Наполеон. Страсти по императору (fb2)


Настройки текста:



Андрей ИВАНОВ НАПОЛЕОН. Страсти по императору

ЛЮБОВЬ И МЕЧТЫ

Наполеон Бонапарт родился в 1769 году в городке Аяччо на острове Корсика, принадлежавшем Франции. Здесь он получил начальное образование. Родители решили, что мальчик будет солдатом.

Его родным языком был итальянский, а потому требовалось время для изучения французского. Отец Наполеона — юрист и влиятельный на Корсике человек — привез сына во Францию и для начала определил его в религиозный коллеж в Отене. Мальчик познал основы языка, а в это время королевский герольдмейстер оформил подтверждение дворянского происхождения будущего ученика военной школы в Бриенне. Наполеон поступил в эту школу, расположенную в Шампани, в неполные десять лет. Он обучался за казенный счет.

Наполеон не был сильным лингвистом. Он произносил французские слова, скандируя их, и писал с ошибками. Он неловко танцевал, плохо музицировал и не обладал способностями рисовальщика. Его любимыми предметами были математика, история и география.

«Нрав властолюбивый, требовательный, упрямый»{1}, — написали о нем наставники.

Один из инспекторов отметил очень хорошее поведение, хорошее телосложение и здоровье кадета. «Станет отличным моряком»{2}, — заключил инспектор, и это полностью отвечало желаниям юноши.

Франция воевала с Англией на море, и Наполеон хотел стать моряком. В 1783 году он отправил письмо в Британское адмиралтейство, прося предоставить место в военно-морском колледже. В Англию он не поехал, но сам эпизод говорит о многом. Именно в 1783 году между двумя странами был подписан мирный договор, и у ученика военной школы появилась возможность обратиться к вчерашним врагам с прошением. Он искал путей не у себя на родине, а на чужбине.

В возрасте пятнадцати лет он окончил учебное заведение в Шампани и поступил в парижскую школу «Эколь Милитэр», расположенную в новом красивом здании на Марсовом поле. В этой школе были самые лучшие учителя, роскошная обстановка и изысканная еда.

Наполеон был зачислен в класс артиллерии и изучал гидростатику, дифференциальное и интегральное исчисления. Он полюбил фехтование. Немецкий язык Наполеону не давался, и ему разрешили пропускать уроки.

Учителя отметили его способности и прилежание, а его характер был описан так: «Крайне самолюбив, безгранично честолюбив, резок, энергичен, капризен, готов на все; пойдет далеко, если обстоятельства поблагоприятствуют»{3}.

Молодой человек прошел весь школьный курс за один год и в сентябре 1785 года стал офицером. 16-летний су-лейтенант все еще хотел плавать, но в том году не было набора во флот. Назначение Бонапарта в артиллерию подписал сам Людовик XVI.

Наполеон не присутствовал на похоронах отца, умершего в феврале от рака желудка. Отец лечился на юге Франции и ушел из жизни вдали от родины.

Юноша рано повзрослел. Он покинул родительский дом мальчиком, а после смерти отца стал единственным членом семьи, способным материально поддержать мать и многочисленных братьев и сестер. Наполеон взял на себя и представительские функции, которые раньше выполнял отец: семья получала от государства субсидии на аграрные проекты, и ради этого нужно было ходить по инстанциям. Юноша делал все от него зависящее, проявляя исключительную ответственность и дисциплину.

Наполеону разрешили выбрать место службы, и он направился в полк «Ла Фер», стоявший в городе Балансе (Дофинэ), на берегах реки Рона. Это был ближайший к Корсике военный гарнизон.

Освоив обязанности солдата, Наполеон начал службу младшего лейтенанта. Он слушал лекции и участвовал в стрельбах, развивая навыки артиллериста. Он читал и конспектировал литературу по специальности, делая свои выводы.

Во время службы в Балансе он был одинок, мрачен и порой думал о смерти и самоубийстве: «Если я должен умереть, то не лучше ли самому убить себя?.. О, как люди далеки от природы! Как они трусливы, подлы, раболепны!»{4}

Наполеон рано осознал свою исключительность. Он написал в дневнике, что нравом отличается от других людей в той мере, в какой солнечный свет отличается от лунного блеска{5}.

Его мечта стать моряком не сбылась, но появилась новая идея. Юный Наполеон, 1еловек эпохи Просвещения, решил стать писателем. Для этого он должен был освоить изрядный объем гуманитарных знаний.

Он много читал и в Балансе, и в Оксонне, следующем месте службы. Драмы, исторические романы, сентиментальная проза, книга Лафатера о взаимосвязи духовных качеств и внешности человека, труды по военной, политической, естественной истории. Он внимательно изучал историю Древнего мира и штудировал тексты античных авторов. Будучи учеником школы в Бриенне, он полюбил классическую французскую литературу.

Наполеон не читал религиозных книг. В «Истории арабов» Мариньи он пропустил страницы, посвященные религии.

В Оксонне, окруженном болотами, здоровье молодого офицера подверглось испытаниям. Нездоровый климат ослабил его организм. Наполеон вставал в четыре часа утра, ложился спать в десять вечера и ел один раз в день, в три часа.

Он не давал себе отдыха и заставлял свой мозг напряженно трудиться.

Власть королей и права народа — вот о чем он думал более всего. Монархи должны править не в собственных эгоистичных интересах, а для блага людей. Он находил большую разницу между английской конституционной монархией и абсолютистскими режимами Франции и других стран. Он понимал значение разделения властей и хотел предложить свою реформу.

Эти идеи увлекли молодого офицера. Наполеон считал себя мыслителем, но в то же время он был реалистом. Он нашел свою тему и решил написать историю Корсики — не только для корсиканцев, но и для всех французов. Наполеон считал, что поклонники Вольтера, Руссо, Монтескье должны желать свободы для жителей прекрасного острова.

Он начал писать свой труд в 1786 году. «…Корсиканцы могли, следуя всем законам справедливости, стряхнуть иго Генуэзцев, и могут сделать то же с игом Французов. Аминь»{6}.

Он добавил слово «Аминь», хотя, по его признанию, потерял веру еще мальчиком. Однажды в Бриенне он услышал проповедь о том, что Цезарь и другие язычники находятся в аду. Он не понял, почему величайшие люди античного мира должны гореть в вечном огне. Неужели потому, что они не жили по законам неизвестной им религии?

Наполеон писал и рассказы, похожие на сказки. Сюжеты его литературно-художественных произведений незатейливы, однако он совершенствовал язык и искал свой стиль.

Пока Наполеон мечтал о славе писателя, его соотечественники начали действовать и бунтовать. Молодой офицер стал свидетелем народных волнений в провинциальных городах и принял активное участие в усмирении голодных и недовольных граждан. Наполеону не понравилась роль полицейского.

Пытался ли он устроиться на русскую службу в 1788 или 1789 году? Письменных свидетельств нет, и сам он никогда об этом не говорил.

15 августа 1789 года Наполеону Бонапарту исполнилось двадцать лет. Он не участвовал в штурме Бастилии и испытывал отвращение к беспорядкам. Франция бурлила, и офицер-корсиканец решил покинуть континент. Он взял отпуск и отправился на родину.

Перед отплытием из Марселя он встретился с известным просветителем аббатом Рейналем и обсудил с ним свое сочинение по истории Корсики. Аббат одобрил труд и рекомендовал продолжить исследования.

Наполеон стремился к литературной славе и подал сочинение на конкурс, объявленный Лионской академией. Учредителем конкурса был тот же Рейналь, ставший другом Бонапарта. Победителю была обещана денежная премия.

«Какие важнейшие истины и чувства должны познать люди, чтобы быть счастливыми?»{7} Наполеон писал о патриотизме и работе для счастья других людей. Он раскрыл тему на сорока страницах, но успеха его труд не имел.

«Это, быть может, произведение чрезвычайно искреннего человека, — заметил один из членов академии, — но оно слишком неумело составлено, слишком разбросано, отрывочно и написано чересчур плохо, чтобы быть достойным внимания»{8}.

Наполеон просил «необходимые документы» для книги по истории Корсики у местного лидера генерала Паоли, но тот ответил, что «в молодые годы историю писать не годится»{9}. Отношения с Паоли у него не сложились.

Французская революция приближалась к своему апогею. В августе 1792 года королевский дворец Тюильри был взят штурмом, и Наполеон стал свидетелем кровавых и ужасных сцен. Монархия была обречена. Спустя пять месяцев первый в истории Франции конституционный король, обвиненный в предательстве, которое выразилось в сношениях с иностранными монархиями и призыве интервентов, был гильотинирован на площади Революции в Париже. А еще через десять дней Франция объявила войну Великобритании.

Наполеон Бонапарт не был активным участником событий национального масштаба, не воевал против интервентов и лишь мутил воду. Он пытался найти свое место в политике и на Корсике, и в материковой Франции. Его положение было двусмысленным: королевский офицер, получавший жалованье, принял облик революционера-патриота.

В феврале 1793 года Наполеон участвовал в своей первой боевой операции — высадке десанта на остров Маддалена, предпринятой по приказу Паоли. Экспедиция окончилась провалом, ее участники вернулись на Корсику.

Политическая карьера Бонапарта на родном острове также не удалась. Наполеон стал заклятым врагом Паоли и бежал с Корсики вместе с семьей. Это произошло в середине 1793 года.

После всех неудач Бонапарт вернулся на материк. Он был в чине капитана. Мать, братья и сестры жили в деревне Лавалетт, у въезда в город Тулон. Наполеон был назначен на береговые батареи и занимался вопросами снабжения армии. Слишком малая для него роль!

Тогда он взялся за перо и написал о том, что волновало людей. Наполеон отнес рукопись редактору газеты «Авиньонский курьер» и заплатил за публикацию. Вскоре читатели получили пропагандистскую брошюру «Ужин в Бокере» с его именем на обложке. Ее раздали солдатам и командирам, и это был успех. Наполеон стал писателем, нашедшим свой стиль — мощный и энергичный стиль прокламаций.

«Ужин в Бокере» представляет собой разговор нескольких людей о войне и политике. Это не полноценное литературное произведение, хотя автор претендовал на роль мастера художественного слова. Главные достоинства политической дискуссии героев «Ужина в Бокере» — актуальность, острота и убедительность выводов. Писатель уверенно доказал, что революция победит мятежников. Так ли на деле?

Тулон был отдан в руки англичанам и испанцам, и революционная армия начала осаду города. Республиканцы временно лишились начальника артиллерии, получившего ранение, и вакансию предложили Бонапарту.

Это не было чистой случайностью: Наполеон был недалеко и ждал своего шанса. Комиссар Саличетти, подписавший приказ о его назначении, был корсиканцем и близким Бонапарту человеком.

Чтобы придать вес распоряжениям нового командующего, комиссары представили его к званию майора. Наполеон писал военному министру:

«Гражданин министр, план взятия Тулона, который я представил генералам и комиссарам Конвента, единственно, по моему мнению, возможный. Если бы он с самого начала был приведен в исполнение, мы бы, вероятно, были теперь уже в Тулоне…

Выгнать врага из порта — первая цель всякой планомерной осады…

Чтобы овладеть гаванью, нужно взять прежде всего форт Эгилетт»{10}.

Энергия нового начальника артиллерии превосходила обычную человеческую меру. Он достал орудия, ненужные для защиты Антиба и Монако, сотню лошадей, выписал из Мартига восемь бронзовых пушек, устроил парк, в котором изготовлялись порох, шанцевые корзины, плетеные заграждения и фашины, потребовал лошадей из всех департаментов, из всех округов и ото всех военных комиссаров от Ниццы до Баланса и Монпелье. Он получал из Марселя ежедневно по пяти тысяч мешков с землей, принял меры к восстановлению литейного завода в Арденнах, устроил оружейные мастерские. По его просьбе комиссары объявили мобилизацию местных артиллерийских офицеров в отставке, а пехотные офицеры были направлены на краткосрочные курсы пушечной стрельбы. В итоге Наполеон значительно увеличил число артиллерийских орудий, обучил кадры и подготовил захват Тулона.

Город, окруженный фортами, французы штурмовали в несколько этапов. Наполеон торжествовал, хотя и получил ранение в ногу. Под ним была убита лошадь. Там же он заболел чесоткой, стреляя из пушки. Он заразился этим недугом от артиллериста, державшего банник перед смертью.

Англичане и их союзники бежали. На корабли были приняты тысячи жителей Тулона, спасавшихся от расправы революционных властей.

В этот момент появился герой, который позднее оказал столь сильное влияние на жизнь Наполеона, что последний был вынужден признать: «Этот человек отнял у меня судьбу»{11}.

Герой был англичанином, его звали сэр Уильям Сидней Смит. Моряк и искатель приключений стал капитаном в юном возрасте, затем участвовал в русско-шведской войне и служил в турецком флоте.

Смит появился в водах Тулона на приобретенном им судне, когда положение англичан стало безнадежным. Он вызвался нанести максимальный урон противнику, взорвав арсенал и корабли. Ущерб, причиненный им, был настолько велик, что позднее французы требовали компенсаций.

Наполеону было присвоено звание бригадного генерала. Его имя стало известным, но это была мимолетная слава. Лавина событий стирала имена героев из памяти людей, и им на смену приходили новые герои.

После тулонского дела он разрабатывал военные планы, участвовал в операциях на Юге и дружил с Огюстеном Робеспьером, братом диктатора. Бонапарт предложил правительству план нападения на Пьемонт. Он считал это направление самым перспективным.

Вскоре он подвергся жестокому испытанию — аресту без основательной причины. За две недели до термидорианского переворота Бонапарт был послан в Геную с дипломатическими и разведывательными поручениями. Он совершил поездку в сопровождении коллег и брата Луи и вернулся в Ниццу.

Последовал политический переворот. Новые лидеры, пришедшие на смену Робеспьеру и его сторонникам, сводили счеты со своими противниками и вчерашними друзьями.

Бонапарт тут же попал в число подозреваемых. Донос на него подписали три комиссара Конвента, в число которых вошел его земляк Саличетти. Одновременно они уволили Бонапарта и приказали главнокомандующему Итальянской армией отправить его в Париж под надежной охраной, предварительно конфисковав бумаги генерала. Утром 9 августа 1794 года Бонапарт был арестован.

В чем его обвиняли? И почему Саличетти, друг Наполеона и благодетель семьи Бонапартов, так себя повел?

Комиссары, подписавшие донос и приказы об увольнении и аресте Бонапарта, не знали деталей миссии генерала в Генуе: Наполеон получил это задание из других уст. На основании ряда умозаключений и анонимного письма из Генуи, о котором они говорили в своем послании Комитету общественного спасения, комиссары построили обвинение Бонапарта в предательстве отчизны. Выходило, что Наполеон, совсем недавно разработавший смелую программу наступательных действий армии, стал членом преступной группы и выдал врагу собственный план!

Между тем Бонапарт уже имел партию своих сторонников, правда, немногочисленную. Эти молодые люди решили освободить Наполеона сразу после того, как его отправят в Париж. Для этого нужно было разделаться со стражей.

Таково было влияние, оказываемое генералом. Ради него люди готовы были рискнуть жизнью.

К счастью, им не пришлось идти на жертвы. Комиссары, принявшие «политическое решение», взялись за изучение фактов. В бумагах подозреваемого они не нашли ничего предосудительного.

20 августа было подписано постановление об освобождении генерала Бонапарта. Он избежал страшной участи. Находясь под арестом, он не дрогнул, боролся за жизнь и читал книги.

Наполеон получил серьезный урок. Оказалось, что друзья и земляки тоже могут отправить человека на тот свет.

Он начал планировать морскую экспедицию. Наполеон написал комиссару Конвента Мюльтедо об успехе Итальянской армии при Дего и заключил послание следующим образом:

«Нам остается только освободить Корсику от рабства англичан. Время сейчас самое удобное, нам нельзя терять ни минуты. Испанцы вернулись в свои гавани. У нас самые свежие известия из Аяччо. Вместо того чтобы усилить этот защитный пункт Корсики, англичане, наоборот, ослабили цитадель, забрав из нее много военных припасов.

С восемью—десятью тысячами человек экспедиция на Корсику будет в это время года лишь приятной военной прогулкой»{12}.

Примечательное письмо. Наполеон, ранее потерпевший полное фиаско на Корсике, мечтал о реванше. Он согласен был уйти с должности в Итальянской армии. Это можно оценить как странный поворот, однако такой шаг весьма характерен для Наполеона. Доводы генерала в пользу неожиданного решения могли быть следующими: во-первых, его положение вчерашнего арестанта было вовсе не прочным, а на Корсику он мог вернуться триумфатором; во-вторых, были материальные соображения — на острове остались семейные дома и ферма, хоть и разграбленные сторонниками Паоли.

Мотивы реванша типичны для Бонапарта. Он проиграл на Корсике — и теперь хочет отомстить, ранее участвовал в провальной экспедиции на остров Маддалена — и желает организовать новый поход за славой.

Он назвал морскую экспедицию, предполагавшую высадку на острове Корсика и штурм укрепленных британских бастионов, «приятной военной прогулкой». Чтобы достичь Корсики, необходимо было добраться до нее по морю, которое являлось стихией англичан. Французский флот потерял офицерские кадры во время революции и явно уступал британским военно-морским силам и качеством оборудования и снаряжения, и по уровню подготовки моряков. «Приятная военная прогулка» могла обернуться очередной катастрофой. Легковесные заявления Наполеона характеризуют его стиль, его методы убеждения людей. В целом ряде случаев он обосновывал свои планы, прибегая к подобным на первый взгляд последовательным и логичным, а на самом деле безответственным заявлениям.

Затея лопнула, как мыльный пузырь. Бонапарт был поставлен во главе артиллерии экспедиционной армии и привлек своих друзей-подчиненных, ставших членами его команды во время осады Тулона. Он рвался в бой, однако командир флота адмирал Сен-Мартен не был уверен в успехе запланированной экспедиции. Он решил отправиться с эскадрой на разведку, чтобы осмотреть вражеские укрепления. Поначалу французы захватили одно английское судно, затем сражались с британским флотом, но потерпели поражение. Адмирал потерял два лучших корабля и в итоге отменил всю экспедицию.

Сухопутные войска получили приказ присоединиться к Итальянской армии, а Наполеон остался без должности, поскольку во время его отсутствия место занял другой человек.

Затем Наполеон получил назначение в Западную армию, подавлявшую народные восстания в Вандее. Такое решение начальства пришлось ему не по вкусу. Во-первых, он не хотел стать подчиненным талантливого генерала Гоша, примерно равного ему по возрасту. Во-вторых, ему была отвратительна мысль о том, что он будет участвовать в гражданской войне. И, наконец, Наполеон любил свою семью и не хотел от нее удаляться.

Он потянул время, а затем тронулся в путь вместе с братом Луи, направлявшимся в военную школу в Шалон, верными адъютантами Жюно и Мармоном, которые привязались к нему во время осады Тулона.

Друзья остановились в доме родителей Мармона в Шатильоне. Члены семьи придерживались роялистских взглядов и не любили якобинцев. Наполеон произвел на них впечатление человека, не уважавшего законные власти, болезненного и замкнутого. Он не понравился родителям Мармона. Они обратили внимание на то, что он очень строг с братом, и жалели робкого юношу, который никак не мог справиться с математическими задачами.

Оставив Луи в военной школе, друзья прибыли в Париж в конце мая 1795 года. Там Наполеон получил новое известие от военного министерства: он переводится в пехоту Западной армии.

Он пошел на прием к члену Комитета общественного спасения генералу Обри. Наполеон заявил, что не желает служить в пехоте. Обри ответил, что в артиллерии мест нет, а Наполеон слишком молод и должен уступить дорогу старшим по возрасту.

Бонапарт решил не подчиняться приказу. Он получил отпуск по болезни и некоторое время праздно проводил время в столице.

Утратив перспективы, он имел жалкий и растрепанный вид и потерял вкус к жизни. «Если так будет продолжаться, — написал он старшему брату Жозефу, — я кончу тем, что не отойду в сторону перед несущейся на меня каретой»{13}.

Летом ситуация на южном фронте ухудшилась. Итальянская армия потерпела поражение и находилась в состоянии распада. Обри был смещен, а на его место назначен Понтекулан.

Новый начальник начал поиски людей, способных заняться военным планированием. Ему посоветовали присмотреться к Бонапарту, и тот был вызван в Комитет общественного спасения.

Наполеон произвел благоприятное впечатление на членов Комитета и был зачислен в Топографическое бюро. Он получил задание разработать новый план для Итальянской армии.

Бонапарт самозабвенно трудился, засиживаясь в кабинете до трех часов ночи, приобретал новых друзей и покровителей, и в августе 1795 года был назначен заведующим Топографическим бюро.

Почувствовав себя уверенно, он решил добиться отмены нежелательного назначения в армию Гоша. Еще 5 августа он подал в Комитет общественного спасения записку с требованием своего возвращения в артиллерию. Он перечислил свои заслуги, метал молнии в адрес интриганов и недоброжелателей, сгущал краски и давал волю чувствам.

Интриган боролся с другими интриганами, но переоценил свои силы. Он не возобновил свидетельства о болезни, хотя его отпуск уже закончился. Вместо восстановления в артиллерии Наполеон получил приказ Исполнительной комиссии немедленно отправиться в Западную армию. Ему объявили, что если он все еще болен, то должен найти заместителя, иначе будет немедленно исключен из списков армии.

Бонапарт и не думал подчиняться приказу. Он нашел экзотический выход из ситуации и 30 августа подал ходатайство в Комитет общественного спасения, выразив желание отправиться в Турцию. Он знал, что султан просил правительство Франции прислать нескольких артиллерийских офицеров для реформы его армии.

Подобные идеи были у него и раньше: в 1792 году он мечтал о высоких заработках британского офицера в Индии. В 1795 году он все еще был беден и готов пуститься в рискованные предприятия, обещавшие карьерный рост и высокие доходы.

15 сентября произошли два события: 1) Комитет общественного спасения удовлетворил ходатайство Наполеона о его отсылке в Константинополь: «Генерал Бонапарт отправляется в Константинополь для приложения на деле своих способностей и познаний, приобретенных им в артиллерии»{14}. Была сформирована группа сопровождения генерала Бонапарта, состоявшая из 11 человек. 2) Было получено известие из артиллерийского бюро военного министерства о том, что генерал Бонапарт вычеркнут из списков армии. Второе решение делало бессмысленным первое. Таким образом, он был отовсюду уволен.

Однако вскоре военный, оставшийся без дела и без средств к существованию, получил предложение выполнить важнейшую государственную миссию. Документы тех лет лаконичны: «Комитеты общественного спасения и общей безопасности постановляют направить генерала Бонапарта во внутренние войска под командованием народного представителя Барраса»{15}. В чем причина такой перемены?

В 1795 году была принята новая республиканская конституция. Уходящий в прошлое Национальный Конвент издал декреты, согласно которым две трети его членов должны были войти во вновь формируемые органы законодательной власти.

Это решение вызвало взрыв возмущения со стороны парижан, и члены роялистских секций взялись за оружие. Сторонники восстановления монархии чувствовали слабость власти и считали, что настал хороший момент для того, чтобы очистить правительство от якобинцев и вчерашних террористов. Декреты встретили возражения и в Париже, и в провинции.

Положение стало крайне опасным для правительства. Создается специальный комитет, стягиваются войска. Главнокомандующему Баррасу нужен способный и энергичный помощник. Он обращается к человеку, которого знал по Тулону: «Гражданин Бонапарт приглашается явиться завтра в десять часов утра по важному делу к гражданину директору Баррасу в Шейло»{16}.

Наполеон принял предложение. Он не был ни главнокомандующим, ни вторым начальником. Но так ли важна в данном случае его должность?

Он приказал доставить орудия и разместил их вокруг дворца Тюильри, в воротах Лувра, в тупике Дофина, на улице Сент-Оноре, от Пон-Нёф вдоль всех северных набережных, к югу до моста, который раньше назывался Королевским.

Наступил день 13 вандемьера (5 октября). Все нападения вооруженных секций были отбиты. Генерал не подпустил восставших к Тюильри.

На следующий день Наполеон информировал брата Жозефа: «Все кончено… Счастье мне улыбнулось… Мы убили много народа…»{17}

Он был назначен заместителем главнокомандующего внутренней армией, дивизионным генералом, а после отставки Барраса с поста главнокомандующего занял его место. Бонапарт облачился в шитый золотом мундир.

Вчера — уклонист, сегодня — «полицейский генерал»! Он был занят наведением порядка в столице: приказал парижанам сдать оружие, расформировал Национальную гвардию, а пришедшую ей на смену жандармерию очистил от ставленников своего недруга Обри. Он закрыл секцию якобинцев в Пантеоне, хотя совсем недавно сам был сторонником этой партии.

В дополнение к генеральскому жалованью он получил большое денежное вознаграждение от нового правительства (Директории). Наполеон переехал в городской особняк и теперь имел шикарный выезд.

Он писал старшему брату: «Я только что получил для тебя 400 тысяч франков»{18}. «Наша семья не будет ни в чем нуждаться»{19}, — заявил он.

Наполеон пристроил братьев на хорошие места, а самого младшего (Жерома) отправили учиться в дорогой и престижный парижский коллеж.

Бонапарт сблизился с Жозефиной Богарне, вдовой казненного генерала-аристократа и матерью двоих детей — Евгения и Гортензии. Женитьба на этой женщине стала главным событием личной жизни Наполеона. До этого он был близок с Дезире Клари, дочерью марсельского богача. Жозеф женился на ее сестре.

Мог ли Наполеон стать мужем Дезире, иметь детей и жить счастливо? Он сделал иначе — бросил девушку, нанеся ей глубокую душевную рану, и увлекся 33-летней вдовой.

Почему он так поступил? Дезире — дочь буржуа, и это не вдохновляло Наполеона. Он не любил купцов, поставщиков и спекулянтов. Жозефина — обольстительная аристократка, которая говорила приятные комплименты и свела его с ума. Дезире — «лунный блеск», Жозефина — солнце.

Вдова привыкла жить в роскоши. В сложившихся обстоятельствах это было возможно, если она становилась любовницей и содержанкой богатого человека или выгодно выходила замуж. Она была любовницей генерала Гоша, Барраса, а теперь решилась на замужество.

Люсьен — брат Наполеона — заметил, что «приданое дал ей Баррас, а именно — пост главнокомандующего Итальянской армией»{20}. «Полицейский генерал» получил его за неделю до женитьбы.

Возможно, в увлечении Наполеона Жозефиной поначалу присутствовал расчет: он думал с ее помощью добиться должности у Барраса. Если так, то расчет оправдался. Но увлечение стало страстной любовью, ослепившей Бонапарта.

Он обладал глубоким умом и незаурядной проницательностью. Как он мог поверить в то, что такая женщина будет ему верна? Связав с ней жизнь, он обрек себя на испытания и неизбежную необходимость принимать трудные решения.

* * *

Главнокомандующий Итальянской армией Французской республики Наполеон Бонапарт получил возможность проявить свои таланты и доказать правильность разработанных им планов. Отныне он будет всюду первым и практически незаменимым.

В конце марта 1796 года Бонапарт прибыл в Ниццу. Он слал Жозефине письма, полные пошлой аффектации. Но есть исключение, и это — подлинный шедевр. На свете много примеров настоящей любви, но мало мужчин, способных писать подобные письма.

«Уже час ночи. Мне сейчас подали письмо. В нем печальные вести. Душа моя взволнована, мне сообщают о смерти Шове. Он был комиссаром армии по финансовой части; ты встречала его у Барраса. Иногда, друг мой, мне необходимо, чтобы кто-нибудь утешил меня; я утешаюсь, когда пишу тебе, только тебе одной, мысль о которой может оказать такое влияние на мое нравственное состояние; тебе я должен рассказать о своих неприятностях. Что есть будущее? Что — прошлое? Что такое мы сами? Какой магический флюид окружает нас и мешает нам видеть то, что нам важнее всего было бы узнать? Мы рождаемся, живем, умираем среди чудесного. Надо ли удивляться, что жрецы, астрологи, шарлатаны пользуются этой склонностью, этим странным обстоятельством, овладевая нашим сознанием и направляя его по прихоти своих страстей? Шове умер; он был привязан ко мне; он мог бы оказать своей родине еще большие услуги. Последним его словом было, что он едет ко мне. О да, я вижу его тень: ведь он блуждает здесь, всюду он свистит в воздухе, душа его — в облаках, он будут благосклонен к моей судьбе. Но, безумец, я проливаю слезы дружбы. Кто знает, может быть, я скоро должен буду пролить слезы о непоправимом? Душа жизни моей, пиши мне с каждым курьером, без этого я не могу жить!.».{21}

Это будет феерическая кампания, аналогов которой нет в истории войн. Она начиналась с искренних признаний в любви.

Бонапарт принял армию в самом плачевном виде. Кавалеристы тащили изможденных лошадей под уздцы. Не хватало боеприпасов и снаряжения. Многие солдаты были без обуви и без штанов. Им не платили жалованья, они были физически истощены и умирали с голоду.

Главнокомандующий обратился к солдатам с зажигательной речью и обещал повести их в плодородные равнины, где воины найдут честь, славу и богатство. Он их не обманывал.

В апреле Бонапарт начал Итальянскую кампанию и вел ее с таким блеском, что заслужил восхищение Суворова. Однако следует отметить, что побежденные им военачальники были преклонного возраста: 71-летний Больё, 61-летний Альвинци и 72-летний Вурмсер, который скончается в 1797 году. Лишь на заключительном этапе кампании Наполеон сразится с талантливым полководцем — эрцгерцогом Карлом, который был на два года его моложе.

Армии Бонапарта противостояли силы пьемонтцев и австрийцев. Хорошо экипированные для войны в горах пьемонтцы прикрывали дорогу на свою столицу — Турин. Наполеон планировал разъединить союзников и разбить их по очереди.

После первых сражений побежденные и деморализованные пьемонтцы запросили перемирия. Французы захватили город Мондови, где нашли склады и богатый арсенал. Армия вышла на плодородные равнины Пьемонта, и солдаты больше не голодали.

Королевство Сардиния (Пьемонт) вышло из коалиции. Наполеон решил первую задачу кампании.

Теперь он должен был переправить войско через реку По в непосредственной близости от большой армии австрийцев, прикрывавшей дорогу на Милан. Эту сложную задачу он решил с помощью отвлекающего маневра, быстрых маршей и смелых атак. Французы переправились через крупную реку, не имея понтонного парка.

Австрийцы отступили к городу Лоди, расположенному на берегах реки Адда, и форсировали реку. Они могли разрушить мост, но были уверены, что пересечь его невозможно. Пехота и артиллерийские орудия держали мост под прицелом.

Бонапарт лично руководил захватом моста. Он приказал кавалеристам искать брод вверх и вниз по течению, вдохновил солдат и бросил их на мост.

Вторая атака достигла цели, причем ее возглавили генералы. Начальник штаба Бертье разделил великий энтузиазм главнокомандующего и бежал впереди вместе со всеми.

Кавалеристы нашли брод и ударили врагу в тыл. Победа была полной, а Бонапарт почувствовал себя необыкновенным человеком. Неправда, что в первый раз, — ведь он уже сравнивал себя с солнцем.

После победы при Лоди пугливая и завистливая Директория предписала ему разделить командование с генералом Келлерманом. Посоветовавшись с земляком Саличетти, Бонапарт дал достойный ответ: «Я не могу с охотой служить вместе с человеком, считающим себя первым генералом в Европе, а, кроме того, я уверен, что один плохой командующий лучше двух хороших. Война, как и управление, — это вопрос такта»{22}.

Он готов был покинуть свой пост в знак протеста, но Директория не решилась отказаться от услуг генерала, который одерживал одни победы.

15 мая он вступил в Милан. Жители встречали французов цветами, ораторы говорили об освобождении от австрийского ига. Ломбардцы согласились выплатить колоссальную контрибуцию.

Однако этого оказалось мало. Французы — солдаты и генералы — «нашли богатство» и беззастенчиво грабили. Во Францию отправлялись произведения искусства. Победители присваивали содержимое дворцов, музеев, библиотек, средства церковных фондов, банков, муниципальных касс и ломбардов. Комиссары изымали даже средства больниц и благотворительных организаций. Солдатам было обещано, что добыча будет доставлена на родину в целости и сохранности.

Бонапарт покинул город, но тут же получил известия о восстаниях в Павии и Милане. Он решил жестоко наказать итальянцев. В деревне Бинаско были убиты все мужчины, а само селение сожжено. Главнокомандующий приказал взять заложников из знатных семей и отправить их во Францию.

Наполеон не мог двигаться на север, пока австрийцы удерживали Мантую — хорошо укрепленный средневековый город. Взять его не удалось, и Бонапарт был вынужден начать осаду.

Директория рассчитывала на большую прибыль от войны, Наполеон оправдывал ее ожидания. Он решил разгромить войска римского папы. После боя близ Болоньи понтифик запросил перемирия. Пий VI согласился уступить завоевателям порт Анкону, выплатить огромную контрибуцию, отдать сто произведений искусства и пятьсот манускриптов.

Словно ураган пронесся над Северной Италией. Армия опытнейшего полководца Больё была разгромлена. Венский двор перебросил большие подкрепления с Рейнского фронта и назначил нового главнокомандующего.

Бонапарт был вынужден снять осаду Мантуи и приготовился встретить армию графа Вурмсера. Он сомневался в успехе, но командир дивизии генерал Ожеро укрепил его веру в победу. Ожеро сдержал основные силы австрийцев, и Бонапарт разбил их по частям. Дело было при Кастильоне.

Главнокомандующий возобновил осаду Мантуи и развивал наступление в сторону Тироля. Вурмсер был всюду бит. Наконец, он укрылся с остатками армии за стены той же крепости, лишь увеличив число голодных ртов.

Придворный военный совет поручил барону Альвинци исправить ситуацию. Новый главнокомандующий должен был освободить гарнизон Мантуи и победить Бонапарта, чье имя уже гремело по всей Европе.

Наполеон не имел права отступать. Серьезная неудача французов повлекла бы за собой потерю Северной Италии.

В армии было много заболевших солдат, однако Бонапарт решил развивать успех. Наступил день Аркольского сражения. Французы должны были овладеть мостом через речку Альпоне и захватить деревню Арколу, расположенную недалеко от Вероны.

Задача казалась неразрешимой. Два батальона хорватов держали оборсну на противоположном берегу реки.

Комдив Ожеро не остановился перед препятствием. Он взял знамя в руки и повел солдат за собой. Враги убили нескольких французов, и атака захлебнулась.

Бонапарт прискакал галопом к месту битвы. Он повторил подвиг Ожеро, устремившись на мост со знаменем в руках. Храбрые воины последовали за ним. Адъютант Мюирон прикрыл Бонапарта своим телом и умер от ран.

Участники событий говорили о трусости, парализовавшей волю многих солдат. Французы отступили, и враг преследовал их. Бонапарт упал в болото и был спасен своими людьми.

Битва продолжалась три дня, 15—17 ноября. Точный расчет, быстрые комбинированные атаки в сочетании с военной хитростью принесли Бонапарту еще одну победу.

Альвинци получил новые подкрепления: это были регулярные войска и добровольцы. Австрийцы были сильны как никогда. Барон изменил план, но допустил серьезную ошибку, разделив армию на колонны.

Маршруты движения колонн пересекались на плато Риволи, расположенном над берегами горной реки Адидже. Австрийцы имели большой численный перевес, атаковали и почти окружили армию Бонапарта. Под ним были убиты несколько лошадей. Отразив натиск, французы контратаковали и разбили колонны Альвинци по отдельности.

Оценив ситуацию, Бонапарт с частью армии совершил быстрый марш в направлении Мантуи, где началась решающая битва. Австрийцы, запертые в крепости, предприняли отчаянную попытку вырваться на свободу, и им помогали части, подошедшие на выручку.

Все было тщетно. Вурмсер и его «освободители» капитулировали, а Альвинци бежал. Лишь половина истощенных голодом австрийцев, запертых в крепости, смогли передвигаться самостоятельно.

И даже после этой катастрофы Австрийская империя не желала мириться с Французской республикой. Последней надеждой монархии Габсбургов был эрцгерцог Карл, лучший полководец Австрии. Он выступил навстречу Бонапарту с новой армией. Главные силы австрийцев сосредоточились в области Фриули.

Только теперь французское правительство по достоинству оценило успехи генерала Бонапарта и направило ему большие подкрепления с Рейнского фронта. Чтобы атаковать австрийцев и развивать наступление на Вену, Итальянская армия должна была преодолеть водные преграды — реки Пьяве и Тальяменто.

Эрцгерцог Карл выбрал для сражения долину Тальяменто, удобную для действий его многочисленной кавалерии. Армии встретились 16 марта 1797 года. Французы стояли на правом берегу реки, австрийцы на левом. Карл не поверил, что французы, уставшие после ночного марша, решатся атаковать. Он недооценил энтузиазм и выносливость солдат Итальянской армии. Вскоре они бросились в реку, преодолели ее и после нескольких часов боя вынудили австрийцев отступить.

В конце месяца Бонапарт направил Карлу письмо и предложил начать мирные переговоры. Карл вежливо ответил, что также желает мира «для счастья народов и человечества»{23}, но не имеет полномочий вести переговоры.

Бонапарт их тоже не имел, но действовал более решительно. Генерал общался с австрийцами, но при этом продолжал наступление. Его армия заняла Леобен и достигла перевала Земмеринг.

В Вене началась паника. В столице империи упаковывали ценную утварь и документы, а затем отправляли их в Венгрию. Туда же отослали малолетних эрцгерцогов и эрцгерцогинь.

Австрийцы согласились на пятидневное перемирие, которое затем было продлено еще на пять дней. Не дожидаясь прибытия полномочного представителя французского правительства, Бонапарт предложил проект мирного соглашения (основы для официальных переговоров).

Директория вполне могла наказать генерала Бонапарта за превышение полномочий, но ему все сошло с рук. Наполеон победил пять армий Пьемонта и Австрии и сам вел переговоры, итогом которых стал долгожданный мир на континенте. Прелиминарные условия были подписаны 18 апреля в Леобене.

Бонапарт по-настоящему правил Италией: учреждал зависимые от Франции республики, органы гражданской администрации, устанавливал налоги.

Прошел год с момента начала кампании. Дивизионный генерал Бонапарт, формально один из многих, одержал двадцать побед и стал знаменитым полководцем и влиятельным политиком. Он изменил политическую карту Европы и попутно спас собственное правительство.

Директория в очередной раз оказалась в критическом положении, и снова потребовалось вмешательство армии в политику. Для этого был послан генерал Ожеро, который поступил в распоряжение директоров и вполне справился с задачей. Бонапарт не хотел рисковать собственной популярностью и не стал компрометировать свое имя.

В Италию к нему приезжали мать, братья и сестры. Жозефина ехать не хотела и оттягивала время путешествия. В итоге она приехала вместе с любовником, и об этом знали приближенные Бонапарта. Ее поведение было настолько лживым и двусмысленным, что Наполеон призадумался и умерил любовный пыл.

Находясь в Италии, Бонапарт изменил свои привычки и стиль поведения. Французский поэт Арно сказал об образе жизни Наполеона в палаццо Сербеллони: «Никогда еще ставка командующего не напоминала по пышности двор. Это стало прологом к Тюильри»{24}. Позднее генерал перебрался в виллу Кривелли у Момбелло, что в окрестностях Милана, и устроился там по-королевски.

Офицеры, слуги, армейские чиновники заполняли салоны и огромный шатер посреди сада. Бонапарт давал обеды и выезжал с эскортом из 300 одетых в красную униформу уланов польского легиона генерала Домбровского.

Летом 1797 года Наполеон проявил семейный деспотизм, заставив свою любимую сестру Полину выйти замуж за штабного офицера Леклерка. Он застал их вдвоем в минуту близости и настоял на немедленной свадьбе.

Наполеон обдумывал направление следующего удара. Полководцу было 28 лет, а для занятия должности директора нужно было достичь 40-летнего возраста. Очевидно, что в обозримом будущем он не мог добиться высшей власти в республике легальным путем. Должны были произойти перемены в конституционном устройстве страны, которые позволили бы ему претендовать на первые роли.

Он вернулся в Париж, принял почести от правительства и был избран в члены Института Франции. В этом заключалась формула его будущих действий: добившись необходимой поддержки Директории, он предпринял «научную экспедицию» в Египет. Соавтором идеи выступил министр иностранных дел Талейран, который должен был обеспечить дипломатическую поддержку заморского похода.

Из четырех возможных вариантов наступательных действий — прямое нападение на Англию, экспедиция в Ирландию, захват Ганновера и Египетский поход — правительство выбрало последний.

Перед тем как выехать из Парижа в порт отправления, Бонапарт задержался в столице из-за инцидента с Бернадотом в Вене. Генерал Бернадот был послом Франции в Австрии. Над зданием посольства был поднят республиканский флаг, украшенный надписью «Свобода, Равенство, Братство». Собралась толпа. Полиция попросила Бернадота проявить благоразумие, но тот не стал снимать флаг. Генерал показался в дверях посольства, размахивая шпагой и громко требуя немедленно разойтись. Толпа взяла посольство штурмом, а Бернадот покинул Вену.

Когда об этом узнали члены Директории, они решили направить Бонапарта в Раштатт для урегулирования инцидента. Наполеон, который уже привык к самостоятельности в политических делах, совершил недопустимый поступок: он направил австрийцу Кобенцлю, своему партнеру по переговорам, письмо с ультиматумом и угрозами от имени Франции.

Бернадот спровоцировал обострение отношений между двумя державами, а Бонапарт мог довести дело до новой войны. Причем последний делал это осознанно: если бы война началась, то его услуги генерала вновь стали бы востребованы в Европе, и ему не нужно было отправляться в Африку; а если обстоятельства потребовали бы возобновления переговоров, то он был бы нужен как дипломат.

Осознав, что действия генерала Бонапарта опасны для дела мира, Директория решила не посылать его в Раштатт. Только после этого он выехал к армии.


ВОЛЯ И ЧЕСТОЛЮБИЕ

Любовь, деньги, политика. В каком порядке нужно расположить эти слова, если мы говорим о молодом Наполеоне Бонапарте?

С нуждой покончено: он сам заявил об этом после событий 13 вандемьера. В Италии человек небедный стал богачом. Генерал Дезэ посетил Бонапарта в Пассериано и отметил в своей записной книжке: «Он очень богат, богат настолько, насколько это возможно, поскольку черпает доходы из целой страны…»{25}

Французский историк Вандаль утверждал, что главнокомандующий привез из Италии «несколько миллионов»{26}: отправляясь в Египет, он передал их брату Жозефу и поручил ему заведовать деньгами.

Наполеон хотел, чтобы супруга отправилась в поход вместе с ним. Жозефина сказалась больной и не поехала, пообещав прибыть позднее.

19 мая 1798 года французский флот покинул порт города Тулона и взял курс на Мальту. По пути он соединился с другими флотилиями.

Бонапарт был главнокомандующим Восточной армией и флотом, который доставлял армию на Восток. Полководец начинал кампанию, во время которой он будет посылать донесения Директории, но действовать по-своему. Республика не присваивала звания маршала, но Бонапарт явно выделялся из ряда дивизионных генералов. Главнокомандующий включил в состав экспедиции многих прославленных и талантливых военачальников — Клебера, Дезэ, Дюма, Мюрата и других. Он также взял с собой брата Луи и Евгения Богарне.

Директория наделила Бонапарта необходимыми полномочиями для заключения договоров с Турцией, Россией, различными индийскими государствами и африканскими правителями. Он стал одним из главных действующих лиц эпохи.

Собираясь в поход, Бонапарт сам определил задачи кампании. Затем Директория выпустила серию резолюций: захватить Мальту и Египет, вытеснить англичан из их восточных владений и отодвинуть как можно дальше, прорыть Суэцкий перешеек, улучшить условия жизни местного населения Египта, поддерживать хорошие отношения с Портой{27}.

Египет — начало пути. Наполеон видел перед собой все политическое поле Востока, населенного малоизвестными европейцам племенами и народами. Он думал о Леванте, Турции, Персии, Индии. Его вдохновлял пример Александра Македонского, которого он мечтал превзойти. Он взял с собой карты Индии.

Вид больших водных пространств воспламенял его воображение. Он задумал сделать Средиземное море «французским озером». Он освежал в памяти строки «Илиады» Гомера и вспоминал деяния великих героев древности.

Наполеон лично отобрал солдат для своей Восточной армии. Большинство из них воевали вместе с ним в Италии, однако были и воины с Рейна. Итальянская армия была ему предана, но сердца солдат с германского фронта он еще должен был завоевать.

Генерал заинтересовал своих храбрецов, используя старый прием. Если перед началом Итальянской кампании он обещал воинам честь, славу и богатство, то теперь он говорил об «эквиваленте шести акров земли каждому солдату по возвращении на родину, как результат экспедиции»{28}.

Он дал это обещание в тулонском порту. Члены экспедиции еще не знали пункта назначения, и обещание было непонятным. В какой стране находятся эти шесть акров земли? На самом деле, Бонапарт сулил денежный эквивалент. Увы, он не сдержит слова.

На корабли погрузились пятьдесят тысяч человек — солдаты, моряки, ученые, деятели культуры, иные гражданские лица. Ученые хотели совершить открытия, а другие путешественники начинали новую жизнь, рассчитывая на лучшую долю. Люди верили в великого вождя, который воплощал для них Французскую революцию и связанные с нею надежды.

Поход начался с разочарований. Людей поместили в тесные каюты, где многие страдали от морской качки. Еда была плохой, питьевая вода тухлой. Тараканы и блохи быстро размножались.

Корабли достигли Мальты, и некоторые участники экспедиции решили вернуться домой. Магия Бонапарта больше на них не действовала.

Покорение острова, принадлежавшего «ордену рыцарей госпиталя святого Иоанна, что в Иерусалиме», было для армии Наполеона несложным делом. После короткой стычки рыцари сдались на милость победителя.

Бонапарт провел на Мальте несколько дней. Это был важный этап его карьеры государственного деятеля. В Италии он учредил зависимые от Франции республики и дал им устройство, на Мальте он готовился к роли правителя Египта.

Наполеон создал комиссию из девяти местных нотаблей и французского комиссара. Комиссия обеспечивала сбор налогов и решала вопросы снабжения армии. Были учреждены муниципальные органы и отряды Национальной гвардии, которыми командовали французские офицеры. Остров был разделен на кантоны и округа.

За семь дней Бонапарт выпустил великое множество рапортов, приказов и депеш. Были отменены феодальные привилегии рыцарства, гарантированы равные права всех жителей острова — христиан, евреев и мусульман.

Он освободил рабов, модернизировал систему образования, учредил пятнадцать школ, в которых детей должны были учить принципам морали и французской конституции.

Наполеон приказал закрыть все монастыри, оставив лишь по одному для каждого ордена, и выставить на продажу здания и землю закрываемых обителей, в том числе собственность монастыря кармелитов. Богатства и ценности монастырей, церквей, рыцарских резиденций и местного казначейства были конфискованы. Все это настроило население против французов.

Бонапарт отослал изрядную долю наличности Директории, а другую часть сокровищ поместили в трюмы флагманского корабля. Наполеон оставил на Мальте сильный гарнизон и продолжил свой путь.

Где-то недалеко был человек, который смотрел на Французскую революцию как на исчадие сатаны и должен был уничтожить флот Наполеона. Его звали Горацио Нельсон. Французские адмиралы и капитаны готовились к встрече с врагом, но Бонапарт недооценивал опасность.

Пути двух флотов пересеклись. Моряки адмирала Нельсона видели французские фрегаты, но флотоводец принял их за отставшие корабли и продолжил погоню за армадой. Он не нашел ее.

Бонапарт высадил свою армию вблизи Александрии. Он рассчитывал быстро овладеть Египтом и по возможности избегать кровопролития.

«Беи [мамелюки] обижают наших торговцев, и я пришел потребовать репараций, — писал Бонапарт коменданту Александрии. — Я буду в Александрии завтра. Вам нечего бояться. Мы, французы, — большие друзья Султана Турции, и вы должны вести себя так, будто имеете дело с его союзником»{29}.

Готовясь к походу, Наполеон читал книги о Востоке. Он изучал Коран и проштудировал труды мыслителей и воспоминания путешественников. Генерал вполне понимал, что мамелюки не сдадутся без боя. Что касается бедуинов и других племен, то он надеялся привлечь их на свою сторону. Талейран должен был прибыть в Константинополь с «торжественным посольством»{30} и договориться о сотрудничестве с турецким правительством.

Франция была в хороших отношениях с Блистательной Портой, и турки закупали изделия французских мануфактур. Однако Египет был владением Турецкой империи, и вторжение французов было ничем не оправданной агрессией.

Бонапарт должен был побеждать врагов и вдохновлять своих людей, которые попали в ужасные условия: июльская жара, отсутствие еды и питьевой воды, нападения бедуинов. Генерал требовал от подчиненных совершать подвиги, смысл которых был многим непонятен.

«Эта армия имела все, что сопутствует успеху, — говорил Наполеон про свою Итальянскую армию. — Все, кто принадлежал к ней, были пресыщены богатством, званиями, наслаждениями и вниманием; они были негодны для пустынь и тягот Египта…»{31}

И все же люди пошли за ним. Бонапарт взял Александрию штурмом и повел армию через пустыню. Генералы возмущались, но непреклонная воля главнокомандующего оказалась сильнее воли бунтарей.

Он продолжил движение вверх по Нилу и отбросил мамелюков, вставших на его пути у Шубрахита. Эта победа открыла дорогу на Каир.

Судьба Египта была решена в Битве у пирамид 21 июля 1798 года. Кавалерия мамелюков атаковала французскую армию, но была побеждена новой тактикой Бонапарта. Его пехота построилась в каре и отразила яростный натиск кавалеристов. Многие всадники утонули в реке, и французы находили золото и драгоценности на их телах.

Побежденные мамелюки взорвали свою речную флотилию и бежали в Верхний Египет. Французы вступили в Каир через три недели после начала кампании.

Быстрый успех не сделал Бонапарта счастливым. Он пережил душевную драму: Жюно рассказал ему о супружеской измене Жозефины и привел веские доказательства. Наполеон поговорил со свидетелями и окончательно убедился в ее неверности.

«Величие меня больше не интересует. Чувства зачерствели. Жажды славы больше нет, в двадцать девять лет я совершенно истощен»{32}, — написал Наполеон брату Жозефу.

Деньги, любовь, политика. Он богат, но больше нет любви. «Величие меня больше не интересует» — это временная слабость. Обрести могущество — все, что ему осталось.

Итальянская кампания генерала Бонапарта была историей побед и торжеством его военного гения и энтузиазма. Египетская экспедиция становилась чередой разочарований и тяжелых ударов, порождавших уныние.

1 августа 1798 года адмирал Нельсон обнаружил французский флот у Абукира, немедленно его атаковал и почти полностью уничтожил. Армия генерала Бонапарта потеряла связь с Францией и оказалась запертой в Египте.

Это известие Наполеон воспринял внешне спокойно. Он уже начал управлять страной, приняв титул «великого султана» (султана Кебира). Нижний Египет был в его власти к концу июля, покорение Верхнего Египта он поручил генералу Дезэ.

Бонапарт созвал большой диван, или орган местного самоуправления. Он включил в него главных шейхов мечети Аль-Азхар, центра мусульманского богословия, а также купцов, представителей провинциальной администрации и деревенских шейхов. Диван был совещательным органом с неопределенными функциями.

Собственность мамелюков была конфискована. Были отменены феодальные законы и введена новая налоговая система. Французская администрация взяла в свои руки чеканку монеты.

Бонапарт организовал управление дельтой Нила и назначил своих генералов губернаторами. Каждый из них должен был созвать диван из местных шейхов и улемов.

Власть султана Кебира приобретала реальные очертания. Это была европейская система государственного управления в условиях Северной Африки.

Новый правитель Египта проявлял уважение к религиозным чувствам местных жителей и уделял много времени общению с религиозными лидерами. Он приглашал старцев к себе в штаб-квартиру и старался внушить им доверие, обсуждая Коран и выказывая большое восхищение пророком Мухаммедом. Он организовал празднование Дня рождения Пророка в Каире, Александрии и Розетте.

Бонапарт основал Институт Египта и участвовал в его заседаниях. Цели учреждения были определены так: способствовать прогрессу и пропагандировать просвещение в Египте; проводить исследования, изучать естественную историю, хозяйство и историю Египта и публиковать результаты работ; высказывать мнения по вопросам, вносимым правительством. Ученые составили и начали выполнять обширные научные программы.

Наполеон заполнил свои дни трудами и заботами. Между тем его тревога нарастала: он не имел никаких известий от Талейрана. Выехал ли тот в Константинополь? Можно ли надеяться на помощь французского правительства?

Ситуация стала ухудшаться. Беи мамелюков продолжали сопротивление в Верхнем Египте, а в Сирии собиралась новая вражеская армия. Турецкий султан объявил войну Франции, которая теперь в одиночку боролась против сил Порты, Англии и России. Победа Нельсона увеличила число врагов республики.

В октябре жители Каира восстали против оккупантов. Бонапарт применил артиллерию и быстро восстановил порядок, после чего приказал провести расследование и казнить виновных. Он уделил особое внимание поиску зачинщиков и подстрекателей.

Подавив мятеж, Бонапарт решил придать Каиру современный облик. Началось строительство широких бульваров и понтонного моста через Нил.

В конце года Наполеон отправился в короткую экспедицию по следам древнего канала, который должен был соединять Красное и Средиземное моря. Он нашел его следы и приказал начать подготовительные работы по обследованию и выравниванию уровней грунта на Суэцком перешейке.

Бонапарт вернулся в Каир, посмотрел вблизи и замерил великие пирамиды. Мирная передышка заканчивалась. Генерал уже знал, что вражеская армия медленно движется из Сирии в Египет.

Он решил ее опередить и выступил навстречу врагу. Генерал Дезэ сражался с мамелюками в верховьях Нила.

Наполеон не приобрел союзников в Африке и Азии, но продолжал попытки диалога: он направлял своих уполномоченных и слал письма восточным правителям. Один из эмиссаров поехал в Константинополь. Бонапарт надеялся, что он встретит там Талейрана, и испытывал крайнее нетерпение по поводу миссии французского министра иностранных дел.

С самого начала Египетского похода дисциплина в армии оставляла желать лучшего, и были случаи неповиновения. Жара, глазные болезни, вспышки чумы угнетающе действовали на солдат. Чтобы не вызвать паники, Наполеон и медицинское начальство именовали чуму заразным заболеванием, лихорадкой, сопровождаемой бубонами. В портах Средиземного моря и в Каире работали карантинные станции.

Генералы хандрили и просились в отставку. Бертье получил разрешение покинуть Египет, но в последний момент передумал и остался на посту начальника штаба. Генерал Дюма добился справки о плохом состоянии здоровья, и Бонапарт отпустил его во Францию.

Главнокомандующий сохранял хладнокровие. Он взял в Сирийский поход ученых, инженеров и администраторов, но оставил в Каире свою любовницу. Бонапарт освободился от всего, что могло отвлечь его от великой миссии создания империи на Востоке.

Институт Египта, новое государственное устройство страны — первые шаги по этому пути. Он включил интеллектуалов в состав экспедиции для того, чтобы они помогли ему в деле преобразования Востока. Наполеон верил, что он достигнет своей цели, несмотря на гибель флота и дипломатические неудачи.

Он сравнивал себя с Александром Великим, который усилил свою армию за счет местных народов и племен. Бонапарт рассчитывал на помощь христиан, евреев, друзов, маронитов и других сирийцев; узнав о его успехах, мамелюки и африканцы также должны пополнить ряды Восточной армии.

Наступление французов сдерживалось крепостями с сильными гарнизонами. Бонапарт не любил вести осаду. Его нетерпеливая натура плохо мирилась с необходимостью монотонной и кропотливой работы. Он любил стремительное наступление и сокрушительные удары.

В начале марта 1799 года французы достигли крепости Яффа. Саперы проделали брешь в стене, и Бонапарт предложил осажденным сложить оружие. Ранее этот прием хорошо работал, но гарнизон Яффы повел себя иначе: турки обезглавили парламентеров.

Французы, разгоряченные алкоголем, ринулись на штурм. Они мстили за своих товарищей и резали всех, кто попадался под руку. Мужчины, женщины и дети гибли под штыками. Солдаты продолжали убивать до глубокой ночи, пока их силы не иссякли. Уцелевшие турецкие воины заперлись в цитадели.

Бонапарт направил двух юных адъютантов для переговоров, одним из них был Евгений Богарне. Бей, командовавший турецкими воинами, согласился сдаться при условии, что французы сохранят пленникам жизнь.

Достигнув желаемой договоренности, турки сложили оружие. Увидев их, Наполеон пришел в ярость. Он не знал, что делать с пленными. Любое решение казалось плохим: если их отпустить, они снова пополнят ряды вражеской армии; если их конвоировать, это потребует отвлечения сил; возвращение армии в Египет — крушение грандиозных планов.

Бонапарт созвал совет. После долгих прений генералы согласились, что пленников надо казнить. Никто из них не задал естественного вопроса: зачем вообще вести эту войну?

Пленных египтян оставили в живых и отправили на родину, что было политически важно для Бонапарта. Остальных по его приказу казнили. Среди убиенных были дети, которые не хотели покидать своих отцов.

Убийства людей, которым была обещана жизнь, шокировали французов. Они пали духом, а вспыхнувшая эпидемия чумы вызвала панику.

Бонапарт вполне отдавал себе отчет в том, что он сделал. Главнокомандующий видел, что армия деградирует. Он решился на шаг, которым рассчитывал исправить ситуацию.

Это было его личным испытанием, схождением в ад: Бонапарт пошел в чумной госпиталь, расположенный в армянском монастыре. Он очень внимательно наблюдал за действиями медицинского персонала, прикасался к больным, помог поднять и перенести тело умершего воина. Он пробыл в госпитале примерно полтора часа и говорил со многими солдатами.

Наполеон следовал особым правилам — морали исключительного человека, избранника судьбы. Он считал, что имеет право жертвовать чужими жизнями, поскольку своей не очень дорожит.

В Египте и Сирии он окончательно формируется как личность. Генерал Клебер отметил в своих записях одну из реплик Бонапарта: «Что касается меня, то я играю с историей…»{33}

Играю — значит рискую, в случае необходимости. Играю — значит могу пообещать (например, принять ислам, построить мечеть) и не выполнить. Играю — значит просчитываю возможные варианты действий и выбираю лучший вариант, не считаясь с другими людьми.

Моя игра важнее всего. Это первое правило, которому он будет следовать полтора десятилетия.

Политическая колесница понеслась, давя всех, кто не успел отойти в сторону. В Яффе Бонапарт обещал местным шейхам ударить по врагам, подобно огню с небес. «Вы должны понять, — заявил он, — что все человеческие усилия против меня бесполезны, поскольку все мои предприятия обречены на успех…»{34}

Людская воля на него не действует. Он — самый сильный из людей. Это второе правило.

Не таким он был, когда летел в Италию на крыльях любви. В Каире он убедился в измене Жозефины и пережил крах своей системы человеческих ценностей. После этого он должен был обрести новое мировоззрение, соответствующее его цельной натуре.

Яффа стала Рубиконом. Он избавился от всякой двойственности. Власть — смысл жизни, политика — единственная страсть. Он обретет подлинное могущество, и по этому пути его ведут звезда и всепобеждающий энтузиазм. Там, где другие остановятся и опустят руки, он будет продолжать движение к цели.

Дезэ написал в своей книжке после встречи с Бонапартом в Италии:

«Он гордый, притворный, мстительный и никогда не прощает… Склонен к интриге в крайней степени… Он не верит ни в честность, ни в порядочность; он говорит, что все это глупость; он заявляет, что это бесполезно и такого просто нет в этом мире»{35}.

Клебер дал нелестную оценку Бонапарту, правителю Египта:

«Никогда не имеет четкого плана. Все определяется настроением и порывами. Делает дела, исходя из сиюминутных потребностей. Он заявляет, что верит в судьбу. Неспособен к организации и администрированию чего бы то ни было; но поскольку он хочет делать все, он организует и администрирует. Поэтому везде хаос и потери. Отсюда наша нужда во всем и бедность посреди изобилия. Любим ли он? Как он может существовать? Он не любит никого. Но думает, что может компенсировать это, продвигая по службе и делая подарки»{36}.

Продвигать по службе, делать подарки, вознаграждать по заслугам — это правило номер три. Ордена и должности, звания и титулы, деньги и драгоценности, земли, ренты, поместья, пенсии и стипендии станут инструментами его влияния на людей и его могущества. Он умел очаровывать и покорять людей при непосредственном общении и дополнял прямое воздействие своей личности своевременными наградами.

Бонапарт не заразился чумой и успокоил солдат. Он считал, что самое важное в борьбе с любыми болезнями — состояние духа человека. Наполеон болел очень редко.

* * *

Турки отходили, французы продолжали наступление. Наполеон расположил штаб-квартиру на склонах горы Кармель и рассматривал с помощью оптического прибора изгиб залива — место расположения города-крепости Сен-Жан-д'Акр. На рейде стояли два английских боевых корабля, которыми командовал коммодор сэр Сидней Смит — тот самый, который сжигал суда в Тулоне.

Султан назначил Смита главнокомандующим всеми сухопутными войсками и морскими силами Оттоманской империи, собранными для вытеснения французов из Леванта. Моряки Смита пришли на помощь гарнизону крепости, которую Наполеон теперь должен был взять.

Он вел осаду в течение двух месяцев. Удача отвернулась от него: англичане захватили тяжелые пушки, которые Наполеон приказал доставить по морю, чума уносила жизни солдат, врагов становилось все больше.

Бонапарт и Клебер рассеяли огромную армию азиатов и африканцев у горы Табор, но крепость держалась. Все атаки французов были отбиты. Они проявляли чудеса храбрости, но защита оказалась сильнее нападения.

Наполеон узнал о народном восстании в Египте и получил ошеломляющие известия об образовании второй антифранцузской коалиции и новой войне в Европе. Плоды его побед в Италии были уничтожены.

Он снял осаду крепости. «Ход событий опроверг его расчеты»{37}, — признал Наполеон.

Смит и Бонапарт вели переписку, и англичанин взял «маленький реванш»{38}: недавно он сидел в парижской тюрьме, а Наполеон был на вершине славы; все изменилось, и теперь торжествовал Смит.

Бонапарт был взбешен дерзостью англичанина, сравнившего свою судьбу с его судьбой. Дело не только в борьбе честолюбий. Французам предстояло эвакуировать больных и раненых. По правилам войны Бонапарт должен был обратиться к Смиту с просьбой позволить кораблям пришвартоваться и принять раненых на борт. Англичане при этом должны обеспечить безопасный проход французских судов и не открывать огонь. Другой гуманный вариант — попросить Смита взять на английские корабли тяжелораненых и больных солдат.

Смит был благородным человеком и к тому времени уже спас множество французов, однако Бонапарт из гордости отказался о чем-либо его просить. Он не желал признавать всем очевидного поражения и заслужил проклятия своих воинов.

Стояла страшная жара, и Бонапарт повел армию назад в Египет. Он поручил Клеберу командование арьергардом. Французы сжигали деревни, сады и хлебные поля, затрудняя туркам преследование отступавшей армии.

Побежденные и деморализованные воины достигли Яффы, где Бонапарт дал людям отдых. Он предложил медикам дать опиум тем больным чумой, которые были заведомо обречены на смерть. «Я всегда буду готов сделать для моих солдат то, что я сделал бы для родного сына»{39}, — сказал Бонапарт.

Доктор Деженетт отказался делать это, сославшись на клятву Гиппократа. Он был свидетелем того, как смертельные дозы настойки опия были назначены двадцати пяти пациентам, и «у нескольких это вызвало рвоту, они почувствовали облегчение, были исцелены и выжили, чтобы рассказать эту историю»{40}.

Армия Бонапарта еще раз прошла через пустыню в летний зной. Главнокомандующий подготовил «триумф», выслав вперед адъютанта с приказами: солдаты должны были получить новую военную форму и войти в Каир под звуки военных оркестров, приветствия со стороны гарнизона, всех членов дивана и населения.

Приказы были выполнены. Солдаты отдохнули, надели форму, приделали пальмовые листья к головным уборам и торжественно вступили в столицу через Ворота Побед, неся трофейные знамена и отбитые у турок бунчуки.

Бонапарт не смог покорить Азию и уподобиться Александру Великому, однако он брал с него пример и копировал поведение македонского царя.

Александр одевался в восточные костюмы, и Наполеон решил сделать то же самое. Он появился в маскарадном наряде среди своих приближенных, желая увидеть их реакцию. Тюрбан оказался ему не к лицу, как и всем людям с удлиненной формой головы, и больше он никогда его не надевал.

