Можем спросить у Колумба (fb2)


Использовать online-читалку "Книгочей 0.2" (Не работает в Internet Explorer)


Настройки текста:


Томас Ваверка Можем спросить у Колумба


Она спустилась по приставной лестнице. Поставила одну ногу на грунт, затем — другую. Медленно повела головой, осматриваясь. В стекле ее скафандра отражалось бесконечное звездное небо, на котором Солнце казалось лишь маленьким бледным кружком. Это был большой шаг для всего человечества и маленький шаг ко всеобщему миру. Она подняла флаг над головой и с размаху воткнула его в грунт. Звездный свет заиграл на трехцветном сине-бело-красном полотнище. Французский триколор гордо реял над Ганимедом. Отныне спутник принадлежал Франции, человечеству и главное — Мировому Содружеству, Ее глаза сверкали, лицо озаряла улыбка…


— Это было та-ак здорово! Как в кино! Ты долго тренировалась? — воскликнула Джейн и в восторге расхохоталась, хлопая себя по коленям.

Таня пожала плечами и поморщилась.

— Надеюсь, там, снаружи, я не услышу тебя. Боюсь, если ты еще раз расхохочешься, у меня начнутся корчи. Предупреждаю тебя, Джейн. Даже хихиканья я не переживу.

Понселет просунул голову в люк и укоризненно посмотрел на девушек. Курчавые волосы и маленькая бородка делали его похожим на фавна.

— Почему вы все время насмехаетесь над моей страной? — спросил он. — Это так необходимо?

— Прости, Понс, — попросила Джейн. — Не принимай всерьез, ладно?

— Что смешного в этом знамени?

Джейн провела рукой по древку флага и невинно улыбнулась.

— Позволь нам немного позабавиться, Понс. Не порти игру.

Но Понселет так и не улыбнулся, лишь пристально посмотрел на девушек и сказал:

— Татьяна, тебе пришло сообщение.

Она встала и направилась в рубку. Понселет отступил, пропуская ее, затем снова повернулся к Джейн:

— Я рад, что мне не навязали тебя.

Джейн вскинула голову.

— Ты совсем не понимаешь шуток?

Он нахмурился.

— Это не шутки. Только ты находишь во всем смешное. Для меня загадка, как ты вообще оказалась в программе с таким отношением к делу.

— Наверное, я умею не только шутить.

Понселет упрямо покачал головой.

— Не трогай меня, и я не трону тебя. Но если начистоту, то, по-моему, ты завидуешь Татьяне. Ей выпала честь первой ступить на Ганимед. И она относится к этому серьезно. Не надо превращать все в балаган. Это настоящее событие, не стоит над ним смеяться.

— А по мне, это и есть балаган — с самого начала до самого конца. И наша маленькая славянка прекрасно всё понимает, она же не дура. Абсолютно бессмысленное занятие. И даже если я буду серьезна, как на похоронах, ничего не изменится.

— Наш полет… полгода, которые мы провели на корабле… четыре аварии, две тяжелые болезни — это, по-твоему, балаган?

— Внушительный список, Понселет. Но скажи мне: проделать с такими трудами и лишениями путешествие на планету, о которой мы и так все знаем, разве не аттракцион? И кто мы, если не циркачи? Автоматическая станция трудится над исследованием много лет и регулярно предоставляет отчеты на Землю. Ты думаешь, мы за несколько дней заметим и поймем что-то важное, чего не заметили роботы? Это гордыня, Понс! И во имя гордыни мы тратим время и деньги.

— Ты знаешь наверняка всё, что нам известно о Ганимеде, но ты не ведаешь, сколько еще нам предстоит открыть. — Француз наставительно погрозил Джейн пальцем, словно учитель безответственной ученице. — Понимаешь, о чем я говорю?

— О, я понимаю! — Она улыбнулась, не скрывая иронии. — Так точно, мон женераль! Мы знаем то, что мы знаем, и не знаем того, чего не знаем. Ошеломляющая глубина философских построений. Я впечатлена.

Понселет вздохнул.

