Ориенталистские и постколониальные мотивы в современной литературе: "На солнечной стороне улицы" Дины Рубиной и "Нас там нет" Ларисы Бау (статья) (fb2)




Э.Ф. Шафранская, Т.М. Пономарева Ориенталистские и постколониальные мотивы в современной литературе: «На солнечной стороне улицы» Дины Рубиной и «Нас там нет» Ларисы Бау

«Там, внутри» (1) — так называется научный сборник, открывающий «новое проблемное поле культурной и социальной среды» (2); «внутри» — «это культурные пространства народов России, в том числе и русского народа…» (3). «Этот международный и междисциплинарный сборник представляет первый масштабный опыт исторического исследования культурных практик внутренней колонизации» (4).

В унисон заглавию сборника звучит фраза из романа «На солнечной стороне улицы» (2006): «…там, внутри, под густым волосяным чачваном, действительно было темно…» (курсив наш. —Э.Ш., Т.П.) (5).

Актуальность проблематики, вынесенной в заглавие данной статьи, резонирует с большим количеством недавно изданных отечественных (и переведенных западных) исследований по ориентализму и постколониальным процессам в культуре и литературе (6). Целесообразность знакомства школьного учителя с проблематикой нашего исследования связана, с одной стороны, с необходимостью знакомства с новой для литературы рубежа веков и XXI в. постколониальной тематикой, возникшей на сломе советской империи, с другой стороны — с инновационным направлением гуманитаристики не только в российском, но и зарубежном дискурсе.

Постсоветский период вызвал на бывшем пространстве империи мощные миграционные процессы. По разным причинам люди, кто вынужденно, кто добровольно, теряли свою родину — одни уезжали, от других «уезжала» родина. Рассуждает группа поэтов: «Можно говорить о почти вещественном — шагреневом — исчезновении родины в привычном ее качестве. <… > Не поэт в данном случае эмигрирует из родной страны — она покидает его, словно почва, уходя из-под ног» (7). Устами своего рассказчика говорит писатель А. Грищенко: «И уже чего-то не хватает на земле. Меня не хватает» (8), имея в виду тот постколониальный процесс, с которым связан уход в небытие «малых родин».

Сохранить образ «малой родины», или показать, что было там, внутри, — одна из задач, которую ставят многие современные писатели; воплотить родину в литературных образах и сюжетах, оставить в «семейном альбоме» культуры слепок былой цивилизации. Писатели как бы прощаются с городом своего детства, юности и даже зрелости — на рубеже веков появляются произведения: А. Волоса о Душанбе («Хуррамабад»), А. Мамедова о Баку («Хазарский ветер»), А. Мелихова о Степногорске («Исповедь еврея»), А. Хаирова о Казани («Казань — Курочки», «Одна улица на двоих»), почти вся проза Сухбата Афлатуни — о Ташкенте. Этот ряд можно продолжить романами Д. Рубиной «На солнечной стороне улицы» и Ларисы Бау «Нас там нет». По словам А. Эткинда (6), история свидетельствует, что для постколониального состояния характерен всплеск интеллектуальной жизни (с. 296), пересмотр экзистенциальных основ.

В двух романах писательниц-современниц представлен город Ташкент (Справка: Ташкент вошел в состав Российской империи во второй половине XIX в., после захватнических колониальных войн; затем — в составе СССР в качестве столицы союзной республики; ныне — столица самостоятельного государства РУ.) — глазами ориенталиста, «белого человека», колонизатора (как ни стараются многие избегать этого термина, нагруженного негативной советской коннотацией, но вернуться к нему стоит — термин объективен и беспристрастен).

Сюжет романа Рубиной «На солнечной стороне…» выстроен так, будто происходит отбивка ритма в изображении города: город был — теперь уходит — ушел. В романе есть пассаж, где в бытовой, разговорной форме выражен механизм внутренней колонизации, который лег в основу концепции исследования Александра Эткинда6. Приведем эту некороткую цитату. Персонаж дядя Миша рассказывает подростку Вере Щегловой о распаде империи Македонского и умозаключает, что это — «"удел всех империй, даже столь могучей, как наша…" — она не фыркнула сразу от такой глупости, а только спросила: "Это что, империя — наша Советская страна? Ты совсем чокнулся?" — за что получила немедленно… <… > целую лекцию о том, что можно назвать империей, и что такое колонии, и как они завоевываются, как контролируются, как отпадают от метро… метрополии… В процессе лекции на горизонте появилась и, обозначившись надутыми парусами, вплыла в окно забегаловки каравелла Колумба; конкистадоры обменивали бусы на слитки золота; пыхали огнем первые пушки… <…> и, наконец, с отборными отрядами русской армии появился здесь генерал Кауфман, расселся станом — в Туркестане, — проложил улицы, назвал их именами русских писателей и поэтов… даже оставил, среди прочего, название станции в Янгиюле — Кауфманская…

— Значит, мы — колония? — уточнила она. И он спокойно ответил:

— Еще какая! С плантациями, туземцами, белыми колонизаторами, которые забавным