Александр и Наполеон безропотно выносили тяготы походов и разделяли их со своими воинами. Когда Бонапарту во время возвращения в Египет из Сирии предложили лошадь, он ударил конюшего хлыстом по лицу, грубо выругался и прогнал подчиненного.

Приближенные впервые видели, чтобы Бонапарт ударил кого-либо. А он демонстративно отказался от привилегии, по его приказу предоставленной только больным и раненым, и поступал, как великий предшественник: армия Александра умирала от жажды, ему поднесли шлем с остатками воды, и царь вылил ее в песок, сказав:

— Я не стану пить один без моих товарищей! Все должны быть в одинаковом положении!{41}

Оба шли через Ближний Восток в Индию, но Александр до нее дошел, а Наполеон был вынужден повернуть назад после неудачной осады Акра.

Плавание двух тысяч лодок и плотов по Инду подобно движению армады французских судов в Александрию — город-порт, основанный Александром. И именно этот город Бонапарт захотел сделать столицей мира.

Отступления их армий по безводным пустыням также схожи, и полководцы выставляли поражения победами. Возвращаясь из Индии, воины Александра достигли главного города персидской сатрапии Гедрозии, где им заранее приготовили все необходимое. Солдаты отдохнули, продолжили путь и торжественно шествовали через Персию к Вавилону. Всю дорогу они пили вино за успешное окончание похода. Зная историю, Бонапарт похожим образом поступил при возвращении из Сирии.

Пока Наполеон был в походе, генерал Дезэ покорил Верхний Египет. «Я докладываю вам, мой генерал, — писал он Бонапарту, — что мамелюки побиты, но не ликвидированы. Они как мифическая древнегреческая гидра, — как только вы отрубаете одну голову, вырастает другая»{42}.

Мамелюков осталось мало, однако в Египет вторгались воины с Аравийского полуострова и янычары. Спустя месяц после возвращения из Сирии Наполеон узнал о высадке турецкого десанта на мысе Абукир.

Кажется, что весь мир был против него. Флот уничтожен, связь с Францией прервана, более пяти тысяч солдат погибли в Египте и Сирии, а подкреплений не было. Со всех сторон ему доносили о подготовке новых восстаний, а в большой мечети Каира нашли множество ружей, патронов, копий и пик. Не удалось договориться ни с султаном, ни с беями мамелюков. Жена его забыла, а любовная интрига скомпрометировала. Брат Луи покинул Египет: Наполеон надеялся с его помощью установить связи с Баррасом и Талейраном. Министр иностранных дел его обманул. Сирийский поход опустошил казну армии. На заседании Института доктор Деженетт обвинил Наполеона в жестокости и тирании.

Армия была на пороге мятежа. Солдаты обвиняли Бонапарта в плохой организации, недостатке продовольствия и амуниции, в том, что он легкомысленно бросал их на штурм Сен-Жан-д'Акра, в неспособности справиться с эпидемией чумы. Они открыто выражали неодобрение, оскорбляли генерала и угрожали ему, когда он появлялся на публике.

Бонапарт проявил железную волю. Он понял, что новое турецкое вторжение дает ему возможность мобилизовать армию и завершить свое пребывание в Египте славной победой.

Он сконцентрировал свои полки, совершил быстрый марш-бросок от Каира до Александрии и рано утром атаковал армию вторжения. Это была его третья встреча с сэром Сиднеем Смитом, который был заместителем турецкого главнокомандующего и на этот раз ничем не смог помочь своим союзникам. Турки были сброшены в море, а немногие уцелевшие заперлись в форте на кончике полуострова Абукир и вскоре капитулировали.

Франция ждала Бонапарта. Он был готов к плаванию и держал наготове два фрегата.

Но не посчитают ли его дезертиром? Еще до победы французов при Абукире Нельсон знал, что Директория желает возвращения Бонапарта. Нельсон сообщил об этом Смиту, а тот передал французскому офицеру, присланному для обмена пленными. Наполеон мог надеяться на то, что при сложившемся положении дел он вряд ли будет обвинен в дезертирстве.

Он тайно бежал из Каира, взяв с собой приближенных и небольшой отряд. Армия и большинство ученых остались в Египте. Главнокомандующий назначил своим преемником генерала Клебера, но избежал встречи с ним.

Корабли Сиднея Смита временно покинули воды вблизи Александрии, и французские фрегаты подняли паруса. Дорога домой была долгой и опасной.

30 сентября Бонапарт увидел Корсику: дикие скалы и снежные горы, покрытые соснами, пихтами и дубами. Прекрасный и живописный остров, в долинах которого растут каштановые леса, масличные, шелковичные растения, померанцевые рощи и виноградники. Наполеон видел родину в последний раз.

Навстречу кораблям плыли лодки, жители тепло встречали Бонапарта и его товарищей. Так было и в Сан-Рафаэле, на большой земле.

Путь до Парижа был триумфальным, но в свой дом на улице Победы генерал вошел без лишнего шума. Все здесь напоминало Жозефину.

Он отправлялся в Египет, расставаясь с любимой женой, теперь он хотел развода. Жозефина вернулась после неудачной попытки перехватить мужа в дороге: она доехала до Лиона, он промчался через Бурбоннэ.

Жозефина плакала, рыдала и умоляла ее простить, а в нем боролись сложные чувства. Борьба продолжалась недолго: он уехал романтиком, а вернулся прагматиком. Жозефина была женщиной со связями и дружила с членами правительства. Это было очень важно в той игре, которую он начинал.

Наполеон объявил, что прошлое более для него не существует и что оно забыто. Они как бы вступали в новый брак, и теперь жена стала его союзницей и компаньонкой.

Он начал консультации с советниками. Заговор созревал еще до его возвращения. Революция и революционеры всем опротивели, и все сходились на том, что нужно укрепить власть и ввести в нее военного.

Сообщниками Наполеона были Люсьен и Жозеф Бонапарты, Талейран, экс-аббат Сиейес (ветеран революции и новый член Директории), генералы Мюрат и Леклерк (муж Полины Бонапарт).

Когда Наполеон высадился на французском берегу, депутаты Совета пятисот в порыве радости и восторга выбрали своего коллегу Люсьена Бонапарта президентом палаты. Новый пост Люсьена давал ему большие возможности влиять на депутатов и добиваться нужных решений.

Генерал Мюрат был активным участником событий 13 вандемьера и героем Итальянского и Египетского походов. Он готовился к женитьбе на Каролине, сестре Наполеона.

Для начала Бонапарт договорился с Сиейесом. Это был важнейший шаг: бывший аббат и его коллеги уже все продумали. Трое из пяти директоров, включая Барраса, сразу вошли в постоянные сношения с Наполеоном.

Генерал принял вид домоседа. Он мало выходил из дома, и все шли к нему. Он принимал посетителей часто полуодетым, в сером сюртуке и фуражке.

Он посетил вдову Гельвеция и участвовал в заседаниях Института. На одном из них он сделал доклад о состоянии Египта, памятниках древности и о Суэцком канале.

Вскоре Бонапарт выяснил отношения с Баррасом. Тот повел себя странно и предложил в будущие президенты малоизвестного генерала. Бонапарт бросил на Барраса презрительный взгляд и ушел.

Он немедленно направился к Сиейесу, жившему в другой части Люксембургского дворца, и скрепил с ним союз. Бонапарт окончательно решил делать переворот вместе с Сиейесом, при поддержке лояльных ему депутатов Совета пятисот и Совета старейшин.

Теперь необходимо было запугать парламентариев угрозами, исходящими от мнимых заговорщиков, оказать на них давление и добиться нужного результата конституционным или почти конституционным путем. Барраса следует отправить в отставку, а других директоров по возможности перетянуть на свою сторону. Директория распадется, а на ее место придет новый орган исполнительной власти.

Бонапарт встретился с военными оппозиционерами и договорился с самыми видными из них, кроме Бернадота. Этот генерал был якобинцем. Он женился на Дезире Клари, бывшей возлюбленной Бонапарта, и не соглашался ему подчиняться.

Наступил день переворота. Нужный Бонапарту декрет должны были принять старейшины. Они заслушали доклад о заговоре террористов против родины и свободы. Специальным декретом они назначили генерала Бонапарта командующим вооруженными силами Парижа и округа и перевели заседания палат парламента в Сен-Клу, пригород столицы.

Бонапарт собрал своих сторонников у дома на улице Победы и направился вместе с ними во дворец Тюильри, где заседали старейшины. Он принес присягу под аплодисменты трибун.

Баррас согласился покинуть свой пост. Еще один директор был зависимым от Сиейеса, и оба ушли в отставку. Два оставшихся директора начали артачиться, и их посадили под домашний арест.

Директория распалась. Сторонники Бонапарта взяли под охрану дворцы, и программа первого дня переворота была завершена.

10 ноября 1799 года во дворце Сен-Клу были открыты заседания Совета пятисот и Совета старейшин. Бонапарт выступал в обеих палатах. Опытные политики поняли, что генерал добивается диктаторских полномочий.

Наполеон говорил не по делу и использовал неудачные образы. Своими странными аллегориями, заученными фразами, неуместными намеками на военную силу и прямыми обращениями к ней он только разгневал депутатов. Генерал подвергся обструкции, и дело дошло до драки.

На поле боя Наполеон всегда владел собой. Он сохранял самообладание во время марша через огненную пустыню, при известии о гибели флота, во время неудачной осады Акра, при отступлении из Сирии. А в Сен-Клу он стушевался, его лицо побледнело, и ему не хватило выдержки.

Он сказал Сиейесу: «Генерал, они хотят объявить меня вне закона»{43}. Бонапарт перестал различать людей, его речь была бессвязной. «Они сами себя поставили вне закона»{44}, — ответил бывший аббат.

Заговорщики прибегли к силе. Президент Совета пятисот Люсьен Бонапарт не справился со своей палатой, но красиво и убедительно выступил перед солдатской аудиторией. Воины, которых вели Мюрат и Леклерк, вытеснили депутатов из зала с помощью штыков.

Совет пятисот был изгнан, но старейшины оставались на месте. Они послушно приняли нужное заговорщикам решение: назначение трех временных консулов (Наполеона Бонапарта, Сиейеса, Роже Дюко), роспуск советов, учреждение переходной законодательной комиссии.

Этого было мало. Решение принималось одним советом, в то время как другой пал жертвой грубого насилия. Заговорщики решили по возможности восстановить Совет пятисот, и Люсьен принял меры к розыску бежавших коллег. Привели несколько десятков депутатов, и уже ночью был составлен проект учреждения временного правительства.

Следом присягнули республике, свободе, представительной власти. Консулы это сделали первыми. Бонапарт составил собственную прокламацию, где говорил о своей внепартийности, а также о «консервативных, охранительных, либеральных идеях»{45}.

Все закончилось лишь под утро, и Бонапарт отправился домой. Всю дорогу он молчал, погруженный в свои мысли.

Газеты сообщили о том, что гренадеры подобрали несколько кинжалов в зале заседаний. Вещественное доказательство агрессии депутатов против Бонапарта — мундир гренадера Томе с разорванным рукавом. Солдата объявили спасителем, осыпали почестями и наградили пенсией. Бонапарт два дня подряд приглашал его на обед, Жозефина целовала героя и надела ему на палец дорогой перстень.

День после переворота, теплый и дождливый, был республиканским воскресеньем. Бонапарт отправился в Люксембургский дворец, его карету сопровождали драгуны. Он был в штатском платье.

Временные консулы начали проводить свои заседания. Они договорились председательствовать по очереди. Преемники исполнительной Директории имели право законодательной инициативы: они направляли свои предложения вначале на голосование в комиссию пятисот, а затем эти акты подлежали утверждению комиссией старейшин.

Консулы назначили министров и провели обновление состава Центрального бюро полиции. Они должны были изыскать средства для финансирования государственных учреждений, навести порядок в делах, информировать провинцию и войска о смене режима, получить поддержку капиталистов, банкиров, интеллектуалов, всех слоев общества.

Наполеон и Жозефина переехали в Люксембургский дворец, который стал их временным домом. Жозефина облагородила и освежила холодные покои дворца и придала им уют, наполнив полупустое пространство милыми и изящными предметами.

Консул Бонапарт одевался в зеленоватый редингот, который плохо на нем сидел, и носил круглую шляпу. Он был очень худым, с впалыми щеками, но проникновенный и пронзительный взор серо-голубых глаз заставлял забывать о других деталях его внешности.

Бонапарт плохо держался и нескладно говорил в торжественной обстановке, но был очень увлекательным собеседником. Его слова шли к сердцу и достигали цели. Каждый предмет он исследовал с самых неожиданных сторон, задавал много вопросов, умело вызывал собеседника на откровенность, будил чужую мысль. Он мог быть резким, грубым, за что порой извинялся, но всегда интересным. В его груди будто горел священный огонь, он всегда был полон энергии и жаждал познавать новые вещи. Наполеон производил впечатление человека универсальной компетентности, хотя он не был сведущим во многих вопросах. Однако он мог лихо пройтись по поверхности явления и провести яркую словесную демонстрацию. Он ценил эти качества в других людях и подбирал таких адъютантов, которые за словом в карман не лезли.

Он никогда не признавал своих ошибок в делах важных и принципиальных и старался не делать того, что могло нанести даже малейший ущерб его политической или военной репутации. Однако, одержав победу, он мог поговорить о трудностях, которые ей сопутствовали, и в этом случае расчетливо выставлял свои промахи на всеобщее обозрение, даже шутил. Это сближало его с людьми, хотя он всегда держал их на расстоянии. Он признал, что «пересолил» в Сен-Клу и говорил там очень плохо, «некстати и фальшиво»{46}.

Пока он был одним консулом из трех, хотя мало кто сомневался в его первенстве. Он действовал осторожно, шаг за шагом, советуясь с коллегами и помощниками. Бонапарт расширял свое влияние и приобретал сторонников.

Он посетил Институт и прочитал запланированный доклад. Он общался с солдатами-инвалидами и устроил им смотр. Он навестил престарелого ученого-натуралиста Добантона.

Консулы предложили законодательным комиссиям отменить чудовищный закон о заложниках. В течение одного дня предложение было принято и оформлено в виде закона. Следом Бонапарт посетил государственную тюрьму Тампль, где по его приказу и в его присутствии освобождались граждане.

— Несправедливый закон, — говорил консул, — лишил вас свободы. Мой первый долг — возвратить вам ее{47}.

Он побывал и в других тюрьмах, требовал списки заключенных, расспрашивал этих людей и обещал правый суд.

Консулы постановили отдать Версальский дворец воинам-инвалидам: «Бывшая обитель королей… должна стать спальней солдат, проливавших свою кровь, чтобы низвергнуть монархов»{48}.

Правительство в законодательном порядке отменило прогрессивный налог. Это была очень хорошая новость для банкиров, предпринимателей и состоятельных людей.

Виднейшие финансисты были приглашены к Бонапарту. Консул обещал им, что новое правительство будет миролюбивым. Оно будет стоять на страже общества и порядка, уважать собственность. Бонапарт произнес речь и удалился. Банкиры договорились выдать правительству 12-миллионный аванс. Наличными вносилось три миллиона, на оставшуюся сумму организовали лотерею.

Бонапарт начал постепенно обдумывать программу государственного переустройства и реформ всех сторон общественной жизни. Государство находилось в состоянии полураспада, министерства и канцелярии работали плохо, всюду был хаос, средств не хватало.

Необходимо было принять новую конституцию и создать конституционные учреждения. Государственный переворот привел к смене исполнительной власти и поставил подобие парламента — комиссию пятисот и комиссию старейшин — на место прежних палат.

Комиссии должны были выработать новую конституцию. Каждая из них сделала первый шаг и выделила из себя специальную секцию. Однако секции не действовали, поскольку все смотрели на Сиейеса — главного идеолога по вопросам конституции. Все ждали предложений от него.

Экс-аббат составил проект основного закона, который обсуждался членами комиссий, обществом, прессой и подвергся критике со стороны Бонапарта. Суть предложений Сиейеса, которые генерал счел непрактичными, была в следующем. Главой государства будет Великий Избиратель, который назначит двух консулов — одного по внешним делам, другого по внутренним делам. Он избирается сенатом. Назначив консулов, Великий Избиратель станет фигурой почетной, праздной, декоративной.

Сиейес придумал идеальную конструкцию, но Бонапарт не соглашался на вторую роль (консула по внешним делам). Занять пост Великого Избирателя ему тоже не хотелось. Бонапарт хотел властвовать, но не в искусственной форме. Он заявил, что «я не стану играть такой смешной роли»{49}. Талейран пробовал примирить двух консулов в неформальной обстановке, но состоявшаяся встреча еще более обострила ситуацию.

После новых энергичных прений решили отказаться от химеры «Великого Избирателя» и свели проект к идее консульства. Исполнительную власть возглавит первый консул, второй и третий консулы будут иметь совещательный голос. При этом сохранялась видимость коллегиальности: второй и третий консулы могут изложить свое мнение, после чего достаточно решения первого консула. Сиейес пошел на уступки и согласился на то, что Бонапарт возглавит исполнительную власть, а он — законодательную.

Бонапарт активно участвовал в работе над текстом конституции. Он предлагал собственную редакцию статей в тех случаях, когда был уверен в своей компетентности. Его формулировки обычно были краткими и энергичными.

Писать конституцию — непростой труд, и ее творцы преодолевали множество препятствий. Если сложность была большой, то Бонапарт порой бесился, топал ногами и грыз ногти. Однако ему удавалось быстро овладеть собой и успокоиться.

Конституция должна была назвать консулов по именам, что необычно. Бонапарт задумался над кандидатурами своих коллег и выбрал опытного юриста Камбасереса и литератора Лебрена. Оба приобрели солидный политический опыт в годы революции. Камбасерес придерживался относительно левых взглядов, Лебрен сохранял связи с роялистами. Вместе они обеспечивали правильный баланс сил и возможности влияния на разные группы общества.

Основной закон не был доработан должным образом, но Бонапарт решил поставить точку в этом процессе. Поздно вечером он собрал пятьдесят членов комиссий в своем салоне в Люксембургском дворце. В присутствии Сиейеса и Роже Дюко, которые должны были вскоре покинуть высшие посты исполнительной власти, членам комиссий был зачитан проект конституции. Усталым и измученным людям было предложено поставить свои подписи под проектом. Не было ни обсуждения, ни голосования. Парламентарии не стали возмущаться и подписали бумагу.

Здесь же выбрали трех консулов, имена которых были намечены. Хозяин встал спиной к камину и грелся у огня. Когда голосование завершилось, Бонапарт сгреб билетики в кучу и не дал их прочитать. Он повернулся к Сиейесу и сказал: «Вместо того чтобы читать эти бюллетени, дадим новое доказательство нашей признательности гражданину Сиейесу, предоставив ему право назначить трех первых чинов республики, и будем считать, что назначенные им лица будут те же самые, кого мы только что избрали»{50}.

Сиейес согласился не сразу, но потом назвал имена Бонапарта, Камбасереса и Лебрена. Раздались аплодисменты. Брошенные в огонь бюллетени унесли с собой все тайны ночного голосования.

В конституцию были вписаны имена консулов, а также имена Сиейеса и Роже Дюко, как первоприсутствующих сенаторов. Бонапарт был назначен первым консулом на десятилетний срок.

Согласно конституции, первый консул стоял во главе исполнительной власти и предлагал законы. Консулы инициировали законопроекты, государственный совет их вырабатывал, трибунат обсуждал. После этого трое трибунов вместе с делегатами от государственного совета обсуждали законопроект с трибуны законодательного корпуса. Члены законодательного корпуса тайным голосованием принимали или отклоняли проект, без обсуждения. Сенат назначал членов трибуната и законодательного корпуса.

Для ускорения принятия нужных актов первый консул мог вносить законопроект непосредственно в сенат. Сенатус-консульт, выпущенный сенатом, приравнивался к закону.

Конституция была одобрена французами, хотя многие боялись приходить на выборы и записываться. Власть часто менялась, и никто не хотел попасть в списки неблагонадежных в случае новых переворотов. Бонапарт начал применять конституцию, еще не зная полных итогов плебисцита, которых ждали два месяца.

Он получил основной закон, давший ему полный контроль над исполнительной и законодательной властями. Последняя была разделена на части, что не давало ей возможности проявить единую волю: в этом отношении Бонапарта устроили идеи Сиейеса.

24 декабря 1799 года состоялось последнее заседание временного консульства. Два новых консула, министры и государственные советники признали Наполеона Бонапарта первым консулом. Он принял властные полномочия.

Бонапарт назначил министров и сформировал государственный совет — мозговой центр своего правительства. При выборе советников он не принимал в расчет происхождение и прошлое людей. «Я беру, — говорил он, — всех, у кого есть способности и охота идти со мной»{51}. Он привлекал специалистов, обещая им прочное положение, почести, возможности играть большую роль в управлении страной и приносить настоящую пользу.

Он пригласил советников в свою квартиру в Люксембургском дворце и открыл первое заседание. Члены совета выработали устав и разбились на секции: гражданского и уголовного законодательства, финансовая, внутренних дел, военная, морская. Они сразу же начали работать.

Дискуссии проходили в свободной обстановке, и первый консул их поощрял. Он старался избегать того, чтобы участники обсуждения заранее знали его желания. Порой он уступал мнению большинства, но заявлял, что остался при своем мнении.

Бонапарт не терпел политических партий и высоко ставил «простое звание французского гражданина»{52}. Он опирался на институты, которые способствовали гражданскому миру. Первый консул решил, что церковь — один из таких институтов. Прекратилось гонение на священнослужителей, и правоверные католики могли открывать храмы, собираться в них и молиться Богу.

Сделав первые шаги по пути устройства государства и общества, Бонапарт обратил свой взор на другие державы. К тому времени Павел I отозвал свои войска из Центральной Европы, но Англия и Австрия продолжали войну с Францией.

Первый консул написал проникновенные письма австрийскому императору и английскому королю, приглашая начать мирные переговоры.

Лондон ответил презрительным отказом. Англичане могли подписать мирное соглашение только в том случае, если бы Франция восстановила Бурбонов на престоле и вернулась к прежним границам.

Австрийцы также не хотели мириться, ведь для этого им следовало отступить. Бонапарт с блеском провел одну кампанию в Италии и начал думать о второй. Он должен был снова отбить у австрийцев территории, которые были потеряны в его отсутствие.

Генерал Бонапарт добился высшей власти в эпоху войн. Можно ли сомневаться в том, что он вновь отправится на поле боя? Его положение было двусмысленным и непрочным: войны длились много лет, и французы хотели мира. Бонапарт понимал преимущества мира, но считал слово «мир» лишенным смысла. Мир как покой — ничто для него. Он признавал только мир после победы, завоеванный мир.

Бонапарт планировал победить Австрию. Он укомплектовывал полки и налаживал снабжение армии. Солдаты начали получать жалованье, которое долго задерживали.

Первый консул не мог отправиться воевать, оставив плохо управляемую и неспокойную страну. В течение полугода он уничтожил массовый бандитизм в провинциях силами регулярной армии. Пленных не брали. Сообщников, укрывателей бандитов, перекупщиков награбленного добра и полицейских, виновных в попустительстве разбойникам, тут же казнили. Не весь бандитизм был немедленно изжит, но страна постепенно вернулась к нормальной жизни.

Бонапарт встречался с вождями мятежников, сражавшихся «за веру и короля». Вначале он разговаривал с ними, но затем перешел к решительным действиям. Что делать с мятежниками, если они не хотят признавать власть? У них остается только один выход — капитуляция.

«Занести вооруженную руку над Францией способны теперь лишь люди без веры и родины, вероломные орудия внешнего врага»{53}, — заявил первый консул в своей прокламации от 10 января 1800 года. Лидеры мятежников капитулировали, и огонь сопротивления погас.

Первые месяцы нового года Бонапарт посвятил административной реформе, создав централизованную систему управления и назначив префектов департаментов. Отбор кандидатов производился им самим по спискам, представленным консулами, министром иностранных дел Талейраном и министром внутренних дел Люсьеном Бонапартом.

Первый консул учредил Банк Франции, беря под защиту частные банки и торговлю. Владели банком крупнейшие банкиры и негоцианты. Наполеон подписался на 30 акций банка по одной тысяче франков.

Банк Франции играл тройную роль — он был одновременно депозитным, учетным и эмиссионным. Он учитывал переводные и простые векселя, выдавал ссуды под вклады, открывал текущие счета и выпускал векселя на предъявителя. Правила учета векселей были очень строгими: нужно было иметь три подписи, а сама учетная операция проводилась не раньше, чем за три месяца до срока.

Банк помогал предпринимателям с хорошей репутацией и государству. Он не подчинялся правительству.

Налоговую систему перестраивали к выгоде богатых. Налоги с доходов были сокращены, зато резко увеличились косвенные налоги, которые платило все население страны (налог на регистрацию, табак, спиртные напитки).

В январе Бонапарт установил жесткий административно-полицейский контроль над прессой. Он закрыл шестьдесят политических изданий из семидесяти трех.

В прессе он видел средство политической пропаганды. Бонапарт издавал журналы и листки во времена Итальянского, Египетского и Сирийского походов, теперь ему важно было осложнить пропагандистскую деятельность недружественных партий.

В феврале первый консул торжественно переехал из Люксембургского дворца во дворец Тюильри. Он выглядел возбужденным, и было отчего. 30-летний уроженец полудикого острова поселялся в королевских покоях. Он задумал сделать Францию величайшей державой мира, и Тюильри становился одним из символов его власти.

Начинался новый этап его карьеры, и он уже мог сравнивать себя с Юлием Цезарем и Оливером Кромвелем. Первый консул обретал облик и манеры крупного государственного и общественного деятеля. Будто не было Бонапарта, расстрелявшего из пушек парижан, рубившего головы египтянам, казнившего пленных янычар и свергнувшего законное правительство Франции. Он хотел казаться умеренным, спокойным, выдержанным, но его вулканическая энергия порой прорывалась в эмоциональных взрывах.

Бонапарт закончил подготовку к новому походу против австрийцев. В ночь с 5 на 6 мая 1800 года первый консул выехал из Парижа и направился в Женеву. Номинальным главнокомандующим армией был генерал Бертье. Обязанности первого консула Бонапарт временно возложил на Камбасереса.

Наполеон планировал ударить неприятелю в тыл. Для этого он пошел по кратчайшему и сложнейшему пути через Сенбернарский перевал, узкий и местами непроходимый для артиллерийских орудий.

Замысел удался, хотя французы потеряли значительную часть оборудования. Бонапарт поднялся к перевалу верхом на муле, а спускался, «скользя и катясь в облаке снега на крутых местах и замерзших горных потоках»{54}.

Перевалив через горы, Бонапарт разделил армию. 14 июня он встретился у Маренго с австрийцами, имевшими численное превосходство над французами. Бонапарт сумел достичь поля боя к одиннадцати часам дня. Армия уже была втянута в сражение и терпела неудачу.

Положение спас генерал Дезэ, недавно вернувшийся из Египта. Он привел свежие силы, и Бонапарт организовал контратаку. После артиллерийской канонады на шокированных австрийцев накатилась волна пехотинцев и кавалеристов. Австрийцы смешались, а затем побежали.

Бонапарт дорого купил успех. Потери французов были велики, а генерал Дезэ пал в бою. Первый консул был убит горем. Дезэ был выдающимся полководцем и приносил Бонапарту одни победы. «Я в глубочайшей скорби, — писал он консулам, — по поводу смерти человека, которого я любил и уважал больше всех»{55}.

После битвы австрийцы запросили перемирия. Согласно условиям подписанного договора, они должны были вывести войска из Пьемонта, Ломбардии и Лигурии. Франция восстанавливала контроль над Северной Италией.

Бонапарт присутствовал на молебне в Миланском соборе, придав этому событию большое значение. Он торжественно открыл университет в Павии, ранее закрытый австрийцами.

Победа при Маренго была великой и безрадостной. Бонапарт узнал о неверности министров и членов собственного клана. Интриганы и фрондеры предвкушали его поражение и искали ему замену.

Новый триумф Бонапарта вернул их к реальности. Консулы и министры хотели устроить главе государства торжественную встречу, но он отказался.

«Я возвратился с состарившимся сердцем»{56}, — скажет он позднее. Пока его власть была непрочной, он не стал наказывать виновных, за одним исключением. Военный министр лишился своего поста, и на эту должность был вновь назначен Бертье.

В Каире он узнал об измене жены и нашел спасение в работе. А что теперь? Его предают близкие люди, но Франция ему верна. А потому он продолжал трудиться во благо общества.

Франция имела конституцию, но в стране не было хороших законов. Наполеон приказал юристам подготовить проект Гражданского кодекса за шесть месяцев.

С июля по декабрь 1800 года Бонапарт и его государственный совет выработали 2281 статью Гражданского кодекса. Каждая из них подверглась подробнейшему обсуждению, и Наполеон председательствовал на пятидесяти семи заседаниях совета — более половины от их общего числа.

Равенство всех граждан перед законом, прекращение действия феодальных прав и обязанностей, нерушимость прав собственности, принцип брака как гражданского, а не религиозного акта, свобода совести и свобода выбора рода занятий — таковы общие принципы, положенные в основу проекта Гражданского кодекса.

На практике первый консул проявлял уважение к правам новых владельцев национальных имуществ и продолжал делать важные шаги по пути общественного согласия. Он всячески способствовал возвращению эмигрантов и восстановлению единства французской нации. Первый консул и его сотрудники действовали продуманно и последовательно.

Оппозиционеры-экстремисты правого и левого толка чувствовали, что они теряют надежды на скорую смену режима. 24 декабря 1800 года на парижской улице Сен-Никез прогремел оглушительный взрыв. Это была попытка убить направлявшегося в оперу первого консула, от которой он ничуть не пострадал. Но погибли невинные люди, и Бонапарт потребовал от министра полиции Жозефа Фуше быстрых и эффективных действий. Полиция арестовала десятки лидеров якобинцев, которых приговорили к различным срокам тюремного заключения или ссылке в Вест-Индию. Несколько террористов — якобинцев и роялистов — были казнены.

После победы при Маренго Бонапарт предложил мир императору Австрии, однако предложение было отвергнуто, и война продолжалась. Англия договорилась с империей Габсбургов о новых субсидиях.

3 декабря 1800 года генерал Моро разгромил австрийцев у деревни Гогенлинден близ Мюнхена. Победы французов в Германии и Италии вынудили империю заключить мир. Договор был подписан 9 февраля 1801 года в Люневиле и закрепил территориальные аннексии французов в Италии, Бельгии и на Рейне.

Парижане узнали о подписании договора, и многие из них собрались под окнами павильона «Флора» дворца Тюильри. Слышались радостные крики и возгласы благодарности. Музыканты исполнили серенаду в честь первого консула, толпа танцевала всю ночь напролет.

Мир на континенте был восстановлен. Оставалась Англия, которая упорно держалась своих принципов. В 1800 году англичане отказались ратифицировать подписанную конвенцию по урегулированию ситуации в Египте и Сирии. Главнокомандующий Восточной армией генерал Клебер, стремясь остановить кровопролитие, согласился на почетную капитуляцию своей армии. Французы должны были погрузиться на собственные и турецкие суда и отправиться на родину. Англичане не должны были этому препятствовать.

Дезавуировав конвенцию, британцы послали в Египет экспедиционный корпус. Он совершил высадку в марте 1801 года вблизи Александрии, отбросил французов и нанес им серию поражений.

Бонапарт был против заключения конвенций, стремился сохранить Египет за Францией и слал небольшие подкрепления. Это не спасло армию, которая была совершенно деморализована.

Французы капитулировали, согласившись на ранее принятые Клебером условия. Генерал к тому времени был мертв: 14 июня 1800 года его убил фанатик. Французы погрузились на корабли и покинули Египет. Они везли гроб с забальзамированным телом Жана-Батиста Клебера.

Солдаты и гражданские лица прошли обязательный карантин и ступили на родную землю. Только один из них не получил права вернуться домой. Согласно приказу Бонапарта, тело генерала Клебера было временно помещено в крепости острова Иф, напротив Марселя. Оно находилось там до падения Наполеона в 1814 году.

Приказ Бонапарта относится к числу его труднообъяснимых поступков. Боялся ли он мертвого Клебера? Критик Бонапарта был популярным генералом и заслужил лавры миротворца, подписав конвенцию с англичанами и турками. Но и Наполеон одержал новую победу и добился мира с Австрией. Безусловно, перевозка тела и его захоронение на родине генерала привлекли бы внимание французов к личности славного соотечественника. Но в чем опасность для первого консула?

Бонапарт потерпел поражение в Египте и Сирии, потерял Мальту, но продолжал думать о Востоке. Это была его страсть, и здесь он отказывался признать неудачу. Он хотел вернуться в Египет и развивать экспансию в восточном направлении.

С другой стороны, ему нужен был союзник в лице одной из великих держав. Долгие годы Франция была одинокой перед лицом объединившихся против нее государств.

Кто мог стать надежным союзником? Англия была многолетним непримиримым врагом. Австрия подписала мир, но была обижена: слишком большие территории отняла у нее революционная Франция. Она будет копить силы и начнет готовиться к новой борьбе. Австрия — плохой кандидат в политические союзники.

Но есть огромная страна, которая находится далеко от Франции и не имеет с ней общих границ. Страна, которой по большому счету нечего делить с Францией и которая воевала с ней больше из солидарности с другими державами, чем ради собственных жизненных интересов. Эта загадочная страна — Россия.

Бонапарту пришлось ощутить враждебность Российской империи во время Египетского похода, но он не воевал с ее армиями: эта доля досталась другим французским генералам. Россия вышла из антифранцузской коалиции. Бонапарт достиг высшей власти и очень хотел союза с этой державой.

Россия — великая империя, которая сама могла выбирать себе друзей, вступать в союзы, коалиции и выходить из них. У Наполеона выбора практически не было, и он начал делать шаги к примирению и сближению. Летом 1800 года он возвратил России пленных солдат, распорядившись вернуть им оружие и сшить новые мундиры по форме их частей за счет французской казны.

Царь Павел I оценил этот шаг по достоинству. Правители России и Франции начали переписываться, и тон их писем становился все более дружественным, хотя мирный договор между государствами подписан не был. Стороны обсуждали невиданное в истории предприятие — совместный поход армий двух великих держав в Индию.

Бонапарт начал думать, что его звезда вновь сияет над Востоком. Дерзкий проект, не удавшийся в 1799 году, теперь выглядел вполне возможным. Политический партнер первого консула проявлял изумительную активность в планировании похода и начал действовать. Павел I решил, что общей экспедиции будет предшествовать поход казаков, и направил их в Индию. Бонапарт был словно в волшебном сне, но жестокая реальность быстро лишила первого консула иллюзий близкого успеха. В марте 1801 года Павел I был убит высокопоставленными заговорщиками, а новый царь Александр I отменил восточный поход.

В том же месяце произошли политические перемены в Англии, которые сделали возможным мир с главным противником: Уильям Питт Младший покинул свой пост премьер-министра. Новым главой правительства стал Генри Аддингтон, который был привержен делу мира. 1 октября было заключено предварительное мирное соглашение между двумя странами.

1801 год был отмечен еще одним важным событием в истории Франции, которое способствовало внутреннему миру. 15 июля был подписан Конкордат с Ватиканом. Первый консул восстановил католицизм в правах, объявив его религией подавляющего большинства французов. Взамен он добился того, что римский папа признал распродажу церковного имущества необратимой. Церкви получили право пользоваться доходами от своего имущества. Епископы, назначаемые первым консулом, должны были утверждаться папой. Епископы и кюре будут присягать на верность Французской республике и консулам, прежде чем Рим официально возведет их в сан. Государство начнет выплачивать жалованье священникам, которые тем самым превращались в слуг политического режима.

Для того чтобы смягчить впечатление, производимое Конкордатом на республиканцев и атеистов, Бонапарт позже опубликовал «Органические статьи». Они предоставляли французским префектам права и полномочия по регламентации культа.

Измученная войнами и переворотами страна начинала привыкать к спокойной жизни. Англия, Австрия и Россия больше не были врагами республики. В октябре 1801 года в Париже был подписан мирный договор с Россией, а в марте 1802 года Жозеф Бонапарт представлял Францию при заключении договора с Великобританией в Амьене.

Всеобщий мир становился реальной возможностью, и страна встала на путь устойчивого развития. Эти достижения французы связывали с именем Наполеона Бонапарта и готовы были его вознаградить.

Первый консул должен был оставить свой пост только через десять лет после прихода к власти, и вовсе не требовалось в спешке менять конституцию. Однако уже в 1800 году начались разговоры о возврате к монархическим формам правления.

Министр внутренних дел Аюсьен Бонапарт и его друзья опубликовали памфлет, в котором сравнивали Наполеона с Цезарем, Кромвелем и Монком. Многие думали, что это произведение служило подготовке общественного мнения к основанию новой династии, а заказал его Наполеон. Однако Люсьен действовал самостоятельно.

В памфлете он утверждал, что в случае смерти первого консула власть должна перейти к одному из его братьев. Произведение было напечатано на бумаге министерства, а Жозефу Фуше припомнили его прошлое революционного террориста.

Нетерпение, максимализм и амбиции молодого министра стоили ему должности. Наполеон уволил брата и назначил его посланником в Мадриде.

В мае 1802 года трибунат выступил с инициативой дать Наполеону Бонапарту «неопровержимое подтверждение национальной признательности»{57}. Сенат согласился продлить срок его пребывания у власти на десять лет. Наполеон этим не удовлетворился и смог добиться иной формулировки вопроса, вынесенного на всенародное голосование.

«Будетли Наполеон Бонапарт пожизненным консулом?»{58}Подавляющее большинство участников плебисцита ответили положительно. Бонапарт существенно укрепил свою власть, что нашло отражение в конституции. Он получил право представлять сенату своего преемника. Эти важные изменения в системе государственного устройства были узаконены сенатус-консультом от 4 августа 1802 года.

Не прошло и трех лет с момента государственного переворота, как Бонапарт стал пожизненным правителем Франции. Однако он сталкивался с сопротивлением. Жозеф Фуше противодействовал плебисциту, и его министерство было упразднено. Многие республиканцы и члены Института бойкотировали выборы.

Трибунат отклонял важные законодательные инициативы и не одобрил проект Гражданского кодекса. Этот орган по закону обновлялся, и Бонапарт постепенно устранял оппозиционеров.

Недовольные были и в армии. Одни связывали свои надежды с генералом Моро, другие — с Бернадотом, чье окружение распространяло антибонапартистские памфлеты. Муж Дезире Клари был родственником Бонапартов, и первый консул его не тронул.

Бонапарт опирался на широкие слои французского народа: буржуазия, крестьянство, армия поддерживали режим консульства. Глава государства контролировал цену на хлеб и обеспечивал людей работой. Поденная плата выросла, но запреты стачек и профсоюзов, введение рабочих книжек поставили тружеников в положение наемных рабов.

В 1801 году при активной поддержке Наполеона было основано «Общество поощрения национальной промышленности». Оно упорядочило работу в области новейшего технического творчества (открытия, изобретения), развивало систему технического образования, занималось организацией промышленных выставок.

Революция покончила с устаревшими формами организации промышленности и освободила созидательную энергию предпринимателей. Однако буржуазия испытывала потребность в объединяющем начале — органах, которые давали бы возможность обсуждать вопросы экономической политики и оказывать влияние на правительство.

Этими органами стали промышленные и торговые палаты. Они состояли из представителей класса промышленников и предпринимателей. Решения палат передавались в министерство внутренних дел, при котором был учрежден Генеральный совет торговли. Этот орган концентрировал и обсуждал все предложения и требования буржуазии. Вопросы торговли рассматривались и в государственном совете.

Франция менялась на глазах: преображались города, строились новые дороги, мосты, каналы, улучшались порты и гавани, осушались болота.

Первый консул продолжал свои реформы, которые постепенно затрагивали все сферы общественной жизни. В каждом округе создавались государственные лицеи. Были учреждены специальные школы для изучения законодательства, естественных наук, физики, математики, рисования, военные школы, ремесленные школы.

Он задумал учредить Университет, или централизованную систему народного образования. Бонапарт приказал разработать концепцию Университета. Понадобится несколько лет, чтобы ее реализовать.

Конкордат, ратифицированный римским папой и первым консулом в 1801 году, прошел затем через трибунат и законодательный корпус. Процесс обсуждения и голосования был непростым, Бонапарт вновь встретился с оппозицией. Наконец, текст был одобрен.

Соглашение было торжественно обнародовано 18 апреля 1802 года, в пасхальное воскресенье. В соборе Парижской Богоматери состоялось богослужение. Присутствовали три консула Французской республики, министры, чиновники, иностранные послы. Здесь были Талейран — бывший епископ Отенский, ставший автором революционного законопроекта национализации церковной собственности, и Фуше, бывший якобинец и террорист.

Явка военных была обязательной, о чем позаботился Бертье. Звучали колокола, органная музыка и песнопения. Бернадот мрачно молчал, Ожеро не скрывал раздражения.

Атеисты, республиканцы, часть интеллигенции, чьи мнения были широко представлены в законодательных органах, выступали противниками Конкордата. Наполеон опирался на большинство народа и проявлял несгибаемую волю в делах политики.

Первый консул заботился и о правах меньшинств. Протестантам он предоставил статут. В 1802 году были амнистированы практически все эмигранты, кроме наиболее одиозных лидеров оппозиции и видных членов протестующей эмиграции. Вернувшиеся на родину получали все права гражданства. Они должны были лишь пообещать «быть верными правительству, установленному конституцией, и не поддерживать ни прямых, ни косвенных сношений и переписки с врагами государства»{59}.

Вернувшиеся зачастую не имели никаких источников дохода — их собственность была конфискована. Им возвратили часть еще не проданных имений, но Наполеон был вынужден признать, что эту «милостыню» распределяли несправедливо: наиболее нуждавшиеся остались ни с чем. Позднее он сказал, что «сорок тысяч граждан лишены всяких средств к существованию»{60}. Они жили у родных и близких, как гости и прихлебатели.

При распределении материальных благ и наград всегда бывают несогласные и недовольные. Возражения вызывают и принципы награждения, и правила распределения. Критике подвергаются и сами институты, и их создатели.

19 мая 1802 года был учрежден орден Почетного легиона, который должен был объединить элиту Франции. Первый консул планировал награждать французов за их заслуги.

Проект был принят не сразу: потребовались три заседания государственного совета и острые дискуссии в трибунате и законодательном корпусе. Противники проекта говорили о том, что идея создания элитного ордена подрывает основы конституции. Первый консул проявил вдохновение, логику и незаурядное красноречие, но убедил далеко не всех оппонентов.

В первое время консульства Наполеон и Жозефина много времени проводили в поместье Мальмезон, часто разрываясь между столичным дворцом и загородной резиденцией. В Мальмезоне не было этикета. Молодые люди — члены клана Бонапартов, их друзья и коллеги — любили игры. Например, игра «лагерь пленных». После обеда участники игры разбивались на два лагеря, брали друг друга в плен и обменивались пленными. Наполеон во время бега часто падал, но тут же с громким хохотом вставал.

Эти же люди разыгрывали спектакли, но в театре Наполеон был только зрителем. Иногда первый консул играл в шахматы.

Дорога из Парижа в Мальмезон была местами опасной, и Жозефина посылала домашних навстречу Бонапарту. Порой он с серьезным видом рассказывал, как встречал по пути зловещих личностей, которые угрожали ему. Видя ее испуг, он смеялся, ласково трепал по щеке, целовал супругу, говоря: «Не бойся, маленький гусенок, они не посмеют мне что-либо сделать»{61}.

Во время пребывания в Мальмезоне он занимался в основном личными делами, изучал статьи расходов и счета. Он всем давал хозяйственные поручения и делал улучшения в замке и парке.

Бонапарт приезжал в Мальмезон вечером последнего дня десятидневной республиканской недели. Возвращаться в Париж означало для него вновь «впрягаться в ярмо мучений»{62}.

В первые два года консульства многие отмечали болезненный вид Бонапарта, что было следствием приобретенной в Тулоне чесотки. Доктор Корвисар предписал ему диету и режим. Он сказал пациенту: «У вас нет ничего страшного, это избыток телесной жидкости, которую необходимо удалить из организма»{63}. Доктор наложил два нарывных пластыря на грудь Наполеона, которая страдала от чесотки. Первый консул вылечился и стал постепенно полнеть.

Частые падения Бонапарта во время бега — признак телесной слабости. У него совершенный мыслительный и нервный аппарат, но другие органы не столь хороши. Он истощал себя работой, что приводило к нервным перегрузкам. Чтобы сохранять равновесие, ему нужно было постоянно принимать горячие ванны. Наполеон злоупотреблял этой процедурой.

После заключения мира с Англией Бонапарт в течение полугода вел спокойную жизнь в Мальмезоне. Он думал об улучшении работы министерств и департаментов, о поддержке промышленности и сельского хозяйства, изменении облика Парижа, реформе Института. Первый консул принял решение закрыть «Класс моральных и политических наук». Он был уверен в несвоевременности дискуссий по политическим вопросам.

Поместье Мальмезон стало слишком малым для многочисленной свиты и персонала Наполеона и Жозефины. Первый консул выбрал дворец Сен-Клу в качестве еще одной летней резиденции.

В начале пребывания в Сен-Клу муж и жена спали в одной постели, но это стало противоречить правилам этикета. Тогда Бонапарт занял комнату в некотором отдалении от апартаментов супруги.

Первый консул перемещался в карете, запряженной восьмеркой лошадей. Слуги оделись в ливреи, и исчезло из обихода обращение на «ты». Проводились официальные церемонии, дворцовая охота, мессы в Сен-Клу. Увеличилась численность консульской гвардии.

Английская писательница Фанни Бёрни присутствовала на приеме у первого консула и описала свои впечатления:

«Дверь салона для приема гостей была распахнута с командным грохотом, энергичный страж проворно спустился на три ступеньки в наш апартамент и, встав в стороне у двери, вытянув одну руку предельно высоко, а другую протянув горизонтально, выкрикнул громким и повелительным голосом: “Первый консул!” Вы можете представить, что ничего другого не требовалось, чтобы овладеть вниманием; никто не разговаривал и не шевелился, в то время как он и его свита прошли мимо.

Я была очень сильно потрясена видом его лица вблизи, хотя и наблюдала его очень короткое время. Его выражение глубоко впечатляет, оно бледное до болезненности, и не только в глазах, но и в каждой черте отражаются внимание, мысль, меланхолия и созерцание, и все это отмечено сильной печатью личности, нет, гения, и такая проникающая серьезность — или, скорее, печаль… Отнюдь не таким мы ожидали увидеть Бонапарта, эта наружность скорее подошла бы ученому или мыслителю»{64}.

Амьенский мир оказался короткой передышкой между войнами. Затишье было временным и спокойствие обманчивым. Доверия между Англией и Францией не было, главы правительств не встречались друг с другом.

С первых месяцев действия мирного договора начались нарушения его условий с обеих сторон. Англичане удерживали Мальту, Египет и отказались сделать положенные уступки в Индии, а Наполеон, в свою очередь, не выполнил ряда обещаний в отношении Италии и Швейцарии.

«Едва был заключен Амьенский мир, — пишет Талейран, — как умеренность начала покидать Бонапарта; мир этот не получил еще полного осуществления, а он начал уже бросать семена новых войн, которые, разорив Европу и Францию, должны были привести его самого к гибели.

Пьемонт должен был быть возвращен королю Сардинии немедленно после заключения Аюневильского мира: он лишь временно находился в руках Франции. Возвращение его было бы одновременно актом бесспорной справедливости и проявлением весьма мудрой политики. Бонапарт же, наоборот, присоединил его к Франции. Я делал напрасные усилия, чтобы отклонить его от этого шага. Он считал, что это в его личных интересах, ему казалось, что этого требует его самолюбие, и оно взяло перевес над всеми соображениями осторожности»{65}.

Англичане посчитали, что благоразумно удержать Мальту на случай новой средиземноморской экспедиции Наполеона, и их опасения не были беспочвенными: первый консул активно изучал возможности вторжения в Африку и Азию и послал на Восток своего эмиссара, который составил отчет о военном положении Египта.

Бонапарт также не собирался выводить войска из Голландии, что должен был делать по условиям договора. Британцы были озадачены мировыми колониальными амбициями Наполеона, которые уже проявлялись в Египте, Вест-Индии, Австралии. В то же время он успел продать Луизиану американцам до возобновления войны с Англией — иначе Франция не смогла бы защитить далекое владение.

Невозможно выделить главный пункт, из-за которого произошел разрыв, но вся сумма обстоятельств и невыполнение сторонами взаимосвязанных условий привели к возобновлению войны.

Последний английский ультиматум содержал условия, совершенно неприемлемые для Бонапарта: вывод французских войск из Голландии и Швейцарии и продолжение британской оккупации Мальты.

Англичане захватили французские суда, а Бонапарт, игнорируя конвенцию о высылке иностранцев в преддверии войны, арестовал всех находившихся в Париже англичан в возрасте от восемнадцати до шестидесяти лет. Войну объявила Великобритания, но последовавшая серия конфликтов будет названа «Наполеоновскими войнами».

Можно ли было сохранить мир? Генри Аддингтон был склонен к компромиссам и уступал в ходе переговоров, но дело не в личных качествах министров, а в интересах, которые они представляют. Англия теряла рынки в Европе, хотела удержать доминирующую позицию на морях и океанах и была разочарована нежеланием французов подписывать торговый договор.

Бонапарт мог вести себя более сдержанно, но и он действовал в интересах национальной буржуазии, желавшей сломить экономическую мощь Англии. В 1799 году он принял страну, которая территориально стала намного больше монархической Франции. Первый консул продолжил экспансионистскую политику революционных вождей и никогда не шел на территориальные уступки, стремясь к новым завоеваниям и расширению рынков сбыта французских товаров.

Французы, проявлявшие искренний восторг по случаю заключения Амьенского мира, устраивавшие иллюминации и украшавшие свои дома, не могли знать об агрессивных планах Бонапарта. Первый консул задумал создать американскую империю, а на Востоке вернулся к выполнению миссии, начатой Египетской экспедицией.

По условиям Амьенского договора, англичане должны были отдать Пондишери. Первый консул направил в Индию генерала Декана, который потребовал от английского генерал-губернатора Ричарда Уэллесли, родного брата Артура Уэллесли — будущего герцога Веллингтона, выполнения условий соглашения. Генерал-губернатор отказался отдать Пондишери и начал новые кампании на полуострове.

Не приходится удивляться тому, что Бонапарт снаряжал военные экспедиции даже во время перемирия с англичанами. В феврале 1802 года французские корабли достигли острова Гаити. Они доставили многочисленную армию генерала Ае-клерка, которого сопровождали жена Полина и маленький сын. Эскадру вел лучший моряк Франции — адмирал Латуш-Тревилль.

Когда Наполеон потребовал от любимой сестры, чтобы она отправилась на Гаити вместе с мужем, Полина пришла в ужас и пожаловалась супруге генерала Жюно: «Как только мой брат может быть столь жесток сердцем, что отправляет меня в изгнание к дикарям и змеям? В любом случае, я больна, я умру, прежде чем доберусь до места»{66}.

Первый консул не мог не знать о жарком климате Вест-Индии и эпидемиях желтой тропической лихорадки, от которых умирали тысячи британских солдат. Та же участь постигла французов. Армия растаяла на глазах, умер от лихорадки и генерал Леклерк. Экспедиция провалилась, а в 1804 году скончались шестилетний сын Полины и адмирал Латуш-Тревилль.

Бонапарт жил относительно спокойной жизнью и отдыхал в Мальмезоне и Сен-Клу, когда его солдаты и родственники страдали и умирали в другом полушарии планеты. В мае 1803 года он вернулся в привычное состояние воюющего полководца.

Он начал решать грандиозную и многим казавшуюся нереальной задачу покорения Великобритании. Наполеон собирался повторить давний подвиг герцога Нормандии Вильгельма Завоевателя.

Задача была двоякой: он начал готовиться к наступлению и в то же время должен был надежно защитить берега Франции от нападений британцев. В последние дни мая первый консул приступил к реализации программы создания береговой артиллерии и изыскал 20-миллионный кредит, необходимый для изготовления плавательных средств, на которых армию следовало перебросить через пролив. Он планировал построить множество судов с малой осадкой, которые перевезут солдат, лошадей, амуницию и все необходимое для войны на чужой территории.

Нужно было сделать чертежи плавательных средств и поднять французскую кораблестроительную отрасль на новой уровень. Чтобы построить и спустить на воду большое число судов, требовалось нанять рабочих, закупить древесину, снасти, смолу.

Первый консул думал, что с деньгами помогут спонсоры: крупные финансисты и торговые дома пожертвуют средства на строительство боевых кораблей, и имена спонсоров будут выгравированы на корме и других частях судов.

Бонапарт превращал Францию в державу кораблестроителей. Всем городам, расположенным вблизи судоходных рек, следовало развивать эту отрасль. Не только Франция, но и зависимые от нее страны и города вдоль Рейна и Мааса должны были принять участие в грандиозном проекте.

Вслед за инструкциями, направленными на мобилизацию всех ресурсов кораблестроения на северном побережье, Бонапарт выпустил аналогичные директивы относительно Средиземноморья. Он хотел запутать англичан, которые должны были угадывать направление главного удара.

Конструкторы разработали несколько типов судов. Одобрено было четыре варианта, и в течение 1803 года Бонапарт сделал крупный государственный заказ. Из новых плавательных средств и нескольких сот торговых и рыболовецких судов он создавал Национальную флотилию.

Первый консул планировал перебросить через Ламанш 150-тысячную армию, но не имел порта для базирования флота. Брест расположен слишком далеко от пролива. У Бонапарта не оставалось иного выбора, кроме как сделать из Булони подходящий порт.

Наполеон дал приказ о реконструкции порта, и работа закипела. Британцы начали бомбардировки Булони, что приводило к жертвам и разрушениям. Следовало построить защитные укрепления, что было бы важно и для отражения наземных атак, однако Наполеон поначалу не принял предложения. Он ограничился установкой нескольких пушек и мортир, но огонь этих орудий не мешал англичанам приближаться к гавани и продолжать бомбометание. Только к концу лета 1803 года он согласился отвлечь ресурсы на установку дополнительных батарей.

В ноябре первый консул говорил генералу Ожеро, что его план будет успешно реализован, и это станет актом мщения. Он верил в то, что быстро сокрушит врага.

Чтобы перебросить армию через пролив, требовалось абсолютное спокойствие на море. Хотя бы один такой день, и цель будет достигнута.

На скале, вблизи Булони, Бонапарт приказал построить павильон. Это было деревянное сооружение, состоявшее из трех комнат, включая комнату для переговоров, и ротонды, с которой вся бухта была видна как на ладони. В комнате для переговоров было только одно кресло — для самого Наполеона. Все остальные стояли в его присутствии.

Первый консул мог пуститься в большие военные предприятия, поскольку был уверен в прочности своей власти и поддержке народа и армии. Страна экономически окрепла, ее население росло, финансы находились в хорошем состоянии. В 1803 году был введен в обращение жерминальный франк — серебряный франк весом в пять граммов, который останется стабильным до 1914 года.

Франция начала XIX века сверху донизу управлялась нотаблями — новой знатью, разбогатевшей на продаже и скупке национальных имуществ. Это банкиры и коммерсанты, чиновники и состоятельные сельские хозяева. Не следует забывать бывших аристократов и священнослужителей, удачно вписавшихся в новую социальную систему. Интеллигентов среди нотаблей немного, зато все больше рантье.

Закон предусматривал составление списков нотаблей: в каждом департаменте выделялись состоятельные граждане. Они имели наибольшие шансы войти в состав избирательных коллегий, стать сенаторами или депутатами законодательного корпуса. Они — главная опора режима.

Наполеон любил ясность и порядок в делах. Получив списки нотаблей, он имел карту французского общества.

Он хотел командовать страной, как генерал армией. Бонапарт нарисовал иерархию управляющих и взял их под свой контроль.

Очевидное укрепление режима и пожизненные полномочия первого консула не устраивали Бурбонов. Полиция узнала о планах покушений на жизнь Бонапарта. Арестованные назвали имена Жоржа Кадудаля, роялиста и давнего заговорщика, генералов Моро и Пишегрю. Стало известно о встрече двух генералов и о скором прибытии в Париж одного из членов королевской семьи.

Выслушав сообщение шефа полиции, Бонапарт перекрестился. Он был очень взволнован. Первый консул созвал членов государственного совета на чрезвычайное заседание и после консультаций с советниками принял решение арестовать Моро.

Генерал был взят под стражу, но общество не верило в его виновность и в англо-роялистский заговор. Французы считали, что Бонапарт сводит счеты с соперником.

В Париже и провинции производились аресты. Вскоре был взят под стражу Пишегрю, выданный за деньги.

Моро прислал Бонапарту письмо и признал свою вину. Он оправдывался, выглядел слабым и потерял репутацию.

Парижане помогли полиции задержать Кадудаля, который оказал сильное сопротивление при аресте. Но где загадочный принц, прибытие которого ожидала полиция? Стало известно, что в курфюршестве Баден живет герцог Энгиенский, отпрыск Бурбонов.

Он был арестован французскими конными жандармами на территории Бадена, в нарушение принципов международного права. Одним из отрядов командовал бывший маркиз Коленкур.

Герцог Энгиенский был допрошен. Он признал, что воевал против республики с оружием в руках, но отрицал участие в заговоре. Военный суд приговорил его к расстрелу, и приговор быстро привели в исполнение.

Пишегрю был найден задушенным в тюремной камере. Двенадцать заговорщиков во главе с Кадудалем взошли на эшафот.

Заговор потерпел полное поражение, не встретив сочувствия народа, а очевидная связь главарей с Англией сделала их предателями и пособниками врага в глазах французов. Армия не выступила в поддержку Моро, который был осужден на два года тюрьмы, но вместо этого выслан за пределы Франции.

Жизнь шла своим чередом. В марте 1804 года был принят Гражданский кодекс. Когда он будет обнародован в других странах Европы, его назовут Кодексом Наполеона.

«Меня абсолютно не волнуют все эти вынашиваемые против меня заговоры, — заявил Бонапарт. — Но я не могу отделаться от невыносимо тягостного чувства, когда думаю о том, в каком положении оказался бы сейчас этот великий народ, если бы недавнее покушение достигло цели»{67}.

Он кривил душой, когда говорил о своем полном спокойствии. Бонапарт не был спокоен все это время. Он выдерживал давление министров, приближенных, членов семьи и должен был принять тяжелое решение. В итоге он его принял и санкционировал быструю расправу над герцогом Энгиенским.

В течение нескольких лет активной деятельности он казнил тысячи людей, но этот случай был особенным. Расстрелянный во рву Венсенского замка был принцем и представителем семьи, члены которой все еще занимали троны Испании, Неаполя и Сицилии и продолжали борьбу за возвращение к власти во Франции. Своим поступком Бонапарт хотел подвести черту под этими претензиями и запугать врагов. Он не достиг цели и поставил страну под удар: расправа над герцогом станет фактором образования новой коалиции европейских держав против Франции. Борьба Бурбонов за возвращение «законного трона» вспыхнет с новой силой, а их сторонники испытают прилив сочувствия к членам великой семьи государей, полководцев и героев. Родоначальником Бурбонов был Генрих IV, величие которого признавал сам Наполеон, а в ходе революции были казнены король Людовик XVI и королева Мария-Антуанетта. Принцесса де Ламбаль была растерзана толпой во время сентябрьских убийств 1792 года. Бонапарт всегда открещивался от революционеров-террористов и подчеркивал свою роль восстановителя общественного порядка и законности. Но вышло так, что два столь разных события — расправа над герцогом и утверждение Гражданского кодекса — произошли чуть ли не в один день. Наполеон продолжал писать историю противоречивых поступков, наносящих колоссальный вред его репутации. Многие тогда посчитали Бонапарта человеком конченым, а Россия потребовала объяснений по поводу произведенного смертоубийства.

Почему все было сделано в такой спешке, что Наполеон даже не смог вовремя прочитать письмо, написанное герцогом? Боялся ли пожизненный первый консул, что в случае организации правильного судебного процесса принц будет оправдан, поскольку доказательств его причастности к заговору не было? Во всяком случае, все содеянное не похоже на поступок ответственного государственного мужа, который замыслил построить правовую систему на долгие времена. Казнь герцога — реакция запуганного временщика, организовавшего акт корсиканской мести.

Успех покушения поставил бы народ Франции в тяжелое положение — эта мысль подчеркнута в заявлении первого консула. Каков глубинный смысл этих слов?

«Мой брат, — говорил Жозеф Бонапарт в 1803 году, — желает, чтобы потребность в его существовании страстно ощущалась всеми, и чтобы это существование казалось всем таким великим благом, одна мысль об исчезновении которого приводила бы в трепет ужаса. Он знает и прекрасно сознает, что его власть зиждется на этой идее больше, чем на его силе или же благодарности. — Представьте себе такое положение вещей: вдруг воцаряются везде спокойствие и порядок, избирают Наполеону наследника и говорят: “Теперь Бонапарт смело может умереть, его смерть не вызовет ни замешательства, ни желательных нововведений”. — Мой брат не чувствовал бы под собою твердой почвы… Таково правило его поведения»{68}.

Старший брат хорошо понял сущность мироощущения Наполеона-политика. А сам глава государства подводил всех к заключению, что его власть нуждается в более прочном основании. Пожизненное консульство — ненадежный институт, поскольку зависит от случайностей. Требуется еще одна трансформация системы государственного управления.

Через неделю после казни герцога Энгиенского сенат Франции выступил с обращением, в котором содержалось предложение о конституционной реформе и введении во Франции института наследственной власти. В государственный совет был направлен запрос: следует ли предоставить правительству право наследственной власти?

Советники промолчали, но дело продолжил трибунат: один из его членов выступил с исторической инициативой. 18 мая 1804 года был принят сенатус-консульт, доверивший правительство республики императору, «который примет титул императора французов»{69}. Это постановление утверждало новую конституцию.

Были созданы институты шести высших придворных должностей и высших офицеров, в том числе маршалов. Императору был установлен цивильный лист в размере двадцати пяти миллионов франков в год.

В день провозглашения Наполеона императором в Англии произошло важное политическое событие: в свой кабинет на Даунинг-стрит вернулся Уильям Питт Младший — главный организатор антифранцузских коалиций. Наступала активная фаза борьбы на европейском континенте.

В июле во Франции был проведен плебисцит по вопросу престолонаследия. Формулировка вопроса, на который предстояло ответить гражданам республики, была весьма странной. Французов не спрашивали о титуле императора, но им предложили согласиться с «наследованием императорской власти прямыми, побочными, законными и усыновленными потомками Наполеона, а также прямыми, побочными и законными потомками Жозефа и Луи Бонапартов»{70}.

Император Наполеон решил поднять моральный дух нации и провел первое награждение орденами Почетного легиона. Оно прошло в День взятия Бастилии под куполом Дворца инвалидов, после торжественной мессы и в присутствии императрицы Жозефины.

«Клянусь честью, что посвящу свои силы служению республике ради сохранения целостности ее территории, ради защиты ее правительства, законов и освященной ими собственности. Буду всеми средствами в пределах справедливости, разума и законов противодействовать всякой попытке, направленной на восстановление феодального строя и связанных с ним привилегий и прав…»{71}

Такова была клятва новых членов Почетного легиона. Восторг участников церемонии превышал всякую меру.

«Это называют побрякушками, — говорил Наполеон, — но при помощи этих побрякушек можно руководить людьми… Французы не изменились за десять лет революции… Посмотрите, как народ преклоняется перед украшенными орденами иностранцами… У французов одно только чувство, честь: поэтому нужно дать пищу этому чувству; им необходимы отличия»{72}.

19 июля император прибыл в Булонь, чтобы провести смотр Национальной флотилии. Погода была неблагоприятной, и главнокомандующий флотилией адмирал Брюи заявил, что маневры проводить нельзя. Наполеон настаивал, и, по свидетельству очевидцев, император и главнокомандующий флотилией едва не подрались. Разгневанный император отстранил адмирала от командования и приказал одному из старших офицеров флотилии провести учения.

Маневры начались, и нагрянул шторм. Несколько судов потерпели крушение, и люди оказались наедине со стихией, которая не утихала до ранних часов 21 июля. Наполеон сам полез в воду, но, несмотря на все усилия, многие утонули (местные жители говорили о двухстах погибших).

16 августа 1804 года император провел в Булони второе награждение орденами Почетного легиона. Церемонию наблюдали двадцать тысяч гражданских лиц; ее сопровождали салюты, бой сотен барабанов и звуки огромного оркестра, состоявшего из 1200 музыкантов.

80-тысячная армия расположилась на склонах, образующих природный амфитеатр. Император, одетый в форму генерал-полковника гвардейской пехоты, лично наградил каждого из двух тысяч новых кавалеров ордена.

На следующий день император посетил корабли и наградил лучших моряков. Все увидели красивейший фейерверк.

