Новые приключения Самоходика (fb2)


Использовать online-читалку "Книгочей 0.2" (Не работает в Internet Explorer)


Настройки текста:


Збигнев Ненацкий Новые приключения самоходика

Глава первая






Встреча у переправы. — Человек, понимающий все. — Первое приключение. — Шайка Черного Франека. — Трус. — Белая яхта. — Его светлость князь спиннинга. — Таинственное письмо. — Кто такой Капитан Немо? — Серый глиссер.

В начале июля в пропахшей кислым пивом закусочной «Над Озерищем» было очень людно. Паром, перевозивший на другую сторону неширокого в этом месте озера, поломался и его обещали починить только в час. Поэтому каждый, кто подъезжал или сразу же возвращался назад, объезжая сорок километров пути вокруг озера или ждал, когда починят паром. И в прохладной закусочной пил пиво или лимонад, ел колбасу с горчицей, потому что больше ничего пить и есть там не было.

Мой самоход был вторым в не слишком длинном ряду машин при въезде на паром. Впереди меня стояла старый, потрепанный грузовик с какого-то Мазурского госхоза, им приехало двенадцать ребят. Сначала я подумал, что эта молодежь едет на сельскохозяйственные работы, а увидев как они снимают с машины рюкзаки, погнутые фляги и облупившиеся котелки, догадался, что их группа приехала автостопом отдыхать в Озерище. Видимо, они только начали свои летние путешествия, потому что еще были деньги: компания села за один большой стол закусочной и щедро угощалась пивом, крича на жаргоне уличных мальчишек.

Сразу же после меня подъехали две частные машины: «Сирена» и «Вартбург» с варшавскими номерами. Прикрученный сверху на «Сирене» багажник ломился от кемпингового оборудования: спальные мешки, палатки, надувные матрасы. А «Вартбург» тянул за собой двуколку с небольшой лодкой. И хотя машины были с дороги, они так и сияли чистотой, а лодка будто и не была еще на воде. Из «Сирены» вышли мужчина и женщина средних лет: он — худощавый и седой, с озабоченной и одновременно гордой миной «воскресного водителя», который впервые в жизни проехал своим ходом такое длинное расстояние: из Варшавы в Мазовию, она — высокая и рыжая, в очках, похожая на старую англичанку из кинокомедии. Из «Вартбурга» выкатилась тучная женщина, а из-за руля вышел гладкий пожилой мужчина с усиками и грозно нахмуренным лбом.

Взглянув на него, каждый путешественник разразился бы от смеха. Он был в блузе, которую можно купить в иностранных рыболовных магазинах, разукрашенной большими и малыми карманами. Так же пестрели ими и брюки. С теми набитыми карманами человек напоминал универмаг в миниатюре; у него нашлась бы не только катушка ниток любого цвета, но и игла какой угодно толщины, какие хочешь крючки для удочки, кремни для зажигалки, веревочки и леска, складные вешалки для одежды и пружинки для спиннинга, ножницы и шнурки для ботинок, тесемочки, шпильки и многое еще, вплоть до запасных колышков для палатки.

Я был уверен, что этот человек недели две тщательно готовился к отпуску, пытаясь предсказать все неожиданности, которые могут постигнуть его в кемпинге. Поэтому, наверное, в левом кармане вверху он носил бензиновую зажигалку вместе с запасными кремнями. А как бензин кончится, то в правом кармане внизу у него была газовая зажигалка. А если бы и она поломалась, в правом кармане вверху он имел коробку спичек. Я был также уверен, что уже поставив палатку, он обнаружит, что все же забыл взять что-то чрезвычайно важное и очень нужное.

На широком поясе у него висело нечто, напоминающее и топорик с пилой, и лопатку с молотком, и финский нож. С другой стороны качался на цепочке огромный складной нож с несколькими лезвиями и хитроумный аппарат, назначение которого не знали, пожалуй, и сами его создатели. На левой руке он имел часы, а на правой буссоль с компасом. На ногах у него были шерстяные тапочки ручной работы с особым образом пришитыми подошвами. Как только он вышел из машины, женщина подала ему ботинки. Мужчина посмотрел сначала на часы, потом на буссоль.

— Мы едем правильно, — обратился он к спутникам с другой машины. А потом снял тапочки и обулся в ботинки.

— Я считаю, — сказал седоватый мужчина своему приятелю, — что твоя жена тоже должна сшить тебе такие тапочки. Когда ведешь машину, нога на педали не так устает. Про ноги нужно заботиться в пути. Помни: для туриста ноги — то важно. На натруженных ногах ничего не сделаешь.

Он говорил это так, будто пришел из Варшавы пешком, а не приехал автомашиной.

Когда этот человек узнал, что паром будет перевозить где-то в час, то еще больше нахмурился. Вместе со своими попутчиками он вошел в закусочную, громко поучая приятеля:

— Запомни, Казик, в жару не пей ни пива, ни лимонада, потому что это только усиливает жажду. Надо пить или черный кофе, или горький, крепкий чай.

