10 казусов с коллегами (fb2)


Использовать online-читалку "Книгочей 0.2" (Не работает в Internet Explorer)


Настройки текста:



10 КАЗУСОВ С КОЛЛЕГАМИ


Казус 1. Парфюм для венуса

(1972 год; г. Киев, УССР)

В этот раз беда приключилась с однокурсником по кличке Мирек. Однако прежде чем о ней рассказать, – несколько слов о нем.

Не знаю даже, как его описать. Этакая фарфоровая кукла с жеманными манерами. На голове волосок уложен к волоску, отполированные ногти, выщипанные брови, дорогой парфюм. Парень абсолютно искренне мог в общежитии сунуть товарищу по комнате под нос свой носок:

– Понюхай, как благоухает!

Без преувеличения, аромат был приятный – студент на «запахи» стипендии не жалел. Однако, согласитесь, естественного в таком поведении мало.

Кстати, на кукурузе в дударковском колхозе Бориспольского района, куда нас вывезли на месяц, здорово похолодало. И Мирек буквально превращался в сосульку в своей стильной рубашечке. А у меня был свитер и болоньевая куртка. Пожалел, ссудил ему вторую. Когда через несколько дней он ее возвращал, то буквально захлебывался от восторга:

– Венус, венус!

– Что за «Венус», Мирек? – недоуменно переспросил я.

– Как, ты не знаешь?!

– Не знаю!

– У тебя же вещь фирмы «Венус»! Что означает Венера… Посмотри, тут внутри написано!

Честное слово, мне лично было по барабану, какой фирмы моя шмотка. Но не для моего визави.

Так вот, вернусь к чрезвычайному происшествию. В том же колхозе Мирек перебрал спиртного, пошел в уборную и там свалился. А в колхозном отхожем месте, как вы понимаете, говна – по колено. Вот в нем студент-журналист и вывалялся с ног до головы, пока его там не увидели местные жители.

Случай тут же стал известен высокому университетскому начальству, и Мирек из вуза вылетел.


Казус 2. Обвинение в прелюбодеянии

(1974 год; с. Яновая Рудня, Овручский р-н, Житомирская обл., УССР)

И снова – свадьба! Поздней осенью женится Николай – один из многочисленных племянников моей супруги. От Овруча, где мы оба трудимся, до места торжества рукой подать – меньше 30 км. А у нас – такое совпадение! – как раз гостит университетский товарищ Георгий Лелюх. Ежу понятно: на свадьбу отравляемся втроем.

В глухом селении – пир Эверестом! Еды и пьяного пойла – не меряно. В какой-то момент гулять вместе со всеми молодежи надоедает. И человек восемь, включая нас, прихватив трехлитровый бутыль самогона, отправляемся на околицу села – посидеть на природе. Температура уже – не очень. Однако снега еще не было. Да и травка, хоть и изрядно пожухлая, кое-где еще имеется.

Бухать решено по ту сторону не то крохотной речки, не то забористого ручья. Через водную артерию – ну, очень местного значения! – чья-то заботливая рука предусмотрительно перебросила бревнышко не толще приличного бицепса. Первым преграду форсировал гармонист (мы его для пущего веселья прихватили). Потом пошел второй, третий… Наконец, моя супруга и я.

Остался Гарик (так в университете величали Георгия). Несколько его чрезвычайно робких попыток – сделает один шаг и назад - закончились неудачей. Нетрезвая публика начала подначивать «смельчака», однако картина не менялась. Тогда я скомандовал открывать банку, расстилать газету с закуской и продолжать торжество.

- А он? – спросил кто-то, показывая на противоположный берег.

- Пусть дышит свежим воздухом и любуется увядающей природой! – резюмирую коротко.

Не успели налить по первой, как Гарик подал голос:

- Мне – тоже! Я уже иду…

И начал переправляться. Передвигался крайне неустойчиво. Мы следили за его пируэтами, затаив дыхание. Увы, это не помогло. На середине, замахав в поисках потерянного равновесия руками, он под бравурные звуки зазвучавшей гармошки рухнул в ручей. Слава богу, ногами. Воды оказалось ниже колена.

Подали «утопленнику» руку, вытащили на берег. Сходу набуравили стакан водки. Ну, и сами не шибко отставали. Впрочем, пьянка получилась скомканной – мокрый киевский гость начал дрожать от холода. И мы вскоре двинули назад. Удивительно: Гарик водную преграду в этот раз форсировал сходу и без малейших проблем.

