КулЛиб - Классная библиотека! Скачать книги бесплатно  

Тяжелые крейсера типа “Адмирал Хиппер” (fb2)


Настройки текста:




Владимир Кофман Тяжелые крейсера типа «Адмирал Хиппер»

Редактор - С. В.Сулига

Макет - С. В.Сулига

Москва - Санкт-Петербург 1996 - 50 c.

На первой странице обложки: «Адмирал Хиппер» после ввода в строй

История создания

Французский крейсер «Альжери» - один из самых удачных «вашингтонских» крейсеров. Именно с оглядкой на него немцы проектировали свои «хипперы».

10000 Т, 31 уз., 8 203/50, 12 100/45, 8 37-мм, 2x3 ТА пояс 120, палуба 80, башни и рубка 100 мм


Появление в германском флоте тяжелых крейсеров типа «Адмирал Хиппер» само по себе является интересной историей, показывающей, насколько причудливо могут изменяться морские доктрины, следуя иногда не вполне ясной на первый взгляд логике. Многие особенности кораблей этого типа, как удачные, так и неудачные, явились следствием не достижений или ошибок проектировщиков, а требований морской политики.

В течение первой мировой войны развитие германских крейсеров строго следовало одной и той же линии. После перехода на 150-мм калибр каждый следующий тип являлся лишь незначительным улучшением предыдущего; рост водоизмещения и скорости происходил медленно, а вооружение из семи-восьми орудий оставалось постоянным. Это дало возможность при относительно скромном числе единиц поддерживать однородность крейсерских отрядов, состоящих из новых кораблей. При этом каждый из них мог поспорить в бою с любым из британских соперников того же класса. После поражения Германии ситуация в кораблестроительном смысле изменилась мало. Ограничение водоизмещения крейсеров по Версальскому мирному договору 6000 т вынуждало конструкторов сохранить 150-мм артиллерию, размещенную, правда, в современных башенных установках.

Совершенно по-другому пошло развитие класса крейсеров в странах-победительницах. Великобритания создала в конце войны специально для борьбы с немецкими легкими крейсерами корабли со 190-мм артиллерией, названные именами моряков и политиков эпохи королевы Елизаветы. Их водоизмещение, подошедшее почти к 10 тысячам тонн, стало основной для Вашингтонских ограничений в этом классе. Британия, пожелав сохранить все 5 боевых единиц, явно выделявшихся из остальной массы своих и зарубежных легких крейсеров, настояла на своем, но при этом попала в расставленную собой же ловушку. Все крупные морские державы, и в первую очередь Соединенные Штаты, приступили к постройке кораблей с именно максимально разрешенным стандартным водоизмещением 10000 Т (английских тонн по 1016 кг), вооруженных 8-дюймовой (203-мм) артиллерией и обладавших высокой скоростью хода - как правило, за 32 узла. При этом огромный флот английских легких крейсеров оказался бессильным перед «новым поколением», не оставлявшим им никаких шансов в бою.

Однако и с новым классом далеко не все было в порядке. Не имевшие никакого опыта в постройке больших скоростных единиц с мощной башенной 203- мм артиллерией, но с ограниченным водоизмещением, конструкторы вначале потерпели одну из самых жестоких неудач в истории военного кораблестроения. Первые серии «вашингтонских» крейсеров блистали почти полным отсутствием защиты, не только от своих собственных орудий, но и от 6- дюймовок, а в ряде случаев - даже от орудий эсминцев! Только через несколько лет удалось «нащупать» нужный баланс боевых элементов и технических решений, и второе поколение «вашингтонцев», строившихся во вторую половину 30- х годов, являлось примером мощных боевых кораблей, не только хорошо вооруженных, но и солидно защищенных.

Официально Германия, скованная Версальским соглашением, не принимала никакого участия во всех «крейсерских гонках», хотя именно она нанесла но новому классу может быть, самый решительный удар. «Карманные линкоры», вошедшие в строй одновременно с первыми из «вашингтонских» крейсеров, настолько превосходили их в бою, что послужили одной из причин появления более сбалансированных проектов. «Дойчланды» не могли сделать со своими худосочными противниками только одного - догнать их. Но этого и не требовалось от кораблей страны, поставившей во главу своей военно-морской доктрины рейдерские действия отдельных сильных единиц.

Казалось бы, что столь удачное решение должно было получить свое развитие - хотя бы в планах. Однако еще до прихода к власти Гитлера, во времена Веймарской республики немецкие морские деятели (все вышедшие из недр кайзеровского флота) мечтали о «большом флоте». А очередной «Флот открытого моря» не мог обойтись без всех типов боевых кораблей, в том числе и тяжелых крейсеров.

Первоначально отмена версальских ограничений казалась маловероятной и аппетиты не простирались далее проектов все тех же 6-дюймовых крейсеров. Тем более, что Англия и другие страны, неудовлетворенные своими «вашингтонскими» крейсерами, сделали резкий поворот в сторону именно таких единиц. Но после 1933 года германский Морской Штаб и главный творец его политики, адмирал Редер, более решительно обратились к идее тяжелого крейсера.

В самом начале 1934 года в Морском Штабе были выработаны предварительные проектные требования к новому кораблю. Предполагалось, что он сможет состязаться в бою со всеми вероятными противниками (в числе которых особенно выделялся очень удачный, хотя и одиночный, французский «Альжери», находившийся в это время в постройке), но будет иметь скорость, позволяющую уйти от также находившихся на стапелях французских «Дюнкерка» и «Страсбурга», которые обещали стать самыми страшными «охотниками» за «карманными линкорами» и недостаточно быстрыми тяжелыми крейсерами. Кроме того, новый германский корабль предназначался и для рейдерских действий на океанских просторах.

Таким образом, восемь 203-мм орудий, скорость в 32 узла и запас топлива на 12000 миль 15-узловым ходом предполагалось вместить во все те же 9000- 10000 Т. Задача оказалась более чем сложной, поскольку традиционно предпочитавшие хорошо защищенные корабли, немцы хотели иметь броню, как минимум эквивалентную 120-мм поясу и 80-мм палубе «Альжери».

Вскоре стало ясно, что чудес не бывает, и какими- то боевыми элементами придется поступиться. Первоначально обратились к снижению калибра орудий. Но установка 12 150-мм пушек вместо 8 203- мм давала экономию веса в лучшем случае 550 т, тогда как тяжелый крейсер сразу же переставал быть «тяжелым», заметно проигрывая в бронепробиваемости. Тогда решение попытались найти в промежуточном, 190-мм калибре. В мае 1934 года состоялось совещание под председательством Редера, на котором тщательно обсуждались преимущества и недостатки 190-мм и 203-мм калибров (и это при том, что оба калибра полностью запрещались по условиям Версаля!). Конец спорам положил сам председатель, заметивший, что экономия в весе на 8 орудиях и их боезапасе составит при меньшем калибре менее 100 т, тогда как будущее принадлежит именно восьмидюймовом.

После этого совещания темп разработки заметно ускорился, хотя при тщательном подходе немецкие конструкторы все более и более убеждались в том, с чем уже примирились их коллеги из других стран: невозможности совместить желаемые защиту, скорость и вооружение в пределах 10000 тонн. Формально Германия не являлась объектом ограничений Вашингтонской конференции, но лишь постольку, поскольку была стиснута гораздо более жесткими рамками Версаля, поэтому в своих «фантазиях» могла превысить и 10-тысячный предел с такой же легкостью, как и 6-тысячный, но оставался вопрос стоимости. Кроме того, только что пришедший к власти Гитлер хотел выглядеть «респектабельным», и в его планы одно время входило даже присоединение Германии к международным морским соглашениям, но только в качестве полноправного члена. В силу столь сложной совокупности обстоятельств официально проект оставался «10000- тонным» и первоначально этот предел превышать не предполагалось.

Летом того же 1934 года последовательно появились эскизные проекты крейсера в 10160 т с умеренной скоростью 32 узла, быстро превратившийся в корабль водоизмещением 10700 т. Хотя на бронирование выделялось свыше 20% веса (2140 т), удалось предусмотреть только 85-мм пояс, барбеты и траверзы, а также 30-мм палубу. На ПТЗ запаса уже не оставалось. В общем проект был воспринят благоприятно, хотя защиту его нельзя признать удовлетворительной: она не только значительно уступала бронированию французского «Альжери» и итальянских «Пола», но и являлась примерно эквивалентной защите большинства новых легких крейсеров. Адмирал Редер потребовал увеличения толщины лобовых плит башен до 120 мм, брони борта до 100 мм в районе погребов, а главное - преобразования плоской палубы, идущей по верхней кромке пояса, в традиционную конструкцию со скосами, заметно усиливавшими эффективную защиту жизненно важных частей при попаданиях в борт. Предполагалось также усилить горизонтальную броню в зоне погребов до 50 мм. Интересно, что даже эти ограниченные требования не удалось полностью выполнить.

Но если недостатки защиты германских тяжелых крейсеров, обрисовавшиеся еще на чертежных досках, можно понять, то другую их проектную характеристику, оказавшуюся крайне отрицательной, трудно простить и германским адмиралам, и конструкторам. Тем же летом 1934 года решался вопрос о типе энергетической установки. Чрезвычайно удачно выбранные для «карманных линкоров» дизели, обеспечившие им огромную дальность плавания, не вполне подходили в качестве единственных машин для крейсеров. Уже на «Дойчланде» на больших ходах выявилась сильная вибрация, мешавшая, в частности, действию приборов управления огнем, хотя скорость достигала всего 27 узлов. Поэтому для более скоростных крейсеров предлагалось промежуточное решение: дизельная установка для экономического хода и традиционные паровые турбины - для полного хода в бою. Однако и Редер, и руководители конструкторского бюро приняли совершенно другой вариант: чисто паротурбинную установку с высокими параметрами пара, хотя и из совершенно разных соображений. Высшие офицеры флота прежде всего думали о тактических неудобствах совместного использования чисто дизельных и чисто турбинных единиц, а также кораблей со смешанной энергетикой. Действительно, экономическая скорость «карманных линкоров» составляла 18-19 узлов, тогда как имевший крейсерские дизели легкий крейсер «Лейпциг» развивал на них не более 13-ти и, чтобы двигаться в одном строю с «Дойчландом», «Шеером» и «Шпее», ему приходилось использовать и свои турбины, полностью сводя на нет преимущества комбинированной установки. Такие неудобства играли вторичную роль в случае применения отдельных кораблей в качестве рейдеров (для чего важна была прежде всего дальность, а не крейсерская скорость), но как только речь зашла о ’большом флоте", тактические несоответствия выходили на первый план. Конструкторы же думали прежде всего о возможности сэкономить вес и упростить инженерные решения, поскольку паротурбинная установка обеспечивала меньшую длину валопроводов, меньшую вибрацию и шум, возможность форсировки (до трети мощности от проектной, вместо 10-15% для дизелей), большую живучесть и надежность самой механической установки (теоретически турбины могли работать в полузатопленных отделениях). Немаловажными соображениями была относительная простота обучения персонала и меньшая численность машинных команд на турбинных судах. Остальные достоинства применения пара более чем "уравновешивались" его же недостатками. Пар, особенно под высоким давлением, являлся весьма опасным при повреждениях паропроводов, но его же можно использовать при тушении пожаров. Котлы легко выходили из строя при попадании в питательные магистрали забортной воды, а разделение котельных и турбинных отделений на водонепроницаемые отсеки всегда представляло техническую проблему, тогда как небольшие по размерам дизели размещались в небольших по объему помещениях.

Но главным недостатком паротурбинной установки являлась та относительно небольшая дальность, которую она могла обеспечить тяжелым крейсерам. Если дизельные "карманные линкоры" могли после прорыва в Атлантику дойти до мыса Горн и вернуться обратно в Германию, имея при этом 20-процентный запас горючего^ для боя, то намного более крупные и имевшие больший запас топлива "Шарнхорст" и

Продольный разрез крейсера "Адмирал Хиппер"

1 - бомбовый погреб; 2 • снарядный погреб; 3 - зарядный погреб; 4 • отдаление генераторов №1; 5 - потреб 105-мм боезапаса; 6 - пост управления турбинами; 7 - кормовой артпост, 8 - радиорубка; 9 - пост управления котлами; 10 - потреб 37-мм боезапаса; 11 - отделение генераторов №3; 12 - центральный пост управления; 13 - носовой артпосг; 14 - торпедный пост, 15 - передаточная станция; 16 - цепной ящик


"Гнейзенау" смогли бы "пропутешествовать" в тех же условиях только до экватора, а "Тирпиц" достигал лишь северного тропика. Хуже всех выглядели в этом отношении тяжелые крейсера, имевшие еще меньший боевой радиус, едва превышавший аналогичные характеристики германских линкоров и крейсеров времен первой мировой войны. Так была сделана главная ошибка при проектировании "хиллеров", значительно препятствовавшая их участию в индивидуальных океанских действиях, ошибка особенно очевидная, поскольку "большой флот" Германии так и не был построен.

К недостаткам теоретическим добавились и неожиданные трудности с практической реализацией идеи высоких параметров пара. Хотя в Германии, как и в Англии, США и СССР, проводились интенсивные работы в этой области, надежность высокопроизводительных котлов еще не была проверена в условиях многолетней практической эксплуатаци на боевых кораблях. Поэтому англичане применяли хотя и более тяжелые, но надежные паровые котлы умеренного давления, а американцы нововведения подвергали вначале продолжительным испытаниям. В СССР эксперименты с новой техникой завершились неудачей с постройкой эсминца "Опытный", и только немцы ринулись в новую область без оглядки. Это весьма отрицательно сказалось на качествах ряда их боевых кораблей, и в первую очередь - тяжелых крейсеров.

Между тем доработка проекта продолжалась. В конце 1934 года, Редер утвердил, наконец, окончательные характеристики "крейсера в 10000 Т", прекрасно осознавая, что это водоизмещение будет значительно превышено. Правда, попытки ограничения размеров имели место, о чем, в частности, свидетельствует уменьшение брони пояса до 80 мм, причем лишь в центральной части (70 мм в корме и только 40 мм в носу). Теперь предстояло воплотить эскиз в детальные чертежи. 30 октября 1934 года фирме "Дойче Верке" в Киле был выдан официальный заказ на головной корабль серии, "крейсер Н" - "Эрзац "Гамбург". Одновременно верфь "Блом унд Фосс" в Гамбурге получила заказ на вторую единицу, "крейсер G" - "Эрзац "Берлин". Началась разработка рабочих чертежей, хотя с ней не спешили: Германия официально все еще находилась под действием версальских ограничений.

16 марта 1935 года Гитлер объявил о денонсации мирного договора, завершившего первую мировую войну. В попытке ввести немецкие вооружения на море в рамки хотя бы каких-нибудь "законных" ограничений, Британия быстро заключила англо- германское соглашение, по которому Германия имела право довести свои морские силы до 35% от английских в каждой из категорий боевых судов. Этим молчаливо признавалось право Германии построить крейсера с 203-мм пушками в пределах 51000 Т.

Соглашение отпустило сжатую пружину. Еще до его официального подписания, в апреле 1935 года началась ускоренная разработка детального проекта. В конце годе флот заказал третий корабль - "J". При формальном водоизмещении 10000 Т в пределах, отпущенных англо-германским соглашением, можно было заложить еще два крейсера. Однако в 1936 году Англия, США, Япония, Франция и Италия собрались на Лондонскую морскую конференцию, на которую первоначально пригласили и Германию. Но Франция отказалась сидеть за одним столом с нарушителями версальского договора, и Гитлеру так и не удалось полностью включить Германию в мировую систему, хотя определенные усилия в этом направлении прилагались. Так, в июне 1936 года произошло утверждение начала постройки еще двух больших крейсеров, аналогичных первой тройке, но вооруженных 12 150-мм пушками. Тем самым демонстрировалась "добрая воля" в ограничении числа немецких тяжелых крейсеров. Действительно, в июле того же года последовал заказ как на сами корабли, так и на башни и орудия к ним. Особым требованием предлагалось спроектировать основания башен таким образом, чтобы они имели тот же диаметр, что и двухорудийные 203-мм установки тяжелых крейсеров. И Гитлер, и Редер абсолютно не сомневались в том, что при первом же удобном случае будет осуществлена замена трехорудийных 150-мм башен на двухорудийные 8-дюймовые. На деле случай представился очень скоро: уже в 1937 году, еще до закладки "К" и "L" решили строить их в качестве тяжелых крейсеров, хотя разработка новых трехорудийных 150-мм установок продолжалась до 1941 года.

Между тем закладка первых единиц серии состоялась практически сразу после денонсации Версальского договора. 6 июля 1935 года на верфи "Блом унд Фосс" в Гамбурге был официально заложен "Адмирал Хиллер", а через месяц фирма "Дойче Верке" начала постройку "Блюхера". В апреле следующего года на верфи Круппа "Германия" состоялась закладка "Принца Ойгена". Два дополнительных корабля модифицированного проекта, "Зейдлиц" и "Лютцов", заказали фирме "Дешимаг" в Бремене, где они и были заложены соответственно в декабре 1936-го и в августе 1937 года. Крейсера нового класса получили в основном "не морские" имена. Только головной был назван в честь командира отряда немецких линейных крейсеров при Доггер-Банке и Ютланде и последнего командующего Флотом Открытого моря адмирала фон Хиллера. Три других имели названия в честь германских сухопутных полководцев, хотя имена Блюхера, Зейдлица и Лютцова традиционно использовались в германском флоте. Предыдущее "поколение" принадлежало к числу самых боевых немецких кораблей: броненосный крейсер "Блюхер" погиб в бою при Доггер-Банке, "Лютцов" затонул после Ютландского сражения, в котором едва не пошел ко дну и "Зейдлиц". Особняком стоит имя третьего корабля серии. "Принц Ойген" известен нам как известный австрийский полководец Евгений Савойский. Название присвоили из политических соображений: тем самым подчеркивалось, что вошедшая в состав Третьего Рейха Австрия является полноправным членом "империи немцев".

Стапельный период постройки головного "Хиппера" занял полтора года; для остальных единиц он составлял около двух лет. В условиях высокой секретности военной промышленности фашистской Германии сохранилось не много подробностей относительно хода постройки. Известно только, что установленные сроки ввода в строй неоднократно откладывались. Первоначально предполагалось принять два первых крейсера во второй половине 1938 года, но уже в сентябре 1937-го срок перенесли на май ("Хиппер") и август ("Блюхер") 1939-го. Реально даже официальные даты пришлось отсрочить еще почти на два месяца, хотя, как мы увидим дальше, настоящей боевой готовности корабли достигли спустя еще много времени. Срок готовности "Ойгена" перенесли с мая 1939 года на середину декабря, а фактически приемка комиссией состоялась только 8 месяцев спустя. К этому времени мировой конфликт из стадии "странной войны" перешел к этапу реальных действий. Идею постройки "большого флота", способного на равных бороться с британским, пришлось похоронить. Тяжелые крейсера, как один из элементов такого флота, окончательно стали наименее приоритетными. Серию так и не удалось завершить - индивидуальные причины описаны ниже, в истории каждого из кораблей.


Данные о постройке тяжелых крейсеров типа "Admiral Hipper"
Название Обозначение* Фирма-строитель Строит.номер Заказан Заложен Спущен Сдан флоту 
"Admiral Hipper" H - Ersatz HAMBURG Deutsche Werke, Киль 501 30 октября 1934 г 6 июля 1935 г. 6 февраля 1937 г. 29 апреля 1939 г. 
"Blucher" G - Ersatz BERLIN Blom und Voss, Гамбург 246 30 октября 1934 г 15 августа 1936 г. 8 июня 1937 г. 20 сентября 1939 г.
"Prinz Eugen" J Krupp - Germania Werft, Киль 564 16 ноября 1935 г 23 апреля 1936 г 22 августа 1938 г 1 августа 1940 г 
"Seyglitz" К Deschimag, Бремен 940 18 июля 1936 г 29 декабря 1936 г 19 января 1939 г не закончен 
"Lutzow" L Deschimag, Бремен 941 18 июля 1936 г 2 августа 1937 г 1 июля 1939 г не закончен 

* Обозначение, принятое при проектировании


Описание конструкции

Корпус и общее расположение

Длинный, почти 200-метровый корпус набирался по продольной схеме, с использованием стали ST-52 для основных частей конструкции и включением броневых листов в качестве элементов прочности. Килевая балка высотой около 1,5 м состояла из четырех толстых листов, дополнительно подкрепленных через каждые пол-шпации. Крейсер имел двойное дно, разделенное семью продольными переборками (стрингерами), пронумерованными от I у киля до VII у верхней кромки пояса. (Двойное дно фактически переходило в конструкцию двойного борта, прикрывавшую снаружи броневой пояс по всей его высоте). Они через одну выполнялись водонепроницаемыми, причем переборка IV продолжалась дальше вверх, переходя в ПТП (противоторпедную переборку) из высокоэластичной броневой стали толщиной 20 мм Для обеспечения достаточной прочности килевой структуры при постановке корабля в док, пространство между килем и ближайшей к нему продольной переборкой двойного дна (I) представляло собой "сетку" из продольных и поперечных связей. Продольная прочность увеличивалась за счет 32 дополнительных стрингеров, располагавшихся между продольными переборками и приваренных к шпангоутам. Структура двойного дна и двойного борта простиралась примерно на 72% длины крейсера. Количество отверстий в борту было сведено к минимуму. В целом вся конструкция корпуса выглядела весьма внушительной, хотя, как и на большинстве немецких кораблей, несколько перетяжеленной.

Нельзя сказать, что конструкторы вообще не пытались сэкономить вес корпуса. Наружная обшивка крепилась исключительно за счет сварных соединений, кроме тех зон, где ее роль играли броневые листы, которые приклепывались к остальным частям обшивки при помощи накладок. По преимуществу сварными были и 29 водонепроницаемых поперечных переборок, которые делили крейсер на 14 полностью изолированных отсеков. Большинство поперечных переборок доходило до верхней палубы. В соответствии с германской практикой главные отсеки нумеровались с кормы до носа римскими цифрами от I до XIV.

В отсеках двух самых нижних палуб - палуб трюма и двойного дна - в основном располагались нефтяные цистерны и емкости для смазочных материалов, а также помещения гирокомпаса и поста живучести. Следующая вверх палуба, нижняя платформа, служила для размещения жизненно важных объектов крейсера: снарядных погребов главного калибра (отсеки II и X), турбин (отсеки III и V), котлов (отсеки VI, VII и VIII), а также противопожарного оборудования, центр управления которым находился в специально выделенном отсеке X. Верхнюю платформу, имевшуюся только между шпангоутами 10 и 47 в корме (отсеки I и II) и между шпангоутами 130 и 167,5 в носу (отсеки IX и XI), почти полностью занимали зарядные погреба главного калибра. В носовых отсеках помещались также нижний центральный пост, радиорубка и электрощитовые. В отсеке VII находилось устройство, отличавшее германские тяжелые крейсера от всех остальных кораблей этого класса. Речь идет о пассивной системе стабилизации качки по типу цистерн Фрама. В двух цистернах, по одной с каждого борта, соединявшихся широкой трубой на уровне палубы трюма, имелось около 200 т жидкости (обычно воды), переливанием которой управляла специальная гиросистема. Такие стабилизаторы устанавливались на ряде немецких кораблей, но сведения относительно их боевой ценности отсутствуют.

На следующей, броневой палубе, располагались практически все помещения для матросов, в том числе кубрики и столовые. Их площадь сильно ограничивалась дымоходами и барбетами ГК. Единственным "нежилым" помещением на этой палубе (официально - палубе твиндека) являлась запасная радиорубка. По стандартам других стран, особенно американским, помещения для команды на "хипперах" были слишком тесными и неудобными. Постоянное нахождение на кораблях сверх-комплектного персонала приводило к тому, что он был вынужден размещаться на боевых постах и во время отдыха.

В нижней надстройке, простиравшейся от 1-го до 4-го барбета, львиная доля пространства приходилась на все те же дымоходы, а также ангары и вспомогательные помещения для авиаоборудования. Оставались две зоны: спереди, где находился медицинский блок, и сзади, где шли каюты командного состава. Еще далее в корму, сразу за барбетом кормовой возвышенной башни, помещалась кают-кампания, где одновременно могли обедать 60 офицеров. Медчасть крейсера имела хорошее оборудование и включала специальные помещения для операционной и рентгеновского кабинета.

Второй уровень надстройки в корме целиком выделялся "святая святых" - блоку помещений командира корабля. Там имелись кабинет, спальня и ванная; практически полностью идентичные адмиральским помещениям, расположенным в той же надстройке по правому борту. Только в адмиральский блок входила еще и большая приемная, использовавшаяся в качестве зала для важных совещаний. Аналогичный уровень носовой надстройки использовался для кают командного состава.

Нижний уровень носовой надстройки содержал каюты для вахтенных офицеров, а также 1-го и 2-го штурманов, присутствие которых в рубке могло оказаться нужным в любую минуту. Им не приходилось далеко бегать - штурманская рубка примыкала к обоим каютам. Над этой рубкой находился пост гидроакустики и БИЦ - боевой информационный центр. Еще выше размещался рулевой мостик, представлявший собой большую открытую платформу с ветровым щитом в носовой части. С обоих бортов платформа оборудовалась еще одной характерной особенностью больших кораблей Германии - узкими и длинными раскладными крыльями, значительно увеличивающими обзор и использовавшимися при маневрировании в стесненных условиях, обычно в портах и на подходах к ним. В открытом море и в бою крылья, представлявшие собой хрупкие конструкции, складывались.

В боевых условиях крейсер должен был управляться из броневой боевой рубки, но в остальное время рулевой пост располагался в находящемся над передней частью боевой рубки маленьком и тесном помещении, единственным преимуществом которого являлась крыша над головой рулевых и вахтенных офицеров. Интересно, что вместо обычного рулевого колеса рациональные немцы использовали 2 кнопки - соответствовавшие перекладке руля вправо и влево. Другой интересной особенностью был перископ, позволявший вахтенному офицеру рассматривать карту, находившуюся на штурманском столе ниже "этажом". В рулевой рубке имелись компасы обоих типов - гирокомпас и магнитный, а также аппаратура внутрикорабельной связи. Аналогичное, но более совершенное и обширное оборудование помещалось в броневой рубке, предназначенной для самых ответственных моментов, когда крейсер вступал в бой.

Высокая башенноподобная структура носовой надстройки включала боевые адмиральские помещения, сигнальные посты и многочисленные посты управления системами вооружения. Там же имелся метеорологический пост. Немцы придавали большое значение "службе погоды" непосредственно на корабле и метеоролог получил просторную рубку и вполне приличную каюту рядом с ней.

Отличия крейсера "J"

Последний крейсер несколько отличался по внутреннему расположению от предшественников. Каждый из отсеков машинно-котельной установки (МКУ) удлинили на 0,8-1,3 м, чтобы несколько сгладить чрезвычайную тесноту этих помещений. Также был удлинен ангар, в каждом из крыльев которого теперь располагалось по два самолета вместо одного. Для подобного расширения пришлось изменить расположение катапульты, которая уже не помещалась между ангаром и задней мачтой. Ее сместили в нос от ангара вместе с кранами для гидросамолетов. В результате такой "рокировки" пришлось значительно изменить и расположение внутренних помещений носовой надстройки.


Главные размерения германских тяжелых крейсеров
  "Хиппер" "Блюхер" "Принц Ойген" "Зейдлиц", "Лютцов"
Длина по ВЛ, м 194,2 (194,6*) 194,2(194,6*) 194,2 (194,6*) 199,5
Длина максимальная, м. 202,8 (205,9*) 202,8 (205,9*) 202,8 (205,9*) 207,7 (212,5*)
Ширина, м 21,3 21,3 21,3 21,9
Глубина интрюма, м 12,45 12,45 12,45 12,45
Осадка, м 5,83 5,83 6,37 6,79
Водоизмещение, т  
Пустого корабля 14050 13900 14230 16240**
Стандартное 14250 14470 16230**  
Полное 18210 18500 18960  
С макс, нагрузкой 18600 18700 19050  

* Длина после модернизации корпуса (с "атлантическим" форштевнем).