В ноябре были обнародованы результаты плебисцита по вопросу престолонаследия. Лишь 0,07% участников голосования ответили «нет». По итогам народного волеизъявления решили организовать церемонию коронации.

Торжественное коронование провели 2 декабря 1804 года в соборе Парижской Богоматери. Римский папа совершил святое помазание Наполеона и Жозефины. Затем он благословил атрибуты императорской власти. Бонапарт собственноручно себя короновал, затем подошел к супруге, та встала с «малого трона» и опустилась на колени. Взяв корону с подушечки, Наполеон быстро приложил ее к своей голове, а затем нежно пристроил на голову Жозефины.

Император произнес присягу:

«Я клянусь сохранять в неприкосновенности территориальную целостность республики, соблюдать и следить за соблюдением статей Конкордата и закона о свободе вероисповедания, соблюдать и следить за соблюдением принципов равноправия, политических и гражданских свобод, неотменяемости распродажи национального имущества, не повышать налогов и не вводить не предусмотренных законом пошлин, способствовать деятельности ордена Почетного легиона, править исключительно во имя интересов, счастья и славы французского народа»{73}.

Париж широко праздновал невиданное событие. В небо запускались воздушные шары, устраивались фейерверки. Император вручал знамена армии на Марсовом поле. Давались балы, проводились торжественные приемы.

В начале января 1805 года Наполеон написал письмо королю Великобритании Георгу III. Он предложил прекратить бесполезное кровопролитие: «Мир достаточно велик для того, чтобы два наших народа жили в нем. Разум управляет средствами примирения, при условии доброй воли с обеих сторон. В любом случае я исполняю священный долг, и очень дорогой моему сердцу»{74}.

«В любом случае» — значит, он допускал возможность неблагоприятного исхода и счел нужным об этом сказать. Англичане написали Наполеону о том, что они, возможно, не дадут никакого ответа на его предложение мира. Этот ответ не может исходить от одной стороны, и они должны согласовать свою позицию с русскими и австрийцами. Так Питт продемонстрировал Наполеону, что император французов имеет дело не с одной Англией.

Британский премьер-министр готовил создание новой антифранцузской коалиции. Что касается Франции, то ее главной союзницей была Испания, объявившая войну Великобритании.

15 января король Георг III открыл сессию парламента. Он объявил, что «на днях получил сообщение от этого правительства [Наполеона], содержащее публичное заявление о стремлении к миру, на которое, однако, Его Величество был рад ответить только в общих выражениях»{75}.

Наполеон считал низвержение Англии делом трех месяцев: «Первая победа откроет дорогу на Лондон. Будут установлены связи с Ирландией и Шотландией, и общее восстание против привилегированных классов английских лордов довершит остальное»{76}.

Французская армия подготовилась к преодолению любых препятствий: более ста тысяч солдат в Булони ждали сигнала, чтобы погрузиться на суда, переплыть пролив и высадиться в Англии, двадцать тысяч воинов, находившихся в Бресте, должны были направиться в Ирландию.

Осталось найти решение для флота. Общая идея Наполеона, как всегда, была очень проста: нужно добиться того, чтобы британский флот бросился в погоню за французским флотом, и в это время другой французский флот прикроет высадку на Британские острова.

Наполеон — дитя Средиземного моря. Он родился под шелест волн и мечтал стать моряком. Мечта не сбылась, но море играло большую роль в жизни корсиканца. В молодые годы он замышлял морские экспедиции и участвовал в них, и теперь делал ставку на крупную операцию. Император создал Национальную флотилию, усилил военно-морской флот Франции и намерен был совершить решающий бросок через пролив Ламанш.

Корабли британского флота блокировали эскадры во вражеских портах, но в 1805 году французским адмиралам все же удавалось вырваться на оперативный простор. Наполеон ждал хороших известий, и он был недоволен действиями адмирала Вильнёва.

В мае император и императрица совершили поездку в Милан. Наполеон хотел дать прочное устройство Италии и предлагал корону Ломбардии Жозефу. Тот отказался, и Наполеон решил короноваться сам, объединив титулы императора французов и короля Италии в одном лице. Теперь конституция королевства утверждалась указом сената Франции.

Переход через гору Сенис был довольно трудным делом: кареты приходилось разбирать, и путники двигались по крутым тропам. Наполеон приказал проложить удобную дорогу, что было сделано позднее.

26 мая 1805 года Наполеон был коронован в главном кафедральном соборе Милана. Жозефина в этот раз лишь наблюдала за церемонией, находясь на галерее. Наполеон водрузил себе на голову древнюю железную корону Ломбардии со словами: «Мне дал ее Бог, горе тому, кто на нее посягнет»{77}.

Евгений Богарне был назначен вице-королем Италии. Наполеон поручил ему непосредственное управление делами государства.

Император вернулся во Францию и продолжал готовить высадку на вражеские берега. Давно прошли времена, когда он слал Жозефине страстные письма. Теперь его послания — всего лишь записочки.

3 августа 1805 года, из Булони:

«Моя милая маленькая Жозефина, я приехал в Булонь в отличном настроении и пробуду здесь недели три.

У меня здесь прекрасные армии, отличные флотилии и все, что позволяет мне приятно проводить время. Мне будет недоставать только моей доброй Жозефины. Но не нужно ей об этом говорить. Чтобы оставаться любимым, нужно, чтобы женщины сомневались в протяженности и длительности своей власти.

Тысяча приветов всем. Наполеон»{78}.

Порой ему надоедало видеть вокруг себя одни усатые физиономии, и он позволял себе ночные прогулки и любовные приключения. Это случалось и в Булони, и в Париже.

Франко-испанская эскадра под командованием адмирала Вильнёва совершила плавание в Вест-Индию, Нельсон безуспешно ее преследовал. Вильнёв боялся Нельсона и вернулся в Европу, не выполнив заданий императора. Пора было увольнять французского адмирала, но Наполеон ограничился гневной критикой: «Я думаю, что Вильнёв недостоин командовать даже фрегатом. У него нет решительности и смелости…»{79}

Император продолжал наблюдать за морем со скалы в Булони, однако в его ставку поступали все более тревожные известия. Питт преуспел в создании новой антифранцузской коалиции. В первой декаде августа 1805 года альянс был сформирован. В него вошли Россия, правитель которой был разгневан убийством герцога Энгиенского и желал соперничать в славе с Наполеоном, Австрия, крайне недовольная тем, как император французов обошелся с германскими и итальянскими городами и государствами, и доведенная до высшей точки кипения провозглашением Наполеона королем Италии, а также Швеция и Неаполь. Пруссия дала понять союзникам, что вступит в войну позднее.

Император предпринял последнюю попытку решить две задачи одновременно — покорить Англию и разгромить сухопутные силы коалиции. Вильнёву были посланы директивы:

«Начинайте, не теряйте ни минуты и, объединив мои флоты, направляйтесь к проливу. Англия наша. Мы все готовы, все погружено. Появитесь здесь на двадцать четыре часа, и все будет закончено»{80}.

Однако адмирал вновь не выполнил предначертаний императора. Узнав об этом, Наполеон совершил резкий поворот и начал диктовать приказы о начале кампании против армий третьей коалиции.

Большая война на континенте еще не началась, а Наполеон уже был вынужден прибегать к чрезвычайным мерам. Он объявил призыв в армию юношей на год моложе установленного законом срока, что вызвало недовольство населения. Решение было оформлено в виде сенатус-консульта.

Император задержал выезд к армии, поскольку должен был решать срочные задачи в Париже. Сбор налогов не покрывал военных расходов, и необходимо было преодолеть денежный кризис. Он направился на войну, приведя финансовые дела в относительный порядок.

Коалиция планировала противопоставить Наполеону силы семи армий — трех австрийских, двух русских и двух англо-русских корпусов. Последние должны были высадиться в Неаполе и Ганновере.

Наполеон знал, что австрийцы перешли реку Инн и направлялись к Мюнхену. Он решил разгромить их армию до подхода русских.

Министр иностранных дел Талейран принимал непосредственное участие в кампании, пребывая вблизи Наполеона в районах боевых действий.

«Я получил приказ сопровождать его в Страсбург и готовиться следовать за его главной квартирой в зависимости от того, как сложатся обстоятельства… Нездоровье, случившееся с императором в начале этой кампании, очень напугало меня, — вспоминал Талейран. — В самый день его отбытия из Страсбурга я обедал у него; по выходе из-за стола он пошел один к императрице Жозефине; через несколько минут он быстро от нее вышел; я был в приемной. Он взял меня под руку и отвел в свою комнату. Первый камергер, Ремюза, которому нужно было получить от него какие-то приказания и который боялся, чтобы он не отбыл, не отдав их, вошел туда одновременно с нами. Мы едва вступили в комнату, как император упал на пол; он успел только сказать мне, чтобы я закрыл дверь. Я сорвал с него галстук, потому что казалось, что он задыхается; у него не было рвоты, но он стонал, и изо рта у него шла пена. Ремюза поил его водой, я поливал его одеколоном. С ним сделались какие-то судороги, прошедшие через четверть часа; мы положили его на кресло. Он начал говорить, оделся, велел нам хранить случившееся в тайне, и через полчаса он был уже на дороге в Карлсруэ»{81}.

Французская армия, которая теперь называлась «Великой», перешла Рейн и заняла позиции на Дунае, между Ульмом и Ингольштадтом. Генерал Мак ждал французов у выходов из Черного леса (Шварцвальда). Он не знал о том, что Великая армия быстрым маршем обошла его и начинает переправу через Дунай.

Дивизия генерала Дюпона из корпуса маршала Нея вела неравный бой с основными силами Мака. Дюпон вырвался из окружения и при этом не позволил Маку уйти в Богемию.

Наполеон решил окружить армию Мака силами трех корпусов и кавалерии Мюрата. 14 октября Ней выбил противника из Эльхингенского аббатства и отбросил Мака к Ульму.

Армия австрийского генерала была заперта, и он капитулировал. Наполеон продиктовал бюллетень Великой армии, сообщавший об удивительном успехе: «Никогда победы не были такими полными и менее дорогими»{82}.

Сокрушительную победу одержали и британцы, однако ей сопутствовала великая скорбь. Объединенный франко-испанский флот под командованием адмирала Вильнёва вступил в бой с эскадрой Нельсона у мыса Трафальгар и был почти полностью уничтожен. Нельсон пал в бою, и его подвиг освободил Англию от угрозы французского вторжения.

В Мюнхене Наполеон узнал, что финансовый кризис во Франции все еще не преодолен. Дефицит наличности вызвал серию банковских банкротств. Император считал, что победа все окупит.

Командующий русской армией генерал Кутузов дошел со своими войсками до берегов реки Инн. Там он узнал о капитуляции Мака, повернул обратно и ушел в сторону Кремса. Он решил дожидаться подкреплений.

Наполеон планировал разгромить армию Кутузова до того, как русский генерал соединится с частями союзных войск. Авангардом Великой армии командовал маршал Мюрат. Продолжая наступление на Восток, французы настигли арьергард армии Кутузова, но русские ушли за Дунай.

Узнав о катастрофе у мыса Трафальгар, Наполеон пришел в сильное возбуждение, а затем пробормотал: «Я не могу быть одновременно повсюду»{83}. Он решил, что крушение флота не должно повлиять на ход кампании.

Мюрат вошел в Вену, однако неприятель не был разгромлен и осуществлял успешный отход. Французские воины голодали и спасались от осеннего холода, одеваясь в крестьянские блузы, накидки из овчины и шкуры. Приближалась зима, и Наполеону нужна была решительная победа. Он понимал, что если война затянется, то французам будет все труднее бороться с русскими и австрийцами, на помощь которым придут пруссаки.

Наполеон составил план генерального сражения. Он решил имитировать неудачные маневры, тактическую ошибку. Эти военные хитрости должны были побудить русских перейти в наступление. Союзники, вероятнее всего, займут Праценские высоты — удобное для расположения армии плато. Здесь должны будут произойти главные события.

Союзники имели численный перевес и готовились к бою. Наполеон воздействовал на них силами дипломатии, при этом якобы проявляя слабость и неуверенность. Он приказал маршалу Сульту уйти из Аустерлица и покинуть Праценские высоты, а на следующий день официально попросил личного свидания с императором Александром I. Русский царь прислал своего адъютанта, который разговаривал с Наполеоном повелительно и заносчиво. Посланник царя уехал в уверенности, что французский император растерян, а его армия на грани гибели.

1 декабря 1805 года Наполеон продиктовал обращение к армии и в самом общем виде раскрыл план битвы. Во время смотра армия восторженно приветствовала своего вождя.

Отдав приказы, император пообедал вместе с офицерами: ели картофель, жаренный с луком. Наполеон был в отличном настроении, много говорил о Египте и о своей тяге к Востоку. Он пошутил насчет будто бы появившейся над Парижем кометы — предвестнице завтрашней победы.

Ночью солдаты зажгли факелы. Всюду раздавались возгласы «Да здравствует император!»

Союзники действовали по плану, составленному австрийским генералом Вейротером. Кутузов был номинальным главнокомандующим союзной армией. Действия профессиональных военных осложнялись присутствием при армии русского и австрийского императоров. По большому счету, объединенная армия не имела вождя.

Битва началась утром 2 декабря. Союзники наступали левым крылом и ослабили свои позиции на Праценских высотах.

«Вдруг мы увидели французские колонны, быстро мчавшиеся вперед и отбрасывающие выставленные против них отряды, — вспоминал Адам Чарторижский. — Когда я увидел быстроту, с какой мчались французские войска, то почувствовал в этом плохое предзнаменование для исхода этого дня»{84}.

Российский министр видел атаку корпуса маршала Сульта, в результате которой французы быстро овладели высотами и деревней Працен. Союзники пытались вернуть важнейшие позиции, но были разбиты во всех пунктах и понесли огромные потери. Их отступление превратилось в бегство.

Наполеон подписал два декрета, согласно которым вдовам всех погибших на поле Аустерлица назначалась пожизненная пенсия. Осиротевшие дети усыновлялись императором и должны были воспитываться за его счет, причем молодых людей он обязался устроить на должности, а девушек выдать замуж; они получили право прибавить имя «Наполеон» к собственному имени, данному при крещении.

«Пусть вся кровь, пролитая здесь, — говорилось в победной реляции, продиктованной императором, — пусть все эти несчастья падут на головы коварных британцев, которые вызвали их. Пусть трусливые лондонские олигархи сами испытывают последствия стольких бед»{85}.

Премьер-министр Великобритании Уильям Питт ждал новостей. Первые сигналы были обнадеживающими. К середине декабря слухи о великом сражении достигли Лондона. Министр казначейства писал Питту 19 декабря: «Сведения, полученные сегодня, достаточно достоверны, и, основываясь на них, я поздравляю вас: они открывают благоприятную перспективу»{86}.

Сообщения об аустерлицком разгроме появились в лондонских газетах 29 декабря. 1 января 1806 года состояние здоровья Питта ухудшилось. Он получал известия, означавшие крушение всех его надежд: разгром армий третьей коалиции, которую Питт создавал в течение полутора лет, прекращение военных действий после битвы при Аустерлице, подписание соглашения между Францией и Пруссией. Эти события решили судьбу Европы на ближайшее время.

4 января врач премьер-министра прибыл в курортный город Бат, где пациент находился на лечении, и был потрясен его наружностью. Питт был крайне слаб, но продолжал встречаться с коллегами и вести переписку.

9 января, когда в Лондоне провожали в последний путь Нельсона, Питт покинул Бат. Экипаж сделал несколько остановок и достиг загородного имения премьер-министра. Джордж Каннинг написал жене, что болезнь Питта — «ничего особенного, но слабость, полное истощение, он не может ничего есть, и его голос пропадает после того, как минут пятнадцать он пытается что-то сказать… Бедный, бедный П»{87}.

Силы покидали Питта. Он отказался от причастия. Затем он пробовал писать завещание своей рукой, но неудачно. Питт продиктовал его и смог поставить подпись. Он тихо скончался на 47-м году жизни.

Премьер-министр Великобритании ушел в мир иной спустя короткое время после получения известий о полном поражении армий коалиции. Но был ли нервный шок главной причиной его смерти? Медики называли разные причины. Организм Питта был подорван многолетними физическими и умственными перегрузками, но известия с континента нанесли премьер-министру сокрушительный удар.

Многие англичане были потрясены недавними событиями. Огромные армии коалиции, оплаченные британским золотом, будто провалились сквозь землю в центре Европы. Невозможно было представить последствий этой катастрофы.

Между тем триумфатор извлекал немедленные выгоды из победы Великой армии. 4 декабря он написал Талейрану о своей встрече с австрийским монархом: «Германский император просил о встрече, на что я согласился, — она продолжалась с 2 до 4 часов дня… Он хотел немедленно заключить мир. Он взывал к моим чувствам; я защищался — такого рода война, уверяю вас, была не трудной. Он просил меня о перемирии, я согласился…»{88}

Мирное соглашение с Австрией было подписано в Пресбурге (Братислава) 26 декабря 1805 года. Наполеон оказал безжалостное давление на Пруссию, крайне ее унизил и вынудил подписать союзный договор с Францией, направленный против Англии. Эти факты шокировали британцев более чем проигранная битва.

Пресбургский мир сильно изменил политическую карту Европы. Священная Римская империя германской нации прекращала свое существование: император Австрии должен был отказаться от короны римлян. Наполеон издал в Вене декрет, согласно которому король Неаполя и Сицилии перестал царствовать. Наполеон изгнал Бурбонов из Неаполя, и они продолжали править только в Испании.

Император вернулся в Париж и принял решительные меры по преодолению финансового кризиса, причинами которого были не только большие военные расходы, но и неудачные операции государственного казначейства.

В 1805 году министр казначейства попал под влияние банкира Уврара, компании «Объединенные негоцианты» и увлекся планами импорта во Францию мексиканских пиастров. Дело оказалось проигрышным, что вызвало слухи о банкротстве Французского банка. Говорили о том, что Наполеон забрал на войну всю наличность. Пока исход кампании был неясен, вкладчики паниковали и беспорядочно толкались у касс. Известие о великой победе под Аустерлицем уменьшило напряженность.

Наполеон заставил Уврара вернуть «награбленное», предоставил кредиты промышленникам, разместил заказы на предметы роскоши, и кризис был постепенно преодолен.

Император продолжал перекраивать карту Европы по своему усмотрению, награждая родственников и приближенных. В марте он передал Жозефу Бонапарту Неаполитанское и Сицилийское королевства.

Маршал Мюрат получил в верховное владение Клеве и Берг и титул великого герцога. Он и его жена считали это недостаточным вознаграждением за заслуги перед Францией. Маршал Бертье стал владетельным князем Невшательским и герцогом де Валенже.

Талейран стал князем Беневенто. Это княжество ранее входило в состав папских владений. «Я с удовольствием отмечаю, — писал Талейран, — что это обеспечило указанное княжество, сохраненное мною до Реставрации, от всякого гнета и даже от рекрутского набора»{89}.

С 1 января 1806 года во Франции вновь начал действовать Григорианский календарь взамен республиканского. Продолжались преобразования общественных институтов: были созданы арбитражные советы, делались шаги по централизации системы образования. 10 мая был принят закон о создании Университета — образовательного и просветительского учебного заведения империи.

В июне Луи Бонапарт был провозглашен королем Голландии, а в июле образовалась Рейнская конфедерация германских государств (Рейнский союз). Наполеон стал протектором союза.

Между тем над Европой опять сгустились тучи: против Франции создавалась новая коалиция. В нее входили Англия, Пруссия, Россия и Швеция.

Пруссия не участвовала в военных действиях, закончившихся поражением при Аустерлице. Наполеон и Талейран тогда пообещали пруссакам Ганновер (союзное Великобритании государство), захваченный французами сразу после разрыва Амьенского мира. Во время войны Пруссия колебалась, но все же решила предъявить Франции ультиматум. Она опоздала — армии России и Австрии были разгромлены, и Пруссии пришлось парафировать невыгодный и унизительный договор с Францией в декабре 1805 года. Пруссия получила Ганновер в обмен на территориальные уступки, брала обязательство принять любые экономические меры против Англии, какие только мог потребовать Наполеон, и отказывалась от всех дипломатических и политических союзов в обмен на исключительный договор с Францией. В дополнение к этому, король Пруссии должен был уволить своего первого министра, известного франкофоба.

Следом Наполеон стал настаивать на немедленном закрытии северогерманских портов и рек для британской торговли и на конфискации товаров англичан. Пруссия согласилась на унижение, и в феврале 1806 года король подписал договор.

После смерти Питта у Наполеона были новые надежды на мир с Великобританией, но переговоры не дали результата. Не получилось договориться и с Россией: предварительное соглашение было парафировано в Париже, но не ратифицировано царем.

В ходе переговоров с Великобританией Наполеон использовал недопустимый прием, еще более унизивший пруссаков: он предложил вновь передать Ганновер британской короне.

Пруссия переживала подлинное бедствие. Объявив свои морские порты закрытыми для англичан, она понесла колоссальные потери: британцы арестовали сотни прусских торговых судов в своих портах. Узнав о недостойном торге, который вел Наполеон, Пруссия окончательно разочаровалась в союзе с Францией и решила объявить ей войну.

Англичане немедленно забыли о вражде с Пруссией и предложили огромные субсидии за ее участие в войне против Франции. Коалиция четырех государств была оформлена в сентябре, а в начале октября Пруссия предъявила Франции ультиматум: немедленно очистить территорию Германии и отвести войска за Рейн.

Наполеон принял вызов: в приказе и в обращении к сенату было объявлено, что Франция вступает в войну с Пруссией. Он планировал уничтожить прусскую армию до подхода русских.

Великая армия начала движение по дорогам через Франконский лес, чтобы затем целиком развернуться по другую сторону гор. Исход войны был решен 14 октября 1806 года в двух связанных между собой сражениях. Прусско-саксонская армия занимала оборонительные позиции в районе Йены и Веймара. Главные силы пруссаков начали отход на Ауэрштедт, оставив у Йены один корпус. Наполеон атаковал этот корпус с основными силами своей армии и одержал уверенную победу. В это время французский корпус маршала Даву принял бой с прусской армией, при которой находились главнокомандующий герцог Брауншвейгский и августейшие супруги. Французы превзошли немцев и в тактике, и мужеством. Несмотря на огромное численное превосходство противника, солдаты Даву обратили прусские войска в паническое бегство. Герцог Брауншвейгский получил смертельное ранение в начале боя.

Перед вступлением в Берлин Наполеон остановился в Потсдаме, чтобы посетить могилу Фридриха Великого. Он пробыл у могилы несколько минут, отдавая дань уважения монарху-полководцу. Император приказал конфисковать шпагу Фридриха, генеральский пояс, ленту ордена Черного орла и другие ценные трофеи.

«Я побывал уже триумфатором в Милане, в Каире, в Вене, но, признаюсь, нигде меня не встречали так горячо, как у тех самых пруссаков, которые так громили меня в своих речах, не давая себе труда дать мне оценку, — вспоминал Наполеон. — Меня приняли скорее как освободителя, чем как победителя. Буржуазный класс, столь многочисленный и столь почтенный в германских государствах, видел во мне в сущности защитника своих принципов, которые восторжествовали в революции. Враждебно относясь к устремлениям знати, этот класс не принимал никакого участия в тех дворянских выходках, которые вызвали войну»{90}.

Обстановка была праздничной и торжественной: звонили колокола, стреляли пушки, военные оркестры играли революционные песни. Стояла превосходная погода, и берлинцы хотели увидеть необыкновенного человека. Наполеон в сопровождении штаба и эскадрона мамелюков миновал Бранденбургские ворота и принял ключи от города. Он сказал, обращаясь к жителям прусской столицы: «Добрый берлинский народ является жертвой войны, в то время как ее виновники спаслись. Но я настолько унижу эту дворцовую знать, что ей придется просить подаяние»{91}.

Прусская военная машина перестала существовать. Воля немцев к сопротивлению была сломлена, и после страшного разгрома 14 октября они почти без боя сдавали города и крепости. Однако любая война завершается миром, и Наполеон должен был решить, какие отношения с Пруссией будет иметь Франция.

Слова императора о грядущем унижении знати не предвещали скорого мира. Перед началом войны молодые офицеры прусской королевской гвардии точили сабли о ступени французского посольства, и император решил их всенародно унизить. Он приказал провести пленных офицеров по той улице, где находилось посольство.

Можно наслаждаться победой и унижать поверженного неприятеля, но что будет дальше? Французский народ и армия хотели мира. Маршал Бертье доложил императору о «желании генералов увидеть войну скорее законченной»{92}. Сенат при участии Фуше направил депутацию в Берлин, которая поздравила императора с победой и высказала общее пожелание скорого заключения мира.

Наполеон был недоволен этими обращениями и не стремился к немедленному заключению мира. «Отныне мы больше не будем, — заявил он, — игрушками предательского мира, и мы не сложим оружия до тех пор, пока не вынудим англичан, вечных врагов нашей нации, отказаться от всякой попытки сеять раздоры на континенте и пока не уничтожим их господство на море»{93}.

Прусский король Фридрих Вильгельм III решил просить мира и направил к Наполеону посла. Император его не принял и поручил обер-гофмаршалу Дюроку вести переговоры.

Требования Наполеона были непомерными: Пруссия и ее союзники должны выплатить колоссальную контрибуцию, на территории прусского королевства будет размещена оккупационная армия, Пруссия уступит владения к востоку от Эльбы, она должна закрыть все порты для Англии и разорвать отношения с Россией.

Король удалился в Кенигсберг, на восток своей страны. От всей прусской армии остался один корпус. Монарх умолял Александра I не покидать его в беде.

Наполеон понимал, что Россия не останется в стороне от конфликта и поможет своему союзнику. В Берлине он говорил, что «мы должны поздно или рано столкнуться с русскими и разгромить их»{94}. Император соглашался заключить мир с Россией только тогда, когда она покажет готовность воевать вместе с ним против Англии.

Он стал рассматривать войну не как чрезвычайное и трагическое событие, ужасное следствие социальных катаклизмов или последнее средство решения трудных споров, а как дело, к которому можно приступить по его монаршему желанию и окончить когда ему заблагорассудится.

Французская революция завершилась, и порожденные ею войны стали частью истории. Франция не имела территориальных споров с Пруссией и общих границ с Россией. Какова же причина продолжения войн с этими государствами? Ответ очевиден — интересы Наполеона в войне Франции с Англией. Императора не смущало, что Пруссия и Россия не хотели воевать с Великобританией. Мир на основе равноправия и не обремененный тяжелыми обязательствами Наполеона не устраивал: он должен был всех подчинить своей воле и вовлечь в борьбу с главным врагом. Для него было недостаточно подписать с Пруссией договор, который позволит ей сохранить лицо, успокоит Россию и умиротворит Европу. Император продолжал двигаться по тропе войны, увеличивая размеры требований к поверженной Пруссии и провоцируя царя на новое вооруженное вмешательство.

Наполеон думал над планом мирового порядка и строил систему внешнеполитических приоритетов. Какими они были в то время? Англия оставалась непримиримой, Австрия была побеждена и думала о реванше, Пруссия раздавлена и страшно унижена, Россия вновь вела свои войска в западном направлении. Ни с одной из великих держав Наполеон пока не установил отношений, на которых можно было построить надежную систему международной безопасности. Такое состояние не могло продолжаться слишком долго, но как Наполеон думал из него выходить? Было ли в его образе мыслей хотя бы что-то положительное, и с кем он собирался вести дела?

Перед Аустерлицкой битвой он вдруг вновь заговорил о своей давней тяге к Востоку. Следующий год был отмечен неудачными мирными переговорами с Англией и Россией. Диктуя инструкции вновь назначенному французскому представителю в Турции, Наполеон сказал: «Тройной союз — я, Порта и Персия — против России… Закрыть Босфор для русских… Я не хочу раздела Константинопольской империи. Я хочу укрепить и усилить эту великую империю… как противовес России»{95}.

Слово сказано: союз с восточными государствами. Наполеон безуспешно добивался союза с Портой во время Египетской экспедиции, но теперь он вполне в нем уверен. Султан закрыл Босфор и Дарданеллы для русских военных и торговых судов, а в конце 1806 года объявил войну России.

Наполеон шел к союзу с Россией сложными путями и встречал возражения со стороны Талейрана. Министр считал Россию самым опасным потенциальным соперником Франции в Европе и предлагал систему безопасности, основанную на союзе с Австрией.

Идеи Талейрана заключались в том, чтобы ликвидировать саму возможность конфликта Франции и Австрии в Европе и создать условия для движения Австрии на Восток. Там империя Габсбургов неизбежно столкнется с Россией и будет с ней конфликтовать, но Европа при этом будет спокойна. Австрия проиграла три войны Франции и понесла территориальные потери в Италии и Германии, но она найдет утешение и компенсацию на Востоке. Талейран предлагал предоставить ей Румынские княжества и Бессарабию и позволить дойти до устьев Дуная. Территория Австрийской империи на Востоке станет оплотом против России. Турецкая империя при этом уступит несколько провинций, но сохранит независимость и отношения сотрудничества и с Австрией, и с Францией. Император одобрил идеи своего министра, но продолжал держать в уме возможность будущего союза с Россией.

Реальность последних месяцев 1806 года была иной. Австрия думала о возможном ударе во фланг французской армии, и Талейран делал все возможное для уменьшения этой опасности. Империя Габсбургов пока не готова была воспринимать идеи французского министра. Что касается Пруссии, то король не согласился на крайне унизительные условия мира с Наполеоном. Россия вступала в войну с Францией, Пруссия ее продолжала.

Получив данные о движениях русской армии, Наполеон принял решение вторгнуться в Польшу и быстро занять Варшаву. В последних числах ноября Мюрат вошел в польскую столицу.

Перед тем как вновь отправиться на поле боя, Наполеон подписал в Берлине декрет: «Британские острова объявляются находящимися в состоянии блокады. Всякая торговля и сношения с Британскими островами запрещены»{96}.

Формально решения императора о континентальной блокаде были ответом на майское постановление британского правительства, установившее морскую блокаду всех французских портов. Но если англичане принимали вполне реальные меры, осуществимые силами их военно-морского флота, то Наполеон хотел невозможного. Чтобы запретить европейцам торговать с Англией, нужно подчинить себе Европу. Этот фантастический и ущербный план ставил тиранию и политическую необходимость выше интересов стран и народов континента.

Наполеон добрался до Варшавы верхом на лошади, поскольку все его кареты по дороге сломались. Солдаты требовали передышки, и император ее дал. Именно тогда он впервые назвал гвардейцев «ворчунами».

Польша ликовала. Народ надеялся, что Наполеон восстановит польское государство. Французов встречали как освободителей. В Познани и Варшаве были воздвигнуты триумфальные арки. Люди одевались в прежние костюмы, появились запрещенные эмблемы и польские национальные флаги. Знать устраивала французам торжественные приемы.

Наполеон понимал, что Польша наряду с Турцией может стать опорой его политики. Из польских ополчений он делал настоящие корпуса. Он начал переписку с султаном, предложил ему договор, армию и офицеров-инструкторов. Император решил обратиться к народам Востока и заставил французских ориенталистов под руководством великого канцлера Камбасереса сочинить и издать на турецком и арабском языках воззвание к мусульманам. Оно было представлено в форме прозопопеи: разговор шел от имени муэдзина, глашатая, голос которого ежечасно раздается с высоты минарета, напоминает правоверным о Боге и заставляет их молиться. Мусульманам говорили об успехах России и призывали правоверных к беспощадной борьбе.

Император атаковал русскую армию, но дожди, снег и оттепель мешали движению войск. После боя при Пултуске Наполеон поставил армию на зимние квартиры. Император настолько укрепил свою власть во Франции, что мог находиться вдали от Парижа долгие месяцы.

В январе 1807 года Наполеон написал персидскому шаху: «Да соединятся три наши империи и образуют вечный союз»{97}. Генерал Гарданн был отправлен с поручением обещать персам материальную помощь в войне против России. Император призывал шаха к наступлению в Грузии, а его агенты подкупали пашей Армении, чтобы те совершали нападения на Кавказ.

Наполеон носился с проектом союза Франции, Порты и Персии, но то была лишь часть его «игры с историей». Сегодня он всеми силами и средствами поддерживает идею целостности Турецкой империи и тройственного союза, а завтра может поменять виды, если цели более перспективного союза этого потребуют.

Русская армия под командованием генерала Беннигсена начала наступление с целью разбить изолированные фланговые корпуса французов, но успеха не имела. Наполеон снял войска с зимних квартир и возобновил операции.

7—8 февраля произошло большое сражение при Эйлау. Корпус маршала Ожеро атаковал неприятеля в условиях метели и лютого мороза, но попал под огонь русских орудий и был почти полностью уничтожен. Наполеон ответил атакой огромных масс кавалерии и исправил ситуацию. Стороны долго истребляли друг друга, но бойня не дала иного результата, кроме великих потерь. Русские ушли, поле боя осталось за французами.

На следующий день после битвы Наполеон обдумывал идею франко-российского союза. Он видел русских солдат в бою, исход которого вызывал большие опасения. После сокрушительных побед над немцами, которые сдавались корпусами и даже армиями, он наткнулся на противника неподатливого, храброго и умелого. Император восхищался русским солдатом. Он думал о возможных путях сближения с молодым царем, сыном Павла I. Семью годами ранее он нашел правильные подходы к Павлу, и теперь не видел препятствий к возобновлению добрых отношений с Александром, с которым некогда вел переписку.

Наполеон ежедневно объезжал поле ужасной битвы, организуя вывоз раненых и утешая их. Французские медики спасали и своих солдат, и воинов неприятеля. Император продиктовал очередной бюллетень и преуменьшал потери французов.

«Спокойствие в Европе будет прочным только тогда, — написал он Талейрану, — когда Франция и Австрия или Франция и Россия будут действовать заодно. Я несколько раз предлагал это Австрии и предлагаю еще раз»{98}.

Армия Наполеона значительно уменьшилась числом, и император был вынужден принять срочные меры по ее пополнению. Часть призывников 1808 года получила приказ явиться на сборные пункты на полтора года раньше срока. Союзное испанское правительство дало 15 тысяч солдат. В результате всех усилий была собрана новая армия.

В конце мая капитулировала крепость Данциг, которую защищали пруссаки с помощью русских. 14 июня французская и русская армии сошлись у Фридланда, на берегу реки Алле. В начале сражения французы имели на поле боя лишь корпус маршала Ланна. Значительные силы русских переправились через реку Алле и атаковали неприятеля. Ланн понял, что можно навязать противнику решающую битву. На несколько часов он сковал русские войска.

Главнокомандующий Беннигсен совершил роковую ошибку и переправил на западный берег Алле почти всю армию. Подошел Наполеон с основными силами, следом французы атаковали и прижали противника к реке. При отступлении на восточный берег Алле русская армия понесла огромные потери.

Это поражение вынудило царя решиться на переговоры с Наполеоном. Нелегко было сделать первый шаг. Александр видел, что армия деморализована. Барклай-де-Толли считал возможным продолжать кампанию и говорил о том, что неприятеля можно заманить вглубь страны. Другие генералы пали духом, а командующий гвардией великий князь Константин заявил царю: «Государь, если вы не хотите заключить мира с Францией, ну что же! Дайте заряженный пистолет каждому из ваших солдат и скомандуйте им пустить себе пулю в лоб; вы получите тот же самый результат, который вам даст новая и последняя битва. Она неизбежно откроет настежь ворота в вашу империю испытанным в боях и всегда победоносным французским войскам»{99}.

Великого князя поддержали министры — даже враждебно относившиеся к Франции. В этих обстоятельствах Александр забыл все клятвы и принципы, еще вчера казавшиеся нерушимыми.

Начались встречи представителей двух стран, и было подписано перемирие. Бертье, а затем Наполеон общались с посланцами царя. Император французов предлагал Александру личное свидание перед Аустерлицким сражением, но царь не пошел ему навстречу. Теперь инициативу взял российский государь. Его письменные инструкции гласили: «Союз России с Францией всегда был предметом моих желаний… Совсем новая политическая система должна заменить ту, которая существовала до сих пор; я льщу себя надеждой, что мы легко сговоримся с императором Наполеоном, лишь бы мы вели переговоры без посредников»{100}.

Жестокая реальность военного поражения заставила Александра поменять приоритеты внешней политики и начать строительство «новой политической системы», главным содержанием которой станет союз России с Францией. Он должен будет отказаться от сотрудничества с Англией, и последствия этой радикальной перемены поистине непредсказуемы.

Наполеон готовился к встрече с царем, которую решили провести на следующий день. Он получил два пакета и начал знакомиться с депешами. Прочитав сообщения из первого пакета, император увидел, что Австрия никогда не хотела вести серьезные переговоры с Францией. Во втором пакете было сообщение о политическом перевороте в Константинополе: янычары свергли с престола и зарезали султана Селима III. На самом деле султан был жив, но вести и без того были дурными. Турция погрузилась в хаос, и невозможно было делать серьезную ставку на такое государство.

Потребности политики и неудачи дипломатии побудили Наполеона пойти на союз с Россией. Этот союз не одобрит Талейран, чья австрийская система пока работать не может. Этот союз не поймут турки, начавшие войну с Россией в угоду Наполеону: теперь французский друг их предает. Этот союз вызовет разочарование многих поляков, питавших надежды на возрождение отчизны.

Наполеон продолжал свою игру и просчитывал комбинации. Может быть, Россия просто желает потянуть время и консолидировать силы после проигранной битвы? Он приказал своему посланнику в Константинополе войти в сношения с новым турецким правительством и подготовил сценарий на случай неудачи переговоров с царем. «Если по прошествии месяца, — инструктировал посланника император, — я замечу, что не хотят добросовестно вести переговоров, я перейду Неман, и мой союз с великим визирем будет быстро заключен»{101}.

Круг замкнулся. Не получилось с Павлом I — получится с его сыном. Наполеон желал обрести твердую почву под ногами, закончить походную жизнь и вернуться к своим подданным, которые устали от тревог и жаждали мира и покоя.

Он вел войны нового типа, войны до полной победы. Республиканские армии не вошли ни в одну из столиц великих держав, а Наполеон покорил Вену и Берлин и заставил государей в ужасе бежать перед ним. Он слишком далеко зашел и должен был взять паузу. Если мир с Россией будет заключен, это станет триумфом, которого не знала история. Наполеон решил, что он не предстанет перед Александром победителем, унижающим достоинство побежденного пусть даже в мелочах: этим можно все испортить. Стороны поведут диалог на равных.

25 июня 1807 года состоялась первая встреча императоров России и Франции. Посередине реки Неман, на двух рядом поставленных барках, был установлен плот. На нем был выстроен меблированный дом из двух комнат: одна для совещаний императоров, другая — для их свит.

Наполеон прибыл на плот первым и принял царя. Александр I приблизился к Наполеону, и императоры обнялись. Началась дружеская беседа. Александр проявил заботу о своем прусском союзнике и просил Наполеона подписать перемирие с Пруссией без передачи крепостей. Когда этот вопрос был улажен, императоры приступили к переговорам.

Наполеон предложил царю поселиться в Тильзите: в его распоряжение будет отдан целый квартал города, он может прибыть с гвардией и чувствовать себя как дома. Александр принял предложение.

Императоры наметили путь к цели. Они коротко затронули все спорные вопросы и сделали вывод о том, что соглашение может быть достигнуто.

Решившись на встречу, Александр должен был заранее смириться с тем, что перемены на политической карте Европы не будут предметом дискуссий. Он задал два ключевых вопроса Наполеону и получил ответы. Император французов заявил, что не желает разрушения Пруссии и восстановления Польши. Наполеон требовал реального содействия против Англии и, в случае необходимости, войны с ней. Александр соглашался на это и искренне хотел ограничить влияние Англии на морях и океанах. Он готов был продолжить политику противодействия британской гегемонии и равенства морских сил, начатую Екатериной И. В ответ на это Наполеон обещал России большие перспективы на Востоке. Эти обещания не были конкретными, как и его авансы, выданные полякам, но и в том и в другом случае Наполеон использовал все свое обаяние и оставил у слушателей его речей впечатление реальности смелых проектов.

На следующий день состоялась вторая встреча, на которую был приглашен король Пруссии. Он не обладал манерами светского человека, был неловок и угрюм. Наполеон с его гибким и стремительным умом не мог долго терпеть тяжести и медлительности короля, который заикался и смотрел куда-то вниз. Император французов даже не пытался изображать любезность, которую считал в данном случае неуместной. Он намекнул на условия мира и в оскорбительной манере принялся делать выговоры и давать советы королю. Он напомнил о своем требовании увольнения первого министра Прусского королевства. Фридрих Вильгельм возражал, однако Наполеон не принял его доводы во внимание. Расстались холодно. Король слышал, как два его партнера по переговорам назначают друг другу вечернее свидание.

Наполеон устраивал в честь царя смотры французской армии. Маршалы командовали своими корпусами. Александр очень любил маневры, а великий князь Константин с согласия царя попросил Наполеона дать ему одного из тамбурмажоров. Он хотел, чтобы французский инструктор обучил русских движениям, которые тот делал своим жезлом. Мундиры французских солдат, их выправка, дисциплина и энергия восхищали Александра, и он не скупился на похвалу.

На одном из таких смотров Наполеону подали дипломатические депеши, и он разыграл спектакль. Прочитав сообщения, император воскликнул: «Вот решение Божественного Промысла, которое говорит мне, что Турецкая империя не может долее существовать!»{102}

Он протянул царю депеши от посланника в Константинополе, в которых были изложены подробности государственного переворота. Наполеон заявил, что падение Селима III освобождает его от всяких связей с Турцией и успокаивает его совесть. Настало время реализации совместных с Александром планов относительно Турецкой империи.

В следующие дни он много говорил о Востоке. Завоевание Турецкой империи, считал Наполеон, будет делом гуманным и просвещенным. Присутствие турок в Европе — темное пятно на светлом фоне обновленного континента. Он перенесся мыслью на Балканы и Пелопоннес и заговорил о возрождении Греции — колыбели европейского человечества. Александр внимал с восхищением и видел, как Наполеон будто дает новую жизнь греческому проекту Екатерины Великой. Однако император французов не пошел слишком далеко: он не хотел немедленно приступить к опасному делу дележа Турецкой империи, но планировал лишь сузить ее, потеснить и прижать к Азии. Императоры смотрели на карту, и Наполеон показал пальцем, что он имел в виду: Россия должна получить Молдавию и Валахию. Это была давняя мечта Екатерины II, и Александр был удовлетворен. Договорились в ближайшее время начать мирные переговоры между Россией и Портой при посредничестве Франции.

Наполеон заявил, что срочные дела требуют его скорого отъезда в Париж. Александр не настаивал на том, чтобы сделать договоренность о Востоке более конкретной. Он был под впечатлением красивых речей Наполеона и поверил его обещаниям. Император французов говорил, что оставшееся время их встречи будет посвящено вопросам, не терпящим отлагательства. Раздел Турецкой империи они обсудят на следующем свидании и уделят этому предмету исключительное внимание. Александр обещал посетить Наполеона в Париже: там они и построят планы раздела оттоманской территории.

Пора было договариваться по всем вопросам в письменной форме, и императоры назначили уполномоченных: с французской стороны — Талейран, вызванный из Кенигсберга, со стороны России — князья Куракин и Лобанов-Ростовский. Задача уполномоченных свелась к редактированию договоренностей императоров. Наполеон и Александр все решали за дружескими беседами и не нуждались в церемониях и присутствии третьих лиц. «Я буду вашим секретарем, — сказал царю Наполеон, — а вы моим»{103}.

Непринужденная атмосфера переговоров иногда нарушалась прусским королем, который в буквальном смысле слова путался под ногами. Во время совместных верховых прогулок король то отставал, то по неловкости наезжал на Наполеона.

Члены свит императоров установили между собой сердечные отношения и были в прекрасном расположении духа, пруссаки оставались мрачными и унылыми.

При разговорах один на один Наполеон всегда солировал и направлял беседу. Он любил поговорить и свободно выражал разнообразные и оригинальные идеи, демонстрируя обширную память, необъятную фантазию и острый ум. Наполеон произносил монологи о политике, государственном управлении и военном искусстве, молодой царь слушал и запоминал. Император французов делился с царем секретами своей администрации и объяснял принципы ее построения. Он рассказывал историю своих реформ, вызывая живейший интерес Александра, мечтавшего добиться успехов на поприще внутренних преобразований России. Наполеон пошел так далеко, что давал характеристики своих сподвижников.

Обсуждали и общие принципы строения государств. Александр проявил себя республиканцем, Наполеон доказывал преимущества наследственного правления. Говорили о свободе слова, и император французов обещал полностью оградить царя от нападений прессы. Он провозгласил новую эру отношений Франции и России и просил не обращаться к прошлому. Александр ответил откровенным рассказом о своем посещении графа Аилльского, главы дома Бурбонов, и дал тому крайне уничижительную оценку.

Царь попросил Наполеона рассказать об императорской семье и личной жизни. Коснулись тем интимных и болезненных. Император французов с горечью вспомнил о только что понесенной утрате, смерти «маленького Наполеона» — сына голландского короля и королевы Гортензии, дочери Жозефины.

Переговоры двух императоров были успешными, но Пруссия переживала настоящую трагедию. Требования Наполеона казались настолько тяжелыми, что пруссаки решили попробовать последнее средство и пригласили королеву Луизу. Наполеон обменялся любезностями с красавицей-королевой, но условий не смягчил. Договор был подписан, и Пруссия потеряла треть владений. Она должна была выплатить колоссальную контрибуцию, закрыть свои порты для английской торговли и 1 декабря 1807 года объявить войну Великобритании, если к тому времени последняя не согласится подписать мирный договор с Францией. Пруссия продолжала существовать как государство только по воле Наполеона, который пошел на это исключительно из уважения к императору всероссийскому.

Наполеон и Александр подписали Мирный договор, Отдельные и секретные статьи, Договор о союзе. Они обязались действовать заодно во всех европейских войнах, в которых вынуждены будут участвовать. Российский император должен был способствовать заключению мира между Францией и Великобританией, и стороны предположили, что его посредничество будет принято англичанами. Царь не получил согласия Наполеона на немедленный раздел Турции, но принял конкретные обязательства в отношении Англии: если к 1 ноября враждебная сторона не примет посредничества России или, приняв его, не согласится вести переговоры на принципах морского равноправия, то Россия обратится к ней с последним требованием; если и это требование не подействует на англичан, то начнется война.

Александр согласился со всеми территориальными изменениями в Европе и признал новых государей. Одно из этих изменений было для него очень чувствительно и содержало зародыш будущих противоречий: из бывших прусских владений на территории Польши было составлено герцогство Варшавское, которое передавалось в полную собственность саксонскому королю.

Близилась минута расставания. Императоры хотели, чтобы их дружеские отношения и приподнятое настроение благотворно влияли на всех участников события. Великий князь Константин и высшие российские сановники были награждены большими орденами Почетного легиона. Жером Бонапарт, ставший королем Вестфалии, Мюрат, Бертье и Талейран были награждены орденом Андрея Первозванного. Солдаты обеих гвардий примирились естественным образом, без приказа, и для них был организован пир. Наполеон приказал доставить вино и продукты питания из Варшавы, Данцига и других мест. Солдаты двух армий обменялись головными уборами, их ночные гуляния и игры сопровождались пушечной пальбой. Императоры смотрели на безудержное веселье побратавшихся храбрецов и наслаждались мгновениями жизни, которые не повторятся никогда.

Наполеон нанес прощальный визит царю. Они долго разговаривали, затем вышли на свежий воздух. Батальон Преображенского полка взял на караул. Император французов попросил у царя позволения наградить орденом лучшего гренадера России. Старый воин Лазарев получил приказ выйти из строя. Наполеон снял крест Почетного легиона со своей груди и надел на грудь нашему солдату. Лазарев поцеловал императору руку, затем полу мундира, по русскому обычаю. Из солдатских рядов раздались громкие приветственные крики.

9 июля императоры расстались. Александр на лодке переправлялся через Неман, Наполеон стоял на берегу и делал прощальные знаки рукой своему другу и союзнику.


ЗАТМЕНИЕ

16 августа 1807 года британские сухопутные войска совершили высадку в Зеландии и в последующие дни нанесли сокрушительное поражение датской армии и милиции. 2 сентября началась бомбардировка Копенгагена, которая продолжалась несколько дней и вызвала многочисленные жертвы среди мирного населения. 7 сентября Дания капитулировала.

Варварская акция была звеном в цепи драматических событий, последовавших за подписанием Тильзитского мирного договора. Целью англичан был сильный военно-морской флот Дании, представлявший для них потенциальную угрозу. Они быстро решили задачу и взяли на буксир захваченные корабли, оставив Данию без флота. Большую роль в проведении сухопутной операции сыграл ровесник Наполеона генерал-майор Артур Уэллесли.

Одна из статей секретного Договора о союзе, заключенного между двумя императорами в Тильзите, предусматривала выставление требований Копенгагенскому, Стокгольмскому и Лиссабонскому королевским дворам о закрытии для англичан их гаваней, отозвании из Лондона посланников Дании, Швеции и Португалии и объявлении этими странами войны Англии в случаях неприятия ею посредничества России и отказа вести переговоры на принципах морского равноправия. Правительство Великобритании узнало о секретных договоренностях и нанесло немедленный превентивный удар, который оно оправдывало необходимостью самозащиты. Англичане болезненно реагировали на любую угрозу своей гегемонии на морях и смогли предотвратить объединение флотов европейских держав под эгидой Наполеона.

Проводив царя 9 июля, император французов дал срочные приказы и вечером устремился в Кенигсберг. Загоняя лошадей, он мчался по дорогам Европы, которая в значительной степени подчинилась его диктату.

В Кенигсберге была подписана конвенция о выводе французских войск из Пруссии. Эвакуация ставилась в зависимость от выплаты контрибуции, и сумма предъявленного французами счета изрядно превысила ожидавшуюся пруссаками величину. Побежденные не смогли ее выплатить, и французы покинули только город Кенигсберг, продолжая занимать территорию королевства.

Наполеон пробыл в Кенигсберге три дня, после чего направился в Дрезден. Он провел в карете 100 часов, не выходя из нее. В Дрездене он продиктовал конституцию герцогства Варшавского, отменившую феодальные порядки. Он подписал договор с королем Саксонии, который принимал титул герцога Варшавского. 30 000 французских солдат должны были постоянно находиться на территории нового государственного образования.

После нескольких дней в столице Саксонии Наполеон взял курс на Париж, где появился ранним утром 11 июля. Император провел в походах 10 месяцев. За это время он сокрушил Пруссию, заставил ее полностью подчиниться своей политической воле, выиграл затяжную кампанию против России и подписал с ней исключительно выгодный договор. Следующие две недели Наполеон напряженно работал во дворце Сен-Клу. Стояла удушающая жара, но она не снижала производительности его труда.

Да, он добился грандиозного успеха и принудил Александра оказывать ему военное и дипломатическое содействие в его дальнейших планах. Отныне объединенная мощь двух империй должна довлеть над всеми европейскими государствами, и тильзитские договоренности определят будущее многих стран. Наполеон прилагал все силы, чтобы извлечь максимальную выгоду из своих достижений. Логика его последующих мероприятий была основана на требованиях континентальной блокады и уверенности в эффективности своих средств, увеличившихся за счет России.

Император решил не терять времени на согласование своих шагов с союзником. Он действовал по собственному почину и начал пренебрегать соглашениями. По договору, Россия и Франция должны были предъявлять требования Дании, Швеции и Португалии не раньше 1 декабря. Швеция оставалась союзницей Англии, и с ней Наполеон пока ничего не мог поделать. Объектами его внимания стали Дания и Португалия.

Еще 19 июля, находясь в Дрездене, он приказал предъявлять ультиматум правительству Португалии: закрыть порты для англичан до 1 сентября под угрозой захвата страны французами и их союзниками испанцами. В Сен-Клу он выпустил декрет о подготовке армии вторжения в Португалию, командование над которой поручалось генералу Жюно. Диктат Наполеона становился невыносимым: 29 июля португальский посол в Париже был информирован о том, что теперь Франция требует закрытия портов, объявления войны англичанам, ареста подданных британской короны, находившихся на территории Португалии, захвата их собственности и присоединения португальского флота к союзническим эскадрам. Курьер повез в Лиссабон соответствующую ноту.

С Данией Наполеон обращался жестко, но не столь жестоко. 31 июля он потребовал обратить внимание датчан на его недовольство продолжавшимся потоком британских товаров и корреспонденции через их территорию, а также неспособностью датчан предотвратить вход английских боевых кораблей в Балтийское море. В данном случае император не задавал конкретных сроков и ничего не говорил о датском флоте. Однако конечный выбор для правительства этой страны был совершенно ясен: война с Великобританией или война с Францией. Сохранить нейтралитет Дания не могла, и Тильзитский договор предписывал ей союз с двумя империями.

К середине августа в Париже стало известно о британской экспедиции в Данию. 16 августа Наполеон принимал дипломатический корпус и спросил посла Дании о последних событиях и местоположении датской армии. Посол выразил сомнения в агрессивных намерениях британцев. Эти слова не убедили императора. Он сказал, что у англичан не могло быть иной цели, кроме захвата Копенгагена, датского флота и острова Зеландия. Наполеон совершенно верно оценивал ситуацию и не планировал немедленных военных действий против Дании. Однако он рассчитывал на датский флот в морской войне с Англией и вовсе не отказался окончательно от планов высадки десанта на Британские острова. Союз с Россией дал этим проектам новое измерение. На берегах Северного и Балтийского морей Наполеон думал создать громадный плацдарм для нападения на Великобританию, и датские корабли должны были играть видную роль в этом деле. «Вероломный Альбион» опередил императора, разработав и осуществив жестокую, но предельно эффективную акцию.

Император был в бешенстве. Его планы на Севере рушились. Тогда он решил разделить зоны влияния и обратить свой взор в большей степени на юг континента, предоставив Александру враждебную Швецию и другие удаленные от Франции государства.

Реакция на бомбардировку англичанами мирного Копенгагена, в ходе которой использовалось новейшее техническое изобретение — ракеты Уильяма Конгрива, была единодушной. Австрия отозвала своего посла из Лондона после простого намека со стороны французов. Александр передал английскому послу ноту с протестом и сообщил генералу Савари, временно аккредитованному при русском дворе, что готов принять против Англии те меры, которые укажет император французов.

Савари добрался до Санкт-Петербурга 23 июля. Царь принял его вечером того же дня просто и по-дружески. Он спрашивал об императоре Наполеоне. Позднее он вспоминал о своем желании посетить Париж и планах Наполеона приехать в Санкт-Петербург.

Генерал докладывал Наполеону о своих петербургских встречах, и император требовал от него точных и глубоких наблюдений. Наполеон интересовался наличием в России среднего сословия — силы, наиболее склонной к восприятию новых идей. Савари отвечал, что кроме группы купцов никакого среднего класса в России нет: есть дворянство и простой народ.

После основательных раздумий Наполеон решил назначить чрезвычайным послом в России своего обер-шталмейстера, дивизионного генерала Армана де Коленкура. Бывший маркиз должен был приложить все силы к завоеванию светского общества Санкт-Петербурга и не жалеть при этом денег, а потому император назначил ему изрядное содержание в 800 тысяч франков в год. Еще 250 тысяч франков были выделены на расходы по помещению.

Наполеон и Александр понимали главный недостаток нового союза — скудный товарооборот между двумя странами. Император французов подумал о том, чем можно заполнить вакуум, возникавший вследствие прекращения Россией экономических отношений с Англией. Он проявил готовность к закупкам в России мачтового леса и планировал построить на русских верфях три своих корабля. Он обещал пятьдесят тысяч ружей нового образца для русской армии и открыл французские гавани для российских кадетов. Наполеон думал и о развитии культурных связей и поручил подобрать актеров и актрис для работы в России.

Александр со своей стороны придавал импульсы сотрудничеству и в сентябре назначил графа Николая Петровича Румянцева министром иностранных дел. Румянцев был сыном знаменитого фельдмаршала и сторонником восточной политики, что было очень важно для Александра в связи с новыми русско-французскими проектами.

Бомбардировка Копенгагена столь ясно подтвердила бескомпромиссность британского правительства, что российский император более не питал иллюзий относительно своего посредничества в заключении мира. 7 ноября была выпущена декларация, объявлявшая о прекращении сношений между Россией и Великобританией. Александр опережал график, установленный тильзитской договоренностью, и действовал исключительно в духе профранцузской политики.

Выполнив важнейшее обязательство, царь напомнил о дележе Турецкой империи. Он заговорил с Савари о Молдавии и Валахии и облек свое желание скорейшего приобретения княжеств в форму просьбы к Наполеону. Генерал направил депешу императору, для которого наступал момент истины.

Молдавия и Валахия были захвачены русскими войсками в результате военных действий, но по условиям Мирного договора Россия должна была вернуть эти княжества Турции. Она этого не сделала, продолжая занимать территории Молдавии и Валахии. Российский император посчитал эти владения правильной и естественной компенсацией за свои услуги Наполеону.

Это было первое испытание союза на прочность. Чем ответит Наполеон? На что он готов решиться ради многообещающего альянса двух государств?

Внимание французского императора было приковано к Пиренейскому полуострову. Жюно вошел в Испанию, направляясь в Португалию. Франция и Испания заключили соглашение в Фонтенбло о разделе Португалии, означавшее конец правления королевской династии этой страны.

Португальский наследный принц Жуан принял все условия французского ультиматума, кроме одного: он отказался конфисковать и передать Франции собственность англичан. Наполеон получил формальный предлог для вторжения в Португалию.

Солдаты Жюно шли форсированным маршем по равнинам и унылым горам в условиях ужасной погоды, часто переправляясь через реки по шею в воде. Было очень трудно найти еду и ночное убежище. Солдаты умирали от истощения и от рук местных крестьян.

Наполеон обычно рассчитывал на богатства покоренных народов, и вступление в столицу колониальной империи должно было пополнить французскую казну. Он был разъярен, узнав о неудаче. Авангард генерала Жюно вошел в Лиссабон, но добыча ускользнула из рук французов. Успешную эвакуацию королевского двора провел старый враг Наполеона — сэр Уильям Сидней Смит. Ранее он атаковал Булонь торпедами Фултона и ракетами Конгрива, а теперь оказался в нужное время в нужном месте и лишил императора ценных плодов военной операции.

Английская эскадра появилась перед столицей Португалии в конце октября 1807 года. Когда корабли отчалили, взяв курс на Рио-де-Жанейро, на борту находились десять тысяч человек — королевская семья, двор и вся местная знать, а также коронные драгоценности, королевская библиотека, серебро, кареты, много другого имущества.

Наполеон не хотел повторения датской истории, и его инструкции генералу Жюно говорили об охране португальского флота. Однако Сидней Смит увел и флот, и богатства. Погрузка на корабли совершалась в спешке, и португальцы все же бросили в гавани часть драгоценных металлов.

Столица Португальской империи временно переместилась в Бразилию, а Жюно начал управление новым владением французов. Оккупанты грабили дворцы, церкви и монастыри. Наполеон приказал наложить на страну контрибуцию в 100 миллионов франков.

События на западе Европы отвлекали императора от России, но рано или поздно он должен был ответить на вопрос царя о княжествах. Союз с Россией пока мало чем подкреплялся. Наполеон знал из депеш Савари, что элита русского общества не поддерживает новую политику царя, а сам самодержец является единственной опорой союза. Долго ли продлится это состояние, напоминающее 1801 год? Наполеон хорошо помнил ужасную развязку истории своей дружбы с Павлом I и должен был выбрать более безопасный путь. Отношения двух империй, ведущих постоянные войны, не могут долго оставаться неопределенными. Общие цели и интересы или война, середины здесь не бывает. Россия поругалась с Англией, Франция вынуждена была поменять турецкую политику в угоду союзнице. В отношении Наполеона царь поступал практически безукоризненно, а император дал повод к сомнениям своей агрессией на Пиренейском полуострове. Наполеон взял паузу в ответ на просьбу Александра. Он размышлял, а его следующий шаг должен был удовлетворить царя и сохранить баланс французской политики.

Между тем во внешнеполитическом ведомстве наполеоновской империи произошли перемены: Талейран покинул свой пост. Почему он отказался руководить министерством в пору величайших достижений на внешнем фронте? Талейран, наследник традиций Версальского кабинета и дипломат старой школы, полностью разочаровался в политике Наполеона. Он считал ее неумеренной, бессистемной и несбалансированной. Предложения Талейрана о союзе с Австрией были забыты, и Наполеон кинулся в объятия царя. В своих мемуарах Талейран написал, что Наполеон укрепил его решимость покинуть пост своим варварским обхождением с Пруссией в Тильзите. Он также не одобрял вмешательства Наполеона во внутренние дела Португалии и Испании. Император продолжал использовать Талейрана в качестве советника, но все решения вырабатывал и принимал сам.

Что делать с Турцией, пережившей государственный переворот? Можно было ожидать, что ее новое правительство станет безразличным или враждебным к империи Наполеона. Однако турки продолжали называть себя друзьями французов и искали покровительства их императора. Они предоставили своему послу в Париже все необходимые полномочия для переговоров с Россией при французском посредничестве. Наконец, они закупали лионские шелка и другие промышленные товары из Франции. Мог ли Наполеон нанести им немедленный удар в спину, как того хотел царь?

Император искал правильное решение. Действовать ли шантажом и силой, как в Португалии, или уповать на естественный ход событий, ожидая распада Турции? Огромная Оттоманская империя продолжала номинально владеть Египтом, куда Наполеон хотел вернуться. Египетский фактор играл важнейшую роль в его анализе ситуации. Если Порта рухнет, то африканская страна останется без хозяина. Великобритания, контролирующая воды Средиземного моря, сможет высадить десант и овладеть Египтом. Поскольку император боялся этого, он решил отказаться от скорого раздела Турции.

В его голове зародилась новая порочная идея: отдать России Молдавию и Валахию в обмен на часть прусской территории. Дело в том, что Пруссия не могла платить несоразмерную с ее доходами контрибуцию. Наполеон решил, что невыполнение побежденной страной ее денежных обязательств перед победителем является достаточным основанием для нового урезания ее территории. Он предполагал отнять Силезию и вернуть Пруссию в границы Бранденбургского курфюршества, окончательно вычеркивая униженное королевство из списка великих держав.

Этот план должен был донести до царя французский посол в Санкт-Петербурге, с которым Наполеон связывал большие надежды. Новый министр иностранных дел Шампаньи составил инструкцию Коленкуру, а император ее одобрил. В инструкции обстоятельно объяснялось, какой линии следует придерживаться. Коленкур не должен был начинать разговор с предложения княжеств, но в нужный момент показать, что Наполеон готов пойти на уступку ради своего союзника и друга. Да, это нарушение договора, но коли встали на такой путь, то Франция должна получить равную компенсацию. Этот эквивалент следует искать не в бедных и неспокойных провинциях (Босния, Албания), но в Силезии. Коленкур должен проявить лучшие качества дипломата, чтобы доказать царю полезность такого обмена. Новая ампутация была бы выгодна Пруссии: она освободится ценою жертвы, вместо того чтобы оставаться военнопленной.

Если российский император согласится на обмен, то будет подписан новый тайный договор взамен тильзитского. Оба монарха выступят посредниками: Наполеон — в переговорах России и Турции, Александр — в переговорах Франции и Пруссии. В итоге восточный и прусский вопрос будут сняты одновременно.

Подготовив Коленкура, Наполеон обсуждал различные планы с русским послом Толстым. При этом он пустил пробный шар и упомянул такой неожиданный вариант, как полный раздел Турции и расширение России до Константинополя, включая саму столицу империи — давнюю мечту русских царей. Он не объяснил, чего в этом случае он хотел бы для себя. Прагматичный и рассудительный Толстой не поддался на провокацию и сделал собственный вывод: он посчитал, что Наполеон планирует полное расчленение Пруссии.

Царь прочитал депеши Толстого, поговорил с Савари и пришел к выводу, что его посол в Париже верно оценивает ситуацию. Он понял, что Наполеон не разделяет его стремления к немедленному дележу Оттоманской империи. В то же время Савари открыл завесу над планами Наполеона в отношении Пруссии, и Александр был вторично разочарован. Он начал сомневаться в союзе с Францией.

Коленкур добрался до Санкт-Петербурга и был принят царем с исключительным вниманием. Его отвезли во дворец князей Волконских, предоставленный в его распоряжение. Вручение верительных грамот состоялось 20 декабря, и это торжество поразило всех своим великолепием. Вечером был дан спектакль в Эрмитаже, и Коленкуру отвели место в одном ряду с членами императорской семьи.

На первом приеме дипломатического корпуса Коленкур пошел впереди австрийского посла, которому традиционно принадлежало первенство. Александр и императрица-мать согласились с новым порядком вещей, и на вечернем балу Коленкур был вне конкуренции. Он был окружен гражданскими и военными чинами. Русская аристократия увидела в бывшем маркизе гордого и блестящего носителя уважаемых традиций французской королевской знати, перед которыми она преклонялась. Он покорил сердца женщин и танцевал с ярыми противницами нового союза. Разговоры о его роли в расправе над герцогом Энгиенским прекратились.