В хате его переодели в сухое и усадили за стол. Хлебнув еще самогона, он начал чересчур активно любезничать с женой брата жениха, что последнему не понравилось. Чтобы не допустить конфликта, вывел друга во двор - проветриться.

К слову, у хозяев был очень злой пес приличных размеров. И, чтобы не рисковать, зверя усадили на воз, к которому крепко привязали короткой веревкой.

Так вот, «погуляв» немного с Гариком, я оставил его во дворе, а сам вернулся в хату – добавить. На тревожный вопрос супруги «Где Гарик?» сказал правду.

Минут через пятнадцать она позвала меня от порога:

- Выйди!

Нехотя вылез из-за стола и двинул во двор. Дожидавшаяся в сенях жена огорошила:

- Зачем ты его бросил? Теперь иди посмотри, что он делает!

Выхожу. И лицезрею Лелюха, опершегося локтями о воз и сующего голову в пасть псу, которую он руками раскрывал. Увидев меня боковым зрением, Гарик спросил:

- Ну, каков из меня укротитель?!

Короче, позвали хозяина, и тот выручил – то ли гостя, то ли собаку.

Георгия же, приведя в дом, уложили спать на пуховую перину. Посопротивлявшись немного, он вскоре захрапел.

День, порывом ветра проскочив вечер, вступал в ночь. В хате для всех гостей ночлежных мест не хватало. Впрочем, роли были расписаны заранее. Нам (мне, супруге и Гарику) предстояло ночевать в соседнем селе Ясенец у близких родственников – Николая и Марии Смыковских. Они тоже гуляли на свадьбе, однако, как только изрядно завечерело, Николай на велосипеде уехал домой и вернулся оттуда на колхозном тракторе МТЗ-50 с прицепом, предварительно набросав в него побольше соломы.

Георгий сам идти не мог – пьяный сон сморил окончательно. Поэтому мы с Николаем вынесли его и забросили в прицеп. Женщины, уже находящиеся там, начали было возражать: как, мол, так можно со столичным гостем? Однако предложить что-либо конструктивное взамен, увы, не смогли. И трактор тронулся в близкий, в общем-то, путь.

В самом деле, близкий - не больше 4-5 километров. Да ведь, во-первых, дорога – ухабистая, во-вторых, темень хоть глаз выколи, и, в-третьих, изрядно поддатый тракторист выжимает из МТЗ-50, похоже, максимум. В прицепе это выглядит так. Я и супруги – моя и Николая – стоим у переднего борта, намертво в него вцепившись: только зубы клацают. Гарика же валиком гоняет от борта к борту.

Ладно, с горем пополам приехали. Выгрузились. И улеглись спать: назавтра ведь – второй день свадьбы.

Хозяева, как водится в селе, поднялись ни свет ни заря. Жена встала вслед за ними. Я валялся, но спать уже не получалось. Зато Георгий сопел под одеялом, как медведь в берлоге.

И вот, зайдя в комнату, где мы ночевали, супруга предупреждает:

- Буди Гарика! Минут через десять позавтракаем – и в Яновую Рудню.

С трудом, но вывожу друга из полулетаргического состояния. Немного расчухавшись, он тянется за штанами. И с удивлением спрашивает:

- А что это от них так говном попахивает?

- Может, вчера обделался? – кочевряжусь я.

- Перестань! Я – серьезно, - в очередной раз подносит штанину к носу дружбан.

Тут уже интересно и мне. Нюхаю. В самом деле, не попахивает, а воняет! Что за чертовщина!

- Ладно, разберемся, - успокаиваю гостя. – Ты пока одевайся и выходи на улицу – проветришь штаны. А я, может, разузнаю что к чему.

Выясняется, что «пахнут» у столичного гостя не только брюки, но и пальто. И причина хозяевам известна. Николай накануне свадьбы возил на поля перегной. Прицепа, естественно, не чистил, а просто, набросал в него соломы. Откуда ему было знать, что появится претендент на лежачее место? Вот Гарик всю дорогу и катался в смеси навоза с соломой. Ну, дело – не смертельное! Кое-как приведя друга в порядок («в Киеве сдашь в химчистку»), отправились продолжать гулянку. Не обошлось без новых приключений, однако пересказывать все – места не хватит.

Следующей весной мы с женой приехали погостить к ее родителям. Естественно, интересовались, как дела у многочисленной родни. И услышали следующее:

- У Маруси с Николаем – семейные проблемы.

- В чем дело?