** с некоторыми переменными грузами (вода в котлах, часть смазочного масла и т.п.).


Сечение по мидель-шпангоуту

Бронирование

Защита всегда оставалась "ахиллесовой пятой" вашингтонских крейсеров. Ограниченное 10000 тонн водоизмещение, наряду с необходимостью иметь 8- дюймовую артиллерию и скорость за 30 узлов, не оставляло достаточного резерва на защиту. Вместе с тем высокие баллистические данные 203-мм орудий требовали весьма мощного бронирования, поскольку пробиваемость таких пушек, имевших снаряды весом 120-130 кг, составляла 150-200 мм на средних дистанциях. В результате такого противоречия первое поколение тяжелых крейсеров осталось практически без бортовой защиты. Энергетическую установку британских "Каунти" и французских "Дюкен" и "Турвиль" могли поразить удачным попаданием даже эсминцы.

С течением времени конструкторы смогли найти технические решения, позволившие значительно усилить броневую защиту. Со стапелей стали сходить очень удачные корабли, как например французский "Альжери1', ставший одной из причин появления германских тяжелых крейсеров. Как правило, второе поколение "вашингтонцев" получало свою защиту за счет фактического превышения 10000-тонного лимита, в ряде случаев на 20-30%. В этом отношении положение немцев, сразу решивших не придерживаться вашингтонских ограничений, явно оказалось предпочтительнее.

Рассмотрим, насколько удачно им удалось распорядиться данным преимуществом. Для характеристики германского решения следует отметить особенности схем бронирования крейсеров 30-х годов. Доминировали два варианта: первый из них предполагал, по сути, местное бронирование наиболее уязвимых объектов, в первую очередь погребов боезапаса, и, когда оставалась возможность - МКУ. Из-за желания сэкономить как можно больше, защита погребов выполнялась в виде своеобразных "ящиков", закрытых спереди, сзади, с боков и сверху. Они обычно не доходили до бортов (например, на английских крейсерах), оставляя тем самым корабль незащищенным от внешних повреждений и затоплений даже легкими снарядами. Но и в тех случаях, когда броня погребов проходила по внешнему борту (как на американских и японских кораблях), в оконечностях она не поднималась выше уровня воды, поскольку боезапас располагался на нижних платформах. В результате проблемы затоплений по ватерлинии оставались. Другим вариантом, характерным для более поздних представителей данного класса, являлась обычная "линкорная" схема, с единым поясом, прикрывавшим все пространство между крайними башнями, включая погреба и энергетическую установку, и закрытым с носа и кормы броневыми траверзами, а сверху - броневой палубой. Так бронировались все итальянские "вашингтонские" крейсера, такую же схему приняли французы на "Альжери", а советские конструкторы - на крейсерах типов "Киров" и "Чапаев".

Аналогичное решение использовалось и в схеме бронирования германских крейсеров, но здесь имеются весьма существенные отличия. Корабли этого класса всех остальных наций по сути дела соответствовали схеме "все или ничего" - все части корпуса вне цитадели оставались без защиты. Немецкие конструкторы предпочли старую "англогерманскую" схему бронирования, попытавшись даже на крейсерах увеличить ее площадь, прикрыв нос и корму. Другое отличие заключалось в расположении броневой палубы. На прочих крейсерах она выполнялась плоской и проходила по верхней кромке пояса. После долгих дебатов на "хипперах" решили применить традиционную для времен первой мировой войны палубу со скосами, спускавшимися к нижней кромке броневого пояса и создававшим дополнительную преграду для снарядов, попадающих в борт.

В результате расположение брони оказалось весьма консервативным: оно практически полностью повторяло схему бронирования германских легких крейсеров двадцатипятилетней давности, но с увеличением толщины листов. Его основу составлял 80-мм броневой пояс, простиравшийся от шпангоута 26 до шпангоута 164 и имевший наклон 12,5 градусов во внешнюю сторону, увеличивавший сопротивление на 10-20% (в зависимости от дистанции). Высота пояса составляла от 2,75 до 3,85 м, из которых в случае ненагруженного корабля только 0,75 м находилось под водой. Разумеется, что после приема полного запаса топлива погружение пояса значительно увеличивалось, однако в определенных условиях не гарантировало от попаданий ниже брони (как это следует из истории боевой службы: см. "новогодний бой" "Хиппера"). Пояс несколько заходил за концевые башни и перекрывался по концам 80-мм броневыми траверзами, перпендикулярными к диаметральной плоскости. Далее в нос и в корму шли более тонкие плиты: в корме пояс имел практически такую же высоту, но толщину 70 мм, обеспечивая защиту рулевых механизмов и, в известной мере - валопроводов. Он заканчивался на 6-м шпангоуте 70- мм траверзной переборкой. В носовой оконечности высота брони возрастала, но ее толщина уменьшалась до 40 мм, а на последних 3 метрах от форштевня - до 20 мм. Высокий пояс в носу предназначался для защиты от фугасных снарядов, которые в противном случае могли оставить большие пробоины, способствующие распространению затоплений и падению скорости хода из-за дифференте на нос.

Горизонтальная защита состояла из двух броневых палуб: верхней и главной. Толщина верхней палубы изменялась от 25 мм на протяжении котельных отделений до 12-20 мм в остальных частях корпуса. Ее задача состояла в активации взрывателя попавшего снаряда, который имел шанс сдетонировать, не достигнув нижней палубы, и в "сдирании" бронебойного наконечника, если снаряд оборудовался таковым. Сверху эта палуба покрывалась толстой обшивкой из тиковых брусьев (на полубаке - 8,5 см, в остальных частях - 5,5 см).

Нижняя, она же - главная броневая, палуба простиралась по всей длине 80-мм главного пояса и над 70-мм секцией в корме и имела практически на всем протяжении толщину 30 мм. Исключениями являлись две небольшие зоны в нос и корму от барбетов крайних башен, где толщина увеличивалась до 40 мм. Горизонтальная часть палубы проходила примерно на 1 м ниже верхней кромки пояса, а скосы той же толщины соединялись с его нижней кромкой. В районе тонкого носового пояса броневая палуба опускалась на уровень ватерлинии и имела толщину всего 20 мм.

Вся горизонтальная и вертикальная защита выполнялась из броневой стали Круппа марки Whn/a. О качествах этой однородной незакаленной стали, изготовленной из никелевого сплава и носившей громкое имя "Вотан", существуют весьма разноречивые сведения. Немецкие источники утверждают, что ее сопротивляемость примерно на треть выше, чем у обычной крупповской брони. Напротив, данные союзников ставят этот тип брони ниже британской брони аналогичного назначения даже времен первой мировой войны. Наиболее здравые оценки лежат между крайностями: они говорят о примерной эквивалентности гомогенной брони крейсерского типа производства 30-х годов в Англии, США и Германии.

Помимо корпуса, германские тяжелые крейсера несли большое количество местного бронирования.

Прежде всего это относится к защите башен и барбетов. Барбеты диаметром 6,4 м имели ту же толщину, что и броневой пояс - 80 мм - по всей высоте от броневой палубы до башни. Сами башни состояли из 9 броневых граней, толщина которых резко дифференцировалась. Лобовая плита выполнялась из 160-мм брони, поскольку угол наклона ее был невелик. Зато она занимала менее половины лобовой проекции башни, переходя сверху в сильно наклоненную 105-мм плиту, которая в свою очередь спускалась по бокам в виде двух граней толщиной 80 мм, и соединялась с 70-мм горизонтальной плитой собственно крыши башни. Остальные части, попадания в которые были наименее вероятными, защищались слабее: вертикальные боковые стенки имели толщину 70 мм, задняя стенка - 90 мм на нижних и всего 50 мм на возвышенных башнях, а задняя скошенная плита - соответственно 80 и 70 мм. (Различные толщины задних частей нижних и верхних башен связаны с их формой и соответственно - с разными условиями балансировки.) Снизу персонал башен защищал от осколков 30-мм броневой пол.

Солидно защищалась главная боевая рубка, овальные стенки которой состояли из 150-мм плит, а крыша - из 50-мм. Учитывая горький опыт слишком "доступных" рубок времен русско-японской и, отчасти, первой мировой войны, щели в ней были совсем узкими, а наблюдение в основном производилось через перископы. Интересно то внимание, которое уделили немцы слабому месту - соединению крыши с вертикальными стенками. Плиты крепились при помощи "ласточкина хвоста", просверленного и закрепленного болтами, да к тому же головки болтов приваривались к броне! Защита персонала не ограничивалась главной боевой рубкой: практически все вспомогательные посты на мостике имели защиту сверху и с боков из 20-мм броневых листов. Вниз, к центральному посту, вела бронированная 60-мм коммуникационная труба, заключавшая все кабели.

Местное бронирование не ограничивалось нижним мостиком. Главный КДП в верхней части башенноподобной надстройки, боевые посты на уровень ниже него, а также адмиральский мостик имели 20-мм защиту. Листами такой же толщины прикрывались остальные дальномерные посты и кормовой пост управления. Массивные купола КДП зенитной артиллерии защищались 14-мм броней. Прикрыты были также дымоходы (20 мм, выше броневой палубы) и позиции прожекторов на трубе (12 мм).

Как следует из приведенного описания, германские конструкторы попытались осуществить полное броневое прикрытие практически всех ценных объектов крейсера. Бронирование "Хиппера" напоминает "Тирпиц" или "Шарнхорст" в миниатюре с соответствующим утоньшением плит. Такое решение обеспечило большую площадь защиты и значительную вероятность сохранения боевых свойств при попадании снарядов относительно мелкого калибра (например, из орудий эсминцев) и осколков. Однако "размазывание" защиты на столь длинном корабле сказалось на прикрытии жизненно важных частей, и степень их гарантированной защиты от 203-мм, и отчасти, даже от 152-мм снарядов оставалась невысокой. Машинная установка и погреба прикрывались с бортов 80-мм поясом и 30 мм скосом палубы, что в совокупности, с учетом разнесенной защиты и наклона скоса, было эквивалентно 110-130 мм вертикальной брони.

Сверху те же объекты прикрывались либо двумя палубами (в сумме от 55 до 42 мм), либо же, при попадании снаряда в верхнюю часть борта под большим углом падения - только нижней, 30-мм. Это, в общем, даже хуже защиты непосредственных предшественников германских кораблей - французского "Альжери" и итальянских крейсеров типа "Пола".

Схема бронирования. (толщина брони в мм; в квадратных скобках указана толщина брони в плоскости, параллельной плоскости чертежа) Примечание редактора.

Несмотря на огромное количество информации по этим крейсерам, многие вопросы бронирования остаются открытыми. Автор пользовался данными из книги M.Whitley "German Cruisers of WW2", но практически все германские источники, начиная с капитального справочника Грёнера и заканчивая последними работами Коопа и Шмольке, а также советские архивы указывают , например, толщину верхней палубы до 30 мм, а толщину броневой палубы на скосах как 50 мм.


Вооружение

Артиллерийское

Характеристики орудий, стоявших на немецких тяжелых крейсерах даны в таблице.
Орудие 203 мм 105 мм 37 мм 20-мм
Модель Skl/60 Mod.C 34 Mod. С 33 Mod. С 30 Mod. С 30
Длина орудия, кал. 60 65 83 65
Длина ствола,кал 56,7 60,5 80  
Вес орудия с затвором, т 20,7 4,56 0,243 0,064
Число нарезов 64 36 16  
Длина нарезов, м 9,53 5,53 2,55 0,72
Глубина/ширина нарезов, мм 2,4/5,8      
Рабочее давление, атм 3200 2850 3450  
Живучесть ствола, выстр. 600 3000 7500 22000
Начальная скорость, м/сек   900 1000 835
Макс, дальность (гор./верт.), м 33540 17700/12500 8500/6800 4900/3700
Углы возвышения/снижения +37°/-10° +80°/-8° +85°/-10° +85°/-11°
Скорость ВН мех./(ручн.),°/сек 8 /(...) 10/(1,33) -/(3)  
Скорость ГН, °/сек 6 /(...) 8/(1,5) -/(4)  
Скорострельность, в./мин. 2,5-4   80-160 120-280
Вес снаряда, кг 122 15,1 0,742 0,134
Вес заряда (передн.+задн.), кг 21,1 + 18,2 6,0 0,97  
Вес патрона, кг   26,5 2,1 0,32
Длина снаряда, см 98,5 -95,4   16,2 7.9
Длина заряда, см 90 + 87,5   38,1  

Главный калибр

Основу вооружения германских тяжелых крейсеров составляли восемь 203-мм орудий, расположенных по традиционной "линкорной" схеме: в 4 двухорудийных башнях, по 2 в носу и в корме. Немцы считали такое расположение наиболее предпочтительным со всех точек зрения. Оно обеспечивало оптимальное число снарядов в залпе - 4, минимальные мертвые углы обстрела и равный огонь по носу и коме. Не вполне удовлетворенные своими 3-орудийными башнями легких крейсеров, конструкторы с удовольствием вернулись к полностью симметричной двухорудийной установке, в которой оба орудия находились в совершенно одинаковом положении.

Нижние башни модели LC/34 весили по 249 т, а возвышенные, оборудованные дальномерами - по 262 т. Установки имели углы возвышения 37° и снижения -10° (кроме носовой башни, имевшей меньшее снижение, чтобы снаряды не поражали приподнятый форштевень при стрельбе по носу). Горизонтальные углы обстрела составляли около 300°. Горизонтальная наводка осуществлялась электромоторами, вертикальная - при помощи электрогидравлических приводов, в качестве рабочей среды для которых применялась смесь воды с глицерином. Для заряжания орудия следовало установить под углом возвышения 3°, что снижало скорострельность на больших дистанциях из-за того, что опускание ствола в положение заряжания и последующий его подъем на нужный угол требовали много времени. Практическая скорострельность составляла около 4 выстрелов в минуту вместо первоначально оптимистически предполагавшихся шести. В Германии с 8-дюймовыми орудиями повторилась та же история, что и в других странах, например в Англии, где от 203-мм пушки предполагалось добиться 12 выстрелов в минуту, но пришлось успокоиться на тех же 4-5. Конструкторы слишком переоценили возможность механизации всех процессов в орудийных башнях 203-мм калибра. На деле оказалось, что некоторые операции предпочтительнее выполнять вручную.

На немецких тяжелых крейсерах снарядные погреба помещались на палубу ниже зарядных. Подъемная зарядная беседка состояла из двух ячеек. В погребе в нижнюю вручную вкладывали передний заряд, а в верхнюю, также вручную - более тяжелый основной. Со снарядами управиться вручную уже было нельзя. В погребах их поднимали при помощи электрозахватов и помещали на роликовый транспортер, который доставлял их в нижнее рабочее отделение башни. Там снаряды размещались во вращающемся барабане, откуда по очереди выталкивались в подъемную беседку элеватора. Выше "этажом" снарядная беседка "подхватывала" зарядную и они вместе поднимались к орудию, где снаряды и заряды попадали на свои лотки, с которых досылались с ствол механическим прибойником.

Башенные установки имели своеобразную форму, впрочем традиционную для германского флота: вместо обычных прямоугольных "коробок" с плоской крышей они выполнялись с верхней частью, скошенной в виде усеченной пирамиды. Такая форма благоприятствовала устойчивости броневой защиты, поскольку в качестве вертикальных поверхностей оставались лишь нижние части боковых и задней стенок, в которые снаряды противника вообще не должны были попадать. Возвышенные башни имели значительно большую высоту из-за наличия дальномеров.

Само 203-мм орудие модели SKC/34 представляло совершенно новую разработку - в отличие от 150-мм пушек, являвшихся развитием оружия времен первой мировой войны. Орудие, созданное фирмой "Крупп", имело превосходные баллистические характеристики. При полной длине в 60 калибров и длине собственно ствола в 57 калибров оно придавало 122-кг снаряду начальную скорость 925 м/сек. Более высокими характеристиками среди 8-дюймовок того времени обладала только итальянская, имевшая начальную скорость 940 м/сек при примерно таком же весе снаряда. Однако, как показала практика, итальянские орудия обладали низкой живучестью, сводившей на нет все баллистические преимущества. Немцам удалось найти, пожалуй, оптимальное значение начальной скорости, еще не приводящей к фатальному выгоранию ствола (его живучесть составляла 300 выстрелов полным зарядом), но обеспечивающей хорошую настильность траектории, а значит - малое рассеивание снарядов по дальности. В этом отношении германские конструкторы пошли по пути, прямо противопо ложному американскому. В США несколькими годами позже была принята концепция очень тяжелого снаряда (для 8-дюймовки - 152 кг) при относительно небольшой начальной скорости (700-750 м/сек). Американские снаряды имели большую крутизну траектории, значительно большую способность к пробитию палубной брони, но меньшую пробиваемость пояса и меньшую точность, во всяком случав на средних дистанциях. Оба подхода имели свой смысл: германцы готовились к сражениям в условиях относительно небольшой видимости северных морей, где нередка плохая погода, тогда как их заокеанские соперники - к бою в тропиках, при практически неограниченной видимости. 203-мм орудия остальных стран (Англии, Франции, Японии) имели примерно такие же снаряды, как и немецкое, но уступали им по начальной скорости (840-850 м/сек).

Продольный разрез возвышенной башни крейсера "Принц Ойген"


В отличие от кораблей большинства других наций, тяжелые крейсера типа "Хиппер" были прекрасно оснащены снарядами различных типов. Для 8- дюймовки их имелось 4 основных типа:

1) бронебойный снаряд Pz.Spr.Gr. L/4,4 mhb с донным взрывателем и баллистическим наконечником:

2) полубронебойный снаряд Spr.Gr. L/4,7 mhb, также с донным взрывателем и баллистическим наконечником;

3) фугасный Spr.Gr. L/4,7 mhb без специального баллистического колпачка, вместо ко-торого в головной части устанавливался взрыватель с малым замедлением;

4) осветительный снаряд L.Gr. L/4,7 mhb также с баллистическим наконечником.

Самым тяжелым был полубронебойный снаряд, весивший 124 кг. Остальные типы имели одинаковый вес - 122 кг. В соответствии с немецкими артиллерийскими традициями, заряд выполнялся из двух частей - передний полузаряд весом 20 кг гильзы не имел, а главный, задний полузаряд, весивший 48 кг (и соответственно более опасный при воспламенении), заключался в латунную гильзу. Для стрельбы осветительными снарядами использовались более легкие заряды общим весом чуть менее 40 кг.

Наличие трех видов основных боевых снарядов позволяло очень гибко выбирать подходящий тип боеприпасов для каждой возможной цели. Бронебойный снаряд, снаряженный 2,3 кг ВВ, мог пробивать 200-мм броневую плиту на дистанции до 15500 м, а 120-130-мм бортовая броня, составлявшая защиту большинства возможных противников в классе крейсеров, пробивалась на практически любых реальных дистанциях боя. Приведенные цифры относятся к попаданиям под углами, близкими к нормали; при курсовом угле цели 60° 200-мм броня защищала до дистанции 9000 м, а при еще более острых углах встречи пробиваемость бронебойного снаряда резко падала. Но при бое на параллельных курсах практически все возможные противники "хипперов" оказывались практически беззащитными против его бронебойных снарядов.

Для поражения менее защищенных целей предназначался полубронебойный снаряд (по немецкой терминологии - Sprenggranate, те. "разрывная граната"). Он имел 6,54-кг заряд, что составляло 5% от веса снаряда, и мог пробивать незакаленную броню толщиной до 100 мм на дистанции 50 каб. Взрыватель замедленного действия обеспечивал в случае пробития внешней преграды (палубной или бортовой брони) поражение жизненно важных частей корабля противника, расположенных в глубине корпуса. Такой снаряд очень подходил для борьбы с большинством крейсеров на средних дистанциях боя, но мог применяться также и против больших эсминцев.

Наконец, фугасный снаряд с головным взрывателем мгновенного действия был хорош для поражения легкобронированных и небронированных целей. Он содержал 8,9 кг ВВ и все еще мог пробить 50 мм брони на дистанции 50 каб. Подобный снаряд прекрасно подходил для действия по эсминцам и другим легким судам, а также по надстройкам и бортам вражеских крейсеров в тех случаях, когда пробитие их бортовой брони представлялось маловероятным (например, при погоне или отходе). Он же применялся и для стрельбы по берегу.

Как уже отмечалось выше, немецкий флот по набору снарядов выгодно отличался от ВМС других стран, где, как правило, имелось лишь два типа боеприпасов. Например, сверхтяжелый 152-кг американский 8-дюймовый снаряд был чисто бронебойным и обладал слабым взрывным действием, а фугасный весил всего 118 кг, имел взрыватель мгновенного действия, и предназначался для обстрела береговых целей и небронированных судов. К японским орудиям того же калибра вообще полагался единственный боевой снаряд - бронебойный, с большим замедлением, мало опасный для легких кораблей.

Нормальный боезапас насчитывал 120 снарядов всех типов на орудие, хотя крейсера без особых проблем могли принимать и по 140, а всего погреба вмещали 1308 бронебойных, полубронебойных и фугасных, а также 40 осветительных, включенных в боекомплект только возвышенных башен. Величина боезапаса на ствол примерно соответствовала аналогичным значениям для вашингтонских крейсеров других стран. В нормальный комплект входило по 320 снарядов каждого из трех основных типов, однако при выполнении конкретных заданий соотношение могло меняться. Известно, что при выходе в Атлантику "Адмирал Хиппер" имел 637 бронебойных, 627 полубронебойных и только 206 фугасных снарядов с головным взрывателем (как увидим позднее, это в определенной мере сказалось на эффективности его действий).

Даже для столь развитой промышленной державы как Германия, производство боезапаса нового калибра представляло собой определенную проблему. В конце 1939 года имелось всего по два боекомплекта для "Хиппера" и "Блюхера", а "Принц Ойген" должен был довольствоваться одним (второй комплект снарядов изготовили только к августу 1940-го). Третий боекомплект для всех трех тяжелых крейсеров удалось поставить только к концу следующего, 1941 года.

Система управления артогнем на крейсере "Адмирал Хиппер"

1- основание башни зенитного директора; 2,3 - прожекторные директоры; 4- вспомогательный директор; 5,8 - торпедные директоры; 6 - броневой пост УАО; 7 - ходовая рубка; 9 - перископы; 10 - директор ГК; 11 - 3-метровый дальномер; 12 - директор для стрельбы освветительными снарядами; 13 - боевая рубка; 14 - рулевой пост; 15 - машинный телеграф


Система управления стрельбой

Ко второй мировой войне в полной мере выяснилось, что артиллерийское оружие корабля эффективно настолько, насколько эффективна его система управления стрельбой. В этом отношении германские тяжелые крейсера являются примером исключительно удачного сочетания оружия и средств его наведения на цель, может быть, наилучшего в этом классе боевых судов.

Еще со времен предыдущего мирового конфликта немецкие конструкторы уделяли чрезвычайное внимание системам управления стрельбой и до введения радиолокационных дальномеров Германия занимала ведущее место в мире по всем их компонентам. На тяжелых крейсерах имелось три основных поста управления огнем главного калибра, расположенных на верху башенноподобной носовой надстройки, перед ней и на кормовой надстройке, а также два поста для управления стрельбой ночью - носовой и кормовой. Главный, самый верхний пост состоял из двух полностью дублирующих друг друга директоров (КДП) С/38К, обслуживающих орудия при стрельбе на левый или правый борт. Оба КДП стабилизировались в трех плоскостях; в дополнение к этому имелась местная стабилизация линии прицела. Дублирование КДП обуславливалось не только стремлением к повышению надежности, но и общей политикой Морского штаба, требовавшего, чтобы посты управления стрельбой имели небольшой размер и были хорошо защищены. В результате они вмещали только трех человек персонала и имели довольно узкие секторы обзора, что требовало установки нескольких постов. Поэтому сдвоенный верхний пост дополнялся еще двумя КДП той же марки С/38К, расположенными на носовом и кормовом мостиках. Все посты оборудовались дальномерами: 7-метровым наверху и 6-метровыми на мостиках. Начиная с "Ойгена", все три были 7-метровыми. Дальномеры были довольно тяжелыми и поэтому вращались с помощью специального электропривода. Первые два корабля отличались тем, что не имели куполообразных прикрытий дальномеров в посту на носовом мостике.

Ночные СУАО выполнялись по упрощенной схеме. Вместо полностью стабилизированного поста использовались небольшие директоры Zielsaule С/38К, оборудованные специальным устройством для управления стрельбой осветительными снарядами. Два таких директора располагалось на носовом мостике и один - на кормовом. Помимо этого, имелись специальные посты дистанционного управления прожекторами (4 на носовом мостике и 2 - на кормовом) и посты управления торпедной стрельбой, два из которых располагались в бронированной рубке СУАО главного калибра на носовом мостике.

Все эти устройства, однако, являлись по сути дела только датчиками информации об угле на цель и расстоянии до нее. Получаемые от них данные поступали в расположенные в глубине корпуса посты обработки информации. Они также состояли из полностью дублирующих друг друга двух систем, расположенных в носовой и кормовой части. Каждая система включала собственно пост обработки информации, пост управления, откуда осуществлялся контроль за готовностью к ведению огня и где располагались переключатели, позволявшие вводить или "отрубать" те или иные ПУАО от общей системы, и пост усилителей. Специальные гиростабилизаторы, расположенные в удаленных друг от друга помещениях в носу и корме, обслуживали каждую из систем, которая таким образом была с одной стороны, полностью автономной, а с другой - легко соединялась со своим "напарником", обеспечивая за счет дублирования дополнительную точность. Каждый из постов обработки информации включал аналоговый компьютер для расчета углов ВН и ГН, а также главный компьютер управления огнем (Art. Schuw. Rech, С/35), который учитывал данные о дальности, скорости, курсе цели, поступавшие от всех дальномеров, а также сведения о силе и направлении ветра, давлении воздуха и степени износа ствола орудий. Данные о расчетных вертикальном и горизонтальном углах наводки с коррекцией на продольную и поперечную качку поступали к орудиям и в КДП. Столь сложной схемой управления огнем могли похвастаться даже не все линкоры, не говоря уже о крейсерах других стран.

Как уже отмечалось выше, оборудование носового и кормового блоков полностью дублировалось, но на "Принце Ойгене" помещения кормового поста обработки информации пустовали до 1942 года, поскольку все его компоненты предполагалось поставить в СССР для достройки "Петропавловска" - бывшего "Лютцова".

Единственным недостатком столь совершенной системы являлась ее сложность. Уже в ходе боевых действий германские специалисты под руководством главного технического консультанта по вопросам управления огнем доктора Кордеса вынесли вердикт, что от некоторых компонентов СУАО можно отказаться без ущерба для боевой эффективности. Излишними были признаны посты передачи команд и системы управления огнем осветительными снарядами, а также количество одновременно включаемых в систему дальномеров. Начиная с "Принца Ойгена" в управление стрельбой внесли соответствующие изменения, основанные на выводах этого обследования.

105-мм спаренная установка LC/31


Зенитное вооружение

Под стать главному выглядел и вспомогательный зенитный калибр. Немецкие крейсера имели по 6 двухорудийных 105-мм установок С/31 (LC/31), что обеспечивало огонь из 6 стволов в любом секторе. Сами установки уникальны тем, что имели стабилизацию в трех плоскостях - отличие, которым не обладал ни один из зарубежных крейсеров, а также дистанционную систему наведения из постов управления зенитным огнем. Правда, в результате на них приходилась заметная доля веса, выделенного на вооружение, а слишком большая механизация и особенно "электрификация" привела к тому, что незащищенные от брызг электросхемы выходили из строя в плохую погоду. (Несмотря на то, что по внешнему виду спаренные установки выглядят настоящими башнями, на деле они были открытыми, а их персонал - незащищенным от погодных условий и осколков.) На "Зейдлице" и "Лютцове" предполагалось установить новые системы С/37, отличавшиеся от С/31 размещением обоих орудий в единой люльке, что упрощало изготовление, несколько снижало вес и сложность конструкции.

