона Нэша, оранжереи Чамберса, особняка Филми Ферн, после чего мопед Джерри перепахал лужайки, потом попал на Широкую тропу и, резко изменив угол наклона мопеда и приподняв переднее колесо, промчался сквозь свежий утренний воздух к Палм-Хаусу Бертона, который сверкал всеми своими окнами, балконами и перекрытиями рядом с Розовым садом, проревел двигателем между Австралийским и Умеренным домиками, пересек несколько цветочных клумб и лужаек, прокатился между спокойными кедрами и потом затормозил и остановился приблизительно в 160 футах от Красной пагоды, которая возвышалась над кедрами.

Металлические пластины на каждой из десяти крыш пагоды отражали солнечный свет, солнечные лучи брызгали во все стороны от стеклянных сводов, которые закрывали бронзовых драконов, стоявших в каждом углу каждой восьмиугольной крыши, в точности там, куда они были поставлены в 1761 году сэром Уильямом Чамберсом, отдавшим свое творение на суд принцессы Аугусте.

Джерри опустил козырек, защищающий глаза от солнца, и внимательно посмотрел вверх.

В тени балкона на шестом этаже стояла какая-то фигура, которая, пока Джерри смотрел на нее, подошла к краю балкона и наклонилась через перила. Этот человек на балконе был одет в длинный, грязный плащ, застегнутый на все пуговицы.

Это мог быть только Флэш Гордон.


Джерри открыл дверь и начал подниматься по центральной железной лестнице, которая вела наверх, мимо пустых междуэтажных перекрытий, выложенных дубовыми досками. В солнечном свете, пробивающемся сквозь грязные окна, виднелась взвесь пыли.

Пока Джерри добирался до шестого этажа, Флэш Гордон прошел сквозь застекленную балконную дверь и стоял, расслабившись, ожидая появления Джерри.

Большие карие, но довольно пустые глаза на красном, нездорового вида лице бегло осмотрели шелковый костюм Джерри, а его покрытые пятнами пальцы тормошили пуговицы плаща, как будто стараясь расстегнуть их, чтобы легче дышалось.

Ниже плаща Джерри увидел пару толстых серых носков и ботинки, сильно запачканные еще не высохшей, похожей на ил грязью.

— Э… как поживаете, мистер Корнелиус? — Толстые губы Флэша двигались, создавая подобие вялой улыбки. Произношение было невнятным.

— Доброе утро, Гордон, Кью расположено несколько в стороне от ваших владений, не так ли?

Взгляд Флэша слегка посветлел.

— Ну что ж. Видите ли, мистер Корнелиус, я обожаю бывать на природе, среди зелени. У меня самого есть небольшой садик. Я немного занимаюсь садоводством. Я люблю разводить какие-нибудь маленькие кустарники. Маленькие теплицы, оранжереи. Я обожаю зеленые насаждения. Всевозможные. Теперь я ухаживаю за этими зелеными насаждениями, когда могу. Больше никто не захотел работать здесь. Я полностью владею этой маленькой страной.

— И ею легко управлять.

— Очень легко, — ответил Флэш, моргнув и на мгновение прикрыв внезапно загоревшиеся зрачки глаз, судорожным движением сунув руки в карманы. — И еще здесь тепло, но приближается зима, — почему-то прошептал он. Видимо, у него от внезапного волнения перехватило голос. Прочистив горло, Флэш продолжал:

— Для того чтобы поддерживать необходимую температуру в зимнее время, мне необходимо довольно много топлива. А топливо не растет на деревьях. Ну, хорошо… если быть точным… не на всех деревьях.

Избегая взгляда Джерри, Флэш двинулся к лестнице и начал спускаться.

— Не пройти ли нам в другое место, — предложил он Джерри.

— Да, здесь слишком открытое место, — согласился тот, недовольным тоном выражая свое отношение к происходящему, пока спускался вслед за Флэшем.

Они шли по аллее золотых кедров по направлению к удаленному Австралийскому домику.

— Сейчас в Австралии, конечно, весна, — пробормотал Флэш.

— Я бы не рассчитывал на это. По крайней мере, не сейчас.

— Думаю, что нельзя рассчитывать, нет.

Флэш вытащил из кармана ключ и открыл дверь. Они вошли внутрь помещения, где царила атмосфера горячих, ярких субтропиков, и двинулись вперед среди эвкалиптов, древовидных папоротников, пальм, кенгуриных лапок, пустынного горошка Стюарта, мимоз и акаций.

— Вы сказали известному вам мистеру Коутрубуссису, что у вас есть кое-какая информация о некоей украденной собственности, — сказал Джерри, когда они остановились, чтобы полюбоваться пурпурными цветами рододендрона.

— Совершенно точно.

— Информация точна или расплывчата?

Флэш слегка озадачено посмотрел на Джерри:

— Конечно же первое.

— И в обмен на это сообщение вы бы хотели подвергнуться обратному преобразованию?

— А, вот вы о чем… Преобразованию? Нет. Понимаете ли, я довольно счастлив здесь. Я люблю растения, а они любят меня. И я могу, сколько хочу, бродить среди них, ожидая посетителей, разве это не счастье?

— Конечно, вы можете…

— Поэтому, мистер Корнелиус, в общем и целом будем считать, что эта проблема решена. Раз и навсегда. Речь идет совсем о другом. Я бы в любом случае отдал вам информацию совершенно бесплатно, и вы это прекрасно знаете. В память о старых добрых временах. Но вы понимаете, мистер Корнелиус, мне необходимо топливо на зиму.

— Хорошо, мы можем гарантировать вам, что поставки топлива будут регулярны. Топливо — это как раз одна из тех проблем, о которых мы позаботимся заранее.

— И это хорошо понятно.

— И, конечно же, гарантии должны быть обоюдными, не правда ли?

— Согласен. Если моя информация окажется фальсифицированной, то вы прекращаете подачу топлива. Однако я надеюсь, что моя информация не фальсифицирована, — сказал Флэш, озабочено глядя на кенгуриную лапку, — и я бы очень хотел надеяться, что вы не сделаете этого с моими зелеными лужайками.

— Предсказать ничего нельзя, Флэш.

— Вы, конечно, правы. Проблемы нарастают. И с этим мне все-таки придется вскоре столкнуться лицом к лицу. Рано или поздно. Тут скоро все зарастает, как в джунглях.

— Не думаю, что это очень уж плохо.

— Я не говорил, что это плохо. Но я говорил о том, что проблема проблеме — рознь, разве не так?

Эскадрилья низко летящих истребителей-перехватчиков Ф-5а фирмы «Нортроп» заставила стекла сильно завибрировать в рамах. Флэш посмотрел вверх и тряхнул головой:

— Теперь здесь часто выбрасывают парашютный десант, — пояснил он, — по большей части над дорогой Барнса. Если бы вы только видели, что они натворили с травой и деревьями на общинных землях.

— В глубине души они поддерживают наши интересы, — сказал Джерри.

— Но зачем же ломать еще молодые деревца, мять и вытаптывать траву и цветы!

— Всегда приходится что-то приносить в жертву, Флэш.

Горячие слезы брызнули из глаз Гордона.

— Что поделаешь, — сокрушенно произнес он, — мне так нравилось то, что росло на землях общины Барнса. Весьма сожалею, мистер Корнелиус, о своей реакции, но… так нравилось… Ведь именно там я впервые встретил вас, разве вы не помните?

— Давайте-ка вернемся к той информации, о которой вы говорили в начале нашей встречи, — сказал Джерри.

— Ах, да, конечно. Да-да. Дайте-ка секунду сообразить. — Рука Флэша скользнула в карман плаща, немного там задержалась и в конце концов появилась, держа клочок бумаги.

— Я нахал, — Гордон, вероятно, имел в виду то, что он задержал информацию, обещанную Джерри. Он отдал Джерри бумагу.

— Это пойдет, мистер Корнелиус, как вы считаете?

Джерри посмотрел на бумагу:

— Это пойдет. Где вы раздобыли это?

— От парня, который это написал.

— От того педика?.. — удивился Джерри. — И вы этому верите?

— Что теперь об этом говорить, мистер Корнелиус!

Джерри еще раз взглянул на клочок бумаги.

— Он говорит, что назначил вам деловую встречу. В Букингэмском дворце. Сегодня в полдень, — сказал Флэш, поглаживая лист эвкалипта, — вас это устроит?

— Придется идти.


Первый надрез

ИСПУГАННЫЕ МАТЕРИ ПРИВЕТСТВУЮТ ДЕЙСТВИЯ ПОЛИЦИИ, КОТОРАЯ НАВОДИТ ПОРЯДОК.

Полиция Рио-де-Жанейро и Сан-Пауло наконец-то устала спокойно наблюдать, как преступники совершенно безнаказанно исчезают с места преступления. Поэтому некоторые полицейские организовали «эскадроны смерти», которые действуют только в перерывах между часами патрулирования дежурных частей полиции.

К настоящему времени «эскадронам смерти» приписывают смерть более чем 100 преступников в Рио. На телах были оставлены отметины в виде черепа и окрашенных костей, что является своего рода визитной карточкой полицейских, осуществляющих мщение.

Предполагается, что эскадрон города Сан-Пауло состоит из девяти офицеров, пятеро из которых имеют университетское образование. Все они проявляют резкое недовольство отменой смертной казни в Бразилии и отсутствием адекватного полицейского оборудования, оружия, принадлежностей, необходимых для нормального несения службы.

Один из членов эскадрона, который пожелал остаться неизвестным широкой публике, сказал нашему корреспонденту: «Нам надоело нести нашу патрульную службу со связанными руками. Поэтому мы решили применить методы борьбы с преступностью, отличные от общепринятых».

Честные люди, которых немало среди десяти миллионов жителей двух городов, приветствуют проявление правосудия.

Одна испуганная преступниками мать писала в местной газете: «Приятно осознавать, что теперь мы наконец защищены».

Обычно к смерти приговаривают тех, кого сами члены эскадрона считают несомненными преступниками.

Многие из них оказываются торговцами наркотиками. Эскадроны добиваются максимальной публичной огласки своих действий, надеясь, что это обстоятельство будет устрашением для остальных преступников.

Отделения официальной полиции регулярно получают сообщения от офицера по связям с общественностью из числа членов «эскадрона смерти», который точно указывает, где может быть найдено тело последнего наказанного преступника.

«Пикантные новости», I февраля 1969

1. Экологические последствия войны во Вьетнаме

Джерри остановил свой «фантом-VI» недалеко от ворот Букингэмского дворца и немного опустил боковое стекло, поджидая, когда к нему подойдут для проверки личности два сержанта из 5-й морской дивизии в переделанных униформах гренадеров: в полном снаряжении, со шлемами, с плюмажами под римского легионера типа «конская грива».

— У меня назначена встреча с Фрэнком Корнелиусом, — сказал им Джерри.

На нем была широкополая шляпа лилового цвета, под которую были заправлены светлые волосы. Его темно-синяя, цвета полуночи рубашка была украшена подходящим по цвету кружевом, а брюки тореадора были еще более темного синего цвета. На нем был также широкий пояс из лакированной кожи с огромной бронзовой застежкой, на котором висела кобура с вибропистолетом. Вокруг шеи Джерри развевался желтый шарф.

Пока сержанты изучали документы Джерри, они старались сохранить на лицах беспристрастное выражение, но их губы предательски дрожали.

— Подождите здесь, сэр. — Один из сержантов погладил характерным жестом свои, видимо, недавно отращенные усы, после чего отошел, чтобы поговорить с человеком, который стоял в тени главного входа дворца.

Другой сержант облокотился рукой о крышу автомобиля Джерри и наблюдал очень внимательно за своим напарником до тех пор, пока тот не вышел из тени главного входа и не сделал знак рукой. Сержант слегка хлопнул ладонью по крыше, Джерри тронулся и не спеша въехал внутрь двора.

Первый сержант подбежал к машине, его меч и военное снаряжение якобинского воина хлопали по белым брюкам из оленьей кожи.

— Я припаркую вашу машину, сэр.

— Не беспокойтесь, сержант. — Джерри выбрался из машины и замкнул дверцы «фантома-ѴІ», — думаю, будет лучше, если я оставлю машину здесь.

— Мы не имеем права делать это. Запрещается парковать автомобили вблизи границ дворца. Они нарушают гармонию. Сэр.

Джерри показал рукой на флагшток на крыше дворца:

— Похоже, что генерал Кэмберленд в резиденции.

— Да, сэр.

— Как гордо выглядит этот стяг.

Джерри прошел в холл и подал свою визитною карточку щегольски одетому, быстрому и живому в движениях лейтенанту, который положил ее на серебряный поднос и понес его вверх по лестнице, проходя мимо портретов Элизаветы I, Джеймса I, Чарлза I, Чарлза II, Джеймса И, Уильяма III, Мэри II, Королевы Анны, Джорджа I, Джорджа II, Джорджа III, Джорджа IV, Уильяма IV, Королевы Виктории, Эдуарда VII, Джорджа V, Эдварда VIII, Джорджа VI, Элизаветы II, Королевы Элен, а также Улиссеса Вашингтона Кэмберленда (С-іп-С[37], Соединенные Штаты, силы самообороны западной Европы), который занял почетное место в этом здании после королевы Элен, после того, как она покинула дворец, чтобы основать школу верховой езды в Глифорде, Суррей.

Наиболее свежие из написанных портретов выдающихся деятелей принадлежали кисти Олдриджа — последнему действительному придворному художнику и выполнены были в манере «торжественная гримаса», которые при первом, даже очень беглом, взгляде позволяли достоверно установить авторство.

Джерри восхищался старомодной роскошью, немного архаичным великолепием стражников, которые стояли, преисполненные внимания, с саблями наголо и охраняли каждую дверь дворца.

— Не кажется ли вам, что они немного рисуются, — Джерри кивнул в сторону охранников, обращаясь к вернувшемуся лейтенанту.

Лейтенант молча смерил Джерри сначала снизу вверх, потом в обратном направлении, посте чего сказал:

— Майор Корнелиус готов встретиться с вами. Сюда.

Они поднялись по лестнице, отделанной бархатом и позолотой, на второй этаж и пошли между покрытых филенкой стен и плохих копий бюстов деятелей древнего Рима, пока не приблизились к белой двери, внешняя обивка которой выделялась преобладанием черного цвета; на двери красовалась красного цвета надпись: «МАЙОР ФРЭНК КОРНЕЛИУС, Главнокомандующий войсками специального назначения», а по обеим сторонам этой двери стояли два бравых морских гренадера из военно-морских сил Соединенных Штатов. Их мечи негромко звякнули, когда они немного церемонно перекрыли крест-накрест вход, а потом вернули свое оружие в привычное положение, с четко определенным по уставу наклоном.

Лейтенант постучался в дверь.

Голос, обладающий едва заметным, но все-таки безошибочно узнаваемым африкаанерским[38] акцентом, ответил:

— Входите.

Лейтенант отдал честь и, чеканя первые несколько шагов, ушел.

Джерри открыл дверь и оказался в комнате, обставленной и украшенной в полном соответствии с тем уродливым вкусом, который был присущ Адаму Броз.

Фрэнк стоял у камина, в котором суетливо мигали языки пламени, и смотрел на выполненные в виде лиры маленькие часы, являющиеся, по-видимому, фальшивой подделкой из Германии — под эпоху Директории, но выглядевшие довольно симпатично.

Фрэнк был одет в форму майора 8-го военно-воздушного флота Соединенных Штатов, одну руку он держал в кармане, вторая покоилась на облицовке камина. Он выглядел очень бледным, а его черные волосы были пострижены до уровня плеч.

Он улыбнулся при виде Джерри:

— Сто лет тебя не видел, старый приятель.

— Но ты ведь уезжал в Южную Африку.

— Это было неплохо для поправки здоровья.

— Или преобразование.

Фрэнк громко рассмеялся:

— Бедный старина Джерри!

— Хотелось бы, — сказал Джерри в ответ, — чтобы у тебя не вошло в привычку употребление таких слов. Кстати, ты, как мне кажется, неплохо выглядишь.

— Таково мое поручение.

— Я виделся с мистером Гэвиным, — сказал Джерри, — если я не ошибаюсь, то у тебя есть некоторые соображения по поводу того, где находится небольшая часть моего имущества.

— Ты имеешь в виду свое изобретение?

— Можно и так назвать.

— Ну что ж, однако, как ты видишь, здесь ничего нет.

— Так где же оно может быть?

— Предлагаю обсудить это несколько позже. Не хотел бы ты сначала немного перекусить?

Фрэнк тронул звонок, и в комнату вошла девушка с длинными волосами каштанового цвета и с несколько отрешенным видом.

— Это моя секретарша, — сказал Фрэнк. — Ты знаком с ней? Ее зовут Роуз Бэрри. Мой брат Джерри, — представил его Фрэнк. — Роуз является гражданской служащей, — Фрэнк улыбнулся. — Наши ребята называют тебя «боеголовкой», не так ли, Роззи? — Фрэнк подмигнул Джерри. — Роуз знает…

Роуз поправила платье вишневого цвета и подняла руку к яркому лицу, начиная при этом задавать традиционный вопрос:

— Чт..?

Фрэнк вклинился в окончание первого слова:

— Что-нибудь, чтобы слегка нас подбодрить, пожалуйста, Рози. Будь хорошей девочкой, а?

Роззи вышла.

— Ее наказали за езду с недозволенной скоростью, — пояснил Фрэнк, — но она мне приглянулась. Ты знаешь, о чем я говорю. Я не мог позволить ей пропасть из-за пустяка.

— Ты слишком добр.

— Твоими бы устами да мед пить…

Роуз вернулась, неся белый поднос, на котором позвякивали различные бутылки, лежали ампулы и инструменты.

— Ну вот, давай-ка посмотрим, что тут есть. — Рука Фрэнка застыла на секунду над подносом.

— Что пожелаешь, старина?

— Давай ты первый. Если, конечно, у тебя не очень плохое настроение.

— Роззи приняла прошлой ночью последнюю порцию роззеров, не так ли, Роззи?

— Д…

— Она как-нибудь расскажет тебе. Никаких дурных последствий.

— Тогда и я присоединяюсь.

— Ну, как пожелаешь, — сказал Фрэнк, подхватывая ампулу кончиками пальцев левой руки, а иглу — кончиками пальцев правой. — Как ты знаешь я тоже некоторое время экспериментировал в этой области. Есть кое-что, что могло бы даже, на мой взгляд, заинтересовать и тебя, хотя мне хорошо известно, что у тебя нет моей одержимости «химией». Это, например, синтезированная DNA[39] с кое-какими добавками.

Фрэнк закатал рукав своей красиво сшитой формы и воткнул иглу. Он слегка причмокнул губами:

— Приятно. Недостаток состоит в том, как я обнаружил, что это вещество принципиально невозможно изготовить в больших дозах. Учитывая твое знание физики и некоторых технических тонкостей, мы могли бы вместе взяться за это дело.

— Тебе не следовало бы слишком распылять свои капиталовложения, Фрэнк.

— И тебе кажется, что ты дал мне исключительно ценный совет, старина?

— Зря иронизируешь. На основе моих наработок тебе все равно не удастся много сделать. Ничего интересного, если ты имел в виду мои работы в области переливания крови и химических реактивов.

— Я имел в виду именно переливания. Немного от одного источника, немного от другого, потом смешать все вместе и посмотреть, что произойдет.

— Шизофрения!

— Полнейшая.

— Именно поэтому я все-таки думаю, что это не совсем мое поле деятельности. Однако если бы ты смог показать мне, где находится моя машина. Или хотя бы подсказать, где ее искать…

— А… ну что ж, видишь ли, именно Роззи знает, где находится твоя машина. Однажды она мне рассказала об этом, ты помнишь, Роуз?

— Я…

— Я предполагаю, что это было своего рода видение.

— Я… желаю… Я…

— Так или иначе, я перепроверил ее рассказ.

— Я… желаю… Я…

— И она оказалась права.

— Я… желаю… Я…

— Так что я постарался войти в контакт с тобой.

— Я… желаю… Я… была… красивой…

— Итак, машина, по всей вероятности, находится где-нибудь здесь поблизости, не так ли? — Джерри слегка нахмурился, глядя на Роуз. — Я имею в виду, в Лондоне?

— Я… желаю… Я… была… красивой… снова…

— Конечно, она в Лондоне, старый упрямец. — Фрэнк улыбнулся, повернул Роуз лицом к двери и слегка подтолкнул ее в спину. — Именно по этой причине я и постарался встретиться с тобой. Я думал, что у нас не будет много времени на встречу, не правда ли? Учитывая, как развиваются события.

— Ты имеешь в виду…

— Операцию, старый вояка. Программу рационализации. Именно поэтому мой начальник и я находимся здесь, только поэтому. Здесь собирается конференция всех командующих европейских вооруженных сил… — он проверил одни из своих часов, — приблизительно через десять минут. Генерал Кэмберленд уже принял экстренные меры безопасности, но я не думаю, что с помощью этих мер удастся держать в тайне долгое время существо дела. Берлин, Женева, Люксембург теперь не представляют угрозы, и я с минуты на минуту ожидаю сообщений о Хельсинки и Милане.

— Бомбежки?

— Они явно рехнулись, дружище!

Послышался стук в дверь.