Он замолчал, увидев, что я сижу за столом и запиваю лимонадом колбасу с горчицей.

— О, кстати, — показал он на меня пальцем, — вот вам неопытный турист. Ему все больше будет хотеться пить.

Я беспомощно развел руками.

— К сожалению, милостивый государь, в этой закусочной нет ни черного кофе, ни горячего чая.

Глаза у гладкого мужчины победно блеснули.

— Вы слышите? — Закричал он: — Вот вам турист, без туристского опыта. Потому что с чего узнаешь настоящего туриста? Ему присуща предусмотрительность. Настоящий турист возит с собой в одном термосе черный кофе, а во втором — горячий чай. Мышка, — обратился он к жене, — не угостишь нас чаем?

Я согласно кивнул и доброжелательно улыбнулся «опытному туристу». Обычно такие люди очень надоедают, но для природы они совершенно безвредны. Еще не бывало, чтобы такой педантичный и аккуратный турист не закопал после себя банку из-под консервов или не погасил очага.

Господин Анатоль — так называли его жена и друзья, — посадил свой кружок за соседний столик и стал угощать напитком из своего термоса. А что я благосклонно воспринял его слова, то и перед мной он поставил пластмассовую чашечку с чаем.

— Это ваша машина стоит у закусочной? — Вежливо спросил он и не дожидаясь ответа, добавил: — Вы, наверное, сами сделали ее, да? Сразу видно, что у нее мотор от мотоцикла. Скорость ее, видимо, очень небольшая, но все же это четыре колеса и на рыбалку съездить можно.

Я не возражал. Пусть думает, что он знаток моторов. Это был классический всезнайка. Я смертельно обидел бы его, если бы стал возражать.

От дальнейшего разговора с Анатолем меня спасла семнадцатилетняя девушка, подъехавшая к закусочной на велосипеде. Это была красивая блондинка с толстой косой на спине. К багажнику ее велосипеда был привязан чемоданчик. Казалось, что девушка впервые в жизни отправилась на отдых одна.

Ее появление встретил рев молодежи, пивших пиво.

— О, новая куколка! — Загудели они. — Девочка, иди к нам, присоединяйся к веселой компании. С нами не пропадешь, куколка! Иди к нам, Черный Франек приглашает тебя.

Губы девушки пренебрежительно скривились, лицо помрачнело. Она пожала плечами и направилась к моему столу, где только и были свободные места.

— Можно? — Спросила она.

И когда я кивнул, присела на краешек стула. Из перекинутой через плечо сумки вынула два бутерброда, завернутые в тонкую бумагу, разложила завтрак на столе и подошла к буфету заказать что-то пить.

Компания подростков все не унималась, жестами и криками приглашая девушку к своему столу. Она взяла у буфетчицы бутылку лимонада и вернулась к моему столу.

— Это ваши знакомые? — Спросил я.

Она удивленно посмотрела на меня:

— Я вообще их не знаю.

Я хотел спросить: из какого города она приехала и в этот момент из-за стола подростков поднялся парень с огромной черной шевелюрой, похожий на ворона с расставленными крыльями. Это, вероятно, и был Черный Франек.

Он подошел к нам вразвалочку как моряк, глубоко засунув руки в карманы грязных джинсов.

— Почему ты нас не слушаешься, куколка? — Спросил он, склонившись к девушке. — Нас тринадцать, а тринадцать как ты знаешь, несчастливое число. Ты была бы четырнадцатая.

— Мне не нужно ваше общество, — буркнула девушка.

Черный Франек выпрямился, будто его кто-то ударил в спину.

— Только не выпендривайся! — Рявкнул он. — Наверное, слышала про ватагу Черного Франека?

— Не слышала, — отрезала она.

Он покачал головой.

— Значит, не читаешь газет, необразованная ты человек. Ибо в «Экспрессе» помещена большая статья про ватагу Черного Франека из Охоты. Будто через нас нет покоя во всем районе. Вот я и есть Черный Франек, я отбыл один год исправительной колонии, — сообщил он так гордо как солдат о боевых наградах. Девушка снова пренебрежительно пожала плечами. Это очень задело парня, особенно, что вся ватага прислушивалась к их громкому разговору.

Хорошая рыжая девушка в красной как огонь, кофточке, недовольно поморщившись, следила за Черным Франеком. Теперь она презрительно надула губы и крикнула:

— Отстань от нее! Разве ты не видишь, что это провинциалка?

Парень засмеялся, за ним захохотала вся ватага.

— Ты провинциальный гусь? Но теперь ты знаешь кто я такой. И если я вежливо приглашаю, то надо слушаться. Ну, давай! — Крикнул он и крепко схватил девушку за плечо.

Я встал из-за стола.

— Погоди, парень. Иди на свое место, отстань от девушки.

Черный Франек покраснел от гнева. В закусочной воцарилась такая тишина, что я услышал шепот жены господина Анатоля:

— Умоляю вас: не вмешивайтесь. Ведь это разбойники.