— Ты невозможна, — сказал он. — И кстати, это луна.

— Что?

— Ганимед не планета, а луна. И еще: через полчаса совещание.


Они сидели за столом в кают-компании: Понселет и Джейн, напротив — капитан и врач.

— Прошло уже десять минут, — сказал капитан, посмотрев на часы. — Кто-нибудь в курсе, где она? Кто-нибудь ее видел?

— Я, — ответили Джейн и Понселет одновременно.

Капитан повернулся к Джейн.

— Ты можешь ее найти?


Татьяна сидела, скорчившись, на полу душевой кабины. Мокрые волосы налипли ей на лицо, но она, не обращая на это внимания, царапала щеки ногтями.

Джейн опустилась на пол рядом с ней, обняла.

— Милая, что ты делаешь?

Татьяна покачнулась и произнесла охрипшим голосом:

— Скажи, мы способны отправить, сообщение по временной линии Хокинга назад во времени? Теоретически это возможно?

Джейн не знала, что и подумать, но на всякий случай ответила правду:

— Теоретически — да. На практике передатчик и приемник всегда синхронизированы по времени. Поэтому мы не можем разговаривать с Землей напрямую, без запаздывания. Но я не думаю, что ты захочешь слушать лекцию о принципах работы квантового компьютера и о теории параллельных миров. Лучше расскажи, что случилось. Мы можем тебе помочь?

Татьяна подняла голову. Она выглядела усталой и отстраненной.

— Мой муж… Он погиб. Я просто хочу узнать, как это произошло. Успел ли он что-то понять, было ли ему больно, ну и… все такое…

— Таня! — Джейн задохнулась, потом притянула подругу к себе, сжала в объятиях. — Милая! Что тебе сообщили? Как это было?

— Несчастный случай. Больше ничего. Представляешь, они мне больше ничего не сказали! — Татьяна всхлипнула. — Заботятся о моей психологической устойчивости, ублюдки… Он три недели лежал в коме, а они молчали. Теперь он мертв, и они соизволили поделиться со мной новостями.


Вся команда молчала, опустив головы.

— Мне очень жаль, Таня, — наконец произнес капитан.

Остальные кивнули, не зная, что сказать.

— Мы, конечно, поменяем план высадки, — продолжал капитан. — Джейн займет твое место.

Татьяна покачала головой.

— В этом нет необходимости.

— Мы не можем подвергать тебя дополнительным психическим нагрузкам. Тебе и так нелегко.

— Я справлюсь. Джейн нечего делать на поверхности. Они с Понсом не сработаются.

Понселет втянул воздух, но ничего не сказал и даже не поднял глаз от тарелки.

— Кроме того, Джейн нужна вам здесь, наверху, — голос Татьяны звучал твердо и спокойно. — Она единственная, кто может работать с квантовым компьютером. Что если у нас, как в прошлый раз, произойдет сбой в программном обеспечении?

Капитан молча глядел на нее.

— Я права? — с нажимом спросила Татьяна. — Разумеется, я права! А никого другого ты не можешь послать, ведь в программе высадки однозначно написано: на Ганимед должны спуститься одна женщина и один мужчина. И женщина обязана произнести чертов текст.

— Да, — неохотно сказал капитан.

— Значит, не о чем спорить. Я спускаюсь. Я готова к этому. Чертовски готова.

— Ты уверена?

— Никаких проблем.


Капитан стоял, опираясь рукой о крышку люка.

— Ты точно в порядке? — спросил он, испытующе посмотрев на Татьяну.

Она пожала плечами.

— Я это говорила уже три раза, по меньшей мере. Что еще я должна произнести, чтобы мы наконец закрыли этот вопрос?

Ее улыбка была холодной и натянутой, глаза потемнели от гнева, но она сдерживалась.

Он вздохнул.

— После того как спускаемый модуль отсоединится от корабля…

— Наше управление перехватит навигационная башня на Ганимеде. Я знаю.

Она сердито поджала губы. Вошел Понселет с ящиком инструментов.

— Странно слушать, как мы говорим о башне. Ведь внизу ничего нет, — сказала Татьяна.