Система наведения зенитной артиллерии включала 4 дальномерных поста и 2 главных поста управления огнем с 4 компьютерами, разделенных на две полностью дублирующих друг друга группы - носовую и кормовую. Все 4 КДП оборудовались своей индивидуальной системой стабилизации в трех плоскостях. В них помещались 4-метровые дальномеры и приборы для передачи данных к орудиям, и в результате посты представляли собой внушительные сооружения, сравнимые по размерами с КДП главного калибра, прикрытые характерными круглыми куполами. Главные посты целеуказания помещались на топе фок-мачты, рядом с директором ГК и также полностью стабилизировались. Поскольку все "хозяйство" предназначалось для наведения всего шести установок (по 3 с каждого борта), применялась сложная система переключателей, позволявшая включать и исключать отдельные компоненты в практически любом порядке. Так, например, из каждого КДП можно было дистанционно управлять всеми установками "своего" борта плюс двумя ближайшими с другого. Конечно, это обеспечивало исключительную гибкость в использовании ресурсов, не достигнутую ни в одном флоте мира даже на вполне современных линкорах, но могло привести к нежелательным сбоям при внезапном выходе из строя тех или иных элементов. На практике использовались далеко не все компоненты столь уникальной системы.

Легкая зенитная артиллерия состояла из 37-мм и 20-мм автоматов. 37-мм пушки модели SKC/30 размещались в спаренных стабилизированных установках. Наличие гиростабилизации и ручное управление являлись существенными преимуществами этого изделия фирмы Рейнметалл. По огневой мощи установка уступала счетверенным британским "пом-помам" и общим для союзников "бофорсам", хотя значительно превышала первый из них по точности огня из-за более высоких баллистических данных. Однако попытки опередить свое время, полностью стабилизировав легкую зенитную установку, оказались не вполне удачными: с одной стороны, маломощные гироскопы не позволяли скомпенсировать быстрые "рывки" корабля при резком изменении курса, а с другой - подвергались сильному воздействию холода и конденсирующегося водяного пара, что приводило к замыканию цепей и отказу автоматики. Полностью решить задачу удалось только после войны, создав полностью закрытые установки зенитных автоматов.

Спаренная 37-мм установка С/30

20-мм автомат


Но если 37-мм установка, несмотря на описанные недостатки, представляла собой грозное оружие, то с 20-мм пушкой немцы просчитались. В то время как союзники приняли на вооружение исключительно легкое, простое и надежное орудие швейцарской фирмы "Эрликон", в Германии предпочли родной концерн Рейметалл, 20-мм автомат которого давал вдвое меньше выстрелов в минуту и требовал расчета в 5 человек вместо двух. Впоследствии на модифицированном орудии С/38 скорострельность довели до примерно такого же значения, как у "Эрликона" (480 выстр./мин).

Строенный 533-мм торпедный аппарат


Торпедное вооружение

Артиллерийское вооружение дополнялось мощной батареей торпедных аппаратов, что также выделяло немецкие корабли из ряда "вашингтонских" крейсеров, общая теснота проекта которых заставляла ограничиваться 6-8 трубами, а в ряде случаев вообще исключать торпеды из состава вооружения. Вопрос о полезности торпедных аппаратов на тяжелых крейсерах неоднократно поднимался специалистами, которые так и не пришли к определенному выводу. Помимо немцев, значительным торпедным вооружением (даже еще более мощным) обладали только японские крейсера класса "А". Но "японцы" специально предназначались для торпедных атак в качестве "станового хребта" легких сил, тогда как на германских тяжелых крейсерах их 12 торпедных труб являлись скорее оружием самообороны в условиях плохой видимости Северного моря или полярных морей. При хорошей погоде вероятность их использования представлялась весьма сомнительной, поскольку 533-мм торпеды G7a не обладали огромной дальностью японских 609-мм "Длинных мечей". (Именно малый радиус действия торпедного оружия по сравнению с 8-дюймовой артиллерией приводили в качестве аргумента противники установки торпедных аппаратов на "вашингтонских" крейсерах.) Тем не менее, "Хиппер" и "Блюхер" несли в дополнение к 12 торпедам в аппаратах еще 10 запасных, 6 - в надстройке, откуда их можно относительно быстро извлечь для перезарядки, и 4 - в специальном погребе в глубине корпуса. "Принц Ойген" и последующие имели в дополнение еще 2 торпеды в специальных креплениях непосредственно на палубе. Они предназначались для быстрой замены неисправных "рыбок" в аппаратах.

Как и в случае всех остальных видов вооружения, управление торпедной стрельбой на немецких кораблях было очень совершенным и при этом довольно сложным. Посты целеуказания с телескопическими прицелами располагались по обе стороны от поста ночного управления кораблем на носовом мостике, а КДП торпедной стрельбы - в бронированной носовой (два) и в кормовой рубке (один). Вычислительное устройство (автомат торпедной стрельбы) помещалось у кормовой переборки главного поста управления стрельбой. Данные о дистанции до цели моги поступать в автомат от любых дальномеров: из КДП главного и вспомогательного калибра или от собственных "торпедных" КДП. "Хиппер" и "Блюхер" имели еще дополнительный 3-метровый дальномер между боевой рубкой и башенноподобной надстройкой.

В глубине корабля располагался вычислительный центр торпедной стрельбы. Торпедные аппараты имели дистанционное управление, а залп можно было произвести из любого директора.

Радарное и гидролокационное оборудование

Крейсера оборудовались весьма эффективной системой гидролокации, точнее - двумя системами. Одна из них - пассивная "NHG" - использовалась в основном для навигационных целей. Вторая система, "GHG", также пассивного типа, была более эффективной и применялась в основном для обнаружения подводных лодок, хотя неоднократно с ее помощью "засекались" и выпущенные по кораблю торпеды. Помимо пассивных средств, отличавшихся в германском флоте высоким качеством, крейсера имели и активную систему "S", по принципу действия и эффективности аналогичную британскому "асдику". Она также позволяла в определенных условиях обнаруживать даже такие небольшие предметы, как, например, мины.

В развитии радиолокации Германия вначале достигла заметных успехов и первые экспериментальные образцы радаров испытывались почти одновременно с британскими. Так, "карманные линкоры" имели опытные устройства еще во время гражданской войны в Испании, в 1937 году. Однако тяжелые крейсера получили первые модели пригодных к действию в боевых условиях радиолокаторов только в начале 1940 года, когда на главном директоре наверху башенноподобной надстройки "Хиппера" и "Блюхера" появились внушительные плоские сетки антенн системы "FuMo 22". Это была чуть усовершенствованная первая модель 1937 года, работавшая на длине волны 0.8 м.

Если "Блюхер" так и погиб с этим несовершенным устройством, то "Хиппер" после модернизации 1941 года оснастили радаром "FuMG 40G" уже на двух КДП главном и кормовом. Это оборудование сохранилось и после возвращения корабля из арктических вод с последнего активного боевого задания. Только при последней, незавершенной модернизации, начавшейся в феврале 1945 года, на нем предполагалось установить относительно совершенный радиолокатор "FuMo 25". Однако эта модернизация, постоянно прерывавшаяся налетами авиации союзников, так и осталась незавершенной.

Вошедший в строй позже двух своих собратьев, "Принц Ойген" сразу же получил 2 локатора типа "Fu Мо 27" на верхнем и кормовом КДП главного калибра (в августе 1940 года). После успешного прорыва через Ла-Манш и возвращения в Германию в 1942 году на нем установили "FuMo 26" на крыше главного дальномерного поста наверху носовой надстройки. К концу войны он имел помимо этого радара еще один, модели "FuMo 25" на специальной площадке позади грот-мачты, а также старый "FuMo 23" на кормовом КДП. Кроме того, на нем имелся радиолокатор "Fu Мо 81" на верхушке фок-мачты.

Германские радары отличались большими прямоугольными решетчатыми антеннами, придававшими крейсерам внушительный вид, однако их характеристики оставались невысокими. Первые успехи на поприще радиолокации сменились длительным периодом застоя, тогда как союзники совершенствовались очень быстро. Поскольку немецкие корабли обычно оказывались в роли "дичи", наиболее важным для них являлся сам факт наличия противника. Для этой цели успешно служили пассивные детекторы, которые сами не давали излучения и, следовательно, способствовали сохранению противника в неведении при попытке обнаружения теми же средствами. Эти детекторы несли названия индонезийских островов. "Принц Ойген" нес 5 устройств "Суматра" на фок-мачте, а впоследствии к ним прибавился еще и "Тимор" (ниже решетки активного радара на главном КДП). "Хиппер" также имел "Тимор"; кроме того, оба крейсера оборудовались пассивными детекторами типа "Fu М В Ant3" "Бали". Небольшие по размерам и весу и не требовавшие больших помещений, пассивные обнаружители несомненно оказались весьма полезными, хотя в конце войны уже не справлялись со своей задачей засечки многочисленных радаров противника, которые использовали различные диапазоны длин волн.

Авиаоборудование

Наличие бортовых самолетов в "дорадарную эпоху" являлось отличительной характеристикой всех больших кораблей, в том числе и тяжелых крейсеров. Особо необходимым этот элемент вооружения был для тех стран, которые рассчитывали на индивидуальные действия своих боевых единиц, в частности, Германии.

Несомненной удачей для германских тяжелых крейсеров стало наличие хорошо отработанного, скоростного и мощного корабельного самолета: "Arado Аг.196". Разработанный в 1936 году, этот моноплан значительно превосходил по своим характеристикам все зарубежные модели и, в первую очередь - корабельную авиацию наиболее вероятных европейских противников: Англии, Франции и СССР. "Арадо-196" применялся как в качестве катапультного, так и в качестве базового многоцелевого самолета. Бортовые самолеты относились к модели А-4 (вариант наиболее распространенной марки А-3, выпущенный в количестве 24 машин). Легкий и хорошо вооруженный (две 20-мм пушки "Эрликон-FF" и 3 7,9-мм пулемета), "Арадо" имел 960-сильный мотор "БМВ", позволявший развивать 310 км/ч на высоте 4000 м. Рабочий потолок достигал 7000 м, а дальность полета превышала 1000 км, что при крейсерской скорости полета около 250 км/ч позволяло вести разведку на протяжении не менее 4 часов. В случае необходимости "Арадо-196" мог использоваться и в качестве истребителя, в особенности против неповоротливых гидросамолетов с кораблей противника, и в качестве легкого бомбардировщика (он мог нести две 50-кг бомбы).

Первые корабли серии - "Хиппер" и "Блюхер" - несли по 3 гидросамолета: два в одиночных ангарах и один - на катапульте. На тяжелых крейсерах устанавливалась катапульта завода "Дейче Верке" модели FL-22, имевшая угол поворота примерно 30 градусов на борт. Самолет на катапульте находился практически в боеготовом состоянии - с разложенными крыльями, но без топлива. В ангарах самолеты хранились со сложенными назад крыльями на специальных тележках. Для подъема их на катапульту крыша ангара откидывалась и "Арадо" извлекался шлюпочным краном. Солидный боезапас - 4000 снарядов для авиапушек, 31500 патронов для пулеметов и 32 бомбы по 50 кг - и 4250 литров авиационного бензина размещались в специальных помещениях глубоко в корпусе корабля. Причем бензин, ввиду его высокой способности к воспламенению, хранился под "подушкой" из инертного газа (азота) во внешних отсеках под броневой палубой. Однако несмотря на все меры предосторожности, использование авиации с кораблей все время было сопряжено с риском пожаров и повреждений в бою или при неудачном старте. И все же германские тяжелые крейсера сохранили свои верные "арадо" до конца карьеры. Более того, на "Ойгене" и последующих кораблях их число увеличилось, поскольку ангары стали двойными. Таким образом, "Принц Ойген" мог нести до пяти самолетов (4 в ангаре и 1 на катапульте), однако в боевых условиях полный авиакомплект принимался редко; обычно на кораблях этой серии имелось 2-3 гидросамолета.


Прочее оборудование

Как и большинство других крейсеров своего времени, "хипперы" имели параваны для снижения минной опасности. Кроме того, наиболее крупные их катера снабжались тральным оборудованием. Большое значение немцы придавали возможности постановки дымовых завес. В принципе, нефтяные корабли могли достаточно легко прикрыть "соседей" густым дымом из труб, подобрав режим неполного сгорания топлива. Однако на германских крейсерах в самой корме устанавливалась и специальная дымообразующая аппаратура. Применяемая в ней хлорсульфоновая кислота позволяла быстро образовать густое и совершенно непрозрачное "облако". Аналогичные устройства, только меньшего размера, имелись на специальных плотиках, которые сбрасывались с борта в нужный момент. Дымообразующая аппаратура сохранялась на немецких кораблях даже после появления достаточно эффективных радаров

Расположение главных механизмов на крейсерах типа "Адмирал Хиппер"


Энергетическая установка

Энергетическая установка (ЭУ) германских крейсеров несомненно являлась их "ахиллесовой пятой". Несчастливое решение, утвердившее для них турбины и котлы с высокими параметрами пара вместо высоко экономичных дизелей, обрекло эти корабли на постоянные мучения, хотя задумывалось полностью обратное.

Одной из причин, приведших к выбору котлов с высокими параметрами пара, являлся их небольшой размер. На "Хиппере" и "Блюхере" использовались котлы типа Ла-Монт , изготовленные фирмами, строившими и корпуса. Каждый из 12 котлов имел паропроизводительность около 50 т/час, причем пар имел очень высокие характеристики: давление 80 атм. и температуру 450°С. Котлы оборудовались экономайзерами того же типа Ла-Монт, горизонтальными предварительными нагревателями воздушного типа и турбинными форсунками для нефти модели Зааке с автоматическим управлением. Систему Ла-Монт выбрали в надежде, что коррозия в котлах данного типа будет меньше, чем в котлах системы Вагнера, и отчасти это оправдалось. Действительно, котлы и их трубки имели весьма небольшие размеры, что, впрочем, сразу же вызвало ряд затруднений. В частности, трубки можно было чистить только с применением специальных растворов, поскольку для механической чистки они оказались слишком узкими. Но главным недостатком явилась высокая сложность как самих котлов, так и системы управления ими. Критический режим работы требовал очень тщательного наблюдения и своевременной регулировки параметров горения, что попытались возложить на автоматику, в случае отказа которой корабль мог внезапно оказаться без хода. Котельная установка оказалась настолько капризной, что американцам после окончания войны с большим трудом удалось перевести "Принц Ойген" через Атлантику, хотя во флоте США также применялись котлы с высокими параметрами пара, а специалисты-механики посвятили немало времени изучению установки трофейного крейсера. Да и сами "хозяева" с опаской относились к собственным котлам, каждый момент ожидая от них подвоха.

Для корабельных нужд на ходу и в гавани применялся специальный вспомогательный котел с давлением пара 25 атмосфер, имевший производительность в 5 раз меньше, чем каждый из основных котлов. Но он обслуживал только вспомогательные механизмы низкого давления (25, 10 и 2 атмосферы), а на "хипперах" имелось большое количество устройств, рассчитанных только на пар высокого давления, поставляемый основной котельной установкой. Такая ситуация создавала дополнительные неудобства, поскольку либо не могли работать важные устройства, либо нужно было разводить пары помимо вспомогательного еще и в минимум одном из главных котлов. Число вспомогательных механизмов высокого давления и потребляемая ими мощность были велики, что делало и без того не слишком экономичную энергетическую установку германских тяжелых крейсеров еще более "прожорливой". В результате она значительно уступала по большинству характеристик (кроме весовых) ЭУ кораблей союзников.

Главные машины имели привычную для немецкого флота трехвальную схему. В Германии предпочитали именно такое расположение, позволявшее во многих случаях избежать несимметричных относительно ДП затоплений МО и сопутствующего крена. С другой стороны, союзники считали, что четыре вала обеспечивают гораздо лучшую живучесть при подводных взрывах в корме.

Все крейсера имели по 3 турбоагрегата. Два для внешних валов размещались в переднем машинном отделении, а турбины центрального вала - в заднем, отделенном от переднего длинным отсеком погребов зенитной артиллерии. На "Хиппере" и "Блюхере" стояли турбины фирмы "Блом унд Фосс", на "Принце Ойгене" применялись турбины системы "Браун- Бовери", а последующие крейсера оборудовались установками системы "Вагнер-Дешимаг". Все системы имели по три главных турбины (высокого, среднего и низкого давления), а также турбины высокого и низкого давления заднего хода. Интересно, что на всех крейсерах применялась совершенно различная система соединения турбин. Зубчатая передача с тремя шестернями позволяла использовать высокие скорости вращения турбин при относительно небольшом числе оборотов винта, но подобный редуктор оказался громоздким и вызвал большие затруднения в размещении паропроводов ко всем турбинам блока. Помимо всего, центральный вал мог разобщаться с редуктором, тогда как два боковых крепились наглухо, что вызывало большие сложности при смене ходовых режимов.

Каждый из трех турбоагрегатов развивал мощность 44 000 л.с. при 320 об/мин на валу для переднего хода и 10500-15000 л.с. (в зависимости от системы турбин) для заднего хода. Агрегаты первых двух крейсеров не имели специальных турбин крейсерского хода, тогда как на "Ойгене" такая турбина была объединена с турбиной ВД, а на последующих предусматривалась отдельная турбина для крейсерского хода мощностью 12900 л.с. на вал.

Большое число сервомеханизмов башен, гироскопов, приборов управления огнем и других электромоторов на столь совершенном в этом отношении корабле требовало значительной мощности корабельных электростанций. Для выработки электроэнергии служили шесть турбогенераторов (4 по 460 кВт и 2 по 230 кВт) и 4 резервных дизель-генератора мощностью по 150 кВт. Генераторы были тщательно разнесены по изолированным помещениям и, в общем, их живучесть можно оценить весьма высоко, за исключением того, что мощность дизель-генераторов, не зависевших от паровых котлов, являлась явно недостаточной для обслуживания всех систем корабля. Впрочем, подобным недостатком страдали практически все крейсера, а также немалое число современных линкоров.

Модернизации

"Адмирал Хиппер"

Первое изменение вооружения на "Хиппере" состоялось незадолго до "Учений на Везере" - в апреле 1940 года. Тогда на крышах возвышенных башен появилось по одной 20-мм зенитке модели С/30 на армейских станках. После возвращения в Германию для ремонта в 1941 году эти пушки оставили, добавив счетверенную установку того же калибра (так называемый "фирлинг" - Vierling прим.ред.) на башенноподобной носовой надстройке вместо находившегося там прожектора. Еще две таких же установки заменили армейские пушки на крышах башен в феврале-марте 1942 года. Наконец, на полубаке появился четвертый экземпляр этого весьма эффективного оружия.

После новогодней неудачи "Хиппер" более года находился в небоеготовм состоянии и только в 1944 году продолжилось усиление его вооружения. Той весной он имел три стабилизированных в трех плоскостях "фирлинга" еще два стабилизированных в двух плоскостях (на площадке у трубы) и изначальные восемь одиночных 20-мм и шесть спаренных 37-мм зениток.

К этому времени угроза авиации стала более чем реальным фактором даже на Балтике, где советские ВВС все больше завоевывали воздушное пространство. Специальное совещание с участием высших чинов командования флота и вермахта решило принять меры к усилению зенитного вооружения всех кораблей учебной эскадры, в которую входил и "Хиппер". Отличные качества шведского автомата "Бофорс", который активно использовался союзниками, заставили, наконец, обратить на него внимание и немцев. Крейсер лишился двух передних спаренных 37-мм установок и трех 20-мм "фирлингов", вместо которых установили шесть одиночных 40-мм "бофорсов". Все восемь одиночных 20-миллиметровок заменили спаренными, добавив еще четыре новых одноствольных. В результате крейсер стал иметь 6 40-мм, 8 37-мм, и 28 20-мм зениток. Но и этого явно оказалось недостаточно и в конце того же 1944 года было предложено переоборудовать "Хиппер" 20-ю "бофорсами", двумя "фирлингами" и семью 20-мм спарками. Данный проект так и не удалось окончательно воплотить в жизнь, поскольку ремонт и переоборудование крейсера под бомбами велись крайне медленно.

"Принц Ойген"

В декабре 1941 года при ремонте в доке Бреста крейсер получил четыре 20-мм счетверенных установки (на полубаке, шканцах и возвышенных башнях). В январе следующего года пятый "фирлинг" занял место прожектора на башенноподобной надстройке. Однако низко расположенные открытые установки на верхней палубе, управление которыми крайне затруднялось в мало-мальски плохую погоду, проявили свои недостатки при прорыве через Ла- Манш, так что по приходе в Германию их сняли. Вместо них появились две такие же установки на платформе у трубы, а число 20-мм одиночных автоматов увеличилось до восьми.

В 1944 году крейсер прошел примерно такое же переоборудование, как и "Хиппер", получив шесть 40- мм "бофорсов" (на крышах возвышенных башен, на местах передних 37-мм установок и на шканцах) в дополнение к оставшимся четырем спаренным 37-мм, двум счетверенным и десяти одиночным 20-мм автоматам. Процесс перевооружения стал практически перманентным: в конце того же года решили, что "Ойген" должен иметь 18 одиночных 40- мм орудий, 6 "фирлингов" и две спарки 20-мм модели LM44, Это последнее переоборудование велось периодически, но так и не было завершено: к моменту капитуляции недоставало двух счетверенных и такого же количества спаренных 20-мм автоматов.

История службы. "Адмирал Хиппер"

Первые шаги

Головной крейсер серии был принят комиссией 29 апреля 1939 года, однако корабль отнюдь не находился в боеготовом состоянии. При первом же выходе в море обнаружилось, что недостаточная высота форштевня и незначительный развал бортов в носу при ходе против волны приводят к сильнейшему заливанию всей носовой части корпуса по самые башни. Как и на большинстве других боевых судов, имевших высокую башенноподобную надстройку близко от трубы, возникли проблемы с дымом, мешавшим наблюдению и управлению огнем.

Принявшему "Хиппер" первому командиру, 44- летнему капитану цур зее Гельмуту Хейе, только что произведенному в чин, пришлось для начала заняться "хозяйственными" проблемами. После первых пробных выходов крейсер в июле вновь поставили в док. В ходе работ он получил так называемый "атлантический" форштевень, в результате чего носовая оконечность получила характерный "вздернутый" вверх вид. Одновременно трубу оборудовали козырьком, отводившим дым в корму, и модифицировали передний мостик, признанный неудобным для командования. 1 сентября 1939 года, в день начала второй мировой войны, "Хиппер" все еще находился на пробных испытаниях в Киле. Эти испытания с началом военных действий переместились в более безопасную Балтику и продлились весь сентябрь. На учебных стрельбах по бывшему линкору "Гессен" присутствовала советская артиллерийская делегация, крайне заинтересованная возможностями новых германских крейсеров (вопрос о возможной покупке "Лютцова" уже стоял на повестке дня). В это время скоротечная кампания против Польши закончилась, и не сделавший ни одного залпа по неприятелю "Хиппер" вновь отправился в Киль на завод фирмы "Блом унд Фосс". После почти месячного нахождения в доке 15 декабря корабль вновь оказался у достроечной стенки, и только в начале января 1940 года он смог возобновить испытания. Однако суровая зима покрыла льдом устья рек и прибрежную зону, и число практических выходов в море пришлось сократить. Поэтому формально находившийся в строю уже 9 месяцев крейсер все еще не был вполне боеспособным, когда в последний день января последовал приказ о необходимости прибыть в Вильгельмсхафен для участия в активных операциях. В этой базе за две недели на "Хиппере" установили радар и в полночь 18 февраля он вышел в составе оперативного соединения под командованием адмирала Маршалла, включавшего линкоры Тнейзенау" (флагман) и "Шарнхорст". Операция "Нордмарк" предусматривала действия против британского судоходства между Шотландией и Норвегией, однако была свернута уже в 3 часа пополудни, когда, достигнув середины Северного моря, группа не обнаружила ни единой цели. 20 февраля корабли благополучно вернулись в Вильгельмсхафен. Этот бесполезный в военном отношении поход оказался тем не менее весьма полезным для команды крейсера, которая наконец-то приобрела реальный боевой опыт в составе соединения. В ходе "Нордмарка" обнаружились первые неурядицы с машинной установкой "Хиппера", которые в дальнейшем будут преследовать его на протяжении всей службы. Команда получила месячную передышку: только 20 марта поступил приказ перейти в Куксхафен. Крейсеру, как и почти всем действующим кораблям Кригсмарине, предстояло участие в операции "Везерюбунг" - вторжении в Норвегию.


"Учения на Везере"

"Хиппер" возглавил Группу 2, предназначенную для захвата важного норвежского порта Тронхейм. Кроме него в состав сил входили 4 эсминца ("Якоби", "Ридель", Хайнеманн" и "Экольдт". На борту кораблей находилось около 1700 солдат и офицеров вермахта. Оперативное прикрытие вы-садки возлагалось на "Гнейзенау" и "Шарнхорст".

Группа 2 покинула Куксхафен 6 апреля, рано утром следующего дня соединилась с линкорами и в условиях все ухудшающейся погоды германские силы, состоящие теперь из Группы 1 (эсминцы с десантом для Нарвика), Группы 2 и Группы прикрытия, двинулась на север. Сильный ветер и волнение при минимальной видимости нарушили строй, так что германские корабли оказались рассеянными на большой площади.

В это время в той же части Северного моря находилось британское оперативное соединение адмирала Уитворта в составе линейного крейсера "Ринаун" и 4 эсминцев, прикрывавшее минную постановку в норвежских проливах. С борта одного из них, "Глоуворма", упал в воду матрос. Эсминец пытался найти своего члена команды в бурном море, когда на него внезапно наткнулся один из немецких кораблей того же класса - "Бренд фон Арним". Противники обменялись несколькими выстрелами, не причинившими им никакого вреда. Оба сообщили о контакте и с этого момента немецкая операция стала фактом для англичан, хотя они еще долго не догадывались о ее истинных целях и масштабах.

"Фон Арним" запросил помощи и Маршалл приказал "Хипперу" уничтожить неприятеля. Крейсер отвернул от своей группы около 920 и двинулся против волны к сообщенной своим эсминцем позиции. Плохая погода настолько затрудняла действия, что ему потребовался свыше получаса, чтобы прибыть к месту действия. С большим трудом отличив "Арним" от противника, Хейе в 959 приказал открыть огонь по "Глоуворму" из носовых башен с дистанции около 45 каб. Командир крейсера сознательно предпочел вести стрельбу только из половины артиллерии, чтобы быстро сблизиться с британским эсминцем на остром курсовом угле, не подставляя борт под торпедный залп. Крейсер успел дать пять залпов, тогда как "Глоуворм" быстро распознал угрозу и отвернул влево, выстрелив торпеды из одного из своих торпедных аппаратов и прикрывшись дымзавесой. Торпеды были обнаружены наблюдателями с "Хиппера", и ему пришлось навернуть на залп, пропустив их по обоим бортам. В этот момент 203-мм снаряд поразил надстройку "Глоуворма", прервав сообщение об обнаружении германского крейсера. Из дымовой завесы торчала только мачта "британца", и артиллеристы "Хиппера" произвели еще 2 залпа, ориентируясь на нее. Внезапно "Глоуворм" выскочил из завесы и разрядил в своего грозного противника второй торпедный аппарат. Немецкий крейсер вовремя отвернул и тут же ответил следующим, восьмым залпом, один или несколько снарядов из которого попали в эсминец. На малой дистанции открыли стрельбу 105-мм зенитки, также добившиеся нескольких попаданий в мостик, носовое орудие и середину корпуса. "Глоуворм" ответил неточными беспорядочными выстрелами, ни один из которых не попал в цель, и попытался вновь скрыться в поставленной ранее дымзавесе, но "Хиллер" уже ввел в действие свой радар, наблюдая за перемещениями своего противника в дыму. Дистанция сократилась настолько, что в дело вступили зенитные автоматы. "Глоуворм", получавший снаряд за снарядом, уже расстрелял все свои торпеды, и его командир, капитан-лейтенант Руп, принял единственное оставшееся решение - попытаться таранить крейсер. Догадавшись о его намерениях, Хейе в свою очередь попытался направить форштевень в борт эсминца, но менее маневренный крейсер не успел развернуться в бурном море, и "Глоуворм" ударил его в нос районе якоря с правого борта.

