Красная планета (fb2)




Максим Тихомиров Красная планета

1. Уроки марсианского

На рассвете в одном из дворов станционного поселка дурным голосом заорал петух.

Петушиный крик вдруг оборвался, сменившись низким утробным уханьем.

Что-то большое, высокое — выше телеграфных столбов — задвигалось между опустелых домов, легко перешагивая через них. Пропало в тенях среди скальных останцев на склоне отрога старой горной гряды, что полукольцом замыкала долину сразу за поселковой околицей.

Хлестко ударил одинокий винтовочный выстрел. В ответ над поселком раскатился возмущенный рев.

Солнце выпростало лучи из-за обступивших станцию холмов, путаясь в кронах и приставших к ветвям клочьях тумана. Один из лучей с явственным «Шшииииииих!» прошел сквозь колоколенку погорелой церкви, и та осыпалась кирпичным крошевом, а луч зажег в факел старый тополь у церковной ограды.

— Кто из твоих на колокольне был, а, Сергеев?

Молодцеватый военный в форме со звездой и тремя кубиками на рукаве, крест-накрест затянутый в портупеи, скрипящий начищенной кожей сапог, спрыгнул с подножки штабного броневагона и споро зашагал рядом. Был военный гладко выбрит, резко пах одеколоном и крепким табаком, усы имел аккуратно подстриженные и нафабренные. Взгляд прищуренных глаз из-под козырька фуражки цепко обшаривал окрестности, задерживаясь на миг на каждом из строений заброшенной станции.

Бронепоезд закованной в доспех змеей медленно втягивался в хитросплетение поржавевших путей. Состав прибывал на дальний путь, прячась жилья за товарным составом, в смутное время пущенным невесть уж кем с рельсов да так и оставшимся среди зарослей лопухов и ромашки.

Локомотив окутался клубами пара. Машинист отмахнул из распахнутой дверцы, и состав пошел совсем медленно. Остановился с почти деликатным перестуком буферов.

Дула корабельных пушек в спонсонах смотрели на здание вокзала сквозь бреши в стенах покалеченных вагонов товарняка. Вокзал подслеповато таращил разбитые окнами на первый за три года поезд, пришедший по заброшенной ветке со стороны Абакана. Бронепоезд «Власть Советам» пробирался к затерянному среди южной тайги разъезду добрую неделю, толкая перед собой платформы путеукладчика и то и дело отправляя команду рубить на шпалы корабельные сосны.

Тайга по мере приближения к станции делалась все более неживой. Птиц и зверья встречалось все меньше, и скоро некого стало пугать резким вскриком парового гудка.

Лес опустел.

Улицы станционного поселка казались безлюдными. Провалившиеся крыши, окна без единого стеклышка, тут и там — черные следы пожарищ.

Теперь, когда состав встал, на весь белый свет пала тишина.

Лишь с треском горел тополь да осыпались кирпичи с обрубка колокольни.

— Гордиенко я туда посылал.

На боевой рубке сбоку открылся лючок. Выглянула небритая усатая личина под кожаным картузом со звездой.

— Охотник, глаз-алмаз… Был, — поправился обладатель усов и картуза, стрельнув глазами на руины церкви. — Петушок-то подсадной как сработал, а? И накинулись сразу, даром что он им на один понюх… Голодные, сталбыть, дальше некуда. Чуешь, Николай Петрович, какая тишина? Собак нет. Ворон нет. Людей, и тех не слыхать и не видать. Крысы-то хоть остались? Или и тех повысосали упыри?

Тот, кого назвали Николаем Петровичем, строгоглянул на подчиненного, но не осадил, не одернул. Проворчал только:

— Ну что ты, Сергеев, как бабка старая? Упыри… Тьфу.

— А кто ж, как не упыри? — округлил и без того выпуклые глаза «картуз». — Кровопийцы, поискать каких. Вот кто бы подумать мог, а, Николай Петрович? Как будто нам тут своих мало, так еще и эти невесть откуда на головы нам свалились. Контра марсианская!

— Отставить, Сергеев, — поморщился командир. — Командуй высадку по вагонам.

Усатая голова скрылась внутри, и через миг искаженный переговорными трубами рев раскатился по отсекам. Красноармейцы повалили наружу, строясь у вагонов.

С открытой платформы по откинутой боковой аппарели скатился «Остин-Путиловец». Броневик лихо развернулся и повел из стороны в сторону стволами «максимов».

Расчеты сноровисто снимали с других платформ полевые орудия на колесных лафетах и разворачивали их на станционные постройки.

Николай Петрович поглядывал на минутную стрелку часов — успеют ли? Успели… Сзади накатило волной сложного амбре из махры и крепкого пота.

— Где, Сергеев, мыслишь, могли твои упыри затаиться? — спросил, не оборачиваясь.

Замком поезда, неслышно вставший за плечом, кашлянул, скрипнул кожаном, надетом поверх тельника.

— Я бы на депо поставил. Пошлю людей с деревьев