— Нет башни? — удивленно переспросил капитан.

— Нет людей.

— Тогда говори «никого». Люди — «кто», а не «что».

— Извини.

— Скоро все изменится, — улыбнулся Понселет. — Там будем мы.

— Да уж, прогресс.

— Чуть не забыли эту штуку, — капитан просунул в люк флаг. — Бесценный символ.

Татьяна приняла твердое, упругое полотнище и уложила его в специальный паз.

Понселет занял свое место.

Капитан сказал:

— Ну, мягкой вам посадки. — И закрыл люк.

Через несколько минут капсула отделилась от корабля. Пассажиры испытали лишь небольшой толчок. На экранах возчик Ганимед — серая тусклая поверхность, испещренная темными кратерами. Полгода понадобилось им для того, чтобы добраться сюда. Бессмысленно потраченное время.

— Пора выбирать место для посадки, — сказал Понселет.


Башня навигации сверкала. Посадочное поле казалось выложенным из белоснежной пастилы. Посадка происходила автоматически, люди были только наблюдателями.

— Качает, как в колыбели, — произнес Понселет, поправляя растрепавшиеся волосы.

— Ты никогда не рассказывал, что тебя качали в колыбели, — задумчиво сказала Татьяна.

— Разумеется, у меня никогда не было колыбели. Это просто метафора.

— Хорошая метафора. Ты никогда раньше не садился на Ганимед. Это похоже на рождение.

Шаттл коснулся поверхности, покатился вперед по инерции и остановился. Сдал назад, повернул, потом проехал вперед и снова повернул. Татьяна и Понселет расстегнули ремни, прижимавшие их к креслам. Понселет, вытягивая шею, выглянул в иллюминатор. Снаружи было темно.

— Что случилось? — он тряхнул головой. — «Дестини», прием! У нас проблемы. Мы не понимаем, где находимся и почему все еще движемся. Мы можем остановить шаттл и выйти из него?

— Подождите, мы работаем над этим, — раздался в наушниках голос Джейн.

— Я пока попытаюсь вызвать комплекс на связь, — Татьяна забарабанила по клавишам. — Ага, кажется, что-то есть.

Монитор засветился, и приятный баритон произнес:

— С вами говорит Микрофакт-Мастер-Программа ММ-2200. Приветствую вас на Ганимеде!

Звук шел из динамика, расположенного на пульте шаттла.

— Для обеспечения оптимального режима коммуникации с системой Программа предоставляет вам голографического гида. Пожалуйста, выберите любую личность из земной истории.

— Колумб, — произнес Понселет.

В ту же секунду воздух в рубке шаттла начал слабо светиться, и еще через мгновение появилась голограмма. Полупрозрачный мужчина в старомодном костюме завис над панелями управления.

— Он совсем не похож на Колумба, — сердито сказал француз.

— Для оптимизации создания образа Микрофакт-Мастер-Программа проанализировала все изображения исторического персонажа, хранящиеся в ее базах данных, и объединила их, — ответила голограмма.

В ее глубоком мужском голосе звучали тем не менее материнские интонации, и Татьяна ощутила неожиданную симпатию и доверие. Голос напоминал ей о чем-то милом и бесконечно родном, но она никак не могла понять о чем.

— Программа желает вам приятного путешествия по Ганимеду. Пожалуйста, выберите мелодию, которой она сможет вас приветствовать.

— «Слезы неба» Клэптона, — произнесла женщина.

Из динамиков послышался гитарный перебор и зазвучал голос Клэптона, нежный и грустный: «Would you know my na-e-a-m…. if I saw you in heaven…»[1].

Между тем шаттл продолжал движение.

— Что это значит?! — не выдержал Понселет. — Почему мы куда-то едем? Когда мы сможем выйти?

— Для гарантии вашей безопасности вы покинете шаттл только после того, как мы поместим его в ангар, — отозвался Колумб.

— Как долго нам еще ждать?

— Поездка продлится семь минут и двадцать секунд.

Понселет взглянул на Татьяну.