— Войдите.

Вошел лейтенант и отдал честь.

— Сэр. Командующие европейских частей собрались в зале заседаний. Генерал выразил надежду, что вы сумеете занять гостей до того момента, как он сам сможет прийти на конференцию.

— Безусловно. Так, Джерри, если тебе что-нибудь понадобится, то ты попроси Роуз, и она тебе поможет… Я через некоторое время вернусь. Не волнуйся. Ты выглядишь вне себя!

— Хотел бы я успокоиться…

— Выше нос, — положив руку на рукоятку личного, изящно расположенного на поясе униформы игольчатого пистолета, Фрэнк направился к двери. — Если хочешь, то можешь действовать в данной ситуации по своему усмотрению.

Выходя из комнаты, Фрэнк дернул за шнурок, и стена над камином засветилась и превратилась в карту.

— Я никогда не забываю о мерах предосторожности, как ты видишь, — сказал Фрэнк на прощание, — однажды ты научил меня, как это делается.

Джерри посмотрел на рельефную карту, на которой сверкали световые точки в тех местах, где были расположены столицы европейских государств. Это уже было скучно. Он с сомнением подумал о том, что можно было бы как-то изменить фарватер.

2. Галлахеру предстоит образовать подгруппу среди членов конференции, одобряющую удар через океан

Джерри нашел кнопку и нажал ее.

Карта сменилась сценой, изображающей одно из мест во дворце; похоже, это был зал заседаний. За длинным столом сидели генералы и фельдмаршалы каждой европейской страны (за исключением Трех Республик и еще одного государства, у которого до сих пор были неприятности с израильтянами). Они весело переговаривались между собой, и, как по команде, все посмотрели в одну сторону, когда Фрэнк, надев на свое морщинистое лицо улыбку, вошел в зал.

— Джентльмены, я майор Фрэнк Корнелиус, специальный помощник генерала на европейском театре действий. Пожалуйста, называйте меня просто Фрэнком.

Он положил тонкую папку для бумаг на стол перед собой и занял место вблизи главного места, где должен был сидеть генерал.

— Генерал Кэмберленд сожалеет о том, что вынужден задержаться, но он вскоре присоединится к нам. А пока что, — Джерри увидел, как Фрэнк слегка взмахнул руками, — я нахожусь здесь, чтобы ответить на ваш самый незначительный вопрос, который вы пожелаете задать.

Норвежский фельдмаршал, обладатель очень худой шеи, слегка прокашлялся.

— У вас вопрос, фельдмаршал Лунд? — спросил Фрэнк.

— Я хотел бы выяснить, не смогли бы вы вкратце обрисовать то, какие районы были… гм…

— Деперсонифицированы.

— Ах, да.

— Столицы: Хельсинки, Берлин, Женева, Люксембург, Вена. Основные города с пригородами: Милан, Мюнхен, Страсбург… — карандаш Фрэнка на секунду замер над его папкой.

Командиры с вежливым видом воспринимали информацию.

— Конечно, новости поступают непрерывно. Мы непременно будем сообщать вам новые данные.

— Спасибо, — генерал фон Хемнитц кивнул большой головой, — мы поняли, что у нас нет самой свежей информации…

— Сейчас обстановка очень быстро меняется, генерал. Кто же может надеяться охватить сразу так много событий?

— Да, действительно, это так… — красная жировая складка на задней части шеи генерала фон Хемнитца слегка задрожала. — А для каких целей вам могут потребоваться наши силы?

— Я позволю себе предположить, что это будет совместная работа с нашими ребятами. — Фрэнк засмеялся и поглядел на лица собравшихся. — Если говорить серьезно, нам потребуются ваши люди для того, чтобы вычистить любые гнезда подрывной активности после того, как наша первая волна пройдет над вашими четко определенными районами. Мы с вами находимся здесь именно для того, чтобы обсудить детали этой операции, как только генерал Кэмберленд присоединится к нам.

— Есть еще вопрос о дележе добычи, — нидерландский генерал де Йонг приподнял свою красивую авторучку.

— Рекламация ценностей. Здесь мы имеем две основные категории, джентльмены. Скоропортящиеся товары и не скоропортящиеся товары. Большая часть первых может быть использована теми подразделениями, которые первыми получат к ним доступ. Вторые следует складировать в безопасных, хорошо защищенных местах до тех пор, пока комитет старших офицеров не решит, как использовать и распределить их. Мы уже подготовили инструкции для вас, в которых есть указания, как лучше решать эту проблему.

Имеются также листовки с инструкциями о половых сношениях путем применения силы, половых сношениях по обоюдному согласию, половых сношениях с помощью неестественных приемов, о сношениях между представителями одного пола, о половых сношениях с животными, о половых сношениях с несовершеннолетними, о половых сношениях с врагами или же с теми, кто, по всей вероятности, сможет быть потенциальным врагом или же симпатизирует врагам, о половых сношениях, совершаемых непосредственно в процессе активного прохождения военной службы; об условиях, при которых может стать необходимой пытка; об условиях, при которых возможно неподчинение приказу старшего офицера; об условиях, при которых союзники могут быть убиты или заключены в тюрьму, и так далее, и тому подобное.

Генерал Кэмберленд и его служба потратили много энергии на выработку всех этих инструкций для того, чтобы сэкономить ваше время и нервы. Генерал сам лично написал многие из этих листовок. Без помощников. Он является человеком огромной внутренней энергии и целенаправленности. И еще веры.

Фельдмаршал лорд Мартель посмотрел на свое сухопарое запястье.

— Боже мой! Вы знаете, сколько сейчас времени! Послушайте, вы не возражаете, если я позволю себе откланяться прямо сейчас? Я обещал одному своему знакомому партию в гольф буквально через пятнадцать минут. Я надеюсь, что вы сообщите моим людям самые последние новости, майор?

— Безусловно, фельдмаршал.

Мартель попрощался с некоторыми из генералов, отдал честь и поспешил по своим делам, исчезая из поля зрения Джерри. Два или три других члена совещания поднялись и принесли свои извинения.

— У меня нет никаких сомнений, что мы можем полностью довериться вам, майор. — Бельгийский генерал Гренте приподнял свой толстый живот над краем стола. — Моя жена…

— Дети… — сказал моложавый фельдмаршал Деноэль из Швейцарии.

— Моя машина… — сказала бледная Ингрид-Мария Стафстром — генерал из Швеции.

— Ну что ж, я думаю, что так даже уютнее, — сказал Фрэнк, и его взгляд затвердел.

— Должен вам сказать, что вы способный мастер устраивать спектакли. Это было весьма любезно с вашей стороны, — генерал фон Хемнитц щелкнул каблуками.

— Господа офицеры…

Все присутствующие встали, когда вошел генерал Кэмберленд. Он был одет в легкую полевую форму, его куртка была расстегнута сверху донизу, рубашка также была расстегнута сверху, так что виднелась грудь генерала и медальон, висящий на шее. Темные защитные боевые очки были сдвинуты на верхнюю часть козырька форменной фуражки, поэтому все увидели, что у генерала светло-голубые глаза, которые смотрели совершенно спокойно с его сильно побитого непогодой лица. Он выглядел значительно моложе своих пятидесяти лет, и казалось, совершенно не испытывает никакого беспокойства по поводу той ответственности, которая взвалена на его плечи. Пока генерал Кэмберленд пожимал руки, приветствуя присутствующих на совещании генералов, он вздрагивал всякий раз, когда его тело прикасалось к другому телу.

— Давайте продолжим, господа, — сказал он, занимая свое место во главе стола, — я надеюсь, что Фрэнк сумел снабдить вас всей необходимой информацией, не так ли?

— Думаю, что они представляют себе ситуацию, — ответил Фрэнк.

— Великолепно. Но я все-таки хотел бы вкратце изложить вам основные положения нашей позиции, учитывая некоторые предшествующие моменты. Господа, мы были посланы сюда только потому, что мы узнали о том, что вы нуждаетесь в некоторой помощи при решении некоторых ваших проблем. И мы не только сказали вам, что мы действительно можем помочь, мы сопроводили наши слова хорошими деньгами.

Кроме того, мы послали наших парней, чтобы они помогли вам в ваших делах. Хорошо, я догадываюсь, что вы, вероятно, нуждаетесь в большем количестве наших парней, и вы их получите. Вы получите их, даже не попросив об этом. Но мы все-таки хотели бы, чтобы вы попросили. Мы хорошо осведомлены о тех неприятностях, с которыми вы столкнулись, и именно по этой причине мы здесь, и мы поможем вам избавиться от этих неприятностей. Мы знаем, что в событиях замешаны израильтяне, и мы думаем, что мы сможем, по всей вероятности, заставить их сильно призадуматься о своих действиях, так что они с чертовски большой вероятностью прекратят делать то, что они делают. Прежде чем они сделают нечто совершенно неразумное.

Мы знаем, что ваши армии, ваши службы разведки и ваши гражданские объединения до предела нашпигованы представителями пятой колонны — предателями, и против этого мы тоже принимаем кое-какие меры, будьте уверены.

Когда будет призыв к действиям — наши парни не заставят себя ждать.

Генерал перестал говорить и улыбнулся.

— Разрешите мне теперь кое-что прочитать вам из того, что я получил на днях из дома.

Из кармана куртки он достал сложенные листы бумаги, которые осторожно развернул и разложил перед собой на столе. После этого начал читать спокойным и назидательным тоном:

— Давайте начнем смотреть на сложившуюся ситуацию, в которой мы оказались вместе с остальными силами свободного мира, включенными в конфликт, несколько другими глазами. Каждому вовсе не трудно, не тяжело и даже беспрепятственно можно было бы понять, что мы проигрываем войну.

Уже убито так много людей среди наших сторонников, что оставшиеся в живых подумывают о том, чтобы всерьез прекратить войну.

Это признание поражения в данном случае не является только моим собственным. Оно было дано мне адмиралом Балом Хэлси, прежде чем я скрыл истинные последствия битвы при Иво-Джима, где впервые воочию увидел, что такое смертный бой. Те акции, которые теперь проводят в Райн-Вэли, не менее непристойны, бесстыдны, непотребны или же не менее незаслуженно превозносятся, как имеющие решающее значение для результатов войны, чем те действия, которые совершались в серых песках, окружающих гору Сурибачи, двадцать пять лет назад.

Даже отвратительные, страшные, но вроде бы непреднамеренные потери и разрушения сейчас имеют приблизительно те же масштабы, хотя для их совершения потребовались дни, а не годы, как в те времена; сражение в Европе между силами, находящимися на нашей стороне, и теми, кому в скором будущем предстоит похоронить нас, уже унесло более 100 000 жизней. Среди этих жертв только несколько сот человек были американцами.

Из этих последних семеро являлись теми, вместе с которыми я совершал переходы, прыгал с парашютом, форсировал реки или же разделял тяготы караульной службы в песчаной местности в некотором районе, название которого мы не имеем права произносить вслух до тех пор, пока мы живы.

Практически все потери вооруженных сил Соединенных Штатов приходятся на маленькие группы американцев, осуществляющих функции обслуживания боевых действий. Большая часть военнослужащих США не участвует непосредственно в сражениях. Из каждых пяти или шести солдат, посланных за океан, только один в действительности ежедневно подвергается опасности быть убитым в бою, тогда как остальные служат в войсках обеспечения. Поэтому из трех миллионов американцев, находящихся в Европе, только несколько тысяч являются эффективной добавкой к действующим европейским армиям, которые насчитывают сейчас, если учесть численность отрядов милиции, более двадцати миллионов человек.

Однако эти малочисленные силы американских вооруженных частей, брошенных на поле боя, совершили настолько непредсказуемые действия, которые не способны были совершить другие — большей численности — американские войска в течение прошедших десятилетий.

Они заставили главного врага изменить тактику, что явилось прямым следствием их действий.

И это находится в резком противоречии с тем, что произошло с вооруженными силами свободного мира в Венгрии, в Алжире, на Кубе, на Формозе[40], в Лаосе, где наши силы всегда оставались на вторых ролях и не выиграли ни одного сражения.

Сражение в Европе впервые отчетливо показало, что наши вооруженные силы, подчеркнем — с точки зрения врага, применяют столь эффективные системы огня, что другая сторона неизбежно пришла к выводу о том, что мы должны быть остановлены любой ценой, чтобы не допустить нашей победы в этой войне.

Что, без сомнения, было сделано совершенно правильно, — было создано прекрасное руководство достаточно опытными вооруженными силами Европы.

Я наблюдал за их действиями в полевых условиях на протяжении четырнадцати месяцев, работая с девятью родами войск. Они наводят такой страх на врага, что наиважнейшей целью изменившейся тактики врага является уничтожение американцев.

До этого, основными мишенями были любые европейские общественные лидеры, например, в сентябре были убиты или похищены около тысячи мэров и представителей власти в провинциях.

По каким-то трудно объяснимым причинам оказалось, что факт изменения тактики врага не осознан большей частью американцев, и они с нетерпением спрашивают, какой же все-таки изъян европейских народов препятствует образованию стабильного демократического правительства.

На самом деле факты — так, как я их вижу именно в том регионе, где проживают большинство европейцев — в пригородах и в сельской местности, — не имеют никакой загадочной природы; просто в живых осталось очень мало достойных политиков, что обусловлено налетами врага и сопровождающими эти налеты жестокостью и зверствами.

Но, начиная это очередное грехопадение, вражеские тактики стали издавать приказы, которые несколько отличаются от прежних приказов. И стали короче: «Шлепни американца!»

И этим приказам подчиняются. Из сорока двух американских советников, приписанных к европейским боевым соединениям, которым случилось быть расквартированными в одном из центров командования в самом сердце наиболее важной в стратегическом плане области Баварии, девятнадцать были убиты или ранены в течение двух месяцев. Я знаю это, потому что в то время служил в том же районе, и я сам сделал этот подсчет, а не пользовался информацией, почерпнутой от офицера по связям с общественностью после его возвращения в Бонн.

В соответствии с неприятными закономерностями войны, это изменение в направленности вражеских действий является окончательным приговором «эффективности» того, что мы у себя дома были весьма некорректно и даже цинично научены называть «системой советников» в рамках военной помощи Европе.

Но я знаю со всей очевидностью, что происходит на самом деле. Так называемые «советники» не стали мишенями для врага.

Я признаю с чувством законной гордости, что американцы в Европе не только советуют и не только занимаются самообороной. Без какого-либо понукания со стороны командования — да, действительно, даже без какого-либо намека на косвенное воздействие со стороны начальства — они главенствуют.

Они возглавляют иностранные вооруженные силы по той простой причине, что эти войска именно этого и хотят. Почему? Да потому, что каждый из этих американцев, с точки зрения любого, самого захудалого европейского солдата, является наилучшим воином из его окружения, и потому только такой лидер сможет победоносно повести их вперед. И, если уж быть предельно откровенным, сможет привести их домой живыми и невредимыми.

Таким образом, несмотря на то, что некоторым кажется, что Соединенные Штаты куда-то спрятали свою былую мощь, европейцы все-таки знают во всех подробностях о той достойной уважения политике, которую американцы проводят в Европе, знают и приветствуют, отбрасывая всякую ненужную шелуху.

Почему «достойная уважения»? Для этого необходимо учесть, что между нами существует договор о взаимной обороне; в соответствии с этим договором Соединенные Штаты связаны обещанием оказывать Европе поддержку всякий раз, когда у нее не будет доставать сил для победы над коммунизмом. Когда в Европе стали осознавать, что мы являемся истинным лидером в военной области, мы начали осуществлять то, что мы обещали.

Хорошо, тогда встает вопрос, почему же, отсутствуют конкретные результаты? Почему мы не побеждаем?

Насколько я могу судить, это происходит по той простой причине, что мы до сих пор не послали в Европу достаточное количество наших лидеров.

Генерал остановился, взглянул на присутствующих и мягко заговорил:

— Как видите, джентльмены, это своего рода поддержка в трудную минуту, которую вы получаете от моего народа. С вашего позволения, я пропущу большую часть того, что написано дальше, но я зачитаю вам окончание этого письма.

— Все, рассказанное в моем письме, совершенно четко указывает на возможные пути реализации ближайшей истории, право осуществлять которую, как я окончательно убежден, безоговорочно и по достоинству должно быть вложено в руки народа Соединенных Штатов Америки.

Право каждого — решать, что он хочет сделать и какие он хочет дать свободно избранному правительству свидетельства своей воли к победе, или поражению…

Но несмотря на все это, необходимо помнить, что в случае нашего неверного выбора кровавый финал коснется не только нашего правительства, которое многие из нас воспринимают как какую-то административную абстракцию.

Этот кровавый финал коснется нас самих, наших сыновей и дочерей.

Генерал Кэмберленд с благоговением посмотрел на стопку листков, которую он осторожно сжимал, а когда он поглядел в зал, его глаза были похожи на два осколка голубой броневой стали.

— Теперь вы знаете, какие чувства нами владеют, — сказал он. — Вы знаете, что вы можете полностью на нас положиться. Единственный способ выиграть войну — борьба с ней. Но дорога, которая нам предстоит, не будет гладкой, это не будет легким путешествием. Но и та карта европейских дорог, которую мы используем сегодня, служит нам надежной опорой, служит лучше, чем когда-либо. Если выразиться словами Патрика Генри, который предстал перед Ричмондской конвенцией и произнес свою знаменитую речь: «Они говорят нам, сэр, что мы слабы; не в состоянии совладать с таким грозным соперником. Но когда же мы станем сильнее? Произойдет ли это на следующей неделе или в следующем году? Когда же это произойдет, если мы полностью разоружены, а может быть, когда британский солдат будет квартировать в каждом нашем доме? Сумеем ли мы собраться с силами, оставаясь нерешительными и бездеятельными? — конечно же нет! Соединенные Штаты примут мир, полученный в результате подобающих, достойных переговоров в Европе. Но результат не появится сам собой, не придет с зонтиком в руке, как Невилл Чемберлен, к агрессору и не позволит ему фактически подписать решение всех его проблем, связанных с экспансией. Поэтому не может быть и тени сожаления о том, что военно-морские силы Соединенных Штатов посланы в Европу, сожалеть можно только о том, что их можно было бы послать гораздо раньше. На протяжении долгих лет европейцы — с безвозмездной помощью со стороны Соединенных Штатов — пытались обороняться против налетов, убийств исподтишка, саботажа и диверсий. Результатом этого были все возрастающие потери жизней американцев и европейцев — и никакого прогресса в освобождении Континента от захватчиков. Теперь же европейцы и Соединенные Штаты сами предпринимают наступления… поражая противника в самые больные и уязвимые места! И именно так это и будет продолжаться, джентльмены, пока последний враг не будет уничтожен, и Европа снова сможет приступить к мирному строительству того Континента, какой она сама хочет видеть, и таким способом, какой она сама выберет, не испытывая при этом страха перед возможными нападениями как извне, так и изнутри. И все это потому, что существует мощная волна, подпирающая спину Европы, волна, обладающая сильным напором, — это американская сила, джентльмены, американское мужество, американские знания и умения, американская решимость к действию; американские деньги, американский динамизм, американские пушечные снаряды, американские ружья, американские танки, американские самолеты, американская свобода, американская эффективность во всем…»

Фрэнк делал записи того, что говорил генерал, а европейские командиры с легким недоумением глядели на главнокомандующего.

Стоявшие около двери уже почти покинули зал конференции, а другие начали вставать со своих мест.

— …американская любовь, американский юмор, американское здоровье, американская красота, американское полнокровие…

Последний из генералов, созванных на конференцию, тихо прикрыл за собой дверь зала, и генерал Кэмберленд поднял голову от чтения, услышав этот последний негромкий звук закрываемой двери.

— Они покинули нас, Фрэнк? — спросил он.

— Я думаю, генерал, что они получили полное представление о происходящем. Я думаю, что их доверие полностью завоевано.

— Хотел бы надеяться на это Фрэнк. Я пытался поднять их духовное состояние. Иногда мне кажется, что это одна из самых тяжелых работ на свете. Все они, конечно, честные вояки. Очень тяжело быть свидетелем упадочнических настроений в армии. Но, может быть, если мы немного улучшим их состояние — дадим им шанс…

— Они обязательно им воспользуются.

— Дай-то бог, Фрэнк.

3. Наступила 50-я годовщина Королевской авиакомпании Нидерландов. Мы не сомневаемся, что вы будете рады принять участие в торжествах

Когда Фрэнк вернулся с «конференции», Джерри все еще смотрел на генерала Кэмберленда, губы которого двигались, пока он что-то быстро писал в блокноте.

Некоторое время Фрэнк молча стоял около Джерри и наблюдал за происходящим. После этого выключил изображение — и генерал исчез.

— Похоже, все это разрушительно на него действует, — произнес Джерри сочувственно.

— Он стойко принимает это. Ответственность, — сказал Фрэнк, пересекая комнату по направлению к окну, из которого он внимательно посмотрел в сторону Сейнт-Джеймс-парка.

— Иногда мне кажется, Джерри, что всему этому никогда не будет конца. Или же начала, что — один черт, как мне кажется. Так много еще предстоит сделать. А времени так мало.

— Ты прав.

— Я надеюсь, что теперь ты не акцентируешь внимание на наших разногласиях, как бывало раньше. Ведь, в самом деле, если братьям вдруг случится поссориться, то скажите мне, кто не ссорится?

