10 необычных закусок (fb2)


Использовать online-читалку "Книгочей 0.2" (Не работает в Internet Explorer)


Настройки текста:



10 НЕОБЫЧНЫХ ЗАКУСОК


Закуска 1. Сельдь с арбузом

(1959 год; г. Пирятин, Полтавская обл., УССР)

Отец с матерью, особенно в теплое время года, заняты работой и подработками, строительством собственного дома и огородом. Берутся за все и сразу. А на матери, к тому же, еще и традиционные «женские» занятия: готовка еды, поддержание порядка во времянке, где обитаем, стирка. А натаскать ведрами воды на замес (кожа на плечах от коромысла слезала!) для изготовления самана или вальцовки потолка?

В общем, родителям доставалось! Поэтому не удивительно, что значительную часть времени я проводил у бабушки (по линии матери) Клавдии.

Она меня, как могла, баловала. Например, несмотря на трудоемкость процесса, часто готовила коржи, политые растертым с сахаром маком (укр. – «шулики»). А то принесет откуда-то сладкую-сладкую грушу. А еще помню, как на последние копейки она купила мне понравившуюся щедро иллюстрированную книгу Петра Ершова «Конек-горбунок», оставшись, не исключено, на день-два без хлеба. Впрочем, тога, в силу своего малолетства, я воспринимал все это, как должное. Чему удивляться, если бабка любит внука?!

А вот чем старушка сразила даже мою, невзирая на возраст, сильно развитую фантазию, так это невероятным блюдом. Не раз становился свидетельством того, как она с аппетитом откусывала сначала кусок черного хлеба, потом – селедки и, наконец, добавляла в рот порцию …сочного арбуза.


Закуска 2. Жареная кровь

(1960 год; г. Пирятин, Полтавская обл., УССР)

Учитывая скудость семейного бюджета (после войны предприятия только восстанавливались и найти работу было очень трудно), каждая семья выкручивается, как может. Те, кто имеет в селах родственников, везут оттуда даровые овощи и фрукты, куриные яйца, а изредка – и сальце с мясцом. У нас такой лафы нет. Спасает подсобное хозяйство. А это – шесть соток огорода, десяток кур и саж с кабаном, прокормить которого – еще та задача.

Однако к концу года свиноводческая эпопея, как правило, выходит на финиш. Для кабана это, увы, финиш жизни, а для нас – немного вкуснятины на стол. Немного потому, что львиная часть туши, сколь большой бы она ни была, отправлялась прямиком на базар (нужны ведь деньги и для продолжения стройки, и для покупки каждому хоть чего-то из одежды-обуви). Но кое-что, естественно, перепадало и нам.

Мне, появлявшемуся во дворе, когда животина не только не дергалась, но ее уже начинали опалять соломой или камышом (до этого во времянке я прятал голову под подушку, чтобы не слышать предсмертного визга), первым делом отрезали кусочек хвоста и уха, кои мгновенно поедались.

А дальше я с ужасом наблюдаю, как мужчины, включая отца, по очереди металлической кружкой черпают из развороченной туши исходящую паром кровь и …пьют. А потом наполняют кастрюлю, передают матери и та отправляется, перелив алую жидкость на сковородку, ее жарить. Это – первейшая закусь ля участников процесса. Не скрою, несколько раз пробовал столь неординарное блюдо и я.


Закуска 3. Молоко с чесноком

(1963 год; г. Пирятин, Полтавская обл., УССР)

Это теперь я с ностальгией вспоминаю простую пищу наших предков. А тогда жаловал оную не очень. Если мать насыпала наваристого борща с мясом, то я, во-первых, выбирал из него все кусочки заправки; во-вторых, сдирал я мяса даже малейший намек на жир; в-третьих, ложкой отцеживал исключительно жидкость, оставляя в тарелке гущу. Если попадал кусочек колбасы, святейшим долгом было предварительно выковырять из нее белые точки сала. У сельди я употреблял только спинку, брезгуя нижней частью, ибо «там находились кишки». Сырые яйца вообще вызывали рвотный рефлекс. А уж рыбий жир ненавидел пуще самой горькой микстуры!

Однако растущий организм требовал всего. И, идя у него на поводу, я вдруг полюбил следующее кушанье. Отрезал увесистый ломоть хлеба, наливал стакан молока и брал головку чеснока (идеальный вариант – молодого со стеблем). Клал на стол книгу – и блаженствовал.