— Мы не сможем провести церемонию с флагом в ангаре.

— Почему, собственно?

— Как это будет выглядеть, представляешь? Все скажут, что съемки происходили на Земле и мы даже не потрудились сделать обстановку правдоподобной! Помнишь, как обвиняли американцев в фальсификации высадки на Луну? Некоторых любителей конспирологических теорий до сих пор не удалось переубедить. Нам нужны поверхность Ганимеда и звездное небо, иначе мы пропали!

— Ну что ж, проведем церемонию перед ангаром. Объясним роботам, что нам нужно по-быстрому воткнуть флаг в грунт. Ты снимешь меня так, чтобы постройки не попали в кадр. Успокойся, Понс! Все будет хорошо, вот увидишь.


— Прошу вас следовать за мной, — произнес Колумб, едва люди выбрались из шаттла.

— А мы не могли бы ненадолго выйти из ангара? — вежливо поинтересовался Понселет. — Дело в том, что нам нужно провести некое… мероприятие… Ритуал. На открытом пространстве.

Таня молча стояла рядом, держа флаг в руке.

— Для обеспечения вашего оптимального передвижения по поверхности вы должны придерживаться указанного маршрута. Пожалуйста, не выходите из зоны, ограниченной желтой линией.

— Проклятье! Это уже слишком! Мы должны подчиняться роботам и слушаться голограмму?! — воскликнул Понселет. — Ни за что на свете! Пошли, Татьяна!

Француз схватил свою спутницу за руку, вернее за перчатку скафандра, и потащил ее к выходу. Он пытался бежать, но в низком поле гравитации Ганимеда у него получались только длинные медленные прыжки, словно он передвигался на невидимых лыжах. Татьяна тоже прыгала, опираясь о флаг, как о шест. Колумб двигался за ними, паря над полом ангара, словно привидение, и заунывно бубнил: «Пожалуйста, не выходите из зоны, ограниченной желтой линией. Пожалуйста, не выходите из зоны, ограниченной желтой линией. Пожалуйста…».

Наконец астронавты добрались до шлюза. Колумб не помешал им выйти на поверхность, только его голос стал на тон выше и зазвучал взволнованно.

Выйдя из дверей шлюза, француз остановился. Дорогу им преграждал большой кратер, не менее двухсот метров в диаметре — вероятно, последствие удара астероида. Он казался гигантской порой на серой коже Ганимеда.

— Ничего себе, — присвистнул Понселет.

Татьяна присела на корточки и заглянула в темную дыру. Ее поразило, что стены кратера строго вертикальны. И цвет… какой-то… линяло-серый. Приглядевшись, она обнаружила, что стенка кратера испещрена отверстиями, как будто здесь рыли норы неизвестные науке ганимедские ласточки.

«Это ходы, — подумала Татьяна. — Интересно, куда они ведут и какой длины? И сколько же их здесь? Сотня? Или больше?»

Из этих отверстий выныривали сверкающие отполированными телами роботы, быстро проносились по краю кратера или пролетали над его жерлом и снова скрывались в толще породы. Они сновали туда-сюда, как те самые ласточки-береговушки. Татьяна заметила, что диаметр каждого отверстия в точности соответствовал диаметру машины, которая им пользовалась. Их движение становилось все более оживленным, траектории пересекались под все более острыми углами; казалось, еще немного, и какая-нибудь пара машин столкнется и упадет в кратер. Но ничего подобного не происходило.

Понселет, а за ним и Татьяна подняли глаза вверх. «Какая глубина! — невольно подумала женщина. — Какая бесконечная глубина!» В звездное небо был опрокинут черный конус. На его корпусе играли блики огней мечущихся в кратере машин, на поверхности Ганимеда веером лежали тени.

— Неужели это… — начал Понселет.

— Башня, — закончила Татьяна. — Центр, из которого поступают приказы всем системам. Интересно, как она обеспечивает себя энергией? Наверное, для этого служат автоматы в кратере: они каким-то образом расщепляют материю и передают полученную энергию башне. Впрочем, мы можем спросить у Колумба. Он должен располагать более точной информацией.