"Адмирал Хиппер" в 1942 году


Бортовая обшивка оказалась вдавленной на протяжении почти четверти длины корабля, вплоть до носового торпедного аппарата, который вышел из строя. Управление огнем пришлось переключить на кормовой артиллерийский пост, и кормовые башни сделали еще несколько выстрелов по оставшемуся сзади британскому эсминцу, который уже начал тонуть. Хейе приказал прекратить огонь, и в течение целого часа "Хиппер" пытался спасти храбрых английских моряков из бушующего моря. Им был принят на борт 31 человек.

Повреждения "Хиппера" оказались более впечатляющими с вида, чем серьезными. На крейсере оказались затопленными ряд небольших отсеков; он потерял около 200 тонн нефти и приобрел незначительный крен на правый борт, который контрзатоплением быстро уменьшили до 3°. Крейсер мог принимать участие в дальнейших действиях; теперь ему предстояло захватить Тронхейм.

Вскоре после полудня зенитчики "Хиппера" обстреляли летающую лодку типа "Сандерленд", отогнав ее от соединения. Британские летчики не смогли правильно донести о составе противника, и Адмиралтейство направило главные силы флота метрополии в неверном направлении. В свою очередь, Хейе в 1750 приказал стартовать одному из своих "Арадо" и разведать подходы к Тронхейм- фиорду. Самолет успел донести о полном отсутствии кораблей противника и приводнился южнее Тронхейма (впоследствии он был захвачен англичанами). В наступающих сумерках "Хиппер" и 4 эсминца группы 2 шли 25-узловой скоростью к входу в Краксвагсфиорд. У устья фиорда их встретил небольшой норвежский патрульный пароход, которому крейсер просигналил: "По распоряжению своего правительства следую в Тронхейм; никаких недружественных намерений не имею". Пока озадаченные норвежцы пытались разгадать эту шараду, германский отряд успел продефилировать мимо патрульного судна, которому удалось лишь дать запоздалый сигнал "Остановиться!" и выпустить красные сигнальные ракеты.

В 0440 германский отряд повернул у мыса Агденес и продолжил свой путь уже внутри Тронхейм-фиорда. Оповещенная береговая батарея в Хисенсе на северном берегу открыла огонь по "Хипперу", но первые три выстрела легли недолетами. Крейсер немедленно осветил батарею прожекторами и уже пройдя ее дал два залпа из кормовых башен. Огонь с берега прекратился, и войска с трех немецких эсминцев начали высадку с целью захвата орудий. "Хиппер" и "Экольдт" проследовали далее, и в 0530 бросили якоря на рейде Тронхейма. Норвежцы не оказали никакого сопротивления ни в городе, ни на батареях, и к полудню задача группы 2 была полностью выполнена. С крейсера поднялись оба оставшихся самолета и разведали окрестности и еще незанятые немцами батареи. Теперь следовало заняться ремонтом.

Вмятины и разрывы, оставленные на корпусе "Хиппера" Тлоувормом", можно было ликвидировать только в доке, поэтому крейсеру следовало как можно скорее вернуться в Германию. Из-за недостатка топлива и неполадок в машинах его мог сопровождать только "Экольдт", однако когда оба корабля вышли 10 апреля из порта, продолжавшаяся плохая погода заставила эсминец вернуться обратно. "Хиппер" отправился в опасное путешествие один. Этот поход едва не стал для него последним. В ночь с 10 на 11 апреля курс германского крейсера практически пересекся с направлением движения флота метрополии, включавшего линкоры "Родней", "Вэлиент" и "Уорспайт", авианосец "Фьюриес", и тяжелые крейсера "Бервик", "Девоншир" и "Йорк". На счастье немцев, утром "Хиппер" оказался как бы "за спиной" у англичан, которые были полностью заняты подготовкой к воздушному удару по Тронхейму, не провели круговой воздушной разведки и не обнаружили находящийся всего в 30 милях крейсер. 12 апреля он благополучно соединился к югу от Эгерзунда с также отходящими домой после Норвежской операции "Шарнхорстом" и "Гнейзенау" и, удачно избежав авианалетов благодаря исключительно плохой видимости, прибыл вместе с ними в устье реки Яде вечером того же дня.

Ремонт нанесенных "Глоувормом" повреждений занял примерно три недели. Уже 8 мая крейсер прошел послеремонтные испытания и отправился в восточную Балтику, где и провел остаток месяца. 29 мая его отозвали обратно в Киль, где формировалось соединение, призванное облегчить тяжелое положение германских кораблей, "застрявших" в Норвегии и практически блокированных англичанами. Для этой операции, получившей название "Джуно", в Киле готовились старые знакомцы: "Гнейзенау", "Шарнхорст" и "Хиппер", эскорт которых обеспечивали эсминцы "Гальстер", "Лоди", "Штайнбринк" и "Шеманн". 4 июня соединение вышло в море, обошло минные заграждения и в полдень 5-го взяло курс на северо-запад, имея скорость 24 уз. 6 июня соединение встретило свой танкер "Дитмаршен" на широте Лофотенских островов. Отсутствие опыта в приеме топлива и плохая погода растянули процедуру заправки до самого вечера. Уже в сумерках командующий соединением адмирал Маршалл решил созвать военный совет. Командирам кораблей пришлось в бурном море садиться в шлюпки и отправляться на флагман, где адмирал собирался посвятить их в подробности намечавшейся атаки занятого англичанами Харстада. Однако уже в ходе совещания были получены несколько сообщений от подводных лодок, свидетельствующих о наличии в море трех британских боевых групп, причем все они шли на запад. Маршалл решил, что британцы эвакуируют свои силы, и удар его соединения может оказаться ударом в пустоту. Ночью он принял решение атаковать ближайший конвой и с рассветом растянул свои корабли в цепочку на расстоянии 90 каб. друг от друга. "Хипперу" опять повезло: уже в 6 часов он обнаружил торговое судно. В это время последовал приказ командования группы "Запад" отделить крейсер и эсминцы для атаки конвоя, тогда как линкорам было приказано все же атаковать Харстад. Пока передавались соответствующие сигналы, британское судно скрылось за струями ливня, и понадобилось некоторое время, чтобы вновь обнаружить его. Это оказался флотский танкер "Ойл Пайонир" (5700 т) в сопровождении 530-тонного траулера "Джунипер".

На долю "Хиппера" достался траулер. В 0700 орудия главного калибра крейсера были наведены на маленькое суденышко, не проявлявшее никакой реакции. Хейе пожалел дефицитные 203-мм снаряды и приказал открыть огонь из 105-мм зениток правого борта с дистанции не более 10 каб. Цель оказалась накрытой вторым залпом; на траулере возник пожар и он начал быстро крениться. Командир "Хиппера" приказал прекратить огонь, решив обследовать судно, но противник не проявлял никакого желания сдаться, и огонь был возобновлен. Долгой стрельбы не понадобилось: уже через минуту траулер опрокинулся и затонул. Всего в условиях плохой погоды крейсеру пришлось истратить для его потопления 97 105-мм снарядов. В это же время "Шарнхорст" поджег "Пайонир", окончательно потопленный торпедой с эсминца "Шеманн".

"Джунипер" оказался не последней жертвой "Хиппера" в этот день. Около 9 часов утра выдвинутый в охранение эсминец "Гальстер" сообщил об обнаружении дыма справа впереди по курсу. Продолжавшееся волнение препятствовало быстрому преследованию, и эскадренному миноносцу потребовалось свыше полутора часов, чтобы выйти на дальность видимости большого транспорта, уходившего на север. Получив приказ Маршалла, "Хиппер" изменил направление движения, выходя на курс перехвата. Крейсер развил скорость около 30 узлов, показав со своим "атлантическим" носом неплохие мореходные качества. Спустя 20 мин он сблизился на 70 каб. с большим двухтрубным судном. Это был британский военный транспорт "Орама" (19840 т), возвращавшийся из Норвегии, на счастье англичан - пустым. "Хиппер" дал два выстрела впереди по курсу, но транспорт продолжал идти прежним курсом с большой скоростью. Как позднее выяснилось, он все еще не видел немецкий крейсер и его командир решил, что подвергся воздушной атаке. "Хиппер" дал два залпа из носовых башен на поражение и развернулся, чтобы ввести в дело все орудия. После второго полного залпа он добился попадания, а после седьмого цель накренилась и остановилась, окутанная дымом от пожара. Хейе приказал прекратить огонь, и "Орама" медленно погрузилась в бушующие волны. "Хиппер" истратил на ее потопление 54 восьмидюймовых снаряда. Столь большой расход немцы объясняют тем. что огонь по "британцу" вел также эсминец "Лоди", вводя в замешательство артиллеристов крейсера своими всплесками.

На борт немецких кораблей было принято со шлюпок 119 человек, составлявших команду транспорта. Вблизи тут же обнаружился еще один контакт.

На сей раз в зоне видимости оказалось английское госпитальное судно "Атлантис", отпущенное после опроса.

Вскоре после полудня 8 июня Маршалл приказал крейсеру и эсминцам следовать в Тронхейм для помощи находившимся там немецким кораблям.

Поэтому "Хипперу" не удалось поучаствовать в драматическом уничтожении "Глориеса". Следующий день крейсер простоял на рейде Тронхейма, куда ночью прибыли также оба линкора. 10 июня командир соединения принял решение нанести второй удар по британских перевозкам. Но в зоне действия более не оставалось никаких целей - английские конвои с эвакуировавшимися войсками отошли к своим берегам. От командования группой "Запад" поступили данные, свидетельствующие о наличии в районе значительных британских сил, а лично с "Хиллера" заметили погружающуюся подлодку. Все это заставило Маршалла отказаться от операции и вновь вернуться в Тронхейм вечером 11 июня. Немцам предстояло решить проблему с возвращением домой поврежденного торпедой "Шарнхорста". Для его прикрытия Маршалл решил выйти на Тнейзенау" с "Хиппером" и Тальстером" и произвести диверсию против британских вспомогательных крейсеров (немцам было известно о наличии линии их патрулирования'к югу от Исландии), Простояв в Тронхейме 9 дней, поздно вечером 20 июня маленький отряд вышел из порта и направился внутрен-ними норвежскими водами на север.

Путешествие оказалось недолгим. Около полуночи (по немецкому времени) английская ПЛ "Клайд" торпедировала Тнейзенау". Хотя линкор не потерял боеспособность, но принял много воды и отряд вновь вернулся в Тронхейм. Теперь поврежденными оказались оба главных корабля Маршалла. "Хиппер" остался единственной серьезной боевой единицей Германии в водах северной Норвегии. Сам крейсер оставался на якоре в порту Тронхейма, но его самолеты продолжали патрулирование прилегающих вод. 26 июня находившийся в противолодочном дозоре "Арадо" обнаружил и атаковал с высоты 300 м двумя 50-кг бомбами подводную лодку. Экипаж самолета наблюдал все признаки потопления и получил в награду Железные кресты, но на самом деле британская ПЛ "Тритон* успела погрузиться и ушла неповрежденной.

Участие "Адмирала Хиппера" в операциях у берегов Норвегии, (апрель-август 1940 года)


Одинокий рейдер

27 июня "Хиппер" получил задание на очередной выход для борьбы с британским судоходством. На сей раз крейсеру предстояло действовать в одиночку (для обеспечения его действий выделялись танкеры "Дитмаршен" и "Нордмарк") в просторах Атлантики. Впрочем, у Маршалла вызывала серьезные сомнения возможность корабля, уже предназначенного для месячного профилактического ремонта, продержаться 2-3 недели в открытом море без существенных поломок механизмов. Все же решено было рискнуть, хотя настоятельно рекомендовалось вести крейсер на малой скорости, вводя в действие только часть котлов.

Покинув 27 июня в 18 часов Тронхейм, "Хиппер" на короткое время встретился с "Гнейзенау", "Нюрнбергом" и 4 эсминцами, уходившими на родину, и направился на север. Океанский дебют оказался на редкость неудачным. Хотя крейсер интенсивно использовал для разведки оба своих гидросамолета, в течение 10 суток удалось обнаружить только 2 судна. Одно из них, финское, пришлось отпустить, поскольку запрещенных грузов на нем не было, а Финляндия не находилась в числе противников Германии, а второе, норвежский "Эстер Торден" (1940 рег.т.) было захвачено в качестве приза. Полеты корабельной авиации в условиях Арктики оказались недолгими. Один из самолетов перевернулся при приводнении (его пришлось потопить из корабельных автоматов), а второй пропал без вести (потеряв свой корабль, он все же достиг Норвегии). Оставшись без воздушной разведки и жестоко страдая от обледенения, "Хиппер" запросил у командования группы "Запад" разрешения возвратиться. Это разрешение было получено днем 6 августа и через 5 дней корабль вернулся в Вильгельмсхафен, благополучно миновав на большой скорости все воздушные дозоры англичан.

После возвращения домой крейсер первым делом отправился в док в Киле, где провел остаток августа. Однако отдых был недолгим: командование Кригсмарине весьма рассчитывало на скоростные качества "Хиппера" и настоятельно хотело видеть его в качестве океанского рейдера. 24 сентября он вновь покинул Киль в эскорте "прорывателя заграждений" и 4 миноносцев, которые должны были вывести его в Северное море. Теперь кораблем командовал капитан цур зее Майзель. В этом походе перед крейсером стояла весьма интересная задача: отвлечение максимального числа британских кораблей для того, чтобы открыть дорогу десанту в район Северной Англии в рамках операции "Зеелеве". И, хотя сам десант был отменен еще до выхода "Хиппера" в море, задание осталось.

Однако поход в сущности был сорван из-за капризов машинной установки. "Хиппер" еще не успел выйти в Северное море, как сломался насос водяного охлаждения турбины правого борта. Майзелю пришлось отправиться в норвежский порт Кристиансанд, куда он и привел свой корабль вечером 25 сентября. Ремонт занял почти двое суток. Вновь выйдя в море и взяв курс на северо-запад, крейсер попал в полосу особо плохой погоды. При полных оборотах он мог развить не более 27 узлов; носовая часть полностью заливалась водой, а работа штурманов стала почти невозможной. К 10-балльному ветру добавились "внутренние болезни". В магистрали подачи смазочного масла к турбине высокого давления правого борта возник пожар. Для отсоединения передачи этой турбины от вала пришлось на 2 часа остановить корабль в бушующем море. Операция прошла успешно, но "хромой" крейсер вынужден был прервать операцию и 25- узловым ходом направился в Берген. Экстренный ремонт позволил вновь ввести в действие правую турбину, но Майзель решил не рисковать и поступил очень мудро: на обратном пути в Германию дефект проявился снова. Операция закончилась полной неудачей; единственным "достижением" можно считать то, что крейсер вообще уцелел, оставаясь недвижимым во вражеских водах, чему в немалой степени помогла отвратительная погода.

Весь октябрь "Хиппер" провел на заводе "Блом унд Фосс" в Гамбурге, где наконец исправили его правую турбину. 28 октября он перешел по Кильскому каналу в безопасную Балтику для обычных упражнений и послеремонтных испытаний. 17 ноября крейсер вернулся в Киль, где его вновь поставили в док для окончательной "доводки" к новому походу. 25 ноября он покинул док в боевой готовности, имея полный запас топлива, боеприпаса и провианта.


Впервые в океане

Третья попытка выхода "Хиппера" на океанский простор была связана с разведданными о британских конвоях, накопившихся к этому времени у германского морского командования. Средняя часть Атлантики, лежащая на линии Ньюфаундленд-Брест, являлась зоной пересечения сразу двух транспортных путей: из Канады и африканского порта Фритаун. По ним перевозились и важнейшие стратегические грузы и войска. Единственным свободным скоростным кораблем, способным выбрать нужный способ действий против охраняемого конвоя - атаковать или уйти, был "Хиппер". Его командиру был дан "карт бланш" в отношении конкретных решений. Обслуживание операции осуществляли танкеры "Дитмаршен", "Фридрих Беме" и "Торн".

Выход крейсера предполагался 28 ноября, но его пришлось отложить на двое суток, поскольку прогноз погоды обещал слишком хорошую видимость в Северном море. В последний день ноября "Хиппер" наконец вышел в поход, идя большой скоростью (25- 27 узлов). Заправившись с танкера у норвежских берегов, он беспрепятственно достиг Северного полярного круга 2 декабря. Здесь ему вновь пришлось заправиться с танкера. 5 декабря Майзель получил разрешение группы "Север", в зоне действий которой находился сейчас его корабль, на полностью самостоятельные действия.

Для прохода в Атлантику командир выбрал Датский пролив между Исландией и Гренландией. Погода оказалась очень холодной даже для этого времени года, ветер иногда достигал ураганной силы, скорость порой падала до 5-7 узлов, зато противник оказался совершенно неосведомленным о том, что в Атлантическом океане вновь появился германский боевой корабль.

Майзель планировал атаковать "канадский" конвой "НХ-93" 10 декабря, рискуя оказаться с очень небольшим запасом топлива. Главный "снабженец", танкер ВМФ "Дитмаршен", выбыл из игры в самом начале операции и "Хипперу" приходилось рассчитывать только на два оставшихся, переоборудованных из торговых судов и имевших малую скорость. В дополнение ко всему вновь отказала правая турбина. Ее пришлось отключить и скорость крейсера теперь ограничивалась 25 узлами. Наиболее простым решением было не возвращаться в Германию, а идти в Брест, ставший после оккупации Франции главной атлантической базой немецкого флота. Майзель с большой неохотой принял такое решение, утешая себя соображением, что для Германии "лучше иметь крейсер в Бресте, чем в Гамбурге или Киле".

С большим трудом, при помощи радара, "Хипперу" удалось поздно вечером 12 декабря установить контакт с последним из своих танкеров - "Бреме". После заправки Майзель надеялся атаковать следующий конвой. "НХ-94". однако погода была против немцев. Отвратительная видимость и сильнейший ветер продолжались в течение трех суток, а когда во второй половине 16 декабря море несколько успокоилось, командиру крейсера не оставалось ничего, кроме как вновь искать свой танкер. Недостаточная дальность его корабля дала о себе знать в очередной, но отнюдь не в последний раз.

Атлантические рейды "Адмирала Хиппера'


Вновь заправившись, Майзель собирался выбрать своей целью уже третий канадский конвой, "НХ-95", а затем "переключиться" на фритаунский "SC-15". Однако 18 декабря погода вновь испортилась, препятствуя использованию бортового самолета, и британские конвои снова оказались не атакованными. "Хиппер" в очередной раз принял топливо 20-го и опять приготовился к перехвату. На утро следующего дня впервые удалось поднять гидросамолет, но попытка оказалась для него роковой. "Арадо" пропал без вести, так ничего и не сообщив. Второй самолет был поврежден при извлечении из ангара, а третий находился в разобранном состоянии. К вечеру 21-го, снова испытывая недостаток топлива и получив сообщение о выходе из Гибралтара британского соединения "Н", Майзель не решился форсировать события. Наутро 22 декабря наконец собрали и подготовили к полету третий самолет, но его вылет не дал ожидаемых результатов. "Хиппер" упрямо продолжал крейсировать в данном районе и его настойчивость была, наконец, вознаграждена. Поздно вечером 24-го его радар засек приближающийся с юга конвой.

Ввиду возможного нахождения в составе эскорта эсминцев противника, командир отказался от атаки в темноте и следовал рядом с конвоем параллельным курсом, оставаясь необнаруженным. Вскоре после полуночи он приказал сблизиться с правым флангом конвоя и попытаться атаковать торпедами, рассчитывая, что англичане отнесут эти действия на счет подводной лодки. Около 2 часов был дан трехторпедный залп с дистанции, принятой по данным радара равной 25 каб., после чего "Хиппер" резко отвернул, чтобы избежать обнаружения. Германский радар "ошибся" и торпеды прошли мимо цели.

Рождественская ночь заканчивалась. В 6 утра "Хиппер" начал сближение с конвоем в условиях ограниченной видимости и сильного юго-восточного ветра. Первый же визуальный контакт оказался малоутешительным: характерный трехтрубный силуэт крупного корабля с высоким гладкопалубным корпусом ясно говорил, что противником будет британский крейсер типа "Каунти". Им оказался старый знакомый - "Бервик", едва разминувшийся с "Хиппером" апрельской ночью у берегов Норвегии.

Майзель решил сначала атаковать британца, который явно находился в полном неведении, торпедами. Торпедисты уже приготовились разрядить 6 труб правого борта, когда наблюдатели заметили, что британский крейсер не одинок - за ним следует другой боевой корабль. Торпеды следовало поберечь, и последовал приказ дать только трехторпедный залп.

Тяжелый крейсер "Принц Ойген" в 1942 году


В результате задержек с принятием решения противники к 630 значительно сблизились и в б39 Майзель приказал открыть огонь. Видимость оставалась настолько плохой, что не удалось даже увидеть всплески от падения первых двух залпов. Зато ударной волной газов из орудий был выведен из строя механизм наведения торпедного аппарата и "Хиллеру" не удалось выпустить ни одной торпеды, упустив очень благоприятную возможность. Теперь оставалась артиллерийская дуэль. Но она грозила быстро перестать быть честным поединком: неудачник Майзель после долгих поисков нашел-таки войсковой конвой "WS-5A", прикрытый надежным эскортом, в состав которого помимо "Бервика" входили легкие крейсера "Бонавенчер" и "Данидин", а также страшный для рейдера противник - авианосец "Фьюриес". Правда, на сей раз он служил в роли авиатранспорта и не имел действующей авиагруппы. "Хиппер" быстро ввел в дело не только главный калибр, но и 105-мм зенитки, которые вначале также вели огонь по "Бервику", а затем перенесли его на показавшееся из дымки торговое судно. Восьмидюймовки также пришлось перенацелить на легкий крейсер, который показался Майзелю находящимся в удобной позиции для торпедной атаки.

"Бервик" уже находился в полной боевой готовности и открыл огонь двумя минутами позже, одновременно увеличив скорость и взяв курс на сближение. Командир германского крейсера счел нужным отвернуть от предполагаемого торпедного залпа с того, что он счел "эсминцами", но на деле являлось легкими крейсерами, впрочем, ничуть не менее опасными в этом отношении (они в сумме имели 18 торпедных аппаратов). Майзель понял, что атака не удалась, и решил уходить от превосходящего по силам противника. "Хиппер" развернулся к британским кораблям кормой, ведя огонь из задних башен по "Бервику", а из 105-мм орудий - по легким крейсерам. Английский тяжелый крейсер лег на курс преследования, также стреляя только половиной своей артиллерии.

Крейсер "Бервик" (10600 Т, 31 уз., 8 203/50, 8 102 зен., 2x8 '40, пояс 114, палуба 35-38, барбеты и башни 25 мм).


Мощное оборудование для ведения стрельбы на "Хиппере" дало свои плоды: в 705 203-мм снаряд попал в заднюю башню "Бервика". На счастье англичан он не взорвался, пробив тонкую 25-мм обшивку, но "Бервик" лишился четверти артиллерии. Немцы перешли на бронебойные снаряды, и спустя 3 минуты добились второго попадания у ватерлинии на уровне возвышенной носовой башни. Британский крейсер начал принимать через пробоину воду. Третий снаряд поразил носовую 102-мм зенитную установку правого борта, свернул ее с основания и срикошетировал, взорвавшись в дымоходе. Наконец четвертое (и последнее) попадание вновь пришлось ниже ватерлинии. "Бервик" оказался счастливым кораблем: он одним из первых среди совершенно небронированных "Каунти" получил короткий 114-мм пояс, при остром угле встречи благополучно отразивший немецкий снаряд, который в противном случае поразил бы котельное отделение, возможно, с тяжелыми последствиями. Но и так он разворотил около 13 метров буля, вызвав сильное затопление. Германский крейсер вчистую выигрывал артиллерийский бой, не получив никаких повреждений, и добившись 4 попаданий из 174 выпущенных 203-мм снарядов - 2,3%, что в исключительно плохих погодных условиях можно считать удовлетворительным результатом. Его вспомогательный калибр нанес легкие повреждения двум торговым судам. "Бервик" испытывавший из-за полученных повреждений затруднения с рулевым управлением, отказался от погони и вернулся к конвою.

Развязавшись с неудачной атакой, Майзель решил в последний раз заправиться с танкера и направиться во Францию. Его экипаж устал от бесконечных боевых дежурств в безостановочном походе в суровых условиях, а сам крейсер, как обычно, нуждался в техосмотре и исправлении повреждений механизмов. Но тут судьба решила немного подсластить пилюлю: из стены ливня показался пароход, шедший прямо на своего "ловца". "Хиппер" обрушил на британское судно "Джамна" (6078 т) шквал огня, надеясь прервать сообщение о своем обнаружении, и даже выпустил 2 торпеды. Добившись своего единственного успеха в качестве рейдера, он затем быстро пошел в Брест, куда и прибыл необнаруженным 27 декабря, израсходовав не только почти все топливо, но и большую часть провизии.

28-дневный поход принес мизерный результат, но корабль наконец полностью приобрел всесторонний опыт. Его корпус оказался вполне мореходным, хотя сложное электрооборудование страдало от плохой погоды, вызывая короткие замыкания в силовых цепях торпедных аппаратов, зенитных установок и их КДП. Частично это удалось преодолеть, также как удалось сделать несколько более комфортабельным тесный и неудачный главный мостик. Хорошо проявила себя артиллерийская часть, а радар оказался в высшей мере полезным и более совершенным, чем у англичан: "Хиппер" первым обнаружил британские корабли, хотя "Бервик" и "Бонавенчер" имели вполне современные радиолокаторы. К сожалению для немцев, наиболее существенные недостатки их тяжелых крейсеров - недостаточная дальность и низкая надежность главных механизмов - по-прежнему оставались непреодолимыми. Тем не менее, германский крейсер вскоре был готов к новому рейду.


Долгожданный успех

"Хиппер" находился на ремонте целый месяц - до 27 января. В это время решалась его судьба. Адмирал Шмундт, командовавший германскими крейсерскими силами, в качестве одного из возможных вариантов предполагал использовать крейсер совместно с итальянским флотом в Средиземном море, где его недостаточная дальность не имела бы существенного значения. Но верховное командование решило иначе - целью номер один оставались трансатлантические конвои.