- Кончилось у них сено в старой копне. И Николай начал новую. Взял одну охапку, вторую. А вместе с третьей – мужской шарф. Вот и поднялся скандал. Он считает, что жена зимой с кем-то в стоге кувыркалась и, возможно, не раз. Она божится, что ничего такого и в мыслях не было. Однако Николай не верит. Так и живут уже который месяц.

И тут мы с супругой как расхохочемся! Рассказав удивленным родителям, что шарф тот – Гарика. Считалось, что он то ли забыл его по месту свадьбы, то ли потерял где-то в лесу. А оказывается, тот остался в прицепе, солому с которого Николай, привезя нас на ночевку, сгреб и бросил в копну. К которой о самого конца зимы никто не подходил.

Таким образом, честь Маруси был реабилитирована.


Казус 3. Мертвец на демонстрации

(1975 год; г. Овруч, Житомирская обл., УССР)

Благодаря бескорыстной участи в моей судьбе Анатолия Григорьевича Погребного – впоследствии - лауреата Национальной премии им. Т. Шевченко, академика, советника премьер-министра Украины - вместо грозящего исключения я получил перевод на заочное отделение Киевского госуниверситета. И начал трудиться корреспондентом овручской районной газеты «Зоря».

Сразу после первомайских праздников в редакции разразился нешуточный скандал. В его центре оказался фотокорреспондент Валентин Редчиц. А подняла бучу разгневанная читательница, явившаяся к нам в первый же рабочий день. Она потрясала номером районки, вышедшей утром.

– Это же неслыханное кощунство! – раздавался ее возмущенный голос из редакторского кабинета. – Даже мы, взрослые, находимся в шоке! А вы представьте себе детей! Вы понимаете, насколько все это серьезно?!

Когда читательница, наконец, ушла, в приемной показался редактор Антон Янышевский. Он был мрачнее тучи.

– Пригласите ко мне …! – голос его напоминал звук ножниц по металлу.

Что же оказалось?

Фотокорреспондент поленился идти на демонстрацию и подсунул ответственному секретарю аналогичный снимок двухгодичной давности. И все бы ничего (подобный «подлог» хоть раз в жизни приходилось совершать каждому владельцу профессионального фотоаппарата), да надо же случится такому совпадению. В одном из знаменосцев, шагающих в праздничной колонне, читательница узнала собственного мужа, похороненного полтора года тому назад. А так как в воскрешение мертвеца не поверила не только она, но и редактор, фотокору зас вой «прикол» пришлось держать ответ по полной программе.

Правда, с работы его не уволили.


Казус 4. Плагиатор в мойке

(1975 год; пгт. Чернухи, Полтавская обл., УССР)

В районной газете «Нова праця» заведующий сельхозотделом Оленид Склищенко пьет просто безбожно. Наверное, по этой причине и смахивает на бомжа.

Но пишет! В час по статье – на любую тему.

Имеет, правда, один не то чтобы пунктик, однако… Когда пишет, всех выгоняет из кабинета. Даже тех, кто не в курсе и заходит.

Редактор сотрудником не нахвалится! Все премии – его.

И надо же, мне как-то срочно понадобилась сводка по надоям молока для радиопередачи. Оленида в этот момент на месте не оказалось, и я рискнул сам взять бумагу.

Каким же было мое удивление, когда я увидел на столе оржицкую районную газету с подчеркнутым материалом. Думаю: «Что там коллеги такого интересного наваяли?»

Начинаю просматривать статью и понимаю, что это уже сегодня читал. Слово в слово.

В нашей районной газете!

Это даже не плагиат. Это – беспредел!

Признаюсь, никому ничего не сказал – типа не хотел стать «стукачом». Но начал просматривать другие издания, которые выписывала редакция.

И очень быстро убедился: «лучший журналист» отовсюду нагло передирает все, что только можно.

А вскоре передовик снова «отличился». Переночевав... в ресторане.

Каким образом?

Вечером после получки там засел: дело привычное, клиент он – уважаемый. Сидел до позднего вечера, надрался по самые надбровные дуги. Рабочий день у тружеников бокала и вилки закончился, они закрыли заведение и разошлись по домам.

Каким же было их удивление, когда на следующий день утром, открыв ресторан, они увидели там Оленида, преспокойно похмеляющегося у барной стойки.

Оказалось, ему накануне перед закрытием приспичило в туалет, который он перепутал с хозблоком. Зайдя туда, справил малую нужду, залез в… ванную (в ней мыли картошку) и уснул. Пришел в себя, когда уже взошло солнце. Хотел заказать 150 граммов «на коня» и отправиться домой спать, так как думал, что дневное светило только заходит, но не дозвался официантки. И вообще никого из обслуживающего персонала не мог найти.

