Еще одна бессонная ночь (fb2)


Использовать online-читалку "Книгочей 0.2" (Не работает в Internet Explorer)


Настройки текста:


Люси Кинг Еще одна бессонная ночь

Глава 1

В дом проник кто-то посторонний. Хлопок входной двери так и звенел в ушах у Никки, когда она резко села на постели. Сердце стучало, будто пневматическая дрель, по всему телу холодными волнами растекался страх, а пальцы так крепко стиснули обложку книги, что костяшки побелели.

А ведь всего пару секунд назад Никки нежилась среди подушек, полностью погруженная в романтический мир «Дон Кихота». Вместе с героями скакала по засушливым, пустынным равнинам Ла-Манчи навстречу рыцарским подвигам и приключениям и сама не заметила, как в первый раз за многие недели начала по-настоящему расслабляться.

Но хлопнувшая дверь мгновенно вернула Никки к реальности. Все мысли о победе над воображаемыми великанами как ветром сдуло. А вместе с ними и надежды одолеть в неравном бою ветряные мельницы. От спокойствия не осталось и следа. Все пять чувств были обострены до предела, а в голове крутилась одна мысль: в доме посторонний.

Кровь, казалось, застыла, все тело покрылось холодным потом. Хотелось бы верить, что пришел кто-то из обслуживающего персонала, но тяжелые шаги, гулко отдававшиеся от каменной плитки холла и отражавшиеся от стен, говорили об обратном. Пухлая экономка Ана не могла бы наделать столько шума. Жизнерадостная кухарка Мария тоже. Как, впрочем, и остальной персонал. Впрочем, кое-кто был достаточно грузен, чтобы так громко топать, всего лишь шагая по коридору в сторону лестницы, но всем им абсолютно нечего делать в этой части дома посреди ночи.

Тут не было никого, кроме Никки.

А тем временем незнакомец поднялся на лестничную площадку, уронил что-то тяжелое, и теперь по длинному широкому коридору приближался к ее комнате.

Звук шагов становился все громче. Сердце Никки заколотилось еще быстрее, кровь зашумела в ушах. Вот, уже совсем рядом… Все ближе и ближе… В следующую минуту станет тихо, а потом ручка двери придет в движение, и…

В голове разворачивались яркие, живые картины, одна страшнее другой, и страх перерос в отчаянную панику. Никки стало трясти. Перед глазами все поплыло, ей никак не удавалось сделать вдох, потом закружилась голова, а сердце билось в таком бешеном темпе, что, казалось, вот-вот выскочит из груди.

«Сейчас потеряю сознание», — промелькнуло в затуманенном мозгу. Но от этой мысли паника только усилилась. Никки понимала, что, если и вправду упадет в обморок, она пропала.

А пропадать Никки категорически не желала. Интересно было узнать, сможет ли она наконец навести порядок в том хаосе, в который превратилась ее жизнь. Нет, слишком долго она ждала. Слишком тяжело страдала. Слишком много усилий приложила.

Ну уж нет, сказала себе Никки, пытаясь побороть панику, лишающую способности соображать здраво. Сдаваться она не намерена, а падать в обморок — тем более.

Собравшись с каким-то чудом сохранившимися последними силами, Никки сделала несколько глубоких вдохов, взяла под контроль разбушевавшуюся фантазию и усилием воли заставила сердце биться медленнее. Сейчас как никогда необходимо успокоиться.

Не время биться в истерике. Надо трезво оценить ситуацию и продумать свои действия. Что бы ни случилось, только через ее труп негодяй вынесет из дома драгоценную фотокамеру. Пусть даже последние несколько месяцев камера пролежала на комоде, собирая пыль.

Кроме того, случалось Никки попадать в переделки и похуже, но всякий раз ей удавалось уцелеть, хотя бы в физическом смысле. Так почему же она должна сдаваться сейчас?

Самый главный вопрос, требовавший немедленного ответа: что делать? Съежиться под одеялом, дрожа от страха, — не вариант. Какая от этого польза? Но долго думать нельзя. Пришло время действовать.

Решив целиком и полностью положиться на инстинкты, которые раньше никогда ее не подводили, Никки рассмотрела возможные варианты действий. Вариантов набралось не много, но это не страшно. Лишь бы найти один и правильный… Тут Никки осенило. И как раз вовремя — шаги в коридоре замедлились. Он вот-вот войдет…

Плотно стиснув зубы и вцепившись в книгу, Никки мысленно возликовала, что выбрала полное, а не сокращенное издание «Дон Кихота», вдобавок с картинками. В книге была тысяча страниц, не меньше, и весила она, по ощущениям, килограммов сто. Крепко сжав свое оружие, Никки тихо соскользнула с кровати.


Ну и неделька!

Шагая к полоске света, пробивавшейся из-под двери в конце коридора, Рафаэль устало потер глаза и подавил зевок.

Да, такой недели у него еще не было. Хотелось надеяться, что и не будет. Рафаэль не мог припомнить момента, чтобы у него не болела каждая мышца, а нервы не находились в постоянном напряжении. А когда в последний раз спал как следует, вообще забыл.

Мучительное изнеможение, вне всякого сомнения, было вызвано работой. Но сегодня утром сделка наконец была заключена. Во время переговоров пришлось применить все свои дипломатические способности, осторожность и бесконечное терпение. В офисе приходилось дневать и ночевать. Но Рафаэль не жаловался. Он привык к такой жизни, к тому же эта работа — разрешать чужие проблемы с бизнесом — удавалась ему лучше всякой другой.

Гораздо хуже изматывали, создавая невыносимое напряжение, многочисленные требования, которые обрушили на Рафаэля близкие женщины. Не могли выбрать время получше.

Во-первых, Элиза, женщина, с которой Рафаэль встречался, но расстался две недели назад, позавчера заявилась к нему в офис. Никак не могла смириться, что между ними все кончено. Рафаэль неоднократно повторял, что с самого начала не обещал ей серьезных отношений, но Элиза верила, что сможет заставить его передумать. Упрямо выпяченный подбородок и решительный взгляд говорили о том, что убеждать Элизу бесполезно. Отступать она не намерена. Сотни телефонных звонков в предыдущие дни это только подтвердили.

Рафаэль был слишком занят, чтобы устраивать полноценное выяснение отношений, да и усталость сказывалась. Только вздохнул и пробормотал что-то насчет «неподходящего времени» и «другого раза». Видимо, Элизу ответ удовлетворил, и она временно отступила.

Не успел Рафаэль оправиться после этой сцены, как позвонила мама с жалобами на папу. Тот снова засел в кабинете и выходить не собирался. Мама потребовала, чтобы Рафаэль что-нибудь предпринял. Чего именно она от него ждала — загадка. Если отец окопался в кабинете, выкурить его оттуда никакая сила не в состоянии. И вообще, на сына он никогда не обращал внимания, с чего бы ему сейчас менять привычки?

Наконец Рафаэль сообразил, в чем причина папиного поведения — мама заранее принялась суетиться, готовясь к благотворительному балу, до которого оставалось несколько месяцев, — он заявил, что прекрасно понимает отца. Он бы тоже в кабинете поселился и вышел бы только через неделю после бала. Обиженная мама повесила трубку.

Тут, будто заранее сговорившись, позвонила старшая из четырех его сестер и пригласила в гости на завтрашний вечер. Очевидно, целью приглашения было свести Рафаэля с одной из ее многочисленных незамужних подружек.

Рафаэль вовсе не желал, чтобы кто-то помогал ему налаживать личную жизнь, о чем Лоле было прекрасно известно. Но сестра почему-то считала делом своей жизни снова его женить. Ей же хуже — снова вступать в брак Рафаэль категорически не желал. А кандидатуры Лолиных подруг вообще не рассматривал — еще бы, после того, чем все закончилось в прошлый раз. Нет, одного раза достаточно, повторял Рафаэль, но Лола лишь отмахивалась, чем ужасно выводила брата из себя. Держался он из последних сил.

А когда к общему хору присоединилась младшая сестра, закидав Рафаэля звонками и электронными письмами, победило чувство самосохранения. Рафаэль решил игнорировать всех и сбежать куда-нибудь от этого сумасшествия.

Чего бы Габи ни хотела, дело может подождать, сказал себе Рафаэль, поспешно усевшись в машину и велев личному водителю ехать в аэропорт. По дороге только на пять минут заскочил домой, в свою квартиру, за чемоданом. А потом запрыгнул в собственный самолет и устремился на юг.

Рафаэль убеждал себя, что принял правильное решение. Так оно и есть, подумал он, высадившись из машины. Несколько минут просто стоял, любуясь чернильно-синим небом, наслаждаясь благословенной тишиной, вдыхая запахи теплой земли и жасмина. Напряжение начало постепенно спадать.

Рассудив, что, останься он в Мадриде, сыновний и братский долг довели бы его до больницы, Рафаэль пришел к выводу, что мучиться угрызениями совести по поводу своего внезапного исчезновения глупо. Недельку-две мама и сестры прекрасно обойдутся без него. А что касается папы, тот давно доказал свою полную независимость, при малейших проблесках конфронтации скрываясь среди любимых книг. Вот как сейчас.

«Ничего плохого я не сделал», — повторил про себя Рафаэль, останавливаясь около двери и берясь за ручку. Он заслужил короткий отдых. Более того, перерыв жизненно необходим. Всего две недели тишины и покоя в собственном доме с виноградником, куда, кстати, уже сто лет не выбирался. Долгие утренние прогулки, а потом можно просто сидеть у бассейна, потягивая вино. Покой и расслабление. Свежий воздух, солнце, а главное — одиночество. Неужели он слишком многого просит?

Рафаэль приоткрыл дверь, собираясь щелкнуть выключателем. Видимо, кто-то по рассеянности оставил свет гореть. Последней связной мыслью, перед тем как дверь распахнулась, что-то с силой ударило в висок, а по голове разлилась боль, и в глазах потемнело было: «Нет, похоже, на покой даже тут рассчитывать не приходится».


Ура!

В крови пульсировал адреналин и головокружительный восторг победы. Непрошеный гость застонал и, шатаясь, попятился обратно в темноту. Никки наконец вздохнула с облегчением.

Вот так-то! Пусть знает — с ней лучше не связываться. Конечно, сейчас она не в лучшей форме и тут совсем одна, но беззащитной Никки назвать нельзя.

Тактика «Лучшая защита — нападение» оправдала себя на все сто. К тому же на стороне Никки был эффект неожиданности, так что грабителю не оставалось ни малейшего шанса. Она удовлетворенно наблюдала, как злодей качнулся, врезался в дверной косяк и отпрянул от него, разразившись испанской бранью.

Никки невольно стало его жаль, но она подавила это чувство. Вовсе ни к чему тревожиться, не нанесла ли она серьезную травму. Иначе жертвой стала бы она сама.

Впрочем, сейчас Никки чувствовала себя кем угодно, только не жертвой. Гордясь своей победой, она позабыла долгие недели, когда чувствовала лишь грусть, отчаяние и уныние. Интересно, с чего бы это?

Впрочем, предаться раздумьям можно и потом, подумала Никки. Постепенно эйфория угасла, и Никки сообразила, что ее план оказался вовсе не таким уж блестящим.

Грабитель продолжал стоять в дверях, отсекая единственный путь к отступлению. Судя по тому, как резко он тряхнул головой и как стремительно выпрямился, злодей оправился от удара удивительно быстро.

Сердце снова сжалось от страха, а в голове пронеслись жуткие образы. О боже. Единственный шанс убежать — нанести второй удар. На этот раз необходимо свалить грабителя наповал и вырубить хотя бы на пару минут, чтобы она успела перепрыгнуть через него и скрыться.

Не думая о последствиях и полностью сосредоточившись на поставленной задаче, Никки собрала в кулак всю злость, на какую была способна, и снова замахнулась книгой.

Но прежде чем она успела опустить ее на голову грабителю, тот ринулся на нее и крепко схватил. Ослепленная ярким светом и ошеломленная неожиданным нападением, Никки вскрикнула и потеряла равновесие.

Дальше все происходило как в замедленной съемке. Никки падала, нападавший — вместе с ней. Одна сильная рука легла ей на затылок, вторая обхватила спину. Книга упала на ковер, и Никки подумала, чем же теперь будет защищаться.

Казалось, прошло несколько часов, а не секунд, прежде чем Никки ударилась об пол. Из легких вышибло весь воздух. Перед глазами все поплыло, голова закружилась, все тело онемело. Единственное, что она слышала, — бешеный стук собственного сердца и оглушительный шум в ушах.

Однако Никки быстро пришла в себя и тут же ощутила на щеке теплое прерывистое дыхание. Почувствовала биение чужого сердца. И тяжесть, от которой было трудно дышать. Скинуть с себя такой вес было просто невозможно.

И вдруг ошеломленная Никки сообразила, что грабитель не шевелится, и вообще, судя по всему, слишком потрясен, чтобы что-то предпринять. Значит, преимущество снова на ее стороне, и этим следует воспользоваться. Прямо сейчас.

Приготовившись лягнуть негодяя коленом в самое чувствительное место, Никки уже надеялась, что справится и без «Дон Кихота». Но тут замешкалась, попытавшись рассмотреть лицо человека, приметы которого вскоре предстоит описывать полиции.

И застыла с чуть согнутой ногой, уперев обе руки в крепкую, мускулистую грудь.

Никки всмотрелась в его лицо, обратила внимание на черные волосы, густые ресницы, зеленые глаза, смуглую кожу, удивительно красивые губы… Этого человека она видела несчетное количество раз, на фотографиях на полке у Габи. Впрочем, ни на одной из них у него не было такого сердитого вида. У Никки снова перехватило дыхание, но на этот раз ужас был вызван совсем другой причиной.

Триумф и ликование испарились без следа. Бушующий адреналин и парализующая паника — тоже. Их место занял мучительный стыд.

О боже…

Вопреки заверениям Габи, что брат в Мадриде, а загородную резиденцию забросил и вовсе в ней не бывает, Никки только что оглушила хозяина дома.

Глава 2

Что за…

Постепенно приходя в себя, Рафаэль смотрел на распростертую под ним женщину и глазам своим не верил.

Неужели сокрушительный удар, после которого голова буквально раскалывалась, нанесла эта… пигалица?

Он-то ожидал увидеть двухметрового амбала с ломом в руках, потому и ринулся в атаку с таким пылом и натиском.

Рафаэль и вообразить не мог, что нападавшая — хрупкая женщина, которая ему, скорее всего, и до плеча не достает. С удивлением взирал на копну темных волнистых волос, раскинувшихся по полу и касающихся его руки, на большие серо-голубые глаза, округлившиеся от потрясения, испуга, ужаса. И чего Рафаэль уж точно не мог предугадать, так это того, что «нападавший» будет в полураздетом виде.

Но, если только после удара по голове не начались галлюцинации, так оно и было. Рафаэль ощущал под пальцами ее мягкую, нежную кожу.

Злясь на себя за то, что в такой ситуации вообще обращает внимание, как выглядит незваная гостья и что на ней надето — точнее, не надето, — Рафаэль поморщился. От этого пульсирующая боль в голове только усилилась, и он грязно выругался. Казалось, ему одновременно просверливают дыру в черепе и через равные интервалы бьют в живот.

Болело все тело.

Впрочем, женщине явно приходилось не легче, учитывая, что он придавил ее всем своим весом. Наверное, вздохнуть не может, подумал Рафаэль, услышав сдавленный стон.

Она разжала руки, стиснувшие его плечи, опустила колено и закрыла рукой глаза. Рафаэль высвободил руку из-под ее спины, откатился в сторону и бессильно распластался на полу. Закрыл глаза и начал делать глубокие вдохи, пытаясь таким образом справиться с болью, а заодно сконцентрироваться и осмыслить, что это было. Но разве можно осмыслить такую бессмыслицу?..

— Боже мой… — простонала агрессорша сдавленным голосом, в котором явственно звучали страх и очень характерный английский акцент. — Простите, пожалуйста. Я не думала… Вам не очень больно?

Не очень больно?! Издевается, что ли? Теперь голова просто трещала. Чем она его так? Не может быть, чтобы кулаком. А если такая девица сумела справиться с ним голыми руками, он еще в худшем состоянии, чем предполагал.

— Рафаэль!

На этот раз голос прозвучал ниже, мягче, обеспокоеннее. Сексуальнее. Тут отвлекла непрошеная картинка — вот они лежат, но не на холодном, жестком каменном полу, а в теплой, мягкой кровати, обнаженные, и этот голос шепчет Рафаэлю на ухо соблазнительные непристойности.

В этот момент «гостья» совершенно неэротично хлопнула его по щеке.

Чудное видение исчезло, Рафаэль поморщился и решил впредь держать себя в руках. Эта женщина на него напала, а он наслаждается фантазиями с ее участием? Он что, больной?

Она-то уж точно больная. Сначала по голове врезала, а теперь еще и пощечину дала. Мало ей. Что она еще приготовила? Даже представить страшно.

Гадая, за какую вину перед женским полом уже целую неделю его наказывают все встречающиеся на пути дамы, Рафаэль осторожно приоткрыл глаза.

И снова перед глазами заплясали искры, потому что женщина стояла на коленях, склонившись над ним и выставляя во всей красе соблазнительное декольте. Так близко, что Рафаэль мог сосчитать светлые веснушки у нее на груди и явственно различал тонкий цветочный аромат духов. Достаточно было немного приподнять голову, и он коснулся бы носом ее шеи.

При этой мысли рот непроизвольно наполнился слюной, внутри будто разгорелся пожар, и в первый раз после удара Рафаэль забыл о пульсирующей боли в виске. Сексуальная фантазия вернулась, наполнившись новыми подробностями. Рафаэль даже заморгал, пытаясь отогнать навязчивое видение.

— Слава богу, — прошептала женщина и облегченно вздохнула, отчего грудь ее заколыхалась, а у Рафаэля сильно ускорился пульс. — Как вы?

Невероятным усилием Рафаэль заставил себя отвести взгляд от ее груди и посмотреть в глаза. Полные тревоги глаза на бледном лице, производившем впечатление слишком худого, изможденного.

Зато губы очень даже полные, отметил Рафаэль, и его снова обожгло жаркой волной. Эти губы так и притягивали, а уж когда она нервно закусила нижнюю…

Рафаэль застонал, напоминая самому себе о нанесенных этой женщиной увечьях, лишь бы удержаться от соблазна. Эти позывы в сложившихся обстоятельствах были настолько неуместны, что Рафаэль забеспокоился — видимо, удар причинил его мыслительным способностям значительный ущерб.

— Простите, что по щеке вас ударила… Показалось, вы сознание потеряли.

— Все нормально, — соврал Рафаэль. Какое уж тут нормально? Проклятое воображение совсем распоясалось. Вот он целует ее губы, потом опускается ниже, касаясь горячей кожи. От таких видений забурлила кровь, и Рафаэль всерьез испугался, что и правда вот-вот потеряет сознание.

Дотронулся до виска, проверяя, нет ли крови и надеясь, что, причинив боль самому себе, сумеет подавить страстный жар.

— У вас, случайно, не сотрясение? Может, на помощь позвать?

— Нет, — с раздражением бросил он, отвечая сразу на оба вопроса.

— Дайте посмотрю.

Прежде чем Рафаэль успел воспротивиться, она наклонилась еще ниже и запустила пальцы ему в волосы. Груди коснулись его собственной груди, потом замерли в опасной близости ото рта. И тут Рафаэля захлестнула обжигающая волна желания.

Да что с ним творится? С каких это пор он готов накинуться на незнакомую женщину? Обычно Рафаэль гордился силой воли, но на этот раз она его подвела.

— Не трогайте! — рявкнул Рафаэль, перехватив ее запястье.

К его несказанному облегчению, женщина застыла, потом нахмурилась и, когда он выпустил ее руку, наконец-то выпрямилась и села на пятки.

— Ладно, как хотите.

Рафаэль судорожно вздохнул и закрыл глаза, пытаясь взять свое тело под контроль, пока не вышло конфуза.

— Спасибо.

Нечеловеческим усилием Рафаэль заставил себя сесть и притянул колени к груди, чтобы скрыть явное доказательство неподобающих мыслей. Потер шею, вздохнул. Да, плакали отдых, покой и блаженное одиночество.

— Мне очень жаль, что так получилось, — робко прибавила женщина.

— Вы уже извинялись.

— Я приняла вас за грабителя.

— Грабители так по-хозяйски по дому не расхаживают, — парировал Рафаэль, вспоминая, как громко хлопнул дверью и с каким топотом поднимался по лестнице, торопясь добраться до кровати и забыться сном. — Вас не смутило, что я столько шума наделал?

— Н-ну… вообще-то вы правы, — признала гостья. — Только у меня от страха всю логику отшибло. Решила положиться на чутье.

Да, с таким чутьем только в войсках особого назначения служить.

Хотя чутье — это пустяки… А вот прекрасное тело… Она, конечно, отодвинулась, но все еще сидела слишком близко. Рафаэль запросто мог бы дотянуться рукой до ее гладкого бедра. При одной мысли непроизвольно дернулись пальцы, и Рафаэль снова принялся с ожесточением тереть шею.

— В следующий раз, прежде чем куда-то заходить, постучу, — пробормотал он, стараясь не думать ни о гладких бедрах, ни о других прелестях.

Она кивнула:

— Хорошая мысль.

— А ведь всего лишь собирался выключить свет. Думал, по ошибке оставили. Кто же знал, что экономить электричество так опасно? — Рафаэль взглянул на книгу, казавшуюся такой безобидной на полу, и нахмурился. — Это что?

— «Дон Кихот», — пояснила она, мучительно краснея.

Ничего удивительного, что на виске медленно, но верно выступает шишка.

— Считается, эта книга производит сногсшибательное впечатление, — мрачно прокомментировал Рафаэль. — Но не знал, что в буквальном смысле.

— Вы же должны быть в Мадриде.

Услышав в голосе гостьи обвиняющие нотки, Рафаэль потрясенно вскинул брови.

— Хотите сказать, — он указал на шишку, — я сам виноват?

Женщина нахмурилась.

— Ну, не совсем, — извиняющимся тоном произнесла она и снова закусила губу. Черт, опять!.. — Но если бы вы предупредили, что приедете, Ана бы мне сказала, и я бы встретила вас намного приветливее.

Тут она вскинула подбородок и расправила плечи. Игнорировать ее грудь становилось все труднее и труднее.

— Вы же приехали без предупреждения, да?

Да. Обычно Рафаэль не принимал спонтанных решений под влиянием настроения. Оглядываясь назад, приходится признать, что это было ошибкой. Хотя какая разница? Рафаэль приподнял бровь и наградил наглую гостью взглядом, способным утихомирить самого скандального генерального директора.

— Не знал, что должен перед кем-то отчитываться.

— Нет, конечно, — вспыхнула пристыженная собеседница. — Это же ваш дом. Извините.

Уже в третий раз она ставила Рафаэля в тупик. Он сердито гадал, откуда эта женщина знает его имя и тот факт, что дом принадлежит ему. Рафаэль же знал о незваной гостье лишь следующее: скорее всего, она англичанка, ей очень идут коротенькие футболка и шортики, а кожа и волосы гладкие, как шелк. Впрочем, два последних факта к делу не относятся, в сотый раз напомнил себе Рафаэль.

Нет, так не годится, необходимо срочно собраться. Хватит ощущать себя жертвой. Упорядоченная жизнь и так превратилась в какую-то безумную круговерть. Самое время взять ситуацию под контроль и разобраться.

— Вы совершенно правы, — холодно произнес Рафаэль и устремил на гостью пристальный взгляд. — А теперь будьте добры объяснить, кто вы и что вы здесь делаете.

Она пару раз моргнула, потом нерешительно улыбнулась:

— Я Никки.

Сказано это было таким тоном, будто речь шла о чем-то очевидном. Рафаэль нахмурился:

— Какая еще Никки?

— Никки Синклер.

Рафаэль напряг память, но имя было ему решительно незнакомо.

— По-вашему, мне это о чем-то говорит?

— Надеялась, что да.

— Вынужден разочаровать.

Рафаэль не знал никакой Никки, ни Синклер, ни с другой фамилией. И слава богу, если они все на людей кидаются.

— Ой…

Улыбка пропала, и Рафаэль испытал мимолетное разочарование, но быстро сконцентрировался и продолжил допрос:

— И что вы делаете в моем доме?

— Отдыхаю.

Рафаэль вскинул брови. С каких пор на его землях начали селиться туристы?

— Отдыхаете?!

— Да…

— И давно?

— Два дня.

— Долго собираетесь здесь оставаться?

Женщина напряженно пожала плечами:

— Не знаю. Пока не решила.

Хм. Работа, конечно, работой, но нельзя было до такой степени забрасывать дом. Раньше вырывался на один день хоть раз в месяц, но в последнее время покинуть Мадрид не было никакой возможности. Конечно, отчеты о состоянии виноградников приходили регулярно, однако перед ним, похоже, отчитывались не обо всем, что тут происходило в отсутствии хозяина.

— И много вас тут?

Никки Синклер бросила на Рафаэля настороженный взгляд.

— Кроме меня, никого.

Хоть какое-то утешение, подумал Рафаэль, запустил пальцы в волосы и, случайно наткнувшись на шишку, болезненно поморщился.

Избавиться от Никки Синклер будет проще простого. Его самолет до сих пор стоит в аэропорту в получасе езды отсюда. Ее доставят куда она захочет. Скоро можно будет насладиться приятным уединением.

О продолжении испанских каникул Никки не может быть и речи. Во-первых, это частный дом, постояльцев тут не принимают. Даже если заплатят. Симпатичная, но агрессивная гостья в программу расслабляющего отдыха никак не входила.

Терпение у Рафаэля уже лопалось. Нет, хватит с него. Отправит Никки в аэропорт и выкинет события сегодняшней ночи из головы. Теперь его очередь отдыхать.

Только тут Рафаэль сообразил, что разговаривать сидя на полу — не дело. С трудом поднялся на ноги, потом протянул руку гостье.

— Значит, вы не знали, что я здесь? — грустно уточнила Никки, воспользовавшись его помощью и встав.

— Понятия не имел, — пробурчал Рафаэль. Прикосновение Никки обожгло, словно огнем.

— Так и знала, что будут какие-то проблемы. Слишком все хорошо шло.

Никки вздохнула, высвободила руку и опустила плечи. Рафаэля это расстроило.

— Что — все? — уточнил он.

Никки как-то сразу поникла, и это ему не понравилось.

— Эта поездка. Габи сказала, что вы не будете возражать.

Рафаэль насторожился:

— Вы знаете Габи?

Никки кивнула и снова робко улыбнулась:

— Да. Обещала все устроить, но вижу, не устроила…

Вот ему урок — не надо было разрешать сестрам приезжать сюда в любое время. Рафаэль вспомнил о многочисленных звонках и письмах Габи, которые проигнорировал, и поморщился от чувства вины.

— Нет.

— Я так и поняла.

Никки снова вздохнула и совсем сникла, будто из нее выкачали весь воздух.

К досаде Рафаэля, у него невольно сжалось сердце. Была в этой Никки какая-то чувствительность, ранимость, пробуждавшая его очень неудобную и непрактичную наклонность кого-то защищать, о ком-то заботиться. Глупости, конечно, — женщина, угостившая его таким ударом, явно в защите не нуждается. И ранимой ее не назовешь.

Но сейчас Никки казалась такой подавленной, будто на плечи ей взвалили неподъемный груз. Рафаэль хотел выставить ее за дверь, но понимал, что не хватит духу. К тому же, если он выгонит подругу сестры, Габи ему это всю жизнь будет припоминать.

Рафаэль вздохнул и выругался про себя.

— Уже поздно, — произнес он, решив, что слишком устал и не в состоянии принимать серьезные решения. Вдобавок неприлично выставлять гостью из дома за полночь. — Утром обсудим.

— Хорошо, — проговорила Никки с такой усталостью в голосе, что захотелось прижать ее к себе и заверить, что все будет хорошо. Спрашивается, с чего бы это?.. — Спасибо. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, — пробормотал Рафаэль, развернулся на каблуках и зашагал прочь по коридору, думая, что спокойной эту ночь можно назвать только с очень большой натяжкой. А учитывая неудовлетворенное желание и странное наваждение, вряд ли можно рассчитывать на покой.


Да что же за черная полоса такая в последнее время, мрачно думала Никки, наблюдая, как Рафаэль поднимает брошенный на пол чемодан и скрывается за углом.

Глупо было надеяться, что поездка в Испанию оправдает ожидания, когда все остальное в ее жизни шло наперекосяк.

Утомленная событиями последнего получаса — и полугода, — Никки закрыла дверь, подняла с пола «Дон Кихота» и улеглась в кровать. Положила книгу на тумбочку и выключила свет.

Когда и почему вся ее жизнь покатилась под откос, в миллионный раз пыталась сообразить Никки, глядя в темноту и чувствуя невыносимую тяжесть на сердце.

Шесть месяцев назад она была полна сил и энергии. Бодрая, не теряющая энтузиазма, Никки дала зарок, что не позволит случившемуся на Ближнем Востоке сломить себя. Никки хваталась за каждое предложенное задание и выкладывалась, как в последний раз. Постоянно работала и переезжала с места на место, крутила страстный роман с потрясающе сексуальным журналистом.

Все шло отлично, в точности по плану, и Никки наслаждалась жизнью. Сделала одни из лучших фотографий за всю карьеру, побывала в постели с лучшим партнером. Оставалось только поздравить себя — ей удалось отпугнуть любые хоть сколько-нибудь мрачные мысли.

Вот видишь, говорила себе Никки, получая награду за одну из фотографий и улыбаясь бойфренду. Все коллеги, твердившие разные глупости про посттравматический синдром, — ошибались. Не считая редких ночных кошмаров и легкого дискомфорта в толпе, никаких симптомов Никки не замечала. И вообще, она же умная женщина, поэтому в качестве профилактики записалась к психотерапевту и прошла курс лечения. Там ее учили осмыслить произошедшее и оставить прошлое в прошлом. Так Никки и сделала — жила полной жизнью, занималась любимой работой, даже удостоилась награды. Чем не доказательство?

Многие месяцы Никки радостно твердила себе, что все хорошо, и совершенно искренне в это верила.

Но пару недель назад выяснилось, что Никки ошибалась. Тем ужасным утром она проснулась, чувствуя себя так, будто грудь сдавливает страшная тяжесть. Несмотря на яркое парижское солнце, заглядывавшее в комнату сквозь щели жалюзи, несмотря на тысячу неотложных дел, назначенных на сегодня, Никки попросту не могла встать с кровати.

Уверяла себя, что это просто был неудачный день, но чем дальше, тем больше ухудшалась ситуация. «Неудачные дни» случались все чаще и вскоре превысили число «удачных». А вскоре такими стали все дни. Энергия, бодрость и уверенность в себе таинственным образом исчезли. Их место заняло постоянное беспокойство, а то обстоятельство, что теперь Никки отказывалась от работы, за которую раньше бралась с таким энтузиазмом, только усугубляло тревогу.

Растерянная, Никки перестала подходить к телефону, не отвечала на электронные письма. Причем не только от коллег и заказчиков. Когда стало слишком тяжело общаться даже с родными и друзьями, Никки отгородилась и от них.

Пропал аппетит, началась бессонница. А когда все же удавалось уснуть, возвращались старые кошмары. Все чаще Никки просыпалась посреди ночи в холодном поту, испуганная, дрожащая…

Здоровое либидо снижалось, пока не исчезло вовсе, а вместе с ним, разумеется, приказал долго жить и страстный роман.

Никки почти не выходила из дома, ни с кем не разговаривала и целыми днями предавалась мрачным размышлениям. Ставила под сомнение правильность практически всех решений, принятых за последние годы. Разуверилась в своих способностях, стремлениях, целях. В результате ее охватили горечь и глубокая усталость.

Никки спускалась все ниже и ниже, и вот ее постоянными спутниками стали невыносимое нервное напряжение, внутреннее опустошение и бессильная досада от того, что она не в состоянии вылезти из болота уныния, куда ее засосало.

Эмоциональное выгорание, поставила диагноз Габи за бутылкой вина неделю назад. Когда подруга успела стать таким специалистом в этой области, Никки понятия не имела. Габи тогда обставляла резиденцию бахрейнского бизнесмена — впрочем, дизайн был для нее не работой, а необременительным хобби, и занималась она им время от времени, под настроение. А уж о психологии вовсе никакого понятия не имела. Спроси ее, что значит термин «эмоциональное выгорание», — не смогла бы объяснить.

Однако, когда они разобрали все симптомы, и Габи начала пространно рассуждать о балансе разных сфер жизни, отдыхе и умении наслаждаться сегодняшним днем, Никки решила, что во всем этом есть рациональное зерно. И тут Габи предложила план, на который Никки согласилась с готовностью и благодарностью.

«Поезжай в Испанию, — сказала Габи. — Надо сменить обстановку. Расслабься, восстанови равновесие. Отдыхай, загорай, купайся. А пожить можешь в доме брата. Он все равно там не бывает, оставайся сколько захочешь. Не волнуйся, я с ним договорюсь и все устрою».

В устах Габи план звучал легко и просто, к тому же собственных идей у Никки не было. На следующее же утро забронировала билет на самолет, радуясь, что может сосредоточиться на чем-то, кроме собственных переживаний. К тому же надежда, что наконец-то в конце длинного темного туннеля забрезжил свет, окрыляла.

Да, за прошедшие два дня Никки не заметила значительных изменений в своем эмоциональном состоянии, но понимала, что на все нужно время.

Но кто же ей теперь даст столько времени, с тяжелым сердцем думала Никки, взбивая подушку. Ничего Габи не устроила. Несмотря на заверения подруги, ей тут явно не рады.