1 января 1808 года был дан традиционный бал в Зимнем дворце, на который было приглашено четырнадцать тысяч человек. За ужином Коленкур занимал место за столом высочайших персон. Спустя несколько дней состоялся интимный бал у императора, и вопреки правилам Коленкур получил на него приглашение. Стол, за которым ужинали члены императорской семьи и посол, был сервирован одним из севрских сервизов — подарком императора французов. Члены семьи Романовых хвалили сервиз и говорили о приятных чувствах, которые они испытывают, пользуясь присланными Наполеоном вещами.

На следующий день император и генерал встретились на параде войск. Коленкур увидел все французское: элементы формы генералов, офицеров и солдат, музыка и приемы. Александр стал приглашать посла на обед по несколько раз в неделю, а после трапезы звал его в свой рабочий кабинет. Между ними установились по-настоящему дружеские отношения, царь и посол касались самых интимных тем.

Наполеон мог быть удовлетворен тем, как его представитель сумел поставить себя при русском дворе. Ничего лучшего нельзя было ожидать. Высший свет перестал выражать демонстративное неодобрение союзом, как это было во время пребывания Савари, и занял выжидательную позицию. И царь, и общество хотели видеть конкретные результаты союза с Францией.

Царь и Коленкур разглядели друг в друге рыцарские качества. Посол понял, что российский император никогда не пожертвует интересами прусского союзника. В отношении Александра к Пруссии и королевской семье сплелись чувства чести, долга и симпатии к королеве Луизе. Позже посол признал, что государственные интересы России были для царя более важным фактором, чем чувства.

Российский император отказался от предложения Наполеона обменять княжества на Силезию. Он сделал это немедленно после разговора с Савари, который по сути дела выдал план Наполеона. Царь приказал написать в Париж и напомнить императору о тильзитских беседах. Он настаивал на том, что Франция должна получить свою компенсацию за Молдавию и Валахию не на Западе, а на Востоке. Это было ясно выраженное предложение о разделе Турции.

Александр и Румянцев мгновенно разгадали желания Наполеона, связанные с неравноценным обменом. Они поняли, что Наполеон хочет присоединить Силезию к герцогству Варшавскому. Это стало бы шагом к усилению и возрождению Польши, чего Россия не могла допустить.

В отношениях двух империй вполне обозначились две темы, опасные с точки зрения перспектив союза: Польша и Турция. Талейран в свою бытность министром пытался по возможности ликвидировать источники межгосударственных конфликтов, действуя постепенно, мягко и порой прибегая к построению идеальных моделей. Наполеон с его эгоистичным прагматизмом и солдатской прямотой взял быка за рога, но лишь обострил противоречия. Он увязал восточный и германский вопросы и неловко задел при этом Польшу, посеяв большое недоверие к союзу.

Наполеон получил депеши Савари, будучи в Венеции. Сообщение временного поверенного в делах и русская нота подводили черту под вопросом о возможном обмене княжеств на Силезию. Александр ему отказал и при этом настойчиво приглашал приступить к разделу Оттоманской империи. Оставалось лишь одно средство удовлетворения русских — начать делать то, о чем просили.

В конце 1807 года император объезжал свои итальянские владения и получал истинное удовольствие. Он был в Милане и Ломбардии, вспоминая славные кампании и великие подвиги французов. Наполеон создавал новые полезные учреждения и следил за соблюдением мероприятий континентальной блокады.

В Мантуе он встретился с братом Люсьеном, с которым не виделся несколько лет. Наполеон сидел перед большим круглым столом, на котором была разложена огромная карта, испещренная булавками. Люсьен вошел, и император будто его не заметил. Наполеон заставил брата простоять несколько минут, а сам при этом не отрывал глаз от карты.

Перед Люсьеном был погрузневший человек с изменившимися привычками. Наполеон взял колокольчик и сильно его встряхнул, и только тогда брат решился заговорить.

Император начал разыгрывать спектакль. Он разговаривал высокомерно и в назидательной манере. Причиной такого отношения было нежелание брата развестись с любимой женщиной. Младший брат Жером был в аналогичной ситуации, но развелся, заключил правильный политический брак и получил королевство, звания и награды. Люсьен упорствовал и остался ни с чем.

Наполеон напомнил брату о Салическом законе древних галлов, согласно которому все браки в семье императора совершались только с согласия монарха. Он сделал очень выгодные предложения Люсьену: корона Неаполя, которую он готов был забрать у Жозефа, корона Италии, с которой готов был расстаться сам. Наконец, он раскрыл свои агрессивные планы и предложил брату корону Испании, хотя этот трон вакантным не был.

Люсьен готов был служить и называл Наполеона «сир», но не мог отказаться от любви и политических принципов. Люсьен заявил, что не разведется ради карьеры.

Разговор мог на этом закончиться, но он еще продолжался некоторое время. В тот день Наполеон играл заученную роль, однако сделал несколько важных признаний. Он ясно указал на грядущий захват Испании, назвал Люсьена самым способным из братьев и намекнул на развод с Жозефиной.

Наполеон попросил брата остаться на три дня. Люсьен ответил, что у него дома больной ребенок. Наполеон протянул руку, в то же время подставляя щеку для поцелуя.

Люсьен поцеловал императора и покинул замок. Он был сильно взволнован, по его лицу текли слезы.

* * *

В Венеции Наполеон быстро провел большие хозяйственные улучшения.

Он находился вблизи стран, которые западные европейцы называют Востоком. Он видел море и снова летел на крыльях своей фантазии. Так было в 1797 году, когда Бонапарт вошел в портовый город Анкона: он стоял на берегу Адриатики и думал о морях и островах. В Тильзите царь уступил ему Ионические острова, и Наполеон считал это важнейшим приобретением. Во время Первой итальянской кампании он отлично понял значение Корфу и Ионических островов и посчитал обладание ими более значимым, чем обладание Италией. Это преувеличение, но во время переговоров с Австрией он писал правительству о разрушении Турецкой империи и великой важности этих островов для операций в Средиземном море. Молодой генерал думал о том, что Франция должна получить свою долю при разделе Оттоманской империи.

Может быть, это знак судьбы, что он снова оказался на берегу моря в тот момент, когда его союзник настойчиво требовал решительных действий на Востоке? В нем ожили мечты о Египте, Константинополе, Индии. Находясь в Удино, он приказал Мармону, генерал-губернатору Далмации, собирать сведения о провинциях Европейской Турции и о положении дел на Востоке.

Наполеон начал просчитывать комбинацию, которая соединила бы интересы России и Франции на Востоке и своим размахом превзошла бы тривиальную идею разрушения Турецкой империи. Он мысленно прокладывал дорогу в Индию, извлекая уроки из своего похода 1799 года и загубленного в зародыше проекта Павла I.

Чтобы армии прошли громадные расстояния по территориям, населенным малоизвестными и загадочными племенами и народами, нужно иметь правителей этих стран в качестве союзников. Персидский шах Фет-Али был одним из них. Он объявил себя другом Наполеона, посылал ему подарки, просил французских ружей, офицеров для обучения своих воинов, умолял помочь ему в войне против России и готов был сражаться против Англии. Посланник шаха отправился в Европу и прибыл в Польшу в начале 1807 года. Наполеон принял его в Финкенштейне, затем начались переговоры в Варшаве. Император склонил посланника к подписанию договора, который обеспечивал свободный проход французской армии через территорию Персии.

В Тильзите Наполеон изложил свой план Александру и просил его принять участие в совместной экспедиции. Коленкур продолжил этот разговор в Санкт-Петербурге, но Александр и Румянцев отнеслись к идее сдержанно. Наполеон понимал причины их осторожности, поскольку на своем опыте познал трудности переходов через африканские и азиатские пустыни. И тогда император задумался о том, что вовсе необязательно доходить до конечной точки индийского маршрута. Достаточно провести мощную демонстрацию и оказать на англичан сильное психологическое давление. Не нужно достигать берегов Инда или Ганга, следует всего лишь запугать британцев, поставить под угрозу их владычество в Азии и заставить их сесть за стол переговоров. Наполеон считал, что достаточно миновать Босфор и показать готовность к решающему марш-броску, чтобы обнадежить азиатские народы и сделать Англию податливой.

В первый день нового года вернувшийся из Италии и не знавший отдыха император беседовал с Талейраном в течение пяти часов. Эти бдения за закрытыми дверями во дворце Тюильри, повторявшиеся в течение нескольких дней, привлекали внимание любопытных. Наполеон изложил своему советнику два плана: по первому проекту он жертвовал Турцией, по второму направлялся в Индию. Талейран считал, что первый план основан на реальной почве, второй — на романтической. Он возражал против дерзких проектов, но Наполеон продолжал ими заниматься.

Закончить устройство Европы и устремиться на Восток — таков лейтмотив действий Наполеона в первые месяцы 1808 года. Он верил в возможность скорого подчинения континента своей воле. Португалия — вчерашний оплот британской торговли — не оказала ему никакого сопротивления. Испания — созревшая груша, готовая упасть к его ногам. Наполеон считал, что вопрос лишь в выборе средств овладения страной.

Обстоятельства сложились таким образом, что после разгрома Австрии и Пруссии в Европе не было силы, способной дать отпор экспансии Наполеона. Он делал королей и князей и по своей воле прекращал их полномочия. Он поглощал малые государства и создавал политических марионеток.

Вдруг он встретил сопротивление там, где меньше всего ожидал. Папа Пий VII занял принципиальную позицию по вопросам межгосударственных отношений и выступал против навязывания французской модели судебного и административного устройства в Северной Италии. Он также не удовлетворил личную просьбу Наполеона и не аннулировал брак Жерома Бонапарта с американкой. Более того — он угрожал официальным отлучением Наполеона от церкви, если император продолжит навязывать свою политику.

Наполеон требовал, чтобы Пий VII примкнул к континентальной системе, закрыл портовые города Папской области для британской торговли и фактически объявил англичанам войну. Понтифик не подчинялся диктату.

Государственный визит императора в Италию не улучшил ситуацию. Терпение Наполеона лопнуло, и 2 февраля 1808 года французские войска вошли в Рим. Папа протестовал против насилия, но император с ним не считался. Французы оккупировали Папскую область.

Наполеон разрушил союз с Римом собственными руками. Он лишился поддержки многих верующих и более не мог ссылаться на то, что ведет борьбу с еретиками-англичанами при поддержке римского первосвященника.

Главный враг не собирался мириться и тем более сдаваться. В конце января Наполеон узнал об открытии сессии британского парламента и настроениях, царивших в Лондоне. Он прочел текст правительственной декларации и пришел в состояние великого гнева. Великобритания была твердо намерена воевать до победного конца, и Наполеон ответил ей тем же. Он написал царю письмо, которое стало итогом его последних размышлений и ответом на вызов англичан:

«Мой брат, только что приехал генерал Савари. Я провел с ним целые часы, разговаривая о Вашем Величестве. Все, что он передал мне, очень тронуло меня, и я, не теряя времени, хочу поблагодарить вас за оказанные ему и моему посланнику милости…

Только путем крупных, обширных мероприятий можем мы добиться мира и упрочить нашу систему. Увеличьте и усильте, Ваше Величество, вашу армию. Всякую помощь и содействие, какие я только буду в состоянии оказать вам, я окажу от чистого сердца. У меня нет ни малейшего чувства зависти к России, а лишь желание ей славы, благоденствия и увеличения ее территории. Позволите ли вы, Ваше Величество, высказать мнение человеку, который считает своим долгом питать к вам самую нежную и искреннюю преданность? Вашему Величеству необходимо отодвинуть шведов от вашей границы; расширьте ваши границы в ту сторону, насколько вам угодно; я готов всеми моими силами помочь вам в этом.

Армия в 50 000 человек, состоящая из русских, французов и, быть может, даже отчасти и из австрийцев, направленная через Константинополь в Азию, не успеет дойти до Евфрата, как приведет в трепет Англию и заставит ее преклониться пред континентом. Я имею возможность собрать армию в Далмации; вы, Ваше Величество, на Дунае. Через месяц после того, как мы условимся, они могут быть на берегах Босфора. Слух об этом разнесется по Индии, и Англия будет сломлена… Все может быть решено и подписано до 15 марта.

К 1 мая наши войска могут быть в Азии, и к тому времени войска Вашего Величества в Стокгольме. Тогда англичане, угрожаемые в Индии, изгнанные с Леванта, будут раздавлены тяжестью событий, которыми будет пропитана атмосфера. Ваше Величество и я предпочли бы блага мира, мы предпочли бы проводить нашу жизнь среди наших обширных империй, посвящая себя заботам об их возрождении и счастии наших подданных, покровительствуя науками и искусствам и сея повсюду благодетельные учреждения. Этого не хотят всесветные враги. Поневоле приходится стать выше этого. Мудрости и политике присуще следовать велениям судьбы и идти туда, куда ведет нас непреодолимый ход событий…

В этих немногих строках я изливаю Вашему Величеству всю мою душу. Дело Тильзита установит судьбы мира. Быть может, некоторая доля малодушия, как со стороны Вашего Величества, так и с моей, заставляла нас предпочитать более обеспеченное настоящее положение лучшему и более совершенному положению, которое может быть приобретено в будущем; но так как Англия не хочет мира, признаем, что настало время великих перемен и событий»{104}.

Наполеон стремился к совершенству и устройству мира на разумных началах, но достигал цели методами насилия. Он выражал агрессивные намерения прямо, Александр прятал их за завесой благочестия. Царь предложил раздел Турции, не указывая способов реализации проекта, Наполеон ответил обширной программой дележа мира и приступил к разработке военных планов. Семью годами ранее Павел превзошел первого консула как человек действия, теперь Наполеон будто берет реванш у семьи Романовых и проявляет далеко идущую инициативу. Размах его проекта затмевал желания Александра, и просьба царя о княжествах казалась пустяком по сравнению с теми приобретениями, которые обещала победа во всемирном масштабе.

Англичане лишили Наполеона датского флота и продолжали удерживать Швецию в своей политической орбите. Следуя плану разграничения сфер влияния, император готов был предоставить царю все возможности для экспансии на Севере, в то время как сам собирался завершить покорение южных стран Европы.

В письме ничего не говорится о разделе Оттоманской империи, и оно не содержит конкретного ответа на просьбу царя. Наполеон бросает воинственный клич и призывает Александра начать большую демонстрацию против Индии. Он ясно говорит об участии русских в совместном походе, но как далеко пойдут союзнические войска? «Могут быть на берегах Босфора», «не успеет дойти до Евфрата» — эти формулировки не позволяют вполне понять наполеоновских планов, и Константинополь упомянут лишь как промежуточный пункт маршрута. Проход союзных армий через территорию Турции по договоренности с ее правительством мог состояться и без раздела восточной империи или потери ею суверенитета.

Наполеон затрагивал чувства Александра и уповал на силу психологического воздействия военной демонстрации на англичан. По большому счету, выраженные в письме идеи Наполеона были похожи на красивый мыльный пузырь. Император французов растворял сокровенные желания царя в бурном потоке своей фантасмагории.

Он хорошо взвешивал каждое слово и не дал невыполнимых обещаний. Однако в письме Коленкуру, написанном в тот же день, Наполеон сказал о формальном согласии на раздел Турции. Посол должен был начать прения и приступить к обсуждению долей, интересов сторон и способов достижения общих целей.

Наполеон перешел от сбора сведений о Востоке к конкретным мерам подготовки «крупных, обширных мероприятий». Он усиливал армию в Далмации и обеспечивал ее всем необходимым. На Средиземном море шло сосредоточение кораблей и эскадр, а остров Корфу должен был превратиться в важнейший операционный узел. Наполеон планировал отбить у англичан Сицилию и покончить с их господством в Средиземном море. Только сделав из этого моря «французское озеро»{105}, он мог осуществить планы нападения на Турцию. Оттоманская империя должна была пасть под действием разнородных сил, и Наполеон думал всколыхнуть национальное движение в Греции.

Планы захвата Сицилии, Египта и Турции он увязал воедино. Он готовил сухопутные силы и намерен был составить из отдельных эскадр целую армаду на Средиземном море. Не забывал он при этом и о русском флоте. Императора беспокоило то, что не все запланированные движения французских кораблей успешно осуществлялись. Русские эскадры могли оказать содействие, но были разбросаны между Триестом, Эльбой и Лиссабоном и не участвовали в операциях. Наполеон уполномочил Коленкура обратиться к российскому правительству с просьбой о передаче ему кораблей, чтобы можно было распоряжаться ими по своему усмотрению. Император предвидел, что такая просьба вызовет ответные желания русской стороны. Он считал, что можно будет установить равновесие на основе того, что Черное море станет «русским озером»{106}, а Средиземное море — французским.

Наполеон думал, что русские, французы и австрийцы смогут дойти до Константинополя, практически не встречая сопротивления. Но что будет дальше? Как стороны поделят добычу? Наполеон исходил из того, что после всех прений и переговоров с российской стороной будет назначено второе свидание двух императоров, на котором будут обсуждаться важнейшие вопросы распределения сфер влияния и нового устройства восточных территорий.

Взор императора устремлялся в сторону Африки, и дело не ограничивалось одним Египтом. Французы должны были захватить Гибралтар, переправиться через пролив и лишить английский флот всех точек базирования в регионе. Это должно было способствовать вытеснению англичан из Средиземного моря и снятию блокады с французских и испанских портов. Достигнув этого, французы и испанцы могли организовать экспедицию на мыс Доброй Надежды.

Наполеон все решал за других, но как союзники относились к его планам? Испанцы заметно убавили воинственный пыл после катастрофы объединенного флота при Трафальгаре. В том бою погибли многие моряки — герои Испании, которых горько оплакивал народ. Лучшие солдаты Испании по-прежнему служили в рядах армии Наполеона. Испанцы ничего не знали о том, какую участь готовил их стране император французов.

А в Санкт-Петербурге заждались ответа от Наполеона. Письмо императора было написано 2 февраля, 25-го оно было доставлено в столицу Российской империи. Коленкур немедленно отправился во дворец, чтобы сообщить о послании Наполеона. Александр пригласил его к себе и попросил остаться. Царь читал письмо в присутствии посла, все больше оживляясь. Он восхищался и письмом, и Наполеоном, он радовался возрождению духа Тильзита. Александр просил передать Наполеону, что тронут его доверием и желает ему содействовать. Затем он прочел письмо вместе с послом.

Далее царь говорил, что страстно желает поехать в Париж. Крайняя занятость мешает этому, но он относится к названному путешествию как к награде за славные дела, которую в будущем себе назначит.

Последовали встречи и переговоры Коленкура с Румянцевым и царя с Коленкуром. Русский проект раздела восточных территорий был точным и детальным. Он был изложен в ноте Румянцева.

Царь написал ответ на письмо Наполеона, в котором предложил французскому императору две армии: одну для похода в Индию, вторую для помощи в овладении портами Малой Азии. Он сказал, что пишет некоторым командирам флота, чтобы они всецело исполняли приказания Наполеона.

Россия начала завоевание Финляндии, и царь сообщил Наполеону об этом. Он согласился на второе свидание с императором французов и считал Эрфурт самым подходящим местом встречи.

Наполеон присылал Александру великолепное оружие и произведения французских мастеров декоративно-прикладного искусства, и благодарный царь не остался в долгу. Он послал союзнику свои дары, сообщив об этом в отдельном письме интимного характера.

Коленкур отправил в Париж протоколы общих совещаний и написал частное письмо Наполеону, в котором передал свои впечатления от переговоров. Он обратил внимание императора на то, что русские продолжают испытывать недоверие. Они не могут забыть предложение Наполеона об обмене княжеств на Силезию и видят за этим стремление к воссозданию Польши. Он также подчеркнул, что Россия очень хочет получить Константинополь и Дарданеллы и ради этих приобретений готова на многое закрыть глаза.

Пока Коленкур вел переговоры, Наполеон увеличивал военное присутствие в Испании. На этом пути он не встречал никакого сопротивления. Испанское правительство разрешило французам разместить гарнизоны в городах, и теперь Наполеон постепенно переводил через границу свои корпуса.

В феврале 1808 года император принял решение лишить Бурбонов трона Испании и возвести на престол француза. Наполеон посчитал, что его авторитет и слава являются достаточными аргументами в пользу перемены власти, и испанцы с радостью примут новую династию. Он не обратил внимания на народные протесты против иностранного военного присутствия и на то, что кумиром многих испанцев был принц Фердинанд.

В течение длительного времени потерявший авторитет и уважение король Карл IV писал Наполеону письма, прося помощи в разрешении семейных конфликтов. Окружение королевы строило планы бегства.

Наполеон перешел от тактики постепенного проникновения на испанскую территорию к прямому захвату страны. Французы овладевали городами и крепостями. Фаворит королевы Годой — фактический правитель страны — отказался от идеи сопротивления и посоветовал королевской семье бежать в Южную Америку. Планы побега стали достоянием гласности, и народ восстал. Беглецы успели добраться до Аранхуэса, где под давлением мятежников король был вынужден отречься от престола в пользу своего сына Фердинанда.

Император решил вмешаться в конфликт, однако он не мог покинуть Париж, не дождавшись депеш из Санкт-Петербурга.

В конце марта он получил посылки от царя и Коленкура. Поскольку Россия выдвинула предварительные условия свидания, Наполеон получил оправдание для отсрочки своих последующих шагов. 2 апреля он выехал в Байонну, отложив на время переговоры с Россией и восточные дела.

События на Востоке принимали характер поистине драматический. Перемирие между Россией и Турцией продолжалось полгода, и военные ждали новостей от правительств. Французский посланник в Константинополе генерал Себастиани получил инструкции, которые предписывали ему провести зондирование турецкого правительства на предмет уступки княжеств. Был созван диван, и генерал приступил к выполнению своей ужасной миссии. Члены дивана выслушали его и оценили политику Наполеона как предательскую.

Несмотря на общее возмущение действиями французов, турецкое правительство составило ответ на сообщение Себастиани в лучших традициях дипломатии, проявив мудрость и сдержанность. Порта уверяла Францию в своей неизменной преданности и выразила непреклонную волю защищать территориальную целостность государства.

За бурей в Константинополе последовало разочарование в Санкт-Петербурге. Царь держал наготове экипажи и собирался со дня на день отправиться в Эрфурт. Он был бодр, весел и заполнял время заботами о своей армии, воевавшей со шведами. Первые успехи на финляндском фронте, которые рассматривались как следствие союза с Наполеоном, увеличили число сторонников франко-русского сближения. Второй фронт этой войны должен был обеспечить французский маршал Бернадот, однако он проявил пассивность. Когда об этом узнали в Санкт-Петербурге, то обвинили не маршала, а Наполеона.

Следом пришла весть об отъезде императора в Байонну. Царь был очень расстроен, а Румянцев громко жаловался и требовал ответа на свою ноту о разделе Турции.

Ситуация на северном фронте резко ухудшилась. Шведы прекратили отступление, нанесли успешные контрудары и взяли остров Готланд с его гарнизоном. Англичане пришли к ним на помощь, перебросив войска из Сицилии.

Прекращение торговли с Англией вызвало в России серию банкротств, резкое падение курса ассигнаций и безденежье. Чувствуя общее разочарование и возраставшее давление всех недовольных, Коленкур занял сугубо оборонительную позицию. Он вынужден был успокаивать царя, который был подвержен резким переменам настроения. Принимая неудачи русских близко к сердцу, генерал Коленкур решил помочь союзникам военными советами. Он изобретал способы защиты Финляндии и даже разработал план нападения на Скандинавский полуостров. Александр ценил эту помощь, и польщенный Коленкур сообщил об этом Наполеону. Узнав о деле, император сделал своему послу резкий выговор и напомнил ему о том, что он француз и не должен проявлять большую заботу о чужих интересах.

Декретом от 1 марта 1808 года было провозглашено создание имперского дворянства — новой наполеоновской аристократии. Император решил награждать военных, гражданских лиц и священнослужителей, наделяя их титулами и земельными владениями. Отныне он будет делать своих подданных рыцарями, баронами, графами, князьями и герцогами, и они получат эти титулы по заслугам. Наполеон считал, что если бы он пожаловал кому-то герцогство во Франции, то это вызвало бы большое недовольство народа. Он настаивал на том, что новые титулы не имеют ничего общего с прежними феодальными титулами и привилегиями: новые дворяне получали имения за пределами Франции, а титул дворянина империи не освобождал от уплаты налогов и исполнения законов.

Наполеон сделал Коленкура герцогом Виченцы. Александр узнал об этом раньше посла и был первым, кто обратился к нему соответствующим образом.

Император французов узнал о постигшем царя горе — смерти маленькой дочери, единственного ребенка, и выразил дружеские соболезнования. Он писал о своем нетерпении в ожидании будущего свидания.

Наполеон прибыл в Байонну, чтобы привести в исполнение задуманный план. Фердинанд, король и королева признали за императором права судьи. Они приехали на встречу с ним и ждали приговора.

Император делал все возможное, чтобы представить свои деяния в лучшем виде. Он продолжал переписку с Александром, рассказывая царю о ссоре отца и сына, и оправдывал совершаемое насилие интересами Испании.

Наполеон устроил очную ставку Фердинанду и Карлу, и те обвиняли друг друга во всех грехах. Император грубо шантажировал членов королевской семьи и привел их к покорности.

Развязка была ускорена событиями в Мадриде. Жители столицы радостно встречали французские войска под командованием Мюрата, когда те входили в город. Испанцы приветствовали восстановление законности и порядка. Позже они увидели темную сторону явления и 2 мая восстали против оккупантов.

Французы подавили восстание, а Фердинанд был напуган тем, что кровопролитие совершалось его именем. И он, и его отец отказались от своих прав на престол. Наполеон отправил Карла, Фердинанда, королеву и Годоя во Францию.

Удалив Бурбонов с политического поля, император провозгласил своего брата Жозефа королем Испании и Индии. Узнав о перевороте, Александр не высказал упреков. Более того, с его уст слетели слова лести о новой прекрасной странице в истории. Прочитав конституцию Испании, царь нашел ее либеральной и достойной автора.

Александр согласился на свидание с Наполеоном без предварительных условий. Наполеон был счастлив. Большой перерыв в переговорах с Россией не нанес ущерба его делу. Он провел в Байонне еще несколько недель, давая начальное устройство королевству Жозефа Бонапарта.

Думая, что покончил с испанскими делами, он вновь обратился к Востоку. Император приказал начертить и отпечатать подробную карту Египта, который он при любых вариантах дележа берег для себя. Публиковать ее было нельзя, но следовало раздать «во время необычайных событий»{107}. Франко-русская армия должна была напасть на Турцию и двигаться к Евфрату, а флоты с войсками на борту направятся в Индию. Эскадра Средиземного моря должна была состоять из французских, русских, итальянских, испанских и португальских кораблей с моряками всех стран. Он хотел запутать Англию грандиозными приготовлениями в северных и южных портах, истощить ее силы и принудить к миру. Император планировал руководить неслыханной по масштабам операцией, находясь в Италии.

По мере необходимости, Наполеон сообщал о своих замыслах союзникам и подчиненным. Он готовил европейцев к грандиозным переменам. Например, в депеше саксонскому правительству Наполеон обещал мир ценой последнего кризиса.

В своих мыслях он охватывал половину земного шара, но скоро был вынужден ограничиться тем, что происходило рядом с ним. Вспыхнуло всеобщее восстание в Испании. Гордый народ поднялся против чужеземной власти, и началась герилья — беспощадная партизанская война. В Севилье было учреждено правительство; она превратилась в центр восстания. Города объявляли своим королем Фердинанда VII. Наполеон стал объектом великой ненависти испанского народа.

Ошеломляющие новости из Испании дали пищу для размышлений австрийскому правительству. Прошло более двух лет с момента подписания унизительного мира с Францией, и это время было использовано венскими стратегами для проведения военных реформ и перевооружения. Получив предложения Наполеона об участии в восточных проектах, австрийцы выставили несколько корпусов. Но когда в Испании перестала царствовать законная королевская династия, в Вене сильно заволновались. Как можно было думать о Востоке, когда в Европе продолжали разрушаться троны и, похоже, наступал черед Габсбургов? Австрийский император, давший Наполеону монаршее слово больше никогда не поднимать оружия против Франции, приказал образовать воинский резерв в дополнение к огромной регулярной армии и создать милицию.

Восставшие Сарагосы предложили корону Испании австрийскому эрцгерцогу Карлу, давнему противнику Наполеона. Император Александр знал и о военных приготовлениях в Вене, и об этом предложении. Он сообщил о нем Коленкуру и заявлял, что не верит в нападение Австрии. Он оказал Наполеону моральную поддержку, незамедлительно признав Жозефа королем Испании.

Наполеон надеялся на быстрое умиротворение Пиренейского полуострова. Повстанческие армии не могли на равных сражаться с французами. 17 июля император узнал о победе маршала Бессьера над лучшими испанскими войсками и объявил, что задача решена. Он еще не отказался от восточных проектов. В тот же день императорский библиотекарь Барбье получил инструкцию: вместе с одним из лучших географов составить записки о походах на Евфрат и против парфян, начиная с похода Красса до седьмого столетия, включая походы Антония, Трояна, Юлия и т.д.

Император считал, что нужна еще одна победа, которая уничтожит последние войска испанцев и позволит ему заняться отложенными делами. Он возлагал большие надежды на генерала Дюпона, одного из кандидатов на звание маршала, прославившегося своими подвигами во многих кампаниях. В июле Наполеон присвоил ему графский титул. Император очень ждал известий из Андалузии, где оперировал Дюпон.

Наполеон возвращался из Байонны в Париж и остановился в Бордо. По пути он осматривал юго-западные департаменты Франции. 2 августа он получил известие, которое уничтожило надежды на скорый успех в Испании и изменило все его планы. Это был удар страшной силы — капитуляция генерала Дюпона в Байлене.

Лучшие солдаты Наполеона удерживались им в Германии, Дюпон имел новобранцев. Он попал в окружение и исчерпал ресурсы борьбы. Генерал увидел выход в подписании соглашения о сдаче при гарантиях репатриации. Он сдал своих воинов, оружие, знамена и повозки с награбленным добром. Дюпон и старшие офицеры были отпущены, однако испанская хунта не признала условий капитуляции и отказалась освободить солдат.

Среди отпущенных офицеров был Морис де Таше — дальний родственник императрицы Жозефины. В своем дневнике, позднее изданном, он ни в чем не винил Дюпона. Ответственность за катастрофу должен был нести Наполеон, пославший не нюхавших пороха юнцов воевать с испанским народом.

Император подверг Дюпона максимально возможному унижению и жестоким наказаниям: генерал был немедленно арестован по прибытии во Францию, предан военному суду, признан виновным, лишен чинов, орденов, графского титула, мундира и пенсии. Его имущество было конфисковано, а сам он заключен в тюрьму, где пробыл до отречения Наполеона.

Вместо очередного подвластного королевства император получил фронт новой войны. Жозеф бежал из Мадрида, армия отошла к подножию гор. Англичане высадились в Португалии, и Жюно должен был отражать их нападение. Испанцы, служившие у Бернадота, не захотели оставаться в рядах французской армии и попросили английских моряков доставить их на родину.

Ситуация ухудшалась: вскоре после байленской катастрофы Жюно был изгнан англичанами из Португалии. Он потерпел поражение от Артура Уэллесли и запросил перемирия. Любимцу Наполеона повезло, поскольку командование перешло от Уэллесли к двум пожилым генералам. Они согласились принять почетную капитуляцию, предложенную Жюно.

Французские солдаты с оружием, снаряжением и трофеями погрузились на британские корабли и были доставлены на родину.

Наполеон писал из Сен-Клу генералу Жюно, прибывшему в Ла-Рошель: «Вы не сделали ничего позорного: вы вернули мои войска, моих орлов и мою артиллерию… Вы достигли соглашения вашей храбростью… и англичане правы, выражая недовольство тем, что их генерал его подписал»{108}.

Яркий пример двойных стандартов Наполеона — его оценки действий Жюно и Дюпона. Своему фавориту он сказал ободряющие слова, а Дюпона лишил всего и надолго отправил в тюрьму. Два генерала совершили похожие поступки: оба капитулировали при условии репатриации. Разница в том, что англичане доставили французов на родину, а испанцы нарушили конвенцию. Следует добавить, что положение Дюпона было совершенно безнадежным, а Жюно мог продолжать борьбу.

Наполеон решил перебросить корпуса с Севера на Пиренейский полуостров. Он думал придать вынужденной мере вид любезности по отношению к своему русскому союзнику.

Царь был извещен о плане императора примириться с Пруссией и вернуть королю его владения. Вначале он связал это со своим быстрым признанием короля Жозефа, но затем узнал о неудачах французов в Испании и сделал вид, что огорчен ими. Александр понял, что вывод войск носит вынужденный характер. В своем последнем перед свиданием в Эрфурте письме Наполеону царь выразил императору благодарность за смягчение позиции в отношении Пруссии. Он написал об убийстве султана Селима, новых политических переворотах в Константинополе и предположил, что эти печальные события и обстоятельства освобождают его союзника от последней связи с Турцией. Пора приступить к ее разделу — таков был лейтмотив заявлений Александра.

У императоров были совершенно разные виды на будущее свидание. Царь надеялся, что встреча с императором французов послужит прогрессу в восточном вопросе. Наполеон хотел, чтобы Россия стала сдерживающим фактором в отношении Австрии, которая сильно его беспокоила. Он отмерил себе три месяца на то, чтобы покончить с испанским сопротивлением. Наполеон понимал, что требуется его личное присутствие на полуострове, и в это время его тыл должен быть обеспечен.

Император готовился к кампании и перебрасывал войска с Севера на Юг. Он организовал торжественное шествие батальонов по территории Франции. Солдаты проходили через украшенные флагами и цветами города и селения, где их приветствовали местные жители. Были воздвигнуты арки, произносились речи, устраивались пиры. Это были запоздалые триумфы победителей кампаний 1805—1807 годов. Славословию сопутствовал ропот: французы вновь чувствовали себя обманутыми, их надежды на Тильзитский мир не оправдались.

3 сентября император созвал сенат и приказал утвердить новый рекрутский набор. Министр иностранных дел Шампаньи выступил с докладом, в котором обосновал необходимость непопулярных мер. О войне в Испании ничего сказано не было, ограничились намеком на беспорядки в Константинополе.

Наполеон собирался в Эрфурт на встречу с русским царем. Он заявил, что хочет поразить Германию пышностью, и распорядился направить в Эрфурт актеров Театра французской комедии. 23 сентября в Сен-Клу император сел в карету. В его свите наряду с министром иностранных дел был Талейран, без которого Наполеон не мог обойтись. Император попросил князя Беневентского подготовить конвенцию, которая удовлетворяла бы Александра, ущемляла интересы Англии и устраивала его самого.

Утром 27 сентября император прибыл в Эрфурт и расположился во дворце. Затем он сел на коня и вместе со свитой выехал навстречу царю. Александр подъехал в коляске и вышел из нее. Наполеон спешился, и императоры пошли навстречу друг другу. Они обнялись и в течение нескольких минут обменивались сердечными приветствиями. Наполеон дал знак, и Александру подвели коня с седлом; чепрак был из горностаевого меха. Царь и император французов оседлали коней, их свиты смешались, и все вместе отправились в город. С высот, окружавших Эрфурт, ими любовались многочисленные зрители.

Александр был в темно-зеленом генеральском мундире, Наполеон — в простом мундире гвардейских стрелков. Они торжественно въехали в город под бой барабанов и возгласы «Да здравствуют императоры!»

На следующий день Наполеон и Александр установили порядок дня: утро — для личных дел; после полудня — обсуждение вопросов политики, приемы монархов и других важных персон, прогулки; вечера будут отданы свету и развлечениям.

Талейран быстро добился тайной аудиенции у царя и начал смелый и рискованный разговор, отделив Наполеона от Франции и предложив царю стать союзником французского народа. В следующих беседах он различал территориальные завоевания Франции, которыми она дорожит, и завоевания Наполеона, которыми она не дорожит. Он просил царя стать посредником в отношениях жаждавшей покоя Франции и ненасытного императора. Александр не оттолкнул бывшего министра и увидел в его речах выражение мнений людей мыслящих, просвещенных и мудрых.

Наполеон включил в проект Талейрана статьи, которыми он хотел обязать Александра воевать с Австрией, если та нападет на Францию. Он представил эту конвенцию как свой личный труд.

Переговоры двух императоров продолжались несколько дней. Александр отклонил статьи, согласно которым он взял бы на себя обязательства предпринять конкретные действия в случае войны с Австрией, а Наполеон занял консервативную позицию по вопросу раздела Турции и не согласился уступить царю Константинополь. Оба были разочарованы. Наполеон пробовал оказать на царя психологическое давление, бросил на пол свою шляпу и начал топтать ее ногами. Александр реагировал хладнокровно и направился к двери. Наполеон его удержал, и разговор продолжался в спокойном тоне.

Подписанная конвенция отдавала России Финляндию, Молдавию и Валахию. Царь взял на себя неконкретное обязательство действовать против Австрии совместно с Францией. Талейран сообщил об этом австрийцам, и они получили гарантию нейтралитета России в случае войны с Наполеоном.

Император потерпел дипломатическое поражение: его усилия были разрушены предательством Талейрана и стойкостью Александра.

Что ему оставалось? Наполеон попробовал использовать таланты своего бывшего министра для сближения с Россией способом, традиционно принятым среди монархов. Он решил узнать, готова ли семья Романовых с ним породниться.

Наполеон не имел детей от Жозефины и думал о разводе. Став женихом, он должен будет найти себе хорошую партию. Он хотел просить руки одной из сестер Александра, но не немедленно. В разговоре с царем, мнением которого Талейран и Коленкур, каждый по-своему, уже осторожно поинтересовались, Наполеон выражался туманно. Тема развода была для него слишком сложной и болезненной, и говорить более конкретно он не захотел. И мог ли он ставить вопрос ребром и просить руки одной из царевен, оставаясь женатым на императрице, на голову которой он четырьмя годами ранее возложил корону? Наполеон не выразил ясного желания, Александр не отказал, но ограничился добрым пожеланием удачного брака в будущем и упрочения династии. Разговор окончился безрезультатно.

14 октября Наполеон и Александр торжественно выехали из города верхом и в сопровождении свит. Они достигли места, где встретились в первый день визита. Императоры говорили еще несколько минут и после взаимных дружеских уверений расстались. Александр сел в экипаж и уехал в направлении Веймара.

Наполеон смотрел ему вслед. Русские экипажи скрылись из виду, и император пошел в Эрфурт пешком. Все было позади — тяжелые переговоры и прогулки с царем, жестокая охота на оленей, ланей и косуль под звуки труб и литавров, поездки в Веймар, обеды с высочайшими особами и балы, беседы с Гёте и Виландом, вечера в партере театра, визит на поле Йенской битвы, парады и маневры, подарки и комплименты. Он покорил немецких интеллектуалов, но не убедил царя. Оба императора мечтали о Востоке, однако не договорились о долях при дележе Турции. Александр ясно видел затруднения и провалы французов по ту сторону Пиренеев и извлекал выгоды из своего положения. Наполеон продолжал надеяться на помощь России, нуждаясь в ней больше, чем царь в содействии Франции. Эти надежды были напрасными: реальность заставила Александра отказаться от неясных и сомнительных совместных планов ради собственных интересов России.

Царь оставил при императоре своего министра иностранных дел графа Румянцева. Российский министр поселился в Париже, чтобы оттуда следить за мирными переговорами с Англией. Он приехал в столицу наполеоновской империи раньше нового посла, назначенного вместо Толстого. Этим послом стал князь Александр Борисович Куракин, уполномоченный царя в Тильзите.

Наполеон решил сполна использовать возможности, которые открывались в связи с присутствием российского министра в Париже, и окружил графа Румянцева вниманием и заботой. Император знал о любви Румянцева к книгам, литературе и искусствам и приказал широко открыть перед ним все двери научных и культурных учреждений Франции. Наполеон велел составить для Румянцева библиотеку из редких изданий и относиться к графу со всей возможной предупредительностью, исполняя любое его желание. Император проследил, чтобы граф был устроен наилучшим образом, и поручил его заботам своих министров. Он решил привязать к себе Румянцева и рассчитывал на его помощь в делах союза.

Император быстро разобрался с текущими делами и в конце октября выехал к армии. Он мчался с бешеной скоростью, планируя встряхнуть пассивных маршалов. Под его командой они оживились и одержали новые победы. Император и его воины с боем прорвались через горное ущелье Сомосьерра и вышли к Мадриду.

Местная хунта пыталась организовать оборону столицы. Наполеон требовал сдачи города, но получал отрицательные ответы. 4 декабря французская артиллерия открыла огонь по укреплениям, после чего последовал штурм высот, расположенных перед городом. Мадрид сдался, члены хунты бежали.

Наполеон выпустил прокламацию:

«Испанцы!

Я являюсь к вам не как завоеватель, но как освободитель. Я уничтожил суд инквизиции, против которого восставали время и Европа: священники должны руководствоваться совестью, но не вершить внешнего и физического правосудия над гражданами. Я упразднил феодальные права, и теперь каждый может заводить и свободно развивать собственное дело, содержать гостиницы, пекарни, мельницы или заниматься рыболовным промыслом; эгоизм, богатство и процветание малого числа людей вредили вашему сельскому хозяйству более чем засушливая жара.

Поскольку есть только один Бог, в государстве должно быть и одно правосудие. Всякое частное судопроизводство было незаконным и противоречило правам народа. Я его уничтожил. Нынешнее поколение может думать иначе, ибо страсти еще слишком накалены, но ваши потомки благословят меня как возродителя вашего отечества. Дни моего появления среди вас они занесут в число памятных дней, и с этих дней начнется процветание Испании»{109}.

Наполеон завоевал Мадрид для Жозефа, но война продолжалась. Разбитые испанские армии вновь соединялись. Партизаны совершали постоянные нападения на французов и страшные зверства. Ненависть порождала ненависть.

Император узнал удивительную новость о смелом наступлении англичан. Корпус под командованием сэра Джона Мура значительно уступал французам в численности, однако генерала это не смущало. Он покинул Португалию и двигался в северо-восточном направлении.

Наполеон решил окружить Мура. Он разработал план операции и начал его осуществлять. Французы должны были преодолеть перевал Гвадаррама. Наполеона не остановила снежная буря, ослеплявшая людей и лошадей. Ветер страшной силы сносил солдат в пропасть. Наполеон поговорил с воинами и приказал им взяться за руки. Кавалерия спешилась. Император разбил свой штаб на группы и встал между Данном и Дюроком. Он подал сигнал, и колонна двинулась вверх, превозмогая ужасный холод, ветер, снег и гололед. Подъем продолжался четыре часа. В середине пути Наполеон, маршалы и генералы остановились. Они были обуты в ботфорты для верховой езды и не могли подниматься дальше. Наполеон сел верхом на пушку, подчиненные взяли с него пример. Наконец они достигли монастыря, расположенного на вершине горы. Главнокомандующий остановился, чтобы собрать армию. В монастыре были дрова и вино. Через несколько часов французы начали спуск и вышли на равнину.

Мур избежал окружения и отступал к побережью, чтобы погрузиться на корабли британского флота. Пошли дожди, дороги стали труднопроходимыми. Наполеон хотел уничтожить англичан и преследовал их по пятам. Однажды вечером его нагнали курьеры. Император прочитал депеши, и генерал Савари увидел сильную озабоченность на его лице. Наполеон решил вернуться во Францию.

Странная история! Ее необычность состоит в том, что возвращение Наполеона вовсе не было стремительным. Император прочитал взволновавшие его депеши в первый день нового, 1809 года, в Париж он прибыл только 23 января. По пути он надолго остановился в Вальядолиде.

О чем были депеши? О военных приготовлениях Австрии и заговоре в Париже. Что послужило главной причиной отъезда императора из армии? Ни заговор, ни активность Австрии не требовали немедленного присутствия императора в Париже. Названные в сообщении заговорщики — Фуше, Талейран и Мюрат — никак не могли свергнуть с трона всенародно избранного императора. Прибыв в Париж, он обрушит свой гнев на Талейрана лишь 28 января. Заговор имел практический смысл только в случае, если бы с Наполеоном случилось что-то страшное. Заговорщики предвидели такую возможность и подготовили соответствующий план действий. Однако Наполеон был жив и невредим, а потому не опасался поползновений своих приближенных. Что касается Австрии, то она могла начать военные действия не раньше весны. Несколько дополнительных дней, которые Наполеон должен был провести на фронте, чтобы завершить погоню за англичанами, мало значили с точки зрения подготовки к будущей войне с Австрией.

Странности в поведении Наполеона объясняются совсем иной причиной — его неуверенностью в успехе погони. Он оценивал ситуацию и понимал, что Мур от него ушел. Император не хотел быть проигравшим. «Наполеон гнался за Муром и не догнал» — такое сообщение стало бы причиной радости и злорадства его врагов и недоброжелателей.

Наполеон приказал Сульту довершить погоню за неприятелем. Мур отступил к Ла-Корунье, где принял бой. Сульт атаковал и был отброшен с потерями. Генерал Мур погиб, но его армия была успешно эвакуирована на кораблях Его Величества. Англичане ушли, чтобы вернуться через три месяца.

Был бы Наполеон удачливее Сульта? Возможно. Император избежал риска, но не стал победителем англичан. Сульт сражался против Мура 16 января, и Наполеон все еще находился недалеко от места событий. Император покинул Вальядолид 17-го числа.

В предыдущие дни он занимался многими делами, и ничто его не радовало. Англия соглашалась начать мирные переговоры только при условии участия в них Испании как самостоятельного государства. Наполеон не мог этого принять. Австрия проводила войсковые учения и маневры, и император принял ответные меры.

Наполеон страстно желал, чтобы Россия оказала дипломатическое давление на Австрию и помогла избежать войны. Он обратился за этим к царю и послал своего ординарца в Санкт-Петербург.

Император вернулся в Париж в плохом настроении. Спустя пять дней он вызвал Талейрана и в присутствии других государственных мужей заклеймил своего бывшего министра как интригана и предателя, публично оскорбляя его. Талейран знал, что Наполеон часто угрожает, но редко наказывает, а потому он вынес бешеную ругань императора совершенно спокойно. Наполеон ограничился тем, что лишил Талейрана обер-камергерского ключа. Румянцев в письме царю дал высочайшую оценку горделивому достоинству, с которым Талейран перенес монарший гнев.

Наполеон часто беседовал с Румянцевым и с прибывшим послом Куракиным. Он силился понять, помогут ли ему русские в войне с Австрией. Император был крайне разочарован отъездом Румянцева из Парижа. Российский министр мог проехать через Вену и оказать желаемое дипломатическое давление на Австрию. Однако он думал, что Наполеон хочет сделать Россию участницей вероломной агрессии и только поэтому толкает его занять угрожающее положение по отношению к Австрии. Он не заехал в Вену и не вернулся туда, когда в дороге получил письмо от Александра с соответствующим приглашением и полномочиями вести переговоры.

Александр был уверен, что Австрия проиграет войну с Францией. Эту мысль он выражал в беседах с австрийским послом в Санкт-Петербурге князем Шварценбергом. Царь говорил, что Наполеон не хочет войны. Однако, оказывая нужную императору французов помощь, он не скрывал от Шварценберга, что питает затаенную вражду к Наполеону.

В конце марта армии Австрийской империи подготовились к нападению на Францию. Эрцгерцог Карл принял главное командование. Были выпущены манифесты к немецкому народу. Австрийцы задержали курьера с дипломатической почтой и взломали печать с гербом Франции.

Наполеон собирал свои разбросанные корпуса и просил царя о помощи. Любое движение русских войск могло оказать огромное влияние на события. Наполеон просил Александра приблизить вооруженные силы к театрам военных действий и взывал к воинской чести и политической честности своего союзника.

Настал черед царя отыграться за свое тягостное многомесячное ожидание обещанных уступок в турецком вопросе. Наполеон стоял в позе просителя, разрываясь между несколькими фронтами, а Александр пустил в ход всевозможные средства лести, пустых обещаний и отговорок. Он обращался с Коленкуром как никогда дружелюбно и внимательно, приглашая его на обед два или три раза в неделю. Посол разделял эту честь с приближенными к государю персонами и близкими друзьями монарха и слушал славословие царя в адрес Наполеона, Франции и нерушимого франко-русского союза. Вернувшийся Румянцев принял участие в царской трапезе и с восторгом заговорил о Париже, императоре, членах его семьи и французском правительстве. Похвалам и комплиментам не было конца.

После обеда с участием Румянцева Александр пригласил Коленкура к себе в кабинет. Начался разговор о конкретных мерах помощи. Александр стоял на том, что верит в возможность мира. Но если завтра война, то Россия выполнит союзнические обязательства. Рано двигать войска, этим можно повредить делу мира. Он говорил о своей войне с Англией, которую не вел, войнах со Швецией и Турцией и о трудностях своей дипломатии. Коленкур отвечал, что войны, которые ведет Россия, не требуют больших сил. Александр посетовал на безденежье, дефицит бюджета, убытки от прекращения торговли с Англией и намекнул на возможность заимствования средств у Франции. Такие разговоры между царем и послом продолжались в течение нескольких недель.

В ночь с 9 на 10 апреля австрийские войска переправились через реку Инн. Вторая армия перешла итальянскую границу, целью третьего удара стало герцогство Варшавское. Официального объявления войны не было.

Наполеон трижды побеждал Австрию и всякий раз принуждал ее к миру. Монархия Габсбургов была и оставалась врагом Франции, и предостережения царя не помогли избежать нового нападения. Коленкур немедленно потребовал содействия России, ссылаясь на Тильзитские и Эрфуртские соглашения. Разговоры закончились, и Александр должен был на что-то решиться.

Российская и Французская империи имели прямо противоположные цели в начавшейся войне. Наполеон решил сокрушить монархию, которая вновь нарушила договор, Александр этого боялся. Разгром Австрии мог привести к распаду империи, на месте которой появились бы новые государства. Это практически неизбежно усилило бы герцогство Варшавское, поскольку Наполеон должен был вознаградить поляков за их содействие.

Царь издал манифест о войне с Австрией. Он объявил, что отпускает австрийского посла, отзывает свое посольство из столицы Австрии, и что русские войска выступают в поход.

А втайне говорились совсем другие речи. Александр обещал Шварценбергу не наносить Австрии вреда, и не смог удержаться, чтобы не пожелать австрийцам успеха. Позже он добавил, что войска получат приказание избегать всякого столкновения и всякого враждебного действия, а выступление в поход будет максимально задержано.

Из всех возможных решений Александр выбрал то, которое более всего соответствовало его натуре. Он не потребовал от Наполеона никаких обязательств (например, не расчленять Австрии, не восстанавливать Польши), а просто решил имитировать участие в войне.

Австрия выставила на поле боя армию, реорганизованную на французский манер и полную энтузиазма. Эрцгерцог Карл планировал пересечь границу, вторгнуться в Германию и разгромить находившиеся там французские войска до прихода основных сил Наполеона. Австрийцы рассчитывали и на восстание в Германии.

Наполеон принял командование армией. Предаваясь своей военной страсти, он мог на время отвлечься от кропотливых усилий дипломатии и многогранных трудов политики. Воин по натуре, он воспламенялся от одного вида своих войск. Наполеон принял вызов Габсбургов и решил воевать до полной победы.

Утром 20 апреля он атаковал неприятеля при Абенсберге, городе в Нижней Баварии, и разгромил его в серии боев. Австрийцы были отброшены к Ландсхуту, и город был взят штурмом. Победа при Экмюле дала имя новому титулу маршала Даву. Французы двинулись на Ратисбон, куда эрцгерцог Карл стянул свои войска. Австриец не мог принять сражение перед городом, имея в тылу реку Дунай, и рассчитывал на сильные средневековые укрепления.

Наполеон приказал пробить брешь в стене огнем орудий. Он сел на лошадь и приблизился к городу. Здесь он получил ранение в голень правой ноги.

Солдаты тут же узнали об этом и окружили императора. Наскоро перевязав ногу, он сел на лошадь и объехал войска под их приветственные крики. Он произвел награждение крестами Почетного легиона. Хирург сделал перевязку, и император галопом помчался к солдатам Даву, где продолжал награждать отличившихся бойцов.

Артиллерия пробила бреши в крепостных стенах, и французы бросились на штурм. Они проникли в город, охваченный пламенем. Эрцгерцог Карл отступал в Богемию. Дорога на Вену была открыта.

Австрийцы дерзнули бросить вызов Наполеону, но терпели полное бедствие. Начиная кампанию во имя свободы и независимости, они уповали на свои как никогда многочисленные войска, их великолепное оснащение, хорошую подготовку солдат и их высокий боевой дух. Ни один из этих факторов не позволил им победить Наполеона — его солдаты и командиры являли чудеса героизма и самопожертвования и вновь полностью превзошли неприятеля. Союзники французов — баварцы и вюртембержцы — оказывали требуемое содействие. Однако армия Наполеона торжествовала в основном там, где император присутствовал лично. На других фронтах войны — в Тироле, в Италии, в Польше — австрийцы наступали и имели некоторый успех.

В первых сражениях с армией Наполеона австрийцы понесли огромные потери убитыми, ранеными и пленными. Они запросили перемирия, но император его отверг, планируя полный разгром вооруженных сил монархии Габсбургов.

Несмотря на очевидные затруднения в Испании и необходимость воевать и держать корпуса в разных странах Европы, Наполеон не отказался от планов мирового доминирования и своей ключевой мысли: добиться мира и спокойствия на континенте и затем нанести англичанам многочисленные удары, вытесняя их отовсюду — из Сицилии, из Африки, из Восточной и Западной Индии. Он держал Египет под прицелом, планируя новую экспедицию, и возлагал большие надежды на свои силы в Средиземном море. Гибель флота при Трафальгаре вовсе не похоронила его проекты по строительству боевых кораблей: он имел достаточно средств для их реализации и к 1809 году достиг значительного прогресса в этой области. На верфях Франции, Бельгии и Голландии были построены новые суда, которые теперь могли быть использованы в разных точках земного шара и для различных целей. Наполеон вновь и вновь возвращался к идее высадки в Англии. Были и иные угрозы, вызывавшие огромное беспокойство британцев. Французы сосредоточили боевые корабли на рейде острова Экс в районе порта Рошфор и теперь могли тревожить вражеские коммуникации с Португалией. Английская торговля была ограничена континентальной системой Наполеона, но оставалась очень активной в Вест-Индии. Военно-морской флот империи французов вновь был в силах делать то, что удавалось в 1805 году адмиралам Миссиесси и Вильнёву — атаковать британские поселения на островах Карибского бассейна, разрушать те, которыми нельзя завладеть, захватывать торговые суда.

Опасность возрастала, и в Британском адмиралтействе думали о способах защиты. Район базирования французских судов был очень неудобен для блокады, поскольку суровые условия Бискайского залива не позволяли флоту англичан занимать стабильное положение. Был разработан план атаки и уничтожения французских кораблей, дерзость которого заставила вспомнит о знаменитое нападение Фрэнсиса Дрейка на испанский порт Кадис. Выполнение операции поручили капитану лорду Томасу Кохрейну — моряку необыкновенного мужества и великому мастеру иррегулярных морских операций, хорошо рассчитанных диверсий, штурмов и абордажей.

В апреле 1809 года лорд Кохрейн атаковал французский флот, стоявший на защищенном рейде острова Экс, с помощью зажигательных судов и кораблей, начиненных бомбами. Наполеон практически не применял новейшие средства ведения войны, в то время как англичане использовали их в полной мере. Ракеты, торпеды, начиненные взрывчаткой корабли уже стали оружием массового уничтожения людей и разрушения городов, парусных судов и других объектов. Наполеон создавал новое рыцарство, в то время как век рыцарства давно миновал.

Французские моряки были совершенно деморализованы ужасающей акцией. Лорд Кохрейн нанес их флоту меньший урон, чем Нельсон в Трафальгарском сражении, но дело здесь не в количестве уничтоженных кораблей. О каком реальном соперничестве на морях можно было говорить, если англичане явно сильнее? Они дерзко смели все преграды на своем пути и заставили французов в панике метаться и сажать на мель свои корабли. Будь Кохрейн должным образом поддержан, англичане уничтожили бы весь флот. Но и учиненного разгрома было вполне достаточно, чтобы французы окончательно утратили веру в свои силы. Военный суд приговорил одного капитана к расстрелу, а двух других — к тюремному заключению. Но что могли предпринять французские адмиралы и капитаны, если их матросы тренировались только на суше или на кораблях, стоявших в гавани, в то время как англичане полностью отняли у них море и снискали право считаться непобедимыми?

На планах диверсий в Карибском бассейне поставили крест. Наполеону не суждено было создать мировую колониальную империю, а морская история событий той войны была окончена.

Император французов был в Вене через месяц после начала боевых действий с австрийцами. В это время союзная русская армия под командованием князя Голицына не перешла еще своей границы. Александр не давал конкретных обещаний по срокам, но говорил Коленкуру о готовности армии к боевым действиям. Затем он узнал, что эрцгерцог Фердинанд вступил в герцогство Варшавское, и обещал начать кампанию через пятнадцать дней. Время шло, и Александр называл различные причины для последовавших отсрочек: позднее наступление весны, дожди, разлив рек, наконец, отпуск князя Голицына, который женил своего сына. Царь добавлял, что следует считаться с русскими обычаями и привычками: ничего здесь быстро не делается — все в России неповоротливо, тяжело, всюду путаница. В то же время, узнав о французских победах, Александр послал Наполеону свои добрые пожелания, а затем восторженные поздравления. Он жалел, что не делит с императором французов опасности и славу. В этих обстоятельствах царь счел необходимым иметь при Наполеоне своих специальных представителей. Он приказал флигель-адъютантам Чернышеву и Горголи одному за другим отправиться в главную квартиру армии Наполеона и передать императору приветствия и восторженные письма.

На самом деле, вести с фронтов ничуть не радовали Александра. В начале мая поляки князя Понятовского вступили в Галицию, и вскоре было учреждено временное правительство. Понятовский распространял прокламацию, выпущенную от имени саксонского короля, и призывал поляков вверить свою судьбу Наполеону. Энтузиазм был всеобщим, он перекинулся через российскую границу. Молодежь Волыни и Подолии бежала в вольную страну, чиновники польского происхождения эмигрировали. Национальный подъем поляков вызывал ужас в Санкт-Петербурге, и политика царя стала объектом гневной критики. Александр и Румянцев неоднократно жаловались Коленкуру, что император французов не препятствует такому развитию событий, и возможно, что все делается с его одобрения. Посол отвечал, что Россия могла завладеть Галицией и не допустить создания очага польской пропаганды. Царь закончил неприятный разговор с Коленкуром на дружеской ноте: он предпочитает откровенность в отношениях с человеком, который пользуется его уважением и любовью. Говоря это, он обнял французского посла.

Австрийцы и их император были удручены потерей своей столицы, но продолжали войну. Армия Наполеона начала рискованную переправу через Дунай, и передовые части овладели Асперном и Эсслингом. Природа была на стороне австрийцев — подъемы воды сносили мосты. Французы удержали плацдарм на левом берегу, и переправа была налажена вновь. Казалось, что удача сопутствует великому полководцу. Но настал час эрцгерцога Карла, который возглавил контратаку со знаменем гренадерского полка в руках. Мост вновь разошелся, и переправившиеся французские части были отрезаны от остальной армии. Наполеон приказал постепенно отходить, а затем передал командование маршалу Ланну. Корпуса, изолированные на левом берегу, отбили все атаки австрийской армии и отступили в порядке на остров Лобау. Во время отхода Ланну раздробило ногу пушечным ядром. Ногу ампутировали, но непобедимый маршал вскоре скончался от гангрены. Наполеон плакал, не скрывая слез.

Вражеская пропаганда превратила относительную неудачу французов при Асперне и Эсслинге в триумф эрцгерцога Карла, который принимал поздравления с победой над самим Наполеоном. Австрийцы будто не верили своему счастью и не развивали успех.

Наполеон перестал писать императору Александру и потерял веру в союз с Россией. Слова утратили всякий смысл. Наполеон имел достаточно фактов для анализа, чтобы сделать выводы. Он сравнивал донесения Понятовского с докладами Коленкура и понял, что его посол в России видит мир в розовых очках. Коленкур продолжал думать, что бездействие русской армии объясняется не политикой Александра, а нерадивостью военных. Однако Наполеон знал, что Шварценберг не покинул Санкт-Петербург и через месяц после начала боевых действий, а русское посольство оставалось в Вене до самого отъезда австрийского правительства. Неудача при Асперне и Эсслинге обострила чувства императора, и он приказал министру иностранных дел Шампаньи написать Коленкуру письмо. В этом послании говорилось, что события указывают на недобросовестность русского кабинета. Наполеон объявлял все прежние инструкции Коленкуру уничтоженными и призывал его поступать сообразно обстоятельствам. Русские не должны были заметить никакой перемены в действиях и поведении Коленкура, которому следовало исполнять свои обязанности с достоинством и любезностью. Важно, чтобы Европа продолжала верить в союз России и Франции. Наполеон теперь уповал на моральное воздействие объединения двух держав, а не на его действительную силу. Он пережил неприятные дни осознания своего одиночества без жалоб и упреков.

Как только император решил полагаться исключительно на собственные силы и больше не просить царя об услугах, как русские пришли в движение. Флигель-адъютант царя уверил Наполеона в том, что поход начался. Император французов немедленно распространил эту важную новость, сообщив о ней в приказе по армии и в начале очередного бюллетеня. Он предписал Коленкуру способствовать продуктивным действиям русской армии в Галиции и передать царю уверения в неизменности своих чувств к нему лично. Александр ответил, что Наполеон всегда найдет в нем союзника и верного друга.

Эти слова вовсе не подкреплялись делом. Русские вступили в Галицию, однако действовали медленно и не оказали никакой поддержки Понятовскому, несмотря на многочисленные просьбы и мольбы князя. Австрийцы обложили Сандомир, но Голицын не пришел полякам на помощь. В итоге город сдался. Если австрийцы двигались в определенном направлении, то русские шли в противоположную сторону. Однажды по ошибке стороны обменялись выстрелами: один русский был убит и двое ранены. Австрийский офицер прислал Голицыну извинения и выразил сожаления. На территории занятой Галиции русские восстанавливали власть австрийцев, запрещали польские и французские эмблемы, преследовали польских патриотов.

Узнав о сдаче Сандомира, Наполеон был в гневе, однако продолжал придерживаться принятой линии поведения и не обвинял Александра лично. Коленкуру он приказал сделать самые сильные представления и указать царю на плохое исполнение предначертаний российского монарха.

После поражения при Асперне и Эсслинге император французов усилил свою армию и обеспечил ее всем необходимым. Остров Лобау был превращен в неприступную крепость, хранилище вооружений и материалов. Наполеон не спешил с новым наступлением, крепко усвоив уроки плохо подготовленной переправы и наспех спланированной операции. Он должен был завершить кампанию убедительной победой.

В ночь с 4 на 5 июля армия Наполеона переправлялась через Дунай, а затем произошло решающее сражение при Ваграме. 5 июля все нападения французов были отбиты, а на следующий день Наполеон, отразив энергичные атаки австрийцев, перешел в наступление. Проведя мощную артиллерийскую подготовку и достигнув успеха на правом фланге, Наполеон нанес решающий удар по центру австрийских позиций. Он выиграл битву ценой огромных потерь и крайнего напряжения сил — как солдатских, так и своих собственных. Возраст давал о себе знать.

Наполеон наградил флигель-адъютанта Чернышева орденом Почетного легиона. Чернышев находился рядом с императором на поле сражения при Ваграме. Император проводил его в Санкт-Петербург и просил передать письмо царю. Александр был обижен на Наполеона тем, что тот долго не отвечал на его письма. Наполеон ответил с высоты своей победы и давал царю понять, что Франция обошлась без него.

Польский вопрос все более осложнял отношения между двумя союзниками. Наполеона подозревали в намерении восстановить Польшу. Российским официальным лицам не нравилось даже то, что поляки называли себя поляками — такого права за ними не признавалось. Шла война, и пылали страсти. Русские и поляки осыпали друг друга упреками и обвинениями, а в Кракове солдаты обменивались руганью и угрожающими жестами. Армия Голицына не хотела отдавать Понятовскому город, оставляемый австрийцами. С трудом был найден компромисс, и Краков поделили. Однако Александр заявил Коленкуру, что в целом по польскому вопросу он на сделку не пойдет. Французский посол получил ноту Румянцева с требованием объяснений и гарантий того, что польское государство не будет восстановлено.