— Мы не сумеем двинуться вперед, — пробормотал растерянно Понс. — До края не больше двух метров.

— Да, — согласилась Татьяна. — А мне почему-то совсем не хочется измерять глубину кратера в свободном падении. Такое впечатление, что если он и не доходит до центра Ганимеда, то совсем немного.

— Пожалуйста, не выходите из зоны, ограниченной желтой линией! — Колумб, витавший вокруг космонавтов, уже почти визжал.

— «Дестини», вы видите это? — Понселет не обращал внимания на крики голограммы. — «Дестини», вы слышите меня? Вы можете объяснить происходящее?

Ответа не последовало.

— Пожалуйста, не выходите из зоны, ограниченной желтой линией! — надрывался Колумб.

Татьяна осторожно взяла француза за локоть.

— Пойдем, Понс. Он просто заботится о нашей безопасности. Давай не будем вести себя, как непослушные дети. Если мы попадем в историю, никто не сумеет нам помочь. Нужно соблюдать осторожность.


Кабина лифта, в которой стояли астронавты, поехала вниз и через некоторое время остановилась. Двери открылись. Понселет и Татьяна увидели коридор с низким потолком. Впереди замерцала голограмма — Колумб не покидал путешественников.

— Куда мы идем? — спросил Понс.

— Для обеспечения вашей оптимальной жизнедеятельности Микрофакт-Мастер-Программа подготовила для вас среду обитания, — ответила голограмма.

Шлюз закрылся за ними.

— Эта среда соответствует вашим оптимальным параметрам жизнедеятельности, — сообщил Колумб.

— Ничего не понял. Что чему и зачем соответствует?

— Он говорит, что мы можем снять шлемы, — догадалась Татьяна.

Они откинули щитки. Воздух был свежим и теплым — около двадцати градусов по Цельсию, температура комфорта. Отведенное им помещение обстановкой напоминало каюту на «Дестини», только вдвое превосходило ее размерами. Татьяна поставила флаг у стены, освободилась от скафандра и упала на койку. Понселет подошел к пульту управления, который занимал один из углов.

— Таня, это невероятно! — воскликнул он секунду спустя. — Ты просто не поверишь!

— Что случилось? — поинтересовалась она.

— Тут все построено с размахом. Можно разместить целую армию и обеспечить ее кислородом и продуктами. Это великолепная база. Заселяйся хоть завтра… Но зачем это нужно? Мы никогда не собирались строить исследовательскую базу на Ганимеде, автоматы отлично справлялись без нас. Во всяком случае, я не слышал о подобных планах.

— Для обеспечения вашего оптимального функционирования выберите желаемый формат, — предложил Колумб.

— Что ты имеешь в виду? — удивилась Татьяна. — Пожалуйста, объясни.

— Микрофакт-Мастер-Программа способна предоставить вам все возможности для оптимального функционирования согласно вашим желаниям. Вы можете сохранить текущий формат, а можете интегрировать себя в систему. Пожалуйста, выберите желаемый формат.

Таня нахмурилась, но не сказала ни слова. Между ее бровями залегла глубокая морщина, губы сжались, но лицо оставалось спокойным. Зато Понселет нашел слова возражения.

— Послушай, дружок, — сказал он с нервным смешком. — Мы не собираемся выбирать никакой формат, что бы это ни означало. Здесь очень мило, и ты произвел на нас впечатление, но сейчас мы хотим выйти на поверхность и выполнить задание нашего руководства. Сделать то, что должны. Пожалуйста, проводи нас на поверхность.

— Для обеспечения вашей оптимальной безопасности вы не должны подниматься на поверхность, — возразил Колумб тоном строгого воспитателя.

— Что это значит? Ты запрещаешь нам?

— Для обеспечения вашей оптимальной жизнедеятельности вы должны оставаться в искусственной среде, подготовленной для вас Микрофакт-Мастер-Программой, — пояснила голограмма.

— То есть… мы пленники? Пленники этой проклятой Микрофакт-Программы? Как тебе это нравится, Татьяна?