Никки закрыла глаза и вздрогнула — перекошенное от злости, но удивительно красивое лицо Рафаэля так и стояло перед глазами. Сначала это дурацкое недоразумение, а потом хозяин держался так нервно и напряженно, что Никки сразу поняла: еле сдерживается, чтобы немедленно не выставить ее за порог. И надеяться нечего, что позволят остаться.

Впрочем, даже если позволят, Никки будет чувствовать себя незваной гостьей, обузой, а ей и без чувства вины проблем хватало.

Помогли бы Никки излечиться здешние мир и покой? Сотворил бы расслабляющий отдых чудо? Теперь она этого не узнает. Годы работы во враждебной среде научили Никки одному — не задерживаться там, где тебе не рады.

В какое бы уныние ни приводила Никки эта мысль, с утра она, ее чемодан и маленькая машина, взятая напрокат, отбудут восвояси.

Глава 3

Несмотря на уверенность, что проведет в раздумьях всю ночь, Рафаэль отлично выспался. Подавив зевок, поставил на плиту кофейник.

Добравшись наконец до спальни, выпил обезболивающее и принял холодный душ. Последнее средство заставило утихнуть и головную боль, и страстный жар. Затем Рафаэль плюхнулся в кровать и уснул, не успела многострадальная голова коснуться подушки. Проснулся он уже в лучшем настроении.

Способность здраво рассуждать и самообладание вернулись. Как следует обдумав события прошлой ночи, Рафаэль пришел к выводу, что среагировал слишком бурно. Ничего удивительного — он устал и был весь на нервах. Мучился от боли и никак не мог прийти в себя после неожиданного нападения. В общем, реакция предсказуемая, и все же Рафаэль погорячился.

Во-первых, сказал он себе, включая газ, вряд ли прелести Никки — большие голубые глаза, пышные темные кудри, изящные, тонкие руки и ноги — так уж притягательны и неотразимы, как Рафаэль себе навоображал. Взглянув на нее при свете дня он, несомненно, в этом убедится.

Конечно, вчера Рафаэль вел себя странно, но беспокоиться не из-за чего. Любой здоровый нормальный мужчина отреагировал бы на склонившуюся над ним привлекательную полуобнаженную женщину точно так же. Удивительнее была бы другая реакция.

Эротические сны — тоже нормальное явление, просто мозг пытался таким образом проанализировать случившееся.

Во-вторых, вчера ночью Рафаэль увидел в Никки угрозу своему миру и покою. Это лишний раз доказывало, насколько он переутомился и потерял терпение от женских капризов. Смешно, честное слово. Со дня развода Рафаэль принял решение не подпускать близко ни одну женщину — члены семьи не в счет, тут уж ничего не поделаешь. А незнакомая женщина его потревожить не может.

Хорошенько подумав, Рафаэль пришел к выводу — нет ни одной причины, почему Никки не может остаться. Что мешает им отдыхать здесь вместе? Дом достаточно велик, а в его усталости и стрессах Никки не виновата. Если кто и виноват, то он сам — не отвечал на звонки Габи, не читал письма, а ведь она хотела предупредить брата насчет гостьи. Да, Никки врезала ему так сильно, что и святой бы из себя вышел, но она ведь просто приняла Рафаэля за вора.

К тому же его глубоко задело, как она погрустнела и сникла. Эта картина все утро не шла из головы. Для отдыхающей Никки казалась слишком грустной. И вообще, кто ездит в отпуск один? Даже Рафаэль так не делал, а уж на что ценил уединение.

Рафаэль налил в кувшин молока и поставил в микроволновку, потом оперся о шершавую деревянную столешницу и взялся за подбородок, пытаясь сообразить, чем объясняется поведение гостьи.

Пожалуй, Габи могла бы объяснить. Рафаэль звонил ей три раза, но телефон сестры был отключен. Наконец проверил почту, прочел старые эсэмэски, но не обнаружил ничего, кроме настойчивых требований перезвонить.

Впрочем, не важно. И без сестры было ясно — ситуация не так проста, как кажется. Похоже, у Никки серьезные проблемы. Конечно, трудности посторонней женщины Рафаэля не касаются, но нельзя же выгонять ее в таком состоянии. Как бы чего не вышло.

Пусть остается.

Ничего страшного, подумал Рафаэль, и тут со второго этажа донесся странный шум. Рафаэль бросил кофе и отправился на разведку. У него тут полно занятий, и договориться с Никки так, чтобы не попадаться друг другу на глаза, будет проще простого.

А если Рафаэль снова почувствует к ней влечение, то сумеет взять себя в руки. И не такое преодолевать приходилось. А теперь, когда он как следует отдохнул и снова взял себя в руки, проблем возникнуть не должно.

* * *

Уехать будет правильнее всего, думала Никки, катя за собой массивный чемодан. Но от сознания своей правоты легче не становилось. Что она будет делать, когда вернется в Париж?

Снова торчать в квартире? Перспектива не особо соблазнительная. Можно организовать другую поездку, но при одной мысли, что снова придется собирать вещи, ехать в аэропорт, очутиться среди толпы, руки опускались. Можно связаться с родителями, узнать, как дела, но Никки понимала, что сейчас от их упрямой, несгибаемой жизнерадостности на стенку полезет.

И угораздило Рафаэля приехать именно в эти выходные! Если бы Габи с ним договорилась… Если бы Никки не врезала ему книгой…

Если бы…

Настроение испортилось еще сильнее. В последнее время жизнь Никки состояла из сплошных «если бы». Раньше она считала, что жалеть о чем-то — бесполезное занятие, и никогда не мечтала о невозможном. Теперь же это с ней происходило постоянно. Никки и сама устала от постоянных сожалений.

Решительно стиснув зубы, убрала чемодан с угодившего под колеса половика. Нет, пора с этим заканчивать. Все эти «если» совершенно бесполезны, особенно сейчас. Какой смысл жалеть о приезде хозяина и тем более фантазировать, как бы все сложилось в противном случае? Да, задача нелегкая, но надо отучаться жить прошлым и подумать о будущем.

— Доброе утро.

Выведенная из мрачных раздумий звуками низкого голоса, Никки резко остановилась и посмотрела вниз. Рафаэль стоял в дверях кухни, босиком, с растрепанными волосами, в шортах цвета хаки и черной футболке. Другую женщину его ослепительная улыбка околдовала бы, но Никки оставалась холодна и равнодушна.

— Доброе утро, — ответила она. Хотя чего тут доброго?..

— Хорошо спали?

Не очень, зато хоть сегодня обошлось без старого навязчивого кошмара.

— Как младенец, — ответила Никки, попытавшись изобразить нечто вроде улыбки. Впрочем, получилось похоже на оскал, будь поблизости маленькие дети — испугались бы. — А вы?

— Тоже.

— Как голова?

— Намного лучше.

Ну, хоть этот груз долой.

— Слава богу.

— На самом деле хватило обыкновенного парацетамола, — ответил Рафаэль и, взглянув на чемодан, уточнил: — Куда-то собрались?

Никки хотела было съязвить по поводу его поразительной наблюдательности, но потом сообразила, что если Рафаэль сегодня туговато соображает, то это полностью ее вина. Поэтому ответила просто и необидно:

— В аэропорт.

— В аэропорт? — спокойно переспросил Рафаэль. — Зачем?

Никки оторопела. Как это — зачем? Он что, забыл, что вчера было?

— На машине слишком далеко, — не сдержалась и съязвила Никки.

Рафаэль лишь пожал плечами и улыбнулся:

— Тогда оставайтесь.

Никки растерянно моргнула. Может, ослышалась? Выдала желаемое за действительное. Такое чувство, будто Рафаэль за ночь превратился в другого человека. Мужчина, непринужденно прислонившийся к дверному косяку и улыбающийся ей, ничем не напоминал вчерашнего сердитого типа. Тот смотреть на Никки не хотел, а этот предлагает остаться?..

— Что?.. — слабым голосом переспросила Никки. В сердце проснулась слабая надежда.

— Оставайтесь.

— Вы это серьезно?

Рафаэль кивнул:

— Абсолютно.

Никки не верила своему счастью — в последнее время ничего хорошего с ней не случается. Надежду незамедлительно подавил привычный цинизм.

Никки подозрительно сощурилась. С чего бы такая любезность? Бесплатный сыр бывает только в мышеловке.

— Почему?

Рафаэль вскинул брови:

— Что — почему?

— Вчера ночью вы были не больно-то приветливы.

— Посмотрел бы на вас в такой ситуации. После ударов по голове настроение самое негостеприимное.

Никки склонила голову набок и с сомнением поглядела на него.

— А сегодня гостеприимное?

— Как видите.

— Дайте угадаю — вы с Габи разговаривали?

Видно, Габи рассказала, в чем дело, и Рафаэль позволил Никки остаться из жалости.

— Нет. Пытался дозвониться, но телефон отключен.

— Я тоже не дозвонилась, — ответила Никки, радуясь, что Рафаэль ничего не знает. В чем, в чем, а в жалости она не нуждалась. — Может, нарочно нас избегает?

— Еще бы, боится.

— Наверное.

Повисла пауза. Наконец Рафаэль спросил:

— Так вы хотите остаться или нет?

Никки задумчиво закусила губу и вгляделась в его лицо, но ничто в его выражении не говорило о неискренности. Только теплота в глазах и приветливая улыбка. Никки невольно ощутила, что оттаивает. Чувство было неожиданное, но и приятное. В кои-то веки она смогла отказаться от цинизма.

И вообще, о чем тут думать? Конечно же Никки останется. Одно дело совершать поступки из лучших побуждений и совсем другое — из глупого упрямства. Можно хоть весь день стоять здесь и пытаться разгадать мотивы Рафаэля, но так ни до чего и не додуматься. Бесполезное и утомительное занятие.

Да и какая разница, почему Рафаэль передумал? Главное, он предложил Никки то, в чем она, оказывается, так отчаянно нуждалась. Никки не понимала, что эта поездка была для нее последней соломинкой, пока вся затея не очутилась под угрозой срыва. Глупо упускать такой шанс.

— Уверены, что я вам не помешаю?

— Абсолютно.

— В таком случае, — Никки почувствовала, как губы сами собой растягиваются в первой за несколько месяцев искренней улыбке, — с радостью принимаю приглашение.

Глава 4

Рафаэль был убежден, что соседство с Никки не принесет никаких неудобств, и оказался прав. Хлопоча возле барбекю вечером того же дня, Рафаэль думал о том, как отлично справляется и с обязанностями хозяина, и с бурной реакцией на гостью.

Может, сегодня утром у кого-то и перехватило бы дух от одного ее вида, но только не у Рафаэля. Он был холоден, как лед. Тверд и несокрушим, как мыс Гибралтар, выдающийся в море в ста километрах к югу.

Да, при виде Никки, с каким-то мрачным остервенением катившей по коридору огромный чемодан, Рафаэля окатила жаркая волна. Просто в августе в Андалусии всегда жарко. Конечно, всего полчаса как рассвело, ну и что? В этих местах с самого утра не знаешь, куда деваться от жары.

А во время разговора Рафаэль сумел полностью взять себя в руки.

Не обратил внимание на платье без бретелек, подобранное под цвет глаз, выгодно облегающее фигуру и обнажающее безупречную кожу. Даже не заметил, что солнце, светившее в окно за спиной у Никки, сделало подол совсем прозрачным, демонстрируя те самые ноги, которые Рафаэль всю ночь видел во сне.

Когда Никки взглянула на его висок, спросила, как самочувствие, и снова дотронулась до его волос, Рафаэль вовсе ничего не ощутил. А если что-то и почувствовал, то ему это показалось. Когда Никки снова закусила нижнюю губу, желудок у Рафаэля так и ухнул вниз. Но в этом, скорее всего, виноват голод, причем не чувственный, а самый обыкновенный.

Был еще момент, когда Никки наградила Рафаэля такой лучезарной улыбкой, что он чуть не зажмурился. Но этот феномен опять-таки можно объяснить ослепительным солнечным светом.

Даже сейчас, когда Никки сидела на террасе за столиком из кованого железа в платье с завязками на шее, выставлявшем напоказ грудь, от вида которой захватывало дух не меньше, чем от ущелья Десфиладеро-де-Лос-Гайтанес, Рафаэль был невозмутим. Правда, был момент, когда Никки попробовала вино и тихо, удовлетворенно вздохнула, и у Рафаэля случайно соскользнул нож, которым он нарезал стейки. Подумаешь, чуть-чуть порезал палец. Ничего страшного.

Да, он прекрасно владеет собой, думал Рафаэль, посолив стейки и добавив щепотку перца. Почти весь день он провел на природе, осматривая виноградники. Нет, он вовсе не стремился избегать гостью. Просто нужно было встретиться с управляющим. Однако прогулка помогла. Что бы Рафаэль ни чувствовал к Никки вчера ночью, ему удалось побороть наваждение. Жизнь снова вошла в привычную колею.


Определенно, Рафаэль Монтеро — самый красивый мужчина из всех, что она встречала в последнее время, отметила Никки. Потягивая вино, она наблюдала, как ловко он переворачивает стейки и умело приправляет блюдо.

Вчера ночью и утром Никки была слишком занята переживаниями, чтобы оценить мужественную красоту Рафаэля. Вдобавок, едва выпив кофе, он тут же сбежал из дома и вернулся только недавно. День Никки провела у бассейна с книгой, сумела как следует расслабиться и в полной мере оценить здешние красоты, включая хозяина.

Отпив еще глоток вина и наслаждаясь терпким вкусом прохладного напитка, Никки принялась лениво изучать Рафаэля взглядом профессионального фотографа.

Рафаэль был настолько высок и широкоплеч, что рядом с ним миниатюрная Никки казалась совсем крошечной. Густые темные волосы так и тянуло взъерошить. Рафаэль производил впечатление сильного человека — и в физическом плане, и в плане характера. Под обтягивающей спину белой футболкой проступали рельефные мышцы.

Никки опустила взгляд, изучая подтянутые ягодицы и длинные загорелые ноги, потом снова подняла глаза. Рафаэль производил впечатление человека очень сдержанного, не шумного, но властного. Вдруг Никки вспомнила, как вчера он навалился на нее всем телом, и она ощутила его твердость, силу, мощь…

Как жаль, что у Никки начисто пропало желание. Вот Рафаэль повернулся к ней лицом, и вид спереди был не менее прекрасен.

Эх, встретился бы он ей год назад…

Нет, распущенной Никки никогда не была, но красивые мужчины ей нравились. Дух захватывало от новизны чувств, когда роман только разгорается. Голову так и кружило от новых возможностей. Никки ложилась в постель только с мужчинами, которые вызывали у нее уважение и восхищение, но с которыми можно безо всяких проблем расстаться, не получив раны в сердце.

Год назад Никки бы отчаянно флиртовала с Рафаэлем и при условии взаимности постаралась его соблазнить.

Тогда, но не теперь. Во всех деталях рассмотрев великолепное тело и красивое лицо Рафаэля, Никки не ощутила никакой искры. Ни малейшего проблеска желания. Вообще ничего похожего. Очень жаль. Если даже такой мужчина оставил ее равнодушной, дело безнадежное.

Никки подавила зевок и снова поднесла бокал к губам.

— Налить вам еще?

Заданный спокойным тоном вопрос Рафаэля заставил Никки вздрогнуть. Поперхнувшись вином, она закашлялась. А потом покраснела до корней волос — неприлично пялиться на постороннего человека, даже если не фантазируешь о сексе с ним.

— Д-да… Извините, — хрипло выдавила Никки, стукнув себя кулаком в грудь.

— Все нормально?

— Да, — ответила Никки и, кашлянув, прибавила: — Просто поперхнулась.

Рафаэль поставил перед ней миску.

— Попробуйте креветки.

Никки сомневалась, что это хорошая идея — как бы снова не в то горло не попало, — но креветку все же взяла.

— Спасибо.

Обмакнула в соус айоли и отправила рот, неожиданно ощутив восторг от насыщенного вкуса даров моря.

— Потрясающие креветки!

— Местные, — пояснил Рафаэль, не сводя глаз с ее губ и плотно стиснув собственные челюсти. — Очень дорогие.

Никки улыбнулась:

— Вполне заслуженно.

Рафаэль что-то невнятно хмыкнул и пожал плечами, продолжая внимательно вглядываться в ее лицо.

За столом повисло напряженное молчание. Никки уже начала гадать, не осталось ли у нее на губе соуса, как вдруг Рафаэль нахмурился, чуть вздрогнул и опустился на стул напротив.

— Как прошел день? — отрывисто, почти неприветливо спросил он.

— Замечательно, — ответила Никки, на всякий случай промокнув губы салфеткой. Должно быть, все это напряжение ей просто померещилось. Ведь напрягаться решительно не из-за чего. — Я, как видите, слишком бледна, вот и решила поработать над загаром. Целый день провела в купальнике, у бассейна.

Тут Никки показалось, что Рафаэль стиснул зубы.

— Неплохо, — пробормотал он.

— Да, — согласилась Никки. Интересно, почему он недоволен? Может, сам хотел посидеть у бассейна?.. — В чем дело? Вы против?

— Против чего?

— Чтобы я пользовалась бассейном.

— Нет, что вы. — Рафаэль поднял глаза и натянуто улыбнулся. — Чувствуйте себя как дома.

— Спасибо, — ответила Никки. Отчаявшись разрешить загадку странного поведения хозяина, решила продолжать разговор о пустяках, чтобы избежать неловкого молчания. — А как прошел ваш день?

Рафаэль потер шею, тяжело вздохнул и откинулся на спинку стула.

— Плодотворно.

— В фигуральном смысле или в буквальном?

— В обоих.

— Интересно.

— Весь день говорил с управляющим об урожае.

— Наверное, вам пришлось долго наверстывать упущенное.

Рафаэль вопросительно выгнул брови.

— С чего вы взяли?

— Габи сказала, вы давно здесь не были.

— Это правда.

— Почему?

Это же настоящий рай на земле.

— Было много дел.

— А сейчас меньше?

— Временно.

— Значит, тоже решили отдохнуть?

Никки сразу пожалела, что завела речь об отдыхе. Рафаэль тут же пронзил ее пристальным взглядом зеленых глаз и подался вперед.

— Можно и так сказать, — ответил он. — Кстати, об отдыхе…

Рафаэль сделал паузу. Никки насторожилась, готовясь к неприятному вопросу.

— Почему вы захотели отдохнуть именно так?

— Как — так? — уточнила Никки, чувствуя, что невольно ощетинивается, будто дикобраз.

— Вы приехали одна.

— Тонко подмечено.

— Сами не знаете, когда вернетесь.

— Что же тут удивительного?

Никки крепко сжала ножку бокала, пытаясь понять, к чему клонит собеседник.

Рафаэль склонил голову набок и некоторое время молча смотрел на Никки.

— В принципе ничего, но в первый раз слышу про неограниченный отпуск.

Никки постаралась не выдавать нервозности, чтобы еще больше не распалить любопытство Рафаэля.

— Я фрилансер, — пояснила Никки, старательно изображая легкость и непринужденность.

— Чем конкретно занимаетесь?

— Я фотокорреспондент.

— Что снимаете?

Пока ничего, мрачно подумала она, пытаясь сообразить, как бы ответила прежняя Никки.

— Главным образом человеческие истории. Выезжаю в районы засух, военных конфликтов, публичных протестов. Все в таком духе.

— Это же опасно.

Никки вздрогнула, вспомнив о череде несчастных случаев, которые, собственно, и привели ее сюда.

— Бывает. Иногда.

— А почему вы выбрали именно такую работу?

Этот вопрос Никки задавали миллион раз.

— Потому что люблю ее, — ответила Никки, призывая на помощь жалкие остатки былого пыла. — Потрясающее ощущение — запечатлеть для истории мимолетный момент! Выражение лица, настроение толпы… — Никки снова вздрогнула. — Понимаю, звучит банально, но лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. К тому же считаю это благородным делом. Люди должны знать правду, а не только читать эффектные заголовки.

По крайней мере, раньше Никки считала именно так. Сейчас же не была уверена ни в чем. Не знала, что ей нравится и каких убеждений она придерживается.

— А еще я очень хороший фотограф, — прибавила Никки, стараясь настроиться на оптимистичный лад.

— Даже не сомневаюсь, — ответил Рафаэль, отведя взгляд и отправив в рот креветку. — А с чего все началось?

Никки вздохнула с облегчением. Казалось, под прицелом его пронзительного взгляда она едва дышала.

— В десять лет в первый раз приняла участие в конкурсе фотографии и сразу заняла первое место, — сказала Никки, пытаясь скрыть легкое головокружение.

— Впечатляет.

— И с тех пор заболела фотографией. Участвовала во всех подряд конкурсах.

— А какой был ваш первый приз?

— Зеркальный фотоаппарат, по тем временам очень продвинутый.

— Значит, тогда вы и решили стать профессиональным фотографом?

Никки кивнула:

— Та камера стала для меня самой драгоценной вещью.

На всех детских фотографиях того времени у Никки на шее неизменно висел обожаемый фотоаппарат. Эх, хорошие были времена…

— Всегда брала ее с собой. Могла часами сидеть неподвижно, дожидаясь удачного освещения. Перефотографировала всех знакомых. А потом… — Никки заставила себя вынырнуть из воспоминаний о прошлом и вернуться к настоящему, — потом выучилась на журналиста, получила первое задание, а дальше само завертелось.

— Так просто?

Никки покачала головой.

— Нет, конечно. На то, чтобы чего-то добиться, ушли годы, и это было очень нелегко.

— Все равно звучит захватывающе.

Никки откинулась на спинку стула и спросила:

— Правда?

Ее работа давно уже не захватывала.

— Во всяком случае, для простого бизнесмена.

Никки от удивления округлила глаза:

— Это вы-то простой бизнесмен?

Рафаэль пригубил вина:

— А что?

— Ничего, но, судя по тому, что я слышала, вы далеко не простой.

Рафаэль замер с бокалом в руке и снова устремил на Никки пристальный взгляд.

— И что же вы слышали?

Самые фантастические вещи. Под слишком внимательным взглядом Рафаэля Никки чуть на стуле не ерзала от смущения. Да что на него нашло? Потом попыталась вспомнить все, что знает о хозяине. Они с Габи два года были соседками и на второй год подружились, так что рассказать Никки могла многое.

Она знала, что Рафаэль является кем-то вроде консультанта в кризисных ситуациях. А еще, за что бы он ни брался, ему везде сопутствует успех — и в работе, и в изучении иностранных языков, и в общении с женским полом. Рафаэлю тридцать два, и он сумасшедший трудоголик, совершенно не умеющий отдыхать. Некоторое время был женат, но дело закончилось разводом. А еще блестящий талант Рафаэля разрешать сложные ситуации касался только бизнеса. К огорчению Габи и других сестер, в семейные проблемы Рафаэль предпочитал не вдаваться.

Конечно, Никки не собиралась выдавать весь этот компромат. Если бы ее огорошили такими подробностями, Никки приказала бы арестовать виновного за вторжение в частную жизнь.

— Да много всего, — уклончиво ответила она, чувствуя, что Рафаэль ждет более полного ответа.

— И часто вы с Габи меня обсуждаете?

Рафаэля так напугала и смутила эта мысль, что Никки даже улыбнулась.

— Время от времени, когда случайно речь зайдет.

Рафаэль поморщился.

— Даже не знаю, гордиться или беспокоиться.

— Лучше гордитесь.

Рафаэль расслабился.

— На каком основании? Что Габи про меня сказала?

— Что вы — замечательный профессионал и умеете разрешать кризисные ситуации как никто другой, — ответила Никки, на ходу сокращая и редактируя полученные от Габи сведения. В любом случае приятно, что разговор о ней самой закончен. — Вы очень целеустремленный и всегда добиваетесь успеха, и на работе, и в личной жизни. — Запнувшись, Никки прибавила: — А еще вы разведены.

Рафаэль поморщился, и Никки сразу стало любопытно, почему распался его брак.

— Сами видите, насчет успехов в личной жизни Габи преувеличила.

Сказав себе, что некрасиво совать нос в чужие дела, Никки склонила голову набок и задумчиво кивнула.

— Пожалуй.

— Вижу, Габи чего только не наговорила, — сухо произнес Рафаэль, водя по ножке бокала длинными загорелыми пальцами.

— Она вас очень любит. А еще гордится вами.

У Никки всякий раз сжималось сердце, когда Габи превозносила Рафаэля до небес или искренне убивалась из-за его неприятностей.

Казалось, давно пора было привыкнуть, но тесная дружба между братом и сестрой трогала Никки до глубины души. Выслушивая излияния Габи и реагируя соответственно случаю — когда с восторгом, а когда и с сочувствием, — Никки осознавала, что в ее жизни нет и никогда не было человека, с которым она была бы настолько близка. Бессонными ночами Никки гадала, дошла бы она до такого жалкого состояния, будь рядом человек, которому можно довериться на все сто.

— Здорово, наверное, когда есть братья или сестры, — чуть печально произнесла Никки, пытаясь вообразить себя членом многодетной семьи.

— Значит, вы единственный ребенок?

— Да, — подтвердила Никки, стараясь остановить разошедшуюся фантазию. Снова она мечтает о невозможном. — Я у родителей одна.

— Везет же некоторым, — пробормотал Рафаэль, вставая и снова направляясь исполнять обязанности повара.

Наблюдая, как он кладет стейки на гриль, Никки нахмурилась. По разговорам с Габи у нее сложилось впечатление, что, хоть в отношениях брата и сестер не все гладко, они искренне привязаны друг к другу.

— Вы правда так думаете?

Рафаэль вздохнул.

— Нет, конечно, — ответил он, оставляя стейки шипеть на гриле и возвращаясь к столу. — У меня отличные сестры. Когда не достают.

— И часто они вас достают?

— Чаще, чем хотелось бы, — произнес Рафаэль, усаживаясь и отпивая глоток вина.

— Что же вы в таких случаях делаете?

— Когда это случилось в последний раз, сбежал сюда.

Интонация Рафаэля заставила Никки насторожиться.

— То есть…

Рафаэль опустил бокал на стол и внимательно посмотрел на нее:

— Да, это было вчера.

О боже.

— Получается, вы хотели отдохнуть?

Рафаэль кивнул:

— А вместо этого меня огрели по голове «Дон Кихотом».

Никки мучительно покраснела.

— Еще раз простите, мне очень жаль, что так вышло.

— Не волнуйтесь, все лучше, чем выслушивать бесконечные тирады мамы, двух сестер и бывшей девушки.

Никки сразу перестала смущаться. Даже чуть гримасу не состроила. Если Рафаэль считает, что это тяжело, побывал бы на ее месте. Да если бы Никки преследовали мама, две сестры и бывший, она бы просто счастлива была!

— Бедный вы несчастный, — не смогла сдержать насмешки Никки.

Пренебрежительный тон собеседницы заставил Рафаэля вскинуть брови.

— Чужую беду руками разведу. И вообще, у меня была очень трудная неделя на работе.

Никки прикусила язык. В конце концов, у каждого свои проблемы. Кому-то ее трудности тоже могли показаться надуманными, но от этого они не становились менее серьезными.

— А в детстве они вас не дразнили?

— Кто, сестры?

Никки кивнула.

Рафаэль чуть смутился, этим только распалив любопытство Никки.

— В последний раз, когда мне было лет восемь.

— И что же вы сделали?

— Решил не обращать внимания и не поддаваться на провокации.

Произнесено это было шутливым тоном, но Никки заметила, как плотно сжались его челюсти. На этот раз никакой зависти к Рафаэлю она не испытала.

— И как, получилось?

— Получилось, — сухо кивнул Рафаэль и улыбнулся, заставив Никки снова расслабиться. — Приставать к человеку, который никак не реагирует, — скучное занятие. Скоро им это надоело, и сестры оставили меня в покое.

— Гениальный план.

Рафаэль пожал плечами:

— При чем тут гениальность? Обыкновенный самоконтроль. Как видите, подход был правильный. С тех пор мы отлично ладим.

Никки стало любопытно: неужели такой же подход Рафаэль использует во всех трудных жизненных ситуациях? Но она тут же себя одернула — они с Рафаэлем едва друг друга знают, нельзя задавать такие личные вопросы. Нет, лучше вернуться на нейтральную территорию и держаться безобидных тем.

— Может, объясните непросвещенному новичку простыми словами, в чем состоят ваши обязанности? — спросила Никки, чувствуя аппетитный запах почти готовых стейков.

— Помогаю компаниям решать проблемы.

— Какие, например?

— В общем-то любые. Конфликты между советом директоров и сотрудниками. Трудные слияния. Сложности в сфере менеджмента. Разбираюсь с проблемой, а когда мои услуги больше не требуются, ухожу со сцены.

— Прямо палочка-выручалочка.

— В некотором роде.

— А бывало так, что проблему решить не получалось?

— Пока нет.

— Только компаниям помогаете или людям тоже? — спросила Никки. Вдруг ей пришло в голову, что Рафаэль может дать ей дельный совет. Но Никки сразу признала эту мысль нелепой. Во-первых, с чего Рафаэлю помогать незнакомому человеку, когда он дел собственных сестер предпочитает не касаться? Во-вторых, Никки точно знала одно: если кто-то и может ей помочь, то только она сама.

Рафаэля передернуло.

— Ни в коем случае.

— Почему?

— Начнутся всякие… эмоции… сцены…

— А вы не любите эмоциональные сцены, — утвердительным тоном сделала вывод Никки. Язык жестов и красноречивые запинки говорили сами за себя.

— Стараюсь избегать.

В каком-то смысле Никки его понимала, она сама опасалась сильных чувств и предпочитала держать дистанцию, но тем не менее…

— Что, даже сестрам советов не даете?

— Особенно сестрам, — нахмурился Рафаэль.

— Правда? — удивилась заинтригованная Никки. Интересно узнать об отношениях в большой семье изнутри. Братьев и сестер у нее не было, а родители с самых ранних лет подталкивали Никки к независимости. Она вообще не помнила, чтобы хоть раз обращалась к маме с папой за советом.

— Если дам неправильный совет, мне его годами будут припоминать. А если совет будет хороший, но сестры ему не последуют, от досады лопнуть можно. Зачем тогда вообще было спрашивать?..

Звучало логично, подумала Никки. И вообще, что она знает о нормальных семьях?

— Сестры когда-нибудь просят у вас совета?

— Раньше просили, теперь отучились, — мрачно ответил Рафаэль и снова зашагал к грилю переворачивать стейки.

— С другими вашими сестрами не знакома, тут судить не могу, — произнесла Никки, припомнив бесконечные жалобы Габи на отсутствие эмоциональной поддержки со стороны брата. — Но Габи была бы рада с вами посоветоваться. Хоть иногда.

Рафаэль невесело улыбнулся:

— С Габи труднее всего. Как-то спрашивала мое мнение, много лет назад, а сделала все равно по-своему. Ничего хорошего из этого не вышло, так она до сих пор меня винит.

Об этом Габи не рассказывала.

— Что случилось?

— Сами у нее спросите. Давно вы знакомы? — спросил Рафаэль, возвращаясь к столу и потянувшись за бутылкой.

— Два года.

Рафаэль подлил вина в бокал Никки.

— Тогда пообщайтесь с ней еще лет тридцать и посмотрим, как тогда запоете.

— Хорошо, учту.

— А где вы познакомились?

— Мы с Габи соседки, живем на одном этаже.

Кажется, Рафаэль не ожидал такого ответа. Налил себе вина и снова сел.

— В Париже?

— Да.

— Вы же вроде англичанка.

А Габи испанка. И что с того?

— Так по работе удобнее, — парировала Никки, напомнив себе, что глупо чувствовать себя задетой всякий раз, когда приходится отвечать на этот вопрос. — Да, родилась я в Англии, но предпочитаю считать себя гражданином мира.

Рафаэль бросил на нее проницательный взгляд.

— Это когда дом везде и нигде? Человек без корней?

Хм. Никки склонила голову и всерьез задумалась над вопросом. Она всегда считала себя свободным, независимым человеком. Но чтобы без дома и корней?.. Поглядеть на ситуацию с этой стороны Никки просто не приходило в голову. Впрочем, возможно, Рафаэль и прав. Никки постоянно переезжала, сколько себя помнила.

Все ее детство родители кочевали с места на место. Собственно, они до сих пор вели такой образ жизни. В результате у Никки не было места, которое можно с полным правом назвать домом. Никогда. В нынешней квартире Никки жила давно, но она была не ее собственной, а съемной. Интерьер строго практичный, ни одной вещи «для красоты», мебели мало. Во всей обстановке не чувствовалось постоянства.

Единственным постоянным спутником в странствиях был один и тот же чемодан, с которым Никки не расставалась уже десять лет. Где он только не побывал. Немного истрепался, конечно, но еще годился для использования. Никки ощущала с этим предметом определенную степень родства.

— Может быть, — ответила Никки на комментарий Рафаэля, наконец вынырнув из раздумий. — Но мне такая жизнь нравится, — решительно прибавила она. Пожалуй, это было единственное мнение, в котором Никки не усомнилась за последние полгода, а значит, надо твердо держаться этой линии.

— Правда?

Никки кивнула.

— Не то слово. Ну не могу я долго на одном месте сидеть. А чтобы осесть где-то насовсем… — Никки передернула плечами. — От одной мысли колотит.

— Даже так?

— Наверное, издержки воспитания.

— И где же вы выросли?

— Где только не росла. У меня родители антропологи. Путешествуют, изучают затерянные племена и все в таком духе. Вот и я с ними весь земной шар исколесила. — Помолчав, Никки спросила: — Знаете, кто был на фотографии, за которую я первый приз получила?

— Кто?

— Ребенок из племени яномами. Они живут в джунглях Амазонии, — пояснила Никки. — Сфотографировала в девять лет, в Бразилии. Заметьте, я там была не в первый раз. В одиннадцать лет меня отдали в школу-пансион, так я к тому времени три загранпаспорта сменить успела.

— Интересная у вас жизнь.