Закуска 4. Не шлифованная колбаса

(1963 год; г. Пирятин, Полтавская обл., УССР)

Уже не раз вспоминал родного отцового брата Антона (см. «????»). Сейчас – еще она ситуация. Поскольку он жил в селе, то и огорода, грубо говоря, имел не меряно. А, значит, были корма и, следовательно, возможность держать различную скотину. Так что того же поросенка они резали не только к Новому году. И на базар везти не торопились – в основном, харчевались сами. Иногда кое-какие презенты перепадали и нам: приезжая с ночевкой по делам в город и останавливаясь у нас, дядя привозил гостинцы.

И в тот раз, едва переступив порог, полез в видавшие виды кошелку:

- Вот, кололи свинью, так я прихватил вам на пробу немного свежатины!

На стол брякнулись кусок сала, мяса и – о, боги! – небольшое кольцо домашней колбасы. Я ее так любил, если, конечно, не жирная, что аж слюнки потекли, несмотря на то, что недавно мы поужинали. Впрочем, гостя все едино будут угощать – чем богаты, тем и рады! Наверняка, нарежут и гостинцев. Так что ложиться спать у меня – ни какого резона.

И вот стол накрыт. Дядя заговорщицки достает из кармана «москвички» чекушку, мастерски заткнутую кукурузным початком. В ней, я уже догадался, - самогон. Садимся. Я – поближе к колбасе.

Матери мои вкусы прекрасно известны:

- Бери, сынок! Не обращай на взрослых внимания.

Тянусь к вожделенному кружку. И вдруг слышу голос гостя:

- Разбирая свинью, совершенно упарились. Буквально с ног валились. Даже на второй день. Не было сил даже кишки шлифовать. Начинили так.

Мне едва не стало дурно. Не на асфальте родился, видел, сколько противной вонючей слизи вычищают из кишок, прежде чем их наполнять мясом с кусочками сала.

- Ешь, сынок, ешь! – снова обратилась ко мне мать.

- Не хочу. Очень наелся во время ужина. Пойду спать – очень хочется.

Родители незаметно переглянулись: оба прекрасно поняли причину утраты мною аппетита.

И на второй день, как ни любил крестьянский деликатес, к гостинцу не притронулся. Несмотря на уговоры отца с матерью.


Закуска 5. Огурцы с медом

(1967 год; с. Верхояровка, Пирятинский р-н, Полтавская обл., УССР)

В девятый класс к нам пришли ученики, закончившие восьмилетки близлежащих сел, в том числе и из Верхояровки. С двумя ребятами я вскоре крепко сдружился – Владимиром Смолянским и Петром Иродовским. Регулярно бывали друг у друга в гостях, участвовали в совместных походах на реку, в лес, устраивали поединки «городские - сельские» по футболу и волейболу. Ну, и само собой, встречались за рюмкой чая.

День рождения одного из ребят, с которым познакомился через одноклассников, отмечали на природе, благо лес от Верхояровки – рукой подать. Выпивка и закуска – традиционная: самогон, хлеб, сало, сваренные вкрутую яйца, бочковые огурцы, лук, чеснок. Так сказать, «джентльменский набор» простого народа тех времен.

Однако на газетах, расстеленных прямо на траве, я вдруг узрел …мед. На мой взгляд, продукт не только выбивающийся из логического ряда, но и вообще чуждый настоящим мужчинам. «Интересно, - подумал, - кто это самогон заедает медом?»

Упали на землю вокруг импровизированной скатерти. Виновник торжества набуравил каждому в стакан по изрядной доле сивухи. Прозвучал сермяжный тост, и мы, дружно крякнув, выпили обжигающий внутренности первач. Откусив традиционно огурца, я, не теряя времени, перешел на сало с луком. Заметив боковым зрением, что местные ребята со зримым удовольствием макают в мед кислые огурцы и с видимым аппетитом их в утробы.

- Вы, что, офонарели? – не выдержал я такого натюрморта.

- Почему? – отозвался Володя Смолянский.

- Да кто в здравом уме станет употреблять такую смесь?!

- А ты попробуй! И тогда выступай!

Вторую я закусил привычным набором блюд. А вот третью – уговорили таки хором друзья! – попробовал квашеный огурец с продуктами пчеловодства. Вы, может, не поверите, но очень даже понравилось!


Закуска 6. Лепестки в лярде

(1972 год; г. Овруч, Житомирская обл., УССР)

На Новый год поехал в гости к девушке, с которой встречались. Не знаю, то ли к моему визиту, то ли по случаю праздника (скорее, второе) зарезали кабанчика. На свежатину (приготовленная в печи она – пальчики откусишь) пригласили колхозного бригадира. Шустро сели за стол.

В тарелках с пылу-жару – печеночка, мясо, почеревка. Ну и, конечно, рассыпчатая картошечка – как без нее обойтись православному застолью? Плюс грибочки и помидоры-огурчики на закусь. Да, еще домашний хлеб.