Таня не ответила. Она глубоко задумалась и, вероятно, не слышала слов коллеги. Понселет схватил шлем и активировал рацию.

— «Дестини»! «Дестини»! Прием! У нас проблема! Сумасшедшая голограмма взяла нас в плен! «Дестини», ответьте!

Но в наушниках раздавался только шум помех.

— «Дестини»! Проклятье! «Дестини»! Вы слышите меня! Что случилось? Почему нет связи?

— Для обеспечения вашего оптимального функционирования Микрофакт-Мастер-Программа прервала связь между вами и кораблем, — бесстрастно сообщил Колумб.

— Да кто ей позволил? — задохнулся от возмущения Понселет. Но внезапно перевел дыхание и улыбнулся: — Ты обманываешь нас, ведь так, дружок? Связь с кораблем осуществляется через шаттл. Вы просто не могли разорвать ее!

— Для обеспечения вашего оптимального исследования Ганимеда Микрофакт-Мастер-Программа интегрировала шаттл в систему, — пояснила голограмма.

Понселет побагровел, скрипнул зубами, но сдержал гнев. Он снова взглянул на Татьяну в надежде на поддержку. Но она оставалась безучастной. Глаза, серые, как поверхность Ганимеда, смотрели прямо перед собой. Казалось, она забыла о существовании Понселета и Колумба.

Француз заговорил подчеркнуто вежливо:

— Хорошо, очень хорошо. Я думаю, мы можем договориться. Мы совсем не хотим мешать исследованиям Ганимеда. И полностью удовлетворены увиденным. Что если мы сейчас наденем шлемы и покинем станцию? Наш корабль может прислать за нами новый шаттл, и мы больше вас не побеспокоим. Ну, что ты на это скажешь?

— Пожалуйста, выберите желаемый формат для обеспечения вашего оптимального функционирования, — ответил Колумб.


Они беспрепятственно дошли до шлюза. Но не дальше. Открыть двери оказалось невозможно. Те были совершенно гладкие — ни ручки, ни кнопки, ни пульта управления. Понселет в раздражении стукнул по двери кулаком и несколько раз пнул ее.

— Не надо, Понс, — попросила Татьяна. — Это бессмысленно. Здесь все взаимосвязано. Если автомату нужно пройти внутрь, центральный процессор открывает двери. А мы не являемся частью системы, и поэтому она равнодушна к нашим желаниям.

Понселет снова пнул дверь.

— Мы здесь, как в клетке. Это неслыханно! Они нас поймали!

Татьяна покачала головой.

— Нет, ты не прав. Здесь нет злого умысла, нет охотника и жертвы. Мы просто не входим в систему. Центральный процессор разработал оптимальную программу исследования Ганимеда и оптимальную программу обеспечения нашей безопасности. Для того чтобы мы никому не мешали и нам ничто не угрожало, он поместил нас в изоляцию. Очевидно, с его точки зрения, это оптимальное решение.

— Проклятый Колумб!

— Не Колумб, Понс. Колумб — только посредник. Решения принимает Микрофакт-Мастер-Программа.

— Проклятая программа! Если бы я мог, то выдернул бы штекер к чертовой матери!

— Это бы нам не помогло. Процессор наверняка распределил управление по периферийным устройствам.

— Этого еще не хватало! Как такое могло случиться?

— Ты помнишь сбои программного обеспечения на нашем корабле?

— Разумеется.

— А слышал, как Джейн объясняла причины?

— Кажется, вирус?

— Да, точно. Мы подхватили его еще до старта, и в урочный час он активизировался. По тому же принципу, говорила Джейн, работает и эта система. Башня только осуществляет координацию всех автоматов, сами по себе роботы достаточно автономны, они имеют представление о целях всей программы и могут сами определять ближайшие задачи.

— И этот процессор сам пишет для них программное обеспечение?