Никки пожала плечами и почувствовала, как улыбка тает, ведь в последнее время ее жизнь была какой угодно, только не интересной.

— Да, повезло.

Пару секунд они молча сидели, глядя друг на друга. Наконец Рафаэль спросил:

— И после всех этих приключений вы выбрали для отдыха такое тихое, неэкзотическое место?

Рафаэль задал вопрос дружеским тоном, но Никки вздрогнула, будто от удара. Ну вот, опять. Темно-зеленые глаза Рафаэля светились проницательностью, совсем как у сестры. Никки поняла, что надо быть очень осторожной, иначе она рискует ненароком выдать больше, чем хотелось бы.

— Почему бы и нет? — пожала плечами Никки. Она понимала, что наигранно бодрый голос звучит неестественно, но ничего не могла с собой поделать.

— Просто здесь по сравнению с амазонскими джунглями скучновато. Вы же сами сказали, что не любите размеренную жизнь.

Сейчас чем размереннее, тем лучше, подумала Никки. Как раз это ей и нужно.

— Да, люблю приключения, но от них, знаете ли, тоже можно устать. — Никки старалась, чтобы тон звучал как можно легкомысленнее. — Иногда полезно бывает сменить обстановку, поэтому спасибо, что разрешили остаться.

Глава 5

И зачем только он разрешил Никки остаться, сокрушался Рафаэль, уставившись в чернильно-синее ночное небо. Чем он только думал? Понятно, что не головой.

С надеждами на мир и покой пришлось распрощаться. Никакого отдыха и расслабления. Рафаэль в первый раз чувствовал себя таким напряженным, дерганым, нервным. Здесь он испытал больше стрессов, чем за неделю до приезда, и во всем виновата незваная гостья. Вернее, не она сама, а тот непонятный, совершенно неконтролируемый эффект, который Никки на него оказывает.

Главное, решил, что не будет обращать на Никки внимания! Ха! Если бы. За ужином глаз от нее отвести не мог. Ничего себе проигнорировал!

Поморщившись, Рафаэль выпил еще глоток бренди. А ведь радовался, дурак, уверял себя, что отлично справляется. Самоконтроль силен, как никогда. Что за нелепая, идиотская самонадеянность? На самом деле Рафаэлю впервые за долгое время никак не удавалось себя преодолеть.

И зачем только предложил этот совместный ужин? Знал бы, какая это будет пытка, отправился бы из виноградников прямиком к себе в комнату и сидел бы там, пока она спать не ляжет. Вот что делают с человеком гордыня и выходной день у личного повара.

В результате Рафаэля ждали ужасно неловкие два часа, показавшиеся годами. Началось все со странного ощущения, которое он не мог объяснить. Обернулся и увидел, что Никки на него смотрит.

Медленно повернулся обратно, чтобы не смущать гостью. Но та, похоже, вовсе не смутилась. Так и не сводила с него прекрасных серо-голубых глаз, разглядывала медленно, лениво, не спеша и до такой степени откровенно, что Рафаэль к месту прирос. Не знал, что и думать.

Но даже тогда сумел сохранить остатки самообладания. Пока не сделал глупость, предложив Никки креветку. Решил, что еда поможет отвлечься, и больше неудобных ситуаций не возникнет.

Угораздило же подать на стол именно креветки! Вот она берет их за хвосты, подносит ко рту и так трогательно вздыхает, рассказывая о работе и своем детстве. Никки расспрашивала его про сестер, но Рафаэлю было ужасно трудно сосредоточиться. В голове роились совсем другие мысли.

А когда вообразил, как Никки лежит в бикини возле его бассейна, пульс бешено стучал, и желание захлестнуло с новой силой. Как Рафаэль ни старался, ничего не мог с этим поделать.

О чем еще они говорили, Рафаэль, хоть убей, не помнил. Наступила ночь, и он все больше подпадал под гипнотические чары гостьи. Единственное, на чем был способен сосредоточить внимание, — движения ее губ, медные волосы, поблескивавшие в свете свечей, и милая, чуть печальная улыбка.

Слава богу, Никки вовремя встала и объявила, что идет спать. Рафаэль сомневался, что смог бы продержаться дольше.

Странно все это, думал он, заглядывая в удивительно быстро опустевший стакан. Он встретил эту женщину меньше суток назад и уже совсем голову потерял. Когда именно Никки захватила все его мысли? А главное, скоро ли удастся выкинуть ее из головы? Ей там делать нечего, это точно.

Во-первых, после недавно закончившегося неудачного романа Рафаэлю меньше всего хотелось сразу кидаться в новый. А во-вторых, глупо сохнуть по женщине, которая явно не отвечает тебе взаимностью.

Рафаэль поставил стакан на стол и застонал от досады. Он прекрасно умел распознавать, когда женщина к нему неравнодушна. У Никки ни одного из характерных признаков не наблюдалось. Казалось бы, ничего страшного. Рафаэль ведь не подросток, который не в состоянии справиться с гормональным взрывом, а взрослый, зрелый мужчина тридцати двух лет от роду. Поэтому тот факт, что равнодушие Никки настолько его огорчает, ставил в тупик еще больше.

Что же с ним творится? А главное, что теперь делать?

Обдумывая дилемму, Рафаэль потянулся за бутылкой, чтобы налить еще бренди, но вдруг ночную тишину разорвал пронзительный крик.

Сердце так и упало. Рафаэль застыл с протянутой рукой. Вопль был исполнен такой боли, что по коже побежали мурашки. Все мысли о неразделенных чувствах как ветром сдуло. Нужно было что-то делать.

Оттолкнув стул, Рафаэль вскочил. Сердце бешено колотилось. Хотелось вбежать в дом, перепрыгивая через ступеньки, взлететь вверх по лестнице, рывком распахнуть дверь в спальню Никки, убедиться, что она жива и здорова. Хотелось расспросить, почему она кричала, что случилось, а главное, зачем она здесь на самом деле. Рафаэль уже почти сорвался с места, но потом…

Потом мимолетный порыв погасил здравый смысл. Рафаэль застыл на месте, пульс начал постепенно выравниваться.

И о чем он только думал?..

Нет. Ни в коем случае.

Рафаэль — не утешитель, не жилетка, в которую можно поплакаться. И тем более не благородный рыцарь без страха и упрека, спешащий на помощь прекрасной даме. Рафаэль вообще не желал знать, что творится с Никки, почему она кричала…

Запустив пальцы в волосы, тихонько выругался. Он не лукавил, когда сказал, что предпочитает держаться подальше от чужих проблем. Конечно, мама с детства твердила, что он мужчина, а значит, должен защищать и оберегать сестренок. Но кто-кто, а его сестренки в защите не нуждались, сами могли кого хочешь обидеть. Остальные женщины, встречавшиеся Рафаэлю на пути — ну, кроме одной, — только убедили его в сложившемся мнении. Так называемый слабый пол в плане стойкости легко может дать фору мужчинам. А сунешься со своим мнением — только пожалеешь.

Поборов желание на всякий случай пойти и проведать Никки, Рафаэль стиснул зубы и заставил себя сесть. Проблемы Никки — не его забота. И вообще, ничего страшного не случилось, ей просто приснился плохой сон, вот и вскрикнула. Судя по независимой манере держаться, Никки не обрадуется вторжению Рафаэля, а тем более настойчивым расспросам.

Я все правильно делаю, сказал себе Рафаэль, плеснув в стакан еще бренди. С Никки все в порядке, к утру и думать забудет о кошмарном сне. Ни к чему тревожиться.

Откинувшись на спинку стула, Рафаэль залпом опрокинул полстакана бренди, а потом решительно заставил себя выкинуть Никки из головы и переключился на размышления об урожае.


Никки проснулась за секунду до того, как упала на асфальт. Как всегда.

И снова она очутилась в бушующей толпе, яркие цветные пятна мельтешили перед глазами, мешая сосредоточиться, в ушах стоял оглушительный шум. Ото всех вокруг так и веяло агрессией и ненавистью. Никки охватил безумный страх, настоящая паника.

Вот она потеряла равновесие, и огромные людские массы потащили ее за собой. Никки пыталась удержаться, хватая руками воздух, но разве что-то могло противостоять яростному потоку? Никки ощутила, что падает. Она отлично понимала: стоит оказаться под ногами бегущих — не встанешь уже никогда.

Ну ладно, сегодня хотя бы не кричала, подумала Никки, устремив невидящий взгляд в черное ночное небо. Сердце стучало, как молот, по всему телу градом катился пот, а голова кружилась от страшных картин, до сих пор наполнявших сны.

И все-таки сегодня Никки повезло. По прошлому опыту она знала, что может вопить так, что переполошит весь дом. Впрочем, насчет дома Никки преувеличила, но ближайшая соседка Габи регулярно колотила по ночам в дверь, требуя отозваться и подтвердить, что все в порядке. Никки облегченно вздохнула — не придется объяснять, по какому поводу крик.

Постаравшись успокоиться, Никки вздохнула и закрыла рукой глаза, в миллионный раз напоминая себе, что дрожь вот-вот уймется и страх пройдет. Так случалось каждый раз.

Но до чего же Никки надоела эта рутина. Ее бесило, что она не в состоянии контролировать собственные сновидения. Никки злилась, что до сих пор переживает из-за эпизода, случившегося почти год назад. Ну почему она не может просто жить дальше, почему стала такой нервной, ершистой?..

Нет, этому безобразию пора положить конец. Сегодня же. Прямо сейчас.

Один вопрос: как?

Когда страшные картины перед глазами немного померкли и дрожь прекратилась, Никки вдруг вспомнила слова Рафаэля. Когда у него проблемы, он старается не поддаваться на провокации и не обращать внимания. То есть абстрагироваться от ситуации.

Надо попробовать, с мрачной решимостью подумала Никки. Неужели она не в состоянии контролировать себя? Во сне, может, и нет, но почему бы не изменить к лучшему остальную часть дня? А вот это уже реальная задача.

Сегодня Никки станет другим человеком. Будет думать о хорошем и не зацикливаться на прошлом. Сегодня Никки на провокации не поддается.

Глава 6

Угрызения совести были для Рафаэля явлением непривычным, но именно от них он и мучился. Рафаэль сгорал от стыда из-за того, что не зашел вчера к Никки.

Вечером надеялся, что к утру о маленьком происшествии и не вспомнит, но ни о чем другом попросту думать не мог. Да, спать Рафаэль ложился, убеждая себя, что поступил верно. Так всем будет только лучше. Но еще ночью Рафаэля одолевали сомнения, которые к утру только усилились. Никак не удавалось побороть чувство вины. Конечно, по дороге в собственную спальню Рафаэль остановился возле комнаты Никки и приложил ухо к двери. Утром тщательно прислушивался, пока до него не донеслись звуки бодрой суеты. Даже веселый свист в коридоре не мог успокоить совесть Рафаэля.

Не помогла отвлечься и тяжелая физическая работа в виноградниках. Конечно, настоящая опасность Никки не грозила, но неужели трудно было проверить, убедиться?.. Сначала он ведь так и хотел поступить. Этого требуют элементарные хорошие манеры. К тому же Никки — гостья, а за благополучие гостей в ответе хозяин. Пусть даже эта конкретная гостья явилась без предупреждения.

Значит, остается одно, решил Рафаэль, прищурившись на ярком солнце и глядя на ослепительно-белые стены дома. Конечно, придется нарушить собственный принцип и вмешаться в ситуацию, которая его не касается. Рафаэль отдавал себе отчет, что рискует разворошить осиное гнездо. Но других вариантов нет. Надо как можно скорее найти Никки и прямо задать вопрос, иначе сомнения, чувство вины и стыд окончательно его доконают.

Подойдя к дому, Рафаэль вошел в холл через черный ход, гадая, где может быть Никки. Где-то поблизости, это точно. Если не в доме, то…

— Рафаэль?

Звук ее голоса заставил его застыть на месте и обернуться. От неожиданности Рафаэль словно к месту прирос. Кровь стремительно отлила от головы, и благородные намерения моментально забылись.

В дверях кухни, в нескольких шагах от него, стояла Никки, облаченная в ярко-красный верх от купальника и коротенькую бирюзовую юбку с заниженной талией, демонстрирующую идеальный живот. Нос чуть порозовел на солнце, волосы были влажными после купания и густыми волнами спадали на плечи. В таком виде Никки была просто невероятно привлекательна.

Не в силах сдержаться, Рафаэль окинул взглядом всю ее стройную фигуру — холмики грудей, соблазнительно приподнятые чашечками купальника, изящную талию, плоский живот, женственные бедра. Крошечная юбочка выставляла во всей красе длинные, стройные ноги. Сколько раз в фантазиях Рафаэля эти ноги обвивались вокруг него…

Никки была похожа на прекрасную русалку. Рафаэля снова накрыло волной желания, да такой сильной, что чуть ноги не подкосились. Он понимал — если не проявит бдительность и осторожность, окажется в западне, из которой выбраться уже не сумеет.

Но почему-то в этот момент нарисованная воображением перспектива не казалась Рафаэлю такой уж мрачной. Наоборот, стоя в холле и глядя на нее, Рафаэль пришел к выводу, что угодить в западню к Никки будет очень приятно. Голову туманила страсть, и Рафаэлю пришлось стиснуть кулаки, чтобы сохранить контроль над собой. Иначе можно и пощечину заработать.

Сверхчеловеческим усилием Рафаэль сглотнул, запретил себе прокручивать в голове завлекательные сюжеты с участием страстной соблазнительницы и ее стройных ног. Нет, не за этим Рафаэль разыскивал Никки.

— Что? — пробормотал он.

— Ничего, просто… — Вдруг Никки замолчала и внимательно вгляделась в его лицо озадаченным взглядом. — Что с вами?

— Все нормально, — с досадой ответил Рафаэль. От этого голос прозвучал резче, чем хотелось бы. — А вы как?

— Я? — переспросила Никки с легким удивлением в голосе. — Лучше не бывает.

Рафаэль нахмурился:

— Точно?

— Абсолютно, — с широкой улыбкой отозвалась Никки. — У меня все прекрасно!

Рафаэлю показалось, что ее губы на какую-то секунду дрогнули, но не успел и глазом моргнуть, как Никки снова безмятежно улыбалась. Наверное, померещилось.

— Как спали?

— Отлично!

— Даже так?

Никки кивнула.

— Выспалась на неделю вперед. Вот что значит свежий воздух и солнце!

Хм. Рафаэль отметил темные круги под глазами, доказывающие, что Никки, мягко говоря, преувеличивает.

— Понятно.

— Что за допрос? Можно подумать, вы мне не верите.

Если бы не угрызения совести, Рафаэль закрыл бы тему прямо сейчас. Но поведение Никки только усилило чувство стыда, поэтому Рафаэль собрался с духом и выговорил:

— Да, не верю.

— Почему?

— Посреди ночи я слышал крик.

Никки испуганно вскинула брови и застыла. Повисла такая тишина, что стал слышен шум трактора в нескольких милях от дома.

— Крик? — переспросила Никки, не слишком убедительно изображая равнодушие.

— Вот именно.

— И вы решили, что кричала я?

— Конечно, кто же еще?

Никки пожала плечами и начала нервно переминаться с ноги на ногу. Не глядя Рафаэлю в глаза, произнесла:

— Откуда я знаю? Например, сова.

Хороша сова.

— Нет, кричали вы. Что случилось?

Никки закусила губу, помолчала некоторое время и, решив наконец, что отпираться бесполезно, небрежно взмахнула рукой и ответила:

— Просто страшный сон приснился. Пустяки, со всеми бывает.

— В первый раз слышал, чтобы человек так кричал из-за страшного сна.

Никки снова улыбнулась, но на этот раз напряженно.

— Послушайте, Рафаэль, я искренне ценю вашу заботу, но разговаривать на эту тему не хочу.

— А вы попробуйте. Вдруг легче станет?

— Нет, — твердо произнесла Никки. — Дело самое пустяковое, и обсуждать тут нечего.

Некоторое время Рафаэль смотрел на нее, пытаясь понять, есть ли смысл настаивать, но решил исполнить пожелание Никки и воздержаться от расспросов. Он сделал все, что мог, но лезть с назойливыми вопросами невежливо. И вообще, кто ее знает? Может, Никки всегда по ночам вопит, каких только привычек нет у людей…

Наоборот, Рафаэлю надо радоваться, что Никки отказалась обсуждать неудобную тему. Свою задачу он выполнил. Удостоверился, что помощь и поддержка гостье не требуется, а ее реакция только лишний раз подтвердила — вчера Рафаэль вел себя совершенно правильно, Никки была бы смущена и недовольна, ворвись он посреди ночи в ее комнату. Все, можно вздохнуть спокойно. Пусть потревоженная совесть угомонится. И что еще приятно — никаких сцен.

Но почему Рафаэль не ощущал ни облегчения, ни удовлетворения? С чего вдруг его огорчило нежелание Никки излить душу? Сложная ситуация разрешилась благополучно, так где же радость?..

— Ладно, как скажете, — пожал плечами Рафаэль и списал странное состояние на переутомление. Еще бы, целый день на Солнцепеке.

— Спасибо, — тут же просияла Никки. Рафаэлем снова овладело желание. — Между прочим, вы как раз вовремя.

Вовремя для чего? Чтобы полностью сдать оборону и поддаться ее чарам? Подхватить прекрасную гостью на руки и отнести в спальню?

— Вы о чем? — хрипло поинтересовался Рафаэль, смущенно прокашлявшись.

— Я приготовила обед. Ну, как обед… — Никки скромно улыбнулась, и сердце у Рафаэля забилось быстрее. — Я, конечно, не ахти какая кухарка. Сами понимаете, при моем образе жизни у плиты стоять некогда, да и плита, если на то пошло, не везде есть. Но я тут смешала салатик из того, что осталось от вчерашнего ужина. Может, пообедаем вместе?

Тут следовало ответить твердым «нет», пока Рафаэль еще может рассуждать здраво. Впрочем, какое тут здравомыслие? Рафаэль рассудил, что зверский голод вполне может служить смягчающим обстоятельством. Вдобавок из-за нахлынувших эмоций взять себя в руки было трудно. А придумать убедительную отговорку — тем более.

— Давайте, — ответил Рафаэль. Интересно, что подумает Никки, если он сейчас подойдет к стене и начнет биться об нее головой? — Почему бы и нет?

— Еще пять минут, и все будет готово. — Никки окинула Рафаэля задумчивым взглядом. — А пока можете окунуться в бассейн. Вам это будет на пользу, вы весь взмокли.

Наблюдая, как Никки не спеша возвращается на кухню, Рафаэль решительно отмел вариант со стеной. Вместо этого просто схватился за голову, обзывая себя идиотом и слабаком.

Может, жара и сказалась отрицательно на мыслительных способностях Рафаэля. Но Никки оказывала на него еще более сокрушительное воздействие, и как ему противостоять, было совершенно непонятно.

Может, и правда поплавать, мрачно подумал Рафаэль, поднимаясь наверх за плавками. Освежающая вода в бассейне окажет тот же эффект, что и бодрящий холодный душ. Возможно, в голове прояснится до такой степени, что Рафаэль сумеет наконец разобраться со сложной проблемой.

Ясно одно: надо что-то делать. С угрызениями совести Рафаэль разобрался легко, но безответное желание — проблема более серьезная. В конце концов, это наверняка вредно.

Но как поступить?

Сосредоточенно нахмурив лоб, Рафаэль перекинул полотенце через плечо и стал спускаться вниз по лестнице, обдумывая положение. Стараясь не приближаться к кухне, Рафаэль вышел во двор и зашагал к бассейну. Увы, гениальная мысль так и не осенила.

Бросив полотенце на шезлонг, Рафаэль подошел к краю бассейна и сразу нырнул.

Наверное, надо все-таки сказать Никки, чтобы уезжала, подумал Рафаэль. Холодная вода оказала благотворный эффект, погасив внутренний жар. Но, доплыв до противоположного края бассейна, Рафаэль пришел к другому выводу: может, уехать следует как раз ему. Но с другой стороны, кто бежит из собственного дома из-за гостей?

А можно взглянуть на ситуацию с другой стороны.

Вынырнув на поверхность, Рафаэль протер глаза и сделал глубокий вдох. В голове сразу прояснилось.

Ну конечно, как он раньше не сообразил? Рафаэль вел себя совершенно неправильно. Если бы в деловых вопросах он проявлял такую же небрежность, через неделю пошел бы по миру. Как можно решить проблему — не только эту конкретную, а вообще любую, — если не располагаешь достаточным количеством фактов?

Между прочим, это как раз такой случай. Рафаэлю просто нужно больше информаций. Конечно, о собственных чувствах он был осведомлен прекрасно — весь этот жар, страсть, влечение. Но что испытывает Никки? Вдруг то же самое, что и он, просто хорошо скрывает?

Даже слишком хорошо. Но Рафаэль и сам старался ничем не выдать своего состояния. Вдруг Никки точно так же сходит с ума от желания и боится признаться ему? Разве Никки не разглядывала его вчера за ужином?

В таком случае Рафаэлю нужно сделать первый шаг. А может, Никки просто еще не разобралась в себе, вот и молчит. Он ведь испытывает похожие трудности.

Какими бы ни были намерения Никки — а женщин понять невозможно, это общеизвестный факт, — Рафаэлю следует более явно демонстрировать собственные намерения.


Ну продемонстрировал, а толку? Час спустя Рафаэль предавался мрачным размышлениям, едва не скрежеща зубами от досады. Куда уж понятнее? Оставалось только притянуть Никки к себе и слиться с ней в страстном поцелуе.

За обедом испробовал на гостье все свои фирменные приемы. Впрочем, их у Рафаэля было не очень много — обычно ему не приходилось затрачивать много труда, чтобы заманить женщину в постель. Тем не менее Рафаэль пустил в ход все, на что был способен.

Расхваливал салат, который на самом деле оказался не таким ужасным, как твердила Никки. Осыпал ее знаками внимания. Завалил десятками вопросов о ее жизни и работе, на которые Никки отвечала крайне неохотно. Сам же давал на ее вопросы пространные ответы, всячески показывая, как приятно ему с ней общаться. Рафаэлю казалось, что все идет по плану.

Ободренный, попытался окончательно покорить Никки многозначительными улыбками. Все время смотрел ей только в лицо — Рафаэлю говорили, что самая красивая его черта — зеленые глаза. В общем, старался как мог. После купания даже футболку и шорты надевать не стал, сел за стол прямо в плавках, предоставив Никки возможность полюбоваться его фигурой. Если у нее, конечно, возникнет такое желание.

И к чему же привели все эти ухищрения? Да ни к чему. Рафаэль буквально лопался от нетерпения — еще бы, теперь, когда он увидел Никки в купальнике, влечение только усилилось! Но гостья, похоже, даже не заметила стараний хозяина.

К досаде Рафаэля, даже не пыталась его рассматривать, ни исподтишка, ни в открытую. Улыбки тоже не оказали ни малейшего эффекта. А один раз, после особенно широкой и, как считал сам Рафаэль, обольстительной улыбки у Никки хватило наглости спросить, что с ним сегодня творится.

Теперь Никки расположилась на шезлонге и принялась натирать потрясающие загорелые ноги кремом. Рафаэль понимал, что долго ему это издевательство не выдержать. Не в силах отвести взгляд, воображал, как эти руки точно так же массируют его, ласкают каждый сантиметр кожи… Он буквально сгорал от страсти.

Пытаясь хоть как-то отвлечься, Рафаэль начал яростно отковыривать этикетку от стоящей на столе бутылки с водой.

Черт возьми, ну почему Никки не выказывает ни проблеска интереса? Рафаэлю часто делали комплименты по поводу внешности, особенно хвалили фигуру. В отличие от многих своих ровесников он до сих пор не начал лысеть. Конечно, в последние два дня Рафаэль ведет себя странновато, но в целом характер у него неплохой.

Чего же ей еще надо?..

Но на этом месте Рафаэль сердито оборвал рассуждения. Подобные мысли отдают высокомерием избалованного, капризного красавчика, а таких людей Рафаэль на дух не выносил.

Нет, он вовсе не считает, что каждая женщина при встрече должна с восторгом падать к его ногам. Просто в последние несколько лет, после развода, Рафаэлю не приходилось жаловаться на недостаток внимания со стороны прекрасного пола. А чтобы сам он положил глаз на женщину, а та осталась равнодушна? Нет, такое с ним в первый раз.

Застонав от досады, Рафаэль оставил в покое бутылку и отпил воды из стакана. Выловил кубик льда и раскусил. Может, хоть это поможет.

— Не натрете мне спину?

Рафаэль вздрогнул и чуть не подавился ледышкой. Закашлялся. Стукнул себя в грудь. Сглотнул. Смысл слов Никки дошел до него не сразу. Кровь зашумела в ушах, а сердце забилось так быстро, что Рафаэль едва не потерял сознание.

Она что, нарочно измывается? Если Рафаэль приходит в такое возбуждение, всего лишь представляя, как дотрагивается до нее, что же будет, когда это произойдет на самом деле? Но как прикажете сказать «нет»? Отказ прозвучал бы слишком грубо.

Рафаэль знал: только начнет растирать по ее коже теплый, скользкий крем — и прощай хваленый самоконтроль. Но соблазн слишком велик. Обед закончился уже давно, а Рафаэль все это время только и делал, что подглядывал за Никки, а в перерывах теребил дурацкую этикетку и жевал лед. Нет, дальше так продолжаться не может.

Рафаэль набрал в легкие воздуха и приказал себе успокоиться. Надо представить, что Никки всего лишь одна из его сестер, и все будет нормально. Их-то спины он натирал бессчетное количество раз.

— Конечно, — ответил Рафаэль, поднимаясь со стула и надевая поверх плавок шорты. Может, хоть они скроют неадекватную реакцию? Стиснув зубы, Рафаэль начал упорно представлять себе сосульки и глубокие сугробы, но все эти образы не помогали охладить пыл.

Испытывая заметный дискомфорт при ходьбе, Рафаэль приблизился к Никки, взял из ее протянутой руки тюбик и попытался не вздрогнуть, когда их пальцы соприкоснулись.

— Спасибо, — улыбнулась Никки. Потом легла на живот и, к ужасу Рафаэля, завела руки за спину и расстегнула верх купальника.

«Подумаешь, — сказал себе Рафаэль, сжав челюсти так, что чуть зубы не раскрошились. — Что я, спин женских не видел? Или ягодиц? Или ног?»

Только все усилия были бесполезны. У Никки все это было необыкновенное, удивительно стройное, подтянутое и прекрасное.

Рафаэль изо всех сил пытался взять себя в руки. От идеи воображать на месте Никки сестру отказался — не помогало. От сосулек и сугробов тоже пользы не было. Нужно что-то посерьезнее. Ледники. Здания изо льда. Арктика.

Но все это мгновенно растаяло, стоило Рафаэлю коснуться нежной теплой кожи ее плеч. Как завороженный, не замечая ничего вокруг, Рафаэль провел ладонями по спине Никки. Ах, эта мягкая кожа. Запах крема. Мало того, от растираний почти обнаженная Никки издавала тихие, удовлетворенные вздохи.

Рафаэлю тут же захотелось пустить в ход губы и язык. От нахлынувшего порыва чуть не подогнулись колени. Голова кружилась, все тело горело… Наконец Рафаэль не сдержался и издал низкий, почти животный стон.

Звук собственного голоса и отчаяние, которое в нем послышалось, словно заставили Рафаэля очнуться от сладкого забытья и вернули с небес на землю. Рафаэль поспешно отдернул руки и запустил пальцы в волосы, даже не вспомнив, что у него все ладони в креме.

Господи. О чем он только думал? Почему не сдержался? Разве нормальные люди так себя ведут? Глупо даже надеяться, что Никки не слышала.

Судя по тому, как вздрогнула Никки, издаваемые Рафаэлем звуки не ускользнули от ее внимания.

— Рафаэль, да что с вами такое? — сонно пробормотала Никки.

— Все нормально, — пробормотал Рафаэль, сам удивляясь, как смог до такой степени увлечься. — А что?

— Вы… вздохнули. Очень глубоко.

— Не обращайте внимания.

Никки повернула голову, прищурившись, окинула Рафаэля пристальным взглядом и нахмурилась.

— Как это — не обращать внимания? Выглядите неважно. И взгляд какой-то мрачный.

— Просто задумался, — ответил Рафаэль. Нет, так нельзя, иначе весь этот коктейль из страсти, растерянности, напряжения и досады опьянит его настолько, что ни к чему хорошему это не приведет.

Никки вскинула брови:

— Это о чем же надо задуматься, чтобы такое лицо было!

— Да так, ни о чем, — резко произнес Рафаэль и вскочил на ноги. — Все, я закончил.

— Спасибо, — ответила Никки и снова завела руки за спину, чтобы застегнуть верх от купальника. Потом села и внимательно посмотрела на Рафаэля. — Нет, вы что-то скрываете. Смотрите на меня так, будто вот-вот накинетесь.

Истинная правда. Никки и сама не подозревала, что своим образным выражением попала в точку и тем самым еще больше распалила воображение Рафаэля. Желание смело на пути последние хлипкие барьеры. Рафаэль понимал, что безнадежно проигрывает.

— Просто на работе проблемы, — пробормотал Рафаэль, постепенно пятясь назад. Чем скорее он отсюда сбежит, тем лучше.

— Не хотите поделиться? Может, чем помогу?

Вот именно — помоги…

— Нет, — прохрипел Рафаэль.

— Как хотите, дело ваше.

Тут Никки закусила пухлую нижнюю губу, и это стало для Рафаэля последней каплей. Волна страстного вожделения снесла все преграды. Рафаэль больше не мог делать вид, что ничего особенного не происходит.

Ну и пусть. Он думал, что его намеки шиты белыми нитками, но Никки, очевидно, даже не догадывалась, в чем дело. В конце концов, что он теряет? Самообладания Никки его уже лишила. Способности трезво мыслить — тоже. Самое худшее, что она может сделать теперь, — дать Рафаэлю пощечину. Ерунда.

— Хотите знать, что меня беспокоит на самом деле? — буквально прорычал Рафаэль. В тот момент он был не в состоянии оценить, правильно ли поступает.

Никки кивнула:

— Хочу.

Рафаэль в два широких шага преодолел расстояние до шезлонга, схватил Никки за плечи и рывком поставил на ноги.

— Вот что меня беспокоит, — выпалил Рафаэль и прижал Никки к себе.

Та ахнула от неожиданности.

Рафаэль запустил пальцы Никки в волосы, другую руку положил ей на поясницу. Не успела она опомниться, как Рафаэль начал страстно целовать ее. Его язык проник между ее приоткрывшихся губ. В этом поцелуе Рафаэль излил все накопившиеся чувства. Как он и представлял, вкус губ Никки оказался прекрасен и сладок, как мед. Было удивительно приятно прижимать к себе ее стройное тело. Казалось, ничто не может быть естественнее, чем держать ее в объятиях.

Голова у Рафаэля кружилась, он стонал и все крепче обнимал Никки. Поцелуй становился глубже. Рафаэля затопило невероятное облегчение — наконец-то! Поэтому он далеко не сразу обратил внимание, что Никки никак не реагирует.

Ошеломленный, Рафаэль ослабил натиск. Никки просто… позволяла ему это делать. Обмякла в руках, будто тряпичная кукла. Но ни малейшей инициативы не проявляла.

Сердце ее билось ровно, Никки не стремилась прильнуть к Рафаэлю как можно ближе. И дыхание было спокойным, а не сбивчивым, как у него самого. Поцелуй не доставил Никки ни малейшего удовольствия. Уже не в первый раз страсть туманила Рафаэлю разум и заставляла делать глупости. Самой большой была свадьба с Мариной. Вот и теперь Рафаэль снова наступил на те же грабли.

Рафаэль торопливо отпрянул и выпустил Никки из объятий. На лице ее застыло ошеломленное, потрясенное выражение.

Ничего она к Рафаэлю не испытывала. Не ждала от него первого шага, не мучилась сомнениями. Рафаэль совершенно напрасно рассчитывал на взаимность. Позволил распаленному воображению сбить себя с толку.

А если проще, выставил себя полным идиотом.

Глава 7

Что это было, пыталась понять растерянная Никки, дотрагиваясь пальцами до губ и не сводя глаз со смущенного Рафаэля, снова схватившегося за голову.

— Вы что делаете?!

А ведь ничего особенного не делала, просто забеспокоилась из-за странного стона, который Рафаэль неожиданно издал, растирая ей плечи. Вот и спросила про самочувствие. И вот результат — ни с того ни с сего ее схватили и принялись целовать, да как целовать…

Немного успокоившись, Никки сообразила, что случившееся можно объяснить только одной причиной: Рафаэль к ней неравнодушен.

Да нет. Не может быть. Никки бы заметила. И вообще, она же его книгой по голове стукнула! А весь первый день Рафаэль провел вне дома, только поужинали вместе. Заметив, что ее избегают, Никки пришла к выводу, что является для хозяина обузой, а уж никак не соблазном. Никки понимала, что вела себя отвратительно, и не винила Рафаэля.

Но поцелуй был такой жаркий, такой страстный… У Никки до сих пор пылали губы. А как Рафаэль прижал ее к себе! Поцелуй был умелым и искусным, прежняя Никки насладилась бы им от души. И уж что точно было непритворным, так это эрекция — Никки явственно чувствовала ее бедром.

Невероятно, удивлялась она. Кто бы мог подумать?..

Сама Никки о подобных вещах даже не думала, поэтому ей казалось невероятным, что она может понравиться мужчине. Тем более в таком состоянии. Рафаэль и красив, и богат, он может выбрать кого угодно. Никки понимала, что сейчас ее внешний вид оставляет желать лучшего, и чувствовала себя чуть привлекательнее мешка с картошкой. Но все факты были налицо.