Австрия признала свое поражение, и было подписано перемирие. Наполеон поселился в Шенбруннском дворце, откуда управлял своей империей и получал известия о ходе мирных переговоров, начавшихся немедленно. Он шел по тонкому льду: победа в войне не была полной, и австрийцы постоянно думали о возобновлении боевых действий. Наполеон должен был подписать мир на условиях, удовлетворительных для Австрии и России, и вознаградить поляков герцогства Варшавского, которые храбро сражались под его знаменами.

Империя Габсбургов вела переговоры с оглядкой на Санкт-Петербург и англичан. Дело в том, что правительство Великобритании предприняло попытку создать новый фронт войны с Наполеоном: экспедиционный корпус совершил высадку на острове Вальхерен. Маршал Бернадот, неудачно действовавший в битве при Ваграме, получил командование над Антверпенской армией. Стремясь восстановить свою репутацию, Бернадот энергично взялся за организацию обороны, укрепил Антверпен и предотвратил все попытки англичан продолжить наступление. Среди британцев, которые находились в болотистой местности острова Вальхерен, вспыхнула эпидемия малярийной лихорадки. Английское командование решило покинуть континент.

После долгих и трудных переговоров Австрия приняла условия, навязанные Наполеоном. Она пошла на новые территориальные уступки и согласилась выплатить контрибуцию. Россия получила Восточную Галицию, а к герцогству Варшавскому присоединили Северную Галицию.

Наполеон понимал, что увеличение территории и населения герцогства Варшавского произведет на царя негативное впечатление. Поэтому он решил дать письменные гарантии того, что польское государство не будет восстановлено. Шампаньи написал Румянцеву о согласии Наполеона на уничтожение имен «Польша», «поляки». Эти слова должны были исчезнуть из политических актов и из истории вообще.

Получив текст мирного договора, царь был глубоко разочарован: он рассчитывал на более существенные выгоды для России и заявил Коленкуру, что плохо вознагражден за свою преданность. Через десять дней пришло письмо Шампаньи Румянцеву, и настроение царя заметно улучшилось. Но письма было недостаточно — царь потребовал документа, договора. Александр заявил, что если Россия и Франция подпишут такой договор, то он забудет все обиды.

Заключив мир с Австрией, Наполеон возвращался в Париж. Он знал о недовольстве французов рекрутскими наборами и хотел избежать новых войн, создав надежную систему безопасности. Союз с Россией подвергся большим испытаниям, но Наполеон продолжал его придерживаться. Он дал России гарантии против восстановления Польши и теперь обдумывал семейный союз. Во время разговора с Александром в Эрфурте было вскользь упомянуто имя великой княжны Анны Павловны. Наполеон решил возобновить сватовство и союзом семейным укрепить союз политический.

Не прошло и пяти лет со дня коронации в соборе Парижской Богоматери, как император решил развестись с императрицей. Жозефина не могла родить наследника престола, а Наполеон как никогда чувствовал необходимость обеспечить будущее своей династии. Всегда бесстрашный, он подвергал свою жизнь многочисленным опасностям на поле боя и понимал зависимость бытия от случайностей. Ранение при Ратисбоне заставило заволноваться всю армию и наводило на размышления. Что станет с его делом в случае его смерти? Он ясно видел путь, который должен был пройти: развод с неизбежными тяжелыми сценами, сватовство и новая женитьба. Наполеон не испытывал колебаний в выборе невесты, с которой планировал сочетаться браком. Он исходил из соображений порядочности и приличия: разговор с Россией был начат годом раньше, он будет продолжен, и император не станет искать другой партии до тех пор, пока Россия не ответит на его предложение.

Политический брак! Как это не называй, но Наполеон должен был причинить Жозефине страшную боль. Он возвращался с поля боя победителем, но не ощущал себя французским рыцарем. Он нес своей даме не радость, а страдания.

Император был мрачен и погружен в думы. Германия поднималась против него, идеологи вдохновляли людей, стремившихся к свободе. Часто вспыхивали мятежи и восстания — в Баварии, Тироле, Вестфалии, Пруссии, Саксонии. Во время военного смотра в Шенбрунне один молодой человек пытался убить Наполеона кухонным ножом. Когда его задержали и привели к императору, он разговаривал вежливо и решительно. Это был студент университета в Эрфурте по имени Фридрих Штапс. Он подтвердил, что хотел убить Наполеона. «Убить вас не преступление, а долг»{110}, — ответил студент на вопрос императора. Наполеон послал за доктором Корвисаром и попросил определить, нет ли у молодого человека следов сумасшествия. Врач обследовал Штапса и дал отрицательный ответ. Наполеон обещал простить студента, если тот выразит сожаление по поводу своего несостоявшегося акта. Штапс отказался просить прощения или выражать сожаление и был немедленно расстрелян.

Наполеон был итальянцем, ставшим императором французов. Он любил покорять сердца и давно считал себя одним из величайших героев в истории человечества и вождем самой просвещенной нации. Поскольку он представлял передовую общественную систему и всюду способствовал прогрессу, то все люди должны были поклоняться ему, искренне признавать его первенство, благоговеть перед ним и почитать за счастье приобщиться к деяниям его гения. Всякое сопротивление своим замыслам он рассматривал как досадное исключение из правила. Французы отдавали ему свои голоса и свои жизни, зависимая от него элита империи прославляла его на все лады. Он привык к выражениям восторга со стороны итальянцев.

Император был уверен в том, что испанцы будут рады стать подданными государя его династии. Он уповал на магию своих военных успехов и знал, что воины готовы пойти с ним хоть на край света. Значительную часть жизни он проводил среди своей армии, солдаты которой говорили на многих языках. Вчерашние враги становились друзьями и союзниками и пополняли ряды его воинства. Все это создавало великую иллюзию: его космополитизм, римский дух великого полководца и свободное перемещение в пространстве стали причинами того, что он принижал значение национального фактора. Народные восстания и случай со Штапсом не побудили Наполеона поменять политику в отношении Германии, а испанская герилья никак не повлияла на его решимость окончательно подчинить страну своей воле.

После подписания мира с Австрией он думал не о триумфальном въезде в Париж, а об уединении. Обер-гофмаршал Дюрок информировал дворцовые службы, что император прибудет в Фонтенбло вечером 27 октября. Придворные и императрица должны были встречать Его Величество. Но император примчался в Фонтенбло уже в десять часов утра 26-го числа и впал в сильнейший гнев. Он оглядывал немногочисленных слуг, словно выискивая жертву. Он обрушил свою ярость на смертельно усталого курьера, не дал тому слезть с лошади и отправил в Сен-Клу, чтобы сообщить о своем прибытии.

Наполеон пошел осматривать новые апартаменты, пристроенные к дворцу. Здание во дворе Белой Лошади, в котором раньше размещалась военная школа, было расширено, реставрировано и украшено, и теперь здесь должны были работать государственные учреждения. Император прогулялся по комнатам, а затем сел в кресло. Он демонстрировал крайнее нетерпение и часто спрашивал, который час, хотя имел собственные часы. Наконец он приказал камердинеру Констану приготовить бумаги, сел за маленький стол и начал работать.

Прибыла императрица, но Наполеон продолжал свои труды и не удосужился ее встретить. Жозефина вошла, и император сказал: «А! Так вы, значит, приехали, мадам? Это хорошо, поскольку я как раз собирался ехать в Сен-Клу»{111}. Он приподнял голову, бросил взгляд на супругу, снова опустил глаза и продолжал писать. Такая встреча после долгой разлуки больно ранила Жозефину. Она извинялась, он равнодушно отвечал и довел ее до слез; тогда он исправился и попросил прощения.

В последующие дни все заметили, что происходит что-то необычное и тягостное. Императрица догадывалась о причинах перемены в поведении супруга и казалась несчастной, император выглядел озабоченным. Двор переехал в Париж. Наконец, наступил очень тяжелый день 30 ноября.

Жозефина плакала. На обед она пришла в большой белой шляпе, чтобы скрыть следы плача. Трапеза проходила в почти полном молчании, и супруги не притрагивались к еде. Наполеон поднялся, Жозефина последовала за ним. Обычно в конце обеда приносили кофе, и императрица наполняла чашку для Наполеона. В этот раз император перехватил поднос у слуги, сам налил кофе в чашку и бросил в нее сахар. Делая это, он не отрывал взгляда от императрицы, стоявшей в оцепенении. Император выпил кофе и вернул чашку слуге. Затем он заперся с супругой в салоне.

В столовой остались камердинер Констан и префект дворца. Вскоре они услышали крики, и император открыл двери салона. Императрица лежала на полу и кричала: «Нет, ты этого не сделаешь! Ты не можешь убить меня!»{112}

О ней позаботились, а Наполеон волновался так сильно, что рассказал префекту дворца о причинах отчаяния Жозефины. Супруги должны были развестись вопреки велениям его сердца, и это делалось в интересах Франции и имперской династии.

Ужасный шаг был сделан. Параллельно Наполеон пускал в ход все средства, чтобы восстановить доверие Александра.

Русский посол в Париже князь Куракин стал предметом особого внимания императора. Наполеон поручил Шампаньи оказывать послу самый радушный прием, быть с ним максимально предупредительным и всячески его обхаживать. Куракин являлся в министерство иностранных дел с множеством просьб частного характера, и Шампаньи терпеливо его выслушивал и во всем помогал. Однако Куракин все равно не выглядел счастливым. Он заждался наступления череды приемов и торжеств, которые должны были последовать за возвращением императора из Австрии. Князь обновил свой гардероб, заказал превосходные наряды, но приглашения все не было. Наполеон узнал о нетерпении Куракина и пригласил его в Фонтенбло раньше других послов. Император тепло принял ветерана дипломатии и наградил его всевозможными знаками отличия.

Наполеон помнил о просьбах Александра и начал выполнять их одну за другой. Царь давно ждал приезда в Россию французских инженеров-кораблестроителей. Наполеон согласился послать специалистов, способных помочь в создании судов улучшенной конструкции. Он готов был оказать России финансовую помощь, о чем ранее просил Александр. Император французов еще раз повторил, что готов предоставить гарантии по польскому вопросу.

За восемь дней до разговора с Жозефиной о разводе Наполеон приказал Шампаньи написать Коленкуру шифрованное письмо. Оно сообщало о его решении развестись с императрицей. Император хотел узнать, может ли он рассчитывать на великую княжну Анну. Посол должен был поговорить об этом с царем, не делая формального предложения, и попросить Александра откровенно высказать свое мнение в течение двух дней.

Наполеон согласился на все, что должно было способствовать его женитьбе на великой княжне. Он предоставил Коленкуру формальное полномочие подписать договор против восстановления польского государства. Император полностью полагался на Коленкура, и посол получил чистый бланк с подписью Шампаньи.

Император думал уполномочить Коленкура не только вести переговоры о браке, но и подписать брачный договор. Наполеона не смущал возраст Анны Павловны (в январе 1810 года младшей сестре царя Александра должно было исполниться 15 лет), у него готов был план: в декабре — развод, до конца января — новая императрица, в 1811 году — наследник престола!

В Париже и Санкт-Петербурге действовали со всем возможным усердием. Забота французов о Куракине стала делом важнейшей государственной важности, и князь сообщал обо всех приятных событиях и обстоятельствах себе на родину. В театре Тюильри посол имел собственную ложу, он участвовал во всех охотах и имел преимущество перед всеми, кроме монарших особ. В правительственной газете «Монитор» появилась заметка с объявлением о русском займе и приглашением на него подписываться.

Наступило время торжеств: 3,4 и 5 декабря должны были отпраздновать годовщину коронации, мир с Австрией и возвращение Наполеона в Париж. Столичные улицы были приготовлены для большого шествия, дома украшались флагами.

Утром 3 декабря император выехал из дворца Тюильри в коронационной карете. Впереди него, в роскошных экипажах — неаполитанский король Мюрат, высочайшие особы, министры и высшие сановники. Расставленные шпалерами войска и толпы народа встречали императора французов, на которого были обращены все взоры. Под радостные крики своих подданных он проследовал в собор Парижской Богоматери, где слушал звуки христианского гимна, а затем направился на сессию законодательного корпуса. Он открыл торжественное заседание и произнес тронную речь, которой внимали императрица, монархи стран Европы, законодатели и высшие чины его империи. Наполеон выступал в стиле возвышенном, порой напыщенном, и прибегал к метафорам. Он говорил о впечатляющих достижениях прошедшего года, о победах в Испании и на полях Баварии и Австрии. Монархия Габсбургов нарушила свои клятвы, но тотчас же была наказана за вероломство. Наполеон увлекал слушателей за собой, и они мысленно переносились из одной страны в другую. Он заговорил о России и царе Александре: «Российский император, мой союзник и друг, присоединил к своей обширной империи Финляндию, Молдавию, Валахию и один округ Галиции. Я не завидую этой империи ни в чем, что может способствовать ее преуспеванию, мои чувства к ее достославному государю в полном согласии с моей политикой»{113}.

Эти слова были произнесены очень своевременно, поскольку русская армия терпела неудачи на турецком фронте, и Порта решила не уступать царю Молдавию и Валахию. Наполеон помог союзнику в трудную минуту и вынуждал турок покориться судьбе.

Император приказал Шампаньи отправить в Россию курьера со своей речью в законодательном корпусе. Коленкур должен был подчеркнуть значение сделанных шагов и умело дать понять царю, что император Наполеон не ведет счетов с друзьями, но помогает им, даже когда ему плохо отплачивают.

Шампаньи отправил в Санкт-Петербург текст речи, а на следующий день Наполеон продиктовал ему письмо для Коленкура. Он сообщил послу, что вскоре состоится сенатское решение о расторжении брака императора по взаимному согласию. Императрица сохранит свой ранг, титул и получит содержание. Коленкур должен был сделать все, чтобы женить императора на сестре Александра. Император желал иметь потомство как можно скорее, и это чисто политическое дело. Других условий нет, и даже религиозные различия — не вопрос.

Коленкур получил широкие полномочия и должен был действовать без задержки, тактично и осмотрительно. Следовало навести необходимые справки, которые помогли бы оценить степень физического развития великой княжны и ее способность иметь детей. Посол должен был составить полную и ясную картину и решить дело.

Наполеон счел нужным еще раз публично засвидетельствовать свое нежелание восстанавливать Польшу. По его поручению, на заседании законодательного корпуса министр внутренних дел вставил в свой доклад о состоянии империи ясные и весомые слова на этот счет.

Император использовал все свои ресурсы и разрешил польский и восточный вопросы к наибольшей выгоде России. Что еще мог он сделать? Конечно, пригласить Александра в Париж! Наполеон не сомневался в том, что будущий родственник обязательно посетит столицу Французской империи, где увидит его в блеске славы и могущества. Тильзит, Эрфурт, Париж! Будет ли Александр сопровождать сестру и вручать ее Наполеону, или вначале приедет она, а затем он, — в любом случае мир станет свидетелем новых зрелищ и чудес, связанных с необыкновенным человеком, для которого не было ничего невозможного. Русский царь увидел бы старый Париж и архитектурные свершения эпохи Наполеона — Вандомскую колонну, Триумфальную арку на площади Карусель, улицу Риволи с аркадами, церковь Мадлен, превращенную в храм воинской славы, новые набережные и мосты.

Родня Наполеона собралась во дворце Тюильри, в большом кабинете императора. Жозефина согласилась сама просить о расторжении брака и начала читать декларацию. Она была не в состоянии выполнить тягостную обязанность до конца. Был составлен и подписан акт о разводе. На следующий день собрался сенат и принял свое решение. Наполеон и Жозефина должны были расстаться и покинуть дворец Тюильри.

Наполеон был в унынии и не мог ничего делать. Большим усилием воли он заставил себя вернуться к делам и подумать о будущем. Что в Петербурге? Он должен был запастись терпением и ждать ответов. Явился Шампаньи с депешами от Коленкура. Посылка была отправлена еще до получения послом важных распоряжений относительно сватовства. Однако император решил прочитать сообщения посла и понять, как настроены русские. Жалобы и подозрения — все, что он увидел. Александру будто недостаточно было уже данных гарантий против восстановления Польши, и он нашел новую причину для сомнений и опасений. Оказывается, в подписанном с австрийцами соглашении о выводе войск было слово «поляки». Этот документ военно-технического характера подписал маршал Бертье. Вторая причина недовольства русских заключалась в том, что французский консул в придунайских княжествах не признавал присоединения княжеств к Российской империи за свершившийся факт.

Император приказал Шампаньи составить ответ Коленкуру. Можно ли обвинять военных в том, что вдали от императора и министра иностранных дел они составляют свои конвенции с ошибками, по недосмотру или забывчивости употребляя слова, которые можно заменить только длинным оборотом? Впрочем, император все равно выразил свое неудовольствие маршалу Бертье. Было также обещано, что консула в придунайских княжествах вызовут в Париж и сделают ему выговор. Более того, если Россия пожелает, то его пост будет упразднен.

Наполеон проявил сдержанность, терпение и предусмотрительность. Не было такой услуги, которую бы он не оказал русскому другу и союзнику, чтобы добиться своей цели. В то же время он видел, что дух предубеждения и недоверия продолжал владеть Александром.

Он собрался в Трианон. Жозефина подкараулила его и бросилась на шею. Он прижал ее к груди, целуя вновь и вновь. Жозефина упала в обморок, затем пришла в себя. Наполеон доверил ее заботам секретаря и быстро удалился.

Настало время отъезда Жозефины в Мальмезон. Придворные и слуги дворца собрались в вестибюле, чтобы еще раз увидеть любимую императрицу. Ее лицо было покрыто вуалью. Одной рукой она опиралась на плечо придворной дамы, другой придерживала платок у глаз. Она дошла до кареты и села в нее, не оборачиваясь. Шторы были опущены, карета тронулась. Императрица побед уходила в тень.

Наполеон прибыл в Трианон и не мог побороть чувство оцепенения. Вечером он написал Жозефине сочувственное письмо, приказывал ей быть счастливой и желал спокойного сна.

Окончив вечернюю аудиенцию, император попросил остаться одного Маре, герцога Бассано. Наполеон приказал своему верному помощнику найти правильные подходы и предварительно поговорить с австрийским послом князем Шварценбергом о возможности семейного союза. Не получив пока никаких положительных сигналов из Санкт-Петербурга, Наполеон решил подготовить запасной вариант на случай неудачи официальных переговоров с русским двором. Маре должен был проявить максимум такта и осмотрительности. Суть поручения заключалась в том, чтобы обязать посла, не обязывая самого Наполеона.

Маре приступил к выполнению приказа и использовал посредников. Шварценберг отнесся к делу с интересом и сочувствием, но не мог ответить за своего императора. Он считал шансы на успех низкими, поскольку не сомневался в победе русской партии.

Наполеон вернулся в Тюильри. Он переписывался с Жозефиной и решил ее навестить. До отъезда императора Куракин передал ему русскую официальную ноту — жалобу на то, что в военной конвенции с Австрией поляки названы поляками. В Санкт-Петербурге все еще не получили посланий Наполеона. Император дал волю раздражению и тут же письменно пожаловался царю на недоверие. В то же время он дал понять, что его резкость объясняется дружескими чувствами, которые он испытывает к Александру, и несправедливыми подозрениями со стороны России. Он сказал о своих страданиях, связанных с разводом, а в конце намекнул на поручение Коленкуру. Царь должен был понять, что герцог

Виченцы облечен высоким доверием, и император заранее одобряет его действия.

Наполеон посетил бывшую супругу в Мальмезоне и говорил о сватовстве в очень откровенных выражениях. Он отлично знал, что его слова будут переданы австрийцам: вокруг Жозефины сформировалась «австрийская партия», куда входила она сама и ее дети — королева Гортензия и принц Евгений. Семья Богарне выступала за брак с эрцгерцогиней.

Зондирование продолжалось, и вскоре Шварценберг дал понять, что согласие официальной Вены на брак почти обеспечено. Наполеон узнал о том, что австрийцы подготовлены к его возможному предложению.

Время шло, а известий из России не было. Наконец, 26 января 1810 года Шампаньи получил две длинные депеши от Коленкура. Министр провел ночь над их расшифровкой и передал результаты своего труда императору.

Пауза в делах была связана с путешествием царя из Петербурга в Москву. За время отсутствия Александра посол навел справки о великой княжне Анне. В своей депеше он описал ее внешность, характер, обратил внимание на раннее физическое развитие, хорошее воспитание и образование.

Александр вернулся в столицу 26 декабря, и только тогда посол смог приступить к выполнению поручений своего императора. Первый вопрос — составление и подписание договора о Польше — был решен очень быстро стараниями канцлера Румянцева. Он составил текст, царь лишь немного его редактировал, и договор был представлен на подпись Коленкуру.

Первая статья договора гласила: «Польское королевство никогда не будет восстановлено»{114}. Наполеон — смертный человек — должен был подписаться под обязательством, которое уничтожало Польшу навечно. Статей было восемь, и все похожи на первую. Чтобы угодить своему союзнику, императору французов следовало согласиться с тем, что больше нет ни страны с названием Польша, ни польского народа. Эти имена должны были исчезнуть из государственных и официальных актов, а ордена и знаки отличия прежнего королевства подлежали уничтожению.

4 января Румянцев и Коленкур подписали договор. Александр немедленно его утвердил. Осталось, чтобы свою подпись поставил император французов.

Александр попросил как можно скорее отослать договор в Париж. Он выражал полное удовлетворение ходом дел и был глубоко тронут речами Наполеона и министра внутренних дел в законодательном корпусе. Он написал Наполеону письмо, в котором благодарил его и извинялся в своих подозрениях и жалобах. Царь попросил считать свою последнюю ноту недействительной. Александр сказал Коленкуру о своей большой привязанности к Наполеону, которую он готов был доказать.

Однажды после обеда царь пригласил Коленкура к себе в кабинет. Посол попросил Александра отнестись к нему с полным доверием и после двухдневного размышления ответить, согласится ли он отдать свою сестру за Наполеона, если бы такое предложение поступило.

Александр ответил, что весьма желал бы этого брака, но тут же сослался на указ своего отца, предоставлявший императрице-матери полную свободу распоряжаться устройством судьбы ее дочери. Он попросил десять дней на обдумывание ответа.

С 3 по 5 января Александр говорил с матерью. Мария Федоровна просила дать ей время подумать и посоветоваться со старшей дочерью. Она написала Екатерине Павловне в Тверь.

Все эти дни Александр и Румянцев находили возражения против брака. Царь говорил о религиозных различиях и сварливой теще, в ответ Коленкур снимал все вопросы. Посол был неприятно удивлен тем, что канцлер вообще посвящен в дело — ведь он просил Александра никому не говорить об их разговоре.

Царь и канцлер были очень любезными, желали успеха предприятиям Наполеона и предлагали свое содействие. Румянцев дал понять, что в Петербурге благосклонно отнесутся к коронации Наполеона в качестве императора Запада.

Все указывало на то, что Россия готова предоставить Наполеону многое, но не желаемое. Коленкур думал иначе и искренне верил в успех своей миссии. Он добросовестно процитировал все разговоры, но помимо официальных бумаг вложил в конверт короткую записку от себя лично. Он считал, что Александр поддерживает идею брака, и императрица-мать в итоге уступит.

Наполеон оценил ситуацию совсем по-другому. Великий игрок разгадал игру других. Наполеон ясно видел, что сын прячется за мать, мать за дочь, да еще и Румянцев зачем-то вовлечен в дело. Он предвидел отказ в красивой упаковке.

Император решил выждать несколько дней. Прочитав депеши Коленкура, он запросил более подробных сведений, которые необходимы для принятия решения. Он не утвердил договора о Польше.

Спустя два дня после прочтения депеш посла Наполеон созвал совещание членов своей семьи и высших государственных чиновников, на котором обсудил вопрос о выборе невесты. Он утолял народное нетерпение и обсуждал выбор, которого не имел. Ни Россия, ни Австрия ничего ему не предлагали. Он знал это, но хотел дискуссии. Император желал услышать мнения своих родственников, соратников, приближенных и помощников. Он хорошо понимал, что содержание дискуссии станет известным за пределами дворца, и интересовался суждениями своих подданных. Открывая совещание, он назвал возможных кандидаток в императрицы: русская великая княжна, австрийская эрцгерцогиня, саксонская принцесса, принцесса одного из царствующих домов Германии, или француженка. Он подчеркнул, что выбор зависит только от него.

Император внимательно выслушал все мнения, поблагодарил участников совещания и отпустил их. Он не оказывал давления на совет и не высказал никаких суждений. Великий канцлер Камбасерес и Мюрат отдали предпочтение русскому варианту. Талейран привел доводы в пользу своей системы, и Наполеон оценил серьезность аргументации сторонников семейного союза с Австрией.

После совещания началась широкая полемика, французы высказывали свои суждения устно и письменно. Правительство обратилось к ряду писателей и попросило их выразить мнение по данному вопросу. Приглашенные к дискуссии литераторы и журналисты в большинстве своем приобрели репутацию в дореволюционное время и давно не видели своих статей опубликованными, поскольку при Наполеоне мало кому дозволялось писать для политических изданий. В результате родились записки и эссе, направленные в государственную канцелярию. Наполеон знакомился с ними. Он также интересовался мнениями финансистов, промышленников, негоциантов.

5 февраля в Париж прибыл курьер от Коленкура. Ситуация в Санкт-Петербурге по-прежнему была неясной. Екатерина Павловна дала благоприятный ответ, но императрица-мать не могла принять решение. Коленкур продолжал надеяться на положительный исход.

Утром 6 февраля Наполеон прочел дешифрованные депеши посла. Все названные русскими сроки прошли, однако ничего решено не было. Наполеон посчитал, что им пренебрегают, и принял решение в пользу австрийского брака. После полудня он приказал разыскать Шварценберга.

В шесть часов вечера к австрийскому послу приехал принц Евгений и объявил, что император готов жениться на эрцгерцогине, но все должно быть совершено в течение нескольких часов. Всякое промедление будет рассматриваться как отказ, и император обратится с предложением в другое место. Шварценберг ответил, что согласен подписать брачный договор.

Император был счастлив. Он велел немедленно созвать совет в том же составе, что и несколькими днями раньше.

Ночное совещание уже ничего не решало, оно было лишь способом обнародования принятого решения.

Все свершилось очень быстро — отказ от русского варианта, выбор австриячки и заключение брачного договора. Наполеон думал, что русские им пренебрегают, но в итоге он сам поступил непорядочно. Он договорился с Австрией, не дождавшись ответа из России. Видя знаки грядущей неудачи в Санкт-Петербурге, император хотел избежать возможности собственного унижения. Он просил, ему отказали — такой сюжет не для его пьесы. Гордость и сознание собственной исключительности указали иной путь. Наполеон взял инициативу в свои руки и очень быстро завершил дело. Но как теперь все объяснить Александру? Наполеон решил представить отречение от русского брака и соглашение с Австрией как события не одновременные, а разделенные во времени. Шампаньи должен был отправить две депеши Коленкуру: в первой содержался намек на возможность отказа от проекта женитьбы на русской великой княжне, вторая сообщала о состоявшемся выборе и объясняла причины такого решения. Первая депеша должна быть помечена задним числом, а вторая — более поздним, чем это было на самом деле.

Шварценберг был приглашен на следующий день для подписания брачного договора, однако предстояло еще составить текст соглашения. Ночью в государственном архиве нашли брачный контракт Людовика XVI и Марии-Антуанетты. Утром Шампаньи явился на прием к императору и показал находку. Наполеон одобрил идею и попросил по возможности упростить выражения документа.

Австрийский посол прибыл в министерство иностранных дел к полудню и поставил свою подпись на договоре. Он подготовил отправку в Вену и письменно извинился за то, что выдал эрцгерцогиню замуж, не имея надлежащих полномочий от своего императора. Дело близилось к концу, и тут у подъезда министерства иностранных дел остановилась великолепная карета князя Куракина. У русского посла был приступ подагры, и он поднялся по ступеням министерства с огромным трудом и превозмогая боль. Российское правительство требовало от него сведений об утверждении договора о Польше. Куракина ждал неприятный сюрприз — его не приняли! Посол был потрясен произошедшей переменой, ведь совсем недавно Наполеон обращался с ним, как с представителем родственной семьи, и ставил его выше дипломатов других держав. Куракин вынужден был изложить свое дело в письменном виде и покинул негостеприимное министерство, где в это время французы и австрийцы поздравляли друг друга с успехом.

Наполеон держал события под полным контролем и 7 февраля составил детальный план действий, давая при этом соответствующие поручения. Он назначил своим чрезвычайным посланником маршала Бертье, князя Невшательского. Бертье должен был прибыть в Вену и официально просить руки эрцгерцогини Марии-Луизы. Брак по уполномочию должен состояться в Вене 2 марта, эрцгерцогиня прибудет в Париж примерно 26 марта. Наполеон приказал достать башмак и платье Марии-Луизы, чтобы по образцам изготовить приданое. Выполнение этой части программы он поручил принцессе Полине. Император определил состав имущества императрицы и назначил ее придворных.

Курьеры с депешами от Шампаньи послу в Санкт-Петербурге выехали 6 и 7 февраля. В пути они встретились с курьером, посланным Коленкуром. Этот курьер вез ответ России.

Интуиция не подвела Наполеона: Коленкур признал себя побежденным. Посол сделал больше того, что позволено обычному дипломату, он оказал сильнейшее давление на царя, но потерпел неудачу. Он взывал к высшим ценностям мира, необходимости скрепления величайшего в истории союза и бросал смелый вызов самодержцу, побуждая и моля Александра проявить характер и показать, кто в доме хозяин. Все было напрасно — Россия отказала. Мать и сын распределили роли естественным образом: Мария Федоровна, вдова убитого Павла I и мать двух рано умерших дочерей, взяла на себя ответственность за решение и не отдала 15-летнюю девушку замуж за 40-летнего разведенного мужчину, а Александр Павлович употребил все силы, чтобы смягчить отказ. Ответ был представлен в форме согласия: императрица-мать высказала, что не прочь согласиться на брак, но, принимая во внимание слишком юный возраст дочери, не ранее, чем через два года. Для Наполеона это было равносильно отказу. Два года стремительной и ужасной эпохи — слишком большой срок, а нетерпеливый император хотел иметь наследника как можно скорее.

Развернувшись лицом к Австрии, Наполеон продолжал давать России самые положительные уверения в верности союзу и инструктировал своего посла в соответствующем духе.

Он внимательно прочитал подписанный Коленкуром договор о Польше. Император был возмущен фразами соглашения и в первый момент решил не утверждать акта. Однако затем он подумал, что новый удар будет слишком чувствительным для России, напугает ее и вновь бросит в объятия Англии. Наполеон нашел компромиссный вариант: он внесет необходимые изменения в текст документа, подпишет скорректированный акт и отошлет его в Санкт-Петербург. Смысл правок Наполеона заключался в том, что он заменял неприемлемые формулировки реальными обязательствами, которые мог на себя принять. Фразу «Польское королевство никогда не будет восстановлено» он заменил выражением: «Император Наполеон обязуется никогда не оказывать ни содействия, ни защиты какому-либо государству или внутреннему восстанию или чему бы то ни было, что могло бы способствовать восстановлению Польского королевства»{115}. Статью об отказе от использования слов «Польша» и «поляки» он представил в такой редакции: «Император Наполеон обязуется никогда, ни в одном государственном акте, в каком бы роде он ни был, не пользоваться словами Польша и поляк для обозначения тех стран, которые составляют часть прежней Польши»{116}. В таком же духе были переработаны другие статьи. Творец Гражданского кодекса не терпел отвлеченных формулировок и удалил все странности из подписанного в Петербурге договора. Наполеон соглашался отвечать за свои действия, но не за весь белый свет.

Контрпроект императора был отослан Коленкуру. Наполеон продолжал думать о договоре, судьбе Польше и о том, какое впечатление произведет его политика на поляков. Он решил, что договор нельзя обнародовать и следует соблюдать конфиденциальность с обеих сторон. Наполеон приказал отправить своему послу дополнительное сообщение: Коленкур имеет право выдать акт лишь в случае, если он останется в тайне.

Россия не согласилась с правками Наполеона и прислала новый проект договора. Фраза «Польское королевство никогда не будет восстановлено» была поставлена на прежнее место. Договор так и не был подписан, а польский вопрос стал все более походить на айсберг, о который готов был разбиться плохо управляемый корабль франко-русского союза.

А в Вене все шло по плану Наполеона и даже превосходило его ожидания. Император Франц лично руководил всеми приготовлениями и вникал в каждую мелочь. Бертье был принят как самый дорогой и желанный гость. Последовала череда приемов и торжеств, венцом которых стал «брак по уполномочию». Представителем императора французов выступил эрцгерцог Карл. Наполеон посылал письма австрийскому императору и направил эрцгерцогу Карлу орден Почетного легиона, снятый с собственной груди. Бертье руководил путешествием Марии-Луизы через Германию в Париж.

Передача эрцгерцогини от австрийцев комиссарам французского императора произошла в Браунау. Города приветствовали избранницу Наполеона, и все говорили о франко-австрийском союзе. 11 марта Мария-Луиза была во Франции. Наполеон встретил ее без церемоний и привез в Компьен, а затем в Сен-Клу.

Сорокалетний молодожен торопил события и чем-то напоминал Генриха VIII, отрубившего голову Анне Болейн и пытавшегося начать другую жизнь. Великая иллюзия возможности полного обновления владела императором французов.

Наполеон торжествовал и упивался завоеванным счастьем, но был еще один человек, ощущавший себя триумфатором — князь Меттерних, министр иностранных дел Австрии и главный идеолог сближения монархии Габсбургов с Францией. Во время свадебного торжества в Лувре он произнес очень многозначительный тост, обращаясь к нарядному люду, переполнившему проходы между зданиями дворца. Меттерних взял бокал, подошел к окну и с чувством воскликнул: «За Римского короля!»{117}

Он попал в точку и произвел фурор. Первенец императора французов должен был носить титул Римского короля, но ранее короной Священной Римской империи владел австрийский император. Поражение при Аустерлице привело к уничтожению этой империи, однако австрийский дом упорно требовал вернуть ему корону римлян как знак достоинства. И вдруг министр иностранных дел — творец политики империи Габсбургов — вдохновенно и легко отказывается от древнего титула в пользу новой династии великого воина, победившего Австрию четыре раза. Этот красивый символический жест показал стремление империи Габсбургов к союзу с Францией и получил широкую огласку.

События имели и оборотную сторону. В течение предыдущих месяцев император Наполеон продолжал двигаться по роковому пути конфронтации со святым престолом. Находясь в Вене в мае 1809 года, он подписал декрет о присоединении Папской области к Французской империи. Папа Пий VII издал буллу, отлучавшую от церкви «всех узурпаторов, зачинщиков, вдохновителей, сторонников и исполнителей этого кощунственного решения»{118}. Наполеон приказал арестовать понтифика. Пий VII был взят под стражу и доставлен в Савону.

В дни праздников люди меньше всего думают о войнах и насилии. Французы надеялись, что брак Наполеона умерит его воинственный пыл, и он снова присоединит лавры миротворца к лаврам героя-победителя. Император знал об этих настроениях и принял меры, уменьшавшие напряженность. Он отозвал войска из Германии и приказал им отойти за Рейн. Наполеон оставил на территории Рейнского союза только две дивизии и стремился быстро закончить денежные споры с Пруссией.

Император и императрица совершили свадебное путешествие в бывшую Бельгию. При этом Наполеон всюду давал приказания проводить общественные работы, рыть каналы, строить батареи.

Молодожены вернулись, и продолжились празднования. Город Париж, армия и гвардия, принцы и иностранные представители состязались в искусстве организовывать и проводить торжества и всеми силами старались угодить императорской чете. Балы и увеселения шли нескончаемой чередой, но вдруг произошла трагедия.

1 июля князь Шварценберг давал большой бал. В его отель приехали император и императрица, весь двор, высшее парижское общество и дипломаты. Наполеон и Мария-Луиза смотрели аллегорические картины, выставленные в танцевальном зале. Вдруг загорелась одна из декораций, стоявшая слишком близко к группе свечей. Пламя мгновенно распространилось по всему залу, и Наполеон вышел вместе с императрицей. Он хотел подать пример хладнокровия и двигался неторопливыми шагами. Сзади собралась толпа, все давили друг друга, и никто не решался опередить императора. Наконец, пагубные условности были отброшены, и раздался крик: «Скорее!»{119} Наполеон ускорил шаг и отвел императрицу в безопасное место. Затем он вернулся на пожар, организовал его тушение и принял меры для розыска погребенных под развалинами людей. Пострадавших было много. Князь Куракин получил страшные ожоги на голове, лице и руках.

Наполеон вернулся в Сен-Клу к четырем часам утра с лицом, покрытым черными пятнами от копоти. Он бросил шляпу на постель и рухнул на кушетку, воскликнув: «Бог ты мой! Ну и праздник!»{120}

В Санкт-Петербурге царили тревожные настроения. Отказ Наполеона от утверждения договора о Польше в русской редакции и его женитьба на эрцгерцогине были восприняты как смена приоритетов французской политики. С августа 1810 года Александр начал обдумывать план на случай разрыва с Наполеоном. Совсем недавно император французов сватался к русской царевне, и как быстро все изменилось! Александр разрешил одному немецкому офицеру представить ему план войны против Франции. В прибалтийских и литовских губерниях началось обновление крепостей и строительство земляных сооружений, а в сентябре по Двине и Днепру появились редуты укрепленных лагерей. Вблизи государственной границы Российской империи постепенно формировались армии. Коленкур, с которым по-прежнему обходились очень любезно, ничего не замечал.

Приоритеты французской политики могли меняться, но в одной своей части она оставалась постоянной. Континентальная система Наполеона стала законом жизни его империи и зависимых от нее держав с 1806 года. Император был крайне недоволен тем, как выполнялись его декреты на территории Голландии, где правил Луи Бонапарт. Король исходил из насущных интересов своей страны, в то время как Наполеон требовал их полного подчинения интересам Франции. Поскольку Голландия не боролась с контрабандой, то Наполеон навязал ей договор, передававший французской таможне охрану побережья. В страну были введены французские войска. Луи отрекся от престола, и Наполеон присоединил Голландию к своей империи.

Наполеон предложил Александру нанести английской торговле сокрушительный удар. В Балтийском море скопились шестьсот судов, которые не были приняты в занятых Наполеоном портах Пруссии и Мекленбурга и поплыли в сторону России. Император французов направил царю письмо, в котором описал экономический и финансовый кризис в Великобритании, и просил союзника захватить эти шестьсот судов и конфисковать их груз. Он утверждал, что все товары на борту кораблей принадлежат англичанам.

В своем ответе на письмо Наполеона царь отрицал прибытие в его гавани многочисленных судов. Затем он сделал совершенно неожиданный шаг. В последний день 1810 года был опубликован указ о новом таможенном тарифе. Данный акт был прямым нарушением Тильзитского договора, 27-я статья которого говорила о восстановлении торговых отношений между двумя империями в довоенном виде (что означало временное введение в действие договора 1787 года, выгодного для Франции). По новому указу ввозимые по суше товары облагались суровыми, а в некоторых случаях даже запретительными пошлинами.

Подписывая указ, царь еще не знал о территориальных изменениях на севере Европы. 13 декабря 1810 года было издано решение сената Франции, санкционировавшее присоединение Голландии к империи и объявлявшее о присоединении немецкого побережья. Наполеон объявил, что герцогу Ольденбургскому (дяде российского императора) нужно сделать выбор между двумя решениями: остаться на месте и согласиться с ограничением его прав, которое будет следствием учреждения на территории герцогства французских таможен, или же отказаться от своего герцогства и получить взамен Эрфурт. Наполеон хотел, чтобы герцог переехал в Эрфурт, и это должен был разъяснить ему направленный по случаю посол. Герцог поверил в свободу выбора, вежливо отклонил обмен и просил оставить его в Ольденбурге. Французские власти появились в герцогстве, отстранили местную администрацию и завладели денежными кассами. Герцог протестовал, но Наполеон не стал отступать. 22 января 1811 года император подписал декрет, по которому права герцогской семьи переносились в Эрфурт. Этим Наполеон грубо нарушил 12-ю статью Тильзитского мирного договора.

Александр и Наполеон больше не верили в союз своих держав, но сохраняли видимость хороших отношений. Каждый действовал в своих интересах, не советуясь с союзником. Указ о таможенном тарифе ущемлял торговые интересы Франции, а захват Ольденбурга был грубым нарушением норм международного права. Царь назвал этот акт произвола и насилия оскорблением России. Он выразил свой протест сдержанно, с достоинством и при этом заявил, что делает все для сохранения спокойствия мира. В течение пятнадцати дней он не приглашал Коленкура к обеду.

Российский император пошел дальше заявлений и протестов. Он мечтал стать освободителем Европы от наполеоновского ига и строил планы войны. В начале 1811 года он готовил вступление в герцогство Варшавское, существование которого было для него невыносимым. Расчет царя строился на том, что он сумеет привлечь поляков на свою сторону и убедит их встать под его знамена. Он войдет в Варшаву как освободитель: польское государство будет восстановлено, а сам он примет титул царя Польши. Александр рассчитывал на политический успех и присоединение к его армии не только поляков, но и пруссаков, датчан. Он составил таблицу наличных военных сил и утверждал, что на данном фронте союзники будут иметь значительное численное превосходство над армией Наполеона, который держал огромную часть своих войск на Пиренейском полуострове. Царь рассчитывал и на выступление Австрии против Франции.

Чтобы оценить свои шансы на успех, Александр обратился за советом к своему другу и бывшему министру иностранных дел Адаму Чарторижскому. Они обменялись письмами, причем царь просил хранить дело в строжайшей тайне. Александр задал вопросы о настроении умов жителей герцогства Варшавского, откликнутся ли они, если обретут «полную уверенность в возможности восстановления их отчизны»{121}, о политических партиях и армии. Чарторижский отвечал, что жители Варшавского герцогства и армия единодушны в стремлении к восстановлению Польши. Предложения Александра могут получить хороший отклик, если имеют под собой реальную почву и принесут герцогству Варшавскому больше, чем союз с Францией. Он говорил о чувстве признательности варшавян к Наполеону за создание герцогства, об их благодарности и лояльности к нему, о том, что «наиболее честные и здравомыслящие отвергнут мысль о выступлении против Наполеона с помощью тех средств, которые от него же были получены, и об оставлении его в тот момент, когда он более всего будет уверен в содействии герцогства Варшавского»{122}. Он прибавил такие аргументы, как «мнение, что французы — друзья поляков, русские же, наоборот, их злейшие враги»{123}, братские отношения между польскими и французскими войсками, нахождение в Испании многочисленных польских солдат, где «каждый поляк имеет нескольких друзей или родственников, которых побоится принести в жертву гневу Наполеона»{124}, нахождение многих молодых людей, в том числе из лучших семейств, на воспитании в Париже, где дети «являются заложниками в руках Наполеона»{125}. «Наконец, — писал Адам Чарторижский, — последнее и самое большое затруднение заключается в необыкновенных талантах Наполеона и в составившемся о них мнении. Так как до сих пор его гений всегда помогал ему выходить победителем из всех затруднительных положений, в которые он попадал, все убеждены, что так будет и всегда и что, как бы несчастливо, казалось, ни сложились для него обстоятельства, он, тем не менее, в конце концов возьмет верх»{126}.

Александр согласился с тем, что затруднения очень велики. Важнейший вывод, который он сделал: «Я решил не начинать войны с Францией, пока не буду уверен в содействии поляков»{127}.

Наполеон узнал о строительстве русских укреплений по Двине и Днепру. Указ о таможенном тарифе вызвал его особое беспокойство. Император французов понял, что это решение приведет к разрыву экономических отношений с Россией и даст огромные надежды Англии. Он попросил навести справки и ответить, знали ли в России о решении французского сената о присоединении немецкого побережья, когда выпускали свой указ. Шампаньи провел расследование и ответил, что не знали. Россия приняла обдуманную враждебную меру — таким был вывод Наполеона. Он понял, что союзник быстро отдаляется от него и движется в сторону Англии. Война не начнется в 1811 году, но следующий за ним год станет вероятным временем конфликта. Наполеон начал думать о будущей войне и намерен был вести ее на территории противника. Император решил, что размещенный на территории Германии корпус маршала Даву до конца весны будет преобразован в восьмидесятитысячную армию. В ее тылу будут формироваться войска второй и третьей линии, готовые присоединиться к армии.

Император французов начал готовиться к войне с державой, оказывавшей влияние на дела Европы и проводившей вполне независимую политику. Более всего он недоволен был тем, что Россия продолжала экономические отношения с Великобританией. Союзница Франции не торговала с Англией напрямую, но держала гавани открытыми для нейтральных судов, на которых в Россию привозились колониальные продукты. Это не противоречило букве Тильзитского договора, но не соответствовало его духу. Царь обходил договор, но не нарушал. Он не мог пойти на то, чтобы лишить свою страну оставшихся торговых путей. Наполеон мог просить Александра о закрытии гаваней для нейтральных судов, но не мог этого требовать. Это волновало его больше, чем фактическое закрытие границ для французских товаров, в основном предметов роскоши.

Война с Россией начнется по причинам политическим и экономическим. Наполеон должен был окончательно подчинить своей воле великую и независимую державу и остаться один на один с Англией. Удушив последнюю в тисках блокады и нанося ей удары армиями и флотами, он привел бы Англию к покорности и установил бы фактическую мировую гегемонию. Призрак универсальной диктатуры не давал ему покоя и снова звал в поход.

Александр писал Адаму Чарторижскому: «Мы добьемся успеха с Божьей помощью, ибо он основан не на надежде сравняться в талантах с Наполеоном, но исключительно на недостатке в силах, который он будет испытывать в связи с царящим против него раздражением умов во всей Германии»{128}. На самом деле, он мечтал превзойти и победить Наполеона. Используя временную слабость императора французов на германском фронте и продолжая верить в действенность своего плана, несмотря на замечания Чарторижского, Александр начал развертывание своих войск. В марте 1811 года они наполнили Литву, Волынь и Подолию.

А в Париже ждали рождения первенца императора Наполеона. 19 марта 1811 года у Марии-Луизы начались боли. Утром следующего дня весь Париж вышел на улицы. Толпы запрудили площади, набережные и дороги, ведущие к Тюильри. Правило предписывало произвести двадцать один выстрел в случае рождения дочери, и сто один выстрел при рождении наследника престола.

Услышав от доктора, что начало родов внушает ему серьезную тревогу, Наполеон вскричал от всей души: «Прежде всего спасите мать!»{129} Он наблюдал за тяжелыми родами и воодушевлял всех присутствовавших.

В десять часов утра 20 марта началась пальба из пушек. После первого выстрела всякое движение на улицах прекратилось. Считали залпы — девятнадцать, двадцать, двадцать один… двадцать два! Шляпы взлетели в воздух, и даже незнакомые люди радостно обнимались. Всюду раздавались возгласы «Да здравствует император!»

Наполеон наблюдал за зрелищем людского восторга. Он плакал крупными слезами, подходил к сыну и обнимал его. Он всем повторял фразу: «У нас теперь есть большой мальчик! Но нам пришлось долго и терпеливо его уговаривать»{130}.

В Париже начались празднества, а в Варшаве подняли тревогу. Власти герцогства ясно видели большое движение по ту сторону границы с Российской империей. Они писали французским и саксонским властям о грозившей им опасности, а главнокомандующий армией и военный министр князь Понятовский отправил адъютанта в Париж, чтобы предупредить императора. Французский консул в Бухаресте своими глазами видел, как ежедневно уходили с берегов Дуная русские полки и дивизии и направлялись в сторону Польши. Официальный представитель Франции в Стокгольме доносил о движении царских войск из Финляндии к югу. Невозмутимый Даву вначале не поверил сообщениям поляков, но затем и он написал: «Действительно, из многих донесений явствует, что отозванные из Финляндии и Турции войска присоединились уже на Буге и Днепре к главным силам; что войска из Одессы и Крыма тоже идут в том же направлении. По некоторым донесениям, даже далекая Сибирь посылает свои команды»{131}.

Выполняя просьбу русского царя, князь Адам Чарторижский говорил с влиятельными в Польше людьми. В число этих лиц входил сам Понятовский: об этом свидетельствовали его разговоры с французским представителем в Варшаве, в ходе которых польский герой повторял целые фразы из писем Александра князю Адаму. Александр хотел получить уверения в содействии поляков и требовал от них какого-нибудь заявления или приглашения.

Узнав о подозрительных перемещениях русских войск, Наполеон принял меры предосторожности и ускорил движение своих вооруженных сил. В апреле он поставил на ноги персонал министерства иностранных дел и военного ведомства и проявлял активность, которая обычно предшествует началу боевых действий. Чиновники работали день и ночь, а император совмещал прием послов и депутаций с кропотливой организаторской работой. Он принял меры по мобилизации армии герцогства Варшавского, предусматривая худший сценарий эвакуации (выселения чиновников вместе с армией). Он дал приказы о движениях корпусов и дивизий и планировал сам прибыть в Германию во главе гвардии. Приняв главное командование, он должен был развернуть наступление и отбросить русских за их границу.

Поляки не пригласили царя Александра, и его армия не перешла границы герцогства. Напряжение постепенно спало. Удивительно, но движения русских войск не были замечены Коленкуром, герцогом Виченцы. Рядом с ним шла очень активная работа, но царю удалось ее скрыть.

Уже в 1810 году Наполеон думал о том, что Коленкур хорош на своем посту в спокойное время, но в критические моменты не проявляет необходимой резкости. Император решил отозвать Коленкура в ответ на его просьбы об этом и назначил послом в Санкт-Петербурге генерала графа Лори-стона. В феврале 1811 года он оповестил царя о своем новом выборе.

Коленкур продолжал исполнять обязанности посла до прибытия заместителя. Он решил отпраздновать рождение Римского короля и провести бал, который надолго запомнится в Санкт-Петербурге. Российские власти предложили ему содействие в организации торжества, но царь заявил о невозможности своего присутствия на празднике при сложившихся обстоятельствах.

15 мая 1811 года Коленкур покинул российскую столицу. Во время прощальной аудиенции он был очень грустен и сильно взволнован. Все это заметили. Посол Наполеона искренне привязался к Александру и с болью в душе покидал гостеприимный город. Он осознавал крупную неудачу: франко-русское сближение ушло в прошлое, семейный союз не состоялся. Во время долгого пути Коленкур вспоминал бурные события последних лет и приводил свои мысли и ощущения в порядок. Он решил сказать Наполеону всю правду.

Утром 5 июня он увидел Париж, готовившийся к празднествам по случаю крестин короля Рима. Дома украшались флагами, гирляндами и эмблемами, по улицам скоро должны были пройти ликующие толпы народа. Он быстро проехал по небольшому и прекрасному городу и отправился во дворец Сен-Клу.

Коленкура проводили в кабинет. Император закончил завтрак и вошел, прием был холодным. Наполеон сразу заговорил о своих обидах и перечислил все провинности русских. Он сказал о фальшивости Александра и вооружениях России, давая выход раздражению.

Герцог Виченцы возражал. Он считал, что Александр неповинен и перечислил все случаи несправедливого отношения к царю.

Наполеон проявлял нетерпение, не дослушивал Коленкура до конца и мгновенно отвечал на некоторые заявления бывшего посла. Император не дал закончить мысль, когда Коленкур заговорил о плохом вознаграждении России за содействие во время войны с Австрией. Наполеон вышел из себя, когда герцог назвал русский план нападения «смешной сказкой»{132}, выдуманной поляками. Коленкур не смутился и довел свой отчет до конца. Он утверждал, что Александр желает избежать войны и не намерен ее начинать, он дал голову на отсечение: «Я готов подвергнуться заточению, готов положить голову на плаху, если события не оправдают меня»{133}.

Наполеон задумался и начал ходить по кабинету взад и вперед. Через пятнадцать минут император подошел к собеседнику и спросил: «Верите ли вы, что Россия не хочет войны, что есть вероятность, что она останется верной союзу и снова вступит в континентальную систему, если я дам ей удовлетворение за счет Польши?»{134}

Коленкур ответил утвердительно, а на вопрос о характере уступки назвал частичную эвакуацию Данцига и прусских крепостей. Ответ Наполеону не понравился, и он заговорил о том, что русские возгордились, хотят предписать ему свою волю и навязать войну. Бывший посол сказал, что они просто не хотят подчиняться чужой воле. Наполеон гневно заявил, что Коленкур хочет его унизить. Собеседник спокойно ответил, что он лишь указал на средства сохранения союза с Россией и обвинил Наполеона в том, что он пожертвовал союзом. Император не согласился и утверждал, что союз порвала Россия, поскольку ее стесняет континентальная система. Коленкур нанес сильный контрудар, указав на нарушения правил блокады самим императором.

Действительно, в некоторых случаях Наполеон выдавал лицензии, разрешая торговлю с Англией. Император улыбнулся, поскольку крыть было нечем. Он взял Коленкура за ухо, что было обычным знаком его расположения к собеседнику, и спросил, не влюблен ли тот в Александра. Коленкур ответил отрицательно, но назвал себя поклонником мира. Затем он попросил дать ему высказать что-то важное. Наполеон нетерпеливо потребовал продолжения диалога. Коленкур начал говорить с большой силой и широтой и призвал Наполеона сделать выбор между двумя возможностями: успокоить Россию, предоставив ей верный залог против восстановления Польши, или восстановить Польшу. Второе решение приведет к вооруженному конфликту. Говорили о войне, и Наполеон утверждал, что русское дворянство заставит царя подписать мир после одного или двух проигранных сражений. Коленкур смело прервал его и заявил, что император впал в опасное заблуждение. Следом он показал Наполеону возможное и страшное будущее:

«В России никто не заблуждается ни относительно гения противника, ни относительно его колоссальных средств. Все знают, что будут иметь дело с вечным победителем, но знают также и то, что страна обширна, что есть куда отступить и что временно можно уступить почву. Они знают, Государь, что завлечь вас внутрь страны и отдалить от Франции и ваших средств — значит уже занять выгодное положение в борьбе с вами. Ваше Величество не может быть повсюду; они будут нападать только там, где вас не будет. Это не будет мимолетной войной. Придет время, когда Ваше Величество вынужден будет вернуться во Францию, и тогда все выгоды перейдут на сторону противника. Сверх того, следует считаться с зимой, с суровым климатом и, в завершение всего, с заранее принятым решением ни в каком случае не идти на уступки»{135}.

Далее Коленкур привел слова Александра, которые царь сказал ему на прощание:

«Если император Наполеон начнет войну со мной, возможно, даже вероятно, что он разобьет нас — если мы примем сражение, но это не даст ему мира. Испанцы были часто биты, но из-за этого они ни побеждены, ни покорены. Между тем они не так далеко от Парижа, да и климат их и средства не наши. Мы не будем подставлять себя под удары; нам есть куда отступить, и мы сохраним армию в полном порядке. При таких условиях, какие бы бедствия ни пришлось испытывать побежденным, нельзя предписать им мир; побежденные предписывают его своему победителю. Император Наполеон высказал эту мысль Чернышеву после битвы при Ваграме. Он сам сознался, что никогда не согласился бы начать переговоры с Австрией, если бы та не сумела сохранить своей армии. Будь австрийцы настойчивее, они добились бы лучших условий. Императору нужны такие же быстрые результаты, как быстра его мысль. С нами он их не получит. Я воспользуюсь его уроками — это уроки мастера своего дела. Мы предоставим вести за нас войну нашему климату, нашей зиме. Французы храбры, но не так выносливы, как наши, они скорее падают духом. Чудеса творятся только там, где император, но он не может быть всюду. Сверх того, ему необходимо будет поскорее вернуться во свои владения. Я первый не обнажу шпаги, но зато последним вложу ее в ножны. Я скорее отступлю в Камчатку, но не отдам ни одной провинции, не подпишу в моей завоеванной столице мира, ибо такой мир был бы только перемирием»{136}.

Наполеон слушал с изумлением и ни разу не прервал собеседника. Слова Коленкура произвели на него глубочайшее впечатление, и герцог мысленно торжествовал. Наполеон просил его продолжать и задал множество вопросов о русской армии, об администрации, обществе и требовал подробностей. Он поблагодарил бывшего посла за его усердие и преданность и наконец-то нашел для него добрые слова.

Император согласился, что ресурсы России велики. Он воспринял слова об огромных средствах этой обширной империи, стойкости и патриотизме русских как вызов. В ответ он приводил доказательства того, что его военные силы превосходны. Наполеон предался своей страсти и заговорил о количестве и качестве многонациональных войск империи, об огромных и неиссякаемых источниках пополнения армии, новых наборах и системе подготовки кадров, о слиянии опыта ветеранов прошлых кампаний и молодого задора рекрутов, желающих быть достойными славы отцов. Он говорил о французах и союзниках своей империи и воображал грандиозный парад сотен тысяч воинов. Неужели на свете есть сила, способная устоять против их натиска? Голос императора временами дрожал, глаза блестели, он был впечатлен величием нарисованной им самим картины. Никем не сдерживаемый гений превратился в безумца, и потрясенный Коленкур видел крушение своих надежд.

Наполеон обещал, что сам он не начнет войны, но ожидал провокаций со стороны царя. Он понимал, что Александр исходит из идеи своего превосходства по крови, и говорил о его честолюбии, желании войны и скрытой цели замыслов российского императора: «Говорю вам, что у него иные поводы, а не опасения по поводу Польши и не дело об Ольденбурге»{137}.

Разговор императора и бывшего посла продолжался уже несколько часов. Наступили сумерки, а Наполеон продолжал говорить. От России он перешел к общим вопросам своей политики и системе мер против англичан, которые должны были заставить их подписать мир. Он хотел упорядочить все предметы, докопаться до причин всех явлений, проследить историю возникновения спорных вопросов. Наполеон подходил к ним с разных сторон, напрягая свой мозг и полемизируя с Коленкуром. Он хотел поймать собеседника на ошибке или противоречиях, задавая одни и те же вопросы на разные лады. Император вдохновенно говорил и энергично нападал. Встретив обоснованное возражение, он замолкал и в течение нескольких минут хранил молчание. Он переходил с одного предмета на другой и не находил равновесия.

Наполеон затронул все вопросы, государственные и личные. Император утверждал, что Александр рассердился на него за то, что он не выбрал в жены царскую сестру. Коленкур напомнил историю; Наполеон сказал, что он забыл эти подробности. Разговор близился к завершению, и император сделал краткий обзор сказанного. В десятый раз он повторил, что не хочет ни войны, ни восстановления Польши, и подчеркнул свое желание сговориться по спорным делам. Коленкур начал предлагать конкретные меры по каждому из этих вопросов и призвал императора принять во внимание экономические интересы России. Наполеон не дослушал его до конца. Он сделал вывод, что Коленкур предлагает сплошные уступки в пользу России. Император сказал, что новому послу Лористону поручено подробно обсудить и урегулировать все вопросы.

Коленкур мог удалиться, однако попросил позволения представить последний довод. Получив его, он еще раз попытался остановить императора, вставшего на тропу войны. Он умолял Наполеона сделать выбор в пользу несомненных выгод мира, но заслужил лишь суровый упрек в прямом выражении русских взглядов. Император сказал о необходимой помощи полякам и о том, что в случае войны он получит поддержку восставшего польского народа. Коленкур уверенно заявил, что большинство поляков Литвы удовлетворены российскими порядками и не встанут на рискованный путь вооруженной борьбы. В самом конце разговора он мужественно заявил, что император создает государства «для себя, а не для их собственной пользы»{138}.

Коленкур выполнил свой долг и одержал моральную победу в семичасовом споре с самим Наполеоном. Император так не думал. Стремление к гегемонии он не считал за грех и хотел довести свою партию до логического конца. Доводы советников не могли сдержать порывов величайшего честолюбия человека, уверенного в своем высоком предназначении. Он застывал в величественных позах, придавал своим чертам особый смысл и рассеивал все сомнения в будущем успехе простым напоминанием о подарках судьбы. Наполеон был уверен в неизменной благосклонности высших сил и считал себя верховным арбитром земных дел.

Разговор с Коленкуром не выходил у него из головы, и он думал о цене восстановления согласия с Россией. Он не считал Россию врагом и готов был воевать с ней лишь в случае, если она станет защищать или прикрывать собой его главную мишень — Англию. События указывали на то, что Россия не нападет в 1811 году. Наполеон задержал отправку в Германию некоторых воинских частей и отменил ряд требований войск от своих союзников. Однако он готов был в случае необходимости провести быстрое сосредоточение сил и направить их на Восток.

Разговор с Коленкуром, переписка с Лористоном, сведения из других источников косвенным образом указывали на главное желание царя — получить часть герцогства Варшавского в обмен на Ольденбург. Россия избегала прямых объяснений, но явно склоняла его к этой уступке. Год назад от него просили договора и гарантий против восстановления Польши, теперь подводили к необходимости ее нового раздела. Он также узнал о том, что Россия принимает огромное число кораблей с английскими товарами. Наполеон решил предать огласке замыслы Александра и потребовать объяснений.

15 августа праздновали именины императора. За блестящими и помпезными церемониями во дворце Тюильри последовал прием в Тронной зале, на котором присутствовали министры, кардиналы, маршалы, кавалеры Почетного легиона первой степени, другие сановники и высокопоставленные лица. Император восседал на троне и принимал поздравления. Настал черед дипломатического корпуса, и обер-гофмаршал Дюрок ввел в залу представителей разных стран. Император сошел с трона и двигался по кругу, разговаривая с дипломатами и другими гостями, которые получили высокую честь быть представленными ко двору. В помещении было очень жарко. Прием подходил к концу, многие разошлись по соседним залам. Ждали, что император прикажет предупредить императрицу и направится в церковь. Вдруг он подошел к группе, в которой находился князь Куракин.

Наполеон заговорил с русским послом тоном любезным и участливым. Речь шла о битве с турками в окрестностях Рущука, и Куракин превозносил храбрость русских солдат. Наполеон с ним согласился, однако оценил исход дела как неудачу: русские очистили Рущук и потеряли линию реки. Император прочитал собравшимся вокруг участникам приема целую лекцию о тактике. Куракин не возражал — русские действительно отступили, и всему виной был недостаток денег для войны. В ответ Наполеон заговорил тоном категоричным и не терпящим возражений. Император заявил, что русские биты, поскольку ослабили свою Дунайскую армию, перебросив силы к границам герцогства Варшавского; следом он начал перемещать свои войска, и в результате две нации застыли в боевых позах. В чем причина этого? Конечно, не в Ольденбурге, а в Польше! И Наполеон нанес Куракину страшный и неожиданный удар.

«Не обольщайте себя, — крикнул он, — будто я когда-нибудь дам вознаграждение герцогу за счет Варшавы. Нет! Даже тогда, когда ваши войска станут лагерем на высотах Монмартра, я не уступлю ни пяди варшавской территории; я поручился за ее неприкосновенность. Требуйте вознаграждения за Ольденбург, но не требуйте ста тысяч душ за пятьдесят, а прежде всего не требуйте ничего из великого герцогства. Вы не получите из него ни одной деревни, ни одной мельницы. Я не думаю о восстановлении Польши; интересы моего народа не связаны с ней. Но если вы вынудите меня к войне с вами, я воспользуюсь Польшей, как оружием против вас. Объявляю вам, что я не хочу войны, и не начну ее в этом году, если вы сами не нападете на меня. Война на Севере не в моем духе. Но если кризис не прекратится к ноябрю месяцу, я увеличу набор на сто двадцать тысяч человек; так я буду делать два-три года, и, если увижу, что эта система изнурительнее войны, я начну с вами войну… и вы потеряете ваши польские провинции»{139}.

Он говорил о победах над Пруссией и Австрией, о храбрости и многочисленности своих войск и бравировал своими вечными успехами. Он пугал Россию перспективой одиночества перед силами континента.

Куракин был очень взволнован и сильно опешил. Наполеон не давал ему вставить хотя бы слово в течение четверти часа. Наконец, громовержец сделал паузу, и посол начал давать отпор, говоря о дружбе и союзе. Наполеон прервал его и заявил, что факты опровергают эти слова. Император перешел к Англии, обличил ее интриги, указал на изрядные успехи английской торговли в России и развитии контрабанды. Он говорил о своих обидах, а Куракин во время редких пауз успел сказать о сердечном желании российского императора прекратить раздор.

Наполеон задал вопрос о наличии у посла полномочий начать переговоры. В случае положительного ответа он обещал дать аналогичные полномочия. Куракин ответил, что необходимых полномочий у него нет, но обещал немедленно сообщить в Петербург о выраженном императором желании.

Наполеон видел замешательство посла и продолжал нападать, смакуя факты и делая пугающие и оскорбительные заявления: «Отчего, — спрашивал он, — в тот самый момент, когда Россия наиболее серьезно была занята на Дунае, она повернулась и стала против Польши? — Вы поступаете, — продолжал он, — как подстреленный заяц, который поднимается на лапы и мечется, как безумный, выставляя всего себя под новый заряд. Зачем тянуть неопределенное положение — ни войну, ни мир? Когда два дворянина поссорятся, когда, например, один даст другому пощечину, они дерутся, а затем мирятся. Правительства должны были бы поступать так же — открыто и честно вести войну или заключить мир. Так нет! Россия предпочитает уклоняться от какого бы то ни было решения вопросов; она, очевидно, до бесконечности хочет тянуть тягостное для всех положение»{140}.