— В некоторой степени, Фрэнк, теперь все зависит от твоей позиции.

Фрэнк пожал плечами и развел тонкими руками:

— Ты меня знаешь, Джерри, тебе легче принять решение.

— Да, мне легче. Ведь тебе предначертано бороться с тепловой смертью Вселенной. Ты же знаешь, Фрэнк, что я всегда разрешал тебе делать это.

— В конце концов, скажи мне, что такое память?

— Вероятно, не что иное, как голограмма.

— Точно. Вспомни тот мой сон, который приснился мне, когда мы были молодыми. Голограмма — на каждой доске для афиш и объявлений. А доска для объявлений — длиной с улицу. И так на каждой улице. И — сетка таких улиц, которая покрывает весь земной шар… — Фрэнк еще раз пожал плечами. — Но думаю, что на самом деле это все не так просто, как кажется, не так ли, Джерри?

— Как раз в этом и заключена разница между тобой и мной. Где моя машина?

— Думаю, что это вопрос циклов.

— Или равновесия, — Джерри положил руку на вибропистолет, — пошли, Фрэнк.

— Ты никогда не выберешься из них, Джерри. И из-за этого ты потеряешь многих, кто мог бы стать твоим другом.

— Я не нуждаюсь в друзьях.

— Но тебе также не нужны и враги. С тобой мне хотелось всего-навсего заключить сделку. Это могло бы сделать нас обоих богатыми — и исключительно могущественными. У тебя же есть взгляд в будущее, старина.

— Я не испытываю особого энтузиазма по поводу такого искусственного разделения труда, Фрэнк. Я люблю ухватывать проблему всю сразу, целиком. Мне не нравится, как ты и твои союзники попусту тратите время.

— Кому-то всегда приходится выполнять грязную работу.

Джерри обнажил оружие. Фрэнк тоже.

Джерри вздохнул.

— Согласись, что мы с тобой спорим по пустякам. Не мог бы ты просто-напросто сказать мне, где моя машина?

— Но тогда ты говоришь мне, что это за машина.

— Это очень простой диффузионный прибор, — мгновенно солгал Джерри, — рандомизатор. Ничего сложного.

— Он воспроизводит условия в преобразователе, не так ли?

— Именно так.

— Ну что ж, это меня не устроило бы, Джерри. Я никогда не испытывал достаточно симпатии к вещам подобного рода. Ты знаешь меня: живи сам и дай другим пожить, но с этой штукой…

Джерри вновь поднял оружие, но Фрэнк продолжал:

— Да черт с тобой, меня все это не устраивает! Боже мой, ведь существует множество других способов получить радость от жизни.

— Где моя машина?

— Великолепные сады на крышах Дерри и Томса.

— Благодарю, — сказал Джерри и подождал, пока Фрэнк не положил свое оружие на прежнее место. — Скажи мне, что я могу сделать для тебя полезное? — Джерри убрал вибропистолет в кобуру.

— В настоящий момент ничего, — ответил Фрэнк, медленно вникая в новую ситуацию, — у тебя не очень-то много шансов добраться до этой машины или же выбраться из Лондона живым и невредимым. Но если тебе все-таки удастся осуществить и то и другое, тогда, по всей вероятности, я попаду в очень сложное положение, и поэтому ты проявишь ко мне благосклонность, не правда ли Джерри?

— Что-то ты совсем размяк, Фрэнк.

— Я ухожу в сторону, Джерри. Я в отчаянии.

— Однако похоже, что это пошло тебе на пользу, — усмехнулся Джерри, — ты выглядишь более зрелым.

Фрэнк обиженно засопел:

— Называй это, как тебе заблагорассудится. Я называю это осторожностью. Тебе необходимо быть исключительно внимательным, если ты попадешь в состояние, похожее на мое.

— Согласен. Будем надеяться, что я буду осторожен в садах Дерри и Томса.

Фрэнк посмотрел на свои часы:

— Тебе может повезти, если патрули не охраняют плотным кольцом тот сектор. Я отправлюсь в Милтон-Кейни через несколько минут. Там наша новая база. Генерал думает, что там чище. Почти никакого населения, видишь ли. Власти никогда не надеялись заселить те места.

— Понимаю. Так ты не возьмешь хотя бы немного денег?

— Не у тебя, Джерри.

— Ну, тоща я пошел.

Джерри открыл дверь, и в ту же секунду перед его носом скрестились мечи.

— Дайте ему пройти, — сказал Фрэнк странным голосом.

Джерри закрыл дверь и внимательно посмотрел, что делается в коридоре. Он нахмурился, разглядывая стоявших строго навытяжку стражей, и после некоторого колебания пришел к решению.

Как хорошо, спокойно и удобно пребывать всегда там, где безопасно, вовремя вспоминая, что самая лучшая хата — с краю. Фрэнк выглядел таким несчастным.

— Если вы спросите меня, — спокойно сказал Джерри, — то я отвечу вам, что он вовсе не тот, за кого себя выдает. Он весь скроен из каких-то недоделанных, проклятых кусочков и обрывков.

Джерри пошел по мягким коврам. Солнечный свет лился через большое окно в дальнем конце коридора, и сквозь это окно Джерри смог видеть еще зеленую, но уже во многих местах тронутую позолотой листву спокойно стоящих осенних деревьев.

Это был хороший день для загородной прогулки.

Второй надрез

ЧТО МОЖЕТ БЫТЬ ЛУЧШЕ АТОМНОЙ ПОДВОДНОЙ ЛОДКИ «ПОЛАРИС»!

Как бы вы гордились, будучи капитаном вашей собственной ПОДЛОДКИ «ПОЛАРИС» — самого мощного оружия в мире! Столько часов игры воображения и радости, пока вы и ваши, друзья погружаетесь в морские пучины, всплываете на поверхность, маневрируете, наблюдаете за врагом через перископы и запускаете ваши ракеты с ядерными боеголовками и торпеды! Что еще будоражит, так это игра в поиск затонувших в море сокровищ пиратов, бывших хозяевами южных морей, и исследование чужеродного и загадочного мира обитателей океанских глубин и дна.

ЭТО ЧАСЫ И ЧАСЫ ПРИКЛЮЧЕНИЙ! Сконструирована в расчете на значительную прочность… Продается в полном комплекте с инструкциями по простой сборке. Стоит всего 6 долларов 98 центов, а вы получаете огромное удовольствие, ощущение приключений и научного поиска.

(Из-за того, что ПОДВОДНАЯ ЛОДКА «ПОЛАРИС» имеет огромные размеры, вы имеете право взять на борт до 75 членов экипажа.)

ВОЗВРАТ ДЕНЕГ ПО ЖЕЛАНИЮ ЗАКАЗЧИКА ГАРАНТИРУЕТСЯ.

Сделайте заказ — и мы практически мгновенно доставим вам ПОДВОДНУЮ ЛОДКУ «ПОЛАРИС». Используйте ее полных 10 дней. Если же вы все-таки думаете, что это не самое лучшее приобретение, не самая лучшая игрушка из тех, какие вы имели, просто-напросто отошлите ее назад, при этом вам будет возвращена полная стоимость покупки.

Реклама фирмы «Действительные откровения»

1. Умирайте с предсмертными криками, податливые европейские гомики, согласившиеся участвовать в наступательной операции «вычищенной и выжженной земли», организованной янки

До садов Дерри и Томса было совсем недалеко, но началась сильная напалмовая бомбежка как раз в то время, когда Джерри вел машину в западном направлении — на звук записанного на пленку голоса Рональда Бойла, который вещал на всех обертонах из громкоговорителей, установленных на всем, что только может летать.


ВЫЖИГАЙТЕ РАКОВУЮ ОПУХОЛЬ

ВЫЖИГАЙТЕ РАКОВУЮ ОПУХОЛЬ

ВЫЖИГАЙТЕ РАКОВУЮ ОПУХОЛЬ

ВЫЖИГАЙТЕ РАКОВУЮ ОПУХОЛЬ

ВЫЖИГАЙТЕ РАКОВУЮ ОПУХОЛЬ

ВЫЖИГАЙТЕ РАКОВУЮ ОПУХОЛЬ


День был серым; солнечный свет был практически экранирован многочисленными самолетами, чей непрерывный рев разносился эхом по всему городу.


ВЫЖИГАЙТЕ РАКОВУЮ ОПУХОЛЬ

ВЫЖИГАЙТЕ РАКОВУЮ ОПУХОЛЬ

ВЫЖИГАЙТЕ РАКОВУЮ ОПУХОЛЬ

ВЫЖИГАЙТЕ РАКОВУЮ ОПУХОЛЬ

ВЫЖИГАЙТЕ РАКОВУЮ ОПУХОЛЬ

ВЫЖИГАЙТЕ РАКОВУЮ ОПУХОЛЬ

ВЫЖИГАЙТЕ РАКОВУЮ ОПУХОЛЬ


Полосы напалма продолжали падать.


ВЫЖИГАЙТЕ РАКОВУЮ ОПУХОЛЬ

ВЫЖИГАЙТЕ РАКОВУЮ ОПУХОЛЬ

ВЫЖИГАЙТЕ РАКОВУЮ ОПУХОЛЬ

ВЫЖИГАЙТЕ РАКОВУЮ ОПУХОЛЬ

ВЫЖИГАЙТЕ РАКОВУЮ ОПУХОЛЬ

ВЫЖИГАЙТЕ РАКОВУЮ ОПУХОЛЬ

ВЫЖИГАЙТЕ РАКОВУЮ ОПУХОЛЬ


Джерри сидел в своей машине на Найтсбридж, нетерпеливо ожидая переключения светофора. Несколько зданий, включая недавно отстроенные казармы королевской конной стражи, начали гореть.


ВЫЖИГАЙТЕ РАКОВУЮ ОПУХОЛЬ

ВЫЖИГАЙТЕ РАКОВУЮ ОПУХОЛЬ

ВЫЖИГАЙТЕ РАКОВУЮ ОПУХОЛЬ

ВЫЖИГАЙТЕ РАКОВУЮ ОПУХОЛЬ

ВЫЖИГАЙТЕ РАКОВУЮ ОПУХОЛЬ

ВЫЖИГАЙТЕ РАКОВУЮ ОПУХОЛЬ

ВЫЖИГАЙТЕ РАКОВУЮ ОПУХОЛЬ


Он решил проехать через парк и повернул направо. Пока он поворачивал, первый бомбардировщик Б-52 прошел на малой высоте, выпуская облака дефолиантов и создавая густой туман, который уменьшил видимость до нескольких футов.

Джерри замедлил движение, включил внутренний источник воздуха, врубил наиболее мощные прожектора, направил их в клубящийся туман и испарения и продолжил путь. Теперь он мог видеть достаточно далеко вперед, что позволило бы ему уклониться от столкновения с любым большим препятствием.

Сады Дерри и Томса располагались в секторе Д-7, а Джерри находился сейчас в секторе Д-6. Если учитывать скорость бомбежки, у Джерри было мало времени до того, как бомбардировщики примутся за Д-7.

Он, как всегда, находился под сильным впечатлением от эффективности удара. К завтрашнему утру Лондон должен быть, по всей вероятности, стерильно чистым. Джерри подумал, что его брат, с присущей ему любовью к систематизации и его знанием Лондона, вероятно, потратил немало времени на планирование этой операции.

После того, как мгла немного рассеялась, Джерри посмотрел вверх и узнал слегка затуманенные очертания эскадрильи истребителей-бомбардировщиков Ф-111А производства компании «Дженерал дайнэмикс», пересекающих небо, как топор, рассекающий воздух над головой жертвы, за которыми следовали Ф-4Б «Фантомы-2» производства фирмы «Макдоннел-Дуглас», Ф-4С «Фантомы-2», РФ-2 «Фантомы-2», Ф-101Б «Колдуны», Ф-101С «Колдуны», изделия фирмы «Республика», Ф-105 «Повелители грома», самолеты фирмы «Линг-Темко-Воут» («Чанс Воут») Ф-8У «Крестоносцы», самолеты фирмы «Конвейр» Ф-106 «Дельтовидные дротики», самолеты от «Локхида» Ф-104 «Старфайтеры», от «Конвейра» — Ф-102 «Дельтовидные кинжалы», самолеты «Нортропа» Ф-5А «Борцы за свободу», «Линг-Темко Воут» — А-7А «Корсары-2», самолеты фирмы «Северная Америка» Ф-100 «Сверхострые сабли», самолеты фирмы «Северная Америка» ФДжи «Яростные фурии»; Ф-6а «Небесные лучи» от «Дугласа», Ф111А «Тигры» от «Груммана», М-ЗВ «Демоны» от «Мак-Доннела», Ф-89 «Скорпионы» от «Нортропа», Ф-86 «Клинки» фирмы «Северная Америка» и далеко позади всей этой компании — Ф-84Ф фирмы «Республика», модель «Громовые вспышки», которые изо всех сил старались набрать достаточную высоту.

Самолеты пролетели, и послышался дробный звук приближающихся вертолетов. Насколько Джерри себе мог представить, все они двигались на север, что означало, что если Дерри и Томе, по какой-то счастливой случайности и избежали удара с воздуха, то с ними все будет в «порядке» совсем скоро.

Джерри поехал в сторону от Мемориала Альберта и погнал свою машину прямо по увядающей траве, пока не нырнул в Круглый пруд, попав в воду совершенно случайно, где он должен был очень быстро привести в действие гребные винты, пока не пересек пруд и не попал наконец на Броуд-Уок вблизи Лондонского музея, после чего по этой улице он выехал на Кенсингтон-роуд, которая казалась красной от многочисленных пожаров в округе, но, похоже, до сих пор не пострадала, несмотря на то, что облака какодилата натрия, смешанные со свободной какодилатной кислотой, водой и поваренной солью, заполнили все окрестные улицы.

Проехав немного дальше, Джерри узнал сложные эфиры н-бутила, изобутила, триизопропаноламина, соли пиклорама и другие химикаты, и теперь Джерри наверняка знал, что парк поглотил все — «Орандж», «Перпл», «Уайт» и «Блю»[41].

«Береженого бог бережет», — подумал Джерри, останавливая машину недалеко от садов Дерри и Томса.

У него возникла проблема в связи с тем, что в течение нескольких прошедших часов здесь происходили обвалы, однако сейчас здесь было относительно спокойно. В отдалении он услышал звук рушащихся зданий, вой ракет, разрывы бомб, крики умирающих.

Мальчик и девочка выбежали из клубов дыма, держась за руки, в тот момент, когда Джерри входил в магазин; их одежда горела, и поэтому дети устремились к фонтанчику с питьевой водой, расположенному на углу Кенсингтон-Черч-стрит.

Огонь, по всей вероятности, должен был бы помочь справиться с чумой.

Не было ничего, что давало бы повод надеяться начать все сначала.

2. Что же за человек прятался за лицом на экране, которое 350 миллионов телезрителей знали как святого?

Несмотря на то, что дефолианты не достигли еще крыши сада, в воздухе стоял сильный химический запах, который Джерри ощутил сразу после того, как сорвал с петель дверь пожарного выхода с помощью вибропистолета и пробрался в Сад Тюдоров.

Поначалу он с беспокойством подумал о том, не начали ли разряжаться аккумуляторы его машины. Они были сработаны на скорую руку, так как вначале машина предназначалась для использования только в качестве прототипа. Это была вина именно Джерри, что он начал испытывать ее в преобразователе и потерял в возникшей потом неразберихе.

Джерри наконец осознал, чем был вызван острый запах. Это был деттол.

Это средство дезинфекции было применено для того, чтобы скрыть другой запах, который Джерри начал узнавать, — запах разложения. Конечно, это могло бы быть неплохим подспорьем для питания сада, если все было оставлено как есть после обстрела с вертолета. Он с внутренним изумлением подумал о том, что кто-то мог недавно сюда прийти.

В саду было прибрано, опрятно и не было никаких следов смерти. Джерри отметил с разочарованием, что утки улетели.

Он побрел через Сад Тюдоров по направлению к Испанскому саду, одновременно наблюдая, как голубое небо неуклонно наполняется черным дымом, и взобрался на стенку для того, чтобы посмотреть на горящий город и на ведьмовский хоровод, устроенный реактивными самолетами в небе, похожий на древний ритуальный танец смерти. Напалм продолжал падать. Ракеты продолжали стремительно бить.

— Хорошо быть в другое время и в другом месте, — пробормотал Джерри, Именно такой совет всегда давал ему отец. Да, лучше всего защищаться временем и расстоянием. Он не часто чувствовал себя таким самодовольным.

— Прощай, Америка.

— Европа, — произнес голос с сильным русским акцентом, — может стать ставкой самого большого достоинства. Вы замедляете свои действия, товарищ Корнелиус.

Джерри изменил свое положение на стене и посмотрел вниз, на маленького человечка, стоящего среди цветущих папоротников и карликовых пальм, пощипывая козлиную бородку.

— Вы долго упражнялись в правильном произношении.

Человек изумленно посмотрел на Джерри и снял очки, не имеющие оправы:

— Я не могу оставаться здесь долго.

— Моя машина здесь?

— Я пришел рассказать вам именно об этом, товарищ. Я думал, что она находится в безопасном месте. Я отдал ее вашему другу и попросил его сохранить машину. Эта женщина еще недавно была здесь.

— Капитан Харгрейвс?

— Я не понял этого до тех пор, пока она не надела свою униформу. Оказывается, она вместе с обороняющимися.

— Вы знаете, где она сейчас?

— Вероятнее всего, с остатками своих товарищей, только неизвестно, где они теперь рассеяны.

— Вы никогда не были способны сделать что-либо правильно, вы, старый дурак, — сказал Джерри, спрыгнув со стены, — да ладно, что ж теперь поделаешь. Очень приятно с вашей стороны, что вы мне рассказали о моей машине.

— Я не сомневаюсь, что все разрешится самым благополучным образом. Разве не так?

— Плюньте три раза через левое плечо, товарищ.

Маленький человечек развел руки:

— Хорошо, до свидания, не исключено, что мы больше с вами не увидимся. — И он исчез.

Джерри зевнул. Он едва удерживался от того, чтобы заснуть. Он покинул сады на крышах почти одновременно с первой волной самолетов, атакующих сектор Д-7, прыжками спустился вниз по лестнице как раз в то время, когда здание начало дрожать, и выскочил на улицу в тот момент, когда напалм, шипя и брызгая огнем во все стороны, хлынул в магазин.

Джерри повел свою машину по Кенсингтон-Хай-стрит с максимально доступной ему скоростью. Он надеялся, что с Коутрубуссисом и остальными ничего страшного не случилось.

Если по каким-то причинам им не удалось выбраться из этого ада, то они будут находиться в относительной безопасности в Центре преобразования Саннидейла.

Джерри не чувствовал какого-то особенного разочарования. В конце концов, до сих пор дела шли без сучка, без задоринки.

Джерри отправился в Милтон-Кейни.

Извлечение опухоли

Евреи, убирайтесь из Палестины, она никогда не будет вашей! Моисей был самым первым предателем, а Гитлер был мессией!!!

Плакат на митинге черного населения, Гарлем

1. Беглец в небе

Джерри оставил горящий город позади и направился к дороге МІ. Это была широкая, пустынная дорога, проложенная через сельскую местность, в которой воцарилась тишина.

Джерри включил радио и настроился на волну радиостанции «Потемкин». Передавали музыку ансамблей «Птички в Парке», «Moquettes», «Зефиры», «Микки Самый-Самый», «Секта ниспровергателей», «Рей Энтон», а также «Продавцы перечной мяты», «Синдикате», «Чейни», «Чероки», группы Клифа Беннета, а также «Побуждающие к бунту».

Испытывая непереносимую, застарелую ностальгию или же потому, что не было мочи терпеть качество исполнения, Джерри переключил каналы радиоприемника на станцию Джона Пола Джонса, которая в этот момент передавала, к сожалению, не сначала, «Вибрации эфира доказывают вращение космоса» — самый последний хит Орнироффа, группа «Нип найтингэйл».

Все искусство, подумал Джерри, стремится к условию Музака. Что бы подумал Уильям Морис[42]?

Хотя сейчас такое время, что мозг нуждается в болеутоляющих средствах. Джерри вернулся к своему селектору радиочастот и выбрал квартет № 2 Шенберга[43], свернул с дороги МІ и промчался с ветерком до Оксфорда.

Вскоре Джерри увидел белую защитную оболочку над городом, сияющую даже на отдалении. Железобетонная крыша могла выдержать любое воздействие, кроме прямого попадания водородной бомбы.

Джерри замедлил движение, приблизившись ко входу в туннель, и повел машину в туманном сумраке моста Магдалины.

Тусклый свет от лампы, расположенной по центру самой высокой части крыши, отражался шпилями городских зданий. Былое величие испарилось, но Оксфорд выжил.

Джерри почувствовал холод. Знаменитый лучший колледж был полон неестественной, каменной сырости и одетых в черные одежды фигур, которые едва ползали вдоль стен, причем повсюду ощущалась фундаментальная пустота, создающая эхо в ответ на крики, и обычные для жизни города стук, звон посуды, грохот машин, болтовня, трескотня, гул голосов, топот — почти не нарушали безмолвие. Шипящий шум, создаваемый машиной Джерри, казался угрожающим.