После коротких двухдневных испытаний, поздно вечером 1 февраля "Хиппер" в сопровождении эсминца и 3 миноносцев покинул Брест и взял курс на запад. Не прошло и суток, как его командир начал беспокоиться о топливе. 4-го крейсер встретился со своим танкером "Шпихерн", спешно подготовленным торговым судном, команда которого не имела никакого понятия о заправке на ходу в условиях плохой погоды. В результате приемка топлива продолжалась еще 3 дня! Только после этого крейсер начал "свободную охоту". Он прошел практически тем же путем, которым возвращался после боя в предыдущем походе. На этот раз он исполнял отвлекающую роль: главными действующими лицами были "Шарнхорст" и "Гнейзенау", готовившиеся атаковать канадские конвои. Погода стояла вполне удовлетворительная и крейсер мог использовать как свою скорость, так и корабельную авиацию. Но отвлекающая роль сказалась на выделенной ему зоне действий, в которой не оказалось ни одного конвоя. "Хиппер" старательно избегал одиночных судов, стремясь оставаться необнаруженным и с 7 по 10 февраля вновь несколько раз пополнил запасы топлива. В это время от адмирала Лютьенса с Тнейзенау" поступило сообщение о том, что его силы обнаружены противником. Чтобы не попасть "под горячую руку" британцев, Майзель решил двинуться на юго-восток, в район Азорских островов. Это решение оказалось удачным. Уже 11 февраля "Хиппер" остановил предупредительным выстрелом одиночное судно, бывший германский пароход "Делия", переименованный в "Айсланд" (1236 т), отставшее от конвоя "HG-53". Командир крейсера предполагал, что ему удастся атаковать основную часть этого конвоя, о составе и курсе которого он немало узнал от команды "Айсланда", однако судьба распорядилась иначе. Незадолго до полуночи на радаре появились отметки двух целей, находящихся в 8,5 милях. Всю ночь крейсер кружил вокруг своей добычи, рассчитывая атаковать ее утром. На самом деле приз оказался гораздо более крупным, чем показал радар: "Хиппер" наткнулся на конвой из Фритауна "SLS-64", состоявший из 19 судов, полностью лишенных эскорта!

В 515 видимость улучшилась настолько, что перед удивленными немцами один за другим стали возникать суда конвоя. Майзель хотел быстро потопить ближайшие цели, после чего сразиться с эскортом. Однако время шло, дистанция сокращалась, но никаких признаков боевых кораблей противника не наблюдалось. В 618 командир наконец приказал открыть огонь. Охота на практически беззащитные суда началась. Некоторые из них имели символическое вооружение и бесстрашно открыли огонь. За 10 минут "Хиппер" выпустил все торпеды правого борта, развернулся и подключил все вооружение другого борта. Результаты его огня проявились достаточно быстро: уже через 25 минут 6 пароходов пошли ко дну или тонули. Однако интенсивная стрельба привела к израсходованию 2/3 фугасных снарядов и всех 12 торпед, находившихся в аппаратах. Для относительно быстрой перезарядки можно было воспользоваться только двумя торпедами; остальные находились а хранилищах и их извлечение заняло бы слишком много времени. Тем не менее, артогонь продолжал обрушиваться на оставшиеся суда, увеличив счет потопленных и тяжело поврежденных до 11. Остальные сумели разойтись в различных направлениях, Дождевые шквалы спасли их от преследования, которое j Майзель приказал прервать в 740, когда в погребах оставались считанные единицы фугасных снарядов.

Всего, по мнению командира, его кораблю удалось потопить 13 судов общим водоизмещением около 75 тыс. тонн. Как обычно, потери противника оказались сильно преувеличенными: они составили 7 судов (32806 т). Еще 3 судна получили значительные повреждения, но смогли дойти до порта. Однако успех был несомненным - рейдер выполнил свою задачу, задействовав все свои сильные стороны: большую скорость и мощное артиллерийское и торпедное вооружение.

После своего главного за всю карьеру успеха "Хиппер" взял курс на Брест, куда благополучно прибыл 14 февраля, избегнув на свое счастье обнаружения и возможных атак, поскольку к моменту входа в порт у него оставалось всего около 250 т топлива. Удачный поход омрачался печальными выводами относительно недостаточной дальности крейсера. Он дозаправлялся 7 раз и затратил на 1300-мильном отрезке 40% всего запаса топлива при среднем ходе (от 15 до 27 узлов). Хотя вооружение действовало исправно, расход боезапаса оказался большим (247 восьмидюймовых снарядов и 12 торпед на 7 потопленных судов). Крейсер оказался бы в тяжелом положении в случае боя с эсминцами противника, оставшись без фугасных снарядов с головным взрывателем. Приняв во внимание все эти факторы, командование Кригсмарине решило сделать паузу в его применении в качестве рейдера.

Крейсеру предстояло перейти в Германию, поскольку верфи Бреста не могли осуществить его модернизацию. Кроме того, французский порт находился в зоне действия британской авиации. В атаке 24 февраля только чудо позволило "Хипперу" избежать бомбовых попаданий. Поэтому 15 марта он покинул негостеприимную базу и вышел в Германию практически тем же путем, которым он в свое время пришел в Брест. После дозаправки к югу от Гренландии и тяжелого перехода через Датский пролив, германский корабль прибыл в Берген и, пополнив запас топлива, без дополнительных проблем 28 марта прибыл в Киль.


Вновь на севере

Первым делом крейсер отправился на верфь "Дойче Верке", где работы продолжались до конца октября (в частности, была увеличена емкость топливных отсеков за счет переконструирования двойного дна). После ремонта осадка корабля увеличилась на 0,3 м. Затем начались обычные послеремонтные испытания, затянувшиеся еще на два месяца. Во время них определили скорость на мерной миле: она равнялась 32 узлам в идеальных условиях (на большой глубине и в тихую погоду) при половинном запасе топлива. Уже в новом, 1942 году, корабль вновь отправили на завод, на сей раз фирмы "Блом унд Фосс", где за 3 недели на нем установили размагничивающее устройство и окрасили корпус и надстройки в камуфляж. На этом ремонтная чехарда не закончилась: практически не выходя из Киля, крейсер повредил во льдах винты и помял корпус, после чего очередной визит в док оказался неизбежным. Только в середине марта его судьба окончательно решилась - вновь в Норвегию, для действий против союзных конвоев.

Покинув Киль 18 марта, "Хиппер" благополучно прибыл через трое суток в Тронхейм. Он попал в хорошую компанию: командование Кригсмарине сосредоточило там "Тирпиц", карманные линкоры "Лютцов" (бывший "Дойчланд") и "Адмирал Шеер", а также достаточное количество эсминцев. Уже в начале июля ему пришлось принять участие в знаменитой попытке атаковать конвой "PQ-17" (операция "Росселыипрюнг"). Подробности этого неудавшегося выхода "Тирпица" с компанией, приведшего, тем не менее, к трагическим последствиям для конвоя, хорошо известны. Еще до фактического начала операции при проходе 4 июля по Альтен-фиорду отряд остался без "Лютцова" и двух эсминцев, повредивших корпуса на скалах. Далее состоялась загадочная атака советской подводной лодки "К-2Г под командованием Н.Лунина, которая немцами вообще отрицается. "Хиппер" сыграл свою роль в свертывании похода: находившаяся на его борту группа радиоразведки сумела за два с половиной часа расшифровать сообщение британской подлодки "Аншейкн" об обнаружении германских сил. Позже эти же дешифровщики "перевели" радиограммы английской летающей лодки, свидетельствующие о том же факте. Полная вероятность присутствия в море мощных союзных сил с авианосцем заставила немцев поздно вечером 5 июля отозвать свои корабли.

Следующий боевой выход "Хиппера" состоялся в сентябре. На сей раз на нем поднял флаг вице- адмирал Кюмметц. Вначале в ходе операции "Майзенбапьц" предполагалось атаковать конвой "QP- 14", но недостаточная разведка заставила отказаться от этого замысла. 10 сентября "Хиппер", "Адмирал Шеер", "Кельн" и 4 эсминца вышли в путь из залива Боген в Альта-фиорд. По дороге отряд атаковала британская ПЛ "Тайгрис", но ее торпеды прошли мимо обоих больших кораблей. Вечером 24 сентября "Адмирал Хиппер" в сопровождении 4 эсминцев вышел в открытое море для операции "Царица" - так вычурно назвало командование группы "Север" постановку мин в советских водах, в проливе Маточкин Шар. Тяжелый крейсер принял для этой цели 96 мин. Бурное море заставило ограничить скорость 15 узлами (больше не могли давать эскадренные миноносцы). Снежные шквалы и практически нулевая видимость едва не сорвали поход, продолжение которого находилось под вопросом в течение суток. Затем погода несколько улучшилась, и в середине дня 26-го из туманы начали вырисовываться горы Новой Земли. Крейсер благополучно выставил мины; его командир запросил разрешения атаковать советские суда, радиосигналы которых были ясно слышны, но Кюмметц счел более разумным не открывать его присутствия, чтобы обеспечить больший успех минному заграждению. "Хиппер" встретился со своими эсминцами, отделившимися ранее, чтобы не снижать скорость главного участника операции, и благополучно прибыл в Каа-фиорд в середине дня 27 сентября.


"Новогодний позор"

К концу 1942 г германские морские силы в Северной Норвегии оказались рассеянными по нескольким стоянкам. Наиболее активную позицию занимали находившиеся в Альта-фиорде "Хиппер", "Лютцов" и 6 эсминцев. Именно на них возлагались главные надежды в отношении атаки следующего союзного конвоя. Требовалось окончательно отбить охоту посылать грузы в Советский Союз по морю, и так сильно подорванную разгромом "PQ-17".

Поэтому утром 30 декабря, при первых же сведениях об обнаружении ПЛ "U-354" группы судов в 50 милях к югу от о.Медвежий, германские силы были приведены в трехчасовую готовность. На деле в море находилось целых 4 группы судов союзников из состава конвоя "JW-51B", возвращавшегося из России. Основная группа рассеявшегося в океане каравана состояла из 12 судов и большей части эскорта, состоявшего из 6 эсминцев и 5 корветов и тральщиков. К северу от нее шло одиночное судно в сопровождении вооруженного траулера, а к северо- востоку - одинокий тральщик "Брэмбл", задачей которого был поиск отставших от конвоя.

Принятие решения об атаке вершилось в штабе группы "Север". Ее глава, адмирал Карле, вел непрерывные телефонные переговоры с адмиралом Кюмметцем, находившимся в штабе в Альтен-фиорде, и адмиралом Клюбером, пребывавшим непосредственно на месте базирования. В их хор вмешались и более высокие силы: руководитель морских операций контр-адмирал Фрике предупредил, что руководство Кригсмарине допускает использование "Лютцова" в операции только при условии отсутствия риска. В результате окончательное разрешение на его участие было получено уже после того, как Кюмметц вечером 30 декабря вывел свой отряд в море, держа свой флаг на "Хиппере". Крейсером теперь командовал капитан цуг зее Ганс Хартманн, сменивший в октябре Майзеля.

Благополучно миновав внутренние воды, не обнаруженное дозорными британскими подводными лодками, соединение развернулось в поисковый ордер, поддерживая скорость 18 узлов. Построение можно назвать весьма оригинальным: оба тяжелых корабля находились на флангах завесы, а между ними в строй фронта вытянулись эсминцы. Кюмметц рассчитывал, что сможет достичь наибольшей неожиданности при встрече с конвоем, а затем отвлечь силы прикрытия на один из больших кораблей, тогда как второй сможет обойти противника с фланга. Ордер имел существенные и безусловные недостатки - "Хиппер" и "Лютцов" находились далеко друг от друга и в условиях плохой погоды им было бы трудно поддержать друг друга. Кроме того, находящимся между крейсером и "карманным линкором" эсминцам в тумане и снежных зарядах было затруднительно сразу определить, чей большой корабль находится рядом - свой или противника. Запоздание в опознании буквально на доли минуты могло оказаться губительным, если, к примеру, неприятельский крейсер сумеет открыть огонь первым, что и произошло на деле.

Ориентируясь на данные с ПЛ "U-354", германский "невод" продолжал бороздить океан. "Хиппер", находившийся на северном фланге, и на этот раз оказался удачливым. В 720 наблюдатели обнаружили в предрассветной мгле две неясные тени на расстоянии около 6 миль. Крейсер изменил курс в их направлении, стремясь тем самым уменьшить свой силуэт и замедлить обратное обнаружение. Поворот еще не завершился, когда из тумана одна за другой стали возникать другие тени. Кюмметц приказал увеличить скорость до 24 узлов и немедленно радировать о контакте на остальные корабли своей группы. Охота началась.

Операция "Регенбоген" 28-31 декабря 1942 года


Но пока немцы начали стягивать свои силы, охранявшие караван британские эсминцы также обнаружили противника. Находившийся с правого фланга конвоя "Обдьюрейт" вскоре после 830 имел короткую схватку с "Экольдтом" и "Z-29", окончившуюся безрезультатно. Командовавший английским кораблями кэптен Шербрук быстро сосредоточил 4 из своих эсминцев; пятый, "Эшейтес", выставил дымовую завесу, а германские корабли все еще выходили на позицию для атаки. В 923 "Хиппер" обнаружил "Эшейтес" справа по борту почти по траверзу и вскоре открыл по нему огонь. Но не прошло и пяти минут, в течение которых в старый британский корабль 8 пушек крейсера выпустили около 40 снарядов, добившись единственного попадания (оказавшегося неопасным), как спереди по курсу с того же борта были замечены еще два эсминца. Это были "Онслоу" и "Оруэлл", находившиеся в удобном положении для торпедного залпа.

Пришлось перенести огонь на новую, более опасную цель. Британцы немедленно нырнули в дымзавесу.

Главный радар "Хиппера" вышел из строя от сотрясения при первом же собственном залпе, и его артиллерийскому офицеру пришлось исполь-зовать оптику для наводки орудий на быстро маневрирующие и все время меняющиеся цели.Мокрый снег в сочетании с сильными порывами ветра оказались губительными для дальномеров и визиров: при каждом таком порыве их линзы покрывались тонким слоем льда. Приходилось прекращать наблюдение и протирать их, пару минут вести огонь, а затем все повторялось снова. Поэтому, несмотря на небольшую для дневного боя дистанцию, быстро упавшую с 90 каб. до 50, артиллеристам "Хиппера" не удалось достичь успеха. Когда британцам удавалось выйти на удачную позицию для торпедного залпа, ему пришлось несколько раз отворачивать. В Ю00 к участникам смертельной игры в прятки прибавились "Обидиент" и "Обдьюрейт". Спустя 8 минут Шербрук отозвал два своих слабейших в боевом отношении корабля, "Обидиент" и "Обдьюрейт", вооруженные 102-мм пушками, обратно к конвою. Прошло полчаса после попадания в "Эшейтес", прежде чем тяжелому крейсеру удалось вновь "зацепить" противника. "Онслоу" попытался выйти на удобную позицию для выпуска торпед с носовых углов правого борта "Хиппера". Последний сумел перевести его на траверз и ввел в действие свой кормовой радар. По эсминцу было выпущено 6 полных залпов, из которых два легли накрытием. Четыре 203-мм снаряда вывели из строя оба носовых орудия, вызвали два пожара; один из них пробил борт в районе машинного отделения. Осколками был ранен Шербрук, успевший передать общее руководство капитан-лейтенанту Кинлоку, командиру "Оруэлла". Британские эсминцы отвернули, прикрывшись дымзавесой. Казалось, теперь можно заниматься конвоем, который к тому времени полностью скрылся из вида. Продолжая идти восточным курсом, "Хиллер" заметил спереди все с того же правого борта большой океанский тральщик "Брэмбл". Хартманн приказал открыть беглый огонь обоими калибрами (203- и 105-мм) с дистанции всего в 3 мили. Третий залп накрыл цель. Но немцы, чьи нервы находились в постоянном напряжении перед торпедной атакой, приняли "Брэмбл" за эсминец и Кюмметц приказал отвернуть, отдав распоряжение эсминцам потопить скрывшийся в дымзавесе тральщик. "Экольдт" и "Байтцен" отправились выполнять приказ, а сам "Хиппер" повернул на юг, где, по мнению адмирала и командира, находился конвой.

"Спрятать" в открытом море столь большую цель было невозможно и крейсер быстро вновь установил контакт с караваном, с которым оставался все тот же "Эшейтес". На сей раз удача склонилась в пользу немцев; первый же залп орудий главного калибра накрыл эсминец, нанеся ему большие потери в личном составе. Пока "Хиппер" расправлялся с "Брэмблом" и искал конвой, "Обидиент", "Обдьюрейт" и "Оруэлл" продолжили свою смертельно опасную игру "в торпедную атаку" с подошедшим, наконец, с юга "Лютцовым", сумев хотя бы на время отогнать и этого, еще более опасного противника. Увидев расправу с "Эшейтес", Кинлок тут же перевел свои корабли обратно на северный фланг, опять симитировав торпедную атаку и прикрыв свой уже совершенно небоеспособный и вовсю горевший корабль.

Наступил критический момент боя. Британские эсминцы конвоя проявили чудеса доблести, но их боевая мощь находилась на грани исчерпания. Большая часть торпед уже была выпущена и каждая последующая атака или ее имитация становилась все менее страшной для немецких кораблей и все более опасной для англичан. На первый взгляд, действия немцев следовало бы признать крайне нерешительными и неудачными, но если учесть, что по данным разведки они весьма точно оценили охрану конвоя (несколько ее преувеличив), то игра на исчерпание сил противника имела право на существование.

Однако - только в том случае, если немцы имели бы для ее продолжения достаточно времени. Они не знали, что как раз времени у них не оставалось.

Отряд контр-адмирала Бэрнета в составе крейсеров "Шеффилд" и "Ямайка" составлял дальнее прикрытие конвоя и находился всего в 15 милях к северо-западу от места действия. К концу 1942 года англичане уже имели более совершенные, чем у их противников радиолокаторы, на экранах которых могли наблюдать многочисленные отметки от целей, но, естественно, не могли определить, относятся ли они к своим судам, или к каким-то неизвестным кораблям противника. На всякий случай Бэрнетт решил сблизиться с конвоем. По мере сближения обстановка все более прояснялась: наряду с отметками от небольших кораблей, которыми скорее всего являлись свои эсминцы, наблюдалась крупная цель. Это был "Хиппер". Английские крейсера обладали самым необходимым в этот момент устройством - артиллерийским радаром, которого не имел их противник. Выйдя на дистанцию 60 каб., "Шеффилд" обнаружил своего оппонента визуально и немедленно открыл точный и быстрый огонь. Было 1130 последнего дня года.

Номинально германские корабли превосходили британские крейсера в огневой мощи, причем значительно. 24 британским 6-дюймовкам они могли противопоставить 6 280-мм, 8 203-мм и 6 150-мм пушек. При бое на больших дистанциях тяжелые германские орудия легко пробивали практически всю броню англичан, оставаясь сами защищенными от попаданий в жизненно важные части. Однако на средних и малых дистанциях это преимущество несколько сглаживалось. Большое значение приобретала более высокая скорострельность 152-мм пушек и большее их число. Все же при "правильном" бое шансы англичан оказались бы значительно ниже, особенно если учесть слабую защиту их артиллерии. Но в условиях полярной ночи более важными оказалось наличие совершенных радиолокаторов и тактические ошибки немцев, связанные с разделением тяжелых немецких кораблей.

Бой в Баренцевом море. первая фаза


Частокол всплесков, внезапно вставших по оба борта "Хиппера", оказались настоящим шоком и для его командира, и для адмирала Кюмметца. Видимость в северном направлении оказалась настолько хуже, что вначале противника не удалось даже обнаружить. Орудия и КДП немецкого крейсера были развернуты на юг, против эсминцев, и прошло не менее 4 весьма неприятных минут, прежде чем он развернулся на север сам и развернул свою артиллерию. Во время поворота "Хиппер" накренился влево и в этот момент 6-дюймовый снаряд попал в его правый борт, ниже поднявшегося над водой броневого пояса. Он взорвался в топливной цистерне против котельного отделения №3, вдавив внутреннюю переборку и пробив ее осколками. Котельное отделение стало быстро заполняться водой.

Неприятности не ограничились этим опасным попаданием. Открыв наконец в 1134 ответный огонь, германский крейсер не смог корректировать его, поскольку порывы северного ветра со снегом немедленно покрыли тонким слоем льда оптику носовых КДП. Дав два залпа практически наугад, "Хиппер" отвернул от быстро приближающегося противника. Спустя минуту очередной залп накрыл его. Два снаряда попало в корабль. Первый пробил левый борт выше ватерлинии в отсеке III, разворотив несколько помещений и вызвав сильный пожар. Другой снаряд попал в ангар, взорвался в нем, поджег самолеты и поразил осколками паропроводы и пожарную магистраль. Дым от пожара закрыл кормовой КДП, и на 2-3 минуты крейсер оказался полностью "слепым". Огонь пришлось прекратить, выпустив всего 20 снарядов. И здесь Кюмметц принял, как оказалось впоследствии, роковое для всех больших немецких кораблей решение, приказав отвернуть на запад и дав сигнал своим силам на выход из боя.

Это не спасло германские эсминцы, занимавшиеся несчастным "Брэмблом". Внезапно появившиеся перед ними крупные корабли в неясном освещении арктической ночи показались им своими. Пока "Экольдт" выяснял по радио у "Хиппера", не его ли он видит, "Шеффилд" в 1141 открыл убийственный огонь с малой дистанции, в считанные минуты превратив немецкий эсминец в груду обломков.

"Хиллер" еще на несколько минут вступил в краткую перестрелку с британским эсминцами, по прежнему ревностно охранявшими конвой и в очередной раз отогнавшими "Лютцов", который пока еще не принял участия в бою крейсеров. Но Кюмметц уже не думал о нападении. Соединившись с "карманным линкором", он отходил на юго-запад, вяло отстреливаясь от преследующих британских крейсеров. Бэрнетт добился накрытия "Лютцова", но благоразумно не стал настаивать на дальнейшем продолжении сражения, и около 14 часов контакт между противниками был потерян.

Окончательные итоги боя оказались печальными для немцев. "Байтцен" затонул, а "Хиппер" испытывал все большие затруднения. Затопление котельного отделения №3 привело к остановке левой турбины. Вода, попавшая в магистрали подачи топлива к дизель-генераторам, вывела из строя три из них. Затопление постепенно достигло соседнего с третьим котельного отделения №2, где вода уже подступала к топкам. Вскоре в нем работоспособным остался единственный котел. Пришлось остановить и левую турбину, которую с великими трудами удалось вновь запустить, но ненадолго. С выходом из строя последнего котла в отделении №2 левая турбина остановилась окончательно. Только "благодушие" англичан, довольных тем, что им удалось отстоять конвой, позволило потерявшему 2/3 мощности крейсеру благополучно преодолеть негостеприимное Баренцево море и достичь Каа-фиорда в 530 первого дня следующего, 1943 года.

Неудачный бой "Хиппера" имел гораздо более серьезные последствия. В общем-то вполне понятный ход дел в скоротечном сражении одного против двух противников, на малой дистанции и в плохих погодных условиях при определенном техническом преимуществе неприятеля, вызвал бурю гнева у Гитлера, ознакомившегося с британским сообщением о бое, переданном агентством Рейтер. Доклад о действиях своих сил запаздывал, вызвав дополнительные приступы ярости у фюрера, окончательно потерявшего веру в возможности больших надводных кораблей. Последовали изменения в верховном руководстве войной на море. Место Редера занял "подводный адмирал" Дениц. Воевать оставалось еще два с лишним года, но для "Хиппера", как и для остальных тяжелых крейсеров его класса, да и для всех прочих больших кораблей игра завершилась.

Вторая фаза

Попадания 152-мм снарядов в ткр "Хиппер"


На закате карьеры

Поврежденный "Адмирал Хиппер" отправился в ремонт, из которого последовал прямым ходом в резерв. Почти полуторатысячная команда сократилась в несколько раз. Крейсер оказался на Балтике, где встретился наконец со своим "систершипом" "Принцем Ойгеном". В полусонном состоянии прошло более года; только в марте 1944 года поступило распоряжение подготовить корабль к действиям. Предполагалось, что ноябрю он вновь сможет выходить в море, где относительно активно действовал "Ойген". Работы в Готенхафене продолжались до конца июня, однако и к назначенному сроку не удалось привести некогда отличную боевую машину в пригодное даже для действий против берега состояние. Сгоревшее и затопленное в "новогоднем бою" котельное отделение №3 так и не отремонтировали. Не хватало людей апчастей, а активность советской и союзной авиации все возрастала, мешая нормальным работам.

Последняя вспышка активности имела место спустя ровно 2 года после злополучного сражения. 1 января поступил приказ за 3 месяца привести в боевую готовность оба крейсера ("Хиппер" и "Ойген"). Советские войска стремительно приближались и вместо ремонта пришлось заняться спешной эвакуацией. На борт снова приняли зенитную артиллерию, сданную на берег на время ремонта, и ее боезапас. Крейсер получил приказ находиться в 18-часовой готовности к выходу. Но днем 22 января последовал приказ выйти в море вместе с "Эмденом". Тяжелый корабль представлял собой печальное зрелище: ход могла дать только одна турбина, управлять зенитным огнем могли только два носовых КДП. Вечером того же дня последовал приказ выгрузить 203-мм боезапас, но степень расстройства немецкого военного механизма достигла столь высокой степени, что приказ не был выполнен и до 1600 29 января, когда "Хиппер" все-таки выполз в море и направился на запад под командой последнего командира капитана цур зее Ганса Хенигста.

Вскоре после выхода "Хиппер" оказался в районе потопления лайнера "Вильгельм Густлов" советской подводной лодкой "С-13". Ему пришлось маневрировать между шлюпками, спасательными плотиками и людьми, плававшими в ледяной воде. Хенигст оставил для спасения единственный миноносец эскорта, "Т-36", а сам направился дальше, опасаясь за свой "хромой" корабль, на котором помимо команды находилось свыше полутора тысяч эвакуировавшихся.

Прибыв в Киль, "Хиллер" 2 февраля был поставлен в док фирмы "Дойче Верю". Однако последний в его истории ремонт так и не удалось окончить. 3 мая британское Бомбардировочное Командование привело свой последний массированный налет на территорию Северной Германии. Целью тяжелых бомбардировщиков стал именно Киль. В ходе налета крейсер получил несколько попаданий; на практически разоруженном корабле никто не боролся за живучесть, и основательно выгоревший, он сел на дно дока. Бесславно проведший два последних года, "Хиппер" незаметно сошел со сцены. После капитуляции Германии при ремонте дока он был разобран на металл.


История службы. "Блюхер"

Второй крейсер серии формально вступил в строй 20 сентября 1939 года после многочисленных задержек, связанных с изменениями прошла в ходе постройки. Однако после приемки комиссией "Блюхер" еще не стал боевой единицей: всякого рода доделки и исправления продолжались еще полтора месяца. Только в середине ноября командир, 47- летний капитан цур эее Генрих Фольдаг, смог приступить к предварительным испытаниям своего корабля, пока еще у причала. Они выявили неполадки в машинах, и весь месяц пришлось провести в Киле, "доводя" крейсер пока только до возможности выйти в море. Наконец 27 ноября "Блюхер" покинул завод и направился в район Готеихафена, где приступил к окончательным испытаниям механической установки. Ввиду военного времени официальные результаты испытаний не регистрировались.

По завершении испытательного похода крейсер вернулся в Киль, где работы на нем продолжились. Только 7 января 1940 года "Блюхер", наконец, смог покинуть завод. Но его отнюдь нельзя было считать боеготовым кораблем, поскольку не проводились даже пробные артиллерийские и торпедные стрельбы, не говоря уже о учениях. Единственным безопасным местом для их проведения являлась восточная Балтика, куда и направило* "Блюхер". Суровая зима 1939/40 гада окончательно испортила и без того малокомфортабельные условия неприветливого в это время года Балтийского моря. Снег и туман на давали возможности проводить стрельбы, а сковавший воду лед могли разбить только ледоколы, требовавшиеся для других надобностей. Пришлось возвращаться в Киль, куда крейсер прибыл 17 января. В течение 10 дней несчастливый корабль находился на мертвом якоре в Кильской бухте, быстро вмерзая в лед. Не нашлось лучшего решения, кроме как перевести его обратно к заводскому причалу. Пользуясь удобным случаем, инженеры и рабочие вновь приступили к многочисленным мелким работам, затянувшимся до конца марта. В итоге корабль, формально находившийся в строю почти полгода, покидал достроечную стенку только на 19 суток и не мог считаться полноценной боевой единицей.