Неприятная сцена продолжалась три четверти часа. Наполеон не обвинял Куракина лично, но метил в его правительство и сделал тайное явным. Разрыв франко-русского союза стал очевидным даже для людей непосвященных. Наполеон закончил разговор на примирительной ноте и выразил надежду, что войны еще можно избежать.

На следующий день император пригласил министра иностранных дел Маре (герцога Бассано), который весной сменил на этом посту Шампаньи. Наполеон решил привести свои мысли в порядок и путем анализа и последовательных умозаключений сделать необходимые выводы о состоянии франко-русских отношений и перспективах войны и мира. Выводы должны были стать основой решений и последующих действий. Маре лишь записывал сказанное императором.

Наполеон отбросил эмоции вчерашнего дня и начал рассуждать хладнокровно и по возможности объективно. Прежде всего, он установил свое отношение к возможной войне с Россией. Император рассматривал эту войну как несвоевременную и нежелательную, поскольку она отвлечет силы от Испании и приведет к ужасающим тратам людей и денежных средств. Желательно ее избежать, но как? Наполеон начал анализировать историю своих отношений с императором Александром с прекрасных дней Тильзита. Он мысленно побывал в Эрфурте и на полях сражений 1809 года. Армия и дипломатия Российской империи не внесли требуемого вклада в дело союза во время кампании против Австрии, и оттуда Наполеон проследил зарождение и развитие конфликта двух держав. Царь мог остановить стремление Австрии к войне еще в Эрфурте, о чем громко просил император французов. Габсбурги побоялись бы выступить против двух великих империй. Но война началась, и войска герцогства Варшавского приняли в ней деятельное участие. По условиям мирного договора Галицию поделили, и Россия была недовольна своей долей. Никакие гарантии ее не удовлетворяли, договор о Польше остался неподписанным. Россия по-прежнему в тревоге, но винить она должна саму себя. Далее Наполеон присоединил к своей империи ганзейские города и герцогство Ольденбургское. Россия заступилась за герцога, а Эрфурт не подошел в качестве возмещения. Вместо совместного поиска решения проблемы Россия выступила с публичным протестом против Франции, что не имеет прецедентов в истории союзных государств. История с герцогством Ольденбургским была только предлогом, чтобы добиться большей компенсации. Отказ принять Эрфурт в качестве возмещения был мотивирован тем, что Эрфурт не смежен с Россией; тем самым в косвенной форме было высказано пожелание получить территорию, смежную с Россией. Единственная смежная с Россией страна, на которую император Наполеон может влиять, — герцогство Варшавское. Намеки, сделанные полковником Чернышевым и графом Румянцевым, подтверждали этот вывод.

Если Россия считает себя оскорбленной, то почему не объявляет войны? Если хочет крупных компенсаций, то почему не предлагает начать переговоры? Почему, отказавшись от Эрфурта, она не объявила о своих истинных желаниях? Свой протест по поводу Ольденбурга Россия закончила выражением стремления сохранить союз; отсюда следует, что она хотела оставить средство к соглашению и получить удовлетворительную компенсацию. Ясно, что она хотела получить герцогство Варшавское или его часть.

Допустим, Франция в целях сохранения мира согласится выделить России часть герцогства Варшавского. Каковы возможные последствия такого решения? Наполеон, давший жизнь государству, теперь от него отрекается. Как только поляки герцогства потеряют уверенность в будущем и увидят, что они не могут более рассчитывать на Францию, так при первом благоприятном случае они присоединятся к России, чтобы упрочить свое положение. Молодое государство прекратит свое существование.

Сценарий уступки России всего герцогства нравился императору еще меньше. Не в интересах Франции способствовать еще большему увеличению территории России. Империя, расширившаяся за счет присоединения Молдавии, Валахии, Финляндии и герцогства Варшавского, стала бы непомерным государственным образованием. Это нарушило бы всякую пропорцию между великими державами и дало бы России огромные выгоды и возможности вмешиваться в дела Европы. Наполеон предвидел, что такой сценарий может стать реальностью на глазах нового поколения.

Проанализировав ситуацию, император решил поддерживать существование и территориальную целостность герцогства Варшавского силою оружия. Он считал, что этого требуют долг чести и интересы Франции, Германии и всей Европы.

Далее он перешел к разбору конфликтов торговых интересов. Указ о таможенном тарифе был лишь упомянут. Главную проблему император увидел в открытии русских портов для ввоза колониальных товаров. С его точки зрения, это было полным отрицанием правил континентальной блокады. Наполеон не считал торговые и экономические противоречия достаточными причинами для войны, но видел связь названных фактов с политикой государств. Россия увеличивает свой торговый оборот с Англией — следовательно, она сближается с ней. Сближение приведет две державы к полному единению, и Наполеон намерен был помешать этому с оружием в руках. Логика имперского вождя заставляла его думать, что мир бывшего союзника Франции с общим врагом быстро приведет к открытому разладу и войне.

Наполеон сделал вывод, что все пути ведут к войне. Война необходима, и она должна быть наступательной. Лето подходило к концу, и в 1811 году война не могла быть успешной. Лучшее время начала кампании — конец весны, когда лошади будут иметь корм под своими ногами. Наполеон подумал, что ему необходимо время на переговоры и заключение соглашений с Австрией, Пруссией и другими государствами. Он назвал время начала войны: июнь 1812 года.

В течение оставшихся десяти месяцев он должен будет выигрывать время. Он загонит гневные инстинкты в глубь своего сознания и будет постоянно заявлять о желании вступить в переговоры с Россией. Это станет лишь ширмой грандиозных военных приготовлений. Он закончит вооружение армии и дела дипломатии, соберет войска, и таким образом все будет подготовлено к походу на Восток. Останется подать сигнал к нападению, встать во главе полумиллионного войска и провести быструю и победоносную операцию.

Изложенные соображения, писал Маре, «вполне установили мнение Его Величества по вопросу, для которого он искал решения»{141}. Император решил действовать в трех направлениях: во-первых, он приказал продолжать переговоры с Россией; во-вторых, если через шесть месяцев ясности достигнуто не будет, то надлежит открыть переговоры с Австрией и Пруссией и создать новую систему союзов; и, наконец, армия должна быть поставлена на военное положение немедленно.

Создатель этого грандиозного плана выступал в роли верховного арбитра наций и вершителя судеб народов. Наполеон уже вошел в образ судьи и готовился к выполнению функций исполнителя приговора.

Что касается России, то Наполеон предусматривал два сценария, любой из которых был бы следствием капитуляции русской армии перед его армией. Эта сдача могла произойти после военного поражения или под угрозой поражения. Увидев перед собой величайшую и сильнейшую из когда-либо существовавших армий, ведомую гениальным полководцем, русские могли испугаться и вернуться к союзу без условий и гарантий. В таком случае Наполеон потребовал бы от них уступок, соответствующих усилиям и сделанным по вине русских расходам. Он собирался подчинить Россию своей воле по всем спорным вопросам и забрать назад все отданное ей в Эрфурте. Россия должна была утратить политическую независимость и перейти в разряд бессильных государств. Он обошелся бы с ней как с побежденной стороной конфликта даже в случае достижения нужного ему результата без войны.

Наполеон начал широкомасштабную подготовку к войне, превосходя самого себя по части внимания к деталям. Он готовил пехотные дивизии, кавалерию и артиллерию, инженерный корпус и понтонный парк. Он не забыл заказать для армии двадцать восемь миллионов бутылок вина и два миллиона бутылок водки.

Император понимал, что в сложившихся обстоятельствах России был жизненно необходим мир с Турцией. Он приказал своей дипломатии внушать Порте, что примирение с врагом стало бы непростительной слабостью. Наполеон вспомнил о том, что он не ответил на письмо-извещение турецкого султана Махмуда, направленное по поводу его восшествия на престол. Наполеон приказал написать французскому посланнику в Константинополе, что если с ним заговорят об инциденте, то пусть он скажет об утере направленного в 1809 году из Вены письма императора. Письмо якобы не дошло до адресата в условиях военного времени. В подтверждение этой лжи был изготовлен «дубликат» письма.

В феврале 1812 года Наполеон признался туркам, что готовит войну с Россией. Посланник в Константинополе получил проект договора и секретные статьи. Наполеон хотел, чтобы турки начали священную войну против России. Он требовал, чтобы султан Махмуд встал во главе своего воинства, поднял знамя Пророка и чтобы многочисленная турецкая армия вторглась в пределы Российской империи. Однако турки не проявили рвения, помня о предательском поведении Наполеона в последние годы.

Император думал, что ему делать с Пруссией, которой он не давал жить с 1806 года. С одной стороны, он опасался тайного вооружения униженной монархии, с другой стороны, она могла ему понадобиться как союзница в войне с Россией. Он даже поручил маршалу Даву разработать план полного уничтожения прусского государства и пленения короля. Даву выполнил поручение, но Наполеон отклонил план. Пруссия подписала и ратифицировала договор о союзе.

В марте Франция заключила союзный договор с Австрией. Наполеон и Франц I обещали хранить его в тайне по возможности долго, однако о договоре скоро узнали в Санкт-Петербурге. Для Александра это известие стало большим ударом.

Наполеон создал новую систему союзов и занялся внутренними проблемами Франции. Отправляясь в поход, император как обычно должен был обеспечить спокойствие государства. Предметом его неустанного внимания в марте и апреле стал хлебный кризис. Император приказал ограничить цену на хлеб и ввел закон о максимальных ценах.

Наполеон был задумчив и понимал огромные сложности будущего предприятия. Однажды он сказал Савари, в 1810 году сменившему Фуше на посту министра полиции: «Тот, кто избавил бы меня от этой войны, оказал бы мне огромную услугу. Но делать нечего — она предо мной; нужно из нее выпутываться»{142}.

Он действовал по своему плану, изложенному в записке от 16 августа 1811 года, и еще в феврале предлагал России соглашение на трех основах: строгое соблюдение Россией правил континентальной блокады и изгнание нейтральных судов, приемлемый для Франции торговый договор и подписание соглашения по делу об Ольденбурге.

В своем очередном письме Адаму Чарторижскому царь Александр оценил эти условия как «совершенно неприемлемые и несовместимые с честью России»{143}. Он не мог закрыть доступ нейтральных судов в российские порты и в то же время разрешить беспрепятственный ввоз в страну французских предметов роскоши.

Александр искал союзников на континенте и нашел одного из них в лице Швеции. Наследным принцем этой страны был маршал Бернадот, чья ненависть к Наполеону превосходила его привязанность к родине. Поводом к политическому разрыву Швеции с Францией стал захват Наполеоном шведской Померании. Царь заключил оборонительный и наступательный договор со Швецией, с которой недавно воевал.

Узнав о походе армии Наполеона в Германию, Александр сделал вывод о скором начале войны с Францией. Он направил Наполеону короткое письмо вместе с нотой французскому правительству. Письмо и нота стали выражением позиции России после долгого молчания. Это был настоящий ультиматум Наполеону.

Нота содержала условия, на которых Александр соглашался приступить к переговорам. Чтобы сделать возможным соглашение, французское правительство должно было полностью вывести войска из Пруссии, шведской Померании, сократить гарнизон Данцига, очистить остальные крепости и все стратегические пункты, расположенные к востоку от Эльбы и занятые Великой армией. Россия обещала начать обсуждение спорных вопросов после выполнения названных требований.

Почему Александр заговорил с Наполеоном языком ультиматума? Этим он явно провоцировал нападение. Обычно ультиматум предъявляет сильнейший, но чувствовал ли Александр свое превосходство над Наполеоном в военном отношении? Очевидно, нет. Оценивал ли он вероятные последствия смелого шага? Невозможно, чтобы царь хотел вторжения в Россию полумиллионной вражеской армии, войны на своей территории и связанных с ней тяжелых и непредсказуемых последствий для страны и лично для него. Зачем он злил хищника? Русский царь Александр Романов считал себя выше Наполеона и хотел победы над ним. Он мечтал о славе освободителя Европы от тирании и проявил свои широкие стремления в ноте-ультиматуме. Он демонстрировал заботу о делах континента, как будто беды Пруссии были для него важнее интересов собственной страны. Защищая временных союзников, он навлекал большую беду на Россию.

Настоящий военный вождь любит наступать и побеждать. Александр продолжал мечтать о славе полководца. Планы царя поначалу были наступательными, но обстоятельства (отсутствие поддержки со стороны поляков герцогства Варшавского и враждебность Австрии, ставшей сторонницей Франции) помешали их выполнению в 1811 году. Царь занес руку, чтобы нанести удар союзнику, но остановился в нерешительности. Наполеон не оставил без внимания этот фальстарт и начал ответную подготовку к войне. Обе стороны безоговорочно решили, что конфликт неизбежен. По какому сценарию пойдет война и кто нападет первым? В1809 году Австрия встала в угрожающую позицию и напала на Францию, хотя ее с двух сторон предупреждали о неизбежном поражении. Два года спустя Россия пошла по пути монархии Габсбургов, но напасть не решилась. Вооруженные армии не могут бесконечно долго стоять друг против друга. Само стояние обходится очень дорого, и Наполеон давно принял решение покрыть издержки военных приготовлений за счет России. Император французов не допускал возможности отступления. Отход сродни унижению, и не для того он заключал наступательные союзы и требовал от турок нападения на Россию, чтобы отменить планы агрессии. Война вот-вот должна была разразиться, и стратегия Наполеона была наступательной. Александр решил дать неизбежности свершиться и бросил смелый вызов победителю многих битв. В этом шаге было желание славы победителя Бонапарта и спасителя угнетенных народов, но было в нем и что-то недоступное обычному пониманию. Война могла привести к гибели российской государственности в результате поражения на поле боя или социальных взрывов, да и сам царь подвергал себя риску, отправляясь на фронт.

Александр начинал последнюю схватку с Наполеоном и сбросил маску друга и союзника, поскольку никогда не был ни тем, ни другим: мнимое содействие царя в войне Наполеона с Австрией и его нежелание откровенно ответить на вопрос «друга» о возможности брака с русской царевной служат доказательствами двуличия самодержца. Он не мог помогать Наполеону, поскольку его истинными чувствами к императору французов были ненависть и высокомерие. Этот дух родового превосходства вполне описывался фразой из письма царя к сестре Екатерине Павловне, написанного в Тильзите 17 июня 1807 года (по старому стилю): «Бог спас нас: мы вышли из борьбы не с жертвами, но со своего рода блеском. Но что вы скажете обо всех этих событиях? Мне проводить свои дни с Бонапартом, целые часы находиться с ним с глазу на глаз? Хочу спросить Вас, не похоже ли это на сон! Полночь миновала, а он только что ушел от меня. О! как бы я хотел, чтобы вы были немым свидетелем происходящего. Прощайте, дорогой друг, я редко пишу Вам, но честное слово, мне некогда даже перевести дух»{144}.

«Мне проводить свои дни с Бонапартом…» Этим все сказано!

Александр должен был отомстить Наполеону за все унижения и добиться высшей справедливости в своем понимании. Но как победить гениального полководца? Царь вполне понимал преимущества России в войне с Наполеоном: он изложил их Коленкуру перед отъездом посла из России. После ряда колебаний Александр пришел к выводу, что наступательная война против Наполеона невозможна. Значит, она будет оборонительной. Русские армии были мобилизованы и готовы встретить агрессора. Томительное ожидание должно было закончиться, его продолжение наносило вред боевому духу войска. Своей нотой царь подстегивал время.

Как Наполеон мог расценить мирные предложения Александра? В 1807 году он выиграл войну с Россией, но не разговаривал с ней, как с побежденной стороной конфликта. Был заключен мир и оформлен политический союз двух держав. В самом начале первой встречи с императором французов Александр попросил подписать перемирие с Пруссией. Наполеон немедленно согласился, а затем продлил политическое существование прусского государства исключительно из уважения к Его Величеству Императору Всероссийскому. Спустя пять лет бывший побежденный и проситель предъявил ультиматум и потребовал вывести войска из завоеванной Наполеоном державы как предварительное и не подлежащее обсуждению условие начала переговоров. Тильзитские соглашения продолжали действовать, и невозможно было разумно объяснить, почему один союзник предъявляет другому подобные требования. Политические партнеры, которые должны были во всем действовать заодно, теперь не находили возможности спокойно объясниться. Один из них заговорил языком ультиматумов.

Нота была доставлена в Париж, и вскоре Наполеон пригласил Куракина на частную аудиенцию во дворец Сен-Клу. Император был разъярен. «Каким же способом хотите вы сговориться со мной? — начал он. — Герцог Бассано уже сказал мне, что, прежде всего, вы хотите заставить меня очистить Пруссию. Это невозможно. Это требование — оскорбление. Это значит приставить мне нож к горлу. Моя честь не позволяет мне согласиться на это. Вы — благородный человек; как решились вы сделать мне подобное предложение? О чем думали в Петербурге?.. Я не так обошелся с императором Александром, когда он приехал ко мне в Тильзит, после моей

победы при Фридланде… Вы поступаете, как Пруссия до битвы при Йене. Она тоже требовала эвакуации Северной Германии. В настоящее время я тем более не могу согласиться на эвакуацию Пруссии. Вопрос идет о моей чести»{145}.

Наполеон не знал, что ответить царю. Он хотел развернуть свои корпуса и беспрепятственно перейти границы России, однако необходимость реагировать на ультиматум и сведения его агентов ставили его в сложное положение. На основании некоторых данных император думал, что русские войска перешли через Неман. Наполеон предложил Куракину подписать в Париже временное перемирие на случай, если боевые действия уже начались. Посол с радостью принял предложение.

Сведения о начале конфликта были ложными. С Востока доносили, что русские войска не перешли границ и стоят в полной боевой готовности. Наполеон хотел выиграть время, необходимое для развертывания сил Великой армии, и искал возможности немного оттянуть начало войны. Отрицательный ответ на требования русской ноты мог навредить его планам. Наполеон нашел неожиданный ход: он решил сделать вид, что не получал ультиматума, и перенести переговоры в другое место. Он направил своего флигель-адъютанта графа Нарбонна в стан русских. Наполеон знал, что царь скоро прибудет в Вильно, и именно туда был послан Нарбонн.

Адъютант императора Наполеона должен был представить царю французские мирные предложения. Нарбонн якобы ничего не знал о ноте российского правительства и тем самым был избавлен от необходимости давать ответы на неприятные вопросы. Посланник Наполеона должен был вести пространные разговоры о мире, успокаивая Александра, и в то же время внимательно следить за движениями русских войск. Чтобы придать вес и значение миссии Нарбонна, герцог Бассано направил ему пакет с официальной нотой для передачи канцлеру Румянцеву. Документ сообщал о намерении Наполеона пригласить Англию за стол переговоров. Император информировал союзника о своем плане в соответствии с буквой Тильзитского договора. В ноте были перечислены обиды Франции и подчеркнуто, что Россия может окончить спор мирным соглашением: это зависит исключительно от нее. Вместе с нотой было направлено письмо Наполеона русскому царю, в котором император французов сердечно уверял Александра в своем упорном желании мира.

Один видный участник событий действительно хотел мира. Это был русский посол во Франции князь Александр Борисович Куракин. Наполеон все еще был в Париже, и Куракин настойчиво требовал ответа на ноту своего правительства. Он добросовестно искал путей к соглашению. Наполеон и герцог Бассано тянули время, выискивали предлоги и водили Куракина за нос. Он стал предметом издевательства и насмешек, его курьеры задерживались, и посол России не мог своевременно информировать свое правительство об истинном положении вещей. Наконец, Куракин понял свое унижение, которое справедливо считал унижением своего государя и своей отчизны, и решился на смелый и отчаянный шаг. 8 мая он направил ноту французскому правительству, в которой заявил о своем отъезде из Парижа в случае новых отсрочек. Посол потребовал немедленной выдачи своих паспортов.

Этот шаг обычно предшествует объявлению войны и равносилен ее объявлению. Поступок Куракина противоречил планам и желаниям обоих императоров: Александр не думал объявлять войну, а Наполеон собирался напасть и создавал видимость переговоров. 9 и 10 мая Куракин встречался с Маре. Он настаивал на выдаче паспортов и до конца убеждал герцога Бассано сделать все возможное для сохранения мира.

«Так как еще есть время, — говорил он, — не будем терять ни одной минуты; приступим искренно к переговорам по существу дела; составим проект договора, и я подпишу его, сохраняя за моим повелителем право утверждения, которое, наверное, будет дано. Действуя таким образом, мы окажем добрую услугу нашим государям и нашим странам. — Нет, — ответил герцог, — наши роли не будут одинаковы. У меня имеются полномочия, у вас их нет. Более года мы просили, чтобы вам их дали. Как же хотите вы, чтобы я вел переговоры с вами, прежде чем вы получите полномочия? Я не могу согласиться на такой способ действия»{146}.

Утром 11 мая Куракин получил записку от Маре, из которой узнал об отъезде министра из Парижа. Он не получил паспортов и был вынужден оставаться в столице Франции. Посол снял дачу близ Сен-Клу и из ее окон наблюдал дворец, надолго покинутый воинственным императором.

Наполеон управлял событиями и придал им желаемый курс и нужную скорость с помощью лжи, коварства и бессовестных проволочек. Он дурачил русского посла и не хотел уезжать из Парижа, прежде чем Александр покинет свою столицу. Узнав об отъезде царя в Вильно, Наполеон собрался в дорогу. 5 мая он вместе с Марией-Луизой был в опере и мысленно простился с парижанами. Утром 9 мая император и императрица покинули Сен-Клу. За ними следовали тысячи экипажей.

Император направлялся в город Дрезден на свидание европейских монархов. Он ехал по немецким дорогам, специально отремонтированным и приведенным в порядок местными жителями. Ночью при приближении их величеств зажигались костры, освещавшие путь императорскому поезду. Наполеон и Мария-Луиза въехали в столицу Саксонии при свете факелов, звоне колоколов и под звуки пушечных залпов.

Саксонская королевская чета предоставила Наполеону свой дворец. Император и императрица привезли многочисленные свиты. Приехали государи Рейнского союза, однако Наполеон не пригласил в Дрезден короля Мюрата. Император счел нежелательным общение своего родственника с монархами древних родов и не дал ему шанса завязать дружбу с кем-либо из них. Наполеон считал себя единственным источником и творцом политики и хотел, чтобы его вассалы оставались в рамках полнейшей зависимости.

Прибыли император Франц и его супруга — мачеха Марии-Луизы. Австрийский государь был счастлив видеть дочь и очень растрогался, а его жена вовсе не обрадовалась цветущему виду своей падчерицы. Она ненавидела Наполеона и хотела получить повод для сочувствия Марии-Луизе, выданной замуж за виновника многих несчастий Австрийской монархии.

Город был великолепно украшен, были устроены зрелища и иллюминации. Жители Дрездена заполняли улицы, набережные и террасы. Они наблюдали государей и самых высокопоставленных лиц многих европейских стран, однако Наполеон не показывался на публике. Он проводил время в узком кругу близких ему людей, общался с хозяевами и занимался делами армии и дипломатии. Император приказал своему послу в Санкт-Петербурге графу Лористону отправиться в главную квартиру царя, попросив разрешения на это у русских властей. Лористон должен был создавать видимость переговоров и продолжать выигрывать время.

На обедах с государями Наполеон очень вежливо исполнял обязанности хозяина, был сердечен и словоохотлив. Он упивался своим родством со старыми династиями Европы. В недалеком прошлом он свергал Бурбонов с их престолов, приказал казнить одного из королевских отпрысков, однако теперь гордился вхождением в их круг: муж Марии-Луизы стал внучатым племянником Людовика XVI.

После обеда наступало время большого раута. Наполеон делал свои обходы, одаривая гостей вниманием. Он бывал то обворожительным и льстивым, то резким, с военными мог обойтись по-дружески грубо и фамильярно, говорил комплименты будущим друзьям Франции и находил проникающие в душу слова. Закончив обход, Наполеон обращался к своему тестю и увлекал его за собой. Императоры общались один на один. Говорил в основном Наполеон, и Франц был счастлив общением с великим человеком. Он чувствовал все большую привязанность к императору французов.

Наполеон старался покорить сердце австрийской императрицы, но она осталась глуха к его любезностям. Она отвечала ему гордо и с достоинством, чуть высокомерно или слегка нервозно.

Прибыл прусский король, который в 1810 году овдовел. Наполеон по-прежнему презирал его и за глаза давал оскорбительные прозвища. Однако ему понравился прусский наследный принц, и император ласково его принял.

20 мая состоялось гала-представление, на которое были приглашены шесть тысяч человек. Спектакль начался с апофеоза, представившего солнце менее великим и менее прекрасным в сравнении с Наполеоном, а закончился кантатой в его честь. 24-го в театре состоялся концерт с новой кантатой. Продолжались дни торжеств и народных гуляний, и жители Дрездена наконец-то увидели Наполеона. Он побывал в одном из музеев и принял участие в охоте на кабанов. В следующий раз он объехал верхом вокруг Дрездена в сопровождении своей свиты и саксонских кирасир. За ним шла толпа местных жителей. Император проехал по гребням гор, любуясь прекрасными полями и долинами. Он посетил местную церковь и находился в ней в течение нескольких минут.

26 мая приехал Нарбонн и рассказал о своей поездке в Вильно. Он пробыл в городе всего два дня. Александр принял Нарбонна в день приезда последнего и терпеливо выслушал. Царь повторил сказанное ранее, он сделал это твердо и с обычной кротостью. Гордый ответ российского самодержца произвел на посла глубокое впечатление. Александр отказался вести бесполезные на его взгляд переговоры. Вечером Нарбонн разделил с царем трапезу, а после обеда Александр приказал передать ему свой портрет. Это было ясное указание на то, что поручение окончено. По русскому обычаю, царь приказал обеспечить Нарбонна дорожной провизией. Метрдотель принес изысканные яства, почтовые лошади были заказаны к определенному часу. Посла вежливо выпроводили из страны.

28 мая Наполеон торжественно простился с монархами и членами их семей. Всю ночь его свита и слуги готовили отъезд, а рано утром 29-го он перед строем почетного караула в последний раз принял добрые пожелания саксонского короля Фридриха Августа. Он нежно обнял Марию-Луизу, а затем покинул Дрезден в почтовой карете.

Он еще не знал о событии, которое станет частью длинной последовательности разочарований и катастроф. Генерал Кутузов заключил мир с Турецкой империей, и теперь российское воинство могло быть усилено солдатами Дунайской армии.

Меттерних дал формальное обещание России в том, что Австрия никогда серьезно не вмешается в войну и не двинет своих главных сил. Корпус князя Шварценберга, как часть Великой армии, даже не будет доведен до полного состава. Подобные настроения преобладали и в Баварии; другие немецкие государства слали царю Александру уверения в тайной симпатии.

Наполеон заключил союзы по принуждению, а в это время уже создавалась коалиция на основах более прочных и глубоких. Члены новой коалиции не могли высказаться открыто, но ждали какой-нибудь неудачи французского императора, чтобы выступить против него. Военные указывали Наполеону на эти опасности, а он лишь злился и делал им выговоры.

Император не внял предостережениям своих служащих, даже таких как министры и великий канцлер Камбасерес. В Данциге он встретил маршала Даву, проделавшего колоссальную работу по организационной и материальной подготовке кампании. Наполеон не любил Даву и не воздал ему по заслугам. Он встретился с обиженным Мюратом и сумел вернуть его расположение, вызвав воспоминания об их боевом братстве. Оба растрогались почти до слез.

Царь Александр не принял посла Лористона и запретил ему приехать в Вильно. Император французов отметил этот невежливый жест и внес его в список своих обид. 21 июня Наполеон продиктовал обращенную к армии прокламацию, призвав своих солдат к войне с Россией. Он приказал прочесть ее перед фронтом полков, когда войска подойдут к реке Неман и будут готовиться к переправе. Наполеон обвинил Россию в нарушении данных в Тильзите клятв, призвал к судьбоносному походу против нее и назвал новую кампанию Второй польской войной. Итогом славной войны станет мир, который покончит с гибельным влиянием России на дела Европы, заявил император.

Агрессор принял вид благородного рыцаря, отвечающего на оскорбление. Ничто не остановило его — ни опыт прошлых кампаний, ни предостережения друзей и врагов, ни сложности ведения войны на два фронта, ни внезапное падение с лошади перед переправой через Неман.


ВОЗМЕЗДИЕ

Наполеон предчувствовал скорую удачу, узнав о приезде эмиссара царя. Он не принял его сразу и решил сделать это в Вильно.

Александр Дмитриевич Балашов привез письмо императора Александра. Он должен был сказать агрессору, что мирные переговоры могут начаться немедленно, для этого армия Наполеона должна переправиться обратно через Неман. Переговоры не будут вестись, «пока хотя бы один вооруженный солдат останется на русской территории»{147}.

Император Наполеон не мог отступить, это не соответствовало его героической натуре. Он начал войну, чтобы победить, а не вести переговоры о торговых договорах.

Русские войска отходили, и надежды Наполеона на быстрый успех не оправдывались. Солдаты Великой армии начали умирать от истощения сил, голода и жажды. Обозы отстали, и мародерство приняло колоссальные размеры.

Вдруг разразилась страшная гроза. Сверкали молнии, нанося сокрушительные удары и убивая солдат. Следом полил ледяной дождь с градом и снегом, и пришел ужасный холод. Многие полки ночевали в поле, а утром солдаты увидели тысячи окоченевших лошадей.

Император был неприятно удивлен холодным приемом, оказанным ему в Вильно. Не было ни триумфальных арок, ни красивых полек. Мост через реку и амбары были сожжены. Император проехал по пустынным улицам и прибыл во дворец, где несколько дней назад проживал Александр.

Наполеон назначил жестокие наказания за нарушение дисциплины и мародерство, приказал собрать отставших и поместить их в огороженное вблизи города место. Он велел пригласить влиятельных лиц города и сотрудников местной администрации. Император начал организовывать самоуправление и привлекать жителей Литвы на свою сторону, но население вело себя пассивно. Наполеону сложно было понять, к кому обращаться: крестьяне не доверяли оккупантам-грабителям, несмотря на обещания личной свободы и отмены крепостного права, дворяне были напуганы как раз этими обещаниями.

Он должен был привести армию в порядок. Уже были схватки с неприятелем, и Наполеон спрашивал являвшихся с докладами офицеров о числе пленных. Ему сообщали лишь о немногих отставших русских солдатах и дезертирах, и это удручало императора. Итоги первых дней кампании не соответствовали его ожиданиям.

Император послал за Балашовым. Доставленный во дворец посланник царя подождал, пока Наполеон закончит свой завтрак. Император приказал подать себе кофе в кабинет. Он поздоровался с Балашовым и начал разговор со слов о дурных советниках царя. Балашов был человеком смелым, остроумным и находчивым. Он тут же заспорил с императором, и стороны стали обмениваться ударами. Наполеон и его собеседник вспоминали разные обиды. Император все больше распалялся и начал ходить большими шагами по комнате. Открылась неплотно запертая форточка, Наполеон ее закрыл. Она вновь открылась, и тогда он ее схватил, оторвал и выбросил наружу.

Император стал ругать окружение царя — иностранцев, эмигрантов, изгнанников, интриганов. Он пытался запугать Александра и говорил о том, что царь изменяет национальным традициям. Это грозит дворцовым переворотом, как уже не раз бывало в истории России. Сына постигнет участь отца.

Наполеон говорил о Великой армии, о своих союзниках и доказывал неизбежность победы над русскими. Он утверждал, что все знает о русских армиях, и уничижительно отозвался о союзниках России. Он заявил, что готов вести переговоры с Александром параллельно с боевыми действиями. Наполеон говорил о царе как о заблудшем друге и выразил желание не прерывать с ним отношений. Император обещал приготовить письмо царю в течение дня.

Вечером Балашов был приглашен на обед к императору. Стол был накрыт на шесть персон, присутствовали маршалы Бертье и Бессьер, а также Коленкур и Дюрок. Наполеон начал разговор добродушным тоном, он весело и беспардонно намекал на любовные связи Александра, а затем перешел к его отношениям с теми же интриганами-иностранцами. Он задал несколько вопросов о Москве.

После обеда все перешли в соседнюю залу, и тут Наполеон заговорил о выгодах России от союза с ним. Он произнес слова, которые в числе прочего Балашов должен был передать царю. К тому времени Наполеон нанес Александру не одно оскорбление, но его приговор царю, которого вторгшийся в Россию агрессор уже считал политическим мертвецом, сделал невозможным какое-либо общение между ними в дальнейшем:

«Он испортил лучшее царствование, которое когда-либо было в России… На свое несчастье он бросился в эту войну: может быть, виной тому дурные советы, а то и предопределение судьбы»{148}.

Судьбы России и ее царя должны были свершиться, а судьей и исполнителем приговора выступал Наполеон Бонапарт. Он снова разгорячился, еще раз повторил свои жалобы и заявил, что Александр занялся чужим делом — войной.

Он подошел к Коленкуру, ударил его слегка по щеке, обратился с наглым вопросом и назвал его русским. Коленкур побледнел и изменился в лице. Он терпеть не мог, когда Наполеон называл его русским, а теперь это было сделано в присутствии иностранца. Коленкур резко ответил: «Вашему Величеству угодно делать вид, будто сомневаетесь, что я хороший француз; вы делаете так, конечно, только потому, что я не в меру доказал это своей откровенностью. Милостивое внимание императора Александра относилось к Вашему Величеству; как ваш верный подданный, Государь, я никогда не забуду о нем»{149}.

Наполеон был смущен. Он переменил тему беседы, поговорил еще с Балашовым и отпустил русского эмиссара. Вместе с приготовленным Александру письмом он приказал передать Балашову прокламацию, с которой он обратился к армии перед переправой через Неман.

Император подошел к обиженному Коленкуру и попробовал уверить его в том, что все было лишь шуткой. Он еще раз повторил, что в течение двух месяцев русские вельможи вынудят царя просить мира, и объяснил присутствующим, зачем он ведет эту войну.

Коленкур его не слушал. Оскорбленный до глубины души, он закричал, что считает себя более французом, чем те, кто подстрекал к этой войне. Он просил разрешить ему завтра же удалиться из главной квартиры, он хотел служить вдали от Наполеона и чтобы император дал ему командование в Испании. Наполеон пытался утихомирить его ласковыми словами, но тщетно. Коленкур был полностью во власти гневных эмоций. Его успокаивали, и император не мешал ему высказаться. Наполеон сказал Коленкуру, что не сомневается в его верности и отлично знает его честность. Он заявил, что уважает Коленкура, но больше не будет отвечать на вздорные слова. Коленкур не унимался, тогда Наполеон прошел в свой кабинет и заперся. Бунтарь хотел броситься за ним, чтобы требовать отставки. Дюрок и Бертье удержали его силой.

Арман де Коленкур ненавидел войну с Россией и более других ощущал разницу между тем, что было три или четыре года назад, и ужасами начавшейся войны. Он дошел до конца в своей борьбе за правду и высказал ее Наполеону с удивительным мужеством. Сделав это, он постепенно вернулся к выполнению своих обязанностей.

Наполеон провел реорганизацию войск и принял энергичные меры для снабжения их продовольствием. Он выступил из Вильно и планировал изолировать или окружить русские армии.

Обратившись к солдатам с грозной и воинственной прокламацией перед вторжением в Россию, Наполеон затем начал проявлять несвойственную ему неуверенность. Он вынес свой приговор России и царю, однако постоянно думал о возможности соглашения. В Вильно он откровенно говорил полякам, что может заключить мир с Александром. Видя, что у них явно не хватает средств для борьбы за независимость, он посоветовал им не компрометировать себя по отношению к русскому императору. До начала кампании и в ее первые недели Наполеон не мог решить, как далеко он должен пойти и где остановиться в 1812 году — в Витебске, Смоленске или Москве.

Он гнался за отступавшим противником и не мог добиться весомого успеха. Окружить врага не удавалось, русские отступали в порядке и оказывали стойкое сопротивление.

Император говорил, что важно разгромить Багратиона. Это произвело бы большое впечатление в России, поскольку Багратион был старым соратником Суворова.

Русские войска оставили Витебск без боя, и Наполеон был ужасно разочарован. Он продолжал рваться вперед, не считаясь с потерями, и строил новые планы. Между тем ему докладывали о большой убыли лошадей. Даже храбрые кавалеристы во время атак зачастую оставались позади, поскольку утомленные лошади не могли идти ускоренным аллюром.

В Витебске Наполеон занялся вопросами продовольственного снабжения и госпиталями. Медицинские службы не справлялись с потоком больных и раненых, многие солдаты умирали из-за отсутствия помощи.

Беспорядок увеличивался, и даже гвардия испытывала лишения. Всюду были признаки упадка дисциплины, и Наполеон срывал гнев на подчиненных. Нормальную раздачу пайков не удавалось организовать.

Наполеон был измучен летним зноем. В своей комнате он почти не надевал мундира. В таком виде он принимал высших офицеров. Он часто валился на кровать, чтобы отдохнуть.

Император колебался в выборе стратегического плана действий. Подчиненные уговаривали его остановиться, но он принял решение двигаться дальше.

Разгромить Багратиона не удалось. Российские армии соединились и приняли бой под Смоленском. Город подвергся осаде и был взят штурмом. Русские войска организованно отступили, Смоленск был охвачен огнем. Французы понесли большие потери при штурме. С начала кампании численность Великой армии значительно сократилась.

Дело принимало серьезнейший оборот. Войска таяли на глазах, и в основном не из-за потерь в боях. Число больных, отставших и дезертиров стремительно росло. Молодые солдаты не выдерживали тягот утомительных переходов и умирали от истощения. Убыль наличного состава была невосполнимой, а надежды Наполеона на вооружение поляков и литовцев не оправдались. Император мог сколько угодно рассуждать о превосходстве своей армии над русскими и плохом командовании неприятеля, но действительность была другой. Сплоченная и монолитная российская армия теперь мало уступала врагу числом, и при дальнейшем движении Наполеона в глубь территории страны соотношение вооруженных сил должно было измениться в неблагоприятную для него сторону. Император хотел запугать противника численностью своей армии, но он лишался этого козыря.

Наполеон начал думать о том, чтобы остановиться в Смоленске. Он одобрил предложение по устройству оборонительного пункта на Днепре и дал приказ о производстве работ.

Император уже не был бескомпромиссным военным вождем, недавно объявившим о свершившихся судьбах России. Он решил продолжить отношения с Александром и велел найти какого-нибудь легко раненного русского офицера или видного человека из русских. Император начал безнадежные попытки договориться о мире с царем, которого он жестоко унизил. Наполеон попросил русского офицера передать императору Александру, что он хочет мира.

43-летний полководец привык владеть инициативой и управлять событиями, а потому остановка казалась ему проявлением слабости и малодушия. Он чувствовал устремленные на него взоры европейцев, отбросил колебания и продолжил наступление.

Наполеон обрадовался, узнав о назначении Кутузова главнокомандующим русской армией. Он видел в этом верный признак того, что противник решится дать сражение. В результате, говорил Наполеон, царь окажется без столицы и без армии. Он считал, что Кутузов является ставленником вельмож. После поражения русской армии Александр сможет возложить ответственность за неудачу и ее последствия на Кутузова, избежав при этом упреков и порицаний со стороны вельмож, и заключит мир.

Император рассуждал именно таким образом, хотя он должен был помнить предостережения Александра и Коленкура. Стойкость русских солдат, патриотизм народа России представлялись ему факторами второстепенными. Решительная победа на поле боя должна была, на его взгляд, дать нужные политические результаты.

Наполеон вошел в Гжатск и привел войска в боевую готовность. Затем он достиг места, выбранного русскими для битвы за Москву. Армия Кутузова заняла оборонительные позиции в районе села Бородино вблизи Можайска.

На рассвете 6 сентября Наполеон внимательно осмотрел позиции неприятеля и подъехал к ним очень близко. Император разрабатывал план сражения. Вечером он вернулся в свою палатку.

Дворцовый префект привез письма императрицы и портрет Римского короля, а адъютант маршала Мармона доставил сообщения о неудачах в Испании. Наполеон сохранял хладнокровие и даже увидел положительную сторону в испанских событиях: он считал, что англичане заняты в Испании и не могут тревожить его во Франции или в Германии.

Наполеон планировал прорвать центр русской позиции, обойти ее левый фланг и отрезать армию Кутузова от дорог на Москву. Он уже не мог предпринять фланговый обход русской армии большими силами, поскольку не имел численного перевеса над неприятелем.

Ранним утром 7 сентября солдаты Великой армии, воодушевленные прокламацией Наполеона, ринулись в атаку. Император был одет в серую шинель и держал в руках карманную зрительную трубу. В ночь перед сражением он спал очень мало. Наполеон был простужен и чувствовал слабость. В день битвы его мучили боли, и он не проявлял свойственной ему энергии.

Наполеон в большом волнении наблюдал за событиями в центральном секторе сражения, затем подъехал к одному из взятых укреплений, давая приказы. После многих атак и ценой колоссальных потерь французы овладели земляными укреплениями. Они сосредоточили огонь орудий против большой батареи генерала Раевского. Наполеон поднялся на один из редутов и наблюдал за ходом боя. Новая волна атак привела к захвату батареи.

Русские отступали, и Наполеон обдумывал, как разорвать линию их войск. Он отправился вперед и достиг позиций стрелков, оставив свиту позади. Пули свистели вокруг него, Коленкур был рядом с императором. Мюрат и генералы умоляли главнокомандующего покинуть опасное место.

Наполеон отправился к подходившим войскам. Командиры докладывали об огромных потерях частей Великой армии и отваге неприятеля, не уступавшего без боя ни пяди земли. В резерве оставалась только гвардия, но Наполеон не рискнул бросить ее в огонь. Он отменил приказ об атаке и ограничился поддержкой ведущих бой корпусов. Наступила ночь, и сражение закончилось.

Император устроился на ночлег в небольшом деревенском доме. Он лишился голоса и был очень этим раздражен. Наполеон был вынужден писать приказы на клочках бумаги.

Утром император сел на лошадь и в сопровождении свиты отправился на поле битвы, усеянное телами людей и лошадей. Отовсюду слышались крики и стоны раненых и умиравших солдат. Наполеон постепенно разослал всех офицеров своего штаба, чтобы ускорить оказание помощи раненым. Он вслушивался в стоны и указывал, кого из раненых следовало перенести на перевязочные пункты. Император проявил заботу и о своих, и о русских солдатах. Глаза его не раз увлажнялись слезами.

Наполеон с нетерпением ждал этого сражения, и он его получил. Воины двух армий убивали друг друга в течение дня, результаты бойни были ужасающими, но цель «Второй польской войны» только отдалилась от императора французов. Наполеон говорил, что царь скоро останется без армии, однако в конце битвы он сам побоялся за свои последние резервы.

Император внимательно обследовал все участки поля боя и выслушал доклады командиров. Он хвалил, воодушевлял людей и встречал восторженный прием.

В Можайске император совсем потерял голос и принимал только маршалов. Он обратил внимание на то, что город не был подожжен, и увидел в этом хорошее предзнаменование. Наполеон думал, что русские отказались от тактики выжженной земли и разрушения всего, что могло стать добычей неприятеля. Он полагал, что появились надежды на мирное соглашение.

Теперь он помышлял о мире, а не о новых битвах. Наполеон привел в Россию полмиллиона солдат, но до Москвы дошли девяносто тысяч. У него еще были фланговые корпуса, однако он чувствовал ненадежность австрийцев и немецких контингентов своей армии. После бородинского дела не могло быть и речи о полном разгроме русской армии или о том, что он сможет навязать Александру тяжелые условия мира и превратить Россию в зависимое от Франции государство. Положение, в которое Наполеон попал в сентябре 1812 года, было объективно безнадежным. Простое напоминание о переданных Балашовым словах Александра относительно невозможности переговоров с оккупантами должно было стимулировать поиск путей немедленной эвакуации армии из России. Уместно и своевременно было вспомнить о таких ненавистных для Наполеона способах спасения, как подписание конвенции. Император не мог резко изменить программу действий и добиваться условий, которые он оценивал как позорные и унизительные. Он осуждал поступок Клебера, главнокомандующего армией в Египте, но его ситуация в 1812 году была столь же печальной. Александр поклялся ни в коем случае не идти на мировую с Наполеоном, и никаких достойных выходов из создавшегося положения у императора французов не было. Бесславное отступление стало единственной возможностью. Люди из окружения Наполеона, ранее умолявшие его не идти в Москву, отлично это понимали. Речь шла о немедленном отступлении в Витебск. Коленкур и Бертье считали, что нужно покинуть Москву через сорок восемь часов после вступления в нее. Немедленно и без всяких условий выпутаться из ужасного дела — таков был рецепт соратников императора. Наполеон понимал, что ситуация ухудшилась, но не отдавал себе отчета в том, насколько она плоха. Он хотел выпутаться из дела с честью, и это условие его погубит. Ни славы, ни чести, ни почета он завоевать уже не мог.

Наполеон всегда упрямо стремился к цели и в любом положении искал средства для победы. Он никогда не пасовал перед трудностями и считал, что всегда может найти достойный ответ на любой вызов. У него по-прежнему была отличная армия, ведомая лучшими полководцами. Он был уверен, что скоро займет Москву. Осмотрев поле боя, он оценил размеры русских потерь. Наполеон загонял вглубь своего сознания все зловещие предзнаменования и плохие прогнозы. Он всюду пытался найти признаки слабости неприятеля и уловить сигналы будущего примирения. Император удивлялся, что командир его авангарда Мюрат еще не получил никаких предложений от русских, и ждал обнадеживающих сообщений с часу на час.

Утром 14 сентября была великолепная солнечная погода. Наполеон стоял на Воробьевых горах и любовался видом Москвы. Он согласился на приостановку военных действий на время прохождения русских через город и предписал Мюрату следовать за неприятелем и оттеснить его как можно дальше. Он также приказал ему прислать депутацию от властей к воротам, к которым направлялся.

Затем он приказал генералу Дюронелю вступить в город с отборной жандармерией. Император ждал депутации или важных сообщений, но их не было. Он подъехал к Дорогомиловской заставе и сошел с лошади. Наполеон не понимал, что происходит. Наконец, Мюрат и Дюронель прислали донесения. Они не нашли ни депутации, ни горожан. Москва была пуста, почти все ее жители покинули город.

Наполеон не въехал в Москву немедленно. Он провел ночь в деревянном строении Дорогомиловского предместья, где его кусали клопы. Император не спал, а рано утром ему сообщили о пожарах в городе. Он просил проверить, так ли это.

На следующий день Наполеон отправился в Кремль и устроился в парадных покоях царя Александра. Он рано пошел спать, но утром был поднят по тревоге. Москва пылала.

Наполеон подумал, что пожары были результатом беспорядка и небрежности, но авторы многочисленных донесений называли другую причину бедствия. Русские сами сожгли город, и Наполеон вскоре в этом убедился. Он присутствовал на допросе поджигателей, которые рассказали о том, как все было организовано.

Император отказывался покинуть Кремль до тех пор, пока соратники не указали на очень весомую причину для эвакуации: главнокомандующий мог потерять связь с корпусами, стоявшими за пределами Москвы.

Преодолев опасности, император добрался до набережной и сел на лошадь. Ставка временно переместилась в Петровский дворец, где Наполеон провел две ночи.

Возвращение в Кремль было безрадостным. Город потерял облик, ветер разносил запах гари, горячий пепел попадал в глаза и в рот.

Наполеон думал о том, чтобы быстро покинуть Москву. Настроение императора изменилось под влиянием постоянных донесений Мюрата, который говорил об упадке духа русской армии. Наполеон верил в удачу и продолжал свою игру. Он решил оставаться в Москве.

Между тем время работало против него. Русская армия начала день ото дня усиливаться и пополняться рекрутами, в то время как людские ресурсы Наполеона были исчерпаны. Он должен был немедленно уйти, но не мог принять простое и практичное решение. Император не желал признавать неудачу и впал в мирные иллюзии. Он заявил, что Москва является сильной политической позицией. Многие участники похода не понимали, как он мог так ослепнуть. Забравшись далеко на Восток и погубив наибольшую часть армии, он уже поставил себя в критическое положение. Франция вела войну на два фронта, и положение дел стремительно ухудшалось. Одно обстоятельство должно было подсказать ему верное решение — русские не стали бы сжигать Москву, если бы хотели вести мирные переговоры. Александр не желал иметь с ним дело, но Наполеон отказывался верить в то, что часто колеблющийся политик теперь стал несгибаемым борцом. Роли поменялись — слабый стал сильным, а Наполеон превратился в путаника, который менял планы и не мог посмотреть правде в глаза. Она была слишком жестокой: повелитель необъятных сил, недавно наслаждавшийся покорностью королей и принцев Европы, должен был признать полное политическое поражение и спасаться бегством. Он вызвал слишком большую ненависть для того, чтобы рассчитывать на снисхождение королей и народов. Сложно упрекать его в том, что он хотел еще немного постоять на вершине, прежде чем начать опаснейший спуск. Эта нерешительность будет стоить ему армии, в то время как союзников он уже потерял.

Наполеон на время перестал считаться с действительностью. Подготовить войско к походу и как можно раньше выступить из Москвы, чтобы иметь выбор дороги, — такова была программа реалиста. Император наполнил свои дни делами, бесполезными с точки зрения главной цели — спасения. Он объявил, что армия будет зимовать в Москве. Он искал способы доставить письма Александру, на которые тот не собирался отвечать. Он решил организовать оборону Москвы и укреплял Кремль и монастыри. Устройство городской управы, помощь погорельцам, ежедневные парады занимали время, создавая иллюзии значимости и полезности существования. Наполеон пребывал в непривычном состоянии бездействия и решил организовать досуг армии, открыв театральный сезон. Солдаты смотрели спектакли, а император слушал итальянского певца. Он стал затягивать обеды и пить ликеры. Наполеон вел противоестественную жизнь вдали от родины и семьи, управляя Францией и Германией из Москвы и пытаясь влиять на испанские дела с помощью депеш. Армия предалась пьянству и занималась грабежами, а вождь разрабатывал планы похода на Петербург, вызывая изумление маршалов. Не получая ответа на свои мирные предложения, указавшие русским на его слабость, он начал искать средства подрыва и разрушения российской государственности. Наполеон думал отменить крепостное право, вызвать движение татар, он приказал искать материалы о пугачевском бунте и снова обращался мыслями к полякам. Он мог объявить себя польским королем, но для этого не надо было идти в Москву. Наполеон не решился восстановить Польшу, желая сохранить возможности договора с Александром. В итоге он понял ничтожность попыток вызвать социальные и политические взрывы или подорвать экономику своей вчерашней союзницы. Вторгаясь в Россию, он уподоблял себя благородному рыцарю, но рыцари не печатают фальшивых ассигнаций. Соратники удивлялись, не находя в нем прежней энергии и жажды действия. Наполеон читал книги и журналы, играл в игры и редактировал устав Театра французской комедии. Сон на краю пропасти подходил к концу, толчок извне должен был прервать череду бессмысленных дней. Во время одного из смотров в Кремле Наполеон получил известие о тяжелом поражении авангарда Мюрата. Император встрепенулся и вновь стал полководцем.

Он ускорил выступление из Москвы, которое было очень плохо подготовлено. Предавшись порыву мести, Наполеон приказал взорвать Кремль. Трофеи были собраны, церкви разграблены, повозки нагружены разным добром и ценностями. Император не решился избавиться от всего лишнего. К армии присоединились толпы обездоленных людей.

Движение отступавшего войска было настолько медленным, что Кутузов успел преградить дорогу. Завязалась битва за Малоярославец, но жертвы были напрасными. Русские стояли на пути Великой армии, препятствие было непреодолимым. Наполеон признал, что настало время думать лишь о спасении остатков армии. План отступления по новому маршруту провалился, пришлось вернуться на разоренную дорогу и воочию увидеть следы содеянного.

События развивались по самому худшему сценарию. Люди испытывали ужасные страдания от голода, холода и усталости. Хаос нарастал с каждым днем, командиры теряли авторитет, армия разваливалась.

28 октября Наполеон был в Успенском. В два часа ночи он вызвал Коленкура и заговорил с ним, лежа в постели. Император оценивал ход событий и состояние армии и не понимал всей тяжести своего положения. Закончив говорить, он попросил Коленкура откровенно высказаться. Собеседник, сидевший подле императорской постели, изложил свои взгляды. Он указал Наполеону на вероятные последствия дезорганизации армии. Приближалась зима, и именно теперь русские начинали свою кампанию. Французы не были готовы к морозам — Коленкур говорил об этом еще в Москве и вновь повторил мрачные предсказания. Наполеон ему не поверил и ответил ссылками на изобретательность своих солдат, которые найдут средства уберечь себя от морозов и не уступят в этом неприятелю. Император был твердо уверен, что армия расположится на зимние квартиры в Орше и Витебске. Он не допускал, что придется отступить за Березину. Наполеон уповал на большие склады в Минске и Вильно, фланговые корпуса и прибытие свежей польской кавалерии.

Надежды на поляков были напрасными. Император заблуждался и относительно возможностей своей армии в борьбе с холодом и невзгодами, и относительно складов. Наполеон будто не хотел замечать, что после Малоярославца солдаты питались одной кониной, а на лучшую провизию могли рассчитывать только мародеры.

Он заговорил о России, Польше, о прекрасном состоянии Франции и средствах компенсации понесенных потерь. Наконец, император сказал о том, ради чего он вызвал верного соратника. Наполеон посвятил Коленкура в свой план отъезда в Париж. Он думал о реорганизации армии и о том, чтобы произвести должное впечатление на Европу. Наполеон полагал, что русская армия также нуждается в отдыхе и через неделю будет уже не в состоянии дать бой. Он сказал, что Кутузов следует за ним, но не предпринимает ничего серьезного. Ближайшие надежды Наполеона были связаны со Смоленском, где он рассчитывал найти свежий корпус и большие склады продовольствия. Он планировал консолидировать силы, расположить армию на зимние квартиры, получать подкрепления, организовать снабжение и спокойно провести зиму. Вновь собравшись воедино, армия будет иметь превосходство над Кутузовым. Наполеон спросил Коленкура, не произведет ли его отъезд дурного впечатления на солдат, и не опасно ли будет проехать через Пруссию без эскорта.

Коленкур ответил, что возвращение императора в Париж является единственно правильным шагом, и следует отбросить все второстепенные соображения. Нужно лишь выбрать удобный для этого момент, а опасности проезда через Пруссию не превышают опасностей каждого дня; однако ехать лучше под вымышленным именем. Коленкур еще раз сказал об ужасном состоянии армии, ее дезорганизации и дезертирстве солдат. Он говорил императору, что вести об отступлении и бедствиях армии окажут дурное воздействие на европейцев, но возвращение в Париж станет противовесом этому впечатлению.

Наполеон стал более восприимчивым к здравым суждениям своего собеседника. Он планировал вернуться в Париж и в течение трех месяцев создать новую армию. В конце беседы император затронул тему мирных переговоров. Он думал, что его уход из ряда русских губерний создал возможности для нового предложения Александру. Коленкур ответил, что шансов на мир не больше, чем в Москве.

Отступление продолжалось. Впереди шел Жюно, затем молодая гвардия, кавалерия, старая гвардия, Понятовский, Евгений Богарне, Даву, Ней. Наполеон занялся организацией кавалерийского корпуса для прикрытия флангов и увидел колоссальную убыль конницы.

Император получил дурные вести из Парижа о попытке государственного переворота. Генерал Мале объявил о смерти Наполеона в России и арестовал министра полиции Савари и префекта полиции. Захват власти не удался, участников противозаконных действий взяли под стражу и предали суду, однако Наполеон успокоился далеко не сразу. В полученных им сообщениях он не увидел признаков того, что в ходе дела кто-либо вспомнил о существовании законного наследника императора французов. Он обвинял должностных лиц в бездействии и трусости, возмущался их подлостью и изменой и сделал вывод, что не может отлучаться на долгое время. Он думал о впечатлении, которое заговор произвел на Европу, и о возможностях новых беспорядков и покушений.

С наступлением морозов Наполеон надел меховую шапку и зеленую шубу. Император ехал в своем экипаже вместе с Бертье вслед за гвардией. Два или три раза в день он выходил из кареты и в течение некоторого времени наряду со всеми шел пешком. Он опирался на плечо Бертье, Коленкура или кого-либо из адъютантов.

Дорога и обочины были покрыты телами умерших людей. Многие раненые, которых эвакуировали, погибли от голода и холода или были покинуты перевозчиками. Картина была не менее ужасной, чем на поле боя.

В Смоленске император дал необходимые распоряжения и занялся организацией раздачи пайков. Беспорядок был страшным, многие офицеры подавали плохой пример и бежали за едой, бросая своих солдат.

Наполеон узнал о новых и тяжелых поражениях своих войск и потере Витебска. Он пытался собрать в Смоленске свои корпуса и контролировал распределение продуктов питания.

Император пребывал в иллюзии возможности скорой остановки и хотел сохранить как можно больше орудий и снаряжения. Он отказывался приносить своевременные жертвы, но силы людей и лошадей таяли, и приходилось бросать пушки и зарядные ящики.

Распад армии, тяжелые неудачи на поле боя, разрыв коммуникаций с Францией не поколебали его волю. Он был твердым и решительным. Наполеон стремился спасти от разложения свою гвардию и уделял ей повышенное внимание. Гвардейцы оставались в строю, сохраняли военную выправку, и Наполеон был уверен в своей непобедимости.

Император отказался бросить гвардию в огонь под Бородино, сохраняя ее для самых критических случаев. Час настал: под Красным русские отрезали остатки корпуса Даву, за которым следовал Ней. Император приказал гвардии вернуться назад.

17 ноября он стоял на возвышенности у Смоленской дороги, одетый в зеленую шубу и опираясь на палку. Наполеон внимательно всматривался в горизонт и видел многочисленные русские полки. Нужно было их задержать и позволить Даву и Нею воссоединиться с основной армией.

Император дал приказ маршалу Мортье остановить фронтальное наступление русской армии и продержаться целый день. Другая часть гвардии атаковала и освободила проход для Даву, который с боем прорвался. Кутузов отступил к югу.

В Орше Наполеон обратился к Старой гвардии. Он назвал вещи своими именами и сказал о развале армии, большинство солдат которой бросили оружие. Наполеон призвал гвардейцев не полагаться на одних офицеров, но смотреть друг на друга и наказывать нарушителей дисциплины, оставляющих свои ряды. Он сказал, что спасение армии зависит от Старой гвардии. Ответив на его обращение, гвардейцы поклялись никогда не покинуть императора.

Гвардия выручила Даву, но Ней был по-прежнему отрезан. Он ответил резким отказом на предложение русских о капитуляции. Маршал пытался прорваться, но безуспешно. Разведя костры и создав видимость остановки на ночлег, он вывел своих не знавших отдыха солдат из окружения и перешел Днепр по тонкому льду, не считаясь с потерями. Весть о его подвиге и спасении воодушевила армию. Наполеон был счастлив, он вновь поверил в свою звезду.

Ужасные новости о потере контроля над единственной переправой через Березину, перспектива полного окружения и плена заставили Наполеона еще раз доказать, что он способен быть сильнее обстоятельств. Он приказал избавиться от всего лишнего и мобилизовал последние ресурсы. Вещевые обозы были уменьшены, многие кареты сожжены, государственная канцелярия уничтожена. Наполеон приказал бросить в огонь знамена, когда-то вручавшиеся им в атмосфере великого торжества. Император сформировал два батальона из спешенных кавалеристов и объединил офицеров на лошадях в Священный эскадрон.

Русские перехитрили Наполеона в Москве, заставив его поверить в скорый мир. На Березине он взял реванш, введя неприятеля в заблуждение. Опыт итальянских и германских кампаний, переправы через водные преграды и отвлекающие маневры, мистификации и ложные тревоги, поиски брода в разных местах, искусные демонстрации и самая изощренная хитрость — все приемы полководческого мастерства активизировались в его памяти. Мозг работал, анализируя данные рекогносцировок и приводя в порядок сведения о расположении сил противника. Следовало наметить место переправы через реку, отвлечь внимание неприятеля от этого места, соорудить мосты и переправиться.

Одна из демонстраций, предпринятая силами кавалерии, пехоты и артиллерии вместе с толпой беженцев, была особенно удачной. Русские в нее поверили и покинули место будущей переправы.

Наполеон следил за возведением мостов, проявляя нетерпение и ободряя служащих инженерных войск. Саперы работали, стоя по шею в ледяной воде, и жертвовали своими жизнями ради спасения армии. Император был в своем сером сюртуке и выглядел усталым и беспокойным. Он руководил подготовкой переправы, затем осуществил ее под носом у неприятеля, но не довел дело до конца.

Надо было переправить армию и беженцев, сопровождавших ее от самой Москвы. Среди гражданских лиц было много женщин и детей. Вначале Наполеон был внимательным и производил впечатление отца нации, который заботится о каждом подданном.

«Император стоял при входе на мост и торопил переправу, — вспоминала актриса Луиза Фюзиль. — Я могла вдоволь на него насмотреться, так как мы ехали очень медленно. Он показался мне очень спокойным, точно он находился на смотру в Тюильри. Мост был настолько узок, что наша карета почти касалась императора. “Проезжайте, проезжайте, не бойтесь”, — сказал Наполеон»{150}.

Ситуация осложнялась, когда происходили аварии и разрушались опоры мостов, но саперы делали ремонт, и порядок восстанавливался. Наполеон приказал использовать мосты днем и ночью, и военные уговаривали беженцев и отбившихся от своих частей солдат переходить на западный берег реки. Измученные и апатичные люди не спешили переправляться и сидели у костров. Наполеон мог повлиять на события, но с определенного момента он перестал обращать внимание на ход переправы.

Русские генералы поняли свои ошибки, и скоро на обоих берегах реки закипели бои. Наполеон дал необходимые приказы, военная часть операции прошла относительно успешно, однако число погибших солдат и беженцев было очень велико. Огонь русских орудий вызвал панику и страшную давку, в результате которой тысячи несчастных падали с мостов и погибали в ледяной воде.

Генерал Эбле, начальник строительства и понтонов Великой армии, до конца боролся за жизнь людей и уговаривал их перейти на западный берег. Беженцы и нестроевые солдаты, не успевшие переправиться и попавшие в плен, были обречены на смерть от голода и холода.

Наполеон решил откровенно рассказать о постигших армию великих бедствиях в очередном бюллетене. Он более не видел смысла оставаться на фронте.

5 декабря император был в Сморгони. Вечером к нему пришли соратники. Он объявил о своем решении отправиться в Париж, но сделал вид, что просит совета. Все единогласно высказались за отъезд.

В десять часов вечера Наполеон и Коленкур сели в дормез, и экипаж тронулся. Наполеона сопровождали несколько человек и эскорт. В Вильно Коленкур купил сапоги на меховой подкладке для участников путешествия. Неаполитанцы — члены эскорта — отморозили себе руки и ноги.

Во время переезда от Вильно до Ковно термометр показывал больше двадцати градусов мороза. Наполеон мерз и жаловался на холод, хотя был в шубе, закутан в шерстяные шарфы, обут в сапоги на меховой подкладке и дополнительно утеплял ноги. Коленкур укрыл его половиной своей медвежьей шубы. Когда приехали в Ковно, Наполеон стучал зубами.

Путешественники достигли территории герцогства Варшавского, и у императора поднялось настроение. Он был весел и говорил об армии и о Париже. Наполеон не сомневался, что армия останется в Вильно. Он думал, что все европейские правительства в высшей степени заинтересованы в том, чтобы не пустить казаков в пределы своих государств.

Коленкур ответил Наполеону, что правительства боятся всемирной монархии. Он откровенно сказал о ненависти немцев к императору французов, о тяжком налоговом бремени и военном режиме.

Наполеон слегка трепал собеседника по щеке или по затылку, поскольку уши Коленкура были спрятаны под шапкой. Он не соглашался с тем, что его политический режим очень тяжелый. Что касается ограничений торговли, то мир с Англией положит им конец. Нужно терпеливо подождать два года, и английское правительство падет. Наполеон принудит его заключить мир, соответствующий торговым интересам народов.