Значит, вот почему Рафаэль так странно вел себя за обедом? Говорил не умолкая, улыбался постоянно? Никки от смущения даже темные очки надела. Выходит, Рафаэль с ней заигрывал?

Похоже на то. А она, бестолковая, ничего не заметила. Никки думала, что Рафаэль просто проявляет гостеприимство, вот и отвечала приветливо. К тому же она была благодарна Рафаэлю, что не стал задавать лишних вопросов про ночной кошмар, и поэтому охотно улыбалась ему. А потом и вовсе расслабилась, будто болтала со старым другом.

Мало того — Никки попросила Рафаэля натереть ей спину кремом! Даже верх от купальника расстегнула. О чем она, спрашивается, думала? Неудивительно, что бедняга не выдержал.

Никки готова была сквозь землю провалиться от отчаянного, жгучего стыда. Как же теперь поступить? Рафаэль ее хочет. А она его — нет. Да, ситуация…

Но, не успела Никки начать объясняться, как неловкую паузу нарушил сам Рафаэль.

— Извините, пожалуйста, — произнес он с такой формальной, холодной вежливостью, что Никки даже растерялась. Может, ей это все просто показалось? И жар, и пыл, и страсть, так и расходившиеся от Рафаэля волнами? Теперь он ничего подобного не демонстрировал. Трудно представить, чтобы этот сдержанный человек мог кого-то целовать с такой жадностью, таким отчаянием… Теперь лицо Рафаэля ничего не выражало. Взяв эмоции под жесткий контроль, он сделался неузнаваем. Внезапная перемена порядком смутила Никки.

— За что? — наконец нашла в себе силы ответить она. Если кто-то тут и должен извиняться, то это она.

— Набросился на вас ни с того ни с сего, — без обиняков пояснил Рафаэль. — Такое поведение непростительно. Извините.

— Набросились?.. — как эхо, повторила Никки. Она ушам своим не верила. — Вы на меня не набрасывались, а просто поцеловали. Есть разница.

— Думаете? — Судя по скептическому тону, Рафаэль был с ней не согласен.

— Конечно!

Рафаэль сунул руки в карманы шорт и плотно стиснул зубы.

— Но вы застыли…

И на этом основании Рафаэль пришел к выводу, что он противен Никки? Разумеется, ей не улыбалось объяснять причины отсутствия у себя либидо, но нельзя, чтобы Рафаэль решил, будто дело в нем.

— Да, — признала Никки. — Но вашей вины в этом нет.

— Неужели?

— Абсолютно. — Никки энергично помотала головой и робко улыбнулась. — Давайте говорить начистоту. Вы красивый мужчина, и целуетесь хорошо. Любая женщина была бы на седьмом небе.

— Любая, но не вы.

Улыбка Никки померкла.

— Честное слово, дело не в вас. Дело во мне.

Казалось, сильнее прирасти к месту просто невозможно, но это произошло. Рафаэль еще плотнее сжал челюсти. Никки болезненно вздрогнула — с одной стороны, это правда, но с другой — разве не такими словами люди пытаются утешить тех, кому отказывают, от кого уходят? Самый избитый, заезженный прием всех времен и народов.

— Нет, я серьезно, — прибавила Никки. Впрочем, прозвучало ненамного лучше.

— Ладно, не берите в голову, — пожал плечами Рафаэль.

— Извините, — возразила Никки, — я не могу просто взять и закрыть тему. Вы даже не представляете, как я жалею, что ничего к вам не испытываю.

Рафаэль поморщился, а Никки сокрушенно вздохнула. Вместо того чтобы исправить ситуацию, только еще больше все испортила.

— Позвольте объяснить…

— Вы не должны передо мной отчитываться.

— Нет, должна.

— В этом нет необходимости…

— Как раз-таки есть, и большая.

Вдруг неподвижная каменная маска на секунду исчезла, и глаза Рафаэля вспыхнули опасным огнем.

— А теперь вы меня послушайте, Никки, — рявкнул он, заставив ее подпрыгнуть от испуга. — В какой-то момент меня неудержимо к вам потянуло. Может, виновата жара. Или вино. Или солнце. Не знаю. Я совершил ошибку и повел себя непозволительным образом. Прошу прощения. Не бойтесь, больше этого не повторится. А теперь все, забыли.

— Нет… — начала было Никки, но вынуждена была умолкнуть, когда Рафаэль вскинул ладонь, будто отгораживаясь от собеседницы и ее слов.

— Не надо. Сегодня утром вы попросили не задавать вопросов про ваш ночной кошмар. Я послушался. А теперь прошу об ответной любезности. Пожалуйста, хватит об этом.

— Но…

— Тема закрыта.

Упрямый, категоричный тон Рафаэля лучше всяких слов давал понять, что разумнее всего будет умолкнуть. Несколько долгих секунд Никки изучающе смотрела Рафаэлю в глаза и наконец сдалась. Какой смысл заставлять его выслушивать оправдания и извинения? Рафаэль сейчас в таком настроении, что все равно никаких слов не воспримет. У Никки еще будет много возможностей объясниться, когда они оба немного успокоятся и остынут. Впрочем, Рафаэль и сейчас так холоден, что, если остынет чуть сильнее, рискует превратиться в айсберг.

— Ладно, — проворчала Никки. — Молчу, молчу…

До поры до времени.

— Вот и замечательно, — резко бросил Рафаэль и схватил со спинки шезлонга футболку. — А теперь извините. У меня дела.


Никки как раз наслаждалась блаженной сиестой, когда из кухни донесся звон мобильника. Еще не совсем вынырнув из сладкой дремы, Никки зевнула и потянулась. Встала и зашагала вниз по лестнице. От всех происшествий этого богатого на события дня голова шла кругом.

Теперь Никки официально сдалась — больше никаких попыток достучаться до Рафаэля. Старалась, как могла, но почему-то Рафаэль не давал ей и слова вымолвить.

Только время напрасно тратила, думала Никки, идя на звонок. Рафаэль же сам сказал, что терпеть не может сцены. Значит, меньше всего он хочет, чтобы Никки принялась изливать ему душу. По этому пункту Никки была полностью солидарна с Рафаэлем, уж очень не хотелось откровенничать. Пожалуй, это единственное, что их объединяет. Не считая Габи.

И вообще, кто такой Рафаэль? Случайный знакомый, не более того. Какая разница, что он о ней думает? И чем объяснялась такая резкая перемена настроения возле бассейна? Ну и пусть демонстрирует холодное равнодушие сколько угодно. Вовсе незачем копаться в его голове… и в своей, если уж на то пошло.

Нет, всю энергию надо направить на восстановление. Просто спокойно отдыхать, не попадаясь на глаза хозяину.

Телефон вибрировал на огромном кухонном столе из соснового дерева. Никки взглянула на мобильник и нажала на зеленую кнопку.

— Алло.

— Никки! — радостно взвизгнули на другом конце провода. Услышав голос Габи, Никки и думать забыла о загадках поведения Рафаэля и расплылась в радостной улыбке.

— Ты куда пропала? — шутливо возмутилась Никки, отодвигая себе стул и садясь.

— Ой, прости, пожалуйста! Потеряла телефон, а там все номера! Пока новый купила, пока то да се…

— Так вот почему я до тебя дозвониться не могла!

— Никто не мог. У меня чуть крыша не съехала…

Еще бы — у Габи в телефоне была вся жизнь.

— Ну, как там в Бахрейне?

— Жарко. А главное, ужасно пустынно — во всех смыслах слова. Ладно, у меня ничего особенного не случилось, а ты-то как?

Хм, интересный вопрос. К сожалению, ответить Никки затруднялась.

— Нормально, — наконец проговорила она, не зная, что еще сказать.

— Правда? Уже нормально?

— Ну, почти, — исправилась Никки. И только тут поняла, что чувствует себя намного лучше, чем за все последнее время. Видимо, поездка в Испанию оказала-таки благотворное воздействие. За последние два дня Никки каких только чувств не испытывала, но уныния и отчаяния среди них не было.

— Вот и чудесно! А чакры как поживают?

Никки как следует задумалась и осознала, что ей вдруг стало легко-легко, будто с плеч наконец сняли уже ставший привычным тяжелый груз. Никки улыбнулась шире — кажется, в конце туннеля забрезжил свет надежды.

— Кажется, приходят в норму.

— Ура! — возликовала Габи. — Так я и знала! Какая же я молодец!

Никки откинулась на спинку стула и подтянула к груди колени.

— Погоди себя нахваливать, — сухо произнесла Никки обхватив рукой лодыжки. — Ты ведь, кажется, клялась и божилась, что твой брат сюда не ездит.

— Ну да, не ездит. Сто лет уже не был.

— Тогда у меня для тебя большие новости — Рафаэль сейчас здесь.

Повисла затянувшаяся напряженная пауза.

— Что?..

— Что слышала.

Впрочем, Никки не была уверена, где конкретно хозяин находится сейчас. Видно, занимается теми самыми делами, про которые говорит.

— Ничего себе!.. Что это он вдруг?..

Никки примолкла, думая над ответом. Нельзя же, в самом деле, сообщить, что Рафаэль сбежал от надоедливых сестер.

— Насколько мне известно, захотел отдохнуть и расслабиться, — туманно ответила Никки.

Габи шумно вздохнула:

— Ой, извини, ради бога.

— Можешь не извиняться. Ты ни в чем не виновата.

— Пыталась до него дозвониться, а он не подходил и на письма не отвечал… Мне и в голову не могло прийти, что Рафаэль приедет…

— А он взял да приехал, — пробормотала Никки, и только тогда заметила записку, прислоненную к вазе с цветами в центре стола. Никки подалась вперед и, прочтя краткое послание, нахмурилась, не зная, что и думать. — А теперь уехал…

Габи примолкла.

— Уехал? Куда?

— Обратно в Мадрид.

— Почему?

Вопрос на миллион.

— Если верить записке, дела на работе.

Судя по всему, Габи старательно переваривала информацию.

— Ничего не понимаю.

— Сегодня же воскресенье, — произнесла Никки, пристраивая записку на место. — Наверное, хочет успеть обратно к утру понедельника.

— Но ведь август же, — протянула озадаченная Габи. — В августе никто не работает.

Закусив губу, Никки попыталась заглушить навязчивое подозрение, что Рафаэль собирался провести в своем доме больше, чем неполных два дня, а вернуться в Мадрид раньше времени решил исключительно из-за нее.

— Сама же говорила, для Рафаэля ни выходных, ни праздников не бывает, — напомнила Никки, подбадривая не столько Габи, сколько себя. — Разве не жаловалась, какой он трудоголик?

Габи вздохнула:

— Да, наверное, ты права. А что еще он написал?

— Почти ничего. Желает приятного отдыха.

— Присоединяюсь к пожеланию. А теперь рассказывай. Вы с Рафаэлем поладили?

Никки поморщилась, не зная, как ответить.

— По-моему, он был не очень доволен.

Это еще мягко сказано.

— Сам виноват, — проворчала Габи. — Достаточно было перезвонить, и я бы ему все объяснила.

— Ничего, мы с ним друг другу не мешали, — попыталась утешить подругу Никки. Ложь во спасение — благородное дело. — Рафаэль целыми днями пропадал в виноградниках, а я читала у бассейна. Вот, собственно, и все.

Габи с сомнением хмыкнула:

— Эх, сдается мне, чего-то ты недоговариваешь…

Никки и сама слышала, что голос у нее виноватый, хотя, строго говоря, ничего плохого она не сделала. Но внезапный приступ проницательности у Габи сейчас был совсем некстати. Во-первых, она сестра Рафаэля. Конечно, братьев и сестер у Никки не было, поэтому судить с уверенностью она не могла, но, скорее всего, ей было бы неприятно выслушивать подобные истории. Нет, интимные подробности сцены у бассейна лучше держать при себе.

— Никки!

Подавив вздох, Никки провела рукой по волосам.

— Не пойму, о чем ты, — произнесла она и сама передернулась от неискренности, так и сквозившей в легкомысленном тоне.

— Что-то темнишь, подруга.

Похоже, Габи взяла след. Никки устало потерла переносицу.

— Ничего я не темню, — возразила она.

И снова уклончивый ответ…

Габи шумно втянула в легкие воздух и спросила суровым тоном — такого Никки от нее раньше не слышала:

— Выкладывай, что он натворил?

Никки покраснела, как помидор, и возблагодарила Бога, что разговор идет по телефону, и Габи ее не видит.

— Ничего.

— Врешь. Знаю я своего братца. Он что, клеился к тебе?

Никки смущенно заерзала на стуле. Увы, придется чистосердечно признаться. Никки отлично успела изучить свою соседку. Габи, конечно, любит порассуждать про внутренний баланс, гармонию и чакры, но если поставит перед собой цель, ни за что не отступится.

— Да нет, просто… он меня поцеловал. Всего один раз, — небрежно ответила Никки. — Потом мы… э-э-э… немного поболтали, и с тех пор я его не видела. А теперь оказалось, что Рафаэль уехал.

Повисла длительная пауза. Никки уже засомневалась, не прервалась ли связь.

— Габи! Ты меня слышишь?

— Слышу.

— И до этого все слышала?

— До последнего слова.

— Ну что, теперь довольна?

Снова наступило молчание, а потом Габи прорвало:

— Довольна? Довольна?! Издеваешься? В жизни так зла не была! Увижу Рафаэля… — выпалила Габи, — убью!


Рафаэль захлопнул дверь квартиры, бросил вещи в коридоре и направился прямиком к холодильнику за холодным, освежающим пивом. Открыв бутылку, поднес горлышко к губам, прислонился к столешнице и отпил огромный глоток.

Ну и день!..

Рафаэль снова ощутил досаду. В тысячный раз с тех пор, как собрался и уехал. Он в изнеможении закрыл глаза и тяжело вздохнул.

Что он натворил? Разве можно до такой степени терять над собой контроль? Так решительно сопротивлялся соблазну — и вдруг сдался самым позорным образом.

Собственный поступок поставил Рафаэля в тупик, такого с ним раньше не случалось. Накинулся на Никки, как пещерный человек. Позор, да и только.

Хорошо хоть потом взял себя в руки, а то неизвестно, что бы из этого вышло, с содроганием подумал Рафаэль. Был соблазн поскорее сбежать в виноградники, но Рафаэль поступил лучше — остался и продемонстрировал, что у него все под контролем. Скрыл и растерянность, и бурю в душе, и до сих пор не угасшее влечение. Если бы Никки заметила его состояние, сквозь землю бы провалился.

Да, Рафаэль избрал верную стратегию — холодность, равнодушие, решительный отказ выслушивать оправдания. Меньше всего Рафаэлю хотелось обсуждать произошедшее, и тем более он не мог допустить, чтобы его поступок анализировала Никки. Кто знает, к каким выводам она придет.

Отъезд тоже был правильным решением. Никки, конечно, согласилась больше не поднимать вопрос, но, судя по упрямому выражению лица, собиралась возобновить обсуждение при первой удобной возможности.

К тому же Рафаэлю стыдно было признаваться, но отказ Никки глубоко задел его. Не хотелось каждый раз при встрече с ней вспоминать унизительный эпизод.

И наконец, после случившегося Рафаэль перестал полагаться на самообладание и не мог гарантировать, что ничего подобного больше не повторится. Нет, этого допустить нельзя.

Потому Рафаэль и решил сбежать — чтобы сохранить хотя бы жалкие остатки гордости. Теперь Рафаэль чувствовал себя измотанным и разбитым, а главное, понял — когда в пятницу ему казалось, что он достиг точки кипения, это еще были так, пустяки…

Рафаэль со вздохом потер руками лицо. Давненько у него не было таких жутких выходных. Рафаэль дождаться не мог, когда снова окунется в прежнюю жизнь.

Ничего, до понедельника осталось совсем чуть-чуть, подумал он, взглянув на часы. А остаток воскресенья он посвятит тому, чтобы окончательно выкинуть Никки из головы. Тогда он, конечно, сразу успокоится, и все снова пойдет своим чередом.

Если повезет, конечно.

От раздумий Рафаэля отвлек телефонный звонок. Он вытащил мобильник из кармана, взглянул на дисплей и чуть не застонал в голос. Очевидно, черная полоса еще не закончилась.

Был соблазн притвориться, будто не слышит звонка, но, вспомнив, что случилось в последний раз, когда он не взял трубку, Рафаэль решил не рисковать и ответил.

— Привет, Габи! — бодро произнес он и отхлебнул большой глоток пива. — Рад тебя слышать! Как там в Бахрейне?

— Надеешься с толку меня сбить? Рад слышать, как же!

В голосе сестры звучала такая свирепость, что Рафаэль невольно напрягся.

— А ну отвечай, что ты сделал с моей подругой?

Осторожно поставив бутылку на столешницу, Рафаэль заставил себя говорить спокойным, даже равнодушным тоном:

— Я так понимаю, ты говорила с Никки.

— Только что ей звонила.

— Ну, и как у нее дела?

Габи сердито фыркнула:

— Ничего, нормально. Насколько это вообще возможно в такой ситуации… Зато я никак в себя не приду.

Рафаэль устало закрыл глаза, борясь с соблазном сбросить звонок, а потом соврать, что телефон разрядился.

— В чем дело? Что она тебе сказала?

— Что ты ее поцеловал!

— A-а, понятно.

Габи чуть не задохнулась от гнева.

— Больше ничего добавить не хочешь?

Рафаэль подавил вздох.

— Зачем? Ты, кажется, и так все знаешь.

— Нет, не все, — рявкнула Габи. — Есть один вопрос… Как ты мог?!

Легко, подумал Рафаэль, вспомнив, как сжимал Никки в объятиях. От этой картины снова нахлынуло вожделение. Рафаэль попытался сосредоточиться на разговоре.

— Да что на тебя нашло, Габи? Что я такого сделал?

В отличие от самого Рафаэля Никки внезапный поцелуй, кажется, нисколько не смутил. Так почему же сестра раздувает из этого целую проблему? Или Никки просто была слишком растерянна и не сразу сообразила, что именно произошло, а теперь тоже пылает праведным гневом? Пришла к выводу, что Рафаэля за такие вольности убить мало, и нажаловалась Габи?

— Я же ее только поцеловал, и все, — смущенно пробормотал Рафаэль, чувствуя отвращение к самому себе.

— Вот именно, — не сдавалась сестра. — Мало тебе девиц, с ними бы и обжимался! А Никки трогать не смей, у нее и без тебя проблем по горло!

Рафаэль нахмурился:

— Проблем? Каких проблем?

— Не имею права рассказывать, это ее дело.

— Габи…

— Нет. Никки просила никому не говорить. Но все очень серьезно.

По коже у Рафаэля пробежал холодок.

— Никки что, больна?

— Нет. Просто у нее сейчас тяжелые времена. Одно могу сказать точно: ей надо разобраться в себе. Никки не до курортных романов, усек?

Теперь Рафаэля еще сильнее захлестнуло чувство вины. Можно подумать, он без того мало переживал.

Между прочим, мог бы догадаться — с Никки что-то происходит. Ему ведь уже приходила в голову эта мысль. При первой же встрече обратил внимание и на нездоровую бледность, и на изможденный вид. Вчера вечером, рассказывая за ужином о своей работе, держалась как-то странно, слишком напряженно. Сегодня за обедом старалась как можно меньше говорить о себе. А страшный сон, который Никки наотрез отказалась обсуждать?

Да, все признаки налицо. И как поступил Рафаэль? Проигнорировал то, что буквально бросалось в глаза, и повел себя как самый настоящий эгоист — думал только о собственном удовольствии, позволил страстному желанию взять над собой верх и даже не сразу заметил, что Никки не отвечает взаимностью.

Просто взял и накинулся на нее.

Рафаэль почувствовал, что противен самому себе. И зачем он только поехал на юг? Оставался бы лучше в Мадриде. Ничего страшного, как-нибудь отделался бы и от Лолиной подружки, и от настойчивой Элизы. Все это было бы гораздо легче вынести, чем жгучий стыд, захлестнувший Рафаэля от слов Габи.

— Не переживай, я уже дома, — мрачно произнес Рафаэль. — Можешь даже не сомневаться — больше я с Никки видеться не собираюсь и ничем ее не потревожу.

Глава 8

К собственному удивлению, Никки получала от незапланированного отпуска огромное удовольствие. Возможно, на нее оказали благотворное воздействие тишина и покой, а может, дело было в том, что больше не приходилось ломать голову над загадочным поведением Рафаэля. Две недели после его отъезда Никки наслаждалась ленивой негой — угощалась вкусными блюдами, спала, читала, проводила время у бассейна. Давненько она не чувствовала себя так хорошо!

В понедельник после внезапного отъезда Рафаэля вернулась Мария, и уж она сделала все, чтобы Никки питалась как следует. Никки подавали кушанья одно аппетитнее другого. Устоять было невозможно. Ломтики великолепной испанской ветчины — хамона. Глиняные горшочки жгучего зеленого перца. Миски паэльи, божественный аромат которой так и притягивал. Твердый сыр манчего. Острая колбаса чоризо. Вызревшие на солнце помидоры, только что с куста. Свежий домашний хлеб… Никки ни в чем себе не отказывала и в результате опомниться не успела, как набрала несколько килограмм. Впрочем, в ее случае это было только плюсом.

Спала Никки тоже намного лучше. Привыкнув к ночным скрипам и шорохам двухсотлетнего дома, Никки перестала напряженно прислушиваться к незнакомым звукам и засыпала, едва коснувшись головой подушки. Она не могла припомнить, когда в последний раз проворочалась до рассвета. Сон Никки был глубок, кошмары почти пропали, и наутро она чувствовала себя отдохнувшей и полной сил.

Но — почти, да не совсем… На прошлой неделе Никки вновь приснился до боли знакомый сон, спровоцированный звонком психотерапевта, — хотел узнать, как она себя чувствует. Но с тех пор — больше ни одного случая. Зато Никки частенько снился Рафаэль. Странно, ведь в течение дня она о нем совсем не думала.

Набравшись сил, Никки стала отправляться на прогулки. Вставала на рассвете, открыв ставни, любовалась кораллово-розовыми переливами на утреннем небе, быстро принимала душ, одевалась и спешила прочь из дому.

Все утро Никки бродила среди виноградников, вдыхая кружащий голову аромат спелых плодов и сухой запах пыльной земли, такой горячей, что исходившее от нее тепло ощущалось даже сквозь подошвы шлепанец. Никки чувствовала, как постепенно отогревается, не только снаружи, но и внутри.

У Никки появилась привычка устраивать после обеда тихий час. Потом она купалась или читала. По вечерам сидела на террасе, любовалась пологими холмами, лакомилась тапасом, пила вино, слушала стрекотание цикад. Воздух был напоен ароматом цитронеллы — прекрасного испанского средства от комаров.

Никки не только стала нормально спать и лучше выглядеть. Прогресс наблюдался и в других областях. Она начала восстанавливать связь с друзьями и коллегами. Вчера отправила электронное письмо родителям — спросила, где они на этот раз и как поживают.

Но самым знаковым событием было то, что сегодня утром, проснувшись и увидев великолепный, живописный рассвет, которым любовалась каждый день, Никки не задумываясь схватила камеру, чтобы запечатлеть его. С быстро бьющимся от волнения сердцем Никки поспешила в виноградники, но на этот раз не просто гуляла, а изучала, как свет падает на тяжелые, зрелые гроздья и отражается от листьев, ставших на солнце коричневыми. Никки высматривала контрасты, углы, строила композицию.

Отсняла целую серию фотографий. Оглянуться не успела, а солнце уже стояло высоко. Пот градом катился по лицу, Никки была вся перемазана в земле, мышцы болели от напряжения. А главное — никогда еще она не чувствовала себя так прекрасно. От восторга и облегчения кружилась голова.

Остается только одно, думала Никки, закрывая глаза маской и откидываясь на подушки, — пришло время для ежедневной сиесты. Если теперь и либидо восстановится, можно считать себя полностью излечившейся.


В дом проник кто-то посторонний.

Внезапно пробудившись от глубокого сна, Никки стремительно села на кровати и сорвала маску. Сердце бешено стучало, кровь шумела в ушах, каждый мускул напрягся.

Громкий хлопок входной двери эхом отразился от стен, а тяжелая поступь разносилась по всему дому. Кто-то поднимался по лестнице. Казалось, тряслись и стекла в рамах, и сами стены.

Никки прислушалась. Каждый шаг заставлял ее сердце замирать. А между тем неизвестный пробирался все ближе. Он спешил по коридору прямо к ее комнате. У Никки даже голова закружилась.

Все как в прошлый раз, подумала она, пытаясь выровнять дыхание. Только сейчас не ночь, а полдень. И в этот раз Никки не станет паниковать понапрасну и искать, чем бы врезать злоумышленнику. Да, сердце забилось быстрее, но не от страха, а совсем от других чувств. Никки сразу узнала эту походку, хотя прошло целых две недели с тех пор, как она слышала ее в последний раз.

Не успела Никки начать гадать, с чего это он вдруг приехал, дверь распахнулась. Действительно, на пороге стоял Рафаэль. Вид у него был усталый, даже измученный, но, несмотря на это, он был все так же потрясающе красив.

Повисло мучительно долгое молчание. У Никки от неожиданности все слова вылетели из головы. Рафаэль же как будто не решался заговорить. Казалось, все его силы уходили на то, чтобы сохранять внешнюю невозмутимость. Но выглядел Рафаэль как человек, который едва удерживается от того, чего очень хочет, и это дается ему с трудом. При этой мысли Никки вдруг захлестнула волна жара. Она затрепетала всем телом.

Глаза их встретились. От пылающего взгляда Рафаэля у Никки замерло сердце.

— Опять приехали?.. — наконец выговорила Никки, недоумевая, в чем дело.

— Я не хотел, — хрипло произнес Рафаэль. — Пытался удержаться, но не смог.

Никки с трудом сглотнула — от волнения во рту пересохло.

— Почему? — выдавила она.

— Никак не могу вас забыть, — с отчаянием произнес Рафаэль. — Прямо помешательство какое-то.

— И чего же вы от меня хотите? — произнесла Никки и сама удивилась, услышав хрипотцу и в своем голосе тоже. Сердце билось так сильно, что, казалось, готово было выскочить из груди.

И тут напряженная маска на лице Рафаэля уступила место жадному, страстному желанию. Если бы Никки в этот момент не лежала, а стояла, непременно ноги бы подкосились.

— Я вас очень прошу, пожалейте меня.

И тут слабое ощущение в нижней части живота вспыхнуло, превратившись в пламя, пронеслось по всему телу, подобно сокрушительной волне, и заставило Никки позабыть обо всем на свете.

С трудом встав, она медленно приблизилась к Рафаэлю, с улыбкой взяла его за руку и притянула к себе. Сделала шаг назад, он устремился вслед за ней, и так они дошли до кровати, ни на секунду не отводя друг от друга жадных взглядов. Никки и Рафаэль почти не дотрагивались друг до друга, однако между ними проскакивали такие искры, что сам окружающий воздух дрожал от напряжения.

Никки почувствовала, как ноги уперлись в деревянную раму кровати, но Рафаэль и не думал останавливаться. Вплотную подошел к ней и подхватил на руки. Никки обхватила Рафаэля за шею и потянулась к нему. Наконец их губы встретились и слились в поцелуе.

Никки закрыла глаза и полностью отдалась волшебным ощущениям. То, что начиналось медленно, дразняще, постепенно набрало силу и превратилось в нечто страстное, исступленное.

Сгорая от желания, Никки ближе прильнула к Рафаэлю и, не в силах сдержаться, застонала. Утопая в водовороте страсти, она едва почувствовала, как Рафаэль опустил ее на кровать и начал раздевать. А потом его руки были везде, скользили по пылающей коже, ласкали каждый сантиметр — шею, грудь, живот, а потом проникли туда, где пламенел центр ее страсти.

Затем Рафаэль начал ласкать ее ртом, и уже через несколько секунд изнемогающая от наслаждения Никки выкрикивала его имя, извивалась, тяжело дышала, вскидывала и опускала бедра. Страсть разожгла целый пожар.

Никки стонала, всхлипывала, шептала что-то Рафаэлю на ухо, царапала ногтями спину…

И вот Рафаэль очутился сверху, проник внутрь. Сначала двигался медленно, но, услышав мольбы Никки, постепенно ускорял ритм. Все тело Никки затрепетало, удовольствие достигло пика, становясь невыносимым, и тут…

Вздрогнув, Никки проснулась вся в поту, с быстро колотящимся сердцем. Дыхание было прерывистым. О боже. Что это было?..

Никки сняла маску, поморщилась от яркого света и часто заморгала. Но избавиться от наваждения это не помогло. Приятное послевкусие разливалось по всему телу. Неужели это то, что она думает?..

Ошеломленная, сбитая с толку, Никки села и попыталась успокоиться. Заглянув под футболку, в которой спала, увидела, как кожа в верхней части груди раскраснелась, а соски тверды, как камень.

Не может быть, подумала Никки, прижимая ладони к пылающим щекам. Да, это именно оно, то самое…

Хм… Интересно…

Никки плюхнулась обратно на подушки и, широко улыбнувшись, потянулась, наслаждаясь ленивой негой. Вспомнила, что они с Рафаэлем делали во сне, и желание нахлынуло с новой силой.

Слава богу. Никки снова чувствовала себя женщиной — к ней вернулась сексуальность. Самое время. Никки уже начала бояться, что этого никогда не произойдет. Как ни старалась себя расшевелить — напрасно. До сегодняшнего дня.

Конечно, эротический сон оказался для Никки неожиданностью, но она совсем не удивилась, что главным действующим лицом оказался не кто иной, как Рафаэль. После отъезда хозяина Никки почти о нем не вспоминала, но в какой-то момент поймала себя на том, что думает о Рафаэле все чаще и чаще.

Вспоминала первую встречу, когда он повалил ее и вдавил в пол своим весом. Как футболка обтягивала сильные мускулы спины, когда Рафаэль жарил стейки. Как изящные смуглые пальцы поглаживали ножку бокала. Как глаза Рафаэля зажглись страстным огнем, когда Никки начала есть креветки. А все эти неотразимые, соблазнительные улыбки, которые Рафаэль расточал на следующий день за обедом! А руки, растиравшие ей спину кремом…

И самое главное — поцелуй у бассейна.

Об этом эпизоде Никки вспоминала чаще всего. Глаза Рафаэля светились неприкрытым, страстным желанием. Сильные руки сжимали Никки в объятиях, привлекая к крепкой, мускулистой груди. Поцелуй был одновременно и пылок, и искусен. А эрекция, осязаемое свидетельство возбуждения Рафаэля!.. Даже его холодность и отстраненность после этого момента слабости вдруг показались по-своему сексуальными.

Боясь сглазить, Никки не верила, что эти фантазии — верный признак выздоровления. Но теперь сомнений не оставалось.

Никки отчаянно желала Рафаэля. При одной мысли о нем ноги будто превращались в желе. Стоило представить сногсшибательную улыбку Рафаэля, и сердце начинало биться быстрее. Тело точно плавилось, и зарождавшийся внутри жар не имел никакого отношения к полуденному зною.

И если Никки охватывали подобные чувства при одной мысли о Рафаэле, что же будет, когда они встретятся лицом к лицу?

Никки вздрогнула. Это будет взрыв. Фейерверк. Нечто необыкновенное, феерическое.

Если они, конечно, еще встретятся, поправила саму себя Никки. При этой мысли настроение сразу испортилось, а вновь обретенный пыл поугас. Конечно, хорошо, что Никки снова в строю. И — да, она хочет Рафаэля. Но как прикажете его заполучить, когда сама Никки здесь, а он в Мадриде?

Не говоря уже о том, что за это время Рафаэль запросто мог к ней охладеть. Возможно, он испытывал к Никки какое-то мимолетное влечение, иначе как объяснить поцелуй? Но потом держался так холодно и сурово — хотя даже это было сексуально до невозможности! Нет, люди, жаждущие продолжения, так себя не ведут. А потом Рафаэль и вовсе исчез.

У Никки упало сердце, но уже в следующую секунду она взяла себя в руки, решительно расправила плечи и гордо выпрямила спину.

Ну уж нет, просто так не сдамся, думала Никки. Ленивая нега сменилась энергичной целеустремленностью. После всего пережитого Никки ни за что не упустит заманчивую возможность лишь из-за какого-то жалкого расстояния в пятьсот километров.

Надо хотя бы проверить — вдруг Рафаэль с радостью согласится претворить мечту Никки в реальность? Определенно — когда в процессе восстановления наметился такой серьезный прогресс, необходимо закрепить успех.

Глава 9

Сидя за столом в кабинете собственного пентхауса и вертя в пальцах ручку, Рафаэль понял, в чем была его основная ошибка. Как прикажете игнорировать человека, который все время находится где-то поблизости?

Если подумать, то даже в выходные Рафаэль провел относительно мало времени в компании Никки, однако она все равно не шла у него из головы. Рафаэль думал о ней в виноградниках, грезил во сне. Ему казалось, что он чует запах духов Никки, когда на самом деле ее поблизости не было. Впрочем, трудно не обращать внимания на гостей, как бы ни был велик дом и как бы скромно они себя ни вели.

Рафаэль рассудил, что возвращение в Мадрид поможет привести мысли в порядок. Каким-то образом Никки умудрилась перевернуть налаженный ход его жизни вверх дном. Чтобы избавиться от наваждения, нужны время и расстояние. Теперь у Рафаэля было и то и другое.

Оказалось, он был совершенно прав. Две недели, проведенные дома, помогли вернуться к привычному распорядку, снова научиться управлять собой и возвести стены, которые Никки непостижимым образом разрушила до основания. Здесь, а совсем не на юге Рафаэль наконец сумел по-настоящему расслабиться.

В августе почти никто дел не вел, большинство жителей Мадрида спасались от жары, отправляясь на побережье. Рафаэль решил, что затишье пойдет ему на пользу, и не ошибся.