Однако Морской штаб имел на него вполне определенные виды. Острая нужда в кораблях для операции "Веэерюбунг", в которой оказался задействованным весь флот, заставило ОКМ включить "Блюхер" в списки участников вторжения в Норвегию. В решении, правда, указывалось, что крейсер пригоден для "простых заданий", но не уточнялось, что именно под этим понимается. Он так и не сделал ни одного выстрела из орудий главного калибра; не проводилось также столь важных общих учений по ликвидации последствий боевых повреждений и борьбе за живучесть.

В таких условиях на корабль погрузился штаб мореного командующего группой для атаки столицы Норвегии Осло контр-адмирала Кюмметца и 5 апреля "Блюхер" вышел в Свинемюнде - отправную точку операции. Началась загрузка крейсера. Он принял около 830 армейских военнослужащих, из которых только 600 составляли боевые части 163-й пехотной дивизии. Остальные представляли собой штабы этой дивизии и всей группы войск, предназначенной для захвата Южной Норвегии, под руководством генерал- майоров Энгельбрехта и Штуссмана, а также многочисленные части обслуживания, в том числе персонал будущей радиостанции • Осло. На корабль погрузили также довольно большое количество боеприпасов, причем поскольку в погребах еще находился учебный боезапас, а времени на его выгрузку не было, пришлось забить все штатные хранилища боевыми снарядами, зарядами и патронами. Для армейских взрывоопасных грузов просто не нашлось места под броневой палубой и их пришлось разместить в торпедной мастерской и просто на верхней палубе, позади переднего ТА правого борта. Часть грузов оказалась в ангаре, где хранились 200 кг бомб и резервный самолет (правда, не заправленный топливом). Третий "Арадо" пришлось оставить на берегу - для него просто не было места. В результата и без того не полностью боеспособный "Блюхер" оказался загроможденным опасными в пожарном отношении грузами и потенциально уже потерял значительную часть своей боевой устойчивости. Все это сказалось очень скоро.

Рано утром 7 апреля "Блюхер* и "Эмден" в сопровождении миноносцев "Меее" и "Альбатрос" покинули Свинемюнде и вскоре соединились в районе Киля с. остальной частью южной группы вторжения. Колонна, возглавляемая "Блюхером", за которым следовали "карманный линкор* "Лютцов" и легкий крейсер "Эмден" и 3 миноносца, составляла главное ядро боевой группы "Осло", в состав которой входили еще 1-я флотилия тральщиков (8 единиц) и 2 китобойца. Они должны были доставить около 2000 человек десанта первой волны. Отряд незамеченным дошел только до Скагеррака, когда в 7 часов вечера его обнаружила и атаковала английская ПЛ "Тритон" ("Triton"), в свою очередь засеченная "Альбатросом" и давшая залп из неудобного положения. "Блюхер" благополучно уклонился от выпущенных торпед. Чуть позже другая английская ПЛ, "Санфиш" ("Sunfish"), также наблюдала немецкое соединение, но атаковать не смогла, хотя и сделала более важное дело - сообщила о нем командованию. Впрочем, назначение германского отряда так или иначе оставалось в тайне и для британцев, и для объекта атаки - норвежцев. В наступившей темнота колонна вошла в Осло-фиорд, где горели все навигационные огни. Внезапно головной миноносец "Альбатрос" оказался в луче прожектора. Маленький норвежский патрульный корабль, "Пол-ИГ ("Pol-lit"), представлявший собой вооруженный легкими орудиями китобойный пароход, открыл предупредительный огонь. Немедленно с "Блюхера" последовал приказ: "Захватить противника!", что и было исполнено миноносцем.

Теперь "Блюхеру" и другим кораблям германского отряда предстояло пройти по фиорду около 100 км и преодолеть два укрепленных района. В состав каждого из них входили по батарее тяжелой артиллерии (280-305-мм) и по несколько береговых батарей меньшего калибра. Вначале немцам было необходимо пройти меоду островами Болерне и Раной, охранявшими вход во фьорд и подходы к главной военно-морской базе Новегии - Хортену. Норвежцы не спали: как только тяжелый крейсер вышел на траверз островов, с обоих сторон его осветили прожекторы. Вслед за тем раздался предупредительный выстрел, легший недолетом. И все же командиры батарей колебались принять самое важное решение - открыть огонь на поражение. Поддерживающий высокую для стесненного фарватера скорость (около 15 узлов), отряд атакующих прошел узкие секторы обстрела главной батареи раньше, чем сомнения обороняющихся рассеялись. Когда командование батарей опомнилось, боевая группа "Осло" уже проскочила опасное место. 7 снарядов упали в 100-300 м позади колонны. Единственное, что удалось сделать норвежцам - погасить огни на фарватере.

Своим первым успехом немцы обязаны, помимо пассивности противника, точным указаниям адмирала Кюмметца, который приказал открывать огонь только по сигналу с флагмана, игнорируя предупредительные залпы и не обращая внимание на освещение прожекторами, по которым рекомендовалось не стрелять, а ослеплять операторов собственным боевым освещением.

"Блюхер" в 1940 году


Без четверти час 8 апреля "Блюхер" дал сигнал остановиться и начать высадку в районе базы в Хортене. Для этого часть войск с него и "Эмдена" пересадили на 6 сторожевых катеров типа "R" (Raumboote) и в сопровождении "Альбатроса" и "Кондора" отправили к берегу. Основной отряд вновь двинулся в путь, хотя Кюмметц вынужден был отдать приказ о снижении скорости до 7 узлов - плавание большим ходом при отсутствии навигационных огней становилось опасным. Впереди немцев ждал второй укрепленный район, расположенный в узости Дробак. В этом месте Осло-фиорд сужается примерно до 500 м, простираясь между двумя островами Кахольм (северным и южным) и скалистым правым берегом. На островах находилось 6 артиллерийских батарей (всего 3 280-мм и 9 57-мм орудий), а в Дробаке - 3 батареи (3 150-мм, 2 57-мм и 2 40-мм орудий).

На неожиданность рассчитывать более не приходилось: за прошедшие с момента обнаружения часы норвежцам удалось привести береговую оборону в готовность, правда, весьма относительную. На батареях не хватало офицеров и орудийной прислуги (по некоторым сведениям, на 280-мм батарее имелось всего 7 человек). Однако, что главное, обороняющимся не приходилось теперь гадать, следует ли открывать огонь. Устаревшие установки позволяли вести огонь в очень узких секторах, и если бы пришлось давать предупредительные выстрелы, то вряд ли удалось перезарядить орудия.

Номинально главную силу представляла собой трехорудийная батарея Оскарборг на о. Кахольм. 280- мм пушки Круппа модели 1891 г. стреляли довольно легкими 240-кг снарядами, которые, однако, могли оказаться смертельными для любого корабля, входившего в немецкую группу. В предрассветной мгле "Блюхеру" удалось выйти из угла обстрела одного из орудий, названных норвежцами библейскими именами. Но два других, "Аарон" и "Мозес", успели сделать свои выстрелы прямой наводкой. На столь малой дистанции (от 500 до 1500 м - по разным данным) промахнуться было невозможно.

Гибель крейсера "Блюхер" в Осло-фиорде


В 521первый снаряд поразил верхнюю часть башенноподобной надстройки в районе поста управления огнем зенитной артиллерии. Сам пост не пострадал, но осколки нанесли тяжелые потери среди персонала, включая 2-го артиллерийского офицера, капитан-лейтенанта Похаммера. Второй 280-мм снаряд попал в ангар левого борта. Взрывом были уничтожены оба самолета и спаренная 105-мм зенитная установка. Тут же вспыхнул пожар, "пищу" для которого представляли собой бочки с бензином и ящики с боезапасом для десанта. Но ни одно, ни другое попадание не представляли существенной опасности для крейсера. На мгновение показалось, что ему удалось решить свою задачу — дальнейших залпов из Оскарборга не последовало: "Блюхер" вышел из сектора обстрела.

Но тут в дело вступила 150-мм батарея в Дробаке. Видимо, на ней оказалось достаточно персонала для обслуживания трех орудий и в течение 5-7 мин норвежцам удалось выпустить с дистанции около полукилометра 25 снарядов, из которых около двух десятков попало в цель. Они нанесли крейсеру более серьезный ущерб, чем крупнокалиберные попадания. Один из снарядов вывел из строя задний зенитный КДП правого борта и среднюю 105-мм установку. Это попадание в совокупности с поразившим в ангар 280- мм снарядом превратило среднюю часть корпуса в груду горящих обломков. Один из первых выстрелов вывел из строя рулевую машину и связь с машинным отделением. Руль заклинило в положении "лево на борт", и крейсер развернулся носом к берегу. Фольдагу пришлось отдать приказ застопорить правую машину и дать "полный назад" левой, чтобы как можно скорее проскочить мимо острова Северный Кахольм.

Сразу же после первого попадания Фольдаг приказал старшему артиллерийскому офицеру корветтен-капитану Энгельману открыть огонь. Но главный артиллерийский пост на башенноподобной надстройке немедленно наполнился густым дымом от первого попадания, и управление огнем пришлось передать третьему артиллерийскому офицеру, находившемуся в носовом КДП. Однако с этой более низкой точки в утренней дымке было невозможно обнаружить ни одной отчетливо видимой цели. Тем не менее, 105-мм пушки и легкая зенитная артиллерия открыла беспорядочную стрельбу по берегу, не нанесшую обороняющимся никакого вреда.

Экипажу удалось быстро установить временную связь с машинами через центральный пост и ввести в действие аварийное рулевое управление. С момента первого выстрела из Оскарборга прошло не более 8 минут. Крейсер по-прежнему шел 15-узловой скоростью, быстро выходя из секторов обстрела батареи в Дробаке и 57-мм батарей обоих берегов. Но в 529 последовал новый сюрприз. Корпус крейсера потрясли два подводных удара. Старшему офицеру показалось, что корабль подорвался на минах; штурман же полагал, что крейсер напоролся на подводную скалу. Однако аварийные партии тотчас же донесли о торпедных попаданиях с левого борта.

По германским разведданным, в узости Дребак имелось минное заграждение, однако норвежцы опровергают это предположение. Действительно, после захвата укрепрайона немцы обнаружили несколько десятков готовых к использованию мин, но ни единого свидетельства об их установке. Заблаговременная постановка заграждения на глубоком и узком фарватере сильно ограничивала бы судоходство в столиц? страны, а успеть установить мины за ночные 4-5 часов норвежцы просто не могли. Наиболее вероятно, что "Блюхер" действительно получил два попадания с береговой торпедной батареи на о. Северный Кахольм.

Эта батарея находилась в скальном укрытии, способном выдержать попадания тяжелых бомб и снарядов, и имела три канала с рельсовыми путями для выпуска торпед. Уже после капитуляции гарнизона германцы нашли 6 полностью подготовленных к стрельбе "рыбок" на специальных тележках, с помощью которых за 5 минут их можно было перегрузить в каналы. Очевидно, что при такой системе никакой наводки осуществить было невозможно, но при дистанции стрельбы в 200-300 м этого и не требовалось. Хотя так и не удалось найти "авторов" удачного залпа по "Блюхеру" (что и неудивительно в условиях последовавшей 5-летней оккупации страны), версию торпедных попаданий можно считать наиболее вероятной.

Норвежские батареи вели огонь всего в течение 2- 3 минут после подводных взрывов. Поврежденный крейсер все еще сохранял ход и имел крен около 10 градусов на левый борт. Командир отдал приказ прекратить стрельбу, и в Осло-фиорде наступила тишина. Но для "Блюхера" в этой тишине наступили критические минуты. Корабль наконец-таки миновал последний барьер обороны, но его положение с каждой минутой становилось все более угрожающим.

Средняя часть корпуса превратилась в сплошной очаг пожара, в котором непрерывно рвались снаряды и патроны десанта. Огонь полностью прервал сообщение между носовой и кормовой оконечностями, ограничив действие аварийных партий на верхней палубе. Сдетонировал боезапас, помещенный в торпедной мастерской, весь левый борт ниже носовой 105-мм установки и палуба в том же районе оказались вскрытыми. Оттуда валил густой дым и показались языки пламени. Вообще, снаряды и патроны, как армейские, при посадке десанта в спешке распиханные по разным местам палубы и верхних помещений, так и корабельные (предназначенные для экстренного открытия огня и поэтому хранившиеся наверху), стали главным фактором, препятствовавшим спасательным работам. Их осколки перебили почти все пожарные рукава и постоянно угрожали команде. Часть боезапаса удалось выбросить за борт или перенести в нижние помещения, но взрывы раскаленных пожаром ручных гранат то и дело заставляли аварийные команды бросать свое дело. С верхней части башенноподобной надстройки уцелевшим удалось перебраться вниз только при помощи коек и тросов, поскольку трапы оказались полностью разрушенными. Хаос увеличили емкости для дымовой смеси, пораженные немецкими же трассирующими пулями и снарядами и испускавшие густой, совершенно непрозрачный дым. Угроза взрыва собственных торпед заставила произвести залп из аппаратов правого борта, однако крен не позволил произвести ту же операцию на противоположном борту.

Однако наибольшей угрозой являлись все-таки подводные пробоины. Обе торпеды попали в центральную часть корабля: одна - в котельное отделение Na1, вторая - в переднее турбинное отделение. Противоторпедная защита в какой-то мере выполнила свое назначение, ограничив первоначальные затопления, но все нижние помещения между отсеками V и VII (носовые турбинные отделения и котельные отделения 1 и 2) наполнились дымом. Отказ турбогенераторов при не снижающейся нагрузке привел к быстрому выходу из строя обоих сетей - постоянного и переменного тока. Обе носовые турбины, правого и левого борта, остановились спустя несколько минут, а через некоторое время главный механик корветтен-капитан Таннеман сообщил, что центральную турбину тоже придется вскоре остановить. Командир принял решение поставить корабль на якорь, поскольку из сообщения постов борьбы за живучесть следовало, что правую и левую турбины удастся запустить примерно через час. Группе моряков под руководством корветтен-капитана Цигана с трудом удалось отдать якорь с правого борта, поскольку нарастающий крен, достигший 18 градусов, все более мешал работам.

Командир все же надеялся спасти свой корабль, стоящий теперь на якоре кормой к берегу на расстоянии 300 м от крошечного островка Аскхольм, находящегося в двух милях к северу от норвежских батарей. Однако около 600 произошел сильный взрыв в 105-мм погребе в отсеке VII между котельными отделениями 1 и 2. Из середины корпуса вырвался столб дыма и пламени, окончательно прервав связь между носом и кормой. При взрыве переборки между котельными отделениями оказались разрушенными, а из бортовых нефтяных отсеков стала вытекать нефть, добавившая густоты и черноты дыму пожара. Затопленными оказались котельные отделения 1 и 2, переднее турбинное отделение, отделение генераторов №2 и отсек IV, в котором находились погреба зенитного боезапаса. Главный турбинный механик, корветтен-капитан Грассер, приказал очистить все машинные помещения и сообщил командиру, что крейсер дать ход уже не сможет.

К этому моменту стало ясно, что спасти корабль не удастся. После взрыва погреба распространение воды стало неконтролируемым, и крен начал быстро увеличиваться. Фольдаг приказал корветтен-капитану Цопфелю спустить катер правого борта единственную шлюпку, которую можно было использовать. На него погрузили тяжело раненых. Катер левого борта оказался разбитым, а легкие шлюпки нечем было спустить, поскольку предназначенные для этого авиационные краны вышли из строя в самом начале боя.

Хотя "Блюхер" находился совсем недалеко от земли, спасение всех находившихся на борту оказалось трудной задачей. Непомерно раздутый экипаж дополнялся большим количеством войск: всего на борту по разным оценкам находилось от 2000 до 2200 чел. Спасательных жилетов хватало только на 800; в данном случае прием дополнительного их числа мог, по мнению военно-морского руководства, нарушить строгую секретность операции. При этом часть этого количества сгорела в результате пожара в центральной части корабля. Катер смог сделать только один рейс, а при втором напоролся на скалу и не смог вернуться к кораблю. А между тем около 7 часов утра, спустя полтора часа после первого выстрела, крен достиг 45 градусов и Фольдаг отдал приказ покинуть корабль. Около 730 "Блюхер" перевернулся и стал медленно уходить под воду носом вперед. Вскоре на поверхности осталась только корма, а затем исчезла и она - крейсер достиг дна на 70-метровой глубине. После погружения раздалось несколько подводных взрывов, а на поверхности несколько часов продолжала гореть нефть.

Точное число жертв на "Блюхере" и поныне остается неизвестным. Существует несколько "точных" цифр: германские источники, в частности, свидетельствуют о 125 погибших членах экипажа и 122 участниках десанта. Удалось спасти 38 офицеров корабля, 985 матросов и 538 солдат и офицеров армии. Однако в большинстве сообщений о гибели "Блюхера" точных цифр не приводится; обычно речь идет о "тяжелых" или "очень больших" потерях, а британская официальная история войны на море утверждает, что крейсер погиб почти со всем экипажем и находившимися на нем войсками. Что это не так, очевидно хотя бы из того, что до берега добрались оба генерал-майора и почти все офицеры корабля, включая его командира. Тем не менее, спустя полтора года состоялось расследование обстоятельств потери "Блюхера", инспирированное армейскими кругами. Военные упрекали моряков в недостатке спасательных средств, в отсутствии инструктажа войск о действиях при возможной гибели корабля, а командира в неверных действиях, в частности - в том, что он не выбросил корабль на берег. По их мнению, все это привело к "большим потерям" среди войск. Капитан цур зее Фольдаг уже не мог ответить на эти обвинения. На него тяжело подействовала гибель корабля; на Аскенхольме он хотел пустить себе пулю в лоб, от чего его с трудом отговорил генерал Энгельбрехт. Однако судьба нашла Фольдага: 16 апреля самолет, на котором он летел в качестве пассажира, рухнул в воды Осло- фиорда, и командир нашел себе могилу там же, где погиб его крейсер.

Результаты расследования мало что прояснили. Моряки свидетельствовали о необоснованности обвинений, о том, что матросы добровольно отдавали немногие спасательные жилеты солдатам. Для того, чтобы выбросить корабль на берег не было ни средств (крейсер полностью лишился энергии), ни места. Берега островов Осло-фиорда настолько круты и быстро уходят на глубину, что приткнуть 200- метровый корпус просто было негде.

Может возникнуть вопрос, почему один из славившихся своей живучестью немецких кораблей затонул столь быстро от не слишком серьезных повреждений. На гибели "Блюхера" сказались несколько факторов. Первый из них состоит в том, что крейсер все же получил весьма солидную "дозу": до двух десятков снарядов и 2 торпеды, причем кризис наступил в результате усиления затоплений от торпедных попаданий из-за воздействия снарядов (пожар в погребе зенитного боезапаса). Вторым важным фактором является недостаточная боевая и техническая готовность крейсера. "Блюхер" экстренно вышел в свой первый морской поход без достаточной тренировки аварийных партий, работа которых затруднялась присутствием большого количества посторонних для корабле людей и огнеопасных грузов. Все это снизило обычно очень высокую в германском флоте эффективность спасательных работ. Сами 450-мм торпеды норвежского производства (или, по некоторым данным, модели Уайтхеда времен начала века) имели заряд 150-180 кг и соответствовали по этому параметру авиаторпедам Японии, Англии, США и Германии. Как правило, двух попаданий хватало для полного вывода из строя, а в ряде случаев - гибели кораблей класса крейсеров.


История службы. "Принц Ойген"

Первый поход - операция "Рейнюбунг"

Третий корабль в серии, первый и единственный построенный по модифицированному проекту, "Принц Ойген" (или просто "Принц", как его прозвали немецкие моряки) вошел в строй, когда вторая мировая война длилась уже целый год. 1 августа 1940 г он был принят комиссией Кригсмарине в Киле, но как и у его предшественников, период многочисленных доделок на этом только начался. Работы прибавили и англичане: 2 июля в ходе авианалета крейсер получил попадание фугасной 500-фунтовой (227-кг) бомбой в палубу с левого борта в районе носового МО. Бомба пробила палубу полубака и 30-мм верхнюю броневую палубу, после чего разорвалась. Главные разрушения пришлось на верхнюю палубу (моторный катер сброшен с места и разрушен, пострадали дымоход и катапульта, уничтожено оборудование камбуза). В самой палубе помимо небольшой пробоины (диаметром около 30 см) образовалась довольно обширная зона прогиба длиной 8 м и шириной 4 м). Ниже пострадали ряд электрокабелей и переборки жилой палубы. Мелкие повреждения получила 105-мм зенитная установка левого борта, некоторые приборы управления огнем и подъемный кран. За следующие четыре месяца дооборудование наконец удалось завершить, и корабль приступил к испытаниям у стенки дока в Киле. Новый год "Ойген" встретил на Балтике, где испытания и учения продолжились уже в условиях открытого моря. Видимо, срок в 8-9 месяцев стал стандартным для приведения кораблей этого типа в боевую готовность. В апреле крейсер все еще проводил стрельбы главным калибром, когда в штабе флота созрело решение включить его вместе с "Бисмарком" в состав диверсионной группы, предназначенной для действий против судоходства в Атлантике (операция "Рейнюбунг"). Все завертелось с лихорадочной быстротой: "Принца" поставили в док в Киле, оборудовали дополнительную рубку для рулевого на адмиральском мостике, и 8 апреля он уже направился в Готенхафен для последнего ходового испытания. На мерной миле в Нойкрге в условиях сильного дождя и плохой видимости крейсер показал 32,84 узла при 75% от полного водоизмещения. В середине апреля начались совместные маневры с "Бисмарком". 22 апреля, при переходе из Готенхафена обратно в Киль, в 20-30 метрах от носа крейсера произошел взрыв донной мины. От сильного толчка вышли из строя все электрические системы и турбины. Спустя несколько минут ошеломленная команда смогла ввести в строй ручное управление рулем и правую турбину. Только спустя полчаса заработала средняя турбина, а еще через 20 минут - левая. Пришедший в Киль малым ходом корабль вновь проследовал в док для осмотра и ремонта. 2 мая "Принц" покинул док и приступил к последним приготовлениям к походу.

"Принц Ойген" оказался "спаренным" с могучим "Бисмарком" исходя из весьма странного соображения, что тяжелый крейсер способен производить торпедные атаки. На деле "напарник" оказался гораздо более полезным. 18 мая "Ойген" вышел в море, на следующий день соединился с линкором, маленький отряд под командованием адмирала Лютьенса двинулся на север через датские проливы.

Британская разведка в тот же день получила сообщение о выходе немцев. Адмиралтейство направило к северу от Исландии, в Датский пролив, отряд под командованием адмирала Холланда в составе линейного крейсера "Худ" и нового линкора "Принс оф Уэлс". Главные силы Хоум Флита (Флот Метрополии - прим.ред.) в составе линкора "Кинг Джордж", линейного крейсера "Рипалс" и авианосца "Викториес" также направились в северные воды. Германское соединение ждала горячая встреча.

Погода, казалось, благоприятствовала прорывающимся. 22 мая, когда немцы уже легли на западный курс, видимость составляла всего несколько кабельтовых. Так что "Бисмарк" и "Ойген" потеряли друг друга из виду. На следующие сутки к походным опасностям добавились айсберги. Ближе к вечеру 23- го наконец объявился и противник. Гидрофоны и радар "Ойгена" обнаружили британский крейсер "Норфолк", который уже некоторое время следил за немцами. В 1920 "Бисмарк" отогнал его, но незамеченный "Саффолк", оборудованный более совершенным радаром, продолжал сопровождать линкор и крейсер. Залп "Бисмарка" вывел из строя собственный радар на фок-мачте, и "Принцу Ойгену" пришлось занять позицию в голове, что впоследствии оказало важное влияние на ход сражения.

Рано утром 24-го адмирал Холланд, следуя сообщениям с "Норфолка" и "Саффолка", вывел свои корабли на позицию для атаки. Вследствие ошибки в оценке курса противника, допущенной "Саффолком", его линкоры шли почти перпендикулярно "Ойгену" и "Бисмарку", и вначале были опознаны как "Эксетер" и крейсер типа "городов"!

Поэтому орудия "Принца" зарядили фугасными снарядами с головными взрывателями. Первый залп дали англичане в 553 с дистанции около 100 кабельтовых. Холланд приказал сосредоточить огонь по головному, но на счастье "Ойгена" (и самих англичан) командир "Принс оф Уэлса" Лич разобрался в обстановке и избрал своей целью линкор. Оба немецких корабля сосредоточили огонь по "Худу".

Первый 8-орудийный залп "Ойген" дал в 555, одновременно с тем, как снаряды с "англичанина" подняли высокие всплески с обоих бортов крейсера. Второй залп "Принца" также накрыл английский линейный крейсер. Один из 8 снарядов третьего залпа попал в цель, поразив "Худа" в основание грот- мачты на шлюпочной палубе. На британском флагмане возник пожар, выглядевший со стороны как пульсирующее пламя горелки. Тут же командир "Ойгена" капитан цур зее Бринкман приказал перенести огонь на второй британский корабль, остававшийся необстрелянным. Ценность первого попадания в "Худ" так и останется для нас загадкой; существует даже версия, что именно этот снаряд привел к гибели английского линейного крейсера, что представляется крайне маловероятным. Так или иначе, не прошло и 5 минут, как корабль адмирала Холланда после сильнейшего взрыва скрылся под водой.

Поскольку "Принс оф Уэлс" с самого начала вел огонь по "Бисмарку", "Принц Ойген" находился в чрезвычайно удобном положении необстреливаемого корабля. Перенеся с 559 стрельбу на оставшийся британский корабль на дистанции 80-90 каб., он продолжал интенсивный обстрел, а когда дистанция еще более упала, в дело вступили даже 105-мм зенитки, успевшие выпустить 78 снарядов, после чего им пришлось заняться своим прямым делом - над полем битвы появилась английская летающая лодка. В 605 гидроакустический пост донес о приближающихся торпедах, и Бринкман приказал сделать резкий поворот (впоследствии он утверждал, что видел их следы). Теоретически из британских кораблей мог стрелять торпедами только "Худ", но из прокладки курса ясно, что он этого не сделал.

После получаса боя "Ойген" отвернул, чтобы выйти из дымки от стрельбы собственных пушек. В результате по цели могли стрелять только кормовые башни с управлением из заднего КДП. Так и велась стрельба до 609, когда поврежденный британский корабль окончательно отвернул и прервал бой.

Потопление "Худа" 24 мая 1941 года


За 24 минуты стрельбы "Принц Ойген" сделал 28 залпов, выпустив 157 снарядов, из которых попало 4 или 5 (2,5-3%). Более удобный в качестве артиллерийской платформы, "Бисмарк" показал несколько лучший результат, добившись 1-3 попаданий в "Худ" и 3-4 в "Принс оф Уэллс", выпустив 93 снаряда главного калибра (5-7%). Однако качество германских взрывателей оказалось весьма невысоким: полноценный взрыв дали только три снаряда. Британский корабль, еще окончательно не прошедший боевую подготовку, все же сумел добиться трех попаданий в "Бисмарк", предопределивших его судьбу, и, в какой то мере - судьбу "Ойгена". Последнему так и не удалось ввести в дело свои торпедные аппараты, поскольку дистанция ни разу не упала ниже 6,5-7 миль, что, несомненно, было слишком - много для атаки одиночного корабля, маневрирующего на скорости 27 узлов.

Один из снарядов "Принс оф Уэлса" повредил топливные цистерны "Бисмарка"; много топлива вылилось в море, так что вопрос о продолжении океанского рейда можно было снять с повестки дня. Но перед Лютьенсом стояло немало проблем: каким путем идти к месту ремонта и что делать с "Ойгеном"? Адмирал решил отделить тяжелый крейсер, полностью сохранивший боеспособность, для самостоятельных действий. Никаких соображений об этом решении не осталось, но можно предполагать, что германский командующий надеялся запутать англичан и отвлечь часть сил от своего корабля, который он предполагал привести в Сен-Назер.