Остановив «фантом-ѴІ» на автомобильной стоянке отеля «Рэндольф», Джерри подошел к музею Эшмолина, открыл сильным толчком тяжелые деревянные двери и замер.

Несколько свечей в настенных подсвечниках освещали зловещую аллею часов Томпиона и Ниба, выполненных под «высокий ларец», которые стояли и показывали одно и то же время: четверть первого. Джерри двинулся вперед.

Звук его шагов был похож на звук работы огромного маятника, такой же размеренный и тяжелый.

Он подошел к закрытой двери, расположенной в конце этой аллеи, вытащил из кармана ключ, вставил его в замочную скважину, открыл дверь и спустился по каменной лестнице, освещая дорогу факелом.

Спускаясь все ниже и ниже в течение приблизительно получаса, Джерри наконец достиг туннеля, который привел его к другой двери. Открыв эту дверь, он вошел в комнату, в которой стояла маленькая энергетическая установка. Он пересек комнату по направлению к установке и заглубил кнопку стартера.

Установка зашептала, потом мягко загудела, переходя на постоянный режим работы. Зажегся свет. Джерри потушил факел, прошел сквозь две пустые комнаты, пока не попал в комнату, три стены которой были заставлены буфетами с зеркалами, встроенными в середину центральной створки. Эти буфеты были вывезены из Швеции девять лет назад. Зеркала появились совсем недавно.

Комната была устлана толстым русским ковром красного цвета. На ковре стояла кушетка, застеленная покрывалом из белой норки и желтыми шелковыми простынями. На кушетке, похоже, недавно кто-то спал.

Рядом со стеной, напротив двери, располагалась скромная, но изящная консоль, на которой светилось несколько маленьких экранов мониторов и индикаторов электронных приборов, выглядевших несколько устарело и действующих примитивно, но находящихся в хорошем рабочем состоянии.

Джерри не был здесь с того времени, как окончил училище.

Сидя на кушетке, он сбросил свои бутсы с массивными каблуками; снял жакет, прикрепленную сбоку кобуру и бросил их на пол, взбил подушки и тронул кнопку на панели управления, расположенную в нижней части. Консоль пришла в действие, Джерри лег и наблюдал за ней некоторое время, пока не перешел в состояние, как при посещении морга.

Комната стала неузнаваема, хотя много событий, известных Джерри, произошло здесь. Были установлены ворота, венчающие вход в преобразователь, построен самый первый прототип машины, завершено сплетение и, конечно же, были написаны многие смехотворные книги.

Если разобраться, то происходило быстрое преобразование священника в политика и далее в физика, но Джерри полагал, что это было необходимо и неизбежно.

Он был опустошен. Он улыбнулся и пожал плечами. По всей видимости, ему следовало бы сначала посетить сплетение перед тем, как пойти в морг.

В комнате все еще было холодно. Для того, чтобы нагреть это помещение, потребуется некоторое время.

Первоначально это сооружение принадлежало его деду, еще до того, как старик переехал в Нормандию, потом его унаследовал отец Джерри, а от отца это здание перешло к нему. Отец Джерри построил и этот морг, про запас.

Джерри поднялся, поеживаясь, открыл одну из створок буфета с зеркалом и шагнул внутрь, где был расположен хорошо освещенный коридор, вдоль каждой из стен которого виднелись по четыре стальные двери и еще одна дверь в конце коридора.

Джерри прижал ладонь к поверхности четвертой двери, расположенной с правой стороны коридора, и дверь открылась. На вешалке с другой стороны двери висела чистая черная куртка мотоциклиста. Джерри надел ее и застегнул молнию до конца.

В первый момент полное нарушение нормального восприятия окружающей действительности было почти непереносимым, как и рассказывал ему отец. Но, к счастью, Джерри не пришлось переживать самые худшие проявления этого эффекта.

На отдаленной стене виднелось десять низко расположенных выдвижных ящиков. Каждый ящик был снабжен указателем с именем. Джерри открыл первый из них, расположенный слева, и посмотрел вниз прямо в глаза бледной, прекрасной девушки со спутанными черными волосами.

Джерри тронул холодную кожу на ее груди.

— Кэтрин…

Характерным нервным жестом Джерри провел рукой по лицу и глубоко вздохнул. Затем нагнулся и поднял девушку, вынес ее из морга и вернулся в спальню с консолью.

Положив девушку на кровать, Джерри снял с себя все оставшиеся одежды, лег рядом с ней и стал прислушиваться к тому, как тепло перетекает из его тела в тело девушки.

Его жизнь была так беспутна, подумал Джерри. Но, вероятно, и не было других возможностей тратить ее.

— Кэтрин… — тихо позвал он.

Она шевельнулась.

Он знал, что осталось всего несколько секунд.

— Кэтрин, — позвал Джерри более решительно.

Ее глаза открылись, и губы дрогнули:

— Фрэнк?

— Джерри.

— Джерри? — Ее прекрасное лицо слегка нахмурилось.

— У меня есть для тебя известие. Есть некоторая надежда. Вот в чем мое известие.

Ее глаза потеплели, потом потухли, потом закрылись.

Дрожа от невероятного холода, Джерри начал плакать. Он отшатнулся от кровати, упал на колени, вскочил и, пошатываясь, пошел в коридор, где прижал свою совершенно замерзшую ладонь к поверхности первой двери слева от себя.

Дверь с усилием, очень неохотно открылась.

После того, как дверь закрылась за его спиной, Джерри прислонился к ней, стараясь изо всех сил рассмотреть затуманенными от слез глазами стоящую перед ним машину.

Затем он бросился прямо на переливающиеся красным, золотым, серебряным цветом сплетения, задыхаясь, с трудом переводя дыхание, пока они опутывали его.

Почему все-таки воскрешение было для одних таким легким, а для других — таким трудным?

2. По ту сторону неизвестной плоскости эклиптики

После того, как Джерри снова уложил Кэтрин на прежнее место, он вернулся, насвистывая сложное произведение Бартока, сияющий и наполненный новой энергией, в свою уютную комнату для того, чтобы посмотреть на себя в зеркала.

Время должно двигаться; движения должны быть синхронизированы.

Джерри открыл шкаф и посмотрел на свои одежды. Они были до некоторой степени театральными и старомодными, но у него не было выбора. Ближайший его гардероб был расположен в Бирмингеме, единственном из основных городов во всей области, который не нуждался в очистке, к тому же Джерри никогда не любил этот город, даже в лучшие времена.

Он выбрал зеленый сюртук военного покроя, замшевый кивер с ремешком, который застегивался под подбородком, подходящие замшевые бриджи, зеленые солдатские кожаные бутсы и блестящий зеленый пояс от Сэма Брауни, к которому снизу пристегивалась кобура для вибропистолета. Короткий поливинилхлоридный капюшон был прикреплен серебряной цепочкой к сюртуку, что завершало наряд.

Покинув свой маленький потайной комплекс, он закрыл за собой дверь.

Освещая путь высоко поднятым факелом, Джерри поднялся по каменной лестнице наверх и открыл дверь, ведущую из подземелья. После этого прошел назад, по аллее с часами, выполненными под «высокий ларец», останавливаясь перед каждыми и заводя их. Вскоре галерея была наполнена мерным тиканьем.

Когда Джерри удалялся от Эшмолина по направлению к автомобильной стоянке отеля «Рэндольф», он услышал, как часы начали бить девять часов.

Джерри тронул «фантом-ѴІ», развернулся на Броуд, включил автомобильный радиоприемник на волну, где Нина Симоне пела «Черного лебедя» и, удобно устроившись в кресле водителя, поехал в сторону Западного тамбура газоубежища, который он преодолел без особых затруднений. Въехав в яркое, теплое утро, Джерри зажмурился.

Вскоре он сможет увидеть Милтон Кейни.

Новое городское образование вырастало из зеленоватого тумана, стелившегося по самой земле, в котором каждый массив городской башни отличался пастельным оттенком бледного хромово-желтого, красного, желтой охры, хромово-оранжевого, киноварного, алого, красного (интенсивный), малинового, жженой сиенны, светло-красного, кобальтового, небесно-голубого, бирюзового, ультрамаринового, берлинской лазури, розовато-лилового, зеленой листвы, изумрудного, зеленой краски из ягод крушины, цвета зелени, цвета зеленой морской волны, цвета жженой амбры, темно-коричневой краски Ван-Дейка, оранжевого (интенсивный), слоновой кости, черной и серой (интенсивный) краски.

Въезжая на спокойные улицы большой деревни, с ее аккуратно подстриженными газонами, тенистыми деревьями, Джерри наполнился чувством мира, того чувства, которое ему редко приходилось испытывать в сельской местности. Не исключено, что причиной такого состояния был размер пустующих строений, так как большая часть их была высотой более двадцати пяти метров, и построены они были вокруг ряда уютных площадей, в центре каждой из которых располагались фонтаны, выбрасывающие вверх множество разнообразно окрашенных струек воды, или скульптуры свободной формы, поставленные посреди клумб. Здесь были также и сады на террасах, с вьющимися и ползучими растениями, которые плотно обвили стены зданий, а воздух был полон бабочек, главным образом, красных адмиралов и белых капустниц.

Джерри не спеша вел машину до тех пор, пока не доехал до середины поселения. Здесь располагались главные административные здания и пассажи с магазинами, школы и площадки для игр, и здесь же стояли боевые машины с вооружением, танки и вертолеты советнических сил. Чистые, опрятные, изящные, казалось, с еще не высохшей краской, повсюду виднелись недавно установленные указатели, поэтому для Джерри не представляло труда припарковать машину в нужном месте и отправиться к штаб-квартире генерала Кэмберленда, которая располагалась в высоком вытянутом вверх здании, предназначавшемся, по-видимому, по замыслу проектировщиков, для городской ратуши, и над которым теперь развевался национальный флаг Соединенных Штатов Америки.

Не успел Джерри ступить на лестницу, как отделение несчастного вида моряков высыпало откуда-то изнутри здания и окружило его плотным кольцом, держа автоматические винтовки наперевес.

— Я надеялся, что мне удастся найти здесь Фрэнка Корнелиуса, — мягко сказал Джерри.

— Какое у вас дело к полковнику Корнелиусу, юноша?

— У меня есть кое-какая информация для него, — сказал Джерри. Слабый импульс ударного воздействия пробежал от левой полусферы мозга Джерри к правой.

— Что еще за информация, парень?

— До некоторой степени это секрет.

Моряки презрительно фыркнули и дружно потерли носы предплечьями, не сводя при этом своих стальных глаз с Джерри.

— Думаю, лучше всего было бы, если бы вы рассказали полковнику, что я здесь.

— Как вас зовут?

— Полковник сразу узнает меня, если вы меня опишете.

Один из моряков отделился от группы и рысцой вбежал в здание. Кольцо вокруг Джерри сомкнулось поплотнее. Он закурил сигару «Ромео и Джульетта» и бросил пустой алюминиевый чехол от сигары на землю. Все еще глядя на пленника немигающими глазами, один из моряков с презрительно сжатыми губами отшвырнул эту тонкую алюминиевую трубку футбольным ударом, вложив в него всю свою невысказанную ярость.

Появился спешащий навстречу Фрэнк.

— Джерри! Ты сделал это! Великолепно!

Моряки, как по команде, повернули спины к Джерри и, вытянувшись по стойке «смирно», отдали честь полковнику, при этом их амуниция буквально затрещала.

— Тебе наконец повезло с машиной? — Фрэнк положил свою холодную ладонь на плечо Джерри и повел его в новое городское управление.

— Не могу жаловаться, — ответил Джерри, не вынимая сигары изо рта, — а ты удовлетворен?

— Относительно, Джерри, — Фрэнк подчеркнул первое слово. — Впрочем, посуди сам — мы приближаемся к моим частным апартаментам. Там нам будет лучше всего, как ты думаешь?

Они прошли мимо застекленной двери, пересекли открытый четырехугольный двор и углубились в северное крыло здания.

— Ну вот, мы на месте, — сказал, останавливаясь, Фрэнк, открыл дверь своих владений и позволил Джерри войти первым в просторную, приятно обставленную комнату, стены которой Роуз Бэрри украсила цветами.

— Это прелестно, Роззи, спасибо, — улыбнулся Фрэнк.

Девушка вышла из комнаты.

— Ты изрядная зануда, Фрэнк, — сказал Джерри, беря золотую хризантему из вазы и нюхая ее.

— Не тебе это говорить. Я никогда не был любимым ребенком, Джерри. Я всегда был вынужден бороться за то, чем хотел обладать. А тебе все доставалось запросто.

— До тех пор, пока не добился того, чего хотел.

— А, это…

— Я только что видел Кэтрин.

— И как она? В те дни я был необузданнее, Джерри.

— Она все еще неплохо выглядит.

— В нашей семье все были большие жизнелюбы, — Фрэнк усмехнулся. — Не хотел бы попробовать снова?.. Нет, все-таки думаю, что нет. Давай начистоту, Джерри. Ты получил свое место в жизни по счастливой случайности — за счет интуиции, если тебе так больше нравится. Мне же приходилось доходить до всего через размышления. Приходилось много и напряженно думать. Логически.

— И это сделало тебя человеком с постоянно напряженными нервами.

— Такова цена, которую приходится платить.

Джерри поставил хризантему в вазу. После этого он резко ударил по вазе сбоку и наблюдал, как падают на ковер цветы, разливается, разбрызгивается вода, разлетаются осколки стекла.

— Не теряй самообладания, Джерри, — Фрэнк весело засмеялся, — у тебя слишком горячая голова! Что же не так, старый дурашка?

— Я был бы искренне рад возможности убить тебя, Фрэнк. Убить тебя, Фрэнк. Убить тебя, Фрэнк.

Фрэнк вытянул правую руку навстречу Джерри, растопырив пальцы:

— Господи, Боже мой, Джерри, уж не думаешь ли ты, что я должен…

— Я был бы исключительно рад малейшей возможности убить тебя, Фрэнк.

— Вероятность такой возможности весьма мала.

— Проклятье, и все, за что ни возьмись, все маловероятно.

Джерри характерным движением потянулся к поясу, пытаясь достать оружие.

— Спокойнее, Джерри, Христа ради, — Фрэнк не обратил ровно никакого внимания на действия Джерри, — у тебя возникла потребность кого-то убить. Именно сейчас? И именно в этом месте?

— Место — это то проклятие, которое без конца давит на мозги.

— Кто-то же должен нести этот крест. Послушай Джерри, у меня есть кое-какие моральные обязанности. Раньше у меня ничего подобного не было, а теперь есть. Я изменился, я уже совсем не тот, что был раньше. Я смог преодолеть то, что мешало. Я разрушил старое. И я собираюсь сохранить то, чего достиг. И моя сила нарастает.

— Ты, наверное, вообразил себе, что Эйнштейна никогда не было!

— Может быть, ему не следовало бы возникать. Теперь происходят дикие вещи. Нам же нужно что-нибудь конкретное, четко определенное, твердое. Что-нибудь устоявшееся, жесткое, тяжелое.

— Мне хотелось бы чего-нибудь попроще.

— Точно. Это очень похоже на тебя. Но постарайся, Джерри, хотя бы на мгновение связать причину со следствием.

— А, пошел ты…

— Технология является потенциальным средством защиты от жестокости. Я знаю, я уверен. Старый не может бунтовать и не имеет сил для этого. Мы должны потерять право размножаться только для того, чтобы сохранить за собой право дышать. Бессмертие — здесь, буквально за углом.

— Смертность — это вселенная.

— У тебя слишком богатое воображение. Вот что я думаю.

— Что с тобой случилось, Фрэнк? Ты…

— Я старше тебя. И ты никогда не достигнешь моего возраста.

— Обмочился…

— Человек является единственным из живых существ, у которого в той или иной степени развито чувство воображения. У человека нет конкурентов, ты усекаешь? И эта черта, эта возможность стала со временем чрезмерной. Заложенные природой характеристики человека, направленные на его выживание, превратились в свою противоположность, и направлены теперь на самоуничтожение. Мы должны ограничить воображение. Если возникнет необходимость — уничтожить его в общем и целом или по крайней мере ограничить в жестких пределах. Джерри, это наш единственный шанс вернуться к чему-либо стоящему. К нормальной жизни.

Джерри посмотрел мутным взглядом на своего брата:

— Вернуться? Вернуться? Но мы же непрерывно движемся вперед. Если мы украдем у человечества возможность воображения… это может только уничтожить цивилизацию…

— … абстракция, конечно.

— Ты понял.

— Понял? Смерть.

— Смерть — и жизнь.

— Безусловно.

— И что тогда?..

— Убить тебя, Фрэнк.

— Нет!

Джерри почувствовал слабость.

— Ты предательски все запутываешь, Фрэнк. Ты был гораздо приятнее в те времена, которые ты хорошо помнишь.

— Забудь Время, — Фрэнк хлопнул ладонью по крышке буфета, — это сейчас самое главное. Приведение всех дел в порядок. Возврат к фундаментальным ценностям.

— Забудь Пространство.

— Джерри, когда я вернулся, я пришел к твердому убеждению, что необходимо предпринять какие-то конструктивные действия. Мы не должны без конца враждовать.

— Кэтрин. Ты убил нашу сестру.

— Ты убил ее.

— Ты заставил меня сделать это.

— Так кто же все-таки виноват?

— Виноват? Опять ты принялся за свое. — Джерри расслабился. — Хорошо, я предполагаю, что ты просто-напросто поберег свою жизнь. Умение вести скучный образ жизни является хорошим предохранителем. — Джерри выпрямился. — Итак, ты решил подумать о будущем? Я не могу решиться на это.

— Ты не дашь себе шанса на это. И мне тоже не дашь.

Джерри начал подбирать осколки разбитой вазы и складывать их на буфет. Он собрал цветы вместе, пересек комнату, подойдя к столу в стиле Тюдоров, на котором стояла пустая ваза, и поставил цветы в эту вазу.

— Это вопрос самоопределения личности, Фрэнк. Что за черт! Дикое окружение и встроенная в него личность.

— Мы как раз приводим вещи в порядок. Делаем генеральную уборку в мире.

— Мне поначалу казалось, Фрэнк, что ты уже достиг зрелого возраста, соответствующего мудрым решениям. Колесо не удастся повернуть вспять, Фрэнк.

— Мы повернем.

— На короткое время.

— Это еще посмотрим.

— Но ты же знаешь, что я собираюсь делать, не так ли?

— Рандомизировать.

— Более или менее.

— Ты обречен на неудачу. История свидетельствует против тебя, Джерри.

— Именно во всем этом и состоит различие между тобой и мной, Фрэнк. Я противник Истории.

— Так куда же ты стремишься?

Джерри двинулся к двери.

— Мне предстоит вновь воспылать любовью. Ты не против, если я немного прогуляюсь по окрестностям некоторое время, а, Фрэнк?

— Да иди, ради бога. У тебя есть автомобиль?

— Нет.

— Тогда иди.

— Мы скоро увидимся, Фрэнк.

— Бьюсь об заклад, да.

3. Ловушка для звезд

Джерри нашел Флору Харгрейвс около фонтана, позади танков М-60.

— Ты совершенно не изменилась со дня нашей последней встречи, — сказал он.

Она улыбнулась и поправила свою оливковую форму.

— Ты никогда раньше не делал мне…

— Нет.

— Спасибо.

— Ты встретилась в Лондоне с моим другом, не так ли? И он дал тебе кое-что, чтобы ты спрятала.

— Совершенно точно, Джерри.

— Теперь мне это очень нужно.

— Ты уверен в этом? Было бы лучше, если бы ты вернулся ко мне. У меня появилось уютное местечко. Там достаточно места для всех.

— Для тех, кто нуждается в этом.

— Да.

Они прошли между танками и пересекли площадь по направлению к фиолетовому зданию напротив городской ратуши. На площади и на прилегающих территориях было много отдыхающих матросов, занятых разговорами с членами женских частей армии, курением, потягиванием легких спиртных напитков, чисткой своего оружия.

— Для них это довольно трудно, — сказала Флора, — но я думаю, что они знают, как с этим бороться.

— Они могут взять все, что попадается им на глаза.

— Почти все, — Флора распрямила плечи. Ее ресницы дрогнули. — Получается, Джерри, что мы ведем какую-то грязную войну. Я иногда изумляюсь, как местные жители реагируют на происходящее. Я понимаю, что иногда бывает трудно охватить все сразу и понять, что происходит с твоей собственной страной… да…

Джерри глубоко вздохнул:

— Похоже, что ты права. Не исключено, что если бы ЦРУ было все еще в действии, дела шли бы не так удручающе.

— Вероятно, да.

— У них нет ничего против, ты знаешь, кораблей, наших кораблей, идущих на соединение с их кораблями для взаимной защиты.

— Будь ты на моем месте, Джерри, ты бы тоже предпринял необходимые меры предосторожности. И это единственное, что хотят знать наверняка мои морские пехотинцы. Обеспечить это — моя прямая обязанность. Для этого я могу делать, что хочу.

Они вошли в здание, поднялись по железобетонной лестнице и двинулись вдоль прохладного, тенистого коридора, который вел к ее комнате. Флора повернула ручку двери, широким жестом распахнула дверь и сказала:

— Apr es vous![44]

Джерри не спеша вошел в комнату и оглядел ее. Это была однозначно комната женщины.