Из дому выходить было, в принципе, незачем. Квартира Рафаэля располагалась на верхнем этаже одного из самых элитных жилых домов Мадрида. Это был пентхаус со всеми удобствами, и Рафаэль чувствовал себя вполне комфортно.

Часами просиживал над драгоценным первым изданием книги Джона Джерарда «Травник, или Общая история растений». Пропадал в собственном саду, раскинувшемся на огромной террасе. Плавал в бассейне для жильцов, ходил в спортзал. Несколько раз встречался с друзьями, которые тоже решили остаться в городе. Даже успел провести кое-какие исследования по работе.

От Никки, к счастью, ничего слышно не было. Впрочем, как и от остальных женщин, старательно отравлявших Рафаэлю жизнь. От Элизы пришла всего одна эсэмэска — бывшая девушка сообщала, что отдыхает на Коста-Брава, на случай, если Рафаэль захочет присоединиться. Рафаэль, естественно, не захотел. На этом Элиза успокоилась. Даже у родных, похоже, появились занятия поинтереснее, чем доставать Рафаэля. Все оставили его в покое.

Ситуация складывалась удачнее некуда. Случай явно благоприятствовал намерению Рафаэля отдохнуть пока от романов.

Мрачно глядя на ноутбук, он лишний раз напомнил себе, как опасны могут быть женщины. Особенно Никки. С другими, конечно, тоже проблем хватает, но до сих пор ни одной не удалось превратить Рафаэля в другого человека, которого даже он сам не узнавал. Никки вскружила Рафаэлю голову до такой степени, что он позабыл все принципы, помогавшие выстраивать отношения с противоположным полом. В здравом уме Рафаэлю и в голову бы не пришло связываться с подругой сестры — потом осложнений не оберешься. И как не слишком деликатно намекнула Габи, у Никки серьезные проблемы.

Рафаэль похолодел при одной мысли: еще чуть-чуть — и вляпался бы по полной программе. Видно, совсем крыша поехала. Он ведь поклялся себе больше не связываться с подругами сестер! Хороши же его клятвы.

Он же отлично усвоил — такие отношения лишь создают проблемы, причем для всех сторон. Разве его короткий неудачный брак — не доказательство? Рафаэль ведь твердо решил не наступать на те же грабли. Из-за этой истории чуть не рассорился с одной сестрой и теперь меньше всего хотел портить отношения с другой.

Рафаэль никогда не думал, что отказ понравившейся женщины заставит его радоваться, но за прошедшие две недели снова и снова благодарил небеса, что Никки оказалась к нему равнодушна. Иначе одним поцелуем дело бы не ограничилось. Кто знает, к чему бы привела эта история?..

Но, к счастью, обошлось, облегченно вздохнул Рафаэль. Он спасся. Конечно, не скажешь, что целым и невредимым, но могло быть намного хуже.

Больше Рафаэлю не приходили в голову глупые, неуместные фантазии. Наваждение прошло, минутная слабость миновала.

Больше Рафаэль про Никки не вспоминал.

Тем временем Никки вдруг одолели сомнения: может, все-таки не стоило приезжать? Вчера днем, радуясь обретению прежней себя, бодрая и энергичная Никки составила план действий, первый пункт в котором гласил: завтра с утра сесть на поезд до Мадрида. Тогда казалось, что ничего разумнее и правильнее придумать нельзя.

Но теперь, когда Никки замерла напротив двери, ведущей в квартиру Рафаэля, так и не решившись нажать на кнопку звонка, она чувствовала, как решимость и жажда деятельности исчезли без следа. Остались только беспокойство и опасения.

Вдруг Рафаэля нет дома? Габи, конечно, уверяла, что брат в Мадриде, но вдруг все-таки поехал на побережье — вроде у испанцев в августе так принято? Может, спонтанная поездка в Мадрид — вовсе не идеальное решение проблемы, а просто необдуманный поступок? Эх, зря Никки не дала себе шанса передумать…

Да нет, что за глупости, возразила она самой себе, разглядывая прихотливые узоры на древесине. Соберись, тряпка! Вспомни, сколько трудов потребовалось, чтобы провернуть операцию! Сначала узнала у Габи адрес Рафаэля — пришлось врать какую-то ерунду, якобы на имя хозяина пришло важное письмо, и Никки хочет отправить его в Мадрид. Потом совершила настоящий подвиг, поборов себя, — ведь людные вокзалы теперь стали для Никки страшным, пугающим местом. И все ради того, чтобы выяснить, пришел ли конец вынужденному периоду воздержания?

Никки решила взять себя в руки. В конце концов, она ничем не рискует. Ну, не окажется Рафаэля дома. Подумаешь, беда. А если Рафаэль откроет, но, увидев Никки, захлопнет дверь?..

Решив разбираться с неприятностями по мере поступления, Никки набрала в легкие воздуха, нажала на кнопку звонка и стала ждать.

Секунды текли невыносимо медленно. Никки теребила волосы, кусала нижнюю губу, переминалась с ноги на ногу, дергала туда-сюда молнию сумки. От страха в буквальном смысле подкашивались колени.

Нет, она, наверное, с ума сошла. Ни перед одним свиданием не волновалась. Тогда почему сейчас места себе не находит? Прикрыв глаза и приказав себе успокоиться, Никки попробовала дышать ровно. Сердце забилось медленнее, страх немного отступил.

И как раз вовремя. По ту сторону двери раздались шаги. Никки ощутила огромное облегчение — слава богу, дома кто-то есть. Даже если это не Рафаэль, можно будет что-нибудь ему передать.

Конечно, больше всего Никки хотела увидеть хозяина. А между тем шаги замерли рядом с дверью, и стало тихо. Сообразив, что ее разглядывают в глазок, Никки растянула губы в самой приветливой улыбке, на какую была способна, и помахала рукой.

Судя по раздавшемуся за дверью короткому, но пылкому восклицанию, на теплый прием рассчитывать не приходилось. Состроив гримасу, Никки уныло опустила руку и тут чуть не подпрыгнула от громкого удара. Кажется, хозяин стукнул по двери кулаком. Или решил биться об нее головой.

О боже. Начало не слишком многообещающее. Рафаэль совсем не рад Никки, и это еще мягко сказано. Впрочем, какая разница? Никки приняла решение и не собирается его менять лишь из-за того, что кое-кто не в настроении. Наоборот, Никки не терпелось приступить к активным действиям.

Главное, чтобы Рафаэль открыл наконец эту проклятую дверь и впустил ее.

Но время шло, а Никки продолжала отделять от цели надежная дубовая преграда. Никки уже собиралась крикнуть, чтобы ей позволили войти, но тут прозвучал приглушенный вздох, скрипнула задвижка, дверь распахнулась, и перед ней возникла высокая, мощная фигура Рафаэля. Что выражало его лицо, сказать было трудно.

Но в этот момент Никки меньше всего волновало, рад Рафаэль ее видеть или нет. Стоило посмотреть в эти глаза, и желание нахлынуло с новой силой, едва не сбив Никки с ног.

Вспомнился жаркий поцелуй, потом страстные объятия. Сердце забилось быстрее, дыхание стало прерывистым. Одной рукой Рафаэль опирался о дверной косяк, другую сунул в карман шорт. И эти самые руки скользили по ее разогретой солнцем коже… От сладкого предвкушения у Никки голова закружилась.

Если и нужны были подтверждения, что Никки снова в строю, то теперь в этом не оставалось никаких сомнений. Ее либидо будто твердо решило наверстать упущенное. Еще недавно Никки не испытывала к Рафаэлю никакого интереса, но прошло всего две недели, а ее уже влекло к нему с непреодолимой силой.

Казалось, Никки забыла, как дышать. Моргнула, прогоняя соблазнительные видения, и судорожно вздохнула.

— Здравствуйте, — произнесла Никки чуть дрогнувшим голосом.

— Добрый день, — ничего не выражающим тоном отозвался Рафаэль.

— Рафаэль, — начала она с дружелюбной улыбкой, решив игнорировать мрачное настроение хозяина, — как поживаете?

— Нормально.

— Можно войти?

Рафаэль нахмурился. Он явно медлил. Никки стала всерьез опасаться, что сейчас дверь захлопнется у нее перед носом. Но постепенно морщинки на лбу у Рафаэля разгладились и лицо приняло знакомое сдержанное выражение. Рафаэль посторонился, давая Никки пройти. Она вздохнула с облегчением.

— Конечно.

Никки шагнула через порог, нарочно слегка задев Рафаэля, и испытала приятное удовлетворение, когда тот вздрогнул. Отлично. Да, Рафаэль изо всех сил пытается себя контролировать и изображает равнодушие, но природу не обманешь. Сегодня инстинкты Рафаэля выступят ее союзниками.

— Откуда вы узнали мой адрес? — спросил Рафаэль, закрывая за ней дверь. В голосе слышалась неприкрытая досада.

— Габи сказала.

— Что-то я не слышал домофона.

— А я по нему и не звонила.

— Как же тогда внутрь попали?

— Прошла с одним из жильцов.

Никки не хотелось в этом признаваться, но она побоялась предупреждать о своем появлении и нарочно топталась у входа, пока ее не впустили.

— Кстати, у вас очень милый сосед с первого этажа.

— Не сомневаюсь.

— И по-английски говорит замечательно.

— Повезло вам.

— Это точно.

Рафаэль скрестил руки на груди, прислонился к конторке и устремил на Никки пристальный взгляд. Раньше он заставил бы ее смутиться, но сейчас только еще больше распалил.

— Как отдохнули?

— Великолепно, — ответила Никки, сгорая от желания.

Рафаэль окинул ее долгим, внимательным взглядом, от прически до розового педикюра. Между тем Никки едва на месте устоять могла. Едва сдерживалась, чтобы не накинуться на Рафаэля прямо здесь, в коридоре.

— Выглядите прекрас… — выговорил он и вдруг запнулся. Нахмурился. Может, даже опять выругался, на этот раз про себя. — Хорошо, — выбрал другое слово Рафаэль.

— Спасибо, — ответила Никки, напоминая себе, что в данной ситуации накидываться на человека в коридоре — не лучшая стратегия. Тут нужен подход похитрее. — Я и чувствую себя хорошо.

— Принести вам что-нибудь выпить? — спросил Рафаэль, направляясь на кухню.

— Пожалуйста, чего-нибудь безалкогольного. И обязательно холодненького, — попросила Никки и последовала за ним, хотя ее не звали. — Жарко сегодня, правда?

Рафаэль подошел к холодильнику и отвернулся, доставая кувшин с апельсиновым соком. Никки представилась возможность полюбоваться подтянутыми ягодицами.

— Очень, — пробормотал Рафаэль, и у Никки сложилось впечатление, что он имеет в виду не только погоду.

Рафаэль вытащил два стакана из кухонного шкафчика и стал разливать сок. Никки смотрела, как под тонкой хлопковой футболкой бугрятся мышцы у него на спине, и едва сдержалась, чтобы не дотронуться до Рафаэля прямо сейчас.

Рафаэль резко обернулся и вручил ей стакан.

— Спасибо, — поблагодарила Никки и отпила большой глоток. Чувствуя, что Рафаэль не сводит с нее глаз, томно провела ладонью по горлу. — Ах, какой вкус!

Рафаэль не двигался с места, но Никки краем глаза заметила, как пульсирует жилка у него на шее, и удовлетворенно улыбнулась.

— Неплохая квартира, — произнесла Никки, окидывая взглядом обстановку. Впрочем, «неплохая» — это очень слабо сказано.

Перед Никки предстало огромное, не разделенное стенами пространство. Только кухню частично отгораживала широкая стойка, далее следовала столовая, плавно переходившая в просторную, уютную гостиную с широким, мягким диваном, несколькими чуть потертыми, но явно удобными креслами и журнальным столиком, на котором высилась стопка журналов.

Дальнюю стену сплошь опоясывали книжные полки, казалось едва не падающие под весом многочисленных томов. Свет лился сквозь окна от пола до потолка. На каждой горизонтальной поверхности стояли горшки с растениями, а на каждой вертикальной висели картины.

Ожившая мечта любой девушки, подумала Никки. Впрочем, ей-то какая разница, она же Рафаэлю не невеста. У Никки совсем другие намерения…

— Все по моему вкусу, — чуть резковато ответил Рафаэль.

— Любите растения? — уточнила Никки.

— Люблю.

— Хорошо у вас тут, просторно, — промурлыкала Никки, гадая, где хозяйская спальня. — Светло. И воздуха много…

— И до работы близко ехать, — сухо произнес Рафаэль.

— Удобно.

— Да.

На этом разговор заглох сам собой. Оба смотрели друг на друга в напряженном молчании.

Секунды тянулись и тянулись, а Рафаэль все не сводил с Никки пронзительных зеленых глаз. О чем он думал, по лицу было не понять. Никки тоже беспомощно застыла, изнемогая от желания, но не зная, как вести себя дальше.

А между тем молчание становилось все более многозначительным, воздух словно наполнялся электричеством. Наконец напряжение стало невыносимым, и Никки решила, что, раз Рафаэль не решается, ситуацию в свои руки следует взять ей.

Сморгнув, Никки попыталась собраться и начала:

— Наверное, удивляетесь, зачем я приехала?

Рафаэль поднял темную бровь.

— Явно не для того, чтобы обсудить погоду, достоинства моей квартиры и комнатные растения, — ответил он почти скучающим тоном.

— Угадали, — ответила Никки, нисколько не смущенная равнодушной реакцией. Ну уж нет, она от своей миссии не отступится.

— И в чем же тогда причина?

— Во-первых, хотела сказать, что уезжать не попрощавшись очень невежливо.

Рафаэль пожал плечами.

— Я же оставил записку. Срочные дела на работе. Но вообще-то вы правы. Извините.

— Извинения приняты. Во-вторых, хочу узнать, как вы.

На этот раз Рафаэль вскинул обе брови.

— А почему со мной должно быть что-то не так?

— Когда я в последний раз говорила по телефону с Габи, у меня сложилось впечатление, что она на вас здорово рассердилась.

В глазах Рафаэля мелькнуло странное выражение, но что оно значит, Никки не поняла.

— Как видите, со мной все в порядке. Ценю вашу заботу, — прибавил Рафаэль неискренним тоном, — но звонка было бы вполне достаточно.

— Справедливо, — кивнула Никки. — Но у меня к вам еще одно дело, которое по телефону уладить не получится. Собственно, за этим я и приехала.

— Зачем — за этим?

Решив, что никакие намеки и уловки не пробьют стену холодного равнодушия, Никки решила перестать ходить вокруг да около и брать быка за рога. Во всяком случае, тогда она наверняка добьется хоть какой-то реакции. Никки набрала полную грудь воздуха.

— Рафаэль… — произнесла Никки, расправила плечи, выпрямила спину и посмотрела ему прямо в глаза. — В общем, я хочу… тот поцелуй застал меня врасплох, я растерялась… вот и подумала — давайте попробуем еще раз.


Посмотрев в глазок и увидев на лестничной площадке Никки, улыбающуюся и машущую рукой, Рафаэль подумал: за что ему такое наказание? Несмотря на искажающее действие линзы, Никки была все так же неотразима. Нет, наверняка в прошлой жизни он совершил что-то ужасное, чтобы заслужить такую кару. Уже второй раз появление Никки застает его врасплох. Конечно, сейчас у нее нет при себе «Дон Кихота», но эффект почти как от удара по голове.

Увы, обстоятельства были против Рафаэля. Возник соблазн прокрасться на цыпочках обратно в кабинет. Постоит-постоит и уйдет, что ей еще останется?.. Но, вспомнив, что к двери подходил совсем не бесшумно, Рафаэль сообразил — прикинуться, что никого нет дома, не получится. Остается взять себя в руки и впустить гостью.

Может, мужчина более слабохарактерный и дрогнул бы, увидев великолепную Никки Синклер. Загорелая, жизнерадостная, сияющая. Платье с запахом идеально облегает фигуру, босоножки на платформе прибавляют роста. Другой бы, возможно, не устоял.

Но только не Рафаэль. За прошедшие две недели он успел возвести вокруг себя такие высокие, надежные, крепкие стены, что можно было ничего не бояться.

Если Рафаэлю и было слегка трудновато держаться сурово, то лишь по одной причине: Никки нагрянула безо всякого предупреждения. И стакан Рафаэль чуть не выронил только из-за того, что смелое предложение Никки его удивило.

— Какой поцелуй? — невозмутимо спросил Рафаэль. Надо же что-то отвечать.

Никки наградила его недоверчивым, скептическим взглядом.

— В воскресенье. У бассейна.

— A-а, точно, — протянул Рафаэль, будто только сейчас вспомнил.

— Да, тот самый. Ну что, согласны?

— Попробовать еще раз?

Никки кивнула.

— Предложение, конечно, любопытное, — произнес Рафаэль с вежливой и, как ему самому показалось, снисходительной улыбкой. — А главное — лестное. Но, к сожалению, вынужден ответить «нет». И речи быть не может.

Никки вскинула голову и озадаченно закусила губу.

— Как это — и речи быть не может?..

— Да, вот именно.

— Но… почему?!

Хороший вопрос. И правда, почему?.. Но Рафаэль усилием воли заставил себя отвести взгляд от губ Никки.

— Как-то это неожиданно…

— Почему неожиданно?

Теперь удивлена была Никки. Странно, ей же самой не понравилось…

— Тогда у меня сложилось впечатление, что вы… не в настроении, — ответил Рафаэль и вдруг ощутил болезненный укол гордости. С чего бы это, он уже две недели как оправился после неприятного происшествия!

— А что, если у меня изменилось настроение?

— Рад за вас.

— Погодите радоваться. И что же, это единственная причина для отказа?

— Нет, лишь одна из многих.

— Тогда скажите остальные.

У Рафаэля от растерянности все в голове перепуталось. С чего бы начать?..

— Во-первых, просто не хочу, и все.

Чем не причина?

— Почему?

— В последний раз ничего хорошего из этого не вышло, — протянул Рафаэль, сам понимая, что не объяснил Никки и половины. — Кто же захочет снова переживать такое?..

— На этот раз все будет по-другому. Честное слово.

— Не будет никакого этого раза.

И в этом Рафаэль готов был поклясться.

Повисла пауза. Никки посмотрела на его упрямо выпяченный подбородок, напряженные плечи и недоверчиво приподняла брови.

— Уверены? — наконец спросила она. — Плоховато вы изображаете равнодушие. Ну же… всего один поцелуй… короткий и безобидный…

Целовать Никки — безобидное занятие? Ха-ха-ха. Рафаэль поспешно расслабил плечи и ответил:

— Ничего я не изображаю. Это во-первых.

Да-да, смотри, какой я расслабленный!

— А во-вторых, больше меня это не интересует.

Никки кивнула и закусила губу.

— Правда?

— Я же говорил — это был сиюминутный порыв. Так и оказалось.

— Да-да, помню. Вам солнце в голову ударило. Или вино.

У Никки в голосе звучало такое неприкрытое сомнение, словно она его насквозь видела. Наконец Рафаэля это разозлило.

— Что, никак поверить не можете, что на ваше обаяние кто-то не поддался?

— Нет, до такой степени неотразимой я себя не считаю, — без тени смущения ответила Никки. Если Рафаэль надеялся ее пристыдить, то теперь сам не знал, куда деваться. — Хорошо. Если все, что вы говорите, правда… если я вас больше не интересую… если тот поцелуй был сиюминутным порывом… тогда почему вы уже десять минут глаз не сводите с моих губ?

Казавшиеся нерушимыми стены опасно зашатались. Их снова рисковала снести волна страсти. Рафаэль попытался взять чувства под контроль.

— Ничего подобного.

— Я же вижу.

— Наверное, просто свет так падает…

— Значит, свет? — медленно кивнула Никки. — А глаза у вас отчего потемнели? И кулаки зачем сжали? А жилка под подбородком? Скажете, тоже игра света?

Тут Никки опустила глаза на говорящий лучше всяких слов бугор под шортами.

— И…

— Все, хватит, — рявкнул Рафаэль, резко опустив стакан на стойку. Проклятое тело выдавало его с головой. Если Рафаэль и надеялся сохранить ситуацию под контролем, то совершенно напрасно. — Хорошо, я испытываю к вам влечение.

— Так и знала, — победоносно улыбнулась Никки.

— Может, я и правда хочу снова вас поцеловать, — продолжил Рафаэль. Теперь слова лились сплошным потоком. — Хочу повалить вас на пол, раздеть догола, заняться с вами любовью, но ничего не выйдет. — В этом Рафаэль был уверен на сто процентов. — И никаких поцелуев. Можете соблазнять меня сколько угодно.

Секунду Никки молча смотрела на него. Похоже, не ожидала такой бурной вспышки.

— Но почему, почему? — взвилась она. Дыхание стало прерывистым, щеки порозовели.

— Потому что у вас проблемы, — напряженно проговорил Рафаэль.

Никки округлила глаза.

— Какие проблемы?

— Судя по всему, серьезные.

Никки нахмурилась.

— Вы что, с Габи про меня разговаривали?

— Да.

— Что еще она сказала?

— Что вам нужен покой.

— Покоя у меня было более чем достаточно, я прекрасно отдохнула, — отмахнулась Никки, сделав шаг по направлению к нему. — Да, не буду скрывать, дела у меня шли неважно, поэтому я и отреагировала так холодно. Но теперь мне лучше. Намного лучше.

Может быть, но это ничего не меняет, подумал Рафаэль. И понесло же его в те выходные на юг!..

— Приятно слышать, — пробормотал он.

— С тех пор все изменилось. Я столько думала о вас, о нашем поцелуе… — Помолчав, Никки многозначительно склонила голову набок. — И всякий раз внутри словно загорался какой-то огонек. Вот здесь… — Никки прижала ладонь к груди.

Рафаэль перевел взгляд с Никки на гигантскую цветочную композицию.

— Вот и замечательно.

— Так в чем же дело? Искра разгорается все сильнее…

— Да пусть хоть пожар, меня это не волнует, — резко бросил Рафаэль, не сводя глаз с георгинов и пытаясь вспомнить латинское название этого цветка. Dahlia pinnata?

— Боюсь, именно этим и закончится дело.

— Ваши проблемы.

Меня это не касается, напомнил себе Рафаэль, продолжая внимательно изучать композицию. Какой замечательный спатифиллум Уоллиса…

Никки вздохнула с досадой.

— Рафаэль, да что с вами?

Он нехотя отвел глаза от цветов и запустил пальцы в волосы.

— Вы подруга Габи, — напрямик ответил Рафаэль.

Озадаченное молчание.

— И что?..

— С подругами сестер не связываюсь.

— Это еще почему?

— Как-то попробовал, и ничего путного из этой затеи не вышло.

— В смысле?

В прямом.

— Я женился на ней.

— И…

— Что — и? — рявкнул Рафаэль. — Брак оказался неудачным, я потерял жену и чуть было не лишился сестры! Думаете, захочу пережить такое еще раз?

— Боитесь из-за меня поссориться с Габи?

— Кто знает? Не собираюсь рисковать. Так что думать забудьте.

Никки задумчиво постучала указательным пальцем по нижней губе.

— Послушайте, Рафаэль, — наконец произнесла она, устремив на собеседника такой пристальный взгляд, что тому стало неловко. — Не усложняйте. Я ведь вас не жениться зову. Не серьезные отношения предлагаю. Боже упаси. И в мыслях не было. Мне нужно только одно. Поцелуй.

Поцелуй, и все? Она его совсем за дурачка держит? Рафаэль издал резкий смешок.

— Думаете, дело ограничится одним поцелуем?..

— Ну-у, — многозначительно улыбнулась Никки. — Надеюсь, что нет. Рассчитываю, что поцелуй понравится нам обоим, и за ним последует нечто большее.

— В этом и проблема, — выпалил Рафаэль.

— Почему? Вам разве не нравится страстный секс?

— Обычно как раз после него и начинаются всякие сложности…

— Не бойтесь, — твердо произнесла Никки. — Не собираюсь ничего вам навязывать. Я не заинтересована в постоянных отношениях. Можете не беспокоиться ни за свою свободу, ни за отношения с Габи.

Никки приблизилась к Рафаэлю и улыбнулась. В серо-голубых глазах читалось неприкрытое влечение. Она положила ладонь Рафаэлю на грудь.

— Ну же, — тихо произнесла Никки, и у него перед глазами поплыли круги. — Разве не хотите попробовать? Настоящий поцелуй. На этот раз я готова…

Рафаэля будто в живот ударили. От близости Никки все разумные мысли вылетели из головы. Осталось только непреодолимое желание. Кожа будто пылала, пульс стучал как сумасшедший. Да, конечно, он хотел. И это было хуже всего…

— Один поцелуй, и все, — повторила Никки, положив ладонь ему на шею и запустив пальцы в волосы. — Какой вред от поцелуя?..

Близость Никки, тепло ее тела, неотразимая чувственность — все это сокрушило последние остатки оборонительной стены Рафаэля.

И снова он был вынужден безоговорочно капитулировать. Впрочем, такой исход борьбы был вполне предсказуем, едва Рафаэль увидел Никки в глазке. Рафаэль честно сражался, но Никки развеяла все сомнения разумными доводами и соблазнительной улыбкой. Устоять Рафаэль решительно не мог.

Объясняться, сожалеть о случившемся, гадать, что на него нашло, можно и потом. Но сейчас Рафаэль не в состоянии был подавить влечение.

Испытывая странное ощущение, будто его поведение вполне нормально и даже закономерно, Рафаэль наконец сдался.

— Иди сюда, — хрипло пробормотал он, привлекая Никки к себе.

Глава 10

Ну слава богу, подумала Никки, когда Рафаэль заключил ее в объятия и начал страстно целовать.

С самого начала Никки отдавала себе отчет — уговорить Рафаэля удастся не сразу. Но даже не предполагала, что это окажется так трудно. Вот упрямец.

Никки уже боялась, что за месяцы отсутствия практики совсем разучилась флиртовать. Еще бы, пустила в ход все приемы, а Рафаэль не реагировал. Застыл, как каменный столб, и наотрез отказывался ее целовать.

Впрочем, камень оказался довольно податливый, отметила Никки. Наконец убедив Рафаэля, она позволила себе полностью отдаться страсти. Как хорошо, что она сумела пробиться через его защитный панцирь!

Теперь суровый, несгибаемый, застегнутый на все пуговицы Рафаэль исчез. Его место снова занял мужчина у бассейна, страстный и необузданный.

Головокружительный поцелуй заставил Никки застонать от удовольствия. Одной рукой Рафаэль обнимал ее за талию, вторую погрузил в волосы. Поцелуй был так же великолепен, как и прошлый, но с одним существенным отличием.

На этот раз Никки была отнюдь не равнодушна. От прикосновений языка Рафаэля она вздрагивала, точно от электрического тока. Кровь так и кипела. Жар растекался по всему телу и нарастал с каждой секундой.

Не в силах сдержаться, Никки тихонько вскрикнула. Как же она соскучилась по этому ощущению! Желать и быть желанной. Испытывать такое влечение, такую страсть, что утонуть в них готова.

Никки будто от спячки пробудилась. Приникнув к Рафаэлю всем телом, отвечала на поцелуй чуть ли не с исступлением.

Казалось, прошло много часов, когда поцелуй прервался. Никки подняла глаза на Рафаэля и растерянно заморгала, потрясенная силой собственной реакции. Глаза Рафаэля светились желанием, дыхание было прерывистым, сердце билось быстро-быстро. Видимо, он тоже утратил дар речи. Никки охватило горделивое удовлетворение — значит, она оказывает на Рафаэля такое же воздействие, как и он на нее.

— Ну? — с легкой хрипотцой произнесла Никки.

Рафаэль озадаченно нахмурился и тряхнул головой, прогоняя наваждение.

— Что — ну?

— Я же говорила — в этот раз будет лучше.

Рафаэль судорожно вздохнул.

— Да.

— Ну и как, было лучше?

— Было…

Но пробудившийся в Никки озорной чертенок не мог довольствоваться таким коротким ответом. Подобные замашки опытной кокетки были Никки несвойственны, однако она спросила:

— Неужели больше нечего добавить?..

— Намного лучше. — Рафаэль слабо улыбнулся. — А что?

— Значит, первый успех достигнут. Продолжаем работать… — произнесла Никки и потянулась к Рафаэлю для второго поцелуя.

На этот раз, когда их губы встретились, Никки позабыла обо всем на свете. Поцелуй Рафаэля стал требовательным, решительным, напористым, а одна рука скользнула по ее боку вверх и сжала грудь. Никки страстно вздохнула. Рафаэль провел пальцем по соску Никки, и она почувствовала, что растворяется в потоке страсти.

Потрясающе, думала Никки. Волшебно. Она еще плотнее прижалась к Рафаэлю, ощущая его эрекцию. Рафаэль застонал, и поцелуй, если это вообще возможно, стал еще более пылким.

Остановились они только потому, что начали задыхаться. У Никки от нахлынувшей слабости подгибались колени.

— Да, улучшения заметные, — выговорила она дрожащим голосом. Хотя какие там улучшения? Разве можно улучшить нечто совершенное?

Рафаэль заправил выбившуюся прядь Никки за ухо.

— Согласен.

Неожиданный ласковый жест и взгляд, в котором читалось обещание чего-то большего, заставил сердце Никки затрепетать и окончательно лишил ее дара речи. Она лишь молча кивнула.

Тут Рафаэль разжал объятия и отступил на шаг.

— Раздевайся.

У Никки едва ноги не подкосились. Она судорожно сглотнула.

— Прямо сейчас?.. — выдохнула она и сама разозлилась на собственный затуманенный желанием мозг. Нет, не сейчас, через две недели!..

Рафаэль расплылся в неотразимой улыбке.

— Да…

Оставалось только подчиниться. Никки была совершенно околдована. Не сводя глаз с Рафаэля, она сняла босоножки, расстегнула боковую молнию на платье. Рафаэль внимательно следил за каждым ее движением.

В комнате было так тихо, что звук расстегиваемой молнии прозвучал удивительно громко. Мягкая хлопковая ткань приятно скользила по коже. Подрагивающими пальцами Никки спустила бретельки, и светло-желтое платье соскользнуло на пол. Сердце стучало, как барабан, кровь шумела в ушах. Рафаэль судорожно вздохнул, глядя на ее почти обнаженное тело.

От его взгляда Никки вся запылала. Казалось, от такого огня кружевное белье должно было вспыхнуть и сгореть.

— Что теперь? — спросила Никки. Инструкции Рафаэля ей нравились, и она с радостью готова была их исполнять.

— Сядь.

Голос Рафаэля звучал сдавленно, хрипло. Несмотря на все усилия, так и не смог устоять, порадовалась Никки.

— Куда? — спросила она.

Единственной мебелью в непосредственной близости были барные стулья, слишком шаткие для того, что, как рассчитывала Никки, сейчас произойдет.

Рафаэль осмотрелся по сторонам.

— На диван.

Изнемогая от предвкушения, Никки улыбнулась И направилась к широкому шоколадно-коричневому дивану. Никки не пыталась нарочно двигаться соблазнительно, но движения сами собой стали более плавными, а бедра покачивались при ходьбе.

Прежде чем у нее подкосились ноги, Никки опустилась на диван.

— Как мне сесть?

— Откинься на спинку.

Никки томно откинулась на мягкую бархатную обивку и чуть раздвинула колени.

— Так? — спросила она неожиданно низким голосом.

— Именно так.

— Ну, и чего ты ждешь?

— Думаю, с чего начать.

Но Никки чувствовала — Рафаэль уже начал.

— Долго думать собираешься?

— Может, и долго.

— Зачем?

— Хочу отыграться.

По телу Никки пробежала сладкая дрожь.

— Отыграться?

Рафаэль кивнул.

— Приятное занятие.

— Хочешь отплатить за первый, неудачный поцелуй? — с трудом выговорила Никки.

— Почему бы и нет? — произнес Рафаэль.

Никки чувствовала, что заводится все сильнее.

— И что ты хочешь сделать?

— Заставить тебя умолять.

О-о…

— Ни разу в жизни не умоляла и не буду.

— Посмотрим.

Сердце забилось с такой силой, что заболели ребра. Никки уже подумала, что больше не в силах ждать, когда Рафаэль наконец медленно направился к ней.

Остановился напротив, некоторое время стоял неподвижно, потом опустился на колени. Никки чуть было не схватила его за руки и не притянула к себе. А между тем Рафаэль раздвинул ей колени. Издевательски медленно наклонился вперед. Наконец их губы встретились. Никки застонала и чуть сознание не потеряла от облегчения.

Затем Рафаэль коснулся губами ее подбородка, шеи, груди, прокладывая по коже Никки огненную дорожку. В то же самое время Рафаэль гладил ее бедра. А когда зубы прихватили скрывавшийся под кружевом бюстгальтера сосок, Никки ахнула.

Поцелуи Рафаэля опускались все ниже. Никки в изнеможении откинулась на спинку дивана. В отличие от многих ее предыдущих любовников инструкции Рафаэлю были не нужны — он и сам знал, что делать.

Тем временем поцелуи достигли живота, и Рафаэль провел языком вдоль края трусиков. Нет, этот мужчина сам мог поучить кого угодно.

Но тут ей стало не до рассуждений. Она закусила губу, выгнула спину, сжала кулаки. Никки уже была на пределе.

Она тоненько всхлипнула, и Рафаэль усмехнулся. Затем, приподняв ее бедра, стянул трусики, начал ласкать внутреннюю поверхность бедра и наконец добрался туда. Никки не смогла сдержать стон. Она уже собиралась сдаться и начать умолять, как и запланировал Рафаэль, но прикосновение его языка доставило такое неописуемое наслаждение, что Никки позабыла все слова на свете.

От искусных ласк Рафаэля у Никки кружилась голова, все тело пылало. Единственное, на чем она была способна сосредоточиться, — движения языка Рафаэля.