Император рассуждал так, будто не было катастрофы в России и не нужно менять планы и оценки. Он продолжал настаивать на том, что континентальная система представляла собой великий замысел в интересах всей Европы и именно она способствовала процветанию промышленности во Франции и в Германии. Наполеон был против уступок Англии, но лишь за усиление мер против нее. Он сказал, что ничего не предпринял бы за пределами Франции, если бы Англия не нарушила Амьенского договора и если бы она заключила мир после Аустерлица и Тильзита. Наполеон обвинял Англию в эгоизме, в злоупотреблении силой и могуществом. Он говорил, что лондонские торгаши ради своих спекуляций готовы пожертвовать всеми европейскими государствами и даже всем миром; Англия хочет удержать в своих руках монополию, и ей нужен колоссальный торговый оборот, чтобы оплачивать таможенными доходами проценты по ее государственному долгу. Наполеон ругал «лондонских торгашей», но закончил мысль тем, что сам готов участвовать в сделке: оказывается, он присоединял новые территории к своей империи для того, чтобы использовать их в качестве залога и как предмет торга с Англией. Но если Франция несла народам добро, а Англия зло, то окончательная победа добра над злом не могла быть результатом сделки!

Что касается колоний, то император ясно видел будущее: «Все колонии, — говорил он, — последуют примеру Соединенных Штатов. Утомительно ожидать приказаний из метрополии, находящейся на расстоянии двух тысяч лье, и повиноваться правительству, которое кажется иностранным, ибо оно находится далеко и неминуемо подчиняет ваши интересы местным интересам, так как оно не может пожертвовать ими ради вас. Как только колонии чувствуют себя достаточно сильными, чтобы сопротивляться, они хотят сбросить с себя иго своих основателей. Родина — там, где люди живут: вы быстро забываете, что вы или ваш отец родились под другим небом. Честолюбие довершает то, что начал делать интерес; хотят быть кое-чем у себя дома, и ярмо вскоре оказывается сброшенным»{151}.

В Пултуске Наполеон и Коленкур остановились на почтовой станции. Пока перепрягали лошадей, замерзший император зашел к смотрителю. Хозяина не было дома, а хозяйка по просьбе путешественников готовила кофе. Маленькая служанка-полька раздувала огонь. Наполеон спросил ее, какое жалованье она получает. Услышав ответ, он посчитал, что этих денег едва хватит на грубую одежду. Император велел Коленкуру дать ей несколько наполеондоров на приданое. Девушка не верила своим глазам, когда получила деньги.

«Мне не терпится, Коленкур, — сказал император, — дожить до всеобщего мира, чтобы отдохнуть и иметь возможность делать добро. Каждый год мы будем тогда путешествовать по Франции в течение четырех месяцев. Я буду ехать на своих лошадях и проезжать ежедневно небольшое расстояние. Я загляну внутрь хижин нашей прекрасной Франции. Я хочу посетить департаменты, которым недостает путей сообщения, хочу строить каналы, дороги, оказывать поддержку торговле и поощрять промышленность. Во Франции предстоит бесконечно много дела: есть департаменты, где впервые надо создать все. Я уже много занимался вопросом о разных улучшениях, и по моему распоряжению министерство внутренних дел собрало наиболее существенные данные на этот счет. Через десять лет меня будут благословлять столь же горячо, как теперь меня, быть может, ненавидят»{152}.

В Варшаве они остановились в Саксонской гостинице. Знатным путешественником был герцог Виченцы, а Наполеон был его секретарем господином де Рейневалем.

Император вызвал к себе в гостиницу французского посла аббата де Прадта. Он холодно принял посла и обвинил его в плохой организации набора войск. Де Прадт защищался и говорил, что в Польше все разорены, а без денег нельзя получить от герцогства ни единого человека и ни одной лошади.

Посол ушел и снова явился в сопровождении министров герцогства Варшавского. Наполеон хорошо принял министров и заявил, что у него все еще более ста пятидесяти тысяч солдат, и он разбил русских во всех пунктах, даже на Березине. Он обещал быстро собрать армию не менее многочисленную, чем погибшее в России войско.

Наполеон простился с министрами и де Прадтом, а в санях продолжал ругать посла. Он очень жалел, что не назначил Талейрана на этот пост.

В Познани их ждали эстафеты, задержанные директором почты по распоряжению Коленкура. Наполеон вслух прочитал письма императрицы и воспитательницы Римского короля и был в восторге от их содержания. Коленкур видел перед собой самого счастливого, самого нежного и любящего отца и растрогался до глубины души.

Во время короткого проезда через прусскую территорию Наполеон воображал, что может произойти в случае их ареста, много шутил по этому поводу, смеялся от всей души и заразил своей веселостью Коленкура. Тем не менее он попросил держать пистолеты наготове.

В Бунцлау путешественники остановились на постоялом дворе для починки саней. Наполеон задал много вопросов хозяину, Коленкур служил переводчиком. Императора интересовало положение страны, налоги, администрация. Наполеон спросил немца и о том, что он думает о войне. Хозяин принимал постояльцев за простых путешественников и давал наивные ответы на все вопросы, а император оценил его искренность и здравый смысл. Наполеон накупил стеклянных ожерелий и дешевых колец в подарок Марии-Луизе и на память о путешествии. Он отдал Коленкуру половину своих покупок.

Император хотел попасть в Париж как можно раньше, чтобы ужасное впечатление от катастрофы в России было нейтрализовано его появлением. Экипаж пронесся под Триумфальной аркой с такой скоростью, что часовые не успели его задержать. Наполеон нашел повод для оптимизма даже в этом.

Путешественники вышли из экипажа у среднего подъезда дворца Тюильри. Коленкур расстегнул свою шинель, чтобы был виден расшитый мундир. Часовые приняли ночных гостей за офицеров, приехавших с депешами, и пропустили их. Швейцар и другие слуги были менее доверчивыми и далеко не сразу поняли, кто приехал. Наконец, Наполеон вошел в спальню к императрице.

* * *

В 1812 году император французов потерпел сокрушительное военное поражение и начал терять союзников. Униженная Пруссия должна была изменить первой, и военные действовали решительнее политиков. Генерал Йорк, командующий прусским контингентом в составе Великой армии, в конце года подписал соглашение с русскими.

Остатки Великой армии покинули территорию Российской империи. Наполеон понимал, что герцогство Варшавское находится под угрозой. Чтобы остановить наступление русских, император должен был сотворить чудо и создать новую армию.

Прежде чем приступить к этому колоссальному труду, Наполеону следовало объяснить растерянным, потрясенным и убитым горем французам, что произошло за несколько месяцев его отсутствия. Принимая министров, он сделал откровенное признание:

«Так вот, господа, фортуна меня ослепила. Я позволил себе увлечься… Я был в Москве. Я думал подписать там мир. Я оставался там слишком долго, я думал в один год достигнуть того, что должно было быть выполнено в течение двух кампаний. Я сделал большую ошибку, но у меня будет возможность исправить ее»{153}.

Огромное физическое и нервное напряжение прошедших месяцев, частые шокирующие известия о новых неудачах и катастрофах сказывались на его здоровье. Наполеон не любил лекарства и полагался на естественные способы лечения и физическую культуру. Он решил начать подготовку к новым испытаниям с заботы о своем здоровье. Император сказал Дюроку: «Я нуждаюсь в физической тренировке и хочу, чтобы газеты писали об этом; поскольку глупцы, пишущие для английских газет, каждый день повторяют, что я болен, что я не могу двигаться и ни на что более не способен. Немного терпения! Я вскоре покажу им, что силен и умом, и телом»{154}.

Наполеон много охотился в конце 1812 года и часто появлялся на публике, выезжая из дворца почти без эскорта. Сезон охоты продолжился в новом году, и однажды император собрался в леса Гросбуа, где жил Бертье. Он попросил императрицу поехать вместе с ним. Охотничья прогулка прошла без происшествий, однако после ее окончания Наполеон удивил членов свиты. Он заставил всех ехать не в Париж, а в Фонтенбло. Император заранее позаботился обо всем необходимом для Марии-Луизы, но ее придворные дамы не имели иного гардероба, кроме охотничьих костюмов. Наполеон вдоволь посмеялся над женщинами, которые должны были лихорадочно искать выход из неловкого положения.

Он приехал в старинную резиденцию французских монархов не ради удовольствия. Собираясь в Россию, Наполеон приказал перевезти в Фонтенбло римского папу. Теперь он хотел уладить конфликт со святым престолом и использовал императрицу для воздействия на понтифика. Папа подписал новый Конкордат, однако вскоре под влиянием своего окружения отказался выполнять условия договора.

Император посещал различные учреждения и общественные работы. Он часто бывал на окраинах Парижа и беседовал с простыми людьми в сердечной и непринужденной манере. Наполеон обдумывал новые планы реконструкции города и обсуждал их со специалистами. Предметами его внимания и распоряжений были водопровод и канализация, городские фонтаны и мосты, новые помещения для рынков и боен, строительство зданий для архивов и академий, школа изящных искусств со студиями и выставочными залами.

Наполеон учредил во Франции институт регентства, и императрица Мария-Луиза стала регентшей на основании очередного сенатус-консульта. Регентский совет формировался из принцев крови и высших должностных лиц.

Император открыл сессию законодательного собрания и сказал о своих потерях и желании мира. Министр внутренних дел прочел доклад о положении дел в империи. Он говорил о росте населения, развитии экономики и всех сфер жизни общества.

«Благодаря введению нового Гражданского кодекса, — подчеркнул министр, — количество гражданских процессов ощутимо уменьшилось, вынесение приговоров — ускорилось, судопроизводство стало менее затруднительным. Отныне каждый знает свои права и знает, когда и как он может их осуществить»{155}.

Франция многого достигла и желала мира, но политика императора давала мало надежд на скорое примирение. Он был непоколебимо тверд и не хотел пойти на территориальные уступки. Наполеон исходил из целостности и неприкосновенности своей империи и не думал расставаться даже с отдаленными и практически бесполезными для него землями. Император не соглашался с тем, что после гибели его армии в России политическая ситуация в Европе коренным образом изменилась. Год назад он хотел всего добиться и сделать шаг к всемирной диктатуре, в 1813 году он не собирался ничего уступать.

Наполеон принудил Францию отдать ему всех мужчин, которых можно было поставить под ружье. Новобранцы были призваны еще осенью, а в феврале объявили досрочный набор юношей разряда 1814 года. Привлекли также призывников, которых в силу разных причин не мобилизовали в предыдущие годы. Послушный сенат узаконил перевод в армию национальных гвардейцев. Из Испании перебрасывались четыре полка Императорской гвардии и много лиц сержантского состава. Жандармские офицеры и сержанты составили костяк новой кавалерии, канониры флота и матросы переводились в сухопутные войска. Наполеон рассчитывал и на новые контингенты союзных государств.

Приближалось время баталий, и император должен был определить военную стратегию новой кампании. Вооруженные силы империи французов находились в разных частях континента, и Наполеон не счел нужным их сконцентрировать. На это обратят внимание и враги, и подчиненные. В начале 1813 года император не мог себе представить, что скоро он забудет о делах всемирного масштаба и станет защищать родные рубежи. Пока он планировал организовать массированное контрнаступление.

Русская армия перешла через Неман и вступила на территорию герцогства Варшавского, которое было причиной многих конфликтов Наполеона и Александра. Царь считал, что спор окончен: Россия завоевала герцогство.

28 апреля умер Михаил Илларионович Кутузов. Царь должен был назначить нового командующего армией. Он думал принять командование самому и сражаться со своим заклятым врагом, как государь с государем, однако не решился на связанный с этим риск. Во главе армии был поставлен генерал Витгенштейн.

Император Александр I и король Фридрих Вильгельм III торжественно вступили в Дрезден. Русские и пруссаки вновь стали союзниками, и солдаты встретили государей звуками труб и боем барабанов. Менее года назад в этом месте проходила встреча Наполеона с союзными монархами, и как быстро все изменилось! Теперь народ приветствовал иных героев, однако саксонский король не разделял чувств своих подданных. Фридрих Август покинул столицу, удалился в Богемию и ждал развития событий.

Наполеон двинул новую армию навстречу врагу. Днем 2 мая он прибыл на поле сражения при Лютцене, расположенном недалеко от Лейпцига, и увидел своих новобранцев. Без него они были мальчишками, с ним они стали воинами. Воодушевление было всеобщим. Презирая опасности, Наполеон повел бойцов в атаку. Он поспевал везде и переломил ход битвы. Гвардия довершила дело дня. Наполеону не хватило кавалерии, чтобы организовать преследование беспорядочно отступавших русских и пруссаков.

Император был окрылен успехом и обратился к армии с прокламацией, явно преувеличивавшей масштаб победы. Союзники отошли за Эльбу, а Наполеон вступил в Дрезден.

Император послал к царю Коленкура с предложением начать мирные переговоры. Александр не принял герцога Виченцы и велел передать ему, что переговоры будут вестись через австрийский кабинет.

Союзники укрепились у Баутцена, имея перед собой реку Шпрее. Наполеон атаковал их и после упорного двухдневного сражения одержал новую победу. В ходе боя он уснул и спал больше часа. Он обладал редкой способностью выбирать время сна. У Баутцена он решил, что нанесет решающие удары примерно через два часа, а пока должен отдохнуть. Император вновь бросил в бой свою гвардию, и она сломила сопротивление противника.

В течение трех недель Наполеон одержал две победы и пережил два личных горя — вражеские ядра унесли жизни маршала Бессьера и обер-гофмаршала Дюрока, которые были близкими ему людьми. Обе смерти потрясли его. После рокового ранения Дюрока император приказал остановить преследование неприятеля.

Наполеон и его противники согласились начать переговоры о перемирии. Положение русско-прусской армии было отчаянным, но и французы понесли большие потери в боях и имели огромное число больных и отставших. Молодые воины не выдерживали тяжести длительных переходов и падали от изнеможения. Не хватало боеприпасов, казаки и партизаны тревожили коммуникации.

В письме военному министру Наполеон назвал две причины, заставившие его пойти на перемирие: нехватка кавалерии, без которой невозможно нанести большой удар, и враждебное настроение Австрии.

Император понимал невозможность полной военной победы и решил расколоть коалицию средствами дипломатии.

Он поручил Коленкуру сделать России предложение по значительным территориальным компенсациям. Герцог Виченцы предпринял все возможные усилия, но ему не удалось поговорить наедине с представителем России на переговорах графом Шуваловым или добиться аудиенции у царя.

Стороны подписали соглашение о прекращении огня, затем перемирие было продлено. Ни Наполеон, ни союзники не верили, что перемирие может перерасти в прочный и длительный мир. Наполеон готов был согласиться на уступки, но Александр занимал бескомпромиссную позицию и хотел добиться полной победы. Он вмешивался в дела военного командования и ограничивал инициативу генерала Витгенштейна. Жестокие поражения вынудили его согласиться на перемирие. Царь считал, что прочного мира можно достичь только в Париже, а Наполеону больше нет места в европейской политике.

Перемирие было выгодно союзникам, которые получали подкрепления и расширяли круг членов коалиции. В этой ситуации было исключительно важно, какую позицию займет Австрия. В первые месяцы 1813 года она придерживалась нейтралитета и выполняла посредническую миссию. Англия дала деньги России и Пруссии и обещала их Австрии.

Наполеон обосновался в Дрездене, где принял Меттерниха. Прибыв во дворец, австриец ощутил атмосферу тягостного ожидания и беспокойства. Бертье прошептал ему слова надежды на скорый мир.

Меттерних предложил императору условия мира: уступка герцогства Варшавского, отказ от звания протектора Рейнского союза, возврат Иллирийских провинций Австрии и восстановление Пруссии в прежних границах. Наполеон пришел в ярость. Он только что нанес поражения России и Пруссии, а с ним разговаривают языком победителей. Наполеон заявил, что союзники на этом не остановятся и завтра потребуют еще больших уступок с его стороны. Император наговорил много циничных, оскорбительных вещей и отказался от предложенных условий мира.

Он был очень зол на австрийцев, но не отверг их посредничества. Открылся мирный конгресс в Праге, у которого не было шансов на успех. Австрия выиграла время и закончила тайную мобилизацию. В августе срок перемирия истек, и империя Габсбургов объявила войну Франции.

Армия Наполеона — вчерашнего повелителя Европы — теперь сражалась против объединенных вооруженных сил России, Пруссии, Австрии и Швеции. Контингента Саксонии, Баварии и малых немецких государств по-прежнему служили императору, но их надежность была сомнительной.

В конце памятной встречи с Меттернихом император простился с австрийским министром, назначив ему свидание в Вене. Теперь Габсбурги в очередной раз подняли меч. Брак с эрцгерцогиней не создал политического равновесия, и любимый тесть стал врагом.

Наполеон был очень серьезным и задумчивым в эти дни. Он удивил маршалов просьбой оценить его план, и Мармон указал главнокомандующему на опасность разделения армии: одержав победу в одном месте, можно потерпеть поражения в других местах.

С 22 по 26 августа французские солдаты — победители при Аютцене и Баутцене — прошагали огромное расстояние и прибыли в Дрезден. Здесь разыгралось двухдневное сражение армии Наполеона с русскими, пруссаками и австрийцами. Главнокомандующим союзной армией был назначен австрийский фельдмаршал князь Шварценберг, но Александр I продолжал вмешиваться в дела войны.

Утром 26 августа Наполеон прибыл в Дрезден и немедленно отправился во дворец саксонского короля. Солдаты и жители города встречали императора радостными приветствиями. После короткого свидания с королем он осмотрел оборонительные порядки своей армии.

Союзники имели большой численный перевес и пошли на штурм города, но солдаты Наполеона отбили атаки. Усилив армию за счет подкреплений, император организовал мощный и эффективный контрудар.

Ночью пошел холодный дождь, от которого пострадали солдаты союзной армии, ночевавшие под открытым небом. Утром он продолжался с прежней силой.

Русский царь, король Пруссии и князь Шварценберг наблюдали за битвой с близлежащих высот вместе с давним врагом Наполеона генералом Моро, приглашенным Александром.

Наполеон решительно атаковал, и его солдаты нанесли союзникам большой урон. Князь Шварценберг признал продолжение битвы невозможным и настоял на отступлении в Богемию. Моро был сражен французским ядром. Союзники понесли огромные потери в ходе отступления.

Император хотел преследовать врага, однако почувствовал себя очень плохо. Его доставили во дворец на предельной скорости. Мокрые края его касторовой шляпы свисали над плечами, сапоги были наполнены водой. Король Саксонии бросился обнимать императора, как родного человека. Наполеон всех успокоил, говоря добрые слова, и пошел в свои апартаменты. Камердинер Констан раздел его. Ванна была готова заранее, но император не стал ее принимать. Он очень утомился, его сильно знобило. Наполеон лег в постель, которую камердинер старался согреть. Император не дал себе отдыха, вызвал секретаря и попросил его читать накопившуюся корреспонденцию.

Затем он принял ванну, но был в ней лишь несколько минут, поскольку у него начался приступ рвоты. Император вернулся в постель и попросил камердинера проследить, чтобы его ни в коем случае не будили (за исключением дел чрезвычайной важности).

Он позвонил в колокольчик рано утром. Небольшой приступ лихорадки продолжался, однако Наполеон был в прекрасном настроении.

Император нанес войскам коалиции чувствительное поражение, но что он должен был делать теперь? Болезнь вывела его из строя, и он был физически истощен. Он считал, что надо наступать на Берлин, но подчиненные с этим не соглашались. Перед недавней битвой он сам предложил маршалам высказать мнения, и теперь они встали в оппозицию. Военачальники устали от войны.

Наполеон колебался и не мог принять решения. Он понимал важность концентрации вооруженных сил, но отвод войск из Гамбурга и других мест означал бы потерю больших территорий, с чем он не мог согласиться.

Ход событий вывел императора из пассивного состояния. Генералы и маршалы, действуя самостоятельно, терпели одно поражение за другим. Вандам был разгромлен и попал в плен к русским. Разделение армии привело к большим несчастьям.

Наполеон начал строить новые планы, однако союзники научились избегать его ударов. Маневры императора ни к чему не приводили. Враг уклонялся от столкновений с самим Наполеоном и оказывал успешное давление на его корпуса. Великий полководец будто утратил источник своей силы. Он не шел вперед, а только кружил. Наполеон понимал, что его игра запутывается. После катастрофы в России он больше не играл — он отыгрывался.

Император сосредоточил армию у Лейпцига и дал решающее сражение войскам коалиции. При союзной армии находились русский царь, австрийский император и прусский король.

В первый день грандиозной баталии Наполеон стремился прорвать вражеский фронт, но атаки были отбиты. Следующий день прошел в небольших стычках. Союзники получили подкрепления, и теперь коалиция имела триста тысяч солдат.

Наполеон утратил инициативу, но и в последний день битвы он был на высоте положения. Император перемещался с одного участка сражения на другой и вводил в бой гвардию. Несмотря на измену саксонцев, перешедших на сторону неприятеля, Наполеон и его солдаты не уступили позиций.

Император не мог продолжать битву, поскольку боеприпасов осталось очень мало. Он решил отходить по мосту через реку Эльстер.

Наполеон дал приказ взорвать дамбу, когда вся армия переправится на другой берег. Корпуса начали переходить через водную преграду вечером последнего дня битвы. Утром 19 октября сражение возобновилось. Преждевременный взрыв уничтожил мост, и арьергард французов оказался запертым в Лейпциге. Маршал Понятовский бросился в реку и не смог переплыть ее из-за ран. Саксонский король, сохранивший верность Наполеону, генерал Лористон и другие военачальники попали в плен вместе с уцелевшими солдатами.

Император французов вновь потерял армию, собранную с колоссальным трудом. Совсем недавно он имел полмиллиона воинов, после Лейпцигской баталии с ним остались сто тысяч. Он недосчитался очень многих солдат, погибших в боях, раненных, заболевших, дезертиров. Отдельные отряды и гарнизоны городов и крепостей теперь были отрезаны от основной армии и неизбежно попадали в окружение и неприятельский плен. Наполеон хотел сохранить свою огромную империю, но он утратил ее вместе с армией.

Французы отступали к Рейну, но кампания еще не закончилась. Бывшие союзники Наполеона решили преградить ему дорогу и не пустить во Францию. Армия баварцев и австрийцев под командованием генерала Вреде ждала Наполеона у Ханау. Ученики не смогли превзойти учителя, и французы проложили себе путь, нанеся врагу большой урон.

Второй год подряд император возвращался в Париж, проиграв кампанию и не заключив мира. 19 декабря Наполеон открыл сессию законодательного собрания и произнес тронную речь. Он обратился к сенаторам, государственным советникам и депутатам департаментов и дал свою оценку сложившейся ситуации. Император говорил о новых блестящих победах французского оружия, но признал их бесполезность. Причины несчастий он видел в предательстве. Наполеон сказал, что он знает и разделяет чувства французов, желающих мира. В то же время он утверждал, что нет ни одного француза, желающего получить мир ценой чести. Поскольку нельзя поступиться честью, то император требовал новых жертв во имя благородных целей. Он говорил о начале мирных переговоров и проявил открытость перед сенаторами и депутатами, представив на их рассмотрение все подлинники документов из портфеля министра иностранных дел.

«Моему народу не следует опасаться, — заявил Наполеон, — что политика их императора когда-либо предаст величие нации; и, со своей стороны, я убежден, что французский народ всегда будет доказывать, что он достоин самого себя и меня»{156}.

Сенаторы и депутаты знали о недавнем манифесте союзных держав, в котором они заявили о войне против господства императора Наполеона, а не против Франции. Манифест гарантировал Франции естественные границы по Рейну, Альпам и Пиренеям. Наполеон должен был ответить на инициативу союзников, и именно это стало причиной его беспрецедентной открытости. Сенаторы и депутаты получили возможность ознакомиться с документами министерства иностранных дел через две комиссии.

Сенатская комиссия не имела претензий к правительству, но депутаты были настроены по-боевому. В состав комиссии законодательного корпуса вошли депутаты пострадавших от континентальной блокады департаментов. Они сообщали о недовольстве избирателей и жестко критиковали политику Наполеона. В докладе комиссии было подчеркнуто, что враг хочет не разрушить Францию, а «вернуть нас в границы нашей территории и умерить пыл и амбиции, ставшие за последние двадцать лет фатальными для народов Европы»{157}. Император может «продолжать войну лишь во имя независимости французского народа и территориальной целостности его государства»{158} и должен «всемерно и неукоснительно соблюдать законы, гарантирующие французам права на свободу, неприкосновенность личности и частную собственность, а нации — безоговорочное осуществление ее политических прав»{159}.

Проект доклада комиссии был представлен императору, который был разгневан несвоевременным проявлением оппозиционных настроений перед лицом внешней угрозы.

Доклад комиссии был поставлен на голосование законодательного собрания и принят 229 голосами против 31. Наполеон запретил публикацию доклада и прервал заседания законодательного корпуса.

1 января 1814 года депутаты присутствовали на приеме у императора. Наполеон еще раз объяснил им, кто в доме хозяин:

«Трон — это нация, и меня нельзя отделить от нее, не причинив ей вреда, потому что нация нуждается во мне больше, чем я в ней. Что она будет делать без руководителя и главы?.. Уж не хотите ли вы пойти по стопам Учредительного собрания и затеять новую революцию? Но я не уподоблюсь тогдашнему королю… Я предпочту стать частью суверенного народа, чем королем-рабом… Возвращайтесь в свои департаменты!»{160}

Он всюду видел измену, и реальность во многом подтверждала его опасения. Наполеона предали даже родственники. Неаполитанский король Мюрат перешел на сторону союзников, и королева Каролина — сестра императора — активно помогала изменнику.

Наполеон делал запоздалые внешнеполитические шаги, которые носили вынужденный характер. Во-первых, в конце 1813 года он решил восстановить Фердинанда VII на испанском троне в ответ на прекращение военных действий с англичанами и постоянный мир. Наполеон обещал, что французские войска уйдут с Пиренейского полуострова и воюющие стороны обменяются пленными. Подписанный договор должен был вступить в силу, как только англичане покинут Испанию. Во-вторых, Наполеон понимал, сколь ужасное впечатление производит заточение римского папы на католиков и в первую очередь на итальянцев. Император должен был удержать за собой Италию и хотел облегчить задачу Евгению Богарне, защищавшему королевство. Наполеон приказал освободить Пия VII из-под домашнего ареста. В январе понтифик был отправлен в Савону, а в марте — в Рим.

Главной заботой императора было формирование новой армии. Вооруженные силы должны были пополниться за счет новобранцев и старых резервистов, полицейских, лесников, таможенников и призывников следующего года. В армию снова были включены части Национальной гвардии. Наполеон никого не забыл, даже солдат с небольшими увечьями, жившими в Доме инвалидов. Он слышал, что среди них есть желающие снова послужить в армии, и попросил военного министра заняться данным вопросом. Он хотел сделать из этих солдат сержантов и капралов новых воинских частей.

Наполеон планировал поставить под ружье миллион человек, причем он не полагался на иностранцев в деле защиты Франции. План набора провалился: сопротивление рекрутчине приобрело организованный характер, банды уклонистов наводнили провинции, было очень много дезертиров. Священники и местные жители предоставляли уклонявшимся от воинской повинности пищу и кров. Многие молодые люди занимались членовредительством, не желая становиться пушечным мясом.

Не хватало военного снаряжения, обмундирования, лошадей и седел. Наполеон испытывал недостаток в деньгах и беспокоился о выплатах жалованья армии. Рационы питания солдат были значительно урезаны.

Император назначил чрезвычайных комиссаров, возложив на них ответственность за организацию обороны страны. Он предоставил им самые широкие полномочия и направил в департаменты. Комиссары отвечали за рекрутские наборы, солдатское обмундирование, армейские заготовки, организацию провиантских складов.

Армии коалиции перешли через Рейн. Они вторглись во Францию, почти не встречая сопротивления. Союзные державы приняли компромиссное решение: вести переговоры с Наполеоном, но продолжать войну. Местом переговоров был выбран Шатильон. Александр был неизменно тверд, собирался воевать до полной победы и свергнуть Наполеона с императорского престола. Непримиримость царя лишала смысла и обнародованный в конце 1813 года манифест союзников, и конгресс в Шатильоне.

У Наполеона были все основания не верить в искренность союзников. Он соглашался обсудить условия о «естественных границах» Франции, но члены коалиции отказались от своего первоначального предложения. Затем императору сообщили, что переговоры могут вестись лишь о границах 1792 года. В письме министру иностранных дел Коленкуру в начале января 1814 года Наполеон выразил сомнения и в желании мира со стороны англичан, и в чистосердечии союзников. Мир должен быть прочным и почетным, а возвращение к границам 1792 года он считал унижением французов. «Франция без своих естественных границ, без Остенде или Антверпена больше не сможет занимать свое место среди государств Европы»{161}.

Император собирался на фронт и был уверен в победе. Он провел смотр Национальной гвардии во дворе Карусели, стоя у Триумфальной арки. Окончив смотр, он велел передать гвардейским офицерам, чтобы они поднялись в Маршальский зал дворца Тюильри. Офицеры вошли в зал, и вдруг император появился перед ними, держа на руках трехлетнего сына. Он представил офицерам Марию-Луизу и Римского короля и призвал их защитить императрицу и наследника престола. Офицеры прослезились. Раздались неистовые и продолжительные возгласы «Да здравствует император!», подхваченные стоявшими на площади Карусели национальными гвардейцами.

Перед отъездом в армию Наполеон обедал вместе с Марией-Луизой и Гортензией. Дочь Жозефины заметила, что император имеет всего лишь пятьдесят тысяч солдат против четырехсот тысяч австрийцев, русских и пруссаков. В ответ Наполеон ударил по столу и закричал, что пятьдесят тысяч вместе с ним — это сто пятьдесят тысяч{162}.

Вторгнувшись во Францию, союзники чувствовали враждебность населения. Они должны были тщательно охранять линии своих коммуникаций и пути подвоза продовольствия. Силы коалиции были разделены на две армии: одной командовал Блюхер, другой — Шварценберг. Дробление войск сделало их более уязвимыми и чувствительными к ударам Наполеона, ничуть не смутившегося огромным численным превосходством австрийцев, русских и пруссаков.

Император подбадривал и вдохновлял приунывших маршалов и повел армию навстречу интервентам. Он остановил Блюхера в Бриенне, где когда-то учился в военной школе, но не сумел его разбить. Сражение при Ла-Ротьере было ничейным и плохо повлияло на боевой дух французских новобранцев, однако затем Наполеон многократно торжествовал. Серия молниеносных ударов по отдельным частям армии Блюхера полностью расстроила наступление русских и пруссаков на Париж. После этого Наполеон временно забыл о Блюхере и занялся Шварценбергом, который также был побит и отброшен.

Союзные государи собрались на совет. Прусский король и австрийский император говорили об общем отступлении, но царь и слышать об этом не хотел. Он заявил, что отделит русские силы от армий коалиции и бросит их на Париж в случае отказа союзников от совместных действий.

Александр победил, и все склонились перед его непоколебимой волей. В Шомоне был подписан договор, по которому Пруссия, Австрия, Англия и Россия взяли обязательства не заключать сепаратного мира с Наполеоном. Англия должна была предоставить союзникам новую субсидию.

Наступление сил коалиции возобновилось. Блюхер потерпел поражение при Краонне, после чего закрепился у Лаона. Наполеон решительно атаковал его, но безуспешно. Французская армия постепенно таяла. Не теряя боевого духа, Наполеон мощным ударом овладел Реймсом и вновь почувствовал себя полководцем Ваграма и Аустерлица.

Союзников охватила тревога. Шварценберг остановил наступление, отошел в направлении Труа, затем решился дать бой при Арси. Австриец имел огромное численное превосходство, но не смог добиться решительной победы. Наполеон совершил организованный отход за реку Об.

Император решил провести смелую и рискованную диверсию в тылу неприятеля. Этот маневр его армии должен был расстроить вражеские коммуникации. Наполеон хотел поделиться своими планами с регентшей Марией-Луизой и отправил ей письмо, однако курьер был перехвачен.

Союзники узнали о планах Наполеона. Стало очевидно, что император уводит основную армию и открывает дорогу на Париж. Командование коалиции приняло решение о генеральном наступлении на французскую столицу. Чтобы замаскировать резкую перемену своих планов и ввести Наполеона в заблуждение, союзники провели отвлекающий маневр силами кавалерии и легкой пехоты. Замысел был на редкость удачным. Император ждал известий и все больше волновался. Наконец, он все понял и отдал должное военной хитрости союзников.

Париж был обречен. Наполеону следовало признать, что кампания проиграна. Более того, окончена была политическая карьера императора, поскольку именно этого добивались торжествующие союзники. Наполеон не был готов к кардинальной перемене. 44-летний воин сохранял энергию, а противник ни разу его не побил.

Наполеон направил войска к столице своей умиравшей империи. Он передал командование маршалу Бертье и устремился вперед вместе со штабом и эскортом. Члены группы не выдерживали темпа бешеной гонки, и император продолжал свой путь в почтовом экипаже вместе с Коленкуром.

В ночь с 30 на 31 марта он узнал о сдаче Парижа. Потрясенный император направился во дворец Фонтенбло, в который он за годы правления вложил частичку своей души.

Герой не хотел признавать, что время подвигов прошло. Он рассматривал Орлеан как будущий операционный центр и стягивал к Фонтенбло все воинские части. Ближайшей целью был Париж, занятый неприятелем. Наполеон разрабатывал план марша на столицу Франции.

В Париже было создано временное правительство, которое возглавил Талейран. Сенат проголосовал за низложение императора Наполеона, виновного «в нарушении присяги и покушении на права народов, поскольку рекрутировал в армию и взимал налоги в обход положений конституции»{163}.

Наполеон продолжал надеяться на верную ему армию и поддержку своего тестя, но против него восстали маршалы. Они убедили императора отречься от престола в пользу сына. 4 апреля Наполеон подписал акт отречения в пользу Римского короля и при регентстве Марии-Луизы. Он поручил Коленкуру и маршалам Нею и Макдональду передать Александру известие о своем отречении на этих условиях.

Царь принял посланцев Наполеона и внимательно выслушал предложения своего бывшего друга и союзника. Они его вполне устраивали, поскольку Наполеон лишался власти без дальнейшего кровопролития. Недостатком этого плана было то, что на троне должен был остаться представитель династии Бонапартов. Это решение не понравилось бы сторонникам восстановления королевской власти.

Александр обещал передать предложения союзникам. Затем ему сообщили о переходе корпуса маршала Мармона на сторону сил коалиции. Эта измена резко ослабила позиции Наполеона. В итоге союзники потребовали безусловного отречения императора, и он отказался от тронов Франции и Италии за себя и своих наследников.

Сенат и законодательное собрание на совместном заседании призвали от имени народа на трон Франции брата последнего короля. Свершилась реставрация Бурбонов, чего миллионы французов не могли представить в самом страшном сне. Людовик-Станислав-Ксавье Французский, или Людовик XVIII, был приглашен на трон.

Наполеона предавали и покидали соратники и слуги, несмотря на все сделанные для них благодеяния. Он более не мог этого переносить и совершил попытку самоубийства.

Камердинер Констан увидел его лежавшим в постели. На полу валялся маленький мешочек из черного шелка и кожи, в котором ранее хранился яд. Наполеон говорил слабым и прерывистым голосом:

«Констан, Констан, я умираю! Я не могу перенести всю ту агонию, от которой я так страдаю, и все то унижение, которое я испытываю оттого, что меня окружили иностранные комиссары! Мои гербы и эмблемы волокут в пыли! Я остался непонятым! Мой бедный Констан, они еще пожалеют, когда меня больше не будет! Мармон нанес мне решающий удар. Негодяй! А я-то любил его! Бертье погубил меня! Мои старые друзья, мои товарищи по оружию!»{164}

Наполеон испытывал физические и духовные страдания, его мучили спазмы и приступы рвоты, но он сохранял самообладание. Он велел позвать доктора Ивана и Коленкура. Когда они явились, Наполеон жестом попросил Коленкура подойти к постели и сказал: «Коленкур, я поручаю тебе мою жену и ребенка; служи им так, как служил мне. Мне осталось жить недолго!»{165}

Коленкур, Констан и Иван с трудом уговорили Наполеона выпить чашку чая. Рвота прекратилась, и он уснул.

Яд, который Наполеон носил с собой, выдохся и не оказал смертельного действия. Спустя несколько часов император проснулся, и его лицо постепенно приняло спокойное выражение. Он выглядел то бодрым и веселым, то впадал в сильнейшую депрессию, то весело насвистывал мелодию или гудел, то пребывал в оцепенении.

Во дворец приехала графиня Мария Валевская, с которой Наполеон был близок со времен Первой польской кампании. Она сказала Констану, что очень хочет повидаться с императором. Камердинер доложил о приезде графини, и Наполеон назначил встречу на десять часов вечера. Она пришла вовремя, и Констан дважды напоминал императору о ее присутствии. Шли томительные ночные часы, но Наполеон не приглашал графиню. Камердинер снова вошел в комнату императора. Наполеон не спал и о чем-то сосредоточенно думал. Он ничего не ответил.

Стало светать, и графиня не хотела быть замеченной. Она ушла в полном отчаянии. Через час после ее отъезда Наполеон вспомнил о ней и попросил войти. Констан рассказал ему, как все было. Император был очень расстроен и сослался на ужасную тяжесть дел.

Наполеону был оставлен титул императора и предложен в пожизненное владение остров Эльба. Он и члены его семьи обеспечивались денежным содержанием. Наполеон должен был получать два миллиона франков в год, которые обязывалось выплачивать французское правительство. Эти условия были согласованы уполномоченными представителями сторон и закреплены договором в Фонтенбло.

Император покидал дворец 20 апреля. Во дворе Белой лошади стояли дорожные повозки. В этот печальный день рядом с императором не было ни членов семьи, ни маршалов. Гвардейский генерал Пети скомандовал войскам «на караул», барабанщики выбивали дробь «в поход».

Наполеон вышел из дворца на площадку лестницы. Он был в мундире гвардейских егерей, синих кюлотах, ботфортах и треугольной шляпе. Трубачи играли «приветствие императору».

Император спустился с лестницы и пожал руку генералу Пети. Он сказал:

«Офицеры, унтер-офицеры и солдаты моей Старой гвардии, я прощаюсь с вами! Двадцать лет я был доволен вами, вы всегда были со мной на дороге славы…

Союзные державы вооружили всю Европу против меня. Часть армии предала свой долг и саму Францию… Но ей была уготована другая судьба. Мне пришлось пожертвовать своими самыми дорогими интересами. С вами и теми храбрецами, которые остались мне верны, я мог бы воевать еще три года, но это принесло бы несчастье Франции, что противоречит целям, которые я поставил перед собой. Будьте верны новому государю, которого Франция себе избрала. Не покидайте дорогую Родину, она так долго страдает!

Не надо сожалеть о моей судьбе. Я всегда буду чувствовать себя счастливым, зная, что счастливы вы. Я мог бы умереть — нет ничего легче этого. Но я избираю дорогу чести! Я напишу обо всем, что мы сделали вместе»{166}.


ПРОЗРЕНИЕ

Любимая сестра императора жила в замке Буллиду. Полина знала, что направлявшийся в ссылку Наполеон должен проехать по этим местам и отказалась отбыть в Рим, как другие родственники. «Поскольку император будет здесь проезжать, — ответила она на предложение последовать их примеру, — я хочу его видеть и проявить участие. Если он решит, что я должна сопровождать его, я его не покину. Если он этого не хочет, я поеду в Неаполь к королю. Я не любила императора как монарха, но я любила его как брата и я останусь верной ему до самой смерти»{167}.

26 апреля 1814 года конвоиры императора появились на пороге замка Буллиду. Полина была больна и очень расстроена, она не стала подниматься с дивана, чтобы встретить гостей. Снаружи доносились крики и проклятия толпы, адресованные императору.

Наполеон вышел из экипажа и был удивлен тем, что сестра его не встретила. Он вошел в замок и направился к ней. Полина инстинктивно протянула руки навстречу ему, но вдруг увидела перед собой странно одетого мужчину. Она отпрянула, а затем взглянула на него более внимательно.

— Что за форму ты носишь? — закричала она и заплакала{168}.

На нем был австрийский мундир и русская шинель. Фуражку прусского комиссара он снял с головы. Великий человек был слабым и беспомощным, он только что потерял гордый облик, чтобы обмануть разгневанную толпу.

— Полина, — ответил Наполеон, — ты хочешь видеть меня мертвым?

— Я не могу обнять тебя, когда ты в форме врага. О Наполеон, что ты наделал!{169}

Император пошел в соседнюю комнату, переоделся и вскоре предстал перед сестрой в своем привычном гвардейском мундире. Это была необычная встреча: сестра обнимала старшего брата как маленького сына, и оба не сдерживали эмоций. Она гладила его по голове и вытирала грязь с его лица.

Полина предоставила замок Наполеону и иностранным комиссарам, а сама провела ночь неподалеку. На следующий день она сказала императору, что готова ехать с ним на Эльбу. Наполеон хотел, чтобы она немного повременила с приездом.

Остров Эльба расположен между Тосканой, откуда вышла семья Бонапартов, и Корсикой. Он знаменит своими железными рудниками, мраморными карьерами и виноградниками. Перед отъездом из Фонтенбло император с обычной жадностью прочитал все написанное об острове.

Власти Эльбы организовали новому суверену острова торжественную встречу. Собравшиеся в гавани Портоферрайо легко узнали его по зеленому гвардейскому мундиру и шляпе. Солдаты взяли на караул. Раздались громкие возгласы «Да здравствует император!», все были охвачены ликованием.

Наполеон сошел на берег и поприветствовал собравшихся в гавани людей. Мэр вручил ему ключи от города на серебряном подносе. Император взял ключи, немного подержал их и вернул со словами: «Возьмите их обратно, месье мэр, я вверяю их вам. Я не мог бы сделать лучшего выбора»{170}.

Вначале он поселился в помещении мэрии, затем переехал в небольшой дом. Он быстро провел реконструкцию своей удобно расположенной резиденции. С этого места открывался прекрасный вид на город, гавань и долину.

В конце мая совершили высадку шесть сотен гвардейцев: это была армия Эльбы, которую императору позволили иметь. Островитяне полюбили славных ветеранов. Дети постоянно играли рядом с ними, маршируя с палками и надев на головы бумажные шляпы.

Император по-прежнему мало спал и вставал с постели несколько раз за ночь. Он сохранял способность засыпать когда угодно и по собственной воле. Шесть часов сна в сутки вполне восстанавливали его силы. Проснувшись, он чувствовал себя счастливым. «Открой окна, чтобы я мог дышать добрым Божьим воздухом!»{171}— обычно говорил он камердинеру Маршану. Он наслаждался свежестью ясных ночей, выходя в сад в одном халате. Он пел, не обращая внимания, слышит ли его кто-нибудь.

Наполеон с нетерпением ждал рассвета. Он мчался в гавань верхом, чтобы понаблюдать за строевой подготовкой гвардейцев. Тепло приходило на смену утренней свежести, и император возвращался в свою резиденцию. Он завтракал один или с генералами.

Любимыми блюдами императора были чечевица, белая фасоль, стручковые зеленые бобы, картофель в любом виде — отварной или даже печеный в горячей золе. Любимое вино Наполеона — Шамбертен. Он сильно разбавлял его водой, а чашка черного кофе после завтрака гарантировала ему трезвость.

После завтрака он шел в свои апартаменты, набрасывал халат и входил в кабинет. Затем он принимал ванну с морской водой. Лежа в ванне, он мог читать или диктовать.

На Эльбе он дважды испытал приступы рвоты. После первого приступа к нему вызвали доктора. Наполеон сказал ему: «Доктор, мой отец умер из-за проблем с желудком. Вы должны сделать все возможное, чтобы спасти моего сына от этого заболевания»{172}.

Император строил и осуществлял планы реконструкции домов для себя и членов своей семьи. Он готовил жилища для матери, сестры Полины, а также для гостей. Каждый день на остров приезжали туристы и люди, желавшие увидеть и поприветствовать императора. Среди гостей были влиятельные английские политики и аристократы, британские морские офицеры; было много любопытных — французские матери с детьми, пожилые дамы, итальянцы, немцы, норвежцы.

Наполеон был архитектором своих строительных проектов и сам делал чертежи. Он покупал землю и сносил лачуги, расчищая место для построек. Для работ он использовал солдат и оплачивал их труд.

Он прервал свою деятельность, получив известие о смерти Жозефины. Наполеон был глубоко опечален и надолго заперся в кабинете. Пятью годами ранее он вел свою последнюю победную кампанию, а Жозефина приносила удачу ему и его воинам. Двумя годами ранее монархи Европы раболепствовали перед ним в Дрездене. Это было, казалось, совсем недавно, но как изменилась его жизнь!

В начале августа ему сообщили о приезде матери. Он вскочил из-за стола и отправился к морскому причалу. Встретив мать, он очень горячо ее расцеловал и отвез в приготовленную для нее резиденцию. Наполеон говорил о матери: «Она достойна всяческого почитания. Забота, которую она проявляла по отношению к нам и к нашему образованию, представляет собой редкий пример семьи, которая дала столько умных и способных детей»{173}.

На остров приехала Мария Валевская вместе с сыном Александром, братом и сестрой. Все думали, что Наполеон принимает императрицу и Римского короля. Император надеялся на приезд законной супруги и решил сохранить визит графини в тайне. Александр был похож на Наполеона, своего отца. Гости пробыли два дня, Наполеон провожал их до причала.

Император посетил маленький остров Пьяноса, примыкающий к Эльбе. Он прожил там несколько дней, приказал построить форт и установить пушки. Английский комиссар Нил Кемпбелл забеспокоился: в договоре с императором Пьяноса вообще не упоминалась.

Мир рухнул для Наполеона после его отречения от престола империи. Требовалось время, чтобы вновь обрести душевное равновесие и свыкнуться со своей новой ролью. По дороге в ссылку он выворачивал себя наизнанку, давая грубые и циничные оценки произошедшего. Наконец, он обрел новую точку опоры и надежды вновь перевернуть Землю.

Наполеон активно интересовался тем, что происходит в мире. Он подписался на множество иностранных и французских газет. Гости императора рассказывали ему о жизни во Франции. Наполеон узнавал важные подробности текущих событий и чувствовал настроения народа, закончившего воевать и столкнувшегося с иной реальностью. Французы и англичане, военные, торговцы и путешественники говорили ему о растущей непопулярности Бурбонов. Наполеон с огромным интересом читал письма, получаемые гвардейцами. Он был глубоко тронут словами одной солдатской матери: «Я люблю тебя куда сильней с той поры, как знаю, что ты подле верного нашего императора. Так поступают все честные люди. Поверь мне, что со всего города приходят люди, чтобы читать твое письмо, и все говорят, что ты человек чести. Конец Бурбонам покуда не пришел, но нам эти господа не по нутру»{174}.

Наполеон имел небольшую группу информаторов на континенте, которой руководил корсиканец Сиприани. Император получал от своего земляка и других агентов сведения о ходе Венского конгресса, на котором решались судьбы послевоенной Европы, и о настроениях политиков и дипломатов.

Сиприани сообщил, что на конгрессе говорят об опасности пребывания Наполеона в непосредственной близости от Франции и Италии и о необходимости отправить его в дальнюю ссылку. При этом назывался остров Святой Елены. Наполеон не сразу в это поверил, но вскоре получил копию секретной резолюции по данному вопросу. Более того, план дальней ссылки открыто обсуждался в газетах.

Приехала принцесса Полина со своей свитой. Любимую сестру ждали прекрасные апартаменты. Наполеон пригласил лучших художников Италии для украшения интерьеров помещений, в том числе бальной залы и маленького театра.

Наступил 1815 год. Император получил поздравительное письмо от Марии-Луизы с новостями о сыне. Он не видел супругу с того дня, как отправился на войну. Мария-Луиза покинула Париж вместе с сыном и членами регентского совета перед падением города. В тяжелые дни отречения от престола и связанной с этим депрессии император не настаивал на том, чтобы она приехала. Наполеон оставил решение за императрицей, а она попала под влияние окружения и не поехала в Фонтенбло. Момент был упущен, и императора разлучили с семьей, которую перевезли в Вену. Он продолжал ждать супругу и сына и приготовил апартаменты. Наполеон не знал, что жена увлеклась другим человеком, но по тону ее писем почувствовал неладное. Император устал ждать и в августе 1814 года потребовал ее безотлагательного приезда на Эльбу. Она не поехала, а новогоднее поздравление было ее последним письмом императору.

Наполеон сосредоточился на вопросах политики. Реальности последних месяцев говорили о том, что Людовик XVIII не собирался выполнять условий договора в Фонтенбло. Из положенных императору двух миллионов не было выплачено ни франка. Полученные от разных людей и источников сведения лишь подтверждали его глубокое убеждение в том, что подавляющее большинство французов по-прежнему ему верны и близки по духу.

Дефицит бюджета острова вынудил императора установить режим жесточайшей экономии. Он резко сократил жалованья. Программы реконструкции были приостановлены по причинам нехватки денег и плохой погоды. Продолжалось лишь строительство дорог, что обеспечивало людей работой. Наполеон занимался вопросами управления островом и начал обдумывать план возвращения во Францию.

В это время на Эльбу приехал Флери де Шабулон, кавалер ордена Почетного легиона и бывший чиновник империи. Наполеон беседовал с ним и получал все новые подтверждения того, что Франция находится в состоянии политического кризиса. Ошибки правительства Людовика XVIII, недовольство крестьян и унижение военных, заговоры Фуше с целью установления регентства без участия Наполеона — все говорило о том, что пора было принимать волевое и судьбоносное решение.

Наполеон спросил гостя, какой способ правления нужен Франции. Флери назвал регентство. Император удивился: ради чего? разве он умер? Он задал прямой вопрос о возможности своего возвращения и отвел глаза, с тревогой ожидая ответа. Собеседник колебался. Наполеон резко потребовал ответа на заданный вопрос. Флери ответил утвердительно. Император переспросил его, волнуясь. Собеседник еще раз выразил свое убеждение, что народ и армия примут Наполеона как освободителя.

Император быстро расстался с посетителем, а на следующий день объявил о принятом решении покинуть Эльбу, умалчивая о дате и обстоятельствах отъезда. В течение нескольких дней он почти не покидал свой дворец и часто вызывал генералов. На его столе лежала карта Франции, важные точки на ней были отмечены булавками.

Вернулась хорошая погода, и император возобновил строительные и хозяйственные дела. С начала мая 1814 года он сделал на острове улучшения, которые без него заняли бы целый век. Он реформировал таможню и службу регистрации, построил пять дворцов и усадеб, городской театр, лазарет и новую больницу, проложил красивую улицу, отремонтировал казармы и диспансеры, укрепил Портоферрайо, вымостил улицы и осветил их фонарями, оснастил каждый дом отхожим местом, организовал службу сбора мусора, улучшил снабжение города питьевой водой с помощью резервуаров, привел в порядок старые дороги и построил новые, посадил оливковые деревья и шелковицы, украсил улицы и дороги деревьями, научил островитян возделывать картофель, обнаружил природный источник целебной газированной воды.

В последние дни перед отъездом Наполеон стряхнул с себя тяжесть глубоких дум и пребывал в прекрасном настроении — шутил с Полиной, посещал мать и обедал с ней. Он проявлял обычную активность, и посторонние не могли заподозрить его в перемене планов. Наполеон инспектировал гвардию, приказал солдатам разбить сад вокруг помещений казарм, продолжал улучшать военные сооружения вокруг города.

Нил Кемпбелл ослабил бдительность и отправился во Флоренцию. Прибыл посланец от Мюрата и сообщил о скором закрытии Венского конгресса. Это означало, что союзники разъедутся по домам и не смогут принять быстрых и эффективных контрмер. Наполеон дал приказы отремонтировать суда и перекрасить бриг «Инконстант», чтобы он выглядел как английский торговый корабль.

23 февраля Наполеон совершал прогулку вместе с матерью. Император сказал ей о несчастьях Франции и о потере преимуществ, которые он добыл для свой страны. Наполеон сообщил матери, что хочет еще раз попытаться освободить Францию, и спросил ее мнение об этих планах. Мать взяла паузу, сильно волнуясь и понимая, что может больше никогда не увидеть сына. Твердо и убежденно она ответила, что Наполеон должен выполнить свое предназначение.

Настал день отъезда. Император объявил представителям города о том, что покидает остров. Он сжег свои бумаги.

Мать и сестра Наполеона долго не выпускали его из объятий. Император поцеловал их на прощание, покинул резиденцию и в экипаже направился в гавань. Жители острова вышли попрощаться с императором и иллюминировали дорогу. Повсюду слышались здравницы в его честь. Тысяча человек, которым предстояло уплыть с ним во Францию, погрузились на корабли. Шестьсот гвардейцев, корсиканский батальон и отряд поляков представляли силу, с которой Наполеон должен был вновь покорить Францию.

Он ступил на борт корабля. Флотилия немедленно отчалила, подгоняемая легким бризом. Светила полная луна. Вскоре суда разошлись, чтобы не привлекать к себе внимания.

Перед отъездом с острова Наполеон подготовил три прокламации — одну к нации и две к армии. Он возвращался в большую политику и намерен был отвоевать трон Франции без единого выстрела и без кровопролития. Император со всей страстью предался своему любимому делу — покорять людские сердца. Энергичные призывы ко всем французам, гвардии и армии должны были стать первыми актами великой борьбы и предвестниками нового триумфа. Три прокламации — квинтэссенция всего произошедшего за время короткой кампании, результатами которой стали падение Парижа и отречение императора, и пронзительный взгляд на всю эпоху Французской революции. Основа идеологии наполеоновских прокламаций — понятие чести. Поруганная честь нации и похищенная честь солдата — вовсе не результаты военных поражений или трусости, но следствия невиданного предательства отдельных лиц. Французы одерживали одни победы, и враги были на грани гибели на бескрайних полях Франции, но Париж был сдан изменниками. Власть перешла от законной и выбранной самим народом династии к монарху, усевшемуся на трон благодаря оккупантам. Теперь этот ставленник иностранных держав и кучки изменников родины вернет права феодалам и будет раздавать награды тем, кто способствовал позорному рабству французов и утрате национального суверенитета великой страной. Император призывает поднять знамена, которые были в крепких руках французских воинов — неизменных победителей во всех славных битвах эпохи. Эмигранты и изменники больше не будут пользоваться плодами ратных подвигов и командовать униженными ими ветеранами французских армий, занимавших Вену, Рим, Берлин, Мадрид и Москву. Герои — не те, кто служил против Франции, а те, кто сражался за ее честь и независимость. Император Наполеон, выбранный французским народом, в изгнании услышал его жалобы и желания. Он проснулся и переплыл моря, подвергая себя всякого рода опасностям, чтобы вновь вступить в законные права и вернуть эти права своему униженному народу. Французы остались непобежденными, а солдаты великого Наполеона не будут служить монарху, который в течение двадцати лет был врагом Франции и вступил на трон благодаря Англии.

Две прокламации — к нации и к армии — были подписаны самим Наполеоном. Третье обращение представляло собой послание гвардейцев к своим собратьям по оружию.

Обращения Наполеона были прочитаны на верхней палубе и встречены с великим энтузиазмом. Все поспешили их размножить, чтобы раздавать на французском берегу. Наполеон жалел, что не взял с собой печатной машины.

Плавание продолжалось трое суток. Утром первого марта на горизонте появились очертания французского берега. Император протянул шляпу Маршану и попросил его заменить отличительный знак Эльбы французской трехцветной кокардой, что было мгновенно исполнено. Император надел шляпу и велел поднять трехцветное знамя, вызвав новый взрыв ликования, сопровождавшийся криками радости, аплодисментами и громким топотом.

Наполеон знал, что запасы провизии у гвардейцев закончились, и приказал принести им еду из своих запасов. Во время плавания они были награждены орденами Почетного легиона.

В час дня корабли флотилии бросили якоря в бухте Жуан. Гвардейцы выслушали краткое обращение императора, призвавшего их к быстрым и смелым действиям, и сошли на берег.

Император двинулся в направлении Гренобля. Начало было неудачным — отряд, посланный в Антиб, был без боя взят в плен. Наполеон не пошел ему на выручку, не желая терять времени.

Маленькая армия проходила в день от 40 до 60 километров. Солдаты двигались по горным дорогам и узким тропам, через крутые перевалы. Заснеженные ущелья таили опасности для людей и вьючных животных. Пушки и повозки пришлось бросить. Снегопад и грязь мешали движению. Наполеон шел, опираясь на палку.

Наконец, дорога стала лучше, самые неприятные участки пути были пройдены. Наполеон гнал людей вперед и хотел удалиться от южных гарнизонов, которыми командовал недружелюбный Массена. О бегстве императора уже знали, и маршал слал отряды на его поимку.

На глазах у французов свершалось чудо — герой возвращался из небытия, а с ним должна была вернуться справедливость. Крестьяне не хотели замшелого феодализма и господ в напудренных буклях, вновь обрушивших на них всевозможные унижения. Пламенные прокламации Наполеона были услышаны. В обращении к жителям Альп он говорил: «Граждане… вы были правы, назвав меня своим отцом — я живу только ради чести и счастья Франции. Мое возвращение рассеет вашу тревогу; оно гарантирует сохранность вашей собственности. Равенство всех сословий и права, которыми вы пользуетесь в течение двадцати пяти лет и о которых мечтали наши отцы, являются ныне частью вашего существования»{175}.

Наполеона встречали людские толпы, и он говорил с народом словно агитатор. Он не отделял себя от Французской революции, история которой уже насчитывала четверть века. Всеобщее равенство, права народа — слова великих деклараций, и император обращался к простым людям как к гражданам Франции, а не своим подданным. Он был уверен, что переворот уже свершился и полная победа не за горами.

Перед французами предстал человек чести и политик, говоривший с ними языком новой эпохи и сбросивший с себя груз былых заблуждений. Будто и не было имперских химер, помпы и приемов в Тюильри. Не было рекрутских наборов и погибших армий. Не он плодил новых дворян и синекуры, не он создавал королевства на месте республик, не он спешил на русскую свадьбу и не он ликовал, породнившись с Габсбургами. Этот сошедший с гор — если не сказать с небес — необыкновенный человек и есть Наполеон Бонапарт — творец Гражданского кодекса, восстановитель общественного порядка, государственный муж, воздавший по способностям и воплотивший в жизнь обширнейший план развития национальной экономики, победоносный вождь и отец нации. Он доступен, общителен, приветлив и восприимчив к сказанному слову или проявленному чувству, он более не корчит из себя особое существо.

Общаясь с представителями разных социальных групп, Наполеон всякий раз брал правильный тон и находил точные, уместные слова. Он не считал зазорным лишний раз припугнуть крестьян возвращением феодальных порядков, десятины и в то же время дать чрезмерные обещания. В разговорах с нотаблями он стремился восстановить доверие, указывая им на перемены в своих политических воззрениях. Он больше не тиран и не хочет войны. Новая империя, заявил он, будет миролюбивой и либеральной. Политический строй будет основан на конституции и уважении человеческих свобод. Неизменными останутся принципы, ранее позволившие ему упорядочить хаос и добиться общественного согласия. Он останется самым надежным гарантом буржуазного порядка, прав собственности и безопасности. Именно при его правлении буржуазии и нотаблям не следует бояться народных масс. Опасность исходит от Бурбонов и эмигрантов, которые своей реакционной политикой неизбежно наломают дров. Вполне убедив аудиторию в своей общественной полезности, он должен был рассеять тревоги по поводу внешних угроз. Отношения с сокрушившими его европейскими державами — Ахиллесова пята Наполеона. Здесь он шел ва-банк, вводил людей в заблуждение и попросту их обманывал. Он объявил, что могущественные государства благословили его возвращение. Он назвал Неаполь и Австрию, якобы готовую вернуть ему жену и сына.

Чем ближе к Греноблю, тем более многочисленными и восторженными становились встречавшие Наполеона людские толпы. Судьба предприятия должна была решиться в короткий срок. Первые дни похода показали, что политически активное население поддерживает императора. Наполеон знал, что жители Гренобля на его стороне. В городе распространялись прокламации императора, вызывая волнение и искреннее участие. Но как поведут себя солдаты, обязанные подчиняться приказам командиров?

Гарнизон Гренобля многократно превышал императорский отряд своей численностью. 7 марта на пути маленькой армии встал пятый линейный полк. Наполеон послал адъютанта, чтобы тот информировал солдат о его прибытии. Командир полка заявил адъютанту, что ему запрещено вступать в переговоры с посланцами Наполеона, и его руки связаны. В рядах пятого полка раздались здравницы в честь императора.

Наполеон смотрел в подзорную трубу. Он оценивал ситуацию и понимал, что солдаты связаны данной королю присягой. Только он мог найти выход из положения, и он его нашел, в очередной раз рискнув собственной жизнью.

Он велел гвардейцам держать ружья дулом вниз. Затем он приказал развернуть трехцветное знамя. Оркестр заиграл «Марсельезу».

Император приблизился к шеренгам солдат пятого полка в сопровождении своих генералов. Он твердо и доброжелательно смотрел воинам в глаза. Затем он вздернул подбородок и спросил, узнают ли они его. Солдаты узнали своего вождя. Наполеон расстегнул сюртук, сделал шаг вперед и бросил вызов: «Если среди вас есть человек, который хочет убить своего императора, он может это сделать, я перед вами»{176}.

Солдатские глотки исторгли: «Да здравствует император!» Все бросились к нему в полном восторге. Солдаты надели на себя трехцветные кокарды и стали брататься с гвардейцами. Очень быстро к воинам присоединились местные крестьяне, пришедшие выразить императору свою любовь и признательность.

В тот же день в армию Наполеона влился 7-й линейный полк. Его командир Лабедуайер получил приказ отправиться на подкрепление гарнизона Гренобля, но вместо этого перешел на сторону императора. Наполеон обнял Лабедуайера со словами: «Полковник, я никогда не забуду того, что вы сделали для Франции и для меня»{177}.

«Более никакого честолюбия, никакого деспотизма, мы хотим жить свободно и счастливо, — заявил молодой полковник Наполеону. — Вашему Величеству следует отказаться от завоеваний и стремления к чрезмерному могуществу, составившему несчастье Франции и Ваше собственное»{178}.

Солдаты гарнизона Гренобля дезертировали. Городские ворота были закрыты, но крепость пала очень быстро. Сторонники императора взломали ворота, и Наполеон вступил в освещенный город под крики бешеного восторга и безудержной радости. Триумфатора донесли на руках до постоялого двора «Три дофина».

«Теперь все решено, — сказал Наполеон своим приближенным. — Мы можем не сомневаться, что дойдем до Парижа»{179}. Наполеон принял представителей органов власти, произвел смотр своим войскам и послал депеши Марии-Луизе и императору Францу. Он сказал супруге и тестю о своем миролюбии и желании воссоединиться с семьей.

Император держал путь на Лион. Он простудился и ехал в карете. 9 марта Наполеон ночевал в Бургуане и получил известия о ситуации в Лионе.

Граф д'Артуа, брат короля, прибыл в город и пытался организовать оборону. Миссия провалилась, и граф бежал в Париж. Маршал Макдональд не нашел ни одного солдата, готового сражаться с Наполеоном.

Весь город вышел навстречу императору, улицы были полны местными жителями и прибывшими вместе с ним солдатами и крестьянами. Отовсюду и непрерывно звучали возгласы «Да здравствует император!», «Долой попов!», «Долой эмигрантов!», «Долой феодализм!»

Военное ведомство посылало полки, но они переходили на сторону императора. Он полностью взял бразды правления государством в свои руки. Он снимал и назначал чиновников и офицеров, ругал и награждал. В Лионе он издал декреты об отмене королевской знати, орденов и феодальных прав, белого флага, произведенных в предыдущие месяцы награждений орденом Почетного легиона, назначений в органах правосудия и в армии, об изгнании эмигрантов, вернувшихся в 1814 году. Он разогнал палату пэров, «частично состоящую из тех, кто воевал против Франции и кто заинтересован в восстановлении феодальных прав и в отмене продаж национального имущества»{180}, и распустил палату депутатов. На имущество Бурбонов был наложен секвестр.

Наполеон объявил королевскую власть вне закона, но он не собирался никому мстить. Он посылал ясные сигналы о том, что прошлое забыто и политических преследований не будет. Он объявил о созыве чрезвычайной ассамблеи избирательных коллегий империи, так называемой ассамблеи Майского поля, которой поручил «исправить и изменить нашу конституцию»{181}, а также провести коронацию Марии-Луизы и «нашего дорогого и горячо любимого сына»{182}.

Бурный поток надвигался на Париж, и король решил использовать радикальные средства. Преградить путь Наполеону вызвался маршал Ней, сохранивший авторитет в армии. Он торжественно и в присутствии всего двора обещал королю привезти Наполеона в железной клетке.

Наполеон расстроил план маршала, послав ему прокламации и личное письмо: «Я приму вас так же, как на другой день после сражения под Москвой»{183}. Представители императора уверяли маршала, что Наполеон изменился. Он возвращается, чтобы дать Франции конституцию и жить в мире с Европой.

Ней искал правильное решение и не находил. Прокламации Наполеона потрясли его, и он испытывал сильнейшее возбуждение. Он проклинал то Бурбонов, то Наполеона. Наконец, он принял сторону императора. Подчиненные пытались его разубедить, но он покончил с последними сомнениями и закричал: «У меня тоже есть честь! Именно поэтому я больше не хочу, чтобы меня унижали… Только с таким человеком, как Бонапарт, армия сможет добиться уважения»{184}.