— Да, он сам засылает в подвластные ему автоматы тест-программу как вирус и дает ему распространяться по общей сети. — Татьяна загнула большой палец. — Это первый шаг. Потом он собирает информацию и анализирует ее — второй шаг. — Она загнула указательный палец. — Затем рассылает всем автоматам патчи. — Средний палец. — Собирает новую информацию. — Четвертый палец. — И снова рассылает патчи. — Мизинец. — И так далее, сколько угодно циклов. — Она покрутила в воздухе кулаком. — Система постоянно обновляется и совершенствуется. Конечно, если бы ты каким-то чудом вырубил центр, процесс оптимизации, возможно, прервался бы. Но, может быть, и нет. Мы же не знаем, до какой степени уже развились периферийные устройства, насколько они сложны. Может, они смогут сообща выполнять функции центра.

— А меня гораздо больше беспокоит, что мы не знаем, как попасть в шаттл и связаться с кораблем. У тебя есть идеи на этот счет?

— Никаких.

— Подожди! Если бы мы попали в башню, смогли бы оттуда послать сигнал на «Дестини»?

— Теоретически это возможно, но не думаю, что нашей квалификации хватит. Здесь нет программного обеспечения, рассчитанного на обычных пользователей. Думаю, процессор общается с роботами в кодах. Джейн могла бы, наверное, разобраться — это ее вотчина. Хотела бы я, чтобы она оказалась на моем месте!

Понселет покачал головой, а затем, развернувшись, направил палец на Колумба.

— Эй ты, там! Нам нужны доступ в башню и свободный терминал!

— Для обеспечения вашей оптимальной безопасности, а также для беспрепятственной работы системы вы не должны покидать предназначенное вам пространство, пока не выберете формат функционирования, — меланхолично сообщила голограмма. — Пожалуйста, выберите желаемый формат.


Татьяна вернулась в жилое помещение и легла на койку. Понселет остался стоять у дверей шлюза и смотрел на них с такой яростью, словно мог их открыть, а еще лучше — испепелить взглядом.

— Как ты думаешь, — начал он, — если мы прорвемся через шлюз, сколько машин встретим снаружи?

— Думаю, очень много, — мягко ответила Татьяна.

— Но откуда их столько взялось? Машин больше, чем миссий?

— Можем спросить у Колумба, — предложила женщина.

Понселет нахмурился и с неудовольствием посмотрел на голограмму, висевшую в двух шагах от него.

— Эй ты, прозрачный! — начал он. — Откуда у вас столько машин?

— С момента начала функционирования система приняла еще четыре шаттла, не считая того, на котором прилетели вы, — ответил Колумб. — Все четыре шаттла успешно интегрированы. Два существа успешно интегрированы. Одно существо интегрировано частично. Одно — изолировано.

— Что еще за существа? — настороженно спросил Понселет.

— Существа, с которыми Микрофакт-Мастер-Программа установила межзвездную связь.

Понселет побледнел.

— Инопланетяне? Татьяна, слышишь? Он говорит, что они установили контакт с инопланетянами! С четырьмя цивилизациями! И на Земле об этом до сих пор не знают? Почему? Вы скрываете информацию?

— Микрофакт-Мастер-Программа располагает информацией о четырех инопланетных видах, — любезно поведал ему Колумб.

Понселет застонал и, вернувшись в каюту, упал на стул, закрыв лицо руками. Потом, облокотившись о стол, долго сидел неподвижно, водя пальцем по покрытому пятнами пластику, словно это его успокаивало.

— Нет, это невыносимо! — наконец сказал он. — Ты можешь поверить в подобное, Татьяна? Заговор роботов против человечества! Я словно в плохом фантастическом романе!

— Не думаю, что это заговор, — медленно произнесла Татьяна. — Зачем им лгать нам? Все получилось само собой. Очевидно, эти цивилизации обнаружили станцию и сами пошли на контакт. При наличии подпространственных двигателей межзвездные расстояния становятся преодолимы за сравнительно небольшие сроки. По крайней мере, если верить Джейн. Но мы не предусмотрели такой возможности и не прописали соответствующие протоколы. И теперь система просто не знает, что должна оповестить человечество о долгожданной встрече. Но почему они обнаружили Ганимед и не обнаружили Землю? Как ты думаешь, Колумб, почему они вступили в контакт с вами, а не с нами?