Во второй половине дня 24 мая погода ухудшилась, и в 1540 "Бисмарк" дал кодовую радиограмму: "ХУД" - сигнал к началу отрыва. Повернув вправо, флагман быстро исчез в тумане, но... только для того, чтобы через 20 минут снова встретиться с "Ойгеном". Удачной оказалась только вторая попытка: в 1814 линкор вновь отвернул вправо, исчезнув на сей раз навсегда.

Бринкманн не получил от Лютьенса никаких инструкций относительно дальнейших действий. Тяжелый крейсер мог вернуться в Норвегию, встретившись предварительно с северной группой танкеров, или же попытаться идти на юг, к двум другим судам снабжения. На "Ойгене" оставалось уже менее половины полного запаса топлива (около 1250 куб.м). После долгих колебаний командир выбрал южный маршрут, надеясь теперь на скорость своего корабля. Вступая в зону более хорошей погоды, следовательно, большей видимости, Бринкманн считал, что сможет раньше обнаружить преследователей и вовремя отвернуть. Недостатком являлось большое удаление танкеров, ближайший из которых, "Эссо Гамбург", находился в 1200 милях к югу.

Судьба на этот раз оказалась на стороне "Принца". Англичане обнаружили его отсутствие при "Бисмарке" только на следующий день, когда тяжелый крейсер был уже далеко. Вместо того, чтобы отвлечь британские силы от своего флагмана, он по сути дела сам воспользовался тем, что противник затягивал петлю вокруг "Бисмарка", оставшись вне кольца окружения. 26 мая произошла благополучная встреча с заправщиком "Шпихерн" - весьма своевременная, поскольку в танках оставалось только 480 т нефти, из которых 300 нельзя было использовать. После встречи "Ойген" имел почти 2500 тонн - достаточно, чтобы приступить к рейдерским действиям. Однако Бринкманн не спешил, потратив еще один день на рандеву с "Эссо Гамбург", с которого пополнил боезапас своих 105-мм зенитных пушек. Окончательно похоронило планы атаки конвоев из Канады сообщение командования группы "Запад" о том, что "пять линкоров следуют на большой скорости юго-западным курсом": Командир крейсера решил спуститься еще южнее, на линию Нью-Йорк-Лиссабон. И тут последовало сообщение о конце "Бисмарка". Хотя его последнее сражение произошло далеко к северу, а участвовавшие в погоне британские силы имели топливо на исходе, угроза для "Ойгена" (на котором к тому же не знали истинного положения и состояния поисковых групп противника) значительно возросла. К моральному давлению обстоятельств добавились традиционные неприятности с машинной установкой. Главный паропровод между котельными отделениями №1 и №2 дал течь, давление пара снизилось, и левая турбина не могла развить полных оборотов, тогда как правая также не развивала полной мощности, скорее всего из-за того, что ее винт оказался поврежденным льдом еще при проходе Датским проливом. Насосы системы охлаждения не справлялись со своей задачей; наблюдалась утечка пресной воды для котлов, и, наконец, левая турбина встала окончательно. Хотя повреждения удалось временно исправить, скорость рейдера не превышала теперь 28 узлов. В последний день мая Бринкманн полностью отказался от борьбы на коммуникациях и направил свой корабль в Брест. 1 июня его встретили эсминцы 5-й флотилии, и в тот же день "Принц" благополучно прибыл в порт.

Итоги "Учений на Рейне" оказались весьма плачевными. Крейсер пробыл в море 2 недели, двигаясь почти все время высокой скоростью; он сжег 6500 кубометров топлива и прошел 7 000 миль - и все без какого-либо результата, если не считать 3 или 4 снарядов, попавших в тяжелые корабли противника в бою в Датском проливе. Помимо гибели "Бисмарка", немцы лишились 4 судов снабжения, обеспечивавших поход и затопленных или захваченных англичанами. И в завершение всего, "Ойген" попал в своеобразное "заключение" во французском порту.


Трудная дорога домой

Брест, негостеприимный уже во время пребывания в нем "Хиппера" в начале 1941 года, стал еще более опасным в середине того же года. Там находилась уже целая эскадра в составе Тнейзенау", "Шарнхорста" и "Ойгена", не считая легких судов. Тяжелые корабли стали объектом постоянных бомбовых ударов британских ВВС. Так, 2 июля "Принц", который находился в это время в сухом доке под камуфляжной сетью, попал под серию из 6 бомб, "прошивших" док полосой от левого борта с кормы крейсера до правого борта с носа. Вторая бомба серии (полубронебойная, 500-фунтовая, т.е. 227-кг) попала в палубу по левому борту рядом с возвышенной носовой башней, прошла через броневую палубу и взорвалась глубоко внутри корпуса, в носовом помещении генераторов. Носовой артиллерийский вычислительный центр был полностью разрушен. Находившийся над ним центральный пост также сильно пострадал от взрывной волны, также как и отделение генераторов №3. В помещениях погибли фрегаттен-капитан Штоос и около 60 матросов. Взрыв сместил несколько листов обшивки днища, и, если бы корабль не находился в доке, он получил бы еще и значительные затопления. На счастье немцев не произошло детонации боезапаса, находившегося менее чем в 10 м от точки взрыва. Но и так для ликвидации ущерба пришлось потратить полгода; только 15 декабря крейсер смог наконец покинуть док. Ремонт прошел с определенной пользой: "Ойген" получил 5 дополнительных зенитных установок - знаменитых "фирлингов" (счетверенных 20-мм автоматов), значительно усиливших его способность отражать воздушные атаки. После коротких испытаний в начале февраля 1942 года "Принц" стал полностью боеготовым кораблем.

К этому времени настоятельно побуждаемое Гитлером руководство Кригсмарине уже разработало план перехода брестской эскадры в Германию. Фюрер настоял, чтобы большие корабли избрали самый опасный (хотя и самый короткий) путь - через пролив Ла-Манш. Для обеспечения операции "Церберус" немцы собрали почти все боеспособные эсминцы и миноносцы; выход сил из Бреста и их поход обеспечивало большое число тральщиков.

История операции подробно описана в ряде книг о второй мировой войне, поэтому остановимся лишь на участии в ней "Принца Ойгена". Выход соединения вечером 11 февраля остался незамеченным для британской авиации и патрульных подводных лодок. Погода благоприятствовала немцам: низкая облачность, сильный ветер и дождевые шквалы. До полудня следующего дня плавание протекало исключительно спокойно. В 12го на широте Дувра крейсер и находившиеся с левого борта корабли эскорта попали под огонь тяжелых батарей. Британская стрельба в плохих погодных условиях оказалась неточной: ни один снаряд не попал в цель. Атака торпедных катеров была отбита эсминцами, и только в 12*° огонь открыл и "Ойген". Его целью стали британские торпедоносцы "Суордфиш" 825-й эскадрильи ВМФ Великобритании. По донесениям с крейсера, 3 из 4 атаковавших торпедоносцев были сбиты зенитным огнем его 105-мм пушек, хотя более чем сомнительно, что для этого хватило 47 израсходованных "Ойгеном" снарядов. Стрельбу по "Суордфишам" вели многие корабли, и так или иначе, но атака была легко отбита. Спустя час с лишним, в 1311, вновь отличились зенитчики "Принца", сбившие двухмоторный бомбардировщик. Около 2 часов дня видимость окончательно испортилась. Спустя 30 минут "Шарнхорст" подорвался на мине, и во главе колонны оказались Тнейзенау" и шедший ему в кильватер "Принц Ойген". В 1543 в носовом секторе слева по борту были обнаружены 6 британских эсминцев. Бринкманн приказал дать полный ход и открыть огонь главным калибром. Британские снаряды накрыли "Ойген", но ни один из них не попал в цель. Англичане атаковали торпедами с предельной дистанции. "Ойген" первыми же залпами накрыл головной корабль противника, но ветер сносил дым от орудий прямо на главный КДП на верхушке башенноподобной надстройки, и управление огнем пришлось перевести на носовой директор. Поскольку выпуск торпед немцам удалось заметить, их корабли резко отвернули, увеличив дистанцию и избавив британские эсминцы от крупных неприятностей. Все же "Уорчестер" получил попадание тяжелым снарядом и с трудом ушел, прикрываемый остальными. Бой продолжался всего 11 минут: в 1554 огонь был прекращен. Весь вечер 12 февраля продолжались воздушные атаки на германские корабли, в ходе которых на долю "Ойгена" пришлось немало пулевых пробоин от огня бортового оружия; несколько его моряков были ранены. От большой скорости, достигавшей на последнем этапе перехода 31 узла, большие волны заливали полубак настолько сильно, что пришлось отправить под прикрытие расчет находившегося на нем "фирлинга", который в противном случае рисковал быть смытым в море. Но в итоге рискованная операция закончилась успешно для тяжелого крейсера, который прибыл в Брюнсбюттель в устье Эльбы около 8 утра 13 февраля практически неповрежденным.

Операция "Церберус" 11-13 февраля 1942 г.


Однако поход для него на этом не закончился. Немедленно по прибытии Бринкманн получил приказ следовать в Норвегию. К 19 февраля корабль принял боезапас и топливо и сдал на берег свои гидросамолеты. Вместо них на борт прибыли 250 отпускников, возвращавшихся в свои части, и "Принц" в компании с "карманным линкором" "Адмирал Шеер" вышел на север в сопровождении 4 эсминцев и миноносца. На "Ойгене" держал флаг командир группы вице-адмирал Цилиакс. Вскоре после выхода служба радиоразведки расшифровала сообщение противника об обнаружении соединения и в 1430 командование группы "Север" приказало прервать поход и вернуться в Германию. Однако Цилиакс дождался отмены приказа, и спустя 3 часа вновь взял курс на север. Утром 22 февраля отряд вошел во внутренние воды Норвегии, проход по которым осуществлялся под руководством лоцманов. Хотя 2 английских самолета обнаружили немецкое соединение, поход в дальнейшем протекал беспрепятственно, и вскоре после полудня немцы оказались в Гримстад-фиорде, откуда год назад "Ойген" вышел в роковую операцию "РейнюбунГ'. Но теперь и эти воды были опасными, и германские корабли продолжили путь к северу. Но там их ждали.

Подходы к Тронхейму все время патрулировались британскими подводными лодками; на данный момент в таком патруле находилась "Трайдент". Утром 23 февраля лодка стояла без хода в 19 милях от входа во фиорд, когда в неясной дымке с нее заметили приближающийся отряд. Командир, капитан- лейтенант Слейден, приказал сблизиться с головным кораблем, который он опознал как "карманный линкор". Немцы вели себя в этих опасных водах довольно нахально, двигаясь 20-узловой скоростью без противоторпедного зигзага. Довольно совершенные гидрофоны не обнаружили лодку, идущую малым ходом на поверхности. Но "Принцу" опять повезло: из- за неправильно понятого приказа торпедисты выпустили только 3 из 7 торпед, когда лодка стала погружаться. Однако даже "усеченный" залп дал свои плоды.

В 7 гидроакустики "Ойгена" услышали взрыв первой торпеды (очевидно, от удара о скалы), но не придали ему должного значения. Спустя 3 минуты вторая торпеда поразила крейсер. От сильного удара остановились все турбины; предохранительные клапаны на котлах были сорваны, и пар со страшным шумом начал стравливаться в воздух. От этого шума нельзя было услышать ни слова ни на мостике, ни в машинном отделении, и в течение пары неприятных минут управление кораблем оказалось полностью потерянным.

Торпеда попала в кормовой отсек на расстоянии 11 метров от среза кормы, почти полностью оторвав ее и свернув вниз под углом 45°. 11 человек, преимущественно отпускников из района Тронхейма, погибло, а еще 25 было ранено. Рулевое устройство полностью вышло из строя, а руль остался заклиненным под углом 10 градусов на левый борт. Но "Ойген" оказался везучим кораблем - винты уцелели, хотя помещение центрального валопровода оказалось затопленным. Удалось ввести в действие сначала обе бортовые турбины, а после осушения коридора гребного вала - и среднюю. Котлы и вспомогательные механизмы повреждены не были. Бринкманн с трудом развернул корабль при помощи турбин и 10-узловой скоростью двинулся в Тронхейм. Для уменьшения крена на корму команда занялась трудной работой: перегрузкой боезапаса кормовых башен в носовые погреба. Времени на это оказалось достаточно; только вечером того же дня "Ойген" бросил якорь в глубине Тронхейм-фиорда.

После первой оценки повреждений инженеры решили, что ремонт можно будет произвести на месте. В Тронхейм из Киля прибыл один из ведущих корабельных специалистов, д-р Шторбуш. Под его руководством персонал ремонтного судна "Хуаскарен" начал ремонт, который оказался значительно более трудным и продолжительным, чем это следовало из первоначальной оценки. Выяснилось, что помимо повреждений и затоплений в кормовой части, корпус имел разрывы в носу (в районе 168-го шпангоута), на расстоянии всего 20 м от форштевня, а средняя часть наружного слоя днища дала течь во многих местах. 11 апреля крейсер прошел пробные испытания, пока без руля. Корабль развил 21 узел и мог управляться турбинами, хотя и с некоторыми затруднениями. 21 апреля судно снабжения "Карнтен" доставило из Киля временный руль, который к 9 мая установили на место. Теперь "Ойген" мог направиться домой для окончательного ремонта. Его скорость с временным рулем не превышала 29 узлов, хотя инженеры считали, что в экстренном случае крейсер может дать и все 31. Что более важно, диаметр циркуляции увеличился вдвое, значительно ухудшив маневренные качества. Командование серьезно беспокоилось о судьбе "Ойгена" и предполагало использовать для прикрытия его перехода однотипный "Хиппер", также находившийся в Тронхейме, для чего оба корабля должны были получить совершенно одинаковый камуфляж. Тем не менее, "Принц" 16 мая вышел из порта без своего "напарника", сопровождаемый 2 эсминцами и 2 миноносцами.

Неприятности начались спустя всего час после выхода. При первой же попытке сманеврировать на скорости 26 узлов крейсер перестал слушаться руля и чуть было не врезался в скалистый берег. Оказалось, что по ошибке управление рулем переключили с механического на ручное. Днем, на широте Ас- фиорда, обнаружились неисправности в левой турбине, и ход пришлось сбросить. Неоднократные сообщения об активности сил противника нервировали командира и экипаж. Первый контакт состоялся только вечером 17-го, когда слишком сблизившийся "Хадсон" был обстрелян зенитками и атакован воздушным прикрытием. На деле англичане заметили "Ойген" уже на выходе из Тронхейма и готовили свой удар. Однако вновь "Принцу" повезло: спустя несколько минут его воздушные наблюдатели заметили большую группу самолетов, которая, покружив вдали, вновь исчезла за горизонтом. Это были "бофорты" 86-й эскадрилий, вооруженные торпедами, но так и не заметившие свою цель. Но другая эскадрилия, 42-я, вооруженная такими же , самолетами (12 "бофортов" в эскорте 4 "бофайтеров" и 6 "бленхеймов" в истребительном варианте) произвела свою атаку в 2015. 6 истребителей прикрытия и 2 корабельных "арадо" атаковали центр атакующей группы, тогда как зенитки вели огонь по флангам. В круговерти из кораблей и самолетов "Ойгену" удалось уклониться сначала от первой волны из 6 торпедоносцев, а затем и от второй. Его зенитчики претендовали на сбитое 6 торпедоносцев, еще 3 отнесли на счет миноносца эскорта и "арадо".

Реально британские потери были втрое меньше: на базу не вернулись только 3 "бофорта", да один "Бофайтер" вынужден был сесть на воду. Но главное - крейсер в очередной раз избежал смертельной опасности. Последовавшая вскоре атака бомбардировщиков "Хадсон" представляла гораздо меньшую угрозу. Бомбы легли далеко от цели, а англичане потеряли еще один самолет. В общем, атака полностью сорвалась, несмотря на то, что для ее проведения выделялись значительные силы. Координированный удар горизонтальных бомбардировщиков и торпедоносцев не получился, и все потери авиации Великобритании оказались бесполезными.

Дальнейший переход "Ойгена" в Германию прошел без помех. Вечером 18 мая крейсер прибыл в Киль, а на следующий день формально был включен в состав учебной эскадры. На деле на корабле начался основательный ремонт: с него сгрузили на берег боезапас и при помощи мощного плавучего крана сняли 105-мм зенитные установки, после чего перевели в сухой док компании "Дойче Верке". За трехмесячный ремонт "Принц" сменил командира: место повышенного в чине Бринкманна занял капитан цуз зее Ганс-Эрих Фосс. В августе крейсер вывели из дока, но только для того, чтобы сменить завод - его отправили для дальнейшего переоборудования на верфь "Германия". Спустя еще 2 месяца он вернулся на завод "Дойче Верке" для завершения работ. Недостаток рабочих и постоянные авианалеты значительно замедляли процесс вступления в строй. Хотя в "Ойген" не попала ни одна бомба, его экипаж понес значительные потери, когда один из катеров крейсера был протаранен патрульным кораблем в гавани Киля. Холодная октябрьская вода унесла жизни 33 моряков. Только 20 октября вновь началась погрузка боезапаса, а неделю спустя полугодичный ремонт завершился. Предполагалось, что он немедленно проследует в Норвегию вместе с линкором "Шарнхорст", также отремонтированным и готовым к службе.

9 января оба тяжелых корабля с солидным эскортом двинулись в путь из Готенхафена. Но уже при проходе датскими проливами воздушная разведка англичан обнаружила отряд, несмотря на наличие воздушного прикрытия. Служба радиоперехвата расшифровала сообщение разведчика, и командир соединения адмирал Шнивинд приказал "Ойгену" вернуться в Готенхафен. Командир крейсера счел распоряжение неверным, но подчинился приказу и 12 января его корабль вернулся в порт. Спустя несколько дней командование группы "Север" вновь попыталось усилить свой корабельный состав: 23-го января линкор и крейсер вновь вышли в море, чтобы вернуться из почти той же точки, что двумя неделями раньше. Этот выход стал последней попыткой "Принца" участвовать в океанских боевых действиях. Сказались, в частности, и первые последствия "новогоднего сражения". В результате "Шарнхорст" 8 марта ушел в Норвегию один, навстречу гибели в полярной ночи, а рейдерская служба "Ойгена" завершилась. За два с половиной года войны ему так и не удалось потопить ни одного транспорта или боевого корабля противника.


Самая большая канонерка Балтики

К середине 1943 г на Балтийском море под флагом учебной эскадры собралось большинство германских крейсеров: тяжелые "Ойген" и "Хиппер" (последний еще ремонтировался) и легкие "Нюрнберг", "Кельн" и "Эмден". Остаток года прошел для "Принца" в рутинной службе с небольшими тренировочными выходами в море. При этом корабль находился в довольно высокой боевой готовности. Осенью 1943 года проводились стрельбы с использованием радиолокации в ночных условиях, завершившиеся обстрелом корабля-цели "Гессен", при котором были показаны хорошие результаты. Но морского противника не было - и не предвиделось.

Так же мирно прошла для "Ойгена" первая половина 1944 года. К этому времени отчетливо выявился перелом в войне на суше. Советские войска, в частности, усилили нажим на союзников немцев - финнов в районе Выборг-Койвисто. Поддержки легких сил оказалось явно недостаточно и командование Кригсмарине решило использовать для обстрела берега самый боеспособный из находящихся на Балтике тяжелых кораблей. 19 июня 1944 года в Готенхафене на борт "Принца" поднялся командующий учебной эскадрой контр-адмирал Тиле и его штаб. Рано утром следующего дня крейсер в сопровождении 2 миноносцев и сторожевого корабля направился на восток. Ситуация в районе Койвисто становилась все более тяжелой, но Тиле считал неразумным использовать "Ойген" без достаточного зенитного и противолодочного прикрытия и отряд крейсировал в восточной Балтике в течение нескольких дней. 25 июня к нему присоединился "Лютцов", 3 эсминца и 3 миноносца. Колебания командования продолжались; после высадки советского десанта ситуация на берегу стала настолько неясной, что оказалось трудно найти достойные и легко распознаваемые цели для 8- дюймовок. 27-го "Принц Ойген" отправился обратно в Г отенхафен.

"Принц Ойген" в 1945 году


Между тем обстановка становилась все более тяжелой и на южном берегу Финского залива. В конце июля войска 1-го Прибалтийского фронта генерала Баграмяна отрезали часть германских сил в Риге и западной Эстонии. В попытке восстановить разорванные коммуникации немцы вновь решили применить тяжелую артиллерию кораблей. Утром 19 июля "Ойген" вышел в море в сопровождении 2-й флотилии миноносцев. В Ирбенском проливе к нему присоединились еще 4 эсминца, и вечером отряд вошел в Рижский залив. Его целью был город Туккумс, находившийся вблизи от побережья и являвшийся важным транспортным центром. "Ойген" выпустил все 3 гидросамолета, и в утреннем тумане 20 июля открыл огонь из орудий главного калибра. Всего за этот день он выполнил три заявки армии и, по немецкой версии, привел к молчанию советскую армейскую батарею к северу от Туккумса. Контр- адмирал Тиле, командовавший операцией, решил прервать поддержку войск ввиду неясной обстановки и отсутствия дальнейших запросов о поддержке с суши. На следующий день крейсер вернулся в Готенхафен.

Вновь ему пришлось посетить восточную Балтику в сентябре. На сей раз предусматривалась комбинированная операция в духе действия немцев против своих бывших союзников. Пользуясь расстроенным состоянием дел капитулировавших итальянцев, германские силы захватили в 1943 году ряд островов в Эгейском море, создав на них сильный укрепрайон и значительно осложнив жизнь союзникам. Теперь настала очередь финнов. После их выхода из войны в начале сентября 1944 года Гитлер отдал приказ занять остров Гогланд - ключевую позицию в Финском заливе, "сменив" финский гарнизон. "Ойген" огнем своих 203-мм орудий должен был в случае необходимости поддержать высадку.

Вечером 12. сентября тяжелый крейсер под флагом вице-адмирала Тиле, произведенного в следующий чин и ставшего командиром 2-й боевой группы (в составе "Ойгена", "Лютцова" и 6-й флотилии эсминцев), вышел в море в сопровождении 4 миноносцев. Осторожный адмирал приказал не пересекать 22-й меридиан, оставаясь к западу от него. Это означало, что отряд останется в 200 милях от места действия и не сможет быстро среагировать в случае необходимости. Обеспечение действий осуществлял танкер "Лисса Эссбергер", обосновавшийся в Моонзунде между островами Эзель и Даго. Вторжение намечалось на 200 15 сентября, и 14-го отряд Тиле начал выдвижение в Финский залив. Однако с суши поступали неутешительные сообщения: финны оказали серьезное сопротивление, а десант попал под непрерывные атаки советской авиации. Она обнаружила также соединение "Ойгена" и в ожидании нападения крейсер взял курс на Моонзунд, отправив миноносцы к северу от остовов. Все 16 сентября "Принц" простоял на якоре в заливе Тага, тогда как искавшие его самолеты обрушили удары на бывший эскорт. На следующий день он отправился обратно в Готенхафен, как обычно избежав неприятностей, но и не нанеся противнику никакого ущерба.

Но уже 21 сентября ему снова пришлось выйти к финским берегам. Ставки в этот раз повысились: необходимо было прикрыть отступление немецких войск из Финляндии, отошедших к Кеми и погруженных там на транспорты. Задача тяжелых кораблей 2-й боевой группы состояла в борьбе с береговыми батареями на Аландских островах - в том случае, если они начнут стрельбу по отходящим судам. Силы Тиле включали "Ойген", "Лютцов", 4 эсминца и 3 миноносца. Утром 23-го они уже вышли в заданную точку, однако вмешательство не понадобилось: все суда и военные корабли из Кеми благополучно миновали финские батареи уже к 10 утра. Боевая группа вернулась в Готенхафен 25 сентября, вновь не сделав ни единого выстрела из тяжелых орудий.

Зато в следующем походе артиллеристам "Ойгена" пришлось потрудиться. Наступающие советские войска достигли Клайпеды и 2-я боевая группа в полном составе подошла 11 октября к побережью, открыв огонь по наземным целям. С берега ответили полевые батареи, не добившиеся успеха, а с воздуха атаковала авиация. В результате обстрела из бортового оружия крейсер получил легкие повреждения, а персонал зениток понес небольшие потери. За этот и следующий день "Принц" выпустил 633 тяжелых снаряда, получил благодарность от командования дивизии "Великая Германия", но реальный эффект его огня остался неизвестным.

Заправившись и пополнив боезапас, "Ойген" через день вновь стрелял по берегу, выпустив еще 246 203- мм снарядов. Снова он испытывал затруднения с корректировкой, но тем не менее, на следующее утро крейсер вновь находился у берега (на ночь он отходил в открытое море). К нему присоединился "Лютцов", принявший наконец свои тяжелые снаряды. Расход 8- дюймовых снарядов достиг 368 штук; всего было обстреляно 18 целей. Долго не выпускавший ни одного снаряда корабль менее чем за неделю лишился свыше половины всех отпущенных для него снарядов! Пришлось срочно организовать доставку боезапаса из баз западной Германии и даже из Норвегии.

При возвращении домой в густом тумане "Принц" нашел неожиданную жертву. Легкий крейсер "Лейпциг", только что выпущенный из дока и шедший в Скаггерак для постановки мин против ожидавшегося немцами вторжения союзников через датские проливы, оказался прямо перед носом "Ойгена". Как обычно в таких случаях, приказ: "Полный назад!" оказался запоздалым и "Лейпциг" получил удар форштевнем тяжелого крейсера почти под прямым углом в самую середину, между мостиком и трубой. Повреждения "Принца Ойгена" оказались на удивления легкими. Форштевень на всем протяжении от 3 м ниже верхней палубы до киля был смят, форпик до броневой палубы залила вода. Тем не менее, прибывшие буксиры долго не смогли расцепить оба корабля. В конце концов пришлось удерживать "Лейпциг" всеми имеющимися буксирами, тогда как "Ойген" дал полный задний ход и освободил- таки свой нос. "Операция" заняла полдня, но тяжелый крейсер смог без всяких затруднений достичь Готенхафена - в отличие от "Лейпцига", которому понадобилась серьезная помощь.

Необходимый ремонт оценивался сроком в месяц. На борту "Принца" 17 октября собралось много берегового начальства, соображавшего, как поскорее ввести в строй нужный на Востоке корабль. Проф. Буркхардт, автор проекта, возглавил работы и добился, чтобы срок ремонта был сокращен почти вдвое. 7 ноября крейсер покинул док "Дойче Верке" в Готенхафене, а 19-го уже вышел в море для обстрела мыса Сворбе. На следующее утро на Балтике разыгрался настоящий шторм; видимость не превышала 20 каб. при сильном волнении. Только во второй половине суток начался обстрел, в ходе которого "Ойген" сделал 255 выстрелов из орудий главного калибра. На следующий день огонь возобновился. Всего за 20-21 октября было израсходовано 514 203-мм и около 200 105-мм снарядов. Боезапас подходил к концу, и "Принц" отправился в Готенхафен, а его сменил "Адмирал Шеер".

Действия на Балтике в конце 1944 года


В результате столь интенсивных "артиллерийских упражнений" стволы 203- мм орудий оказались сильно расстрелянными и в начале декабря тяжелый крейсер вновь отправился на завод для замены лейнеров. Казалось, представился удобный случай и для усиления его зенитного вооружения, однако работы велись медленно, как из-за постоянных авианалетов, так и вследствие недостатка рабочей силы. Только в конце января 1945 года "Принц" вновь приобрел достаточную для выхода в море боеспособность.

Теперь его задачи, как и задачи всего 2-го боевого соединения, оказались совсем простыми: прикрыть линии массового отхода всевозможных судов из отрезанной советскими войсками Восточной Пруссии и, по возможности - поддержать свои сухопутные войска.