На кровати было множество мягких игрушек, на стенах — цветные иллюстрации и открытки с красивыми уголками природы Великобритании, на стуле — шлем и боевое снаряжение, а на стопке книг издательства «Пингвин» в бумажном переплете лежал в кобуре пистолет 22 калибра. За сводчатым проходом виднелась уютная маленькая кухонька. Комната была светлая.

Флора задвинула шторы.

— Моя машина, — напомнил Джерри.

Флора подошла к шкафу. Там висело три ситцевых платья. Флора нагнулась, и Джерри посмотрел на ее бедра. Флора выпрямилась, неся что-то в руках, угловатое и тяжелое, а Джерри посмотрел прямо в ее глаза. Ее глаза расширились.

— Это то, что ты искал, Джерри?

— Это именно то, — Джерри с облегчением рассмеялся. — Положи это на пол, вот так!

Пока Флора ставила машину на пол, Джерри обхватил ее, скользнул рукой вверх по ноге Флоры и спустил разрешенные уставом трусики; Джерри начал целовать ее широкий, мягкий, теплый, влажный, восхитительный рот; не прерывая этого занятия, Джерри запустил руку в ее душистые каштановые волосы; подталкивая Флору к кровати, он повалил ее и занялся с ней любовью с огромной радостью и энергией.

— Да, Джерри, это было неплохо, — сказала она, — я всегда знала…

— Пора отделаться от этого, — Джерри дал ей одну из ее сигарет «Кент» и прикурил сам.

— Эта коробка представляет ценность? — спросила Флора.

— Она ценнее, чем целый мир, для меня.

— Она выглядит, как какой-то прибор для измерения радиоактивных излучений, что-то в этом роде.

— Это несколько более универсальный прибор, чем ты думаешь.

— Расскажи мне об этом, Джерри, — и она обвила свою ногу вокруг ноги Джерри и лизнула его левый сосок.

— Этому прибору нет точного названия. Ничего, что можно было бы принять за аутентичный термин. Одна из функций этого прибора состоит в своего рода рандомизации. Он может генерировать все варианты одновременно. В этой маленькой коробочке сосредоточена большая сила.

— Это компьютер? Основанный на многовариантной логике?

— Нет, это не компьютер. Далеко не компьютер. Скорее, даже нечто противоположное компьютеру, в некотором смысле. Он ломает препятствия, он позволяет многовариантности ну как бы «возникнуть».

— Это не совсем точное слово.

— Но это все.

— Что — все?

— Ты — все, Флора. Но теперь ты можешь быть многократно отражена от всего своего окружения. Моя машина создает также человеческое окружение для человеческого бытия. Она может также ускорять различные жизненно важные процессы.

— И это ты считаешь объяснением принципа действия твоей машины?

— Мне показалось, Флора, что какие-либо объяснения не нужны между нами.

До них донеслось дуновение холодного ветра и ржание.

В открытых дверях стоял Фрэнк, его верхняя губа топорщилась, как у молодого жеребца, в руке был игольчатый пистолет. Фрэнк вошел и закрыл дверь, направляясь к черному ящику.

— Я так и думал.

— Ты так чертовски высокомудр, — Джерри поднялся над Флорой и сел на кровати, надевая трусы и носки, — ты не сможешь уничтожить эту машину, не рискуя превратить в совершенный хаос все это проклятое пространство.

— Разве это не то, что ты хочешь сделать?

— Нужна умеренность во всем, Фрэнк.

— Вы предатель, капитан Харгрейвс. Считайте, что вы находитесь под арестом.

Флора пожала плечами и натянула простыню, помогая себе ногой.

Джерри поднялся, пересек комнату по направлению к стулу, поднял свою рубашку и начал надевать ее через голову.

— Хорошо, Фрэнк, я все-таки думаю, что было достигнуто какое-то равновесие, не так ли?

— И ты еще можешь говорить о равновесии, когда это, — Фрэнк ткнул носком ботинка черный ящик, — все еще существует. Машина, создающая хаос.

— Да полно тебе, Фрэнк. Мы даже сейчас не уверены в том, что она создает энтропийный эффект. Может быть, даже и не создает. Это экспериментальная модель. Именно поэтому я и потерял ее при первом же испытании: я создал поле, после чего я не смог отыскать в этом поле машину. — Джерри засмеялся. — Похоже на иронию судьбы, да? Мне предстояло испытать ее. В точности выяснить, на что она способна.

— За счет интересов общества.

— Учти, что это твоя личная точка зрения.

Джерри наконец надел на себя остальную одежду и застегнул ремень, купленный у Сэма Брауни.

— Так-то лучше. Ты всегда ловил меня в те моменты, когда у меня спущены штаны.

— Это довольно забавно. Но ты прекрасно знаешь, что происходило в последнее время. Так что же сможет сделать эта машина с Кэтрин?

— Решить эту задачу. Речь идет о возможности создания всех мыслимых и немыслимых миров. Она может каналировать энергию — вновь подводить ее в нужные каналы — восстанавливать ее…

— Чертов романтик, — сказал Фрэнк.

— Кто эта Кэтрин? — спросила Флора.

— Моя тетка…

— Наша сестра, — ответил Фрэнк.

— Это — как тебе нравится, — Джерри облизал внезапно пересохшие губы. — Похоже, что теперь с этим уже ничего не поделаешь при сложившихся обстоятельствах.

— Между вами родственные связи? — спросила Флора, нахмурившись.

— Они стали весьма туманными по прошествии длительного времени, — сказал Джерри, отвечая Флоре.

Фрэнк резким движением поднял свой игольчатый пистолет на уровень сердца Джерри.

— Думаю, что эта проблема съежилась до вопроса об отождествлении личности, которое необходимо провести через много лет разлуки.

— Личности!

Фрэнк издал какой-то рычащий звук и начал было давить на курок, в то время как Джерри практически мгновенно упал перед стулом и выдернул свой вибропистолет.

— Если кто-то из нас попадет в эту машину, — сказал Джерри, — то мы все узнаем очень много об идентификации личности.

Фрэнк после некоторого колебания опустил оружие.

— Хорошо, Джерри. Давай поговорим, как практичные люди.

— Я не совсем уверен в том, что знаю, как это делается.

Неожиданно Флора Харгрейвс резко поднялась и набросила одеяло на голову Фрэнка. Джерри вскочил и ударил своего родственника сзади по шее рукояткой вибропистолета. Фрэнк тяжело рухнул на пол. Джерри достал игольчатый пистолет из спутанных одежд и одеяла и отдал его Флоре.

— Он не перенес бы, если бы ты попыталась застрелить его.

— Почему?

— Это так понятно. Понимаешь ли, все дело в ритуале. — Джерри отдернул одеяло. Лицо Фрэнка заметно постарело. Фрэнк начал дрожать, нервно потирая руки, ушибленную шею и затылок.

— Я теряю тепло, Джерри. Я теряю тепло, Джерри. Я теряю тепло, Джерри.

— И, я думаю, — подвижность. — Джерри ткнул его вибропистолетом в грудь. — Давай-ка пошевеливайся, Фрэнк. Флора, не могла бы ты заняться ящиком?

— Сначала мне бы надо одеться. И упаковать вещи.

— Надень свою форму. Быстренько упакуй свои платья. Лады?

— Хорошо.

Флора очень быстро собралась и подняла тяжелую машину, Джерри подталкивал вперед совершенно съежившегося Фрэнка.

— Мы направимся прямо в мой трансформируемый автомобиль. Мы возьмем тебя с собой, Фрэнк. Думаю, что эта окружающая среда больше не приносит тебе никакой пользы.

Они спустились по лестнице, потом спустились по ступеням, которые вели на площадь перед домом.

Моряки все еще стояли то тут, то там, наслаждаясь солнцем, хорошо заслуженным отдыхом от грязного военного дела.

Джерри спрятал свой вибропистолет под одеждой, и они втроем медленно направились к машине. Флора забралась на заднее сиденье вместе с тяжелым грузом. Фрэнк сел рядом с Джерри, пока тот заводил «фантом-ѴІ».

— Куда мы направляемся? — спросила Флора.

— Нашей наипервейшей задачей является доставить Фрэнка в дом отдыха. Это не очень далеко отсюда. Часа два езды. Я думаю, что он протянет до того времени.

Флора презрительно фыркнула.

— Ты уверен?

— Должен, однако, признать, что от него стало слегка пованивать.

Насыщение

Женская практика самоудовлетворения.

В течение многих лет весь тираж этой книги раскупался почти мгновенно. Автор — доктор медицины Эллис Хейвлок, наиболее знаменитый сексолог. Перед вами — по-новому иллюстрированное издание.

В книге подробно представлено: начальное побуждение; практика самоудовлетворения при контактах с мужчинами; мастурбация как причина и средство от разочарований в супружеской жизни; разнообразные технические приемы (как клиторальные, так и вагинальные); предметы, используемые для вагинальной и уретальной мастурбации.

Использование искусственных половых членов; взаимная мастурбация (как гомосексуальная, так и гетеросексуальная); психологические факторы; фантазии, эротические сновидения; инцестуальная мастурбация (между братом и сестрой, дядей и племянницей, отцом и дочерью, а также случаи сексуального побуждения, включающие мать и сына).

Автоэротизм среди неудовлетворенных жен, девические эксперименты (с представителями обоего пола); побуждение мальчиков взрослыми женщинами, прислугой и т. д. и т. п.; клубная практика; публичная мастурбация; стимулирование грудных желез; современные воззрения на мастурбацию; примитивные воззрения и многое другое.

Иллюстрации в книге включают: искусственные половые члены (как с одной головкой, так и с двумя — для лесбиянской практики); другие приспособления для мастурбации; юмор на тему самоудовлетворения; юношеские позы и позы женщин, изображенные при реализации различных вариантов самоудовлетворения.

Всего за 3 доллара.

Реклама издательства «Книги Будущего», «Игры на телевидении и в кино»

1. Западня лжеотцовства раскрыта!

Когда Джерри, Флора и Фрэнк прибыли в Центр преобразования Саннидейла, хозяйка приветствовала их с заметным оживлением.

— Вы устроили довольно симпатичное местечко, — сказал Джерри, оглядывая вновь отстроенный центр, пока они стояли на подъездной аллее, рядом с машиной.

— Учитывая угрожающее положение дел, сложившееся в последние месяцы, мистер Корнелиус, мы должны были работать быстро. О, а нам так не хватало самого необходимого! Работать приходилось, не имея никаких инструкций со стороны администрации… Конечно, теперь от вашего маленького особняка уже почти ничего не осталось.

— Что ж, когда возникнет необходимость, нам приходится становиться людоедами, — Джерри печально посмотрел на Флору и дальше за нее, туда, где он увидел оболочку своего Голландского особняка.

— Это стыдно, — сказала Флора.

— А о чем горюет вон тот парень? — Хозяйка посмотрела профессиональным взглядом на скрюченную фигуру Фрэнка на переднем сиденье, закрывшего лицо руками и негромко хныка.

— Это еще одно неотложное дело, боюсь, что так, хозяйка. Особый случай.

— Ага. Это именно то, что говорят все.

— Не могли бы вы поместить его в свободное помещение сразу?

— Вы думаете, что так будет лучше, мистер Корнелиус?

— Это необходимость.

— Довольно непродуманная…

— Не беспокойтесь, он довольно незрелый пациент.

— Если вы настаиваете, сэр. Я только приглашу пару санитаров, чтобы они отвели его.

Хозяйка ушла внутрь через главный вход, и вскоре появилась вновь с двумя помощниками, которые приподняли Фрэнка и понесли его, похожего теперь на свернувшийся внутриутробный плод.

Вскоре после того, как хозяйка вошла в дом, из него вышел Коутрубуссис, одетый в элегантный костюм для отдыха из мохера голубого цвета, с подобранными в тон рубашкой и галстуком, а его лицо и руки были забинтованы. Он кисло посмотрел на Джерри:

— Ваши дела, похоже, неплохи?

— Пожаловаться не могу. Оказалось, что вы в спешке покинули Лондон. Как поживают Морин и Барбара?

— Они буквально вскипели от напалма, — задумчиво сказал Коутрубуссис.

— Ах… Это капитан Харгрейвс. Капитан Харгрейвс, перед вами Спиро Коутрубуссис. Он член моей организации.

— У вас есть организация? — Брови Флоры полезли вверх.

— Это одно и то же, разница только в названии.

— Здравствуйте! — Коутрубуссис отвесил легкий, деревянный поклон, заметно скрючившись при этом от боли, и, похоже, с трудом отведя глаза от Флоры, снова посмотрел на Джерри: — Вы достали машину?

— Флора достала ее. Она лежит на заднем сиденье автомобиля.

— Таким образом, мы можем начинать работу. С этим чертовым временем. Я смертельно устал от той роли, которая мне досталась. Мне необходима передышка.

— Мы все можем получить выгоду от перемен.

— Мы можем пойти в лабораторию прямо сейчас?

— Если у вас есть желание, пожалуйста. Однако я испытываю некоторое беспокойство насчет того человека, которого мы уже отправили внутрь, — сказал Джерри, вопросительно поглядывая на Флору. — Ты можешь иметь дело с тем, кто кусается?

Она рассмеялась:

— Ты же знаешь, что я могу!

Джерри проводил ее в прохладные, приятные и ароматные помещения Центра преобразования.

2. Врачи подтверждают, что ощущение вины перед сексуальным партнером делает вас импотентом!

Джерри шел между рядами прозрачных емкостей, расположенных в длинной, тихой больничной палате.

Каждая емкость имела индикаторы, замысловатые диаграммы, выполненные черным цветом, трубки, тянущиеся от верхней части к поверхности жидкости и к соединителям, расположенным вдоль краев.

Джерри поизучал таблички с кодовыми обозначениями, размещенные у основания каждой емкости, и в конце концов обнаружил Фрэнка.

Он был подвешен в самом центре своей емкости. Никаких движений не наблюдалось. Каждый указатель стоял на нуле.

Джерри повернулся к инженеру, который медленно продвигался вдоль другого ряда емкостей, проверяя показания, сверяя их с записями на листках бумаги, которые он нес в папке.

— Номер 30005. Какие прогнозы на будущее?

— Слишком рано об это судить, — инженер пожал плечами.

Джерри лизнул нижнюю губу.

— Согласен.

3. Королева амазонок из первобытных степей

Кэтрин, во всей своей прелести, смотрела на него сквозь темноту комнаты, и он сел на кровати, при этом его рука так впилась в правую грудь Флоры, что она вскрикнула, а Кэтрин исчезла, после чего Джерри шлепнул ее по губам, толкнул в живот, почти истерически засмеялся, выбежал из комнаты и, пошатываясь, пробирался сквозь галереи до тех пор, пока не добрался до прозрачной емкости в больничной палате, не приблизился к Фрэнку и не ударил изо всех сил по стеклу, так, что его руки обагрились кровью, и жидкость из емкости не омыла их.

Фрэнк рухнул.

4. Я тренировал обнаженных девушек-боксеров в Бангкоке

Обнаженный, Джерри вернулся в спальню и подобрал свое оружие, Флора плакала.

— Это не твоя вина, — сказал он, — но я опасаюсь, что наступило время террора.

5. Вожделение засасывает, как болото!

Джерри пересек здание по направлению к лабораторному крылу, крепко прижав к бедру пистолет. Впереди замигали огни. Он открыл дверь. Коутрубуссис взглянул на Джерри красными глазами.

— Ты можешь быть черным, но мне ты кажешься разноцветным, — сказал он.

— Есть результаты? — спросил Джерри.

— Мы в тебе нуждались. Но где ты околачивался, черт тебя побери.

— Хорошо, но теперь я нигде не околачиваюсь. — Джерри привязал пистолет за предохранительную чеку к локону своих длинных волос так, что оружие теперь отдыхало как раз напротив его шеи.

Черный ящик стоял на скамейке. Множество тонких проводов выходило из него и подсоединялось к другим приборам.

Джерри выдернул провода.

— В этом нет необходимости. Здесь мы имеем дело с инстинктами, ты понимаешь, — сказал он, разминая пальцы.

— Обычно существует более одного способа снять шкуру с кошки, — мягко сказал Коутрубуссис.

6. Неожиданное открытие: 10 000 000 долларов стоят сокровища пиратов! Миллионы, к которым не прикасалась рука человека!

— Пожалуй, следует приступить к делу. — Джерри протянул руку и закрыл крышку черного ящика. — Я готов идти, мистер Коутрубуссис.

— Рад слышать это.

Позади послышался хлюпающий звук шагов мокрого тела. Флора Харгрейвс поддерживала почти бессознательного Фрэнка, который держал свой игольчатый пистолет в руке.

— Ты неплохо смотришься в гидрокостюме, — произнес Джерри, — но это единственное, что не позволяет тебе рассыпаться на куски.

Фрэнк застонал:

— У меня был моральный долг сделать так, ты, развратный тип.

Джерри качнул головой так, что его оружие перелетело ему на плечо. Рука Фрэнка затвердела.

— Почему ты ввязываешься в это, Флора? — Джерри сложил на груди руки.

— Я же отдала тебе то, что нашла, ты, подонок.

— Тогда тебе следовало бы отдать мне Фрэнка, — засмеялся Джерри. — Ты же прекрасно знаешь, что произойдет, если ты повредишь ящик, Фрэнк.

— Хорошо… Джерри… я… не имел… в виду… совершать… рискованные… действия… — с трудом вытекало из Фрэнка.

— Думаю, что нет.

— Ты — единственный, кто знает какую… кнопку… нажимать…

— Ну что ж. Мистер Коутрубуссис…

Коутрубуссис вскрикнул, когда оружие Фрэнка двинулось, и игла ударила его в колено.

— Прекрасно, — хрипло произнес Фрэнк, — это… — он снова начал нажимать на спусковой крючок, но Джерри уже скользнул по полу и укрылся за перемежающимися галлюцинациями, освобождая свой вибропистолет из волос и стряхивая паутинки со своего носа как раз в тот момент, когда дверь снова открылась и пастор Бисли и Митци, за которыми вплотную следовал человек, одетый в красные одежды римского католического кардинала, вошли в комнату. На них были надеты крест-накрест ленты с патронами, все были вооружены итальянскими маузерами. Митци забрала у Фрэнка его игольчатый пистолет и метнула возмущенный взгляд в сторону Флоры, которая занималась своей раненой грудью.

— Кстати, мистер Корнелиус, — проговорил пастор Бисли, пока с удовольствием обыскивал Фрэнка, — вам будет очень приятно узнать, что Карен взяли в оборот, бедную старушку.

— Как она там?

Бисли тряхнул головой:

— Боюсь, что она совсем не та женщина, которую вы помните. Это именно тот ящик? Вы поможете, кардинал?

Кардинал повесил оружие через плечо и взял ящик.

Митци посмотрела на Флору, потом на Джерри, а потом с жестом сострадания выпустила иглу прямо в сердце Фрэнка. Фрэнк грохнулся на пол.

— Одну минуту! — Джерри сильно разозлился. — Он же был моим кровным братом!

— Он собирался убить вас, герр Корнелиус.

— Однако это мое дело. — Джерри, все еще оставаясь за галлюцинациями, поднял вибропистолет. — Вы бы лучше поставили ящик на пол, кардинал.

Кардинал повернул свою смуглую вопрошающую физиономию в направлении пастора Бисли.

— О, мистер Корнелиус знает, что его оружие могло бы серьезно повредить механизм этой машины.

Бисли опустил дуло винтовки.

— В наши намерения не входит уничтожение ни вашего изобретения, ни вас, мистер Корнелиус, и вы это хорошо знаете. Для общего блага мы хотели бы сохранить и то, и другое. У нас еще очень много работы впереди, не так ли?

Джерри вздохнул.

— У меня появилась было неплохая мысль…

— Конечно же, появилась. Вы так импульсивны.

— Вы не сможете управлять машиной.

— Может быть, и нет.

— А пошел-ка ты, пастор…

Митци посмотрела на игольчатый пистолет. Потом она хмуро посмотрела на Флору и, как будто проводя эксперимент, прошила ее горло, как обычно прошивают иглой ткань.

Когда брызнула кровь, Флора подняла руку, потом рука безжизненно упала, и Флора опрокинулась навзничь.

Митци засмеялась и застрелила Коутрубуссиса, пока Флора падала.

— Вы верите в предначертание свыше? — сказал Джерри, когда они покидали лабораторию.

— Это зависит от того, из какого источника оно исходит. — Пастор Бисли повозился в своем кармане и достал большой кусок грецких орехов в шоколаде.

— Я надеюсь, что мы с вами очень скоро увидимся.

4. Финальная операция

Вина и страх являются одними из самых сильных разрушающих душу, фатальных и разлагающих эмоций и жизненных переживаний, с которыми встречается человек.

Ощущение вины из-за каких-либо неправильных действий, не высказанных на исповеди, совершенных без последующего раскаяния и лежащих на отягощенной душе, вызывает опустошение и разрушение души, от которых может избавить только Иисус Христос, и только он.

Психиатры освоили определенные слои подсознания человека, но они беспомощны в таких случаях, так как один Христос может помочь нуждающимся.