— Микрофакт-Мастер-Программа представляет собой высокоорганизованную систему, функционирующую в оптимальном режиме.

— Точно! Земля, по сравнению с Ганимедом, должна была показаться инопланетянам царством хаоса. Наверняка они сочли ее периферийной планетой, а Ганимед — управляющим центром. Но почему программа не сообщила на Землю о контакте?

— Для обеспечения оптимального функционирования информационных потоков и необходимой защиты информации Микрофакт-Мастер-Программа актуализирует протоколы только по мере постановки задач. Данный протокол был актуализирован только один раз — в настоящий момент.

— То есть когда прилетели мы?.. Все понятно, Понс. Руководство не хотело, чтобы информация просочилась в открытый доступ. Система должна была докладывать нам. Что она и сделала, как только ты задал вопрос.

— Но как же мы поступим? Мы не, можем этого так оставить! Мы должны выбраться отсюда! Не понимаю, почему ты так спокойна. Как будто тебя все это не касается!

— Просто у меня нет выбора, Понс. И я это сознаю.

И пока француз пытался придумать какой-нибудь хитроумный план побега, она задала Колумбу еще один вопрос. И тот ответил:

— Для обеспечения вашего оптимального функционирования Микрофакт-Мастер-Программа произвела все необходимые приготовления к процессу интеграции. Прошу вас следовать за мной в башню.

Несколько часов спустя она вернулась. Понселет все еще сидел за столом и водил пальцем по пятнам на пластике, словно пытался стереть их. Когда он окликнул женщину по имени, она покачала головой:

— Я уже не та Татьяна, которую ты знал. Я все еще человек, но одновременно и часть общей системы. Я подключена к единому информационному бассейну. Благодаря моим знаниям Микрофакт-Мастер-Программа может исследовать Ганимед с большей эффективностью. Оптимизация проведена.

Она выглядела по-прежнему: пепельные волосы, лицо с тонкими чертами, серые глаза цвета пыли Ганимеда. Понселет не смог разглядеть на ее теле имплантатов или каких-нибудь устройств для подключения. Он спросил ее, почему она сделала такой выбор.

— Мой муж умер, и мне незачем возвращаться на Землю, — ответила Татьяна. — Голос Колумба напоминает мне его голос. Случайно это или нарочно, я не знаю, да это и не важно. Машины отняли у меня моего мужа, и я имею право получить возмещение — шанс на новую жизнь, шанс узнать и испытать нечто большее.

И она рассказала Понселету все, что узнала. О Ганимеде, об инопланетных видах, с которыми Микрофакт-Мастер-Программа установила контакт, о том, как функционирует единый информационный бассейн, о работе центрального процессора. И потом она снова спросила, сделал ли он выбор. Ее голос звучал холодно и равнодушно, словно она была офицером и читала инструкцию новобранцу.

И Понселет ответил:

— Нет. Никогда. Не спрашивай меня больше.

Она согласилась.

У него было все, что необходимо для жизни, и почти ничего, что скрашивало бы эту жизнь. Еда не имела вкуса. Серая кашицеобразная масса содержала нужное число калорий, белки, жиры, углеводы, витамины и микроэлементы. Она насыщала и поддерживала силы, но не доставляла удовольствия. У него также было сколько угодно чистой и безвкусной воды и чистого воздуха. Единственным украшением каюты оказался флаг. Понселет повесил его над койкой.

Он не знал, что случилось с «Дестини»: Татьяна отказывалась отвечать на этот вопрос. И поскольку она не призналась, что корабль и команда были уничтожены, он все еще надеялся на спасение.

«Я на необитаемом острове, — говорил он. — Я колонист. И люди сюда еще придут. Обязательно придут!»

Перевела с немецкого Елена ПЕРВУШИНА

© Thomas Wawerka. Wir konnten Kolumbus fragen. 2008. Печатается с разрешения автора.

Примечания

1

«Вспомнишь ли ты имя мое, когда я увижу тебя на небесах…»

(обратно)

Оглавление