Наполеон и Ней встретились в Осере. Соратники обнялись, затем долго беседовали. Маршал признался, что был твердо намерен сражаться против императора, но его увлекла за собой собственная армия.

Император прибыл во дворец Фонтенбло. Прошло ровно одиннадцать месяцев со дня его прощания с гвардией во дворе Белой лошади и ровно четыре года со дня рождения сына. Он узнал о бегстве Людовика XVIII и решил немедленно идти на Париж.

Вечером 20 марта он был на подъезде к Тюильри. Многие люди бежали за каретой и тысячи человек наблюдали, как он въезжал во дворец через ворота, выходившие на набережную. Они встречали героя, который за двадцать дней прошел путь от Канн до Парижа. Восторженный рев, радостные крики и громогласные здравницы сотрясали воздух. Люди преградили путь карете императора, и она не могла двинуться дальше. Наполеон вышел из экипажа, его тут же окружили, подхватили и понесли на руках в гостиные. Отставные офицеры дружно закричали «Да здравствует император!», вложив в этот крик все силы и всю душу. Наполеона опустили на пол, и он медленно пошел с протянутыми вперед руками, словно слепой. Император улыбался, он был счастлив и очень взволнован. Он поднялся на площадку второго этажа и вошел в свои апартаменты. Двери за ним закрылись, и люди стали расходиться.

Дама в черном платье ожидала императора. Это была Гортензия, дочь Жозефины. Император нежно ее обнял и упрекнул в том, что она искала расположения Людовика XVIII и царя Александра. Она склонилась перед ним в слезах, но Наполеон не был слишком строг. Он простил дочь покойной супруги.

Император перешел в свою гостиную, где началась его встреча с высшими сановниками империи. Они были в приподнятом настроении, выражая радость и восторг, и император не сдерживал своих чувств. В полночь он удалился в свои апартаменты.

* * *

Несколькими днями ранее монархи и министры европейских стран обнародовали совместную декларацию, которая уже начала распространяться во Франции. По инициативе Талейрана был принят документ, не оставлявший вернувшемуся домой императору ни малейших шансов на политическое существование:

«Великие державы, подписавшие Парижский договор и собравшиеся на конгресс в Вене, узнав о побеге Наполеона Бонапарта и его вооруженном вторжении во Францию, из соображений собственного достоинства и в интересах общественного порядка торжественно заявляют о чувствах, которые вызвало у них это событие.

Нарушив договор, согласно которому он должен пребывать на острове Эльба, Бонапарт лишил себя единственно законного титула, с которым было связано его существование. Появившись во Франции с намерением сеять смуту и беспорядки, он сам лишил себя защиты со стороны законов и показал всей Вселенной, что заключить с ним перемирие или мир невозможно.

Вследствие этого великие державы заявляют, что Наполеон Бонапарт поставил себя вне гражданских и общественных отношений и как враг мирового порядка подверг себя преследованию и наказанию»{185}.

В декларации было сказано о возможности немедленного вмешательства во внутренние дела Франции, если «эта последняя безумная, преступная и беспомощная попытка»{186} увенчается успехом. Заявление было подписано представителями Австрии, Великобритании, Испании, Португалии, Пруссии, России, Швеции и самой Франции.

Попытка увенчалась успехом, и угроза должна быть немедленно приведена в исполнение. Это значит, что скоро коалиция мобилизует миллион солдат с единственной целью лишить трона «врага мирового порядка», не считаясь с пролитой кровью.

Императору предстояло обеспечить внутренний мир и сделать все возможное для сохранения мира внешнего. Поскольку последняя задача была практически неразрешимой, то Наполеон должен был расколоть силы коалиции и отстоять независимость Франции в борьбе с многочисленными врагами.

Имел ли император какую-либо альтернативу? В памятном разговоре с Флери де Шабулоном на острове Эльба, после которого было принято решение о возвращении во Францию, Наполеон задавал собеседнику вопросы о формах правления. Император спросил Флери о возможности восстановления республики и получил отрицательный ответ («Об этом никто и не думает»{187}). Далее было упомянуто регентство, но в итоге Наполеон решил вернуться к власти в прежнем качестве. Лионские декреты были возвратом к монархическому режиму империи, и республика более не упоминалась.

В прошлом он создавал и королевства, и республики. Наполеон — творец конституций и кодексов — привык рассматривать все возможные планы, и его вопрос о республике еще раз говорит о том, насколько основательно он подходил к любому делу. Французская революция была неразрывно связана именно с республиканской формой правления, что отражало дух новейшей эпохи. Республиканская партия была сильна, и император об этом знал. Старая монархия пала в 1792 году и была восстановлена 22 года спустя. Вожди победившей коалиции далеко не сразу приняли решение о реставрации Бурбонов, а царь Александр потряс роялистов вопросом о республике. Незадолго до падения Парижа он говорил посланцу Талейрана барону де Витролю: «Может быть, разумно организованная республика больше соответствовала бы духу французской нации? Не могли же идеи свободы, давно зародившиеся в вашей стране, исчезнуть, не оставив следа?»{188} Однако обстоятельства требовали незамедлительного решения, и Людовик XVIII был в спешке посажен на трон Франции. Он не продержался и года и вынужден был бежать. Немногие французы готовы были стоять за дело Бурбонов, а солдаты с легкостью забыли о присяге королю. Наполеон торжествовал без малейшего насилия, и большинство нации считало постыдное фиаско Бурбонов актом исторической справедливости. Это была победа обновленной Франции, и теперь судьба страны зависела от умения распорядиться плодами общего успеха. Наполеон Бонапарт держал в руках главный плод политической победы — власть над страной. Побеждал ли он для себя или для французов? Во время своего удивительного марша на Париж он много раз говорил, что все делает исключительно для Франции. Значит, победа должна была принадлежать французам, а не только ему лично. Наполеон мог отдать спелый плод в руки нации, политическое движение которой было начато в 1789 году и стало величайшим событием в истории. Революция создала условия для его необыкновенного возвышения, но теперь политическая карьера Наполеона Бонапарта была окончена. Учредив новую республику, он мог спокойно оставить французскую политику и стать гражданином мира. Он вполне заслужил достойную долю, и у врагов не было бы настоящего повода преследовать его лично и тем более вести войну против Франции. Своим окончательным уходом с французской политической сцены Наполеон мог снять угрозу интервенции, единственной причиной которой был он сам. Совершенный Наполеоном политический переворот оставил бы Францию при всех ее преимуществах, но без Бурбонов. В 1814 году король был навязан французам в качестве альтернативы войне, но у Бурбонов не было прав на политическое лидерство. Бонапарт ушел, войны не будет, и да здравствует республика! Не этого ли хотел Александр I? По крайней мере, он не возражал против такого сценария.

Наполеон заперся в своем кабинете и приступил к консультациям по формированию нового правительства. Он решал сложнейшую задачу и хотел добиться правильного соотношения политических партий: министрами империи должны были стать наиболее достойные представители республиканского, либерального и бонапартистского течений.

Император ценил свои кадры и редко менял сотрудников. В 1815 году он сделал ставку на опыт и преданность, но принял спорные и неожиданные решения: Фуше был возвращен на пост министра полиции, а маршал Даву поставлен во главе военного министерства. Герцог Бассано был вновь назначен на пост государственного секретаря, а Коленкур — министра иностранных дел.

Наполеон столкнулся с трудностями при формировании кабинета: ему пришлось уговаривать кандидатов и даже принуждать некоторых из них к сотрудничеству. Потенциальные министры предвидели новые потрясения и не хотели участвовать в деле, у которого было мало шансов на успех. Наполеон был разочарован и уязвлен их несговорчивостью и отказами.

Заволновалась Вандея, и император был вынужден принять срочные меры: он поручил Фуше вести переговоры с вождями восставших, а генерал Ламарк должен был победить мятежников на поле боя. Ламарк действовал успешно, но Вандея продолжала отвлекать часть армии. Утверждение имперского режима на юге страны также потребовало времени и сил.

В Париж съехались члены семьи Бонапартов — братья Жозеф, Люсьен, Жером и мать императора. Для Наполеона было очень важно, что к нему после долгих лет семейного конфликта присоединился Люсьен.

Император обдумывал свою политическую стратегию, но явно затягивал с выбором. «По какому пути он идет? — вопрошал Коленкур. — Он и сам этого не знает»{189}.

Бывший сенатор Понтекулан обратил внимание на перемены во внешнем облике императора: он растолстел, его жесты медлительны, походка стала тяжелой.

Во дворце Тюильри был восстановлен императорский этикет с камергерами, мессами, публичными аудиенциями. Внешне все было похоже на двор времен могущества империи, но людей стало меньше и их поведение изменилось. Улыбка императора теперь не вызывала живого отклика, и его воздействие на людей не было столь мощным, как прежде. Он чувствовал безразличие придворных и все более тяготился огромными залами Тюильри, где теперь не было ни обольстительной креолки, ни разлученной с ним австриячки, ни любимого сына.

Наполеон оказывал влияние на окружающих прежде всего силой своих личностных качеств при непосредственном общении, но не менее важна была магия его волшебной судьбы. Люди были очарованы и напуганы его непрерывными успехами, способностью выходить из самых сложных ситуаций и одерживать победы. Это продолжалось до 1812 года, но затем магия стала ослабевать. Падение героя, как будто пользовавшегося покровительством высших сил, разрушило образ полубога. Страх перед ним исчез, а физическая слабость стареющего человека становилась очевидной.

Император составил свое правительство из испытанных бонапартистов и бывших якобинцев, но среди министров не было ни одного либерала. Наполеон не любил либеральных политиков. Они доставили ему много хлопот в первые годы консульства, когда блокировали важные для него законопроекты в трибунате. Наполеон удалил из трибуната самых известных либералов, затем сократил численность этого органа, а в 1807 году вообще его распустил.

По дороге из ссылки и в первые недели после возвращения в Париж императору приходилось слышать много речей и суждений о гражданских свободах и либеральной конституции. В Лионе он решил внести изменения в основной закон империи. Настало время выполнения обещаний, данных нотаблям. Наполеону нужен был сотрудник, который смог бы воплотить идеи либеральной империи в новой конституции Франции. Этим человеком стал Бенжамен Констан, известный писатель и политический публицист. Он был одним из тех, кого Бонапарт удалил из трибуната в 1802 году. Времена изменились, и теперь приближенные императора советовали ему привлечь Констана в правительство.

Наполеон возлагал на писателя большие надежды, а вчерашний оппозиционер хотел оказать услуги отчизне. Фуше предложил Наполеону назначить Констана на должность государственного советника. Он встречался с писателем и подготовил его к разговору с императором.

Наполеон и Констан беседовали почти два часа, и писатель не устоял перед обаянием государя. Он полностью изменил свое мнение о личности своего вчерашнего гонителя и был потрясен его прямотой, силой его гения и готовностью принять любую критику. Наполеон был в духе, шел прямо к цели и не проявлял ни капли высокомерия. Это был разговор двух равных и доверявших друг другу людей, которые начали делать общее дело.

«Он не пытался обмануть меня ни относительно своих взглядов, ни относительно положения вещей, — вспоминал Констан. — Он не сделал и вида, будто уроки противников исправили его. Он вовсе не ставил себе в заслугу, будто хотел дать свободу по собственной склонности. Он холодно, с учетом своих интересов и с беспристрастностью, граничившей с безразличием, взвешивал, что было возможно, а что — предпочтительно»{190}.

«Во мне есть народная жилка, — заявил Наполеон. — Я сам вышел из народа. Мой голос на него действует. Посмотрите на рекрутов: я не потакал им, я относился к ним сурово. Тем не менее они были со мной… Они видят во мне свою поддержку, свое спасение от знати… Мне стоит только сделать знак, точнее, отвести глаза, и дворяне будут истреблены во всех провинциях… Но я не хочу быть королем жакерии. Если есть возможность править с помощью конституции, в добрый час… Я хотел построить мировую империю, и, чтобы добиться этого, мне была необходима неограниченная власть. Для управления одной Францией, возможно, конституция лучше… Посмотрите, что вам кажется возможным. Дайте мне ваши идеи. Публичные прения, свободные выборы, ответственные министры — на все это я согласен… Нужна прежде всего свобода прессы, душить ее — бессмысленно. В этом я убежден… У меня теперь одна задача: возродить Францию и дать ей правление, которое ей подходит. У меня нет ненависти к свободе. Когда она мешала мне, я отодвинул ее со своего пути. Но я ее понимаю, я был вскормлен ее идеалами»{191}.

Разговора о республике больше нет и быть не могло. Монарх вернулся на трон, и он думает о Франции, о себе и о сыне. Конституционная монархия с разделением властей, свободными выборами и свободной прессой — вот контуры будущего государства.

«Пятнадцатилетний труд разрушен, — продолжал Наполеон, — его нельзя начать вновь… Притом я хочу мира и добьюсь его только ценою своих побед. Я не хочу обольщать вас ложными надеждами. Я позволяю говорить, что идут переговоры: на самом деле их нет. Я предвижу тяжкую борьбу и долгую войну. Нация должна поддержать меня, чтобы я мог выдержать грядущие испытания. Но за это, я полагаю, она потребует свободы. Она ее получит… Я старею. В сорок пять лет человек не тот, что был в тридцать. Спокойствие конституционного короля мне приличествует. Еще более подойдет оно моему сыну»{192}.

14 апреля Констан написал в дневнике: «Встреча с императором. Долгий разговор. Это удивительный человек. Завтра несу ему проект конституции»{193}.

Был создан конституционный комитет, но фактически всю работу по подготовке нового акта проделал Констан. Он должен был торопиться — война приближалась.

Наполеон и Констан встречались и обсуждали проект либеральной империи. Франция должна была стать похожей на Англию. Советник предложил императору институт наследственного пэрства, но Наполеон возражал. Он говорил, что этот институт несовременен, пэрство «заденет гордость армии, обманет ожидания сторонников равенства, настроит против меня тысячи людей по личным соображениям»{194}. Однако в итоге создатель имперского дворянства согласился и на учреждение пэрства. Законодательная власть теперь будет принадлежать императору и двум палатам — палате пэров и палате представителей.

Наполеон хотел подчеркнуть, что новая конституция связана со старой конституцией империи. В 1804 году народ проголосовал за наследственное право на престол. Прошло одиннадцать лет. Преемственность учреждений и законов теперь утверждалась самим названием нового творения юридической мысли: «Дополнительный акт к конституциям империи».

Проект был опубликован 22 апреля и вызвал всеобщее возмущение. Император вернулся в Париж в атмосфере народного ликования лишь месяцем ранее, на смену восторгам пришло волнующее и тревожное ожидание, и теперь наступило горькое разочарование. Французы, на короткое время ощутившие себя гражданами и активными участниками исторических событий, вновь были сделаны подданными.

Император потерпел поражение на идейном фронте. Он видел разочарование не только республиканцев и бонапартистов, но и либералов: друзья свободы не верили в реальность произошедших с Наполеоном перемен. Он пошел на компромиссы и уступил Констану, но встал на чуждый себе путь. Император согласился на ослабление своей власти незадолго до начала военных действий против сил коалиции.

Получив первые отклики на публикацию акта, Наполеон признал, что конституция не удалась. Он сказал это Констану. Автор проекта ответил, что надо исполнять конституцию и тем самым заставить народ в нее поверить. Люди должны видеть, что диктатуры больше нет.

Подумав еще неделю, Наполеон объявил созыв избирательных коллегий для выборов в палату представителей. Он начал применять конституцию, хотя она еще не была одобрена народом. Плебисцит и выборы в парламент должны были состояться в мае.

Народное голосование по проекту конституции стало отражением духа массового разочарования институтами наполеоновской империи. Воздержались от голосования 79% избирателей. 1,5 миллиона человек одобрили Дополнительный акт, против него были 0,37% от числа внесенных в списки. Французы проявили пассивность и апатию, и в то же время боялись возможных репрессий. Крестьяне остались верными императору, но в городах явка была очень низкой. Большинство военнослужащих были за проект. В палату депутатов, состоявшую из более чем шести сотен народных избранников, вошли либералы, сотня якобинцев и пятьдесят бонапартистов.

Наполеон предпринимал внешнеполитические и дипломатические акции в целях сохранения мира. 4 апреля он направил монархам письмо, в котором объяснил причины и описал обстоятельства своего возвращения:

«Король, брат мой, в прошлом месяце вы узнали о моем возвращении на землю Франции, о моем вступлении в Париж и о бегстве семейства Бурбонов… Династия, которую силой вернули французскому народу, более ему не годится: Бурбоны не захотели разделить ни его чувства, ни его образ жизни. Франция была вынуждена расстаться с ними; она призвала на помощь освободителя… Я вернулся, и с места моей высадки до самой столицы меня, как на крыльях, несла любовь моего народа»{195}.

Наполеон заявил о своем согласии с условиями Парижского мирного договора 1814 года и своей приверженности принципам мира: «Явив миру зрелище великих страстей, теперь нам не следует знать иного соперничества, кроме состязания в выгодах мира, знать иной борьбы, кроме простой борьбы за счастье людей»{196}.

Это обращение к доброй воле монархов сопровождалось энергичными действиями Коленкура. Представители Австрии и России еще не покинули Париж, и министр иностранных дел уверял их в миролюбии и искренности императора. Коленкур предпринял попытку расколоть коалицию, передав посланцу Александра копию секретного союзного договора, подписанного Францией, Австрией и Великобританией 3 января 1815 года. Этот договор был направлен против России и Пруссии.

Попытки Наполеона и Коленкура провалились: Александр простил предавших его союзников, а посланные французским правительством курьеры были перехвачены на границе. Не имели успеха и миссии тайных посланников Наполеона. Меттерних отказывался вернуть императору его супругу и сына. Коалиция не желала вести никаких переговоров с императором, а тон ее заявлений становился крайне агрессивным, мстительным и надменным. 12 мая было опубликовано новое воззвание, объявлявшее французам об ожидавшем их наказании за приверженность Наполеону: «Сегодня речь идет не о соблюдении Парижского договора, а о том, чтобы переделать его. Союзные державы находятся по отношению к Франции в том же положении, что и 31 марта 1814 года… Воля французского народа, хотя и была со всей очевидностью установлена, ничего не значит и не имеет силы»{197}.

Наполеон потерял единственного союзника на континенте — Мюрата, вернувшегося под его знамена. Неаполитанский король начал наступление в Италии, но был наголову разбит австрийцами при Толентино. Для Наполеона эти события стали тяжелым ударом, а для союзников — дополнительным оправданием агрессии.

В Лионе император объявил о проведении Майского поля. На протяжении многих веков это событие представляло собой массовый сбор для обнародования важных государственных актов и общий смотр армии. В 1815 году Майское поле должно было стать национальным праздником мира, согласия, свободы и воодушевить нацию.

Время торжества приближалось, однако задуманная Наполеоном программа не могла быть выполнена в полном объеме: провести коронацию Марии-Луизы и «нашего дорогого и горячо любимого сына» не представлялось возможным. Главной целью праздничного мероприятия должно было стать утверждение Дополнительного акта, а его план включал гражданскую и военную церемонию.

Праздник возрождения империи не мог быть освящен присутствием римского папы, отношения с которым были давно и непоправимо испорчены. Однако Наполеон нуждался в покровительстве церкви, и поэтому Майское поле должно было начаться с мессы.

На рассвете 1 июня парижане были разбужены залпом сотни пушек. Приглашенные на праздник собирались вокруг Военной школы и Марсова поля. Двести тысяч человек заняли места на широких деревянных трибунах, построенных по случаю. Пятьдесят тысяч военных и национальных гвардейцев заполнили эспланаду. Для Наполеона было приготовлено два трона — один находился перед Военной школой, другой возвышался над Марсовым полем.

Наполеон редко появлялся на публике после своего возвращения, и многие ожидали увидеть легендарного полководца в сером сюртуке и треугольной шляпе. Они были разочарованы появлением совсем другого императора. Наполеон был одет в короткий алый плащ в стиле Генриха III, застегнутый у шеи поверх туники того же цвета. Плащ спускался до самой земли, был подбит горностаем и оторочен золотом. Наряд состоял также из белых коротких атласных штанов, белых шелковых чулок и башмаков в розетках. На голове монарха была черная шляпа, украшенная белыми перьями и бриллиантом. Под стать Наполеону были одеты его братья — имперские принцы Жозеф, Люсьен и Жером.

Зрители шутили и насмехались над героем. Депутаты критиковали наряд императора, в их рядах раздавались гул и осуждающий ропот.

Наполеон выглядел напряженным и озабоченным. Крики «Да здравствует Франция!» и «Да здравствует нация!» звучали громче, чем возгласы «Да здравствует император!» Взгляд Наполеона, в котором не чувствовалось былой энергии и уверенности, встречался со взглядами толпы. Зрители наблюдали человека, будто плывшего по течению и игравшего по чужим правилам. Церемония всем быстро наскучила, хотя это было только начало. Месса, выступление представителя избирателей, затем торжественное оглашение результатов плебисцита по конституции. Наполеон подписал ее текст, и новый закон немедленно вступил в действие.

Император начал говорить, обращаясь ко всем собравшимся. Он сильно напрягал голосовые связки, но большинство аудитории все равно не могло слышать и понимать его речь. Это вызвало еще большее разочарование. Наполеон начал выступление с обещания реформ всех институтов в рамках либеральной конституции, затем призвал к священному единству против внешнего врага. Он говорил, что всем обязан народу Франции и всем пожертвовал ради него, а его трон является залогом независимости нации.

Многие участники и свидетели событий размышляли о возможности отречения императора от престола в пользу сына и при регентстве Марии-Луизы. Мог ли Наполеон красиво уйти и тем самым избежать войны? Он выше всего ставил честь нации и считал, что Францию должен возглавлять французский гражданин. Наполеон отвергал возможность регентства, которое поставило бы страну под иностранное влияние.

Пора было вручать знамена с орлами, и Наполеон вновь обрел уверенность жестов и силу своего неповторимого обаяния. Красивым движением он сбросил плащ со своих плеч и поспешил к эстраде, где находились солдаты. Император протиснулся сквозь толпу любопытных и оказался среди своих храбрецов. Солдаты приветствовали его с бешеным энтузиазмом. Рядом с ним стояли министр внутренних дел со знаменем Национальной гвардии Парижа, военный министр со знаменем первого армейского полка и морской министр со знаменем первого морского корпуса. На ступенях стояли офицеры, державшие знамена армии и Национальной гвардии. Император был вдохновителем, дирижером и исполнителем церемонии раздачи знамен. Он обращался с краткими речами ко всем вызываемым воинским частям и вручал им флаги с императорскими орлами. После каждого вручения знамени он немедленно давал приказ военным музыкантам бить в барабаны. Зрители и военные видели человека, который будто вновь обрел почву под ногами.

«А вы, солдаты императорской гвардии, — обратился он к людям, которые никогда его не предавали, — клянетесь ли вы превзойти самих себя в предстоящей кампании и скорее умереть, нежели допустить, чтобы чужеземцы диктовали вашей родине свои законы?»{198}

Ответом был восторженный многоголосый крик «Клянемся!» Солдаты прошли перед императором церемониальным маршем, и их глаза излучали преданность и отвагу.

Наполеону предстояло пойти на фронт, оставив в Париже враждебную ему палату представителей. Он предпринял попытку выдвинуть Люсьена на пост председателя, но вынужден был снять кандидатуру брата.

2 июня Наполеон утвердил список пэров, а 7-го числа он произнес тронную речь и заявил о начале эпохи конституционной монархии. Император призвал парламентариев к единению. Он обещал, что армия выполнит свой долг, и хотел, чтобы депутаты и пэры также были на высоте положения.

Император все сильнее чувствовал свое одиночество. Рухнули его последние надежды на воссоединение с семьей. Вернувшись к власти, он написал супруге 28 марта:

«Добрая моя Луиза, я — хозяин всей Франции. Народ и армия переполнены энтузиазмом. Так называемый король бежал в Англию. Целыми днями я устраиваю смотры 25-тысячным войскам. Я жду тебя к апрелю»{199}.

15 мая из Вены в Париж приехал Меневаль, бывший секретарь Наполеона. Он провел с императором шесть долгих часов и рассказал ему правду о внебрачной связи Марии-Луизы. Она отказывалась разводиться с Наполеоном, но предложила ему раздельное проживание. Сын императора жил в фактическом заточении.

Наполеон испытал страшную боль, но смирился со своим положением. Министр внутренних дел застал его в слезах перед портретом жены и сына.

Дворец Тюильри давно стал слишком большим для одинокого человека. Наполеон покинул его в середине апреля и поселился в более уютном Елисейском дворце. Император разместился на первом этаже, рядом с садом. Он приезжал в Тюильри, чтобы присутствовать на воскресных вечерних мессах и давать публичные аудиенции.

Дела семейные заставляли его горевать, дела управления страной приносили сплошные расстройства. Впереди была война, и император не нашел способов ее избежать.

Наполеон и его военный министр Даву проделали колоссальную работу по подготовке к новой кампании. Французы должны были ответить на вызов союзников, готовых двинуть против них минимум восемьсот тысяч солдат. Император и министр смогли создать новую армию, не прибегая к массовой мобилизации. Она была составлена из ветеранов и новобранцев 1815 года (досрочно призванных в 1814 году, распущенных по домам и теперь причисленных к категории военных отпускников). Явились добровольцы, была увеличена численность Национальной гвардии, а моряки, таможенники и полицейские пополнили линейные полки.

Император обычно придерживался наступательной стратегии, и план кампании 1815 года не стал исключением. Театром военных действий должна была стать Бельгия, где концентрировались готовые к войне силы союзников — армии Веллингтона и Блюхера. Наполеон планировал разбить их по отдельности и до подхода русских и австрийцев.

Парламентская оппозиция в Англии протестовала против войны. В палате общин она заявила: «Было бы чудовищно вести войну против нации, чтобы навязать ей режим, которого она не хочет!»{200} В палате лордов один из ораторов также протестовал против войны, предпринятой ради изгнания человека, которого народ Франции и ее армия избрали хозяином своей судьбы{201}. Это было мнение меньшинства, которое не повлияло на действия правительства.

Наполеон выехал к армии в дорожной карете. Дивизионный генерал Жером Бонапарт сопровождал императора. В ночь с 14 на 15 июня Северная армия Наполеона перешла реку Самбру в районе Шарлеруа и легко опрокинула прусский авангард.

Бельгийцы встречали императора бурными проявлениями восторга. Приходилось раздвигать обступившие его толпы людей. Все хотели увидеть, услышать, потрогать вернувшегося героя. «Благодарю вас, дети мои, — отвечал растроганный император, — спасибо! Но уезжайте отсюда, ибо не сегодня-завтра в этих местах произойдет крупное сражение»{202}. Люди усыпали его путь цветами, среди которых было много ярко-красных маков.

Наполеон планировал внезапно рассечь линию соединения двух вражеских армий, вожди которых не ожидали столь смелого нападения. Первый удар предназначался Блюхеру, чей горячий темперамент должен был заставить пруссаков принять бой.

Французская армия и подавляющее большинство ее командиров были беззаветно преданы императору, но делу мешал дух недоверия солдат к маршалам и генералам. Воины знали, что маршалы предали императора в 1814 году. Никто из них не поехал на Эльбу и не посетил Наполеона в изгнании, а во время возвращения императора маршалы вели себя противоречиво. Сторонники Бурбонов были и в рядах генералов, причем один из них совершил громкое предательство. Дивизионный генерал Бурмон перешел к пруссакам вместе со своим штабом.

Наполеон передал часть армии под командование маршала Нея, который должен был быстро отбросить врага. Главнокомандующий был недоволен тем, как выполняются его приказы. И Ней, и недавно получивший звание маршала граф Груши не проявляли должной активности и энергии. Наполеон не мог спокойно наблюдать, как пруссаки отходят без потерь, и приказал своему адъютанту генералу Летору атаковать и раздавить вражеских пехотинцев. Летор повел в атаку эскадрон гвардейских драгун, и другие эскадроны поддержали действия генерала. Пруссаки понесли ощутимый урон, но Летор получил смертельное ранение. Отступая, солдаты армии Блюхера стойко оборонялись.

Император прибыл в Шарлеруа и расположился на ночлег в доме кузнечного мастера. Он бросился на кровать, но спал недолго. В полночь он принял Нея, прибывшего с отчетом и за новыми приказами.

Вражеские армии были разделены. Наполеон планировал быстро выиграть войну, несмотря на большой численный перевес неприятеля.

Утром 16 июня он наблюдал за движениями пруссаков в подзорную трубу с высоты кирпичной мельницы, расположенной на окраине селения Флерюс. Пруссаки оставили это место и теперь занимали позиции у Линьи и Сент-Амана. Наполеон недооценивал численность противника и решил немедленно разбить Блюхера. Ней, которому предстояло сразиться с Веллингтоном примерно в девяти километрах от Линьи, должен был помочь Наполеону окружить и уничтожить пруссаков.

Гвардейская батарея дала сигнал, и французы устремились вперед. Пруссаки яростно защищались и предпринимали контратаки. Наполеон готовил большое наступление и рассчитывал на помощь Нея. Он ждал грома пушек в тылу прусской армии, но его не было. Вдруг примчался адъютант и сообщил о приближении неизвестной колонны. Наполеон приостановил полки, готовые к главной атаке. Через некоторое время ему доложили, что неизвестные войска — это французский корпус графа д'Эрлона. Следующее сообщение говорило о том, что корпус вновь удаляется. Странные перемещения войск, которые маршировали между двумя полями сражений и не помогли ни на одном из них, были следствием плохой координации командования. Все шло не так, как в былые годы. Наполеон понял, что его надежды на обходной маневр и окружение пруссаков были напрасными. Император должен был разгромить Блюхера и дал приказы к решающему штурму.

Части армии и гвардии, пехота и конница приготовились к атаке. После короткой канонады забили барабаны, и солдаты пошли на штурм прусских позиций. Гвардейские колонны проходили мимо императора, и он указал им цель атаки — деревня Линьи. Пошел ливень, и в наступившей темноте, сквозь облака порохового дыма и потоки воды пруссаки увидели приближавшиеся шеренги солдат в медвежьих шапках, которых поддерживали кавалеристы. Солдаты Блюхера обратились в бегство, но их 72-летний главнокомандующий не дрогнул. В тот день он уже водил своих воинов в атаку, и его ничуть не смутил грозный вид кирасир, гвардейских драгун и пехотинцев. Он дал приказ кавалерийским эскадронам ударить по врагу и повел их за собой. К тому времени дождь прекратился. Прусская конница пошла в наступление, но встретила хладнокровный и хорошо организованный отпор. Ощетинившиеся штыками пехотные каре, кирасиры и драгуны выдержали отчаянный натиск прусской кавалерии и отбросили врага. Лошадь Блюхера пала и придавила хозяина. Адъютант пришел на помощь храброму фельдмаршалу, который был на волосок от гибели или плена. Французские кирасиры не разглядели вражеского главнокомандующего и дважды проскакали мимо него.

Наполеон одержал уверенную победу над своим заклятым врагом, но ему не удалось полностью уничтожить прусскую армию. Она понесла большие потери убитыми, ранеными и в страхе бежавшими от преследования. Император был уверен, что пруссаки не скоро оправятся от поражения, и не позволил маршалу Груши немедленно нагнать беглецов. Наполеон отказался от своего принципа «быстрота и натиск» и позволил пруссакам консолидировать силы.

Ней сражался против Веллингтона при Катр-Бра и не оправдал ожиданий императора. Он упустил свои шансы в начале боя, когда имел большой численный перевес. Сражение закончилось ничейным исходом.

Болезнь и крайняя усталость были причинами пассивности, которую Наполеон проявил вечером 16 июня. Он не только не организовал преследование разбитых пруссаков, но даже не счел нужным проследить направление их отхода. Он не позаботился о получении свежей информации от маршала Нея.

Утром следующего дня император был сам не свой. Он был доволен ходом дел, хотя не имел оперативных сведений о событиях. За завтраком он получил сообщение о том, что Веллингтон по-прежнему занимает место вчерашнего сражения. Груши был настроен на немедленную погоню за пруссаками, однако Наполеон взял его с собой в поездку по полю битвы. Император терял бесценное время, рассуждая об ужасах войны. Наконец, он очнулся и дал приказы: маршал Груши должен преследовать пруссаков с третью армии, маршал Ней — атаковать Веллингтона там, где вчера не смог победить.

Приказ Нею не отражал реальности. Веллингтон начал отступать на Монсен-Жан, чтобы приблизиться к Блюхеру.

Груши устремился за пруссаками, имевшими слишком большую фору, а Наполеон — за Веллингтоном.

Император вновь обрел свою энергию, теперь проявлявшуюся лишь временами. Он хотел слышать звуки битвы, которую по его приказу должен был вести Ней. Наполеон скакал дальше и вдруг увидел солдат Нея, поедавших пищу. Он пришел в бешенство и велел им вставать и строиться. Он сказал графу д'Эрлону: «Франция погибла. Поезжайте, мой дорогой генерал, встаньте во главе кавалерии и изо всех сил преследуйте арьергард»{203}. Наполеон ругал Нея за бездействие: маршал должен был атаковать и сковать Веллингтона, что позволило бы императору нанести англичанам решающий удар.

Началась страшная гроза, превратив почву в болото и затруднив погоню за неприятелем. Император скакал галопом на лошади по кличке Дезире, и англичане различали его силуэт во главе колонны преследователей. Шляпа и редингот промокли насквозь, но Наполеон не сбавлял темпа погони. Он расставил орудия гвардейской батареи на позиции и приказал артиллеристам стрелять по англичанам.

Веллингтон ушел от преследования, понеся лишь незначительный урон. Англо-голландская армия постепенно занимала позиции на плато Монсен-Жан.

Дождь перестал. Наполеон остановился и осмотрел местность в подзорную трубу. Он видел различные объекты и находил их названия на карте: замок Угумон, Парижский лес, Монсен-Жан, Ватерлоо, лес Суаньи.

Наполеон должен был понять, вся ли армия Веллингтона находится перед ним или только ее часть. Он приказал батареям конной артиллерии открыть огонь по неприятелю, а кавалеристам имитировать подготовку к атаке. Ответом были залпы множества орудий. Император понял, что перед ним стоит большая армия.

Штаб-квартира расположилась на ферме Ле-Кайю. Слуги разложили кровать императора в комнатке на нижнем этаже. Наполеон поужинал в постели. Начальник штаба маршал Сульт, адъютанты императора, генерал Бертран, герцог Бассано, секретарь Фэн и офицеры штаба улеглись на солому в комнатах на втором этаже.

Ночью вновь пошел ливень. От него не пострадали лишь вовремя укрывшиеся на фермах и в домах.

Наполеон не хотел, чтобы англичане ушли от него под покровом темноты. В час ночи он ходил по линии сторожевого охранения. Неприятель жег костры, что успокаивало императора. Он не понимал, почему Веллингтон согласился занять плохую позицию, имея за спиной лес Суаньи. В случае отступления англичане и их союзники должны были разбиться о деревья и понести огромные потери.

Светало. Веллингтон никуда не уходил. «Теперь эти англичане у меня в руках!»{204}— воскликнул император. Он вернулся в ставку и прочитал сообщение от Груши о том, что Блюхер отступает. Груши обещал следовать за пруссаками, чтобы отделить их от Веллингтона.

Этой ночью Веллингтон получил письмо от Блюхера из Вавра. Прусский фельдмаршал гарантировал, что его войска выступят на заре и направятся на помощь союзнику. Пока император размышлял, почему Веллингтон соглашается принять бой в плохой позиции, его противник обрел уверенность в содействии прусского союзника.

Наполеон должен был атаковать неприятеля как можно раньше, чтобы разгромить Веллингтона до подхода Блюхера. Две причины могли задержать начало битвы — влажная почва и ожидание подхода всех воинских частей.

Император выехал на разведку вместе с Сультом и Бертраном. Он видел, что армия находится не в лучшем состоянии после ужасной ночи. Главнокомандующий достиг фермы Россом и осмотрел позиции вражеской армии. Затем он вернулся на ферму Ле-Кайю.

Завтрак для императора и его соратников был сервирован в маленькой комнате. Приготовленные блюда подавались на серебряных тарелках с имперской символикой. После окончания трапезы Наполеон провел военный совет.

«Вражеская армия превосходит нашу на одну четверть, — начал он. — Тем не менее девяносто шансов из ста за нас, а против нет и десяти»{205}.

Наполеон продемонстрировал почти полную уверенность в победе и хотел, чтобы подчиненные его поддержали.

«Несомненно, сир, — заговорил Ней, только что осмотревший позиции армии союзников, — при условии, что Веллингтон будет достаточно прост, чтобы вас дожидаться. Но я должен доложить вам, что его отход предрешен, и если вы не поспешите его атаковать, то враг собирается от вас уйти». — «Ваше наблюдение неверно, — возразил император, — и теперь слишком поздно. Этим он обрек бы себя на поражение. Он кинул кости, и они в нашу пользу»{206}.

Начальник штаба маршал Сульт придерживался мнения, что было большой ошибкой отделить более тридцати тысяч солдат от основной армии перед битвой с англичанами. Он ранее советовал и вновь осторожно предложил императору вызвать Груши. Наполеон ответил резко, задевая при этом самолюбие маршала: «Поскольку вы были биты Веллингтоном, вы считаете его великим генералом, но я говорю вам, что Веллингтон — плохой генерал, англичане — плохие солдаты, и мы кончим это дело как завтрак»{207}.

Наполеон пренебрег мнением опытнейшего военачальника и явил крайнюю самоуверенность, бахвальство. После возвращения с Эльбы его часто видели сомневающимся и колеблющимся. В делах государственного управления он просил совета, а порой и унижался ради достижения цели. Теперь он будто брал реванш и отказывался от ранее сделанных уступок. Он вел совещание, но не был склонен менять планы под влиянием советов. Полководец бросал вызов подчиненным, ставящим Веллингтона слишком высоко, и стремился внушить победный настрой маловерам.

Получив столь грубый отпор, Сульт просто ответил: «Я очень надеюсь на это»{208}.

Император предоставил слово графу Оноре Рейлю, командиру корпуса и ветерану войны на Пиренейском полуострове. Он попросил генерала оценить британскую армию. Рейль обратил внимание императора на хорошую организацию вооруженных сил врага и умение Веллингтона поддержать их высокую боеспособность. Фронтальная атака против британской пехоты не достигнет цели, считал генерал. Он отметил невозмутимость и стойкость английских солдат, их выдающиеся способности к стрельбе из огнестрельного оружия. «Штыковая атака против них обернется потерей половины нападающих, — продолжал Рейль. — Но английская армия менее проворная, менее гибкая и не так хорошо умеет маневрировать, как наша. Если мы не можем побить ее прямой атакой, мы можем сделать это маневрами»{209}.

Наполеон ничего не ответил и лишь пожал плечами. Далее высказался Максимилиан Фуа — командир пехотной дивизии в составе корпуса Рейля. Генерал Фуа также воевал на Пиренейском полуострове. В октябре 1814 года он обедал с Веллингтоном и обсуждал с ним ратные дела. «Веллингтон никогда не показывает свои войска, — сказал Фуа, — но если уж начнет, то я должен предупредить Ваше Величество: английские пехотинцы в ближнем бою — сущие дьяволы»{210}.

Наполеон согласился начать битву позднее, чем первоначально планировалось. Французы должны были ждать, пока почва немного высохнет: это было важно для артиллерии.

«Господа, — заявил император, поднявшись из-за стола, — если мои приказы будут исполнены точно, сегодня мы будем ночевать в Брюсселе»{211}.

Жером Бонапарт провел предыдущую ночь в отеле короля Испании в Женаппе. За ужином его обслуживал официант, который ранее подавал еду Веллингтону. Бельгиец слышал, как Веллингтон говорил об объединении двух армий. Реакция Наполеона на сообщение брата была предсказуемой: он заявил, что после битвы при Флерюсе (Линьи) соединение вражеских армий может произойти не ранее, как через два дня, к тому же Груши наступает пруссакам на пятки.

Император был уверен в успехе и уделил внимание делам более приятным, чем сражение. Он позаботился об ужине, который следовало приготовить к шести часам вечера. Наполеон заказал хорошо прожаренную баранину. Он привез с собой императорские одежды, которые должны были понадобиться при обращении к бельгийцам по случаю победы. Солдатам Старой гвардии было приказано иметь в ранцах парадную форму для триумфального вступления в Брюссель.

Главнокомандующий провел смотр своей армии на виду у врага. Он хотел поднять боевой дух французов и произвести впечатление на противника. Наполеон объехал линию фронта на лошади по имени Мари. Армия приветствовала своего вождя! Энтузиазм и восторг воинов превзошли все подобные проявления в прошлом. Солдаты чувствовали, что решается судьба Франции и великого человека.

План битвы практически не учитывал высказанные на военном совете мнения и оценки. Двумя днями ранее Наполеон раздавил Блюхера мощной фронтальной атакой, и то же самое он намерен был сделать с Веллингтоном.

Союзная армия укрепилась на плато Монсен-Жан. Веллингтон выставил аванпосты у замка Угумон на правом фланге (для французов — левом) и на ферме Ла-Эсент. Наполеон планировал провести первую атаку на левом фланге, чтобы оттянуть туда максимум сил неприятеля, а затем нанести решающий удар по центру.

Император продиктовал приказ о наступлении и возложил непосредственное руководство сражением на маршала Нея. Наполеон командовал армиями много лет, и никогда он не давал подчиненным столь широких полномочий. Между тем действия Нея в ходе кампании давали мало поводов для оптимизма.

Многие командиры чувствовали, что главнокомандующий не осуществляет привычного контроля операций, и брали инициативу на себя. Первым из них стал Жером Бонапарт, который стремился быть достойным своего брата.

В половине двенадцатого французы атаковали левым флангом, но не смогли овладеть замком Угумон. Наступление вел Жером, который хотел добиться цели любой ценой. Он не использовал тяжелую артиллерию, зато втянул в необязательное дело генерала Фуа. Пехота двух дивизий штурмовала замок, неся большие потери.

Примерно в час дня французы увидели вдали новые войска. Это были пруссаки, выполнявшие свои обязательства перед союзниками. Наполеон сохранил хладнокровие и не внес изменений в план сражения. Он рассчитывал на прибытие войск Груши, хотя тот был слишком далеко и уже не мог повлиять на исход битвы. Повернувшись к Сульту, Наполеон воскликнул: «Нынче утром у нас было девяносто шансов в нашу пользу. Даже теперь у нас есть еще шестьдесят и только сорок против нас!»{212}

Генеральная атака пехоты корпуса графа д'Эрлона против английского центра окончилась неудачей. Британская кавалерия нанесла французам значительный урон, однако увлеклась преследованием и была разбита.

Нею казалось, что союзники начали отход, и он решил разгромить их мощным ударом кавалерии. Наполеон дал Нею кирасир.

Большие массы французской кавалерии — кирасиры и легкая конница — атаковали шеренги британской пехоты, построенной в каре. Англичане несли потери, но стойко держались и не уступали. Наполеон видел, что лучшие кавалерийские части несут напрасный урон, но маршал не организовал их поддержку пехотой и конной артиллерией. Император был в гневе: «Это преждевременное выступление, которое вполне может привести к фатальному результату…»{213}

Корпус графа Лобау и части гвардии удерживали правый фланг в борьбе с пруссаками. Наполеон уделил внимание этому сектору боя, но не вполне контролировал организацию второй серии кавалерийских атак против английского центра. Французы хотели добить врага, и командиры повели свои части в атаку, не дождавшись подтверждений приказов. Дивизии Келлермана и гвардейская конница бросились вперед, но смелые нападения французской кавалерии снова не были должным образом поддержаны ни пехотой, ни артиллерией. Кавалеристы атаковали ощетинившиеся штыками каре, откатывались назад, перегруппировывались и вновь бросались на англичан. Французские эскадроны совершали нападения на врага по десять и более раз. Многие солдаты армии союзников бежали, но британцы стояли насмерть.

Наконец, Ней привел пехоту, но к тому времени кавалерия израсходовала свои силы. Наполеон ездил вдоль линии фронта, изучая позиции Веллингтона. Наступал вечер, но пока не было достигнуто никакого результата. Император приказал Нею атаковать ферму Ла-Эсент.

После шести часов вечера Ней повел энергичную комбинированную атаку и захватил укрепленную ферму. Он расположил батарею вблизи английского центра и открыл огонь. Британцы дрогнули, их пушки замолчали. Союзники продолжали покидать ряды армии Веллингтона. Ней попросил у императора подкреплений.

Если у Наполеона все еще был шанс сломить сопротивление англичан, следовало использовать его немедленно. У императора оставалась гвардия, и она уже была частично втянута в сражение. Пруссаки усиливали натиск. Наполеон должен был снова помогать своему правому флангу и не дал Нею гвардейцев.

Французы могли избежать разгрома, если бы перешли к обороне. Император не согласился с бесславным крушением плана кампании и напряг последние силы. Он укрепил правый фланг батальонами Старой гвардии, которые немедленно пошли в штыковую атаку. Пруссаки были отброшены, и Наполеон вернулся к решению главной задачи. Он думал разбить англичан оставшимися силами Средней и Старой гвардии, и повел батальоны на штурм. До вражеских позиций оставалось полкилометра, и Наполеон передал командование Нею. Он решил подбодрить солдат обескровленных пехотных корпусов и велел распространить известие о прибытии Груши. Этот обман был только во вред, поскольку радостная лихорадка от известия быстро сменилась испугом от звуков прусской канонады.

Численность гвардейских батальонов была слишком малой, чтобы разгромить англичан. Средняя гвардия поднималась по склону и попала под убийственный огонь. Атака захлебнулась, и Веллингтон перешел в контрнаступление.

Французы, увидев отступавших гвардейцев, окончательно пали духом и обратились в бегство. Наполеон образовал три каре из частей гвардии и приказал им идти навстречу беглецам. Эти усилия задержали людской поток лишь на время. Молодая гвардия по-прежнему удерживала правый фланг, а Старая гвардия в порядке отходила, прикрывая отступление разгромленной армии Наполеона.

Император находился в одном из каре, а затем покинул поле боя и отправился в Женапп. Он надеялся собрать войска в этом городе, но улицы были забиты толпами беженцев. К часу ночи он добрался до Катр-Бра, где немного согрелся у костра. По его бледному лицу текли слезы.

Наполеону некого было винить в проигрыше сражения, кроме себя самого. Он принимал решения, которые в итоге обернулись катастрофой. Армия проявила чудеса героизма, но командование было плохим. Бонапарт-полководец уходил в прошлое вместе с Наполеоном-политиком, сам того не осознавая.

Император должен был выработать план действий. Он писал Жозефу из Филиппвиля, что не все потеряно. Наполеон планировал собрать все вооруженные силы, провести мобилизацию и поднять народ. Но он более не был диктатором и нуждался в поддержке палат. «Я думаю, депутаты осознают, что их долг в данных обстоятельствах — сплотиться вокруг меня, чтобы спасти Францию. Подготовьте их к тому, чтобы они достойно помогали мне»{214}.

Наполеон прибыл в Лан, где думал заняться реорганизацией армии. Приближенные единодушно настаивали, чтобы он ехал в Париж. Он согласился, заявив при этом: «Поскольку вы считаете, что это необходимо, я отправлюсь в Париж, но я по-прежнему убежден, что вы заставляете меня сделать глупость. Мое настоящее место здесь»{215}.

Император передал командование армией маршалу Сульту и отправился в Париж. Он понимал, что ему нужны неограниченные полномочия для организации обороны страны. Наполеон считал, что он покинул своих солдат ненадолго. Устроив дела в столице, он вновь присоединится к армии.

Утром 21 июня Наполеон прибыл в Париж. На крыльце Елисейского дворца его ждал Коленкур. Он протянул измученному императору руку и помог ему выйти из экипажа.

Наполеон коротко рассказал верному соратнику о катастрофе при Ватерлоо. Изменившимся голосом он говорил: «Ней вел себя, как безумец; он заставил меня уничтожить кавалерию… Я больше не могу… Мне нужно отдохнуть два часа, чтобы прийти в себя… Мне тяжело дышать, теснится вот здесь»{216}. Он указал на грудь.

Император бросился на диван и потребовал ванну. Он спрашивал о настроениях французов. Наполеон говорил Коленкуру, что он планирует отчитаться перед палатами, опишет им постигшее армию несчастье и попросит у них средств для спасения отечества. Он надеялся, что его искренность привлечет к нему депутатов. Добившись этого, он уедет к армии.

Наполеон был печален и задумчив и много говорил о причинах поражения. Он то готов был сражаться, то впадал в отчаянье.

К нему пришли посетители. Наполеон принял Даву, сидя в ванне, и сильно обрызгал водой маршала-министра. Даву был сторонником решительных мер. Он предложил нанести оппозиции опережающий удар и отложить заседания палат.

Около десяти часов утра началось заседание правительства. К министрам присоединились Жозеф и Люсьен. Наполеон изложил свой план действий:

«Если нация поднимется, враг будет разбит. Если же, вместо того чтобы поднять народное ополчение и принять чрезвычайные меры, мы будем ссориться, все погибло. Враг во Франции. Для спасения отечества мне нужны неограниченная власть и временная диктатура. В интересах родины я мог бы установить ее сам, но было бы полезнее и патриотичнее, если бы такой властью меня облекли палаты»{217}.

Образовались две партии. Одна выступила за немедленное применение силовых методов, вторая (Коленкур, Камбасерес, Маре) поддержала предложение императора.

Фуше предложил открыто обратиться к палатам и при этом утверждал, что они настроены благожелательно. Появилась третья партия — пораженцы, советовавшие императору отказаться от борьбы. Это значило отречение от престола.

Во время политического кризиса 1814 года победил Талейран, теперь настал час Фуше. Он начал свою игру до отъезда Наполеона на фронт, а теперь тайно предупредил депутатов о подготовке правительства к насильственному роспуску палат.

В четверть первого депутаты открыли свою сессию. На трибуну поднялся Лафайет и предложил программу государственного переворота. Предложение героя революции включало следующий пункт: «Палата объявляет себя постоянно действующей. Всякая попытка распустить ее является государственной изменой: всякий, виновный в подобной попытке, является предателем родины и будет осужден как таковой»{218}. Император тем самым лишался своих конституционных прав откладывать заседания палаты или распускать ее. Министр иностранных дел, военный министр и министр полиции вызывались в палату.

Подавляющее большинство депутатов палаты представителей проголосовали за предложение Лафайета. Назначенные императором пэры присоединились к депутатам. Свершилась быстрая революция, и Наполеон был практически лишен власти.

Даву заявил императору, что время упущено: «Резолюция, принятая депутатами, антиконституционна, но она — свершившийся факт. Не следует строить иллюзий, будто в нынешних обстоятельствах можно повторить 18 брюмера. Что касается меня, то я откажусь быть его исполнителем»{219}. Даву стал оппозиционером. Императора покинул его доселе преданный сторонник.

Во второй половине дня Наполеон беседовал с Люсьеном в саду Елисейского дворца. Он только что назначил брата главой правительственной делегации в должности чрезвычайного комиссара, хотя депутаты Люсьена не звали. Сорокалетний брат, сохранивший пыл молодости, требовал от Наполеона принять императорский декрет в духе конституции. Он утверждал, что иначе депутаты провозгласят лишение императора власти. Они осмелятся на все, если Наполеон не осмелится ни на что. Люсьен требовал решительных действий и указывал на толпу, собиравшуюся вокруг дворца. Люди приветствовали императора, несмотря на военное поражение. Люсьен утверждал, что подобное происходит по всей Франции.

Несколькими проникновенными и убедительными словами Наполеон лишил брата всех иллюзий. Он сказал ему о непартийности своего патриотизма и заявил: «Ступайте, и я запрещаю вам обращаться к народу, требующему у меня оружия. Ради Франции я готов на все; для себя мне ничего не нужно»{220}.

В своей «Правде о Ста днях» Люсьен напишет: «Глаза мои наполнились слезами, и впервые в жизни я пал на колени, до глубины души восхищаясь этим отцом отечества, преданным и непонятым заблудшими депутатами»{221}.

Наполеон вернулся во дворец и отдал последние распоряжения министрам: «Ступайте, говорите об интересах Франции, они должны быть дороги всем депутатам. Когда вы вернетесь, я приму решение, которое мне продиктует долг»{222}.

Палаты и часть министров инициировали переговоры о мире. Единственным препятствием на пути мирного процесса являлся император Наполеон, объявленный союзными державами вне закона. Чтобы устранить это препятствие, требовалось отречение императора.

На следующее утро Жозеф, Коленкур, Савари и другие верные соратники собрались вокруг императора, чтобы уговорить его принять тяжелое решение. Наполеон выслушал их с серьезным видом. Он колебался. Император готов был и дальше нести мир на своих плечах, но мир больше не подчинялся и не помогал. Наполеон согласился на отречение от престола.

Люсьен предпринял последнюю попытку уговорить брата совершить государственный переворот. Наполеон оборвал его: «Принц Люсьен, пишите!»{223} Когда император закончил говорить слова отречения, ему напомнили о том, что он забыл упомянуть сына.

«Мой сын, мой сын! Какая химера! Да не в пользу сына я отрекаюсь, а в пользу Бурбонов!»{224}— воскликнул император.

«Моя политическая жизнь кончена, — продолжал диктовать Наполеон, — и я провозглашаю моего сына, под именем Наполеона II, императором французов. Принцы Жозеф и Люсьен, а также нынешние министры образуют временный совет управления. Забота о сыне заставляет меня просить палаты не откладывая издать соответствующий закон и подготовить регентство»{225}.

Маре заметил, что палата может воспринять как провокацию участие братьев императора во временном правительстве. Нисколько не колеблясь, Наполеон вычеркнул имена Жозефа и Люсьена.

Император отдал власть, но победители не могли чувствовать себя спокойно. В любой момент Наполеон мог передумать и снова взять бразды правления в свои руки, сославшись на нарушение парламентариями конституции.

Фуше, ставший председателем временного правительства, продолжал свою игру. Он не отвечал на просьбы Наполеона о предоставлении двух фрегатов, на которых лишенный власти император мог бы уплыть в Соединенные Штаты Америки. Фуше попросил пропуск у Веллингтона и явно тянул время.

Наполеон оставался в Елисейском дворце до 25 июня. Полиция следила за ним, а он то ходил по дворцу, то появлялся на балконе. Императора приветствовала многочисленная толпа, и людей становилось все больше. Приходили рабочие, студенты, военные, члены добровольческих отрядов. Наполеон понимал, что он в одну секунду может стать вождем восстания, которое быстро сметет непрочную власть. Он проклинал депутатов, но отказался от искушения. Наполеон не хотел стать причиной беспорядка и гражданской войны.

В день отречения Наполеона от престола рабочие из предместий приходили длинными колоннами, неся зеленые ветви — символы свободы. Люди кричали: «Нет! Нет! Нет отречению! Это предательство! Как это император позволил палатам сместить его, вместо того чтобы распустить их самому? Все министры — предатели. У нас не будет Римского короля, и нам придется столкнуться с мщением Бурбонов. Да здравствует император!»{226}

Фуше усилил охрану и направил Даву в Елисейский дворец. 24 июня маршал явился к императору и попросил его уехать. Присутствие Наполеона, объяснил Даву, подрывает гражданский мир и заставляет союзников усомниться в доброй воле французского правительства. Император ответил, что готов уехать, если ему гарантируют возможность отправиться в Америку. «Они хотят, чтобы я уехал, — сказал Наполеон маршалу. — Мне это не будет стоить большого труда. Фуше обманывает всех, но будет обманут последним, попав в собственные сети. Он дурачит палату, а союзники одурачат его, и из его рук вы получите Людовика XVIII, которого они вам приведут»{227}.

Никогда ощущение собственной популярности не было для Наполеона столь болезненным и печальным, как в эти дни. Собравшиеся у Елисейского дворца люди продолжали думать, что он что-то предпримет, и в их возгласах одобрения и поддержки слышались сожаление и упрек. Наполеон больше не мог выносить присутствия людей, надежд которых он не оправдал. Он попросил приюта у Гортензии, которая после смерти Жозефины жила в Мальмезоне.

Участники митинга узнали о его отъезде и хотели ему помешать, заполнив предместье Сент-Оноре. Они кричали до хрипоты, приветствуя императора. Наполеон был вынужден прибегнуть к хитрости: он приказал направить свою карету к официальному выходу из дворца, а сам вышел через садовую дверь и сел в экипаж генерала Бертрана.

Прибыв в Мальмезон, он не обрел покоя. Он отрекся, но продолжал ждать и надеяться. Наполеон думал, что люди во власти прозреют и призовут его спасать отечество. Он хотел броситься в объятия верных ему солдат и вновь повести их к победе.

Наполеон и Гортензия вспоминали Жозефину. Он говорил, что не может привыкнуть жить здесь без покойной супруги, и будто видел, как она идет по аллее и собирает растения, которые так любила.

26 июня Фуше дал распоряжение подготовить фрегаты, стоявшие в Рошфоре. Он хотел удалить Наполеона от Парижа, не давая ему возможности бежать. Решение правительственной комиссии предусматривало, что суда не покинут рейд Рошфора без пропусков.

Император понимал игру своего бывшего министра и оставался в Мальмезоне. Страсти накалились, Даву угрожал арестовать Наполеона. Фуше отказался публиковать в «Мониторе» воззвание к войскам, составленное императором и подписанное «Наполеон I». Фуше боялся как государственного переворота, так и возможного захвата Наполеона союзниками. Пруссаки приблизились к Мальмезону, и Блюхер был решительно настроен расстрелять своего врага.

Фуше не хотел отвечать за возможное пленение Наполеона и под давлением обстоятельств согласился отпустить фрегаты в плавание без союзнических пропусков. Наполеон узнал эту новость от морского министра. Уступка Фуше была для него неожиданной. Он продолжал бороться с искушением отвоевать трон, в то время как отъезд лишал его последних надежд на возвращение во власть. Наполеон начал давать распоряжения к путешествию в Рошфор, но вдруг услышал приветственные возгласы проходивших мимо солдат. Он решил предложить правительству свои услуги в качестве генерала. Император планировал остановить врага, а затем уехать в Соединенные Штаты.

Полководец вновь склонился над картой. Он видел слабость растянутых позиций пруссаков и мечтал отомстить за Ватерлоо. Наполеон знал, как нанести мощный контрудар. Победа вернет ему славу и репутацию, он сохранит честь Франции и поможет ей избежать новых унижений.

Наполеон заявил представителю правительства генералу Бекеру, который обеспечивал его безопасность: «Я соберу армию, я воодушевлю ее, отброшу пруссаков, добьюсь лучших условий мира, а потом все же уеду. Я отрекся, и от сделанного не отступлюсь, даю слово чести, слово чести солдата»{228}.

Потрясенный Бекер отправился в Тюильри и передал слова Наполеона. Фуше взорвался от ярости: «Он что, издевается над нами?.. Если бы ему на самом деле удалось добиться каких-то преимуществ, он немедленно захотел бы снова взойти на трон… Прекрасное было бы зрелище, если бы этот неисправимый честолюбец в падении увлек за собой армию, Париж, Францию, нас всех, вместо того чтобы на сей раз пасть одному»{229}.

Бекера отчитали за то, что он согласился выполнить просьбу Наполеона. Генерал вернулся в Мальмезон, где активно готовились к войне. Император был в мундире, белых панталонах и сапогах для верховой езды. Бекер сообщил возбужденному полководцу, что в его просьбе отказано. Наполеон был разочарован, но быстро пришел в себя. Он велел закончить приготовления к отъезду.

С ним остались немногие сторонники. Флери де Шабулон спросил, куда отправится император. Наполеон ответил: «Я поеду в Соединенные Штаты. Мне дадут земли или я куплю их, и мы станем их возделывать. Я кончу там, где начал человек: я буду жить плодами моих полей и стад»{230}. Флери предсказал, что англичане не позволят ему уехать.

Неисправимый мечтатель продолжал строить планы на будущее: «Я отправлюсь в Каракас, а если мне там не понравится, уеду в Буэнос-Айрес или в Калифорнию. Буду плыть от моря к морю, пока не найду, наконец, приют от людской злобы и преследований»{231}.

Наполеон беседовал с великим геометром Гаспаром Монжем, участником Египетской экспедиции и близким ему человеком. Он говорил о своем желании заняться науками: «Я хочу сделать новую карьеру, оставить труды и открытия, достойные меня. Мне нужен спутник, который сначала смог бы быстро ввести меня в курс нынешнего состояния наук. Затем мы вместе обследовали бы новый континент от Канады до мыса Горн, и в этом долгом путешествии мы изучили бы все великие явления физики земного шара»{232}.

Он провел в комнате Жозефины несколько минут, затем простился с матерью и Гортензией. Дочь Жозефины подарила ему бриллиантовое колье стоимостью в двести тысяч франков. Несколько солдат пришли и попрощались с ним со слезами на глазах.

Вечером 29 июня Наполеон в гражданской одежде и круглой шляпе сел в желтую четырехместную берлину. Императора сопровождали Бертран, Бекер и Савари. Он был в подавленном состоянии, в дороге хранил молчание и ночью прибыл в Рамбуйе.

Наполеон нигде не задерживался. Он быстро приближался к Атлантическому побережью и достиг Ниора. Здесь его ждала депеша от рошфорского морского префекта, который сообщил неприятную новость: рейд блокирован английской эскадрой.

Император все же решил добраться до Рошфора. Он приехал туда утром 3 июля в сопровождении великолепного эскорта гусар.

Наполеон был тепло принят жителями города. Они требовали появления императора, и к вечеру он вышел на террасу здания морской префектуры. Наполеон приветствовал собравшихся горожан. Толпа взорвалась от восторга, это повторялось несколько раз.

Блокировавший порт английский корабль назывался «Беллерофон» (Billy Ruffian). Он давно запомнился французам, поскольку участвовал в крупнейших морских сражениях эпохи. Во время Абукирской баталии его мачты были сметены ядрами. Команда «Беллерофона» покрыла себя славой при Трафальгаре, и капитан Джон Кук пал в бою.

Наполеон менее всего был склонен начинать новую битву в водах Рошфора, хотя горячие головы предлагали действовать решительно. Инструкции, данные французским правительством, запрещали вступать в бой с английским флотом, но разрешали защищаться при нападении другой стороны.

Император внимательно выслушивал все предложения — от смелых и радикальных до умеренных и рациональных. Капитан корабля «Баядерка» предложил судно в распоряжение Наполеона: посадку следовало осуществить в Руаяне. Можно было попробовать бежать на борту одного из двух стоявших на рейде в Вердоне американских кораблей, в то время как «Баядерка» при поддержке еще одного корабля вступила бы в бой с английской эскадрой. Молодой французский лейтенант Виктор Бессон, командовавший датской шхуной «Магдалена», также предложил свои услуги. В случае опасности Бес-сон обещал спрятать императора в обитой изнутри бочке.

Наполеону все эти предложения не нравились. Он любил прямые пути и не хотел попасть в нелепое или смешное положение при попытке бегства на иностранном корабле. Император думал и о судьбе своих соратников, которые оставались на суше и могли стать жертвами репрессий со стороны Бурбонов.

Он уже не хотел плыть в Америку. Наполеон видел два пути — попытать счастья с оружием в руках или попросить политического убежища в Англии. В первом случае он мог обвинить правительство в измене и двинуться на Париж во главе армий генералов Клозеля и Ламарка и при поддержке многочисленных крестьян. Другие войска присоединились бы к нему позднее. Во время краткого пребывания в Ниоре и в последующие дни он встречал восторженный прием властей и населения, и армия сохранила преданность своему вождю. Генерал Лаллеман и офицеры 2-го гусарского полка горячо призывали императора продолжить борьбу.

Наполеон вновь отказался от авантюрных действий, которые привели бы к гражданской войне. Он сделал последнее предложение правительству через генерала Бекера. Наполеон заставил его написать, что рейд блокирован; он просил у правительства разрешить капитану французского фрегата связаться с англичанами и просить пропуск: если англичане не разрешат фрегату выйти в открытое море, то французское правительство может располагать императором в качестве генерала.

Наполеон терял время и в Мальмезоне, где едва не попал в плен к пруссакам, и в Рошфоре. В обоих случаях он ждал, что к нему обратятся ради общего дела спасения отчизны. Ответ на послание Бекера прибыл 7 июля. Правительство требовало от генерала употребить любые силовые методы, чтобы немедленно усадить Наполеона на корабль. Связь с английской эскадрой запрещалась, от услуг Наполеона правительство отказывалось.

Император понял, что его хотят держать на фрегате, как в тюрьме. Он — заложник и нужен правительству лишь как предмет торга: в любой момент его могут выдать союзникам. В то же время члены правительства не хотели, чтобы Н