Да будет вам известно: недавно выяснилось, что все больше и больше психиатров совершают самоубийства, и по сравнению с представителями других профессий количество таких случаев велико, поэтому становится совершенно очевидно, что психиатрия не имеет ответа на заданные вопросы.

Только Христос всемогущий и всемилостивейший и всепрощающий способен облегчить тяжесть комплекса вины, просветлить душу и избавить от страданий в полной мере.

Лен Джи. Джонс, «Свидетельство», декабрь 1967

Радиационная терапия

Окончательное заключение: РАК ШЕЙКИ МАТКИ.

В изданной Марчем книге Маккола сообщается: «Рак шейки матки, как выяснилось, связан с ранней потерей девственности, а также с промискуитетом[69] некоторой части девушек; в соответствии с самыми последними данными… пациентки, поступающие с раком шейки матки… имели большее количество сексуальных партнеров, чем женщины из контрольной группы, у которых это заболевание не развивается… По всей вероятности, длительная верность одному сексуальному партнеру уменьшает риск заболевания раком».

«Ньюсуик» (октябрь 21,1968) опубликовал статью, в которой сообщается: «Исследователи длительное время подозревали, что рак шейки матки, который поражает до 40 000 женщин каждый год, является венерическим заболеванием… наиболее распространенным среди женщин, ведущих беспорядочную половую жизнь».

«Просвещенные современники» льют слезы по большим сексуальным свободам, которые смогли бы ликвидировать сексуальные запреты репрессивного характера, присущие обществу, и помогли бы людям чувствовать себя гораздо лучше. Как могут эти самодовольные, не знающие реальных законов жизни интеллектуалы объяснить тот факт, что подавляющее большинство студентов, которые нуждаются в психиатрической помощи, уже испытали прелести сексуальной свободы?

Они просто-напросто ИГНОРИРУЮТ эти факты. Они напыщенно вещают о сексуальной дозволенности и сексуальной слабости. Доказательства? Они не нуждаются в них. Удовлетвори животную похоть людей, и они всем стадом будут на вашей стороне.

«Простая правда», январь 1969

1. Уходи, Мелинда

Джерри предпочитал скорее эстрадную музыку, чем бомбежки. Он был готов не обращать ровно никакого внимания на действия авиации до тех пор, пока в эфире звучала музыка Симона и Гарфункеля[45].

Нахлынули воспоминания о 1962 годе.

Джерри выключил радио.

Пора включать освещение поярче.

2. Тебя легко любить

Теперь предстоят действия, предшествующие убийству. Нельзя оставаться паинькой раз и навсегда. Джерри начал собирать оружие, не обращая ровно никакого внимания на панический стук хозяйки в дверь.

Он поднял алую рубашку с огромной круглой пуговицей, расположенной пониже воротника, и с украшенными оборочками манжетами, ярко-красные вельветовые брюки типа «колокол», сильно расклешенные, темно-красные замшевые бутсы, сюртук киноварного цвета, ярко-красную матерчатую кепку. Потом причесал молочно-белые волосы, напевая под нос тихую песенку, пристегнул желтую замшевую кобуру, размещенную под мышкой, вышел в мягкую ночь и направился к своей сверкающей машине.

Ведя машину, он считал звезды.

Им еще предстояло вспыхнуть по всему небу.

3. Сестры милосердия

Где-то остановились часы.

Джерри проверил свои часы на обеих руках.

Они ходили медленно, но ходили.

Потом проверил автомобильные часы. Они тикнули с болезненным звуком.

Переполненный чувством надвигающейся опасности, Джерри разогнал автомобиль до скорости сто пятьдесят миль в час. Летя навстречу рассвету, Джерри увидел в легком тумане купол Оксфорда.

Занялся день. Появилось солнце. Джерри посмотрел на него со слезами на глазах. Его сердце сильно стучало, но его душа была наполнена все возрастающим спокойствием.

«Неужели слишком поздно? — подумал он. — Неужели копье Бисли на самом деле пробило лишь крыло ветряной мельницы?»

Джерри на полном ходу въехал в железобетонный туннель, промчался мимо сумрачных шпилей, резко затормозил на стоянке неподалеку от Эшмолина, устремился внутрь музея и быстро побежал вниз, к темной аллее невнятно тикающих часов, выполненных в стиле «высокий ларец».

4. Попытка все наладить

В морге было холоднее, чем обычно.

Он открыл ящик и увидел, что вокруг тела Кэтрин образовалась тонкая вуаль льда.

Он прижал ладони к ее груди и заставил свое тепло перетекать в Кэтрин.

На этот раз она не пошевелилась, но лед постепенно испарялся, образуясь на теле Джерри. Слабым жестом он попытался счистить его, налег на выдвижной ящик и закрыл его, и неровной походкой ушел из морга в комнату, где окрашенная в красное, золото и серебро машина заключила Джерри в свои сети.

Машина работала со слабым звуком, ее шелест, шорох, шуршание было медленным, вялым, инертным, и прошло довольно много времени, прежде чем Джерри восстановился до такой степени, чтобы услышать, что часы внутри него вновь ходят.

Джерри Корнелиус бегом пересек зал и побежал в комнату со стальными стенами, в которой не было ничего, кроме огромной деки магнитофона. Он включил ее, и катушки диаметром пятьдесят сантиметров начали медленно вращаться, покрутил ручки уровня громкости, доведя ее до максимума; при этом он настроил тембр звучания на наиболее басовые и высокие тона.

Группа «Капитальный ремонт» начала исполнение песни «Это моя крошка».

Старые стробоскопы смело взялись за дело. Стена отъехала в сторону.

Джерри вошел в преобразователь, нервный, как кошка.

5. Еще не пришло время прощаться

Старая добрая Орб Мэйс появилась на какое-то мгновенье. Она выглядела печальной.

Джерри бросился через преобразователь.

Возникающие картины не исчезали длительное время; впереди у Джерри был длинный путь.

Алмазно чистый ветер доносился до него легким дуновением.

Джерри увидел себя шестнадцать раз — черным, белым, мужчиной, женщиной, — и он был мертв.

Он ехал по плоской, серой, бесконечной равнине, держа в руках оружие, вдыхая жесткий ветер.

Не было никакого сомнения в том, что пастор Бисли управлял машиной и каким-то образом ухитрился пустить ее на реверс. Хотя, в конце концов, результат должен был быть один и тот же, вернулся день Рагнарока, и это не устраивало Джерри. Должен быть реализован именно этот цикл, или — ничего.

Он продолжал движение, и воздух был как холодная латунь.

Пастор Бисли стоял около нового приспособления. В его центре — кипятильник, извергающий огонь и дым, и совершенно неистово дергающиеся поршни и шестерни древней паровой машины, окрашенной в черный и красный цвета. Целая система часовых механизмов была установлена на верхней части машины, а от ее большой оси, расположенной на самом верху, тянулись связки железных стержней различной длины, расположенные под различными углами. На конце каждого стержня был закреплен груз в виде шара из сплава олова со свинцом, размеры которого варьировались от стержня к стержню. Шары были раскрашены в основные цвета радуги.

Из коробки, которая была прикреплена сбоку от паровой машины, раздавалась резкая, нестройная музыка. Она больно ударила по слуху Джерри, после того как стержни дернулись, крякнули и начали судорожное движение в ритме этой какофонии.

Пастор Бисли сиял.

— Это мое собственное изобретение, мистер Корнелиус! Понимаете ли, не вы один способны к созданию изощренных машин. Это — МУЗЫКАЛЬНЫЙ ПЛАНЕТАРИЙ Бисли с паровым приводом! СМОТРИТЕ — ПЕРЕД ВАМИ РИТМ СФЕР!

Джерри подбежал к машине, но был отброшен назад Плутоном, который ударил его сбоку по челюсти. Джерри поднял оружие. Однако шары мелькали перед ним все быстрее и быстрее, музыка перешла на пронзительные тона, машина Бисли начала реветь и подпрыгивать.

Пастор Бисли взметнул свои бледные руки:

— Ты вывел ее из равновесия, ты, убийца!

Бисли попытался проползти под проносящимися со свистом шарами, чтобы добраться до пульта управления машиной.

Джерри опустил оружие.

Шары начали отстреливаться во всех направлениях. Паровая машина издала жалобный всхлип. Нептун пролетел буквально рядом с головой Джерри.

— Ты вверг все в настоящий хаос! — заскулил Бисли.

Паровая машина взорвалась.

Джерри был отброшен на поле, где росли цветы, похожие на лилии, и паслись гигантские антилопы.

Джерри поднялся на ноги и продолжил движение, уклоняясь, увертываясь, избегая столкновения с конными экипажами на Флит-стрит, старательно огибая речные отмели на какой-то тропической реке и избегая корней мангровых зарослей и крокодилов, делая крюк и попадая на Венчеславскую площадь, на которой горели русские танки, и отступая назад и в сторону, в зоопарк Регентства, как раз туда, где расположен вольер для слонов.

Слоны были мертвы, их мощные шкуры были покрыты волдырями после воздействия напалма.

Джерри знал, что он дома.

Риск был оплачен сполна.

6. Освети свою ночь с помощью моего дня

Некоторые сектора были не тронуты бомбежками.

Небольшое количество невредимых деревьев, травы, зданий, сохранившихся после нападения, выделялись на фоне закопченных камней Лондона.

Джерри узнал квартал многоквартирных домов в Бау, несколько улиц около Хэмпстедского пустыря, общественные бани и детский кинотеатр у Бэйсуотер, некоторые наполовину построенные магазины там, где текла Холборн, Британский музей, отель «Хилтон» на Парк-Лэйн.

Осталось, по крайней мере, несколько достопримечательностей, которые раньше привлекали туристов.

Над каналом и вокруг него в белом небе кружились восемь чаек. Джерри покинул зоопарк и побрел через парк, при этом его бутсы погружались на несколько дюймов в жидкую сажу.

Бисли почти наверняка вернулся в Лондон, но только чудом можно было догадаться, где он устроил свою штаб-квартиру.

Время (в узком смысле этого слова) уходило с беспокоящей скоростью. Бисли, по всей вероятности, пытался замедлить течение цикла для того, чтобы подольше сохранить существующую ситуацию, и, если будет возможно, вернуться к более ранней фазе.

Она была так чертовски коротка.

Кроме того, могут возникнуть дополнительные разрушения, если будет включена Кэтрин. Сейчас, по крайней мере, сохранена его, Джерри, личность — до поры, до времени. Это было его единственным преимуществом.

На другой стороне бывшей зеленой изгороди, которая теперь была полностью лишена листвы, стоял изящно припаркованный минивертолет с британскими опознавательными знаками.

Джерри снова спрятал свое оружие, чтобы уберечь его от сажи, и перепрыгнул через изгородь. Он открыл дверцу минивертолета и сел на место пилота. Машина слегка дрогнула под действием ею веса. Малышка была вооружена двумя восьмидюймовыми автоматическими пушками Бэннинга в кронштейнах Гамильтона.

Похоже, что боекомплект был изрядно потрачен.

Медленно завелся двигатель.

Джерри приподнял машину на несколько дюймов от земли, подняв огромное облако сажи, и двинул ручку управления вертолетом вперед, направляясь туда, где раньше была Эдвард-роуд.

Проверка температуры

1. Что же случилось со здравоохранением США?

Вооруженный минивертолет выбрался из сажи и плавно полетел над далеко вытянувшимся зеленым кристаллом, имеющим гладкую поверхность. Кристаллом стало то, что раньше было Уэст-Эндом. Тихие расплавленные и потом застывшие массы Джерри не очень-то любил встречать на своем пути.

Когда он достиг района Риджентс-стрит, он увидел, как облако сажи приближается к нему слева. Он направил вертолетик в одну из мелких выемок в кристалле и затаился. Джерри узнал джипы и боевые машины пехоты. Американцы возвращались для короткого удара.

Джерри выставил перископ своего вертолетика и настроил усилитель.

Генерал Улиссес Вашингтон Кэмберленд стоял в переднем джипе, за его спиной красовалась емкость огнемета, а направляющая с форсункой была в правой руке. Левой рукой генерал держался за ветровое стекло, на нем были боевые защитные очки с темными стеклами, а его одежда была сильно обтрепана ветром. Форменная фуражка генерала все еще несла легендарную надпись «Командующий Европейскими Вооруженными Силами», и, кроме того, на генерале был зеленый с бахромой платок, накинутый на плечи, длинное желтое платье с тугим корсетом и красными пуговицами, огромный зеленый кушак, который подчеркивал рукава с пуговицами, и — повсюду — вшитые лоскутки, рюшечки, оборки. Под юбкой было по крайней мере шесть туго накрахмаленных нижних юбок белого цвета, а на ногах генерала были надеты голубые теннисные туфли. Позади генерала Кэмберленда джипы и боевые машины были наполнены бравыми моряками, вооруженными до зубов, с полной боевой экипировкой, приехавшие сюда для того, чтобы найти и уничтожить очаги сопротивления, не уничтоженные с помощью бомбардировки.

Генерал Кэмберленд подал пример исполнения поставленной задачи, пустив в дело свой огнемет.

Он выжигал каждое мало-мальски подходящее для укрытия место.

Джерри поежился. Похоже, с неба начал падать снег. Джерри решил, что пора двигаться.

Запуская двигатель мини-вертолета, Джерри услышал голос генерала Кэмберленда, усиленный мегафоном:

— Они все подозрительны! Подозрительны! Подозрительны! Подозрительны! Выжечь их! Напрочь! Напрочь! Напрочь!

Когда Джерри достиг более высокой точки на плоскости кристалла, он увидел, как генерал Кэмберленд отделился от своего джипа и повел моряков за ним.

Огнемет снова заработал, но Джерри был уже вне досягаемости пламени.

Довольно нерешительно некоторые моряки все-таки подняли оружие.

— Неженки! Кокетливые дуры! Ослиные зады! — ревел генерал. Он повернулся и облил своих солдат из огнемета.

— Маменькины дети! Маменькины дети! Сукины дети, вот кто вы! — почти рыдал он. Взметнув вихрь своих нижних юбок, генерал упал на железобетонный блок. Раздался хлопающий звук, вскрик совершенно исступленного восторга, и генерал испарился в виде ревущего огненного смерча.

Джерри подумал, что генерал, на худой конец, умер с ощущением счастья.

Когда дым перед Джерри рассеялся, он увидел, что большая часть моряков сгорела заживо. Остальные пытались содрать с себя горящую одежду, сбросить горящие предметы боевой амуниции, но через некоторое время послышалось еще несколько взрывов, и с моряками было окончательно покончено.

Джерри восхитила их энергия.

2. Проклятые девы в берлоге дьявола

Запас топлива минивертолета закончился гораздо быстрее, чем предполагал Джерри.

Около детского кинотеатра в Бэйсуотер он тяжело опустился там, где стоял старый автомобиль марки «райли». Открыв дверь автомобиля, Джерри увидел, что на него снизу вверх смотрит женщина с бледным, изможденным лицом, сидящая на месте водителя.

— Не нужно ли подвезти вас куда-нибудь, герр Корнелиус?

— Я вижу, вы по-прежнему любите зеленый и красный цвета.

— Действительно, это единственное, что мне осталось.

Джерри поставил правый ботинок на ближайшее крыло машины и начал счищать с него остатки сажи.

— Вас послал Бисли?

— Я убежала от Бисли.

— Как вы ухитрились выбраться из Америки?

— Я не могу больше оставаться на переднем крае нашей работы. Общая усталость, как мне кажется. Может быть, я бы смогла пригодиться вам, Джерри. Хотелось бы, чтобы было поменьше новой крови. За последние несколько месяцев я стала такой анемичной. Бисли нашел меня, и мы вместе полетели назад, в Англию, несколько… несколько…

— Дней?

— Назад.

— Вы изменились.

— Вы нет.

— Хотелось бы надеяться, что нет. Однако это трудно. Бисли восстанавливал вас с самого начала?

— Да. Но я влюбилась…

— Как наркоман в свой наркотик.

— Ты не был наркотиком, как ты мог подумать такое.

— Я знаю, это стыдно.

Она облизала губы:

— Тебя подбросить куда-нибудь?

От нее шел характерный запах «химии», и он напомнил Джерри о Фрэнке.

— Не думаю, что это нужно.

— Джерри, я нуждаюсь в тебе больше, чем ты нуждаешься во мне.

— Я знаю это.

— Я никогда не была счастлива.

— Я готов в это поверить.

— Подожди секунду, Джерри, понимаешь…

— Слишком поздно.

— Пощади.

— Прости, дорогая.

Она запустила двигатель своего «райли»:

— Так что же ты пытался сделать со звездами?

— Я всего-навсего надеялся, что удастся покончить со всем этим достаточно быстро. Своего рода Рагнарок.

— Ты сторонник Вагнера? Я — тоже… но, может быть не столь пламенный. Конец света. Именно по этой причине ты создаешь все эти преобразования? Чтобы взять их с собой, когда все рухнет?

— Что-то в этом роде.

— Но мир не приближается к своему концу. И мой муж это хорошо видел, разве не так?

— Он все еще пытается использовать свой шанс.

— Почему ты хочешь, чтобы мир перестал существовать?

— Проблема не так проста, как ты ее формулируешь? Понимаешь ли, у меня есть младшая сестра. Мне хотелось бы обеспечить ей лучший удел, чем достался мне. Я имею в виду, племяннице.

— Ты все перепутал.

— Не так сильно перепутал, как ты, Карен.

Джерри вытащил вибропистолет. Она поставила ногу на акселератор.

— Твоя машина все еще на тормозе, — сказал он.

Машина подпрыгнула. Джерри направил свое оружие, и Карен распалась на такие мелкие части, что вскоре стала неотличимой от сажи, покрывающей землю.

Он поддел одежду зеленого и красного цвета носком ботинка, сдергивая ее с сиденья. Бедная женщина. Во-первых, известно, откуда она черпала энергию.

Во-вторых и в конце концов, он был милосерден.

Джерри убрал вибропистолет в кобуру и сел на место Карен. Поверхность кресла водителя была очень холодной.

Ему показалось, что сам он не теплее. Ему с трудом удалось завести машину. Двигатель никак не хотел поворачиваться. Джерри подсосал побольше топлива, и наконец, зажигание сработало.

Джерри вел машину сквозь серый день, мимо руин, вдоль по длинной обсидиановой Уэстбурн-Гроув.

У него было ощущение, что Бисли находится где-то рядом. Пастор, по всей вероятности, послал Карен фон Крупп, чтобы она отыскала его.

Он доехал до булыжника на Лэдброук-Гроув, и его машина не смогла двигаться дальше. Джерри выбрался из нее и начал взбираться вверх по бетону, между хитросплетениями ветвей с листьями, как бы перекрученных проволокой, которая скрепляла их.

Он добрался до места, где стоял монастырь, и вскарабкался на самый высокий обломок, чтобы осмотреться.

С того места был виден Голланд Парк. Тот лежал перед ним совершенно нетронутый, неповрежденный, на возвышенности, протянувшейся на юго-запад. Его деревья туманились золотым и зеленым. Некоторое время он рассматривал их.

Через несколько минут Джерри достал вибропистолет из замшевой кобуры, повернулся и, положив оружие на сгиб левой руки, направил его на обломок здания, расположенный вблизи центра уничтоженного монастыря.

Обломок начал дрожать и вибрировать. Затем вместо него осталось только облачко пыли. Джерри шагнул вперед и посмотрел на расчищенный участок.

Стальная дверь, закрывающая колодец-ловушку, была все еще на месте. Она сверкала, как отполированная. Джерри встал на колени, прижал к ней ладонь и пробормотал два слова. Дверь с шипением опустила Джерри на шесть метров. Он поднялся и посмотрел из шахты на небо. Он мог видеть солнце. Оно почти не переместилось.

Стальная дверь поднялась и отсекла свет.

Джерри нажал кнопку. Неяркий свет на мгновение осветил помещение, в котором находился Джерри, и затем погас. Он осторожно двинулся сквозь темноту к одной из стен, нащупал полку над головой и нашел то, что он надеялся найти, вытащил зажигалку и с ее помощью ухитрился поджечь фитиль.

Джерри увидел, что керосина мало, но надеялся, что этого хватит.

Лампа была сделана из голубого стекла, украшенного золотистыми и алыми цветками. Свет лампы отбрасывал рваные тени по комнате, заполненной пыльным химическим оборудованием; это была частица более ранней исторической эпохи. Джерри пересек комнату по направлению к деревянной двери и отворил ее толчком ноги.

Она со скрипом открылась.

Он вошел в туннель, где в мерцающем свете люминесцентных ламп светились шкурки полудохлых крыс. Пока Джерри пробирался мимо них, крысы едва шевелились.

В туннеле было сыро, холодно и тихо. При свете керосиновой лампы Джерри увидел, что его руки приобрели бледный золотистый оттенок. Ему была нужна поддержка. Бисли должен был увеличить мощность машины. Джерри наступил на крысу, и она слабо пискнула.

Приблизительно через полмили туннель начал подниматься, пока не закончился еще одной стальной дверью. Джерри прижал к ней руки. Дверь не шелохнулась. Пробормотал слова. Дверь осталась закрытой.