Никки так долго не испытывала ничего подобного, и вдруг — настоящий ураган страсти! Тем временем в дело вступил не только язык, но и пальцы, с невероятной быстротой и точностью нащупавшие точку G. Нет, это уже было выше ее сил! Никки моментально достигла пика, выдохнув имя Рафаэля, и погрузилась в сладостный водоворот.

Когда фейерверк ощущений завершился и Никки обрела способность двигаться, а сердце наконец забилось ровно, она глубоко, удовлетворенно вздохнула и открыла глаза.

— Долгий перерыв был? — спросил склонившийся над ней Рафаэль. Во взгляде его читались желание, удовольствие и некоторое удивление.

— Можно и так сказать, — хрипло ответила Никки и прибавила. — Спасибо.

— Всегда с радостью.

— Нет, тебе-то как раз радости не было, только мне. В буквальном смысле слова, — смущенно прибавила залившаяся краской Никки. Она вдруг сообразила, что в порыве страсти совсем утратила над собой контроль.

Рафаэль улыбнулся:

— Ничего. Еще успеем восстановить справедливость.

— Значит, у тебя есть еще планы? — спросила Никки, изображая наивное удивление и чувствуя, как желание нарастает снова.

— Да, и много.

Никки с улыбкой потянулась.

— Отличная новость! Кстати, ты ведь так и не разделся.

Рафаэль окинул ее взглядом, от которого у Никки затрепетало сердце.

— Ты тоже. Вернее, не полностью, — возразил он.

Выгнув бровь и хитро улыбнувшись, Никки расстегнула бюстгальтер и перебросила его через спинку дивана.

— Готово, — доложила она. — Твоя очередь.

При взгляде на ее грудь у Рафаэля под подбородком стремительно забился пульс.

— Как ты хорошо, быстро раздеваешься, — тихо произнес он. — Может, и мне поможешь?

— Тогда пошли в спальню.

— А я ждал чего-то поинтереснее…

Никки пожала плечами:

— Что тут скажешь? Оригинальность оригинальностью, но на горизонтальной поверхности, как ни крути, удобнее.

Хотя диван — тоже неплохой вариант.

— Ладно. — Рафаэль взял Никки за руки, помогая встать. — Спальня вон там…

Глава 11

О да, думала Никки, стоя у кровати и гадая, с чего начать. Теперь Никки радовалась, что решилась приехать в Мадрид. Они с Рафаэлем замечательно проведут время. Вот он замер перед ней, а она чувствовала себя как ребенок перед прилавком со сладостями. Точно так же не терпелось попробовать весь товар…

— И долго смотреть собираешься? — довольно-таки напряженным голосом произнес явно сгоравший от нетерпения Рафаэль. — А то смотри, сгребу тебя в охапку и затащу в кровать…

Нашел чем пугать, подумала Никки. Ей тоже не терпелось, но Никки решила не спешить и сполна насладиться вновь обретенной чувственностью.

Начала Никки с футболки. Положила ладони на живот Рафаэлю и стала медленно задирать ее вверх, ощущая под пальцами крепкие мускулы. Рафаэль поднял руки, и Никки пришлось встать на цыпочки, чтобы снять футболку. Наконец она очутилась на полу. Никки провела руками по сильным плечам Рафаэля, потом по широкой загорелой груди.

Не в силах удержаться, коснулась языком соска. Рафаэль резко втянул в себя воздух и застыл. Видимо, все еще пытался себя контролировать, но желание было слишком сильно.

— Я и забыла, как приятно раздевать мужчину, — тихо произнесла Никки.

— И часто ты это делала?

— Всего раз или два.

А такого мужчину, как Рафаэль, — никогда. Что и говорить, фигура у него была просто божественная.

Никки расстегнула ремень, потом пуговицу на шортах, нащупала молнию… Она наслаждалась каждой секундой.

Подумать только, всего две недели назад Никки была совершенно равнодушна к чарам Рафаэля! Сейчас даже поверить трудно. Какая досада…

Но теперь Никки намеревалась исправить ситуацию.

Она стащила одновременно и шорты, и боксеры. Чувствуя на ощупь эрекцию Рафаэля, Никки изнемогала от нетерпения. Рафаэль отступил на шаг, и Никки застыла, просто глядя на него. Что за прекрасное тело! До чего же он строен и силен! Никки не могла дождаться, когда наконец ощутит эту силу.

— Ложись, — выговорил Рафаэль чуть дрогнувшим голосом.

С сильно бьющимся сердцем Никки подчинилась. До чего же приятно иметь дело с опытным мужчиной, который знает, что делает.

Может, Рафаэль и хочет ей отплатить, но Никки не сомневалась, что в самое ближайшее время сумеет взять реванш. При этой мысли она расплылась в блаженной улыбке.

— Чему это ты так обрадовалась? Вижу, задумала недоброе, — произнес Рафаэль.

— Угадал.

— Вижу, мне попалась сирена. Шансов никаких.

— Кто?

— Сирена.

— Как на полицейской машине? Неужели так громко кричу? — пошутила Никки и постаралась принять как можно более соблазнительную позу. Немного потянуть время, поддразнивая партнера, — одно дело, но затягивать до такой степени — это уже ни в какие ворота.

— Сирены околдовывали моряков своими песнями, и их корабли разбивались о скалы, — произнес Рафаэль.

— Значит, нам повезло, что ты не моряк, а мне медведь на ухо наступил.

— У тебя много других достоинств.

— И что, собираешься и дальше просто на них смотреть? — не выдержала Никки, решив ускорить процесс. — Или начинаешь действовать, или сама тебя в охапку сгребу и в постель затащу.

Никки улыбнулась и состроила Рафаэлю глазки. Уловка сработала. Рафаэль сдавленно застонал и уже через секунду присоединился к ней. От такого напора у Никки перехватило дыхание и закружилась голова.

— Между прочим, отличная идея. Мне нравится, — отрывисто произнес Рафаэль.

— Мне тоже, — выдохнула Никки, наслаждаясь его близостью и обхватывая Рафаэля ногами. А потом они снова слились в поцелуе, и Никки забыла, о чем говорила. Единственное, на чем она была в состоянии сосредоточиться, — ласки Рафаэля. Желание и страстное нетерпение все нарастали.

Никки гладила его мускулистые плечи и спину, потом вонзила в них ногти, и поцелуй стал более бурным, более животным, похожим на борьбу.

Из-за приятного тумана в голове Никки потеряла способность ясно мыслить. Смутно отметила, что Рафаэль провел ладонью по ее шее и спустился к набухшей груди.

Тут напряжение буквально зашкалило. Никки застонала и изогнула спину, когда Рафаэль начал ласкать большим пальцем сосок. Удовольствие было не описать словами.

Затем Рафаэль прервал поцелуй, и его губы сомкнулись на соске.

Никки находилась в таком экстазе, что с трудом удержалась, чтобы не вскрикнуть в голос. Обхватив руками голову Рафаэля, она извивалась и всхлипывала, не в силах ничего с собой поделать.

— Ну что, готова молить о пощаде? — хрипло выдавил Рафаэль.

Очень может быть, подумала Никки. Впрочем, нет, пока рано.

— Почти, — ответила она и прибавила, надеясь заставить Рафаэля удвоить старания: — Покажи, на что ты еще способен.

Рафаэль подчинился и продолжил ласкать ее грудь и гладить бедра. Тут пальцы скользнули между ними, и Никки чуть под потолок не взвилась от острого наслаждения.

Удовольствие становилось все более прекрасным и одновременно более мучительным. Никки вся дрожала от предвкушения. Головокружительная кульминация была уже близко, как вдруг Рафаэль замер и поднял голову. До оргазма оставалось всего несколько секунд. Никки протестующе застонала.

— Почему остановился? — хрипло выговорила она.

Зеленые глаза Рафаэля озорно сверкнули.

— Попроси меня, — тихо произнес он. — Только как следует попроси.

Что?! Рафаэль подгадал верный момент. Никогда Никки не хотела его так сильно, как сейчас. Да, для кого-то момент был самый подходящий, а для кого-то — не очень.

— Садист, — пробормотала Никки.

— Давай-давай, проси, — повторил Рафаэль.

— Ни за что.

— Мазохистка.

— Ну, сейчас я тебе отомщу, — пригрозила Никки и начала медленно водить пальцами по его члену.

Рафаэль напрягся и вздрогнул. Тогда Никки коснулась большим пальцем головки.

— Все, хватит мстить друг другу, — с трудом выговорил Рафаэль, останавливая ее руку, и вдруг потянулся к тумбочке. Порылся в ящике и достал презерватив. Разорвал пакетик, надел, и вот Рафаэль снова очутился сверху, ожидая, когда Никки примет его.

Она раздвинула ноги шире и приподняла бедра. Наконец Рафаэль с глухим стоном вошел в нее. Такого блаженства Никки ни разу не приходилось испытывать.

— О-о… — судорожно выдохнула она, ощущая Рафаэля внутри себя.

— Фантастика, — произнес он и на секунду застыл, потом задвигался, нарочно сохраняя медленный темп. Даже сейчас он стремился контролировать ситуацию.

При других обстоятельствах это могло быть довольно-таки приятно, но у Никки было совершенно другое настроение, хотелось чего-то стремительного и бурного. Нет, этого ей было недостаточно. Возбуждение постепенно усиливалось.

Но Рафаэль не желал торопиться и, как бы Никки ни извивалась, демонстрируя нетерпение, старался растянуть удовольствие. Никки прильнула к губам Рафаэля для страстного поцелуя. Когда их губы соприкоснулись, по телу Никки пробежала дрожь, но Рафаэль никак не отреагировал и продолжал двигаться в том же неспешном ритме. Единственное, чего добилась Никки, — усугубила собственную сладкую пытку.

— Прошу, — пробормотала она. В голосе Никки звучало отчаяние, но сейчас ей было все равно. — Умоляю…

В ту же секунду Рафаэль утратил способность себя контролировать, в его движениях появилась сила, граничащая с исступлением. Никки поняла, что они вот-вот достигнут пика.

Никки взлетала все выше и выше, пока наслаждение не вспыхнуло тысячей фейерверков экстаза.

Никки вздрагивала в объятиях Рафаэля от сотрясающих ее волн удовольствия, а он, совершив последний рывок, издал глухой стон. Раньше Никки не поверила бы, что это возможно, но она моментально испытала второй оргазм.

Несколько минут оба лежали не шевелясь. Впрочем, Никки не смогла бы сдвинуться с места, даже если бы Рафаэль не придавливал ее сверху. Она чувствовала сильную слабость и одновременно — ни с чем не сравнимую глубокую удовлетворенность.

— Ух ты, — выдохнула Никки, как только дыхание выровнялось, а сильное сердцебиение унялось.

— Согласен. — Голос Рафаэля звучал приглушенно и так же ошеломленно, как и ее собственный.

— Что это было?

Осторожно перекатившись на бок, Рафаэль приподнялся на локтях.

— Как — что? Один маленький, безобидный поцелуй.

Никки лениво улыбнулась.

— Ну, вот видишь, никакого вреда я тебе не причинила, а ты боялся.

— Это как сказать, — выговорил Рафаэль. — По-моему, ты мне спину поцарапала.

— Извини, — ответила Никки, не чувствуя ни малейших признаков раскаяния, — так счастлива она была. — Сильно?

— Не очень. Ерунда, заживет. Дело стоило того. Как ты меня умоляла!..

Никки его поддразнивания задели.

— Я не умоляла.

— Неправда. Я все прекрасно слышал.

— Я молила. Большая разница.

— Думаешь?

Ну нет, сейчас Никки сотрет у него с лица эту самодовольную ухмылку.

— Убедись сам.

— Каким образом?

С улыбкой соблазнительницы Никки толкнула Рафаэля на спину и села верхом, с удовольствием отметив промелькнувший у него во взгляде легкий испуг.

— На собственном опыте, — ответила Никки и уверенно начала ласкать Рафаэля.


— Вообще-то ты права, — признал Рафаэль спустя долгое время, когда к нему вернулась способность связно говорить и рассуждать. — Разница есть.

Никки победоносно улыбнулась:

— Я же говорила.

— Что, довольна собой?

— Вполне.

И заслуженно, подумал Рафаэль. То, что произошло между ними, было просто непередаваемо. Рафаэль с самого начала думал, что вместе им будет хорошо, но ничто не могло подготовить к взаимной страсти, которую они оба пробуждали друг в друге. Снова и снова они по очереди доводили друг друга до исступленного экстаза. Это было невероятно.

Между тем уже стемнело. Никки сидела на кровати Рафаэля, скрестив ноги, одетая в одну из его футболок, и ела приготовленную им тортилью. Волосы у Никки были растрепанные, взгляд усталый, но довольный. Можно было рассчитывать, что ночь принесет не меньше наслаждений, чем день. Рафаэль сам удивлялся, но уже хотел Никки снова.

Казалось, желание лишь отступало ненадолго и почти сразу возвращалось. Рафаэль с остервенением проткнул тортилью вилкой.

Что такого в этой женщине, из-за чего Рафаэль мгновенно терял над собой контроль и забывал обо всем на свете, кроме нее? И откуда взялись все эти идеи, желание отыграться? Почему Рафаэль хотел, чтобы Никки его умоляла? Раньше он так не делал.

Это было какое-то дикое, первобытное стремление. Обычно Рафаэль был очень сдержанным в постели. Впрочем, как и в других сферах жизни. Получалось, достаточно одной красивой женщины, двух недель неудовлетворенного влечения и искрометной химии, чтобы все самообладание рассыпалось в прах. Рафаэля это тревожило.

— Как я устала. — Зевнув, Никки изящно потянулась. — Совсем ты меня загонял. Повезло, что я до этого целых две недели отдыхала в твоей резиденции.

И только тут Рафаэль вспомнил, что у Никки «проблемы», и его охватил острый стыд. А он, чурбан, только о своем состоянии размышлял. Вдруг что-то со здоровьем? А они весь день такое вытворяли…

Рафаэль тихонько выругался. Конечно, все совершилось по обоюдному желанию, но следовало быть осторожнее. А лучше — продолжать настаивать на своем и ответить решительным «нет». Впрочем, поздно жалеть.

— Рафаэль? — обеспокоенно окликнула его Никки. Нотки тревоги в ее голосе заставили Рафаэля еще больше устыдиться, что сам он такой нечуткий. — С тобой все нормально?

— А с тобой?

Никки растерянно моргнула и ответила сногсшибательной улыбкой.

— Конечно. Замечательно себя чувствую. А что?

— У тебя же были какие-то проблемы.

Никки вскинула брови.

— Были. А теперь прошли. Что мы сейчас и доказали. — Никки нахмурилась. — Надеюсь, ты не чувствуешь себя виноватым?

Рафаэль не сдавался:

— Я же не знаю, что за проблемы. Начинаешь подозревать всякое.

Повисло молчание. Никки положила вилку и встретилась с Рафаэлем глазами, пригвоздив его взглядом к матрасу.

— Ну хорошо, — вздохнула Никки, сложив руки на коленях и подавшись вперед. — Сейчас объясню. Да, я была не в лучшей форме, но не из-за болезни, если ты об этом. Во всяком случае, я не была больна в том смысле, который имеешь в виду ты.

Рафаэля часто хвалили за острый ум, но, несмотря на все старания, смысл слов Никки от него ускользнул. Рафаэль учился в частной британской школе, потом в Кембридже и, наконец, в Гарварде. Английский он считал для себя вторым родным языком после испанского, но, видимо, заблуждался. Похоже, тонких нюансов не улавливал до сих пор. Так и не понял, что хотела сказать Никки.

— Боюсь, я немного запутался.

— Я и сама запуталась.

— В каком смысле? — озадаченно уточнил Рафаэль.

— Эмоциональное выгорание.

— Выгорание?..

— Именно. Диагноз поставила Габи недели три назад, и, по-моему, она была права.

Тут Рафаэль вспомнил, какой предстала перед ним Никки в первый раз. Бледная, изможденная. Усталая, нервная. Напряженная, колючая. Охваченная грустью и унынием.

Классические симптомы выгорания, понял Рафаэль. Все это ему приходилось видеть и раньше. С подобной проблемой сталкивались сотрудники многих компаний, которые консультировал Рафаэль. Но он и предположить не мог, что с Никки произошло то же самое. Впрочем, глаза ему застилало влечение. Рафаэль мог думать только об одном: почему Никки его не хочет? Об остальном даже не задумывался.

— И давно у тебя это началось? — спросил Рафаэль, решив пока придержать разбушевавшуюся совесть. Сначала надо как следует расспросить Никки.

Она задумчиво склонила голову набок и внимательно вгляделась Рафаэлю в лицо, будто пыталась решить, можно ему открыться или нет. Потом выпрямила плечи, будто запасаясь смелостью и мужеством. У Рафаэля защемило сердце.

— Помнишь, я рассказывала про свою работу?

Рафаэль со вздохом кивнул.

— Видел твои фотографии в Интернете. Потрясающие.

Не то слово. Кадры, запечатленные Никки, вряд ли могли кого-то оставить равнодушным. Глубокие, неожиданные, прекрасные, живые, заставляющие задуматься. Изучая галерею на персональном сайте Никки, Рафаэль сразу понял, за что ей дали столько премий.

Никки улыбнулась:

— Спасибо. — Но тут же посерьезнела. — Так вот, примерно год назад меня отправили с заданием на Ближний Восток. Фотографировать демонстрацию в поддержку прав женщин. Сначала все шло нормально. Демонстрация была мирная, я сделала несколько отличных кадров. А потом нагрянули какие-то мужчины — как потом оказалось, члены семей нескольких участниц — и начали возмущаться. Особенно их разозлило мое присутствие.

Рафаэлю показалось, что голос Никки дрогнул. Ему и самому было не по себе.

— А потом?..

Никки вздохнула.

— Если честно, мало что запомнила. Вот я фотографировала, как обычно, а в следующую секунду женщины начали разбегаться, я оказалась зажатой в толпе, меня куда-то понесло, потом я упала. За мной гнались… Но, видимо, инстинкты сработали правильно. Сама не знаю как, но я сумела сбежать и добраться до отеля.

Рафаэль плотно стиснул зубы. Разве можно подвергать себя такой опасности? Никакие ценные кадры не стоят того, чтобы рисковать ради них жизнью.

— Конечно, я проходила специальные тренинги, училась, как вести себя в таких ситуациях, — продолжила Никки. — Но раньше со мной ничего по-настоящему опасного не случалось. Я просто растерялась и забыла все, что нам рассказывали.

— Сильно ты пострадала?

— Как посмотреть… С одной стороны, отделалась парой сломанных ребер, могло быть и хуже. Зато камеру те мужчины разбили на мелкие части. К счастью, успела вытащить карту памяти, прежде чем у меня вырвали из рук фотоаппарат.

— Наверное, было очень страшно.

Никки пожала плечами.

— Да, история вышла не из приятных. С тех пор стараюсь держаться подальше от толп. Все еще побаиваюсь.

— Ничего удивительного. Так вот, значит, что тебе снится в кошмарах?

На этот раз Никки не стала притворяться, будто не понимает, о чем он.

— Примерно. Детали различаются, но в целом сны почти одинаковые. Впрочем, в последнее время кошмары снятся гораздо реже, да и сами они стали какие-то… смазанные, что ли. И вообще, это давно было. Дело прошлое.

Хм. Никки точно уверена?..

— А когда наступило выгорание?

Никки печально улыбнулась:

— Понимаешь, я так хотела доказать, что случившееся на меня совсем не повлияло, что немного перестаралась.

— Как это — перестаралась?

— Я не просто была снова в седле, а сразу начала брать препятствия, одно за другим. Работала как заведенная, дух перевести не успевала.

Рафаэль нахмурился:

— Разве так можно?

— Конечно, нельзя. Иногда даже не могла сообразить, утро сейчас или вечер, — постоянно моталась из одного часового пояса в другой. Из-за этого стала плохо спать и в конце концов совершенно вымоталась. Самые простые вещи вдруг начали казаться трудными, даже камеру из футляра достать было целым делом. Тут испугалась по-настоящему — если мне даже фотографировать не хочется, что же теперь делать? — Никки провела рукой по волосам. — И тогда я сдалась. Так устала, что бороться не было сил. Перестала грести и сразу пошла ко дну.

— Даже так? — тихо произнес Рафаэль, полностью захваченный рассказом.

— Да, — сухо кивнула Никки. — Вот так я очутилась в твоем доме. Теперь понимаешь, в каком состоянии я была, когда мы в первый раз встретились? Вот почему я никак не отреагировала на твой поцелуй, хотя, честное слово, хотела. Так что, когда я говорила, что дело не в тебе, а во мне, это была чистая правда. Вдобавок ко всему я потеряла интерес к сексу. Словно в какую-то зимнюю спячку впала.

— Но теперь ты из нее вышла.

Никки улыбнулась:

— Еще как. Даже снова начала фотографировать. Снимала твои виноградники. Надеюсь, ты не против?

Против?! Позволить снимать собственные земли — меньшее, что Рафаэль мог предложить, чтобы как-то компенсировать Никки перенесенные страдания.

— Нет, конечно.

Никки широко улыбнулась.

— Вот и отлично. Оказалось, в твоей сестре психотерапевт пропадает. Сказала, мне просто нужно время, чтобы как следует отдохнуть и все обдумать. Так и получилось! Именно это мне и требовалось.

Нет, на самом деле Никки требуется совсем другое — человек, который бы о ней заботился, подумал Рафаэль. А он-то жаловался, что у него нелегкие времена! Да по сравнению со всем, что пережила Никки, трудное слияние, надоедливые родственники и навязчивая бывшая — пустяки, не стоящие упоминания! Никки утверждает, что справилась, но правда ли это?..

— И какие у тебя планы теперь? — спросил Рафаэль, сам не понимая, к чему клонит. Да, Никки необходима помощь и поддержка близкого человека, но он-то здесь при чем?

Никки игриво вскинула брови:

— В смысле, кроме еще пары сеансов лечебного секса?

— Ну да.

Никки только пожала плечами:

— Не знаю. Предпочитаю жить настоящим.

— Значит, у тебя планов никаких… у меня тоже… Так почему бы нам не попробовать развлечь друг друга?

Никки улыбнулась:

— Ты всегда так к девушкам подкатываешь?

Рафаэль поморщился — кем она его считает?

— Нет, к тебе первой. Думаешь, неудачный прием?

Глава 12

Очевидно, прием оказался удачным. По крайней мере, следующую неделю Никки снова проводила на юге, на этот раз с Рафаэлем, и была на седьмом небе от счастья.

Да и какая женщина на ее месте была бы недовольна таким вниманием, сонно подумала Никки, расплывшись в радостной улыбке. Зевнула и осторожно потянулась, стараясь не разбудить спавшего рядом Рафаэля.

Рафаэль вел себя как идеальный хозяин. Следил, чтобы гостья хорошо питалась и много отдыхала, и про развлечения не забывал. Водил на пляж, обучал основам кайтсерфинга. Возил в очаровательный ресторанчик на холме с видом на сверкающие воды озера и кормил лобстерами. Посвятил целый день экскурсии по виноградникам, объясняя Никки все тонкости производства ее любимого фино. А вчера предложил поучаствовать в сборе урожая. Целый день срезали тяжелые гроздья, пока у Никки не разболелась спина и она не попросила Рафаэля сделать расслабляющий массаж.

Ну а что касается ночей — и дневных сиест! — это было просто нечто. Никки всегда считала себя сексуально активной и открытой для экспериментов, но знакомство с Рафаэлем показало, что, по сути, настоящим сексом она никогда и не занималась. Снова и снова Никки достигала высот, о существовании которых даже не подозревала, наслаждалась фантастическими, ни с чем не сравнимыми удовольствиями. Искусные ласки и пылкая страсть Рафаэля никогда не приедались.

Никки не жалела, что рассказала ему правду о себе. Тогда, в Мадриде, она захотела проверить, сможет ли говорить об этом спокойно. Результат превзошел все ожидания.

Поделившись с Рафаэлем, Никки почувствовала, будто камень с души свалился. Она вдруг ощутила необычайные легкость и свободу, поэтому даже не разнервничалась, когда Рафаэль начал выспрашивать подробности. Никки понимала — за прошедшую неделю произошло что-то такое, из-за чего она сильно изменилась. Исчезло ощущение тяжелого груза на плечах. Кажется, Никки наконец сумела оправиться по-настоящему.

Как она могла думать, что у них с Рафаэлем ничего общего, кроме Габи? Ну, и нежелания связывать себя обязательствами. Взять хотя бы удивительную сексуальную совместимость! Но и вне спальни многие их интересы совпадали — например, любовь к природе и путешествиям. Оба получали удовольствие от хорошей еды и плодотворной работы. Интересовались литературой и искусством. Заинтригованная, Никки подробно расспросила Рафаэля о его страсти к растениям, а его интересовало ее необычное детство.

Никки и Рафаэль болтали обо всем на свете, смеялись, затевали споры, но ни разу не поссорились. Впрочем, была одна тема, которую они не затрагивали, — неудачный брак Рафаэля. Чем дальше, тем больше Никки хотелось узнать подробности, но Рафаэлю, видимо, неприятно было обсуждать этот факт биографии.

Никки с трудом сдерживала любопытство. Интересно, какой из Рафаэля получился муж? А что за человек его бывшая жена? Какие у них были отношения и почему брак так быстро развалился? Разумеется, все это не ее дело, тем более что сама Никки за Рафаэля замуж не собирается. Да и ни за кого другого тоже. Но все-таки продолжала гадать.

Задавать подобные вопросы бестактно, поэтому Никки дала волю воображению, и оно, конечно, разгулялось по полной программе. Наверняка Рафаэль был заботливым мужем, решила Никки. Преданным. Любящим. Страстным. Рафаэль, конечно, любит создавать впечатление, что ему нет дела до чужих проблем, но это же неправда, верно? За последнюю неделю у Никки набрался целый ворох доказательств. Никки своими глазами видела, как внимательно он следил за обустройством сезонных рабочих, прибывших для сбора урожая. Как чуть ли не насильно отправил выздоравливать экономку Ану, стоически выполнявшую свои обязанности, несмотря на случившуюся из-за включенного на полную мощность кондиционера простуду.

И за самочувствием самой Никки Рафаэль следил постоянно.

Впрочем, необходимости в этом не было, Никки ни на что не жаловалась. И все же, поймав на себе взгляд, полный тепла и заботы, невольно таяла.

Но Никки с самого начала отдавала себе отчет, что у их романа нет будущего. Она не обманывала, когда говорила, что не заинтересована в серьезных отношениях. Теперь, когда Никки пришла в себя, все будет по-прежнему, она снова станет разъезжать по всему миру и получать от этого величайшее удовольствие. В конце концов, ничего другого Никки не знала.

Скоро каждый пойдет своей дорогой. Рафаэль вернется в Мадрид, а она — в Париж и постарается поскорее получить заказ. Почему-то такая перспектива не вызывала былого энтузиазма, но Никки уверяла себя, что просто нервничает. Еще бы, так надолго выбыла из строя.

Рафаэль пошевельнулся, и Никки нахмурилась. Иногда она забывала, что в самое ближайшее время идиллия завершится. В конце концов, это всего лишь приятный отпуск, не более того. Глупо надеяться, что так будет постоянно.

Нельзя проводить столько времени в постели, пора отвыкать, велела себе Никки, аккуратно выползая из-под тонкого одеяла. При образе жизни Никки устоявшиеся привычки — непозволительная роскошь. Сегодня номер в одном отеле, завтра — в другом, в тысячах километров от первого.

Преодолев соблазн разбудить Рафаэля самым приятным из известных ей способов, Никки уже свесила с кровати ноги, когда сильная рука взяла ее за запястье.

— Ты куда? — сонно спросил Рафаэль.

Никки обернулась и, залюбовавшись встрепанными волосами и неотразимой улыбкой, не сразу нашлась с ответом.

— Вставать пора.

Рафаэль потер глаза, тряхнул головой и приподнялся на локте.

— Зачем?

— Уже пять часов вечера.

— Ну и что?

Рафаэль провел пальцами по ее руке, и Никки ощутила сладкую дрожь. Попыталась найти хоть какую-то причину, почему нельзя валяться весь день, но в голову ничего не шло.

— Надоело лежать, — наконец соврала она.

— Ладно, — произнес Рафаэль, а между тем его пальцы поднялись к плечу. — Тогда давай съездим в город.

— А что, это мысль.

— Поедем, — пробормотал Рафаэль, привлекая Никки к себе для страстного поцелуя. Устоять было невозможно. — Только не сейчас…


Спустя какое-то время Рафаэль и Никки сидели за столиком кафе на центральной площади города. Рафаэль пил вино и пытался понять, есть ли у него причины для беспокойства.

Получалось — скорее да, чем нет. Во-первых, с тех пор как Никки приехала в Мадрид, о работе ни разу не вспомнил. Это на него было не похоже. Во-вторых, тот факт, что Никки дружит с Габи, должен его тревожить, но почему-то не тревожит. А главное — все, что находилось за пределами виноградников, казалось, перестало его интересовать.

А ведь рано или поздно надо будет спуститься с небес на землю и вернуться к нормальной жизни. Никки — всего лишь приятное приключение, не более, думал Рафаэль, глядя на нее сквозь стекла темных очков. Никки мечтательно и чуть печально улыбнулась в ответ. Просто ни к чему не обязывающий короткий роман. И вообще, Рафаэль не заинтересован в серьезных отношениях. Конечно, Никки — девушка во всех отношениях потрясающая. Но со дня на день она уедет домой, и все вернется в прежнюю колею. Рафаэль этому только рад.

Так почему при мысли о расставании его охватывает такая горечь? Почему становится тяжело на сердце? И с каких пор даже возвращение к любимой работе не вызывает воодушевления?

Рафаэль крепче сжал ножку бокала и беспокойно заерзал на стуле. Да, он не настолько боится серьезных отношений, как пытается показать.

И вообще, если подумать, почему они должны расставаться? Можно продолжать время от времени встречаться даже после отъезда Никки.

Она говорила, что не хочет терять свободу, ненавидит сидеть на одном месте. Рафаэль понимал ее тягу к странствиям и не собирался заставлять ее отказываться от выбранного образа жизни. Ведь в Никки Рафаэля привлекали именно ее независимость, самодостаточность, стремление отдавать себя любимому делу.

Если подумать, в этом смысле они идеально подходят друг другу. Рафаэль и сам был трудоголиком и терпеть не мог, когда ограничивали его свободу. Да, страстный роман на расстоянии — отличная идея. Надо обсудить с Никки…

— А твоей жене здесь нравилось?

От неожиданности Рафаэль чуть со стула не упал. Никки спрашивает о его жене?! Но зачем? И почему сейчас?..

Похоже, Никки сама смутилась, даже слегка покраснела. Видно, случайно с языка сорвалось.

Рафаэлю вовсе не хотелось обсуждать свой брак, но раз вопрос прозвучал, уже не отмахнешься. Пожалуй, ему повезло, что тема не всплыла раньше.

Впрочем, ничего страшного. Ведь необязательно рассказывать Никки все подробности, правильно?

— Жене? — повторил Рафаэль.

— В смысле, бывшей жене, — прибавила Никки.

— Она здесь ни разу не была.

Никки нахмурилась.

— Как это? Вообще никогда?

— Нет, — холодно ответил Рафаэль. — Я приобрел виноградники всего пять лет назад. И вообще, ей всегда больше нравилась городская жизнь.

— А как ее зовут?

— Марина.

— Какая она из себя?

— Блондинка. Красивая.

— Так я и думала, — сухо произнесла Никки.

— А еще — вспыльчивая и истеричная.

Расслабившись, Никки откинулась на спинку стула.

— Из-за чего развелись?

Рафаэль ерзал на стуле, будто сидел на гвоздях.

— Габи разве не рассказывала?

— Нет. А я не спрашивала.

— Скажем так — не сложилось.

— Это я уже поняла.

Рафаэль пожал плечами:

— Не сошлись характерами. Бывает.

Никки примолкла, и Рафаэль уже решил, что допрос окончен. Видимо, Никки сообразила, что тема ему неприятна.

Но Рафаэлю сегодня не везло. Никки вдруг сняла темные очки — похоже, собиралась серьезно обсудить вопрос.

— И все? — подозрительным тоном произнесла она.

— А что, такого ответа тебе мало?

— Если честно, да.

— Извини, ничем не могу помочь.

Рафаэль решил, что больше ни слова ей из него не вытянуть.

Никки сердито фыркнула и скрестила руки на груди.

— Несправедливо получается, — бросила она.

Рафаэль был возмущен до глубины души.

— При чем тут справедливость?

— Значит, я перед тобой душу изливаю, а у тебя секреты? Нехорошо…

Раздосадованный, Рафаэль изобразил кривую улыбку.

— Но ведь ты сама мне все рассказала. Я тебя не принуждал. Прости, не люблю говорить о бывшей жене.

— Это я заметила, — тоном умудренного жизнью человека произнесла Никки. — Но говорить о таких вещах очень полезно. Во всяком случае, мне помогло.

— Я уже давно не переживаю из-за развода.

Никки ответила Рафаэлю еще одним проницательным взглядом.

— Да неужели? — спросила она таким недоверчивым тоном, что Рафаэль чуть зубами не заскрежетал.

— Представь себе.

— Тогда почему боишься этой темы, как огня? И до сих пор избегаешь заводить отношения с подругами сестер?

На этот раз Рафаэль чуть кулаком по столу не стукнул, и сильнее всего его разозлило, что в словах Никки определенно была доля истины. Ну уж нет, сейчас он докажет, что она ошибается.

— Ладно, так и быть, — наигранно равнодушным тоном проговорил Рафаэль. — Что ты хотела узнать?