В полночь на 29 января отряд вице- адмирала Тиле покинул Готенхафен, а уже спустя 8,5 часов он находился на исходной позиции.

Спустя несколько минут 203-мм орудия тяжелого крейсера открыли огонь - впервые по территории Германии в районе Данцига. В течение последующих 10 часов он и другие корабли 2-й боевой группы вели стрельбу по различным целям в соответствии с заявками войск.

На ночь они отошли к полуострову Хела, а с 8Ш 30 января вновь продолжили обстрел, прервать который пришлось около полудня в связи с плохой видимостью. За два дня "Ойген" выпустил 850 снарядов главного калибра. На третий день огонь корректировал корабельный "Арадо". Последний день января стал последним днем операции для "Принца". Он израсходовал большую часть своего боезапаса, пополнять который становилось все труднее и труднее, поскольку производство восьмидюймовых снарядов прекратилось еще в 1942 году. Только в марте он снова открыл огонь по своей территории. Советская Армия подошла уже близко к Готенхафену и крейсеру пришлось обстреливать предместья своей базы, а также окрестности Данцига. Германский укрепрайон был обречен: 30 марта "Ойген" прикрывал отход последних судов с эвакуирующимися из Оксхофта. Условия становились все более неблагоприятными: советская авиация практически каждый день, а иногда и по несколько раз на дню атаковала немецкие корабли. Хотя прямых попаданий бомб в тяжелые корабли не было, прислуга легких зениток несла потери от пушечно- пулеметного обстрела. 1 апреля "Ойген" получил несколько самолетных НУРС'ов, потеряв 9 человек убитыми. К вечеру 4 апреля количество израсходованных снарядов главного калибра всего за месяц достигло 4871 и оставалось не более 40. 105- мм зенитки также выпустили по берегу свыше 2,5 тысяч снарядов. Карьера самой большой канонерки Балтики подошла к концу. Двигаясь небольшими переходами, "Принц" достиг 20 апреля Копенгагена вместе с "Нюрнбергом". Они оставались теперь самыми большими из боеспособных германских кораблей.

Действия на Балтике в 1945 году


"United States Ship "Prinz Oigen"

Капитуляция застала "Ойген" в столице Дании. По условиям Потсдамского соглашения между США, СССР и Великобританией "Принц" отходил к Соединенным Штатам, однако его, как и другие большие корабли, предполагалось отдать на слом или затопить на большой глубине до 15 августа 1946 года.

Тяжелый крейсер перевели в Бремен и 5 января 1946 года он официально поступил в состав флота США (хотя не так боевой корабль, а в качестве "испытательного судна IX-300". В командование "Ойгеном* вступил последний его командир, капитан 1 ранга флота США А.Граубарт, по иронии судьбы, происходивший из семьи немецких эмигрантов. В состав команды входило 134 немецких моряков, а также 11 американских офицеров и 275 матросов, специально прибывших для приемки корабля. 13 января "Принц" вышел в Бостон, куда и прибыл спустя 10 дней. Полтора месяца специалисты и инженеры обследовали и изучали крейсер, составив подробное его описание и сделав огромное количество фотографий. На берег свезли все артиллерийское, радарное и гидроакустическое оборудование, а также 2 орудия главного калибра из носовой башни, две спаренных 105-мм установки и несколько легких зениток. 10 марта "IX-300" покинул Бостон и через Панамский канал достиг Сан-Диего. Отсюда ему предстоял последний путь: гак и многие трофейные японские корабли и устаревшие собственные, американцы предполагали использовать этот образчик германской военной техники при испытаниях атомного оружия.

Предварительно крейсер поставили в док, поскольку ему предстояло пересечь Тихий океан. Борт "Принца Ойгена" покинули последние немецкие моряки и 11 мая он вышел в Пирл-Харбор. Там он вместе с американскими тяжелыми крейсерами "Пенсакола" и "Солт-Лейк-Сити" составил 23-ю дивизию крейсеров - отряд, которому предстояло испытать действие самого страшного оружия XX века.

3 июня "IX-300" вышел в свой последний переход.

Бывший крейсер на всякий случай сопровождал большой океанский буксир "Сиу", который, впрочем, практически не понадобился. 9 июня оба корабля прибыли на атолл Бикини, благополучно преодолев 2100 миль пути.

Расположение кораблей у атолла Бикини 1 июля 1946 года


По диспозиции первого испытания (надводный взрыв ядерной бомбы, сброшенной с самолета; условное обозначение "Эйбл"), состоявшегося 1 июля 1946 года, германский тяжелый крейсер находился в 8-10 кабельтовых от эпицентра. Его повреждения оказались незначительными, только с борта, обращенного к взрыву, ударной волной полностью содрало краску. Второй, подводный взрыв ("Бейкер") нанес более существенный ущерб. Часть листов обшивки оказалась вдавленной, и корабль принял некоторое количество воды, но не затонул и не имел никакого крена. Удивленные американцы отбуксировали его на Кваджелейн, предполагая использовать для дальнейших испытаний. Однако к этому времени стальной корпус стал настолько радиоактивным, что его дезактивация в течение нескольких месяцев представлялась невозможной. Многострадальный крейсер вновь поставили в качестве "мальчика для битья" при третьем атомном взрыве ("Чарли"). Хотя и на этот раз он остался на плаву, отсутствие команды и какой-либо борьбы за живучесть привело к постепенному затоплению одного помещения за другим. 21 декабря оставшиеся насосы перестали справляться с поступающей водой, корпус накренился, и иллюминаторы оказались ниже поверхности моря. Американцы попытались сласти корабль, выбросив его на берег острова Карлос, но на следующий день последний из германских тяжелых крейсеров опрокинулся и затонул на рифах о-ва Кваджелейн, где и остается в настоящее время.


"Зейдлиц"

Четвертый корабль серии, "К", назвали в честь знаменитого прусского кавалерийского генерала, участника Семилетней войны и одного из полководцев Фридриха Великого Вильгельма фон-Зейдлица. Заложенный на верфи "Дешимаг" в Бремене, он успешно сошел на воду в январе 1939 года, после чего его дальнейшая судьба значительно осложнилась. С началом второй мировой войны достройка замедлилась и одно время дебатировалась идея продажи его Советскому Союзу вместе с последней единицей - "Пютцовым". Только в ноябре 1939 года Гитлер окончательно запретил продажу и работы возобновились. К маю 1942 года крейсер получил артиллерию главного калибра, все надстройки; оставалось установить только зенитное вооружение, авиаоборудование (катапульту, ангар и краны), а также мачты и приборы. Но к этому времени крупные надводные корабли Германии окончательно вышли из фавора у Гитлера, и работы на практически готовом корабле полностью прекратились в июне того же года.

Отсутствие разведки и прикрытия с воздуха неоднократно ставило в тяжелое положение рейдерские группы. Поэтому немецкие кораблестроители пытались найти пригодные для перестройки в авианосцы корпуса. Одним из таковых почему-то сочли "Зейдлиц", хотя предстоящий объем работ мог устрашить любого. Предстояло практически полностью убрать надстройки и артиллерию и изменить конструкцию корпуса выше броневого пояса. Корабль должен был получить 5 спаренных 105-мм зениток, четыре 37-мм спарки и пять 20-мм "фирлингов". Предполагалось, что ангар будет вмешать 18 самолетов (морской вариант истребителя "Ме-109" или пикирующего бомбардировщика "Ju-87".

Новый проект, "Везер-1", начали осуществлять неспешно: в течение полугода с осени 1942 года по весну 1943-го сняли башни и большинство надстроек. Наиболее крупным объектом над верхней палубой оставалась массивная труба, которую предстояло сместить к правому борту. Однако на этом карьера "Зейдлица" в качестве будущего авианосца завершилась. Усиливающиеся авианалеты союзников заставили в конце 1943 года принять решение о переводе недостроенного корпуса из Бремена в Кенигсберг. Однако из-за недостатка буксировочных средств операцию пришлось отложить до марта 1944- го. Операция "Рейтер" началась 30 марта, когда три буксира потащили "Зейдлиц" в Киль, откуда при помощи ледокола "Поллукс" 2 апреля он наконец был переведен в Кенигсбрег.

На новом месте работы практически не возобновлялись - по многим причинам. Германии уже было не до авианосцев; кроме того, в Кенигсберге не имелось достаточного количества инженерного и технического персонала. В декабре 1944 года проект оказался похороненным и недостроенный "Зейдлиц" превратился в плавучий склад. С востока приближалась победоносная Советская армия; из Кенигсберга вывозилось все, что можно было вывезти. Неудавшийся авианосец не относился к числу "движимого имущества". 29 января 1945 года на нем заложили несколько зарядов и после серии взрывов изуродованный корпус затонул в гавани. Неразбериха в германском руководстве достигла апогея. Кенигсберг пока оставался в руках немцев и в конце февраля последовало распоряжение: при первой возможности отбуксировать "Зейдлиц" в Киль для разборки и использования в качестве источника запчастей. Руководству верфи в Пиллау оставалось ответить, что корабль уже лежит на дне. Не удалось использовать разрушенный корпус и советским специалистам, признавшим, что объем работ по подъему и восстановлению намного превышают ценность того, что может быть в результате таких работ получено. Тем не менее, в 1946 году в ходе очистки бухты корпус "Зейдлица" был поднят аварийно-спасательной службой Юго-Балтийского флота и отбуксирован в Ленинград. 10 марта 1947 года недостроенный корабль даже зачислили в состав ВМФ СССР, но уже 9 апреля исключили из списков и впоследствии разобрали на металл.

Проект крейсеров "К" и "L" с 12-ю 150-мм орудиями

Проект "Зейдлица" и "Лютцова" после перевооружения на 203-мм орудия

Проект переделки крейсера "Зейдлиц" в авианосец


"Лютцов"

Последний из заложенных германских тяжелых крейсеров ждала наиболее странная судьба. После спуска на воду, состоявшегося спустя 2 года после закладки, 1 июля 1939 года, его достройка значительно замедлилась. Причиной стал недостаток рабочей силы и первые сбои доныне работавшей как часы германской промышленности. С большими задержками поступили лопатки для турбин, что замедлило установку всех главных механизмов. Но судьбу корабля решила не техника, а политика. 23 августа 1939 года Германия и Советский Союз подписали пакт о ненападении, предусматривавший, в частности, интенсивный экономический обмен. СССР поставлял большое количества продовольствия и сырья, собираясь в ответ получить современную военную технику. В соответствии со вполне разумными соображениями Сталина: "Корабль, купленный у предполагаемого противника, равен двум: на один больше у нас и на один меньше у врага", особое внимание уделялось попыткам закупить большие боевые корабли. Дебатировались чуть ли не все единицы германского флота, однако реально немцам пришлось поступиться только одним - "Лютцовым". Выбор этот еще раз показывает, что тяжелые крейсера представляли наименьший интерес для Гитлера, уже втянутого в войну с сильными морскими противниками и потерявшего надежду добиться морского паритета с Британией в традиционных сбалансированных флотах. Так что потеря корабля, не слишком пригодного для индивидуальных рейдерских действий вследствие своей энергетической установки, не могла сильно сказаться на планах немецкого флота, явно неспособного на прямое столкновение в бою с английским. С другой стороны, СССР получал один из самых современных и совершенных в техническом отношении крейсеров, хотя и в незаконченном состоянии.

11 февраля 1940 года состоялось подписание соглашения о закупке "Лютцова". За 104 млн. рейхсмарок СССР получал корабль, законченный по верхнюю палубу, имевший часть надстроек и мостика, а также две нижние башни главного калибра (впрочем, орудия были установлены только в носовой). На этом, собственно, заканчивается история немецкого тяжелого крейсера "Лютцов" и начинается история советского боевого судна, сначала получившего обозначение "проект 53", а с 25 сентября и название "Петропавловск". История эта заслуживает отдельной книги. Коротко отметим лишь наиболее важные моменты. 15 апреля "покупка" при помощи буксиров покинула верфь "Дешимаг" и 31 мая была отбуксирована в Ленинград, на Балтийский завод. Для продолжения работ вместе с кораблем прибыла целая делегация в составе 70 инженеров и техников, под руководством инженер-контр-адмирапа Фейге. Дале началась игра с нечестными намерениями. По германско-советским планам предполагалось ввести "Петропавловск" в строй к 1942 году, однако уже осенью работы заметно замедлились - по вине немецкой стороны. Война с Советским Союзом уже была решена, и усиливать противника немцы не хотели. Поставки сначала затягивались, а затем вовсе прекратились. Объяснения германского правительства заключались в многочисленных ссылках на затруднения в связи с войной с Англией и Францией. Весной 1941 года контр-адмирал Фейге отправился в Германию в "отпуск по болезни", из которого уже не вернулся. Затем стали уезжать остальные специалисты; последний из них покинул Советский Союз 21 июня, всего за несколько часов до германского нападения. Неудивительно, что к началу Великой Отечественной войны тяжелый крейсер находился лишь в 70%-ной готовности, причем отсутствовало большинство оборудования. Орудия имелись только в поставленных вместе с кораблем носовой и кормовой пониженных башнях; кроме того, из Германии прибыло несколько легких зениток (установлено 1 спаренная 37-мм установка и восемь 20-мм автоматов). Тем не менее, рабочие завода и команда во главе с капитаном 2 ранга А.Г.Ванифатером прилагали все усилия, чтобы привести крейсер хотя бы в условно боеспособное состояние. 15 августа на "Петропавловске" был поднят военно-морской флаг и он вступил в состав советского флота. В соответствии со своим состоянием крейсер включили в отряд вновь строящихся военных кораблей КБФ. К этому времени над корпусом возвышался первый уровень надстройки, основание носового и кормового мостиков, труба и временная нижняя часть задней мачты.

Когда противник вплотную приблизился к Ленинграду, нашлась работа для 8-дюймовок новой единицы. 7 сентября "Петропавловск" впервые открыл огонь по германским войскам. Очевидно, немцы сочли в свое время, что снаряды без орудий не слишком опасны, и поставили весь боекомплект, нанеся себе двойной удар, сократив резерв боезапаса для своих тяжелых крейсеров и дав возможность вести стрельбу из четырех орудий советского корабля практически без ограничений. Только в течение первой недели с момента подключения "Петропавловска" к действиям против войск, он выпустил 676 снарядов. Однако 17 сентября снаряд с немецкой батареи попал в корпус и вывел из строя единственный источник энергии крейсера - помещение генераторов №3. Команде пришлось не только прервать стрельбу; она оказалась беспомощной против огня от последующих попаданий, поскольку прекратилась подача воды в пожарные магистрали. В течение несчастного дня 17 сентября беспомощный корабль получил около 50 попаданий снарядами разных калибров. В корпус поступило много воды и 19 августа крейсер сел на грунт. От опрокидывания его уберегла только стенка набережной, на которую "Петропавловск" навалился бортом. Команда потеряла 30 человек, в том числе 10 убитыми.

В полностью небоеспособном состоянии "Петропавловск" простоял год. Только 10 сентября следующего 1942 года удалось полностью восстановить водонепроницаемость корпуса, и ночью с 16 на 17 сентября ввести его в док Балтийского завода. Работы продолжались в течение всего следующего года, и уже в 1944 году вновь заговорили три оставшихся 203-мм орудия (левая пушка в носовой башне была полностью выведена из строя в 1941-м). Крейсер принял участие в Красносельско-Ропшинской наступательной операции, выпустив за 31 обстрел 1036 снарядов. На окончательном вводе его в строй поставили крест, так что сбережение орудий и боезапаса уже не имело никакого смысла. 1 сентября "Петропавловск" переименовали в "Таллин". Война приближалась к концу, но в судьбе многострадального корабля никаких изменений не происходило. После победы появилась принципиальная возможность завершить начатое пять лет назад дело, поскольку советские кораблестроители получили в свои руки поврежденный и недостроенный "Зейдлиц". Однако благоразумие возобладало и чужеродный, уже устаревший крейсер так и не достраивался. Его некоторое время использовали в качестве несамоходного учебного судна, а затем - плавучей казармы (11 марта 1953 года переименован в "Днепр", а 27 декабря 1956-го получил обозначение "ПКЗ-112").

3 апреля 1958 года бывший "Лютцов" исключили из списков флота и отбуксировали на корабельное "кладбище" в Кронштадте, где в течение 1959-1960 годов его разобрали на металл.

Общая оценка проекта

Высокое состояние германской техники и инженерной мысли просто не позволяло создать явно неудачный проект, хотя в случае крейсеров типа "Хиппер" можно говорить о том, что такая попытка была-таки сделана. Вообще сравнение боевых кораблей различных наций, построенных в соответствии с разными стратегическими и тактическими идеями - вещь неблагодарная. Особенно это касается времени второй мировой войны, когда свершался переход в приоритете от факторов, связанных с чисто артиллерийским боем (число и качество орудий, бронирование), к "приборным" элементам, таким как системы управления огнем, радары, гидролокаторы и другое наукоемкое оборудование. Тем не менее, попытаемся дать общую оценку германского варианта тяжелого крейсера.

Прежде всего стоит отметить, что несмотря на фактическое отсутствие ограничения водоизмещения, столь сильно досаждавшее всем остальным странам, немцам не удалось создать ни более сильно вооруженный, ни лучше защищенный корабль. Вооружение "хипперов" (8 203-мм орудий) эквивалентно "обязательному минимуму" для вашингтонских крейсеров. При этом американские корабли того же класса имели по 9 орудий, а японские - 10. Среди восьмиорудийных тяжелых крейсеров второго поколения немецкие имели, пожалуй, самую слабую защиту. "Альжери", один из главных потенциальных противников, имел более толстую поясную и палубную броню (соответственно 110 мм + 40 мм переборка и 80 мм). Еще более сильно бронированы были итальянские "Пола". Пояс американской "Уичиты" - последнего предвоенного крейсера, спроектированного еще под ограниченное водоизмещение, имел толщину 163 мм, хотя и на меньшей площади, чем у "германцев". На этом фоне 80 мм пояс, подкрепленный 30-мм скосом (что обеспечивало защиту, примерно соответствующую 110-130 мм с учетом разнесения брони и в зависимости от дистанции), выглядел не слишком внушительно. Во всяком случае, традиционный принцип постройки немецких кораблей - усиленная защита, пусть даже за счет вооружения - при создании проекта тяжелых крейсеров соблюден не был. Даже наиболее мощно вооруженные японские тяжелые крейсера, меньшие по водоизмещению и более скоростные, имели примерно такой же уровень бронирования (наклонный пояс 102 мм, правда на гораздо меньшей площади). В результате опасными противниками для "немцев" становились солидно защищенные большие легкие крейсера, вооруженные 12-15 152-мм пушками (британские "города" и "колонии", американские "бруклины" и "кливленды"), в особенности на небольших дистанциях, где большую роль играла плотность огня.

Все. что сказано о бронировании "хипперов", можно сказать и о их подводной защите. Булевая система с тонкой (20-мм) основной противоторпедной переборкой обеспечивала не большую безопасность, чем 40-мм броневая переборка "Альжери" при системе развитого двойного борта или чем те же були плюс 25-мм переборка японских тяжелых крейсеров. Впрочем, данный факт свидетельствует лишь о невозможности обеспечить достаточную подводную защиту любому кораблю этого класса.

О мучениях с энергетической установкой уже сказано достаточно. Стоит лишь отметить, что она не обеспечивала особо высоких ходовых характеристик. Скорость несколько больше 32,5 узлов на мерной миле отнюдь не принадлежит к числу рекордных. Мореходные качества "хипперов" являлись удовлетворительными, но не более того.

Последовательное рассмотрение умеренных боевых качеств может вызвать вопрос: куда все же "испарилось" столь значительное лишнее водоизмещение? Ответ на вопрос можно получить, рассмотрев вспомогательное вооружение и оборудование германских тяжелых крейсеров. Если их вооружение выглядит не слишком внушительно, то системы управления огнем, пожалуй, не имеют аналогов среди данного класса кораблей. Полное дублирование КДП и вычислительных центров главного и зенитного калибра и их оснащение оптикой и аппаратурой высокого класса давало "хипперам" почти "линкорные" возможности, По мощи тяжелого зенитного вооружения (12 105-мм орудий) соревноваться с ними могли только американские крейсера начиная с "Уичиты". На все это ушло около 2500 т. Немало веса "съели" попытки немцев придать своим кораблям как можно большую универсальность. На долю авиаоборудования, 12 торпедных аппаратов с запасными торпедами, снабжения и запасов приходилась заметная часть нагрузки.

Такая универсальность и насыщенность оборудованием привели к двум весьма важным с точки зрения оценки проекта последствиям. Во-первых, резко возросла численность команды. Вместо 600- 800 человек на крейсерах Англии, Франции и США, на "хипперах" экипаж достигал 1400-1600 человек, а в боевых походах обычно брались люди сверх комплекта. Таким образом, тяжелые крейсера, как и все крупные корабли Германии, поглощали большое число дефицитного подготовленного персонала и, на первый взгляд, чисто волюнтаристское решение Гитлера о выводе их в резерв после "новогоднего боя" 1943 года имело определенный смысл: экипаж одного корабля равнялся по численности командам целой флотилии подводных лодок.

Вторым следствием являлась цена. "Хиппер" и его "систершипы" были исключительно дорогими кораблями. Тому немало причин, в частности - высокая стоимость рабочей силы в Германии (фашизм хорошо оплачивал квалифицированный труд на военных предприятиях), но немалую роль играла и высокая стоимость наукоемкого вооружения и оборудования, которым были насыщены тяжелые крейсера. Их стоимость неуклонно повышалась: от "Хиппера" (85,9 млн. рейхсмарок) до "Принца Ойгена" (104,5 млн.). Достаточно сравнить эти цифры с ценой "карманных линкоров" (80-90 млн.) и настоящих линкоров типа "Шарнхорст" (около 175 млн.) и "Бисмарк" (180-200 млн.), чтобы понять, насколько дорогой ценой были куплены не слишком многочисленные достоинства германских тяжелых крейсеров. Вместо двух единиц этого класса теоретически можно было построить лишний линкор, корабль, во всех отношениях (по защите, вооружению, дальности, степени угрозы для противника и возможности отвлечения его сил) в несколько раз более полезный. Еще более разительна дороговизна "хиллеров" в сравнении с тяжелыми крейсерами других наций. В сравнимых ценах стоимость ранних единиц составляет свыше 4 млн. фунтов стерлингов, а "Ойгена" - почти 5 млн., тогда как британские "Каунти" обошлись в сумму около 2 млн. фунтов. Разница еще увеличивается, если принять во внимание гораздо большую стоимость эксплуатации германских крейсеров, связанную с огромным экипажем и высокими требованиями к обслуживанию капризной механической установки.

Может показаться парадоксальным, но несмотря на все перечисленные отрицательные стороны, германский проект явился в значительной мере прототипом современных крейсеров. Действительно, строившиеся после войны советские крейсера типа "Свердлов" очень близки по компоновке, характеристикам и оборудованию к 6-дюймовому варианту "хипперов". Примерно аналогичные по параметрам (хотя более сильно вооруженные) корабли проектировали англичане после снятия ограничений на водоизмещения. Ставка не на грубую мощь залпа, но на обеспечение качественного управления огнем, на более высокую универсальность боевых единиц, стала основной тенденцией дальнейшего развития класса крейсеров, которым, впрочем, история оставила не так много времени.

Приложение

Распределение нагрузки на крейсерах типа "Адмирал Хиппер", тонны*
  Водоизмещение: (**) Водоизмещение: (***)
Статья нагрузки Станд. Норм. Полное Станд. Норм. Полное
Корпус 5750 5750 5750 8330 8330 8330
Броня (без брони башен) 2500 2500 2500      
Главные мех-мы 2400 2400 2400 2250 2250 2250
Вспом. мех-мы 950 950 950 950 950 950
Артиллерия (в т.ч. боезапас) 2500(520) 2500(520) 2500(520) 2540(520) 2540(520) 2540(520)
Торпедное вооружение 100 100 100 105 105 105
Авиавооружение 50 50 50 50 50 50
Экипаж с багажом 200 200 200 190 190 190
Провизия 100 100 100 105 105 105
Прочие постоянные грузы       470 470 470
Прочие переменные грузы   430 430   360 360
Вода для питья и помывки   220 220   220 390
Топливо   1400 2800   1470 2940
Вода для котлов   110 630   190 380
Дизельное топливо   20 50   25 50
Смазочное масло   50 160   60 120
Авиационное топливо   15 20   10 20
Водоизмещение 14550 16795 18860 14990 17355 19520

* Округленные данные. В различных источниках данные по статьям нагрузки несколько отличаются.

** Первые три корабля серии (фактическое).

*** "Зейдлиц" и "Лютцов" по проекту.


Литература

1. С.С.Бережной, Г.А.Аммон. Героические корабли российского и советского военно-морского флота. - М.: Воениздат, 1990.

2. С.С. Бережной. Корабли и суда ВМФ СССР 1928-1945 гг.: Справочник . - М.: Воениздат, 1988.

3. С.С. Бережной. Трофеи и репарации ВМФ СССР: Справочник. - Якутск, 1994.

4. Короткий И.М. Боевые повреждения надводных кораблей. - Л.: Судпромгиз, 1960.

5. Breyer S., Koop G. Von der EMDEN zur TIRPITZ. - Bonn: Bemard&Graefe Verlag, 1995

6. CONWAY’s All the World Fighting Ships 1922-1945. - London: Conway Maritime Press, 1985.

7. Groner E. Die deutschen Kriegsschiffe 1815-1945. Band 1 - Munchen: Bemard&Graefe Verlag, 1982.

8. Koop G., Schmolke K.-P. Die Schweren Kreuzer der ADMIRAL HIPPER-Klasse. - Bonn: Bemard&Graefe Verlag, 1992

9. Schmalenbach P. Kriegsmarine PRINZ EUGEN. In: Warship in profile. - Herford, 19778.

10. Whitley M.J. German Cruisers of World War II. - London: Arms&Armour, 1985.



"Адмирал Хиппер" в первые месяцы службы. Обратите внимание на форму форштевня и отсутствие козырька на дымовой трубе

Повреждения корпуса на "Хиппере" после тарана эсминца Тлоуворм"

"Адмирал Хиппер" в сентябре 1940 года. В целях идентификации с воздуха крыши башен окрашены в красный цвет

На закате карьеры. Выведенный из строя "Хиппер" в одном из доков Киля




"Блюхер" в постройке и на испытаниях

"Принц Ойген" в Киле 31 июля 1940 года, за день до подписания акта приемки в состав Кригсмарине

Перед выходом в операцию "Рейнюбунг"

Крейсер 3 марта 1942 г в Тронхейме у борта ремонтного судна "Хуаскаран" после попадания в корму торпеды с британской ПЛ "Трайдент"

"Ойген" 10 мая, временно отремонтированный для перехода в Германию

На капитулировавшем крейсере "Принц Ойген" в Копенгагене идет разгрузка боезапаса

Демонтаж 203-мм орудий на "Ойгене", США, Бостон, 28 февраля 1946 года

Модель крейсера "Адмирал Хиппер" из экспозиции императорского военного музея в Лондоне

Переделка крейсера "Зейдлиц" в авианосец. На заднем плане - достраивающийся эсминец "Z32", 16 сентября 1942 года

Буксировка недостроенного "Лютцова" в СССР


Оглавление

  • Владимир Кофман Тяжелые крейсера типа «Адмирал Хиппер»
  • История создания
  • Описание конструкции
  •   Корпус и общее расположение
  •   Бронирование
  •   Вооружение
  •   Модернизации
  • История службы. "Адмирал Хиппер"
  • История службы. "Блюхер"
  • История службы. "Принц Ойген"
  • "Зейдлиц"
  • "Лютцов"
  • Общая оценка проекта
  • Приложение
  • Литература



  • «Призрачные миры» - интернет-магазин современной литературы в жанре любовного романа, фэнтези, мистики