Тогда, поскольку «трубы горели», решил действовать сам. За утренней трапезой его и застали.

Поскольку в том, что посторонний на ночь остался в ресторане были повинны и сотрудники, а журналист без всяких-яких за выпитое и съеденное утром рассчитался, шума никто не стал поднимать.


Казус 5. Шкурки от «Краковской»

(1982 год; г. Сумы, УССР)

Судьбе было угодно, чтобы мой земляк Василий Мыленко женился на моей однокурснице Кильке Кривец. Стали они жить-поживать, да добро наживать.

Долго ли коротко, но что-то в семенных отношениях не так складывалось. По мнению Василия, супруга не то, чтобы манкировала ролью хозяйки очага, однако выполняла ее так, что мужу, подобно Станиславскому, все чаще хотелось заявить: «Не верю!»

И вот как-то вечером, набив до отвала пузо набившими оскомину макаронами, он традиционно пошел выбросить мусор. И, о, всевышний, увидел в баке вывалившиеся со дна ведра …шкурки от колбасы. Причем не какой-то там «Отдельной» или «Докторской», а полукопченой «Краковской».

Обидно, да?!

И стал супруг присматриваться. Нет, не ко второй половине. А к кухонным отходам.

Скажете, не по-джентльменски? А трескать колбасы, кормя в то же время благоверного макаронами, благородно? Или хотя бы по-людски?!

Короче, самые старшине подозрения Василия подтвердились – причем десятки раз. Не удивительно, что вскоре семейный союз, подобно Андрею Миронову в «Бриллиантовой руке», поскользнулся. Не на банановой, правда, а на колбасной шкурке. И стали супруги питаться раздельно – в разных уже населенных пунктах.


Казус 6. Выкушаем за каждую букву!

(1986 год; г. Ташкент, УзССР)

Опубликовал статью в газете «Ташкентская правда». Друзья, как водится, намекают на магарыч.

- Да, выставлю! Вы же знаете, за мной не засохнет!

– Что один? – удивляется Реджеп Баллыев.

- Не понял! – поднимаю брови.

– Да у такого талантища обмывать следует не статью целиком, а каждую ее строчку!

- ?!!!

Тут в разговор вступает Нуры Караев:

- Реджеп, ты сказал обидно для Николая!

- Почему обидно? – взвился тот.

- Потому, что талант Николая требует обмывона не каждой строки, а каждого слова…

- Ребята, - взмолился я, - на каждый абзац – так и быть, согласен! Только не доводите ситуацию до каждой буквы!

- Хорошо, не станем! – Но за «каждый абзац» - отвечаешь! И запомни: мы их сами сами пересчитаем.

Пришлось соглашаться – назад ведь только раки ходят.

А так абзацев оказалось 52, угощать друзей пришлось не только до окончания учебы в ВПШ, но и потом еще и в Туркменистане, куда мы, получив дипломы, вернулись.


Казус 7. Сервелат соломкой

(1987 год; г. Киев, УССР)

К журналисту и моему близкому товарищу Виктору Коробкову приехал в гости армейский приятель, с которым не виделись несколько лет. Радость была обоюдная. Вечер удался на славу. Хватило «боезапаса» и на второй день. А вот на третий утром хозяин с ужасом обнаружил: в доме – ни капли спиртного. А голова, между прочим, требовала – и вовсе не рассола. Водку же продавали только с 14.00 и строго следили, чтобы продавцы «режим» не нарушали.

Мало-помалу у Виктора вызрел коварный план. Взяв деньги, двинул в магазин. Заходит и елейным голосом:

– Дружок армейский в гости приехал…

– Ну, и что?

– Решил удивить его каким-нибудь невиданным деликатесом. Кстати, что это там в витрине красуется?

– Позавчера, пропади она пропадом, ветчину завезли! По страшной цене. Кто ее возьмет?!

– Я!

Продавщица таращит на Виктора подведенные тушью глаза – не верит. Тот решительно рассекает рукой воздух:

– Взвесь полкило!

Когда товар переместился на прилавок, уточняет:

– Если не тяжело, нарежь узенькими полосками – буквально на лапшу.

И опережая вопрос, объясняет:

– Таков армейский ритуал.

Продавщица послушно (клиент всегда прав!) выполняет поручение. Заворачивает истерзанную ветчину в бумагу.

– И две бутылки водки! – ошарашивает ее покупатель неслыханной дерзостью.

– Ты что, – становится та на дыбы, – правило забыл? Или со вчерашнего в себя еще не пришел?!