Не затягивая процесса (работы возле туши – еще ой-йо-йой!), принялись употреблять. Вдруг хозяин обращается к дочери, а моей будущей супруге:

- Надя, забули поставити пелюстки. Принеси! («Надя, забыли поставить лепестки. Принеси!»)

Та ушла. А я, нанизывая на вилку то кусок печенки, то почеревки, маракую: что за «лепестки»? Розы, что ли? Так зачем ни здесь?!

Появляется Надежда с тарелкой, на которой мирно покоился разрезанный надвое вилок капусты – явно квашенной из бочки. «Понятно, лепестками у них называют капустные листья», - сделал я правильный вывод. Правда, было пока непонятно, какая разница между нашинкованным и таким овощем, однако для этого его надо было вкусить. Только я собрался воплотить задуманное в жизнь (как раз налили по второй), как у стола снова появилась моя будущая жена – уже с металлической миской, в которой была налита какая-то маслянистая жидкость.

- А это что? – интересуюсь.

- Растопленный смалец.

- Зачем он здесь?

- Увидишь!

Хряпаем по второй. Отец супруги и бригадир отрывают от вилка по листу, почти синхронно скручивают в подобие трубочки, макают ими в жир и с неописуемым удовольствием отправляют в рот.

- Пробуй! – предлагает кандидат в тести.

Отказываться как бы не совсем удобно. Да и любопытство – снедает. Поэтому пробую. И с тех пор, женившись, в Скребеличах водку закусывал только таким образом.


Закуска 7. Лук на десерт

(1973 год; г. Киев, УССР)

Это прямо эпидемия какая-то – игра в двадцать одно очко на деньги (см. «????»). После занятий, приехав в общежитие, наскоро ужинаем и дуемся до утра. Азарт, случается, зашкаливает. Да, свято соблюдаем неписанное правило: в долг играть недопустимо.

И вот – очередная «Варфоломеевская ночь». Кон срывает то один, то другой. Деньги, соответственно, кочуют из кармана в карман. Качели продолжаются примерно до начала новых суток. А потом хрупкое равновесие нарушается. Особенно не везет Владимиру Рубчаку. И вскоре он, проиграв все, что имел, одолжил денег «до стипендии» у Юрия Евтушика. Увы, продул и их. Снова с аналогичной просьбой - к кредитору. Тот – ни в какую! Не помогают даже унизительные мольбы. Нам перепалка надоедает: отвлекает от игры. О чем вслух и заявляем. Банкир начинает сдавать карты. Владимир на них смотрит и едва не плачет. И тут Юрий вдруг говорит:

- Если съешь сырую луковицу без хлеба, небольшую сумму, так и быть, ссужу.

Размышлял заемщик не больше минуты:

- Согласен! Но хоть соли взять можно?

- Бери! А я пока найду луковицу.

Евтушик – щедрая душа! – вытащил из коробки из-под обуви, в который мы хранили наши овощные припасы, золотистый шар размером с теннисный мяч и сунул Владимиру в руку:

- Начинай!

Детально описать происходящее в следующие примерно 15 минут у меня не хватит таланта. Скажу лишь: очень это непростое дело – загонять сырой лук себе в тело. Слезы, градом катящиеся из глаз новоиспеченного вегетарианца, - тому красноречивое подтверждение. Более того, скорость употребления с каждым мгновеньем существенно падала. И к концу сеанса скатилась практически к нулю. Даже у инициатора дрогнуло сердце:

- Ладно, не доедай последний кусочек – вот тебе деньги на игру!

…К слову, с картами у нашего азартного однокурсника связан еще один эпизод – куда неприятнее лука. Как-то ночью он до того вошел в раж, что, оставшись за столом наедине с Георгием Лелюхом (остальные, не выдержав марафона, улеглись спать), к утру проиграл ему …корову матери. А карточный долг – святое. Шло время – вот уже и лето. Друзья, нет-нет, да и напоминают должнику. Тот клянется, что долг погасит, правда, не животным, ибо матери будет очень плохо, а деньгами. Выигравший согласен – ему животина тоже ни к чему, а проадвать – еще того геморроя наживать.

Короче наступает лето, Рубчак вместе со всеми уезжает в стройотряд. А по возаращении подходит к Лелюху в компании со старшим братом (в роли свидетеля?) И сует Георгию 200 рублей:

- Вот в счет долга! Остальные отдам попозже.

Лелюх, зная положение дел в семье, от денег отказался, посоветовав однокурснику впредь по жизни не быть слишком самоуверенным.