Вздохнув, он достал вибропистолет. Его кости болели. Ему потребовалось гораздо дольше применять оружие, чем обычно требовалось для разложения стали. Постепенно в туннель просочился дневной свет и образовалось отверстие, достаточно большое для того, чтобы он смог протиснуться сквозь него. Джерри оказался в Голланд Парке, вблизи ресторана «Бельведер», который когда-то был частью Голландского дома с оранжереей.

Джерри отправился в путь в полдень. Теперь же было утро.

Неужели Бисли не понимает, насколько бесчувствен его план? Очень большой расход энергии.

Он подумал о Кэтрин и побежал.

3. Так ты хочешь быть звездой рок-н-ролла?

Достигнув Елизаветинского входа Голландского дома, Джерри за секунду остановился и посмотрел вверх.

Американские истребители хороводили в льдистом небе. В течение нескольких минут они выполняли сложные фигуры, потом перегруппировались в обычные звенья и улетели прочь от Лондона в сторону Атлантического океана. То ли их отозвали, то ли их миссия была выполнена.

Со смешанными чувствами Джерри наблюдал, как самолеты улетали.

Теперь ему следовало заняться своими делами.

Раскрыв тяжелые двери особняка, он вошел в большой, сумрачный зал. Когда-то здесь были ворота преобразователя, но Джерри знал, что теперь они уже исчезли. Бисли полностью нарушил фазирование.

Джерри вытащил пистолет из кобуры и начал подниматься по лестнице, построенной в стиле Тюдоров.

Митци ждала его наверху. Она не была вооружена. На ней было платье до щиколоток фасона времен Регентства, сшитое из полос светлого и темного шелка. На ногах были шелковые шлепанцы, а золотистые волосы были собраны так, чтобы обрамлять лицо. Большие голубые глаза ее внимательно смотрели на Джерри.

— Герр Корнелиус. Вы выглядите неважно.

— Я чувствую себя настолько хорошо, насколько это возможно. — Джерри слегка качнул вибропистолетом. — Бисли здесь?

— Мой отец? Да. Он ждет вас. Он думает, что вы, вероятно, готовы наконец присоединиться к нам.

Митци улыбнулась, и Джерри увидел, что ее зубы, как ему показалось, заострились, как у лисицы.

— Скоро снова наступит лето, и мы сможем снова быть вместе. — Она повернулась и пошла по лестничной площадке. — Сюда, — сказала она Джерри.

Джерри помедлил.

— В чем дело? — Она остановилась около двери главной спальни.

— Смерть, — его ноздри затрепетали, — много смерти.

— Со смертью все в порядке. Бояться совершенно нечего. Это как сон.

— Это зависит от того, какая смерть, — в отчаянии Джерри сжал оружие.

— Разве тебе не нравится идея жизни после смерти?

— Это зависит от того, какая жизнь.

— Герр Корнелиус, в вас совершенно нет веры. — Ее глаза сочувственно расширились. — Вы такой необузданный.

— Я… — Джерри вдруг почувствовал себя очень уставшим.

— Вы дикий зверь.

— Нет…

— Вы должны быть более покорным. Когда-нибудь.

— Я хочу… — Джерри судорожно вздохнул и слезы хлынули по его лицу, — я хочу…

— Мира. Это именно то, чего хотим мы.

— Мира?

Джерри слегка качнулся на каблуках. Он все еще крепко сжимал оружие так как казалось, что вся энергия сконцентрировалась в его правой руке.

Митци подошла к нему. Он попытался поднять оружие. Она протянула ему руку ладонью вверх. Он покачал головой.

— Не хотел бы ты отдохнуть? Мы можем помочь тебе отдохнуть.

— Да, но не так, как ты думаешь.

Митци нахмурилась, ее взгляд стал внимательным.

— Ты что, собираешься торговаться по мелочам? Разве имеет значение, каким способом мы поможем тебе?

— Да.

— Мы все стали старше, как ты понимаешь. Более зрелыми.

— Нет.

— Все дело в любви, — сказала Митци. — Разве ты любишь что-нибудь или кого-нибудь, кроме своего Случая? И ты знаешь, что это все бесполезно.

— Любовь, — высыхающие слезы холодили щеки Джерри. Подумав об Оксфорде, Кэтрин и о науке невинности, Джерри задрожал.

— Ты знаешь, — пробормотала Митци, — то, что ты все время делал, неверно. Но мы прощаем тебя.

Джерри издал рычащий звук и засмеялся сквозь зубы. Энергия покидала его правую руку и сверкающим потоком полилась из его глаз:

— Я — Джерри Корнелиус.

Пистолет упал. Он наклонился, чтобы поднять его, но Митци бросилась вперед и носком ноги отшвырнула оружие за перила, и Джерри наблюдал, как его вибропистолет медленно падает на пол зала этажом ниже.

— Обстоятельства постоянно меняются, дорогой, — сказала Митци, помогая Джерри выпрямиться, и вздрогнула, увидев его глаза. — Существует очень много разнообразных оттенков красоты.

Джерри с рычанием отшатнулся от нее.

Кардинал вышел из спальни хозяина.

— Господи Боже мой! Бедный парень выглядит совсем убитым. Он нуждается в помощи.

Джерри пытался спуститься по лестнице.

Начинался рассвет.

Джерри судорожно вздохнул, когда кардинал обхватил его сзади.

— Не могли бы вы принести его сюда, кардинал Орелли, будьте так любезны, — голос Митци вибрировал от сочувствия к Джерри, — скоро он ощутит себя совсем другим человеком.

Джерри полностью отключился.

Он позволил им делать с ним все, что они пожелают.

Проверка пульса

«Командир»

Уникальные наручные часы типа «командный пункт»! Действительно, 7 часов сосредоточены в одном комплекте — с шестью циферблатами, пятью ручками управления, двумя кнопками проверки! Очередное чудо швейцарского часовых дел гения. Подлинное откалиброванное в Швейцарии, противомагнитное действие механизма часов обеспечивает отсчет точного времени. В дополнение к этому, часы могут выполнять множество других функций. Вы можете использовать их в качестве секундомера, измерителя точных интервалов времени. А также для измерения расстояния при постоянной скорости движения. Вы можете с помощью этих часов проверять работу счетчиков при длительной стоянке автомобиля, регистрировать скорость автомобиля или лодки. Контролировать показатели производства. Проводить исследования, связанные с измерением времени, движения или даже отмечать количество кружек пива, которое вы выпиваете каждый час!

Задействуйте циферблат часов в режиме «наручные часы-секретарь». Применение не ограничено!

Закажите себе такие часы прямо на фабрике в Швейцарии, и вы сэкономите огромную сумму.

Часы стоят всего 12 долларов 95 центов, в случае неисправности возврат денег ГАРАНТИРУЕТСЯ.

Реклама часовой компании «Хилтон», «Конфиденциальный детектив»

1. Утро, похожее на многие другие

Джерри был разбужен холодным прикосновением. Безжизненная рука Митци лежала на его лбу. Джерри почувствовал, что тепло покидает его голову, и попытался отстраниться.

Митци убрала свою руку.

Джерри лежал на жестком матраце на широкой кровати с пологом на четырех столбиках и серыми занавесями, которые были отдернуты так, что Джерри мог видеть пастора Бисли, стоящего возле туалетного столика времен короля Якова и наклонившегося над ящиком, в котором лежала машина Джерри.

Сквозь окно вливался свет пепельно-серого цвета.

Джерри мысленно оценил запасы своих энергетических ресурсов. Они были незначительны.

— Хорошо… гм… здравствуйте, мистер Корнелиус. Я вижу, что моя дочь постоянно ухаживает за вами. Она просто ангел. Очень исполнительный ангел.

Джерри сел на кровати. Он все еще был одет в красный костюм и не был связан.

Джерри нахмурился и с подозрением посмотрел на Митци.

— Я заболел, — сказал он, — кажется…

— Раком? — просила Митци.

— От неудач[46].

— Боюсь, что наши дела находятся в очень запутанном состоянии, — сказал пастор Бисли, пережевывая батончик сладости «Кранчи» с начинкой. Искусственные медовые соты медленно сползали по его щекам. — До сих пор я справлялся с трудностями сам, но теперь я нуждаюсь в вашей помощи. Я хотел бы выяснить, где находятся остальные ваши пациенты преобразования. Для начала. Некоторые из них продолжают действовать, знаете ли, против всякого здравого смысла.

— Я обещал им не что иное, как бессмертие, — Джерри медленно вздохнул, — а что вы имели в виду?

— Я опасаюсь, что нам придется на некоторое время забрать назад бессмертие, — Бисли чмокнул губами. — Я знаю, что это совершенно разочаровывает. Они все были подготовлены к этому, не так ли? Ну так через это необходимо перешагнуть. Если вы можете установить их местонахождение, я смогу войти с ними в контакт и организовать обратное преобразование. Я выражаюсь достаточно ясно?

Джерри нащупал прядь своих волос. Они были волокнисты, тягучи, вязки и далеко не белого цвета. Джерри поморщился.

— Вы прекрасно знаете, мистер Корнелиус, что апокалипсис не ожидается в течение предстоящих нескольких миллионов лет, — продолжал пастор Бисли, — и тем не менее, вы пожелали создать его по чисто эгоистическим соображениям. Я должен с сожалением признать, что просто-напросто не способен понять эти соображения. Вам самому ваши намерения могут показаться нормальными, но мы должны помнить о ваших обманах!

— Для чего, вы думаете, предназначалась моя программа разрушения? — Джерри выглянул из окна. Ветер гнал сажу в северном направлении.

— Вы не можете спасти всю человеческую расу, мистер Корнелиус. Кстати, я настаиваю на том, что ваши мотивы все еще необходимо рассматривать как подозрительные, не говоря уже о ваших целях!

Джерри выбрался из постели и, ощущая слабость, направился к своему ящику, но Митци преградила ему дорогу, вопросительно глядя на отца. Пастор Бисли пожал плечами:

— Боюсь, что мы достигли своего рода безвыходного положения. Похоже, что энергия утекает.

— Вы можете повторять это сколько вам угодно. Так что же еще вы ожидаете?

Пастор Бисли опустил глаза в растерянности и развернул конфету из сахара и масла.

— Я никогда не претендовал на то, чтобы называться ученым, мистер Корнелиус.

— Естественно, — сказал Джерри, поглаживая поверхность ящика, — вы обязательно отыщете источник энергии, не правда ли? Правда, сейчас я не знаю, возможна ли в нынешних условиях передача какого-либо вида энергии. Все степени свободы замерли, пастор Бисли. Теперь все детерминировано.

— Солнце не двигалось уже… некоторое вр… — вступила в разговор Митци, — оно не двигается.

— Это только видимость, — сказал Джерри, — внешнее проявление обстоятельств, если тебе больше нравится, Митци.

— Какого рода энергию потребляет машина? — спросил Бисли, не переставая жевать. — Электричество?

Джерри засмеялся так весело, как только смог:

— Боюсь, что нет. Машина действует за счет основной энергии. Если бы вы попытались разобраться в этом, вы бы убедились, что в самом низу всегда лежит основание.

— И где мы можем достать эту энергию?

— А что, кардинал Орелли готовился к богослужению?

— Думаю, что он пошел в туалет.

— Не беда. Вы попросите его зайти к нам, когда он закончит, не правда ли?

— Герр Корнелиус, — прошептала Митци, — вы должны все нам объяснить. Вы не должны создавать новые загадки. Наступило время откровения. Вы должны признать, что у вас нет выбора.

— Откровение. — Джерри глубоко вздохнул. — Ты все-таки произнесла это. Доставь сюда кардинала Орелли так быстро, как сможешь. Я очень устал. Время быстро ускользает.

— Кажется, я слышу, как он поднялся на лестничную площадку. — Пастор Бисли открыл дверь: — А, кардинал. Вы не загляните к нам на минутку, будьте так любезны.

Кардинал Орелли улыбнулся Джерри.

— Как вы поживаете, сын мой?

— А как вы себя чувствуете, кардинал? — спросил Джерри.

— Очень хорошо.

— Славно.

Джерри открыл крышку ящика и сдвинул пластинку, закрепленную в нижнем левом углу. Она была около десяти сантиметров шириной, пятнадцати сантиметров длиной и почти двадцати сантиметров глубиной и имела прокладку из эластичного материала.

— Не сложите ли вы свои руки вместе, кардинал? Ладонь к ладони.

Кардинал улыбнулся и принял позу молящегося человека.

— Замечательно. Теперь поместите свои руки вот в этот зазор. Не волнуйтесь, это не причинит вам боли.

Кардинал взглянул на пастора, который кивнул.

Губы Митци раскрылись, глаза сияли.

Кардинал углубил руки в зазор до запястий, ящик слегка загудел, безжизненное тело кардинала брякнулось на пол.

— Он снова подзаряжен, — пастор Бисли склонился над прибором, — слава Богу!

— К сожалению, это ненадолго, — сказал Джерри.

Он повернул круглую ручку и схватил металлический брусок, расположенный в центре.

Сильный импульс прошел сквозь Джерри, и он почувствовал легкую слабость, но ударил Бисли ногой в пах так сильно, что тот упал назад, прямо на руки Митци, после чего Джерри схватил ящик и бросился к двери.

Двое, оставшиеся позади, визгливо кричали вслед Джерри, пока он мчался вниз по лестнице, остановился на мгновение в холле, чтобы схватить свой вибропистолет, и выскочил наружу, в пасмурный день.

Несмотря ни на что, Джерри очень быстро расходовал энергию. Уже менее уверенно он спустился по ступеням, мимо ворот, прошел по размеченной крикетной площадке, при этом его ботинки увязали в саже, а вслед за ним шли пастор Бисли и Митци, которые задержались только для того, чтобы достать свои «ремингтоны».

Посередине крикетного поля Джерри упал, и ящик вылетел из его рук. Джерри чуть не задохнулся в саже.

Он попытался подняться, но снова рухнул, перевернулся на спину, чтобы достать вибропистолет, но Митци и пастор Бисли уже стояли над ним, целясь ружьями прямо в его сердце.

— Теперь нам предстоит попробовать устроить то, что мы хорошо знаем, потому что теперь мы умеем управлять вашей машиной.

С извиняющимся видом пастор Бисли нажал на спусковой крючок.

Раздался хлопок и шелестящий шум, и пуля выпала из ствола. Митци в свою очередь нажала на курок — произошло то же самое. Пуля из ружья Митци упала на одежду Джерри.

Он почувствовал, что несильный удар пришелся на его правое яичко.

Вдруг Митци подняла голову, так как послышался лай собак. Пастор Бисли проследил за взглядом Митци.

Показались сани, которые тянули приблизительно двенадцать собак, включая двух сенбернаров, борзую и трех русских гончих. На санях сидел высокий человек, одетый в белую шубу и белую меховую шапку. Он был вооружен стальным луком и колчаном, стрелы в котором имели металлические наконечники.

Сани двигались по саже прямо на застывшую троицу. Подъехав почти вплотную к ней, человек остановил сани, притормозив собак, и они сразу опустились на землю, тяжело дыша.

Человек заправил стрелу и натянул тетиву.

— Я удивляюсь, что вы не поможете мистеру Корнелиусу встать, — сказал человек, одетый в белые меха.

Пастор и Митци отступили назад, Джерри встал, очищая сажу с костюма.

Вновь прибывший качнул своим луком:

— Вот что мне хотелось бы узнать, пастор, — я готов допустить, что вы пастор, — что вы имели в виду совершить, делая вашу проклятую работу с солнцем и вашим растаким планетарием? — спросил высокий мужчина.

— Я пытаюсь сделать все, чтобы дела шли так, как надо, — угрюмо сказал пастор, — а по профессии я журналист. — Пастор изучал оружие пришедшего, пытаясь, по всей вероятности, решить, не уступает ли лук в эффективности «ремингтону».

— Лук имеет большую энергию выстрела, хотя и на близком расстоянии, чем обычная винтовка, — произнес высокий.

— Насколько большую энергию? — спросила Митци.

— Совсем чуть-чуть.

Митци закусила нижнюю губу.

Джерри опустился на колени перед ящиком и начал волочить его по серой грязи по направлению к саням. Ему потребовалось время, чтобы положить ящик туда.

— Надеюсь, что я не перегружаю вас, — сказал Джерри пришельцу.

— У меня есть кое-какой запас. У меня хорошие собаки.

— Подозреваю, что у вас нет…

— Вы хотели бы прямо сейчас?

— Думаю, что так было бы лучше.

— Посмотрите под волчьей шкурой, которая находится ближе всего к вам.

Джерри откинул волчью шкуру и увидел там маленькую копию одного из его сплетений. Джерри включил его и начал погружение. Он спрятал там свою голову.

— Ну вот, теперь лучше, — сказал Джерри через некоторое время.

— Это все, что я смог сделать, — сказал человек в белых мехах.

Джерри выпрямился.

Солнце снова двинулось по небосводу.

2. Я так рад

Сани заскользили прочь через крикетное поле.

Позади, тяжело опустившись в сажу, сидели Митци и пастор Бисли.

Митци подняла свою юбку и, казалось, внимательно изучала внутреннюю поверхность своих бедер.

Ее отец разворачивал пакетик сладость «Милки уэй».

— Вы выгладите очень бодрым, — сказал Джерри своему спутнику, пока тот погонял собак.

— Бодрее, чем когда-либо, — сани побежали быстрее. — Я использовал возможность отвести часть энергии на себя, пока этот тип пытался сделать то, что он безуспешно пытался.

— Так вот, оказывается, в чем дело. А я никак не мог понять…

— Все получилось, как нельзя лучше, с этим вы не можете не согласиться.

— Ладно, давайте не будем повторяться.

— Куда теперь?

— Думаю, в Оксфорд.

— Согласен. Думаю, это было достаточно предусмотрительно, не так ли, оставить эту парочку там, где они сейчас?

— О, я думаю, что они больше не доставят нам беспокойства. Бедные существа, если нам повезет, они вряд ли переживут преобразование.

— Точно.

Полозья скрипели по саже, и оба человека на санях некоторое время ехали молча, пока не достигли пригородов Лондона и пепел сменился на асфальт дороги М40.

Собак распрягли, и они легли, тяжело дыша.

Капитан Бруннер откинул верх саней и показал на перекресток, где стояла гостиница под названием «Веселый англичанин». Рядом с гостиницей был виден гараж.

— Вон там я оставил машину, — сказал он.

Волоча за собой сани, Бруннер и Джерри направились к «Веселому англичанину». За ними следовали собаки.

Джерри проверил свои часы. Они превосходно шли. Он успокоился, хотя было еще много неясностей. Пока в голове Джерри не оформилась мысль о том, какие именно побочные эффекты возникли в результате усилий Бисли.

Контрреволюция — это, в конце концов, контрреволюция.

Джерри и Бруннер перенесли свое снаряжение в большой «дюзенберг» и сложили его на заднем сиденье. Капитан Бруннер сел на место водителя и включил двигатель. Джерри устроился рядом и захлопнул дверь.

Собаки начали выть.

— Привязчивые твари, — сказал капитан Бруннер, — но я боюсь, что с этим уже ничего нельзя поделать.

Бруннер развернул машину на М40 и направил ее в Оксфорд.

— Очень хорошо, что вам удалось случайно выбраться из Лондона, — сказал Джерри, когда вечернее солнце тронуло красные листья вязов, росших вдоль дороги.

— Особенно в это время года, — согласился Бруннер.

— Все американцы убрались восвояси?

— Я думаю, что да. Беспорядочные действия Бисли, конечно, мешали. К тому же поднималась общая паника, как только слышался звук приближающихся самолетов. Бисли мешал и тогда, когда наши дела начали складываться благоприятно.

Капитан включил проигрыватель, и послышалась музыка и пение Джона, Джорджа, Пола и Ринга, исполнявших «Она покидает дом».

Джерри расслабился.

3. Я живу не сегодня

Капитан Бруннер скинул свои меха и вытянулся во весь рост на желтых шелковых простынях в подземном убежище в Оксфорде.

— Здесь все осталось почти таким же, как ты помнишь, Джерри. Изменений немного, не так ли?

— Некоторые обстоятельства не меняются. По крайней мере, меняются не очень часто, — Джерри налил два бокала «перно». — Надеюсь, что тебе все еще нравится это вино.

Капитан Бруннер протянул руку, которая светилась от избытка энергии.

— Ты можешь биться об заклад на свою жизнь. Спасибо. — Он отпил из бокала. — Конечно, я не особенно испытываю жажду, но было бы приятно попробовать, что это такое.

— Я знаю, что ты имеешь в виду.

— Могу я последний раз посмотреть на Кэтрин, Джерри? Ты не против?

Джерри почувствовал укол ревности.

— Конечно же нет.

Они вдвоем прошли по коридору и спустились вниз, в морг, открыли ячейку, где лежала Кэтрин, и склонились над ее прекрасным лицом.

— Так же прекрасна, как всегда, — пробормотал капитан Бруннер, — так много времени утекло.

Джерри слегка тронул его плечо.

— Я хочу… — капитан Бруннер отвернулся. — Похоже, что мне не следовало бы вообще приходить сюда. Вероятно, это было не очень умно…

Капитан Бруннер стремительно вышел из морга, предоставив Джерри задвинуть ячейку с Кэтрин на прежнее место и закрыть дверь.