– Извини! – играет Виктор свою роль дальше. – Надеялся, что в честь приезда кореша ты поступишься принципами. Однако на нет – и суда нет. Придется уходить, не солоно хлебавши.

И направляется к выходу.

– А ветчина?!!

– Без водки она мне, увы, ни к чему...

– Кто же ее, искромсанную, купит?!

– А я почем знаю? Неси из подсобки две бутылки, получай за все деньги – и только ты меня и видела.

Далее можно не продолжать: конечно же, продавец вынужденно «нарушила режим».


Казус 8. Вместо бормашины - гвоздь

(1993 год; г. Екатеринбург, РФ)

Сия пакость с человеком всегда приключается неожиданно – у меня забастовал зуб. В аккурат, мерзавец, перед праздниками.

После их окончания пришел на работу с распухшей щекой, то и дело глотая обезболивающее. Голова тоже раскалывалась.

Начал интересоваться у работников из числа местных, не подскажут ли страждущему, где можно клык полечить. С учетом того, что он не имеет в славном городе на Урале прописки.

Язык до истины довел. Бухгалтер Лена посоветовала:

– Чтобы не унижаться в обычной поликлинике, езжай в частную – я дам адрес. Во-первых, будешь уважаемым клиентом, во-вторых, заплатишь врачу на законных основаниях, ну и, в-третьих, качество работы «буржуй в белом халате» гарантирует.

Вот и выход из ситуации! Не медля, благо шеф отпустил, следую в указанном направлении. Интерьер кабинета впечатления не произвел – небольшой и изрядно замызганный. Однако встретили меня, без преувеличения, корректно, что уже немало. Взяли деньги, вырвали зуб и отпустили на все четыре стороны.

Увы, что-то мне мешало. День, два. На третий полез языком в лунку и нащупал там… кусочек зуба, торчащий вертикально.

Доложил об этом жене. Она, заглянув в рот, ничего не увидела. И посоветовала съездить к тому же доктору. Что я и сделал.

Нет, встретили меня отнюдь не грубо. Провели в кресло, посадили, врач изо всех сил заглядывал в рот, лазил в нем блестящей штуковиной. И, наконец, вынес вердикт: ничего у меня там нет.

Я, само собой, поверил: все-таки доктор. Да еще приватный!

Однако дома язык – индикатор обломка – упорно подтверждал наличие в ране постороннего предмета. Устав от неопределенности, я сказал супруге, что займусь самолечением. Она начала меня отговаривать и советовала на следующий день сходить к другому стоматологу.

- Глупости! – ответствовал я. – Тем более, решение уже принято. Оставь меня минут на пять одного, пойди в другую комнату.

После того, как слабонервная жена мою просьбу выполнила я взял зеркало, гвоздь-сотку и направился к окну, где получше освещение. И спустя обещанных пять минут у меня на ладони лежали окровавленный гвоздь и… осколок зуба.


Казус 9. Секрет Полишинеля

(2011 год, г. Киев Украины)

Держу в руках граммов 150. Нет, не водки! «Алкоголя» покруче. В виде не физической, а интеллектуальной отравы – газеты. Называется оная «Зеркало недели». Ну, называется так, а не иначе, пусть и называется. Пусть! Я ни против издания, ни против названия ничего не имею.

Мне непонятно другое. А именно официальное позиционирование данного СМИ – «международный общественно-политический еженедельник».

Нет, то, что «общественно-политический» и «еженедельник», я понимаю. А вот определение «международный» меня смущает. Сноски на то, что газета печатается на английском, французском, немецком или иврите – отсутствуют. Да в киосках видел только о двух языках – привычных и для множества других изданий украинском и русском.

Как говорится, если без понтов, то в чем «международность», ЗиН?!

…Или вот еще журналистская сенсация: «Рассекречен список недвижимости Абрамовича».

У меня – один-единственный вопрос: а кто данный список и когда засекретил?!


Казус 10. Просмоленная онкология

(2011 год; г. Киев, Украина)

Из телефонного разговора с главным редактором журнала «Євроатлантика» и заведующим кафедрой прессы и издательств Укртелерадиопрессинститута в одном бокале Виталием Довгичем. Он:

- Наконец выкроил время и сделал томографию: уже давненько подозревал, что у меня онкология.

- Ну, и?

- Ничего нет! Однако врач, который сканировал мою душу во всевозможных ракурсах, резюмировал: «Прекратите курить!»


- А ты?


- Вышел и, обрадовавшись, что онкологии нет, ЗАКУРИЛ!