Да, Никки частенько размышляла о браке Рафаэля, однако обсуждать эту тему не планировала. Но в церковь с другой стороны площади как раз направлялась свадебная процессия, и Никки невольно задумалась — интересно, какая свадьбы была у Рафаэля? И тут вопрос сам собой сорвался с языка. Видимо, виноваты жара и вино.

А потом отпираться уже было поздно. Впрочем, Никки была рада, что так получилось — она просто изнемогала от любопытства. Никки хотела знать все, и к счастью, теперь больше не придется фантазировать и строить догадки.

— Просто начни сначала, — предложила Никки.

Вид у Рафаэля был такой, будто готовится к неприятному и даже опасному делу.

— С Мариной меня познакомила младшая сестра.

— Габи?

— Нет, Элена. Они с Мариной были лучшими подругами. Элена праздновала день рождения. Разумеется, пригласила нас обоих, представила друг другу. Три месяца встречались, потом поженились.

Никки была поражена до глубины души. Рафаэль производил впечатление человека, которому надо сначала как следует узнать женщину.

— Быстро.

— Да, оглядываясь назад, понимаю, что поторопился, — сухо произнес Рафаэль.

— Долго вы были женаты?

— Два года.

— И что пошло не так?

Рафаэль состроил гримасу.

— Как только закончился медовый месяц, стало понятно, что у нас ничего общего. То есть вообще.

Совсем ничего? Никки трудно было в это поверить. Более эрудированного человека, чем Рафаэль, ей встречать не приходилось, круг его интересов был удивительно широк.

— Наверняка хоть что-то было, — произнесла Никки. — Почему-то вы ведь поженились!

Рафаэль потер рукой подбородок и отрывисто кивнул.

— Да, было кое-что, — признал он. На Никки накатила такая ревность, что она пожалела о своей настойчивости. — Но, как выяснилось, для полноценного брака этого мало. Мы были слишком разными. И слишком молодыми…

— Сколько вам было лет? — спросила Никки, напоминая себе, что в такой ситуации легкая ревность — совершенно нормальное чувство.

— Мне двадцать три, Марине двадцать.

— Родные не пытались вас отговорить, не говорили, что вы слишком мало знаете друг друга?

— Конечно, пытались, но сама знаешь, как я отношусь к советам. Не люблю ни давать, ни получать. — Рафаэль невесело улыбнулся. — И вообще, я ведь только что закончил Гарвард. Думал, раз получил образование в одном из лучших университетов, теперь все на свете знаю…

— Но ты ошибался.

— Это я понял только потом. Оказалось, в Гарварде не учили, что делать, когда брак трещит по швам. Мы постоянно ссорились, скандалили. Если подумать, — мрачно прибавил Рафаэль, — мы спорили буквально по любому поводу.

— Да, тяжело.

— Не то слово.

Рафаэль умолк, погрузившись в неприятные воспоминания, потом тряхнул головой, словно прогоняя их прочь.

— В общем, закончилось дело тем, что я практически поселился в офисе, а Марина завела любовника.

Никки поморщилась:

— Хуже не придумаешь.

Рафаэль вздохнул:

— Вообще-то я ее не виню. Зря мы вообще поженились. С самого начала было понятно, что ничего хорошего из этого не выйдет, поэтому, прежде чем еще раз вступать в брак, как следует подумаю.

Представив, как Рафаэль, обожающий все контролировать, сталкивается со сложными проблемами взаимоотношений, которые не в состоянии решить, Никки невольно посочувствовала ему.

— А как отреагировала твоя сестра?

Рафаэль напряженно застыл.

— Нам всем пришлось нелегко, — наконец пробормотал он. — Некоторое время почти не виделись. Было очень… неловко.

— Просто неловко, и все? — спросила Никки. Скорее всего, для человека, настолько привязанного к сестрам, ситуация была по-настоящему мучительная.

— Ладно, угадала, — сознался Рафаэль. — Но, сама знаешь, время лечит.

Никки кивнула:

— Что правда, то правда.

— В конце концов все наладилось, но не хочу, чтобы что-то подобное случилось еще раз.

И Никки его прекрасно понимала. Неудивительно, что Рафаэль старается избегать бурных сцен и выяснений отношений. Сама Никки на его месте вела бы себя точно так же.

Чувствуя себя виноватой, что заставила Рафаэля говорить о таких неприятных вещах, Никки решила разрядить обстановку.

— Да, хорошо, что я не блондинка и не красавица. А еще не вспыльчивая и не истеричная, — улыбнулась она.

Рафаэль ответил озадаченным взглядом.

— В смысле?..

— У нас таких проблем не возникнет. Сможем расстаться друзьями. Во всяком случае, не имею ни малейшего желания ссориться с Габи.

Повисла напряженная пауза. Никки ломала голову, что она такого сказала. Потом Рафаэль как будто успокоился и одарил ее очередной обворожительной улыбкой.

— Да, у нас отношения совсем другие, — согласился он и подал знак, чтобы принесли счет.

* * *

Действительно, ничего общего, думал Рафаэль. Он стоял, прислонившись к стене и сунув руки в карманы джинсов, а Никки тем временем сидела на корточках у подножия какой-то лестницы с камерой в руках.

И слава богу — второй раз Рафаэль бы не выдержал. Причем основная проблемой была даже не молодость, и не отсутствие общих интересов. Да, все это, конечно, сыграло свою роль, но главная трудность заключалась в другом. Марина постоянно требовала внимания, а Рафаэль не мог удовлетворить ее потребность.

Оглядываясь назад, подобное развитие событий можно было предвидеть. Рафаэль должен был насторожиться, как только познакомился с ее родителями. Те слишком ее опекали, практически не выпускали из дому, и Марина отчаянно мечтала вырваться на свободу.

Не сказать, чтобы Рафаэль не слышал тревожных звоночков. Но, честно говоря, красота Марины заставила его потерять голову и позабыть все разумные доводы.

Сказалось и то, что Рафаэль встретил ее, едва вернувшись в Испанию после долгих лет напряженной учебы и почти полного отсутствия развлечений. Рафаэль чувствовал себя как матрос, сошедший на берег после долгого плавания, и собирался с лихвой компенсировать упущенные возможности. Рафаэль хотел гулять напропалую, и в этом их с Мариной желания совпали. Рафаэль не задумывался, что означают эти отношения для Марины, не сообразил, что она привыкла видеть в нем спасителя, вызволившего ее из заточения.

Но скоро стало ясно, что Марина зависит от него буквально во всем. Она превратилась в мнительную, ревнивую собственницу, названивала Рафаэлю по десять раз на дню, спрашивая, где он и чем занят. Перестала общаться с немногочисленными подругами и закатывала скандалы всякий раз, когда Рафаэль хотел провести время со своими друзьями.

Получалось, благополучие Марины всецело зависело от Рафаэля, и что теперь делать, он не знал. Потом стало еще хуже. Марина Рафаэлю вздохнуть не давала, для него она превратилась в обузу, да и сама была отнюдь не счастлива. Наконец Рафаэль сообразил, что принял за любовь обыкновенное влечение. Увы, брак оказался ошибкой.

А сильнее всего давило на совесть то, что Рафаэль даже не попытался исправить ситуацию, наладить отношения, спасти брак. На самом деле Рафаэль не был заинтересован в счастливой семейной жизни. Его мало задевали и бурные скандалы, и измена Марины, и даже ее решение подать на развод.

Правда, бракоразводный процесс вылился в такую бюрократическую волокиту, что беспокойства причинил не меньше, чем сам брак. К тому же больно было смотреть на метания Элены, разрывавшейся между лучшей подругой и братом.

Все это было так неприятно, что Рафаэль поклялся, что вляпывается в подобную историю в первый и последний раз. Любовь и секс — разные вещи, твердо сказал себе Рафаэль, наблюдая за увлеченной фотографированием Никки. А главное — держаться подальше от женщин, склонных к эмоциональной зависимости от мужчин. Ответственность слишком велика, Рафаэлю ни за что не справиться. Получится то же самое, что и в прошлый раз.

Вот почему Никки была для Рафаэля как глоток свежего воздуха. У нее была своя жизнь, она не загружала Рафаэля собственными проблемами, не требовала внимания двадцать четыре часа в сутки. А главное — с Никки Рафаэль мог быть собой и не опасаться, что она захочет чего-то, что он просто не в состоянии ей дать.

И снова Рафаэлю пришла в голову мысль, что их отношения можно продлить. Сердце сразу забилось быстрее. Нет, нужно обсудить этот вопрос прямо сейчас.

Какой смысл тянуть? Судя по всему, Никки получает от романа не меньше удовольствия, чем он, и вряд ли скажет «нет». По крайней мере, Рафаэль очень на это надеялся.

Он уже собирался отойти от стены и направиться к ней, как вдруг Никки, не отрывая глаз от камеры, вскочила и отступила на шаг, врезавшись прямо в группу туристов. Те как раз остановились напротив мемориала, который фотографировала Никки, и слушали рассказ экскурсовода.

Рафаэль думал, что Никки просто извинится и отойдет в сторону, чтобы не мешать. Того, что произошло вслед за этим, он никак не ожидал. Все случилось очень быстро. Неожиданно Никки застыла, побледнела, пошатнулась… Казалось, прошла вечность, а не несколько секунд. Маленькая толпа туристов начала смыкаться вокруг Никки, протягивая к ней руки, чтобы не дать упасть.

К ужасу Рафаэля, Никки испуганно вскрикнула, попыталась вырваться… При виде ее страха Рафаэль понял, что думать некогда, надо действовать.

От волнения сердце колотилось с бешеной силой. Рафаэль рванулся вперед, расталкивая людей и мимоходом бормоча извинения. Добравшись до бледной, трясущейся Никки, Рафаэль обхватил ее за талию, второй рукой обнял за плечи и прижал к себе.

— Все хорошо. Все нормально, — бормотал он, изо всех сил стараясь ее успокоить, передать хотя бы часть собственной силы. — Обопрись на меня. Я с тобой.

Глава 13

Я с тобой.

Покрепче обхватив Никки за талию, Рафаэль увел ее прочь от недоумевающих туристов. Да, вроде бы незначительный инцидент вылился в настоящую драму. Произнесенные Рафаэлем слова так и звучали у Никки в голове. Испуг и растерянность исчезли так же внезапно, как и появились. Ведь Рафаэль с ней, а значит, все и правда хорошо.

Секунду назад Никки чувствовала себя в ловушке, застигнутая врасплох пугающими воспоминаниями. Здравый смысл заглушила иррациональная паника. Умом Никки понимала, что туристы просто хотят ей помочь и никакой угрозы не представляют. И тут, когда у нее едва не подогнулись колени, появился он и решительно кинулся на помощь, будто благородный рыцарь. Заключил Никки в объятия, и призрачный кошмар рассеялся.

Никки даже не пришлось просить, звать. Рафаэль понял, в чем дело, и поступил совершенно правильно.

Он с ней. С ней. Знает ее, чувствует, понимает.

И вот они стояли возле стены церкви. Рафаэль все еще прижимал Никки к груди, шепча ласковые, успокаивающие слова. Только сейчас Никки сообразила, что за прошедшую неделю Рафаэль не в первый раз словно читал ее мысли. Создавалось впечатление, будто он понимал Никки без слов. Знал, когда она хочет поговорить, когда — помолчать, а когда — побыть одной. Иногда Рафаэль буквально предугадывал желания Никки. И она тоже научилась различать его настроения.

Между ними установилась какая-то связь. Прежняя Никки насторожилась бы, а новая только радовалась. Ей было хорошо оттого, что Рафаэль с ней.

При этой мысли сердце Никки снова забилось быстрее, но теперь — совсем по другой причине. Она осознала кое-что еще. Никки нравились забота и внимание Рафаэля. Нравилось чувство защищенности. А решимость, с которой Рафаэль бросился на ее спасение, заставила удивляться, почему она раньше бежала от серьезных отношений, предпочитая ничего не значащие романы.

Никки должна была чувствовать себя связанной по рукам и ногам, ведь она всегда остерегалась обязательств, но ничего подобного не ощущала. У нее же совсем другие взгляды на отношения с мужчинами, однако сейчас все это не имело значения.

Причина могла быть только одна. Никки по уши влюблена в Рафаэля. При этой мысли пульс застучал с удвоенной силой, а ноги вновь сделались ватными. Никки любит Рафаэля. Другого объяснения быть не может.

Раньше она особенно не задумывалась о любви. Считала, что вообще не способна на это чувство. Не ожидала, что это когда-нибудь случится с ней. Не то чтобы Никки вообще не верила в любовь. В конце концов, перед глазами у нее с детства был пример родителей. Просто сама Никки никогда ничего подобного не испытывала. Была слишком занята — слишком старалась не задерживаться подолгу на одном месте и ни к чему не привязываться.

Но чем больше Никки задумывалась на эту тему сейчас, тем яснее осознавала — она любит в Рафаэле все. Причем дело даже не в потрясающем сексе. Если на то пошло, ни с одним из предыдущих партнеров ей не было так хорошо и комфортно вне спальни. Каждая улыбка Рафаэля, каждый взгляд, каждое прикосновение дарили огромную радость. Да что там, одна мысль о нем заставляла сердце Никки таять.

Если это не любовь, то что же тогда?

Многие странные мысли сразу нашли объяснение. Теперь понятно, почему Никки не хотелось возвращаться в Париж. Почему она хотела узнать о Рафаэле все, что только можно. Почему при одной мысли о расставании сердце пронзала острая боль. И с чем связана светлая грусть, когда Никки увидела перед входом в церковь сияющих от счастья молодоженов, радостно позировавших фотографу под подковообразной аркой в мавританском стиле. Втайне она уже представляла темноволосых зеленоглазых детишек, резвящихся среди виноградников…

Охваченная бурными чувствами, Никки приникла к груди Рафаэля. Значит, не хочется серьезных отношений?.. Кого она обманывала? Ни о чем на свете Никки не мечтала так сильно, и трудности ее не пугали. Пусть будут взлеты и падения, смех и ссоры. На самом деле Никки давно устала от так называемой беззаботной жизни, постоянных разъездов, одиночества… Никки поняла, что готова осесть.

И ей нужен был человек, с которым можно разделить новую жизнь, — Рафаэль.

Но тут Никки задумалась: а как же он? Испытывает ли Рафаэль те же чувства? Можно ли надеяться на взаимность? Да, Рафаэль относится к Никки очень тепло, заботится о ней и опекает, но значит ли это, что он готов на нечто более серьезное?.. Вполне возможно.

Чувствуя щекой ровное биение его сердца, наслаждаясь силой надежных рук и теплой близостью его тела, Никки попыталась вспомнить каждую мелочь, каждое сказанное Рафаэлем слово, анализировала каждый взгляд и улыбку. Никки охватило счастливое ликование — все признаки указывали на то, что Рафаэль тоже к ней неравнодушен.

Да, теперь Никки знала, что после неудачного опыта Рафаэль остерегается любви и близких отношений, но, может быть, Никки удастся показать ему, что, если рядом человек, который тебя понимает, бояться нечего.

Никки закрыла глаза и сделала глубокий вдох, пытаясь уложить в голове сногсшибательные открытия. Да, голова шла кругом. Хорошо, что есть кому поддержать.

— Может, вернемся домой? — тихо предложил Рафаэль.

Никки думала, что сюрпризы и неожиданные открытия на сегодня закончены, поэтому была захвачена врасплох. Раньше у Никки не было дома, и она считала, что он ей не нужен, а теперь это слово прозвучало точно сладчайшая музыка.

Да, Никки никогда не мечтала осесть. При мысли о том, чтобы жить где-то постоянно, ее буквально в дрожь бросало. Это же так скучно, однообразно… Но теперь Никки со всей очевидностью осознала: дом, ее и Рафаэля, — это же предел мечтаний!

Казалось, мир перевернулся вверх тормашками. Никки прижалась к груди Рафаэля, встретилась с ним глазами, улыбнулась и произнесла:

— Да, поехали домой.


Всю дорогу Никки молчала, и сидящего за рулем Рафаэля это более чем устраивало. В голове так и бурлили самые разные мысли, так что поддерживать разговор он был не в состоянии.

Между тем моментом, как Рафаэль увел Никки прочь от толпы, и тем, как они сели в машину, что-то неуловимым образом изменилось. Он никак не мог понять, что и когда именно. Знал только, что теперь все будет по-другому, и это пугало. Видимо, прежние планы придется пересмотреть.

Когда Рафаэль прижимал Никки к себе, она сначала была напряжена, а потом вдруг расслабилась, словно оттаяв. У Рафаэля возникло впечатление, будто Никки прижалась к нему слишком тесно, причем не оттого, что хочет секса, а просто потому, что рядом с ним ей хорошо.

Эта мысль наполняла Рафаэля трепетом и порождала дурные предчувствия. Рафаэль сначала решил, что ему показалось, но тут Никки поглядела на него сияющими глазами и нежно, мечтательно улыбнулась. Никки смотрела на Рафаэля как на рыцаря-спасителя. И тут у него упало сердце — в этот момент место сильной, самодостаточной, независимой Никки заняла какая-то другая женщина, которой Рафаэль не знал.

Это и пугало.

— Рафаэль, тебя что-то беспокоит?

Руки крепче стиснули руль. Скорей бы доехать, тогда можно будет разойтись по разным комнатам…

— Нет, — пробормотал Рафаэль. — А почему ты спрашиваешь?

— Ты какой-то молчаливый.

— Просто задумался.

— О том, что случилось?

— И об этом тоже.

— Да, вот и я думаю. — И снова этот мечтательный голос. — Как же повезло, что ты оказался рядом.

Рафаэль напрягся, ощущая, как по спине катится холодный пот, а сердце испуганно сжимается.

— Всегда пожалуйста.

— Теперь без тебя к толпам на километр не подойду.

Несмотря на легкий, шутливый тон Никки, Рафаэль внутренне похолодел. Похоже, это тот случай, когда в шутке есть доля правды. А значит, у него серьезные проблемы. И виноват в этом он сам.

Рафаэля будто по голове ударили. Каким же он был идиотом! Сказал Никки, чтобы оперлась на него, но именно это она и делала с самого начала. Не в буквальном смысле, а в фигуральном. И началось все отнюдь не с инцидента на площади. Никки, словно виноградная лоза, обвилась вокруг Рафаэля с того дня, как приехала к нему в Мадрид, а он, дурак, только сейчас заметил.

И, вместо того чтобы исправить положение, безнадежно его усугубил.

Рафаэль ведь просто заботился о благополучии Никки. Следил, чтобы все с ней было в порядке. Старался не бросать одну, занимал разговорами, задавал вопросы, в том числе и о поездке на Ближний Восток, — чтобы человеку стало легче, ему надо выговориться. Общеизвестный факт. Но на самом деле Рафаэль своими руками создал условия, в которых Никки начала зависеть от него.

Почему ему раньше не пришло в голову, что, твердя о полном выздоровлении, Никки могла преувеличивать? Только два дня назад проснулась посреди ночи вся дрожащая, в поту. А Рафаэль прижал ее к себе и держал в объятиях, пока не успокоилась и не начала трепетать совсем по другой причине.

А сегодня еще хуже — кинувшись Никки на выручку, Рафаэль окончательно подписал себе приговор. Как она улыбнулась… Будто Рафаэль ее не на площади спас, а тогда, на Ближнем Востоке.

От потрясения кровь застыла в жилах. Он же не готов! Он совсем не такой человек! Рафаэль не в состоянии взять на себя заботу о Никки. Он только все испортит, отсрочит полное выздоровление на месяцы, если не на годы.

Все, с этим пора заканчивать, никакого романа на расстоянии, твердо сказал себе Рафаэль. Их отношения и так зашли слишком далеко. Как только доедут, у него с Никки будет серьезный разговор. Пора расставаться, задавить это все в зародыше…

— Рафаэль…

— Что? — рассеянно буркнул он.

— Кажется, я люблю тебя.


Пожалуй, выпаливать признание так внезапно, в машине, посреди темной дороги, — не самая удачная идея, подумала Никки, вцепившись в дверную ручку. Машину резко мотнуло вправо — так и до аварии недалеко. Впрочем, выбора у Никки не было. Она привыкла брать быка за рога и, поняв, что любит Рафаэля и хочет большего, чем просто курортный роман, решила сразу же в этом признаться. Новость буквально переполняла Никки. Если бы она промолчала, рисковала бы лопнуть.

Но, наверное, лучше было подождать, когда они окажутся в постели. Никки толком не знала, какой реакции ждет, но точно не такой — резкое, отрывистое ругательство, грозно нахмуренные брови и напряжение, буквально затопившее машину.

Но жалеть поздно. Никки призналась и слов своих назад забрать не могла, да и не собиралась. Оставалось только набраться мужества и дожидаться ответа.

Отпустив ручку, Никки повернулась к Рафаэлю. Затаив дыхание, она ждала ответа. И ждала. И ждала. И ждала…

Но, к удивлению Никки, Рафаэль упорно хранил молчание. Плотно сжав челюсти, не сводил глаз с дороги. С каждым километром Никки чувствовала, как внутри все холодеет.

— Может, скажешь хоть что-нибудь? — наконец произнесла Никки, когда молчание сделалось совсем уж невыносимым.

— Что, например? — спросил Рафаэль без малейших проблесков эмоций в голосе.

Никки поняла, что разговор пойдет не так, как она надеялась, и в первый раз почувствовала страх.

— Не знаю, — с неожиданной робостью ответила она. — «Спасибо, очень приятно», «Я тоже тебя люблю». Что угодно.

— Извини, — бесстрастно произнес Рафаэль, — но на самом деле ты меня не любишь.

Сначала Никки решила, что ей послышалось. Что за ерунда? Она удивленно округлила глаза. Какого угодно ответа ждала, но только не такого. Никки и в голову не могло прийти, что Рафаэль не поверит в ее чувства.

— Что?.. — ошеломленно переспросила она.

— Ты меня не любишь. Тебе просто так кажется, но ты ошибаешься. — Рафаэль странно посмотрел на нее. — Никки, я не какой-нибудь благородный рыцарь из сказки.

Никки растерянно моргнула.

— Я в курсе.

— Да неужели? — резко произнес Рафаэль.

— Ну конечно.

На площади Никки позволила себе немного пофантазировать, но на самом деле с самого начала отдавала отчет, что Рафаэль — обычный человек со своими достоинствами и недостатками, а не прекрасный принц. Впрочем, принц ей и не нужен.

— Я не могу взять на себя всю ответственность за твое благополучие.

От таких заявлений у Никки глаза на лоб полезли. О чем это он?.. Разве она хоть раз о чем-то подобном заикалась? Что за ерунду Рафаэль напридумывал, откуда все это взялось?.. Говорили об одном, и вдруг — вот вам, пожалуйста! Что за мания величия?..

— С чего ты решил, будто я от тебя этого требую?

— Ты сказала, что не сможешь находиться в толпе без меня.

— Я шутила, разве непонятно?

— Что-то не похоже.

Ну хорошо, отчасти это была не шутка, но не об этом речь.

— Кажется, догадалась, — протянула Никки, скрестив руки на груди. Нет, это уже ни в какие ворота. — Я ляпнула глупость, а ты решил, будто я тебя своим спасителем возомнила.

— Разве нет?

— Нет, конечно.

— Ты не виновата. — Рафаэль помрачнел. — Прошлая неделя была ошибкой, — пробормотал он, словно говоря сам с собой. — Я поступил неправильно.

Он что, правда так думает? От обиды у оскорбленной, униженной Никки перехватило дыхание.

— Почему?..

— Приучил тебя от меня зависеть. Нельзя было до этого доводить.

Никки медленно выдохнула, пытаясь взять себя в руки.

— Удивительное у тебя самомнение. Ну и зазнался ты, как я погляжу, — наконец выговорила она. Приятной теплоты и нежности как не бывало.

Теперь Рафаэль уставился на Никки с удивлением:

— Что?..

— Что слышал. Я в состоянии позаботиться о себе сама, всю жизнь этим занималась, — ответила Никки, едва не прибавив «придурок». — Но я люблю тебя, нравится тебе это или нет. — Теперь Никки жалела о своих чувствах. — И это не имеет никакого отношения ни к моему выздоровлению, ни к зависимости и независимости, что бы ты там ни выдумывал.

— Не может быть, — ровным тоном возразил Рафаэль. — Мы слишком мало друг друга знаем. Ты путаешь любовь со страстью, вот и все.

У Никки голова кругом шла. Что он несет?! Где тот Рафаэль, которого она полюбила? Добрый, заботливый мужчина, умеющий поднять ей настроение, пылкий и искусный любовник. Тот, кем Никки восхищалась. Не может быть, чтобы этот человек исчез, но спрятался он так хорошо, что Никки не удавалось его разглядеть.

И вдруг ее охватили обида и разочарование. Если Рафаэль не любит ее, так бы и сказал. Неприятно, конечно, но это его право. Никки бы как-нибудь пережила отказ. Но так холодно, равнодушно отрицать ее чувства?.. Нет, это несправедливо, нечестно.

— Как у тебя язык повернулся? — выдохнула Никки.

— В смысле? — спросил Рафаэль, глядя на нее так, будто и в самом деле не понимает, о чем речь.

— Отмахиваешься от меня, будто от мухи, даже разговаривать всерьез отказываешься!..

Рафаэль пожал плечами.

— Не о чем разговаривать. Я знаю, что с тобой происходит. — В голосе Рафаэля звучала такая снисходительность, что Никки захотелось влепить ему пощечину. — Со мной тоже так было. Думал, что женился по любви, а потом оказалось, что это было просто влечение.

— Думаешь, у меня то же самое?

— Скорее всего, дело в этом. Ты когда-нибудь была влюблена?

— Нет, но…

— Тогда откуда ты знаешь, что это именно любовь, а не просто страсть?

И снова Никки потеряла дар речи. Нет, самоуверенные рассуждения Рафаэля ее просто из себя выводили. Значит, вот как он о ней думает?

Тут Никки охватили обида, разочарование, досада, слившиеся воедино и породившие пламенный гнев. Она больше не могла сдерживаться.

— Сейчас объясню, откуда я знаю, — выпалила Никки. Она была слишком взбешена, чтобы следить за словами. — Даже если бы я точно знала, что у нас никогда больше не будет секса, все равно осталась бы с тобой. Я восхищаюсь тобой, уважаю, считаю замечательным человеком. Да, мне нравится, какое удовольствие ты мне доставляешь в постели, но дело не только в этом. Мои чувства намного глубже. — Никки сердито уставилась на Рафаэля. — И знаешь почему?

— Почему? — как эхо, повторил Рафаэль почти скучающим тоном.

— Потому что эта твоя пренебрежительная реакция причиняет мне такую боль, какой я раньше не испытывала.

Рафаэль застыл, но глаз не поднял.

— Извини, если обидел, но все к лучшему…

— К лучшему?! — переспросила Никки.

— Лучше сейчас, чем потом.

Кажется, Никки сделала глупость. Да еще какую…

— Хочешь сказать, что ничего ко мне не чувствуешь?

Рафаэль нахмурился.

— Не то чтобы совсем ничего… Ты мне нравишься, и в постели с тобой классно. Но это же просто влечение, я уже сказал.

— А если бы мы не занимались сексом?

— Быстро утратил бы к тебе интерес.

Голос звучал холодно и бесстрастно, но напряженно вздутые желваки показывали, что Рафаэль просто изображает равнодушие. Никки почувствовала, как сквозь обиду, растерянность и гнев пробивается робкая надежда.

— Я тебе не верю.

Рафаэль пожал плечами:

— Дело твое.

Рафаэль столько для нее сделал, так нежно обнимал и занимался любовью, с таким интересом расспрашивал… Тут Никки решила рискнуть по-крупному и пойти ва-банк.

— Ты тоже меня любишь, я знаю.

— Ошибаешься. Ничего подобного.

Никки тяжело вздохнула. Как же она от него устала…

— В первый раз такого упрямца встречаю. И такого труса.

Если Никки надеялась добиться от Рафаэля более живой реакции, то она это сделала. Рафаэль резко развернулся к ней, сверкая глазами.

— Труса?!

Отступать Никки не собиралась и для храбрости крепко вцепилась в ремень.

— Да, Рафаэль, ты самый настоящий трус.

Он снова повернулся к дороге.

— Будь добра, объясни, о чем ты.

— Каждый раз, когда возникает проблема, когда приходится разбираться с неприятной ситуацией, ты попросту бежишь.

— Неправда.

— Разве? — усмехнулась Никки. — Хорошо, давай перечислим примеры из жизни.

— Не говори глупостей. Нет у тебя никаких примеров.

— Уверен? — Никки вскинула сжатую в кулак руку и подняла один палец. — Раз — твой брак. Как только начались ссоры, ты поселился в офисе.

— Не воображай, будто знаешь все про мои отношения с Мариной, — холодно процедил Рафаэль.

Но Никки не испугалась.

— Что ты, и в мыслях не было. Ты сам мне это сказал. Кстати, разговорить тебя было целой проблемой, все никак не решался. Идем дальше — при каких обстоятельствах мы познакомились? — Никки подняла еще один палец.

— В смысле?

— Ты бежал сразу от нескольких женщин — мамы, сестер и бывшей девушки.

Рафаэль стиснул зубы и бросил на Никки предупреждающий недобрый взгляд. Но Никки и не думала умолкать.

— Продолжаем. Поцелуй у бассейна, — выпалила она. Считать на пальцах надоело. — Тогда ты сбежал и в прямом, и в переносном смысле. Сейчас — только в переносном. Прячешься от собственных чувств, отрицаешь их, моя искренность для тебя как нож острый. Ты боишься. Знаешь, как ты выглядишь со стороны? Будто ждешь не дождешься, когда можно будет деру дать. Но ничего не получится, потому что мы в машине и мчимся на скорости семьдесят километров в час. — Никки бросила на Рафаэля уничтожающий взгляд. — Для восьмилетнего мальчика такое поведение было бы простительно, но чтобы взрослый тридцатидвухлетний мужчина… Извини, это же просто жалко!

Слова Никки тяжелым облаком повисли в воздухе. Наконец Рафаэль выговорил:

— Не всем же быть смелыми, бесстрашными авантюристами, как ты.

Никки уставилась на него:

— По-твоему, поговорить начистоту и разобраться в собственных чувствах вместо того, чтобы их отрицать, — авантюра?

— Еще какая.

— Но разве риск не стоит того?

— По моему опыту, ничего хорошего из этого не выходит.

Никки ему чуть не врезала.

— Очень жаль, что ты так на это смотришь. Да, иногда я иду на риск… — особенно сейчас, — но всегда стараюсь просчитать последствия. Даже если совершу ошибку… — как в этот раз, — по крайней мере, буду знать, что попыталась. А ты что делаешь? Просто прячешься, и все.

— Это называется самосохранение.

— Да? А я это называю незрелостью…

Рафаэль поморщился, будто Никки его ударила. Да, они уже приехали, и Рафаэль торопливо парковал машину, одновременно пытаясь расстегнуть ремень безопасности, но Никки его опередила.

— Думаешь, что умеешь решать проблемы, даже на жизнь этим зарабатываешь, — произнесла она, открывая дверцу со своей стороны. — А тебе самому кто поможет? Кто будет решать твои проблемы? — Никки сердито уставилась на Рафаэля. — И проблема в том, что тебе даже не хватает смелости осмыслить, что ты ко мне чувствуешь. Ведь можешь же разобраться в себе, просто не хочешь.

— Не в чем разбираться.

— Ты просто не пробовал.

— И не собираюсь.

Тут Рафаэль выскочил из машины, захлопнув дверцу, и Никки поняла, что никогда не сумеет до него достучаться. Рафаэль слишком долго и тщательно скрывал эмоции и освоил это искусство в совершенстве. Что бы Никки ни говорила, что бы ни делала, переделать его она не в состоянии. Внезапно она отчетливо поняла, что с нее хватит.

— Если так, — сказала она самой себе подрагивающим от ярости голосом, — то на этот раз уйду я.


Никки ошибается, мрачно повторял про себя Рафаэль, с таким оглушительным грохотом захлопнув входную дверь, что эхо разнеслось по всему дому. А когда стихло, повисла напряженная тишина, словно бы наполненная эхом взаимных обвинений.

Никки не права. Она ничего о нем не знает.

Нет у Рафаэля никаких проблем. Ни в чем ему не надо разбираться! Что за глупости? Помощь ему не нужна, у него все прекрасно.

Ну да, время от времени он действительно старается избегать неловких моментов, но что в этом плохого? Нормальная реакция. Самосохранение, как он и сказал. Отец всегда так делал, и Рафаэль тоже. Дело вовсе не в том, что он боится утратить контроль над ситуацией. При чем тут незрелость? Да и вообще, кто такая Никки, чтобы судить? У нее-то нет огромной семьи, от которой иногда крыша едет.

Хорошо, Рафаэлю и вправду неприятно было говорить о Марине, но кому охота пробуждать тяжелые воспоминания?

И он готов был допустить, что Никки не впала от него в зависимость. Ладно, тут Рафаэль погорячился. Но признать, что они влюблены друг в друга… Что за бред?

Нет, Рафаэль не влюблен, и Никки тоже. Это попросту невозможно. Они и двух недель вместе не провели.

Хорошо, что Никки уехала, а то все эти бурные сцены, эмоции… Ужаснее ничего не придумать.

Передернувшись, Рафаэль зашел в кабинет и направился прямиком к бару. Наполнил стакан бренди и поморщился, еще раз повторив в уме слова Никки. Во второй раз оказалось так же больно, как и в первый. Рафаэль залпом проглотил бренди, надеясь, что обжигающая волна алкоголя поможет смыть всю горечь последнего получаса.

Ладно, как бы там ни было, теперь все кончено. И очень кстати — Рафаэлю вовсе ни к чему такие приключения. Спрашивается, зачем переворачивать устоявшуюся жизнь вверх дном? Не говоря уже о том, как это тяжело эмоционально.