Закуска 8. Бараньи глаза

(1979 год; г. Ашхабад, ТССР)

Вместе с заведующим отделом партийной жизни «Туркменской искры» Реджепом Тойджановым прибываем в командировку в Иолотань в НИИ селекции и семеноводства тонковолокнистого хлопчатника. Организация работы у моего непосредственного шефа, как всегда, блестяща. Если перефразировать крылатое цезаревское «Пришел, увидел, победил», то это «Приехал, показали, записал». Причем – еще в том темпе! А остальное время – отдых.

В ходе его не могли мы не попасть (обычай!) в гости к первому секретарю райкома КПТ. Застолье – традиционное: молодой барашка, шурпа, чурек, водка, чай, виноград, арбуз, дыня, сухофрукты. Из всего перечисленного мне по нраву, если честно, только водка. Ну, и шашлык, однако его подают не всегда – времени не хватает. А отваренное мясо, каким горячим его не подают, все равно оставляет на губах следы ненавидимого мною жира. Увы, со своим меню в гости не ходят. Поэтому, лениво потягивая зеленый чай, ждем дареного коня.

Доходит очередь и до жертвенного животного. Приносят огромный глиняный поднос с большими, исходящими паром, еще час-другой назад блеющей натуры. И ставят …перед хозяином. Потом несут тару поменьше и опускают (сидим на полу) перед нами, гостями. Смотрю – и глазам не верю: это – целая баранья голова, только без овчины. Противно смотреть!

Тойджанов, что-то проронив на туркменском, берет нож и отрезает кусок уха. Начинает жевать. Потом начинает …выковыривать глаз животного. И тоже отправляет его в рот.

Уловив мою растерянность, подает сигнал:

- Бери, Николай, не стесняйся! Голову у нас подают лишь наиболее уважаемым гостям.

Я бы, конечно, предпочел, чтобы меня «поуважали», к примеру, задней ногой. Однако деваться некуда: отрезаю кусок уха и долго с ним упражняюсь. А потом незаметно, как бы «между прочим», начинаю таскать мясо с большого подноса.


Закуска 9. Юмуртгалы борек

(1985 год; г. Ташкент, УзССР)

С работы на кафедре русского языка ВПШ с некоторой задержкой возвращается жена:

- У нас было небольшое застолья. Я и тебе той-пай принесла.

- Что? – интересуюсь, так как на аппетите никогда не жаловался.

- Взбитые яйца в мешочках!

- Ты где работаешь?

- Будто не знаешь сам…

- Вдруг показалось, что, в самом деле, не знаю.

- Как это?!

- А так! Любой образованный человек, а уж, тем более, сотрудник кафедры русского языка высшего учебного заведения, должен, по крайне мере, знать: не «взбитые яйца в мешочках», а «взбитые яйца в мешочек».

- А журналисты все знают, да?

- Ну, не все, конечно. Но стремятся…

- Так вот, мой разлюбезный: яйцо я тебе принесла именно в мешочке, а не в мешочек. Улавливаешь разницу! Вкушай - и расширяй кругозор!

Смотрю и удивляюсь неким подобием вареников. Однако в процессе дегустации вынужден согласиться: это все-таки яйца в мешочках. Кстати, здесь, как просветила меня супруга, это блюдо называется юмуртгалы борек. А готовится оно следующим образом.

Пресное тесто раскатывают тонким слоем и режут на куски размером примерно 12 х 6 см. Параллельно взбивают яйца с небольшим добавлением молока и соли. Потом тесто складывают вдвое, защипывая с двух сторон – получается мешочек. Их заполняют компонентом номер два, защипывают и бросают в кипящую воду на 6-7 минут. Подавая на стол, поливают сливками, сметаной или топленым маслом.


Закуска 10. Рагу из ракового новообразования

(2009 год; г. Киев, Украина)

Официальная статистика неумолима: в прошлом году, по словам исполнительного директора ЮНИСЕФ Энн Венеман, около 3 млн. детей на планете умерли от голода, около 200 млн. из-за систематического недоедания грозят проблемы со здоровьем. А вообще голодает седьмая часть землян. Всего же от нехватки продовольствия страдают более миллиарда (!) человек.

В то же время богатые с жиру бесятся. Устав поглощать супы из плавников редких видов акул, лобстеров и омаров, они ищут более острых ощущений, среди которых – мясо морских свинок,

крокодилов и аллигаторов, сырой мозг обезьян, наполовину высиженные утиные яйца с зародышами, уже обросшими перьями. Развращенные по самое не могу «хозяева жизни» и дальше пребывают в «творческом» поиске все более изощренных деликатесов.

Вот и автор решил внести свою лепту в меню этих недочеловеков. Предлагаю им перейти на рагу из раковой опухоли, к примеру, молодых телят. И – приятного всем аппетита!