Когда Джерри вернулся в комнату, капитан Бруннер уже снял все свои одежды и сидел на краю кровати, рассматривая консоль и постукивая пальцами по колену.

— Мы могли бы побыстрее кончить с этим, прямо сейчас? — спросил он.

Джерри поднял коробку с машиной и поставил ее между собой и Бруннером. Он оттянул назад защелку на крышке и красным носовым платком аккуратно вытер ее. После этого он посмотрел прямо в покрасневшие глаза капитана Бруннера.

— Будь здоров. Спасибо тебе за все.

— Будь здоров, Джерри.

Бруннер сложил ладони вместе и быстро сунул их в образовавшуюся щель в машине. Губы Бруннера раздвинулись в гримасе, обнажая стиснутые зубы, его тело начало оседать, выражение лица стало безжизненным, волосы потеряли блеск. Бруннер дышал все медленнее и медленнее, пока его дыхание не прервалось совсем, но его руки все еще оставались в щели, пока его тело не сморщилось и кожа не приобрела желтый цвет, и вскоре перед машиной Джерри лежало не что иное, как скелет.

Джерри поднял труп одной рукой и понес в морг, положив его в пустой ящик, наиболее удаленный от ячейки Кэтрин. После этого Джерри вернулся и внимательно осмотрел свою машину.

Бруннер обладал огромным запасом энергии, и поэтому машина теперь была заряжена на всю катушку, но и в этом случае полной энергии машины было недостаточно для того, чтобы вернуть Кэтрин к жизни более чем на несколько минут. Для этого должно было выделиться гораздо больше энергии, с последующим ее каналированием, для того, чтобы подарить Кэтрин несколько дней, которые так хотел предоставить ей Джерри.

Это потребовало бы очень большого запаса энергии с последующим ее выделением, а это неизбежно влечет за собой ускорение временного цикла (или того, что от него осталось).

Только те личности, которые твердо определились, переживут такое превращение.

Подготавливая машину, Джерри почувствовал себя очень одиноким. Но затем он забыл о своем одиночестве в предвкушении того, что он ожидал.

Он принес Кэтрин и положил ее на кровать. Потом подвинул скамейку и прочно прикрепил к ней ящик с машиной. Затем протянул тонкую трубку от машины к горлу Кэтрин и прикрепил ее конец с помощью хирургического зажима.

Джерри внимательно проверил все свои инструменты.

После этого включил машину.

Проверка дыхания

Напоминаем вам, что это — Брисбен, в южной части штата Квинсленд. В Мельбурне, который расположен на 1200 миль южнее, бывает очень переменчивая погода, и там могут случаться морозные дни даже в середине лета.

Совершенно потрясающее место. Нереальное.

Но на расстоянии 1200 миль на север, сразу за тропиком Козерога, лежит город Пернс — пляжи, пальмы, Большой барьерный риф, доступные кокосовые орехи, тропический рай, будущая туристическая Мекка Тихого океана.

Давайте снова вернемся в Квинсленд, который более чем в 2,5 раза больше, чем Техас. Как вам это нравится? А население его составляет от силы 2 миллиона человек — как вам нравится это? В стороне от городов можно гнать свою машину многие-многие мили, не встречая ни одной живой души.

Проблемы смога? А что это такое?

Расовые проблемы? Какие еще расовые проблемы?

Демографический взрыв? Господи Боже мой, вы, наверное валяете дурака!

Джек Водхэмс, письмо в бюллетень SFWА.

1. Незнакомец на общей дороге

Джерри увеличил мощность и удостоверился, что все размеры могут быть фазированы в нужный момент времени, и синхронизировался с моментом выступления Джимми Хендрикса. Хендрикс начал петь очень громким голосом «Третий камень от Солнца».

Все это было частью ритуала; все это было частью заклинаний, предшествующих смене декораций.

И в придачу это был очень напряженный момент.

Повернув голову, чтобы посмотреть на Кэтрин, Джерри установил указатель на автоматический режим работы.

Окружающие предметы начали гудеть.

Он быстро увеличил скорость изменения энтропии до максимума, подготовив себя к последующей диссипации, рассеиванию.

У него начала кружиться голова, когда он придал пространству вихревое движение. Несмотря на всю мощь защиты в его лаборатории, Джерри с удивлением подумал о том, что он до сих пор невредим.

Джерри моргнул и вдруг увидел петлю провода, который вел к горлу Кэтрин, а также то, что Кэтрин дрожит.

Он настроил стабилизатор личности и замкнул систему координат. Теперь он увидел, что повсюду клубится золотистый туман, а его машина стала очень горячей.

Когда все пришло в окончательное состояние, Джерри опрокинулся навзничь, упал на кровать, пролетел сквозь нее и продолжал падать дальше вниз.

Он владел собой настолько, насколько мог сделать это. Степень рассеяния особого значения не имела до тех пор, пока ему удавалось сохранять все в правильном порядке. Он начал полет сквозь пространство, потом сквозь многовариантность, навстречу звукам мелодии «Битлс», певших песню «День жизни», пульсируя в такт с космическим ритмом. Пространство за пространством; измерение за измерением; они развертывались все вместе, а дополнительная энергия высвобождалась путем взрыва, и втекала в прибор Джерри и в тело Кэтрин.

Все быстрее и быстрее летели элементарные частицы, и Джерри продолжал полет сквозь вселенную.

Будучи защищенным относительно быстро разлетающихся газов, он видел очертания других человеческих существ и точно знал, что некоторые из пациентов преобразования стараются сопротивляться преобразованию пространства.

Джерри залюбовался им и понаблюдал, как беспорядок многократно повторялся сквозь пространство. Это было очень приятное путешествие.

Наконец была получена максимальная диффузия, и все стало немного нереальным. Джерри почувствовал ответственность приближающегося момента перед тем, как щелкнуть выключатель, — Джимми Хендрикс начал исполнение «А ты приобрел опытность?», — и вся материя во вселенной снова приобрела очертания предметов.

Вскоре Джерри сможет узнать, стоил ли эксперимент риска.

2. Маленькая симпатичная шхуна

Джерри глубоко вздохнул, открыл глаза и увидел движущиеся пружины — он лежал под кроватью.

Он выкатился из-под кровати и увидел, как на скамейке дымится его машина. Было похоже, что ее контуры расплавились. Джерри включил телевизионный монитор и посмотрел, что делается на поверхности.

Башни собора казались белыми на фоне белого неба. Падал снег. И это было единственным, что можно было предположить. В другое время года Оксфорд казался гораздо менее привлекательным, каким и был на самом деле.

Вздохнув, Джерри бросил взгляд на кровать. Кэтрин приняла неудобную позу во время сна, ее ладони с длинными пальцами обхватили горло.

Он содрал хирургический зажим и отбросил в сторону провод.

— Кэтрин! — позвал он.

Она поморщилась и облизала губы. Наконец она проснулась.

— Джерри? С тобой все в порядке?

— Надеюсь, что да. Недавно мне было немного не по себе, но теперь я чувствую себя превосходно. А как ты?

— Думаю, что я была мертва.

— Строго говоря, ты мертва. Я сумел получить способ, чтобы у тебя появилось несколько дополнительных дней, — может быть, неделя или чуть побольше, — перед тем, как ты окончательно умрешь. Мне пришлось экспериментировать в течение нескольких месяцев.

— Это очень мило с твоей стороны, Джерри.

— Кстати, Фрэнк умер. Он не будет нам мешать.

— О, как хорошо. Я беспокоилась на этот счет.

Она поднялась. Кэтрин и Джерри были очень похожи друг на друга.

— Ты почему-то сильно побледнел, Джерри.

— Думаю, что это к лучшему.

Завершение операции

Молодые звезды.

Каждый год две или три новые звезды рождаются в пределах Млечного пути. Оказывается, они конденсируются из плотных частиц космической пыли. Знание того, как именно это происходит, помогло бы выяснить гораздо больше о том, как галактики — и все пространство в целом — были образованы.

«Научный журнал», июль 1968 г.

1. Шифр для системы обоняния

Если не считать возникающей время от времени тенденции воображать, что он слышит различные виды звуковых сигналов, вместе с голосами Карин фон Крупп, пастора и Митци Бисли, Фрэнка, у Джерри почти не чувствовалось болезненных эффектов.

Правда, был еще какой-то намек на его застарелую частичную забывчивость, но, к счастью, ничего более, и это обнадеживало.

Он и Кэтрин брели рука об руку по Голланд Парку.

Наступил их последний совместный день.

Джерри был одет в зеленый шелковый костюм, красную шелковую рубашку, на нем были красные ботинки.

Одежда Кэтрин, на которой была длинная юбка, гармонировала с нарядом Джерри.

Голланд Парк был покрыт снегом. Длинные, похожие на расплавленное стекло белые сосульки висели повсюду на колоннах фонтана, на пруду лежал толстый слой льда. Тропические вечнозеленые растения укрывали от морозов павлинов и цесарок, тогда как голуби, воробьи, малиновки и черные дрозды разлетались в поисках пищи.

День был мирным, тихим.

Кэтрин заметила, что над крикетным полем возвышаются две новые статуи.

— Я не видела их раньше, — сказала она.

Пока она вела Джерри через крикетное поле, они оставляли позади себя следы.

Они приблизились к статуям. Митци и пастор Бисли были превращены в чистейший серый мрамор.

— Кто они, Джерри. Здесь нет табличек.

— У меня где-то было записано. Они являются двумя людьми, которым удалось достичь того, чего они втайне желали. Теперь им незачем оглядываться назад. Они выглядят довольно неизменными, не так ли?

— Действительно. Это выглядит так естественно.

Джерри пробежал рукой по мраморному брюшку пастора и погладил его мраморный батончик шоколада «Марс». Поддавшись чувствам, Джерри потрогал холодный лоб Митци.

— Это именно то, чего они больше всего хотели.

Не очень далеко Джерри и Кэтрин видели резкие очертания Голландского дома. Видимость была очень хорошей; небо было чистое, голубое, а деревья — совершенно лишены листвы и отбрасывали черные тени на белую землю.

Кэтрин и Джерри тронулись в обратный путь, продвигаясь мимо деревянных скамеек, занесенных снегом, через оранжерею, и дальше, по крытой аллее. По дороге они остановились, чтобы посмотреть на часовенку, которая стояла среди дымовых труб и шпилей дома.

— Мне очень жарко, — сказала Кэтрин.

— Ты действительно очень горячая, — согласился Джерри.

Она легла прямо на снежный покров земли, и Джерри медленно снял с нее одежду, потом занялся своей. Они любили друг друга в течение длительного времени, пока снег не начал таять в радиусе нескольких ярдов во всех направлениях, а трава под ними не стала снова молодой и ярко-зеленой.

Солнце опустилось, и Кэтрин снова умерла.

Дрожа всем телом, Джерри поднялся. Он посмотрел вниз на свою возлюбленную с чувством привязанности, но без сожаления. Он оделся, свернул одежды Кэтрин и положил их рядом с ней.

После этого Джерри ушел от Кэтрин, оставив ее лежать в парке, окруженную снегом.

Все происшедшее стоило затраченных усилий. Он чувствовал себя новым человеком.

Однако предстояло еще выполнить работу. Джерри должен найти подвергшихся преобразованию, основать новую организацию, вернуться к активным действиям.

Теперь надо было учитывать и скорое появление ребенка. Он чувствовал, как ребенок уже шевелится.

Джерри покинул парк. Он стоял около ворот и смотрел в даль огромной равнины, покрытой льдом, где он смог увидеть свои сани. Он пошел по направлению к ним, его дыхание облачком вырывалось на морозном воздухе.

Когда Джерри приблизился, собаки вскочили на ноги. Джерри расставил их так, как они привыкли тащить сани в упряжке, слегка потрепал голову лидера, Большого Дейна, и толкнул сани так, что их полозья освободились ото льда и они заскользили легким ходом прочь, постепенно набирая скорость.

Джерри прыгнул в сани, щелкнул кнутом и улыбнулся солнцу, когда ветер засвистел в ушах. Собаки выгнулись в своих постромках.

— Вперед! — воскликнул Джерри.


Примечания

1

Психоделия — ощущение мира через наркотический транс. Перев.

(обратно)

2

Чрезмерно любопытный человек (англ. пословица). Перев.

(обратно)

3

«Воскресный курьер». Перев.

(обратно)

4

Клир — духовенство. Ред.

(обратно)

5

Игра слов:… rich too — богаты тоже, too rich — слишком богат. Перев.

(обратно)

6

Шони — название племени североамериканских индейцев. Перев.

(обратно)

7

Да.

(обратно)

8

Человек умелый. Ред.

(обратно)

9

Так за счет чего же живет человек? (нем.)

(обратно)

10

Куча дерьма (нем.).

(обратно)

11

мне тоже хочется иногда увидеть прекрасное… (нем.)

(обратно)

12

Мерси — река.

(обратно)

13

Удивительно! (нем.).

(обратно)

14

Максимальная скорость (исп.).

(обратно)

15

Где экстренный выход? (голл.).

(обратно)

16

Я это хорошо знаю (голл.).

(обратно)

17

Да, и очень жаль (нем.).

(обратно)

18

Вареные яйца, сыр, фазан (голл.).

(обратно)

19

Кварта — мера жидкостей; английская кварта составляет 1,1 литра, американская — 0,95 литра. Перев.

(обратно)

20

Бурбон — кукурузный или пшеничный виски. Перев.

(обратно)

21

Выражение, означающее неодобрение. Ред.

(обратно)

22

Название известного вестерна. Перев.

(обратно)

23

В чем дело? (нем.).

(обратно)

24

Магистраль между штатами США. Перев.

(обратно)

25

Lance (англ.) — пика.

(обратно)

26

Намек на знаменитую песню из репертуара Тома Джонса «Зеленая трава у дома». Перев.

(обратно)

27

У автора «pogrom» (русск.) Перев.

(обратно)

28

Спокойной ночи (исп.).

(обратно)

29

Игра слов: в оригинале «jolly-boat», что означает «прогулочная яхта», а на жаргоне — «матрос военно-морского флота». Перев.

(обратно)

30

Русская транскрипция английских фамилий не позволяет расположить их по алфавиту. Перев.

(обратно)

31

Рогатый (франц.).

(обратно)

32

Место решающего сражения вьетнамцев против французских захватчиков в мае 1954 г. Перев.

(обратно)

33

Паштет из птичьей печени (франц.). Перев.

(обратно)

34

в Европе (принятый в Великобритании оборот речи). Перев.

(обратно)

35

Закуска (франц.). Перев.

(обратно)

36

Трехструнный музыкальный инструмент типа лютни, распространенный в северной Индии, в арабских странах.

(обратно)

37

C-in-C — Главнокомандующий (военно-морской британский жаргон). Перев.

(обратно)

38

Язык африкаанс — бурский язык, на нем говорили буры, африканеры. Один из официальных языков ЮАР. Возник из смеси нидерландских, английских, немецких диалектов и местных наречий.

(обратно)

39

Дезоксирибонуклеиновая кислота (ДНК). Перев.

(обратно)

40

Остров Тайвань. Перев.

(обратно)

41

«Оранжевый», «Ярко-красный», «Белый», «Голубой» — названия ядохимикатов-дефолиантов, бывших на вооружении армии США. Перев.

(обратно)

42

Уильям Морис — английский художник, писатель, теоретик искусства 19 века, романтик. Перев.

(обратно)

43

Арнольд Шенберг — австрийский композитор, основоположник атональной музыки. Ред.

(обратно)

44

После вас! (франц.)

(обратно)

45

Популярные исполнители эстрадных песен под собственный гитарный аккомпанемент. Перев.

(обратно)

46

Игра слов. В оригинале — «cancer» и «crab», одно из значений которых — «рак». Перев.

(обратно)

Оглавление

  • 1. Диагноз
  •   Предварительная консультация
  •     1. Путешествие по крышам
  •     2. Любитель «срывать цветы» на празднике садового секса
  •     3. Бешеный вертолет против человека
  •     4. Спой мне, милая, в нашем замке агонии
  •     5. Тайна воющего пассажира шикарного автомобиля
  •     6. Опасная мечта пижона о разрушении
  •   Образчик ткани
  •     1. 50 000 Жертв сумасшедшего убийцы — очаровательного принца
  •     2. Бывшая банковская служащая — девушка-рабыня в частном Дворце Греха
  •     3. Американские военно-морские суда оказались пиратами!
  •   Анализ крови
  •     1. Выдающий секреты проповедник оказался подглядывающим Томом[2]
  •     2. Опасность! Бесплатные попутчики разыгрывают из себя журналистов
  •   Анализ
  •     1. Белокурая хозяйка Башни Террора в Нибельбурге!
  •     2. Президенты скандалят на параде!
  •     3. Оргия трансвеститов в парижском отеле
  •     4. Наша ночь ужаса
  •     5. Угости-ка их своим грузом!
  •   Результат
  •     1. Америка выбирает линию «никакой бессмыслицы»
  •     2. Его выбор: умереть сегодня или сгнить завтра!
  •     3. Моя смертельная миссия
  •     4. Пой громче, лапонька: Вечером ты изжаришься!
  •     5. Амнезия: откуда она
  •     6. Какой секрет хранил в себе «предмет в подвале»?
  • 2. Срочная операция
  •   Анестезия
  •     1. Линда Берд выходит замуж за Джорджа Гамильтона?
  •     2. Моя жена-подросток не спускает с меня глаз
  •     3. Чем банан угрожает сестрам Леннон
  •     4. Почему Конни грозил Эдди адвокатом
  •     5. Секрет, который я не расскажу Фрэнку
  •   Первый надрез
  •     1. Сколько еще это может продолжаться???
  •     2. Чудно, папа!
  •     3. Эротические духи Вьетнама
  •   Инфекция обнаружена
  •     1. Я умер на операционном столе
  •     2. Ему не придется упрашивать меня, во всяком случае — сегодня вечером
  •     3. Психолог обнаруживает в движениях монстра скрытую сексуальность
  •     4. Красота, которую не могут забыть красные
  •   Размер определен
  •     1. Невеста по подписке из Пенсильвании
  •     2. Когда же станет законным многоженство?
  •     3. Истинный дух Голливуда никогда не умирает
  •   Переливание крови
  •     1. Как война израильтян решила загадку убийства насильника!
  •     2. Почему артисты возвращаются к реализму
  •   Наложение швов
  •     1. Когда он увидел отметины на моем теле, он застыдился
  •     2. Я заставлю его заплатить за то, что он мне сделал
  •     3. Мои разговоры во сне шокировали моего мужа
  •     4. Наемный бандит, который переспал с трупом
  •     5. Игра та же самая, игроки другие, но на кону все также оружие
  •     6. Живи, работай, лови рыбу и занимайся охотой в стране чудес под названием «дикая природа»
  •     7. Полицейские, которые стремительно напирают
  • 3. Вторая операция
  •   Предстоящие события
  •     Сон
  •     Значение
  •   Легкие
  •     1. НЛО Недружественны, от них нельзя ждать ничего хорошего, а некоторые просто опасны
  •     2. Игнорируйте совет раздеваться с большой скоростью
  •     3. Открыто 50 новых секретных карт флота Ее Королевского Величества
  •     4. У моего мужа нарушена скорость «естественного процесса»
  •   Первый надрез
  •     1. Экологические последствия войны во Вьетнаме
  •     2. Галлахеру предстоит образовать подгруппу среди членов конференции, одобряющую удар через океан
  •     3. Наступила 50-я годовщина Королевской авиакомпании Нидерландов. Мы не сомневаемся, что вы будете рады принять участие в торжествах
  •   Второй надрез
  •     1. Умирайте с предсмертными криками, податливые европейские гомики, согласившиеся участвовать в наступательной операции «вычищенной и выжженной земли», организованной янки
  •     2. Что же за человек прятался за лицом на экране, которое 350 миллионов телезрителей знали как святого?
  •   Извлечение опухоли
  •     1. Беглец в небе
  •     2. По ту сторону неизвестной плоскости эклиптики
  •     3. Ловушка для звезд
  •   Насыщение
  •     1. Западня лжеотцовства раскрыта!
  •     2. Врачи подтверждают, что ощущение вины перед сексуальным партнером делает вас импотентом!
  •     3. Королева амазонок из первобытных степей
  •     4. Я тренировал обнаженных девушек-боксеров в Бангкоке
  •     5. Вожделение засасывает, как болото!
  •     6. Неожиданное открытие: 10 000 000 долларов стоят сокровища пиратов! Миллионы, к которым не прикасалась рука человека!
  • 4. Финальная операция
  •   Радиационная терапия
  •     1. Уходи, Мелинда
  •     2. Тебя легко любить
  •     3. Сестры милосердия
  •     4. Попытка все наладить
  •     5. Еще не пришло время прощаться
  •     6. Освети свою ночь с помощью моего дня
  •   Проверка температуры
  •     1. Что же случилось со здравоохранением США?
  •     2. Проклятые девы в берлоге дьявола
  •     3. Так ты хочешь быть звездой рок-н-ролла?
  •   Проверка пульса
  •     1. Утро, похожее на многие другие
  •     2. Я так рад
  •     3. Я живу не сегодня
  •   Проверка дыхания
  •     1. Незнакомец на общей дороге
  •     2. Маленькая симпатичная шхуна
  •   Завершение операции
  •     1. Шифр для системы обоняния