Нет, Рафаэль вовсе не испытывает никаких глубоких чувств по этому поводу — ни обиды, ни разочарования, ни сожаления. Просто Никки уехала так внезапно, что он не успел пока освоиться с этой мыслью. А если Рафаэль и будет по чему-то скучать, то исключительно по страстному сексу.

Ничего, со временем все пройдет, надо только запастись терпением. Потом только рад будет и спасибо себе скажет.

Глава 14

Единственным, что не позволило Никки расклеиться по дороге в Париж, был подпитывающий ее своей силой гнев. Никки кипела от злости, возвращая взятую напрокат машину и в последнюю минуту покупая безобразно дорогой билет на самолет. Именно ярость помогла вынести три часа ожидания — задержали рейс. Быстрым, сердитым шагом Никки промаршировала на пересадку в Орли. Да, злиться оказалось совсем нетрудно.

Все мелкие путевые неурядицы были Никки нипочем. Достаточно было вспомнить, как она излила душу перед Рафаэлем, открыла ему свои чувства, а он просто ноги об них вытер. Никки обругала его всеми известными словами на английском и французском и в тысячный раз напомнила себе — невелика потеря.

Но как только Никки очутилась дома, всплеск адреналина улегся, забирая с собой всю злость и силу. С тихим вымученным стоном Никки осела на пол и свернулась в клубок.

Внутри образовалась пустота, которую быстро заполнили отчаяние и горе. Наконец Никки сдалась, и по щекам покатились слезы. Да, хорошо, что их отношения завершились сейчас, пока не слишком поздно, но как же ей его недоставало! Казалось, сердце вырвали из груди. Голова мучительно болела, по всему телу разливалась боль.

Никки не представляла, что ей может быть так больно. И с чего она вдруг разрыдалась? Ведь Никки никогда не плачет. А теперь не могла остановиться.

Закрыв лицо руками, Никки вспомнила весь ужасный разговор. Теперь, когда ее больше не поддерживала злость на Рафаэля, она начала винить в случившемся себя.

И кто ее только за язык тянул? Нет, обязательно надо было в любви признаваться! Неужели трудно промолчать?

Обхватив себя руками, Никки покачивалась из стороны в сторону, сгорая от стыда. Что на нее нашло? Какое она имеет право тыкать Рафаэля носом в его недостатки? А зачем заявила, что он тоже ее любит? Можно подумать, она лучше Рафаэля знает, какие чувства он испытывает! И вообще, о любви у них и речи не заходило. Видно, случай на площади лишил Никки остатков здравого смысла, вот фантазия и разыгралась.

Никки самым непростительным образом вышла из себя, и если она больше никогда не увидит Рафаэля, то сама виновата. На глаза снова навернулись слезы, а из горла вырвался очередной стон. Сердце было разбито на мелкие осколки.

Ну, если это любовь, то Никки очень рада, что сумела целых двадцать девять лет прожить без нее. Какая невыносимая боль! Подобной безнадежности Никки не испытывала даже в самые мрачные времена.

Долго ли она просидела, рыдая и мучая себя мыслями об ошибках и упущенных возможностях, Никки не знала. Но, когда слез уже не осталось, она заметила серый дневной свет, проглядывающий сквозь щели жалюзи.

Глубоко вздохнув, Никки вытерла глаза рукавом пальто, неизящно шмыгнула носом и приказала себе успокоиться. Какая польза от всех этих страданий? Если она будет и дальше сидеть и жалеть себя, лучше от этого не станет.

Чуть покачнувшись, Никки выпрямилась и оперлась о стену. Все тело ныло, ноги были точно ватные. Но Никки стиснула зубы и заставила себя добрести до кухни. Хорошая чашка кофе помогает от любых бед.

В знакомой рутине приготовления любимого напитка было что-то приятное, успокаивающее. Поставив кофе вариться, Никки постаралась себя подбодрить.

Да, неосторожно вырвавшимся признанием она разрушила всякую надежду на совместное будущее с Рафаэлем, но этот во всех отношениях трудный разговор оказался не совсем бесполезен. Никки поняла главное — она действительно хочет и готова осесть.

Несмотря на значительные улучшения, Никки так и не вернулась к себе прежней. Пожалуй, стабильность — то, что нужно в подобной ситуации.

И отсутствие рядом Рафаэля не помешает Никки начать с чистого листа. Да, она его любит, но в состоянии прожить и без него. Никки и раньше подумывала, что пришло время для перемен. Самое время претворить планы в жизнь. Пожалуй, без Рафаэля будет даже проще.

И начну я прямо сейчас, решила Никки, отпивая глоток обжигающе горячего кофе и сразу чувствуя прилив сил. Главное — мыслить позитивно. Не унывать и помнить о своей цели, и на пути к ней Никки о Рафаэле и думать забудет.


Нет, это уже просто смешно!

Рафаэль снова сидел за столом, не в силах сосредоточиться на лежащей перед ним стопке папок и тупо пялясь в пространство. В сотый раз.

Застонав от досады, Рафаэль отодвинул стул, подошел к окну и мрачно уставился на раскинувшийся внизу городской пейзаж. Да что с ним творится? Почему он не в состоянии сконцентрироваться? И с каких пор Рафаэль стал таким нервным и раздражительным?

Он вернулся в Мадрид уже неделю назад, но улучшений так и не наблюдалось.

Казалось бы, в чем проблема? У Рафаэля полно дел, есть чем занять голову. А новое задание — к нему обратилась компания со слишком громоздкой, неповоротливой структурой менеджмента — требовало много времени и сил. Но, к досаде Рафаэля, работа не в силах была его отвлечь.

Он ни на чем не мог сосредоточиться. Не ел, не спал, сходил с ума. Злился на всех вокруг, и от этого чувствовал себя только хуже.

Надо бы думать, как помочь клиентам создать более жизнеспособную, гибкую структуру. Выдвигать предложения, составлять график, договариваться о встречах… А он чем занят? Да ничем. Лишь ломает голову над одним вопросом: если, расставшись с Никки, он поступил правильно, то почему не радуется счастливому избавлению? Почему обвинения в трусости так и крутятся в голове, точно заезженная пластинка? А главное, почему Рафаэль скучает по Никки?

У него было более чем достаточно времени, чтобы забыть ее. На это Рафаэль и направил все силы, но толку никакого. Не думать о Никки было невозможно. Она просто не шла у Рафаэля из головы — ее улыбка, голос, привычка кусать губу, когда задумается… И эта жуткая сцена в машине. Разъяренная Никки выкрикивает ужасные, а главное, совершенно неправильные вещи.

Рафаэль не мог понять, почему слова Никки настолько его задели. Он ведь нарочно старался о них не думать. Нашел себе множество занятий помимо работы. Сводил маму в новый дорогой ресторан. Позвонил Габи. А вчера обнаружил на выращенном из зернышка баобабе новый бутон — дерево наконец-то собралось цвести.

Но вся еда в ресторане казалась безвкусной. Единственное, что Рафаэлю действительно хотелось узнать у Габи — как дела у Никки. И даже бутон на баобабе оставил его на удивление равнодушным.

Обычные способы борьбы с трудностями не помогали. Рафаэль так измучился, что попросту не знал, как поступить.

Особенно угнетало чувство вины. Совесть неумолимо твердила две вещи — во-первых, Рафаэль заслужил все эти страдания, потому что повел себя отвратительно, а во-вторых, Никки, как ни печально, права.

Рафаэль упрямо твердил себе, что его реакция на признание Никки была совершенно нормальной, особенно учитывая предыдущий опыт. А главное, Никки попросту заблуждается.

Но теперь его охватила непомерная усталость, причем не только физическая. Рафаэлю надоело врать себе, отмахиваться от нелицеприятных мыслей.

В голове в миллионный раз звучали выпады Никки, и утомленный Рафаэль не стал их заглушать. И тут на него снизошло озарение.

Описать его характер и привычки точнее, чем это сделала Никки, просто невозможно. В двух словах она обрисовала всю картину. Рафаэль и вправду бежал от малейших трудностей. Все началось в детстве, когда, спасаясь от дразнивших брата сестер, Рафаэль спрятался в дальнем углу сада. С тех пор примерно так он себя и вел. Сначала с Мариной, потом с сестрами и матерью, со всеми своими пассиями и, наконец, с Никки. Каждый раз, как только на горизонте начинала маячить перспектива выяснения отношений, Рафаэль сбегал. Если не получалось в буквальном смысле, то хотя бы в фигуральном.

Как он поступил, когда Никки призналась в любви? Держался холодно, даже пренебрежительно. Его поведение было попросту жестоким. Рафаэль обидел Никки, оскорбил в лучших чувствах. И ради чего? Ради своего благополучия. Рафаэль испугался, не знал, как реагировать, и решил просто отгородиться от Никки. Боялся собственных чувств и того, во что они могут вылиться.

Бессильно опустившись в кресло, Рафаэль закрыл лицо руками. Да, он был не прав.

У него действительно есть проблемы, и серьезные. И скажи после этого, что обвинения Никки были несправедливы. Да, Рафаэль и вправду жалок в своем тупом упрямстве. А главное, какое отношение к его нынешней жизни имеет неудачный брак? Сколько можно зацикливаться на том, что было и прошло? Почти десять лет прошло. Рафаэлю не двадцать три, а Никки — не Марина.

Разве она когда-нибудь устраивала истерики, не давала ему покоя, требовала проводить с ней каждую секунду? Нет, Никки — самостоятельная женщина, и всегда была такой.

И наконец, между любовью и страстью существует огромная разница. Перепутать одно с другим невозможно.

Сделав глубокий вдох, Рафаэль признал, что напрасно бежал от своих чувств и делал все, чтобы оттолкнуть Никки.

Когда она рассказала о том, что произошло на Ближнем Востоке, Рафаэль искренне пожалел, что его там не было, иначе он защитил бы Никки. Спрашивается, при чем здесь сексуальное влечение? Разве может такая мелочь заставить заботиться о человеке, думать о его интересах? И разве можно испытывать такую тоску, скучая по женщине, с которой тебя не связывает ничего, кроме постели?

Нет, это самая настоящая любовь.

Что еще заставило Рафаэля это осознать? Когда Никки улыбалась, мир вокруг играл яркими красками. От одного ее взгляда внутри будто что-то таяло. За последнюю неделю Рафаэль скучал не только по сексу, но и по самой Никки. Ее смеху, жизнерадостности, веселым поддразниваниям.

А главное, первый раз в жизни Рафаэлю захотелось того, чего он всеми силами старался избегать. Да, он хотел, чтобы Никки зависела от него, полагалась на него. Обращалась за советом, утешением, поддержкой. Рафаэля охватили неведомые доселе, удивительно мощные чувства.

Он любит Никки, да, любит! Она самая храбрая, самая удивительная женщина из всех, кого он встречал. Как можно было так по-идиотски себя вести? Все, теперь с этим покончено. Рафаэль поклялся себе, что не будет больше прятаться и вернет упущенное счастье.

Не успел он принять решение, как сразу стало легче. Рафаэль вскочил, взял кошелек и ключи от машины. Значит, чего там Никки хотела? Честности, искренних проявлений чувств и риска? Хорошо, она все это получит.

Оставалось только надеяться, что еще не поздно.

Глава 15

Сохранять бодрость, целеустремленность и позитивный настрой оказалось не так-то просто. За неделю у Никки случались и взлеты, и падения, но в целом она была собой довольна.

Первые несколько дней после возвращения домой ее качало из стороны в сторону, как спятивший маятник: от отчаяния при мысли, что никогда больше не увидит Рафаэля, до мрачного удовлетворения — хорошо, что вовремя отделалась. Но постепенно Никки смирилась, что ничего у них не получится, и она снова сама по себе. Не сказать чтобы Никки этому радовалась, но, по крайней мере, больше не ощущала прежней боли. Разве что иногда.

А в целом прогресс был налицо. Старый чемодан Никки выбросила. Позвонила кое-кому из знакомых. Отправила несколько электронных писем работодателям. Прикупила разных мелочей для дома. Когда Никки не думала о Рафаэле, она могла быть и спокойной, и уравновешенной. А главное, в первый раз в жизни узнала, что такое стабильность.

Скоро наступит время для еще одного ответственного шага — удалить папку с испанскими фотографиями. Конечно, некоторые из них очень даже хороши, но Никки понимала: эта часть ее жизни закончена, ни к чему оглядываться назад.

Но решить избавиться от фотографий и решиться щелкнуть мышкой — разные вещи. Каждый раз, вместо того чтобы удалить фотографии, Никки неизменно начинала просматривать их в режиме слайд-шоу.

Именно за этим занятием она и провела последние несколько минут. Села на вертящийся стул, открыла папку, искренне думая, что на этот раз сумеет взять себя в руки, но вот Никки снова облокотилась на стол и устремила печальный взгляд на монитор. В миллионный раз она гадала, как бы все сложилось, не сболтни она лишнего.

Фотографии медленно сменяли друг друга. У Никки защемило сердце. Гроздья, виноградники, работники, живописные пейзажи… Но больше всего фотографий Рафаэля. Никки сама удивлялась, когда успела столько наснимать.

В очередной раз она вздохнула, увидев на экране прекрасное лицо Рафаэля. Он смотрел прямо в объектив и улыбался Никки. Потрясающие зеленые глаза сверкали в ярком солнечном свете. Палец сам собой потянулся нажать на паузу. Никки вспомнила день, когда сделала эту фотографию. Рафаэль разговаривал с работником и вдруг обернулся, словно почувствовал на себе ее взгляд. Через несколько секунд Рафаэль подойдет к Никки, возьмет за руку и поведет в дом, откуда они не выйдут до самого вечера.

Никки охватила глубокая тоска. Закрыв глаза и глубоко вздохнув, она приказала себе не расклеиваться. Хватит упиваться пустыми фантазиями. Пользы от них никакой, один вред. И вообще, она попросту романтизирует прошлое, воображает то, чего не было.

Нет, фотографии пора удалять. Сейчас же.

Да, сначала будет больно, зато она покончит с этой историей раз и навсегда и сможет наконец полноценно начать новую жизнь.

Собравшись с духом, Никки решительно взялась за мышку. И вот курсор беспощадно нацелен на «удалить». Палец завис над кнопкой. Никки медлила. Нахмурилась. Закусила губу. Упрямо вскинула подбородок, плотно сжала челюсти и уже собиралась избавиться от последнего, что осталось у нее от Рафаэля, как вдруг зазвонил домофон. От неожиданности Никки подпрыгнула.

«Нет, еще рано, я не готова», — подумала Никки, со стремительно бьющимся сердцем закрывая папку вместо того, чтобы отправить в корзину. Может быть, завтра…

Качая головой и досадуя на собственную слабость и бесхарактерность в решающий момент, Никки взяла трубку.

— Да?

— Привет, — ответил мужской голос.

Никки чуть не выронила трубку. Ни у кого из знакомых ей мужчин такого голоса не было — низкого, глубокого, сексуального. Только от этого голоса, и ни от какого другого, у Никки всякий раз беспомощно подгибались колени. И все это от простого слова «привет».

— Рафаэль? — выговорила Никки, бессильно прислонившись к стене.

Все-таки нельзя так долго смотреть фотографии. Видимо, на почве нереализованных мечтаний совсем крыша поехала. Ну что Рафаэлю делать в Париже?..

— Можно войти?

— Нет, — выдохнула ошарашенная Никки.

— Пожалуйста.

— Габи все еще в Бахрейне, — прибавила Никки. Ну конечно, он хочет увидеться вовсе не с ней, а с сестрой. Как она сразу не догадалась? Хорошо еще, ничего не ляпнула, иначе совсем опозорилась бы.

— Знаю. Я не к Габи, я к тебе.

Что?..

Сердце сначала замерло, потом забилось быстро-быстро. Наконец Никки со всей ясностью осознала, что появление Рафаэля — не плод ее воображения. Он и правда здесь, стоит на пороге дома и хочет с ней поговорить.

— Зачем?

— Впустишь — расскажу.

Никки закрыла глаза и прижалась лбом к стене. Как поступить?

Она отлично помнила его жестокие, несправедливые выпады. Разве можно прощать человека после такого?.. Но сердцу вспоминалось совсем другое — счастье, когда Никки поняла, что любит Рафаэля, и отчаяние, когда оказалось, что больше они никогда не встретятся. Исход у внутренней борьбы оказался предсказуемый. Никки понимала, что после всего пережитого просто не сможет прогнать Рафаэля.

Но это не значит, что она сразу все забудет и простит.

Никки сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться, и постаралась сосредоточиться.

— Хорошо, — произнесла она тоном не слишком враждебным, но и не приветливым. — У тебя пять минут.

— Этого хватит.

Нажав на кнопку домофона, Никки со всех ног кинулась приводить себя в порядок перед большим зеркалом в коридоре. Главное — вести себя сдержанно и отстраненно. Но какая тут сдержанность, когда едва от любопытства не лопаешься? Зачем он приехал? Чего хочет? И что надеется успеть за пять минут?

Никки открыла дверь и покрепче вцепилась в ручку, чтобы пальцы не дрожали. Расправила плечи, гордо подняла голову, сделала несколько глубоких вдохов и выдохов. Но вся эта гимнастика не помогла — едва показался растрепанный, бледный Рафаэль с каким-то диким выражением лица, сердце у Никки сделало сальто. Как она могла всерьез думать, что ей прекрасно живется одной, без него?.. Как могла твердить, что все кончено? Нет, история продолжается…

* * *

В самолете Рафаэль снова и снова прокручивал в голове, что скажет Никки. Но теперь, оказавшись здесь и увидев ее необыкновенные серо-голубые глаза, Рафаэль понял, что двух слов связать не в состоянии. При виде этой женщины тщательно подготовленная речь моментально вылетела из головы.

— Здравствуй, Никки, — проговорил он, смущенно кашлянув.

— Здравствуй, Рафаэль, — ответила она. Да, держать себя в руках у нее получалось лучше, чем у него. — Проходи.

— Спасибо.

Никки шагнула в сторону, и Рафаэль вошел в коридор. Никки была совсем близко, Рафаэлю безумно хотелось дотронуться до нее, но он сдержал порыв. Учитывая, как они расстались, это не лучшее начало для примирения.

Никки заперла дверь, провела Рафаэля в гостиную, а сама присела на край стола, скрестив руки на груди. Лицо было непроницаемым, Рафаэлю никак не удавалось понять, о чем она думает.

Да, Никки держалась холодно. Похоже, не особо рада встрече. Но после случившегося Рафаэль был к этому готов. Теперь, когда он осознал, что влюблен, его уже ничто не остановит. Рафаэль намерен биться до конца.

— Как поживаешь? — спросил Рафаэль, сунув руки в карманы, почему-то они вдруг начали трястись.

— Хорошо, — со скупой улыбкой произнесла Никки. — А ты?

— Хуже не бывает.

— Даже так? — приподняла брови Никки. — Что-то случилось?

Не успел Рафаэль ответить, как она предостерегающе вскинула руку.

— Нет-нет, не говори, дай угадаю. Цветок любимый завял?

Игнорируя саркастичный тон, Рафаэль молча покачал головой.

— Не угадала? A-а, знаю, вино не удалось! Нет, знаю — какой-то нахал попросил у тебя совета!

Рафаэль понимал, что заслужил сарказм, и напомнил себе, что если бы Никки действительно не хотела его видеть, она бы попросту не впустила его в дом. И если бы ей действительно было все равно, она бы не прилагала столько труда, чтобы это показать. По крайней мере, Рафаэль надеялся, что прав.

— Все намного серьезнее, — наконец ответил он.

— Вот и прекрасно.

— Как работа? — спросил Рафаэль. Может, сменив тему, он сумеет пробиться сквозь холодный, довольно-таки враждебный фасад?

Но Никки и бровью не повела.

— Отлично, — невозмутимо ответила она. — Осваиваю новые области.

— Какие, например?

— Разные. Фотографирую корпоративы, праздники, мероприятия. Свадьбы, крестины.

Рафаэль склонил голову набок.

— Да, серьезные изменения.

— Давно пора было. Ото всех этих путешествий карта памяти буквально трещит по швам, так что нужную… фотографию вовремя не найдешь.

— Понимаю.

Никки снова выгнула брови.

— Вот уж не ожидала.

— Гораздо лучше, чем ты думаешь.

Вдруг Никки посмотрела куда-то в другую сторону и чуть покраснела.

— Безобразие, — наконец пробормотала она, закусив губу.

Рафаэль оглянулся посмотреть, что именно до такой степени расстроило Никки. Оказалось, беспорядок — и тут и там были раскиданы самые разные вещи.

Рафаэль припомнил, как Никки рассказывала, что снимает квартиру, поэтому украшательством интерьера особо не занимается. Какой смысл тщательно обставлять жилье, когда в любой момент можешь уехать? Но сейчас квартира совсем не производила впечатления временной.

— Уютно у тебя тут, — пробормотал слегка растерянный Рафаэль. Что означает эта перемена?

— Решила, раз собираюсь осесть, то без комфорта не обойтись.

Рафаэль нахмурился.

— Осесть? Здесь?

— Да. Я покупаю эту квартиру, уже договорилась с хозяином.

Никки ответила так спокойно и небрежно, что у Рафаэля внутри все похолодело. Неужели опоздал?

— Понятно, — произнес он, когда вновь обрел дар речи. — Ну что ж… поздравляю.

— Спасибо. А в чем дело? Ты так странно на меня смотришь…

— Да нет, ни в чем. — Рафаэль провел рукой по волосам и приказал себе сосредоточиться. — Просто ты все время твердила, что не любишь сидеть на одном месте, а теперь… надумала пустить корни.

Без него.

— А что тут такого? — с вызовом отозвалась Никки. — Мне уже двадцать девять. Нельзя всю жизнь порхать мотыльком.

— Согласен.

— Пора задуматься о будущем.

— Разумно.

— И это совершенно нормально.

— Конечно.

— Тогда чему ты удивляешься? — неожиданно Никки рассмеялась. — A-а, поняла! Думал, обнаружишь меня разбитой и несчастной, проливающей по тебе реки слез?

— Нет, — без промедления ответил Рафаэль. Это была правда, ни на что подобное он не рассчитывал. Но и увидеть Никки в настолько хорошей форме тоже не ожидал.

— Зачем ты приехал, Рафаэль? — спросила она с такой усталостью в голосе, что он еще больше разуверился в успехе. — Ведь не для того же, чтобы посмотреть, как я живу.

— Нет.

— Скажешь, тревожишься за мое благополучие? Извини, не поверю.

— Почему?

— Сам знаешь. Ну так зачем ты здесь?

Никки подбоченилась и устремила на Рафаэля суровый взгляд. Ну, вот и наступил ответственный момент. Рафаэль заставил себя сосредоточиться. Что бы Никки ни испытывала к нему сейчас — а Рафаэль очень надеялся, что не заглушил ее чувства безвозвратно своим свинским поведением тогда, в машине, — она заслуживает получить объяснения. Набрав полную грудь воздуха, Рафаэль сунул руки в задние карманы джинсов и проговорил:

— Хочу рассказать кое-что о растениях.


В этом жесте Рафаэля было что-то сексуальное. Лучше бы стоял спокойно, подумала Никки. До этого момента ей блестяще удавалось скрывать чувства.

Осознав, что все еще испытывает к Рафаэлю глубокие чувства, Никки решила на время превратиться в Снежную королеву. Нельзя показывать, насколько ее взволновало его внезапное появление. Чтобы лучше вжиться в образ, Никки представляла, что на ней белоснежное платье, украшенное сосульками, вокруг шеи возвышается заостренный стоячий воротник из стекла, а на голове — пышный белый парик, усыпанный тысячами сверкающих кристаллов. Плюс белая пудра и белая помада. Видимо, роль удалась на славу — холодный прием явно сбил Рафаэля с толку. Ничего подобного он не ожидал.

Но стоило Рафаэлю засунуть руки в карманы так, что рубашка натянулась на мускулистой груди, Никки почувствовала, как ледяной дворец стремительно тает. А стоило подумать, что скрывается под джинсами…

Однако Никки выбросила все эти мысли из головы, пока окончательно не вышла из образа. Хотя больше всего хотелось бросить все эти игры и кинуться Рафаэлю в объятия.

— О растениях? — переспросила Никки, подпустив в голос достаточно презрения, чтобы скрыть истинные переживания. — И только? За этим ты летел в Париж? С чего это вдруг? Я в растениях не разбираюсь, да и отношения к делу они не имеют.

— Сначала выслушай, потом решишь. — Рафаэль бросил взгляд на настенные часы и с улыбкой, способной растопить какой угодно лед — кроме моего, подумала Никки, — произнес: — Но у меня еще осталось три минуты.

Никки нахмурилась, едва заставив себя отвести взгляд от его губ.

— В смысле?

— Ты же дала мне пять минут. Осталось три.

Ах да, точно.

— Как хочешь, — небрежно взмахнула рукой Никки. — Хочешь потратить их на разговоры о растениях — на здоровье.

Рафаэль склонил голову набок и несколько долгих секунд просто смотрел на Никки. Ей казалось, что в тишине биение ее сердца и прерывистое дыхание разносятся на всю комнату.

— Ты была права, — произнес Рафаэль.

— Насчет чего?

— Насчет всего.

Никки растерянно моргнула и застыла. Неожиданно Рафаэль стал очень серьезным, и это ему очень шло. Сердце забилось еще быстрее.

— Правда?

Рафаэль кивнул:

— Конечно. У меня действительно вошло в привычку бежать от проблем.

— Ах вот ты о чем.

— Да.

Рафаэль потер рукой подбородок, и это заставило Никки вспомнить, как сама она касалась его лица. Соблазн едва удалось подавить.

— Я много думал и понял, что веду себя совсем как отец.

— Серьезно?

Рафаэль кивнул.

— Да, с папой всегда одна и та же история. Он у меня ученый. Лингвист. Как только возникает неприятная ситуация, тут же запирается в кабинете с книгами.

— Понимаю, — кивнула Никки. Хотя сосредоточиться на словах Рафаэля было трудно, тут главное — не засмотреться…

— У меня тоже есть свои убежища — терраса на крыше, где я разбил сад, виноградники… — Смущенно переминаясь с ноги на ногу, Рафаэль провел рукой по волосам и нервно прокашлялся. — Помнишь, я рассказывал, как научился не обращать внимания на сестер?

— Смутно, — ответила Никки. Она не собиралась признаваться, что постоянно прокручивала каждый их разговор в голове.

— Так вот, чтобы не обращать внимания, я убегал и прятался в дальнем углу сада. Это было мое убежище. Я… э-э-э… разговаривал с деревьями, придумывал всякие игры и погружался в свой собственный воображаемый мир, где нет девчонок…

Рафаэль состроил гримасу. Никки растрогала такая откровенность, явно дававшаяся ему дорогой ценой. Наконец Рафаэль взял себя в руки.

— Я вырос с четырьмя сестрами и был среди них единственным мальчиком. Видимо, тогда и пришел к выводу, что показывать эмоции — значит демонстрировать слабость, потом это будет использовано против меня.

Рафаэль робко улыбнулся, и глупое сердце Никки сочувственно сжалось.

— В школе-пансионе ситуация была примерно такая же, и постепенно я приучил себя ни на что не реагировать слишком остро. Думал, так легче, никто не сможет тебя задеть. Причинить боль.

Никки судорожно сглотнула, едва сдерживая рвущиеся наружу чувства. Кажется, в этой битве она проигрывает.

— Да, бывают случаи, когда по-другому нельзя.

Рафаэль устремил на нее пристальный, пылающий взгляд.

— Наверное. — Он пожал плечами. — Вот так я и стал трусом, — произнес Рафаэль с грустной улыбкой. — Когда ты сказала, что влюблена в меня, перепугался до ужаса. Понял, что и сам испытываю с тобой какие-то неведомые чувства, которыми не могу управлять. Мы только что говорили о Марине, вот я и вспомнил о том, как она без меня шагу ступить не могла, все время контролировала… Да и закончилось дело плохо, сама знаешь. Я повел себя непростительно, мне нет оправдания.

В голосе Рафаэля звучали такие грусть и смирение, что Никки просто не могла выносить это спокойно.

— Нет, — упрямо произнесла она с бешено колотящимся сердцем. — Я не права, я ошиблась.

— Нет, ты совершенно права. — Вздрогнув, Рафаэль прижал ладонь к лицу. — Я не должен был допускать, чтобы мы поссорились вот так…

Тут Рафаэль опустил руку. Увидев, какой болью исполнен его взгляд, услышав, какая искренность звучит в голосе, Никки поняла, что больше не в состоянии притворяться Снежной королевой.

— Нет, это я вела себя непростительно, — сдавленным, дрожащим голосом выговорила Никки. — Такого наговорила…

— И правильно сделала. — Рафаэль запустил пальцы в волосы. — На самом деле мне нужно было это услышать.

— Просто я вышла из себя.

— Ничего удивительного, я сам виноват.

— Нет, неправда.

— Правда.

Рафаэль устремил на Никки пристальный взгляд. Казалось, он больше ничего вокруг не замечает.

— Ты ведь никогда не робеешь, правда? — произнес он голосом, в котором удивление смешивалось с восхищением. — Любую трудность встречаешь лицом к лицу.

Никки сглотнула ком в горле.

— Ну да, мне всегда казалось, что так разумнее…

— Знаешь, ты самая храбрая женщина из всех, кого я встречал.

Выражение лица Рафаэля смягчилось. От его взгляда у Никки сладко замерло сердце, а потом снова стремительно забилось.

— Не говори глупостей. Я ужасная трусиха. Вспомни сам — наткнулась на крошечную группу, такую даже толпой не назовешь, и сразу расклеилась.

Никки схватилась руками за край стола на случай, если ноги все-таки подогнутся.

Рафаэль медленно приблизился к Никки. С каждым его шагом у нее перехватывало дыхание.

— Какая же ты все-таки красивая.

— Вижу, у тебя совсем крыша поехала, — попыталась отшутиться Никки, хотя близость Рафаэля лишила ее последних жалких остатков самообладания.

— Да, от любви.

— Что? — выдохнула Никки, чувствуя, как кружится голова.

— Никки, я люблю тебя.

И тут она позабыла обо всем на свете. Ее затопили чувства, от которых перехватывало дыхание. Никки от всего сердца надеялась, что Рафаэль приехал именно потому, что любит ее, но не решалась поверить в это всерьез. До тех пор, пока он сам не скажет…

— П-правда? — наконец выдавила Никки.

— Правда.

— А я думала, ты со мной только ради секса.

— Я тоже так думал. — Рафаэль взял Никки за плечи. По всему телу пробежала сладкая дрожь. — Но ты опять оказалась права. Я притворялся сам перед собой. Как иначе можно объяснить все мои чувства к тебе? Ты потрясающая, удивительная. Красивая, талантливая, бесстрашная.

Рафаэль посмотрел на нее так, что у Никки перехватило дыхание.

— Ты меня просто околдовала. Только благодаря тебе я перестал бояться собственных чувств. Прости, что вел себя как упрямый дурак. Понимаю, что обидел тебя. Но, может, дашь мне еще немного времени, чтобы я смог искупить мою вину?

— Сколько тебе нужно?

— Лет семьдесят как минимум.

— Серьезно?

Рафаэль нахмурился.

— Что, слишком много?

И тут на Никки нахлынул порыв, моментально прорвавший плотину. Ее затопили любовь, ликование, счастье. Широко улыбнувшись, Никки ответила:

— Нет, слишком мало. Я ведь тоже тебя люблю.

Рафаэль заключил Никки в такие крепкие объятия, будто вовсе не собирался отпускать, и спрятал лицо у нее в волосах.

— Слава богу, — тихо произнес он. — Слава богу.

Потом Рафаэль взял ее лицо в ладони и начал страстно целовать. Никки охватил головокружительный восторг. К тому времени, как поцелуй пришлось прервать, Рафаэль едва не задыхался — так же как и Никки.

— Знаю, ты у нас женщина самодостаточная, — произнес Рафаэль, не выпуская Никки из объятий и глядя на нее таким влюбленным взглядом, что сердце замирало. — Но, может, со временем привыкнешь хоть чуть-чуть на меня полагаться? Иногда.

Никки вскинула голову и улыбнулась, сделав вид, будто думает над вопросом.

— Ничего не могу обещать, но вполне возможно.

— Понадобится совет — обращайся смело.

— Только если ты тоже пообещаешь обращаться ко мне, когда возникнут трудности.

— Обещаю.

Никки задорно улыбнулась.

— Вот и хорошо. Откровенно говоря, тебе еще помогать и помогать.

— Знаю.

Вдруг губы Никки дрогнули.

— Да и мне тоже…

Рафаэль крепче прижал ее к себе.

— Сделаю все, что нужно.

— Мне нужно только одно — ты.

— Ну, значит, дело в шляпе.

От переполнивших чувств Никки на глаза навернулись слезы.

— Должна тебя предупредить, — произнесла она дрожащим голосом. — Совершенно не умею строить отношения.

— Я тоже.

— У меня вообще не было серьезных отношений.

— А у меня были всего одни, и ничего хорошего из этого не вышло.

Никки только головой покачала.

— Ты хоть представляешь, во что мы ввязались?

Рафаэль улыбнулся и усадил ее на стол.

— С трудом. Единственное, что я знаю точно — нигде и ни с кем я не буду счастливее, чем с тобой.

Рафаэль устремил на Никки взгляд, полный такой любви и нежности, что она вдруг поняла: все у них получится. Улыбнувшись, Никки обвила руками шею Рафаэля, прильнула к нему и, прежде чем снова поцеловать, прошептала:

— Я тоже.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.


Оглавление

  • Глава 1
  • Глава 2
  • Глава 3
  • Глава 4
  • Глава 5
  • Глава 6
  • Глава 7
  • Глава 8
  • Глава 9
  • Глава 10
  • Глава 11
  • Глава 12
  • Глава 13
  • Глава 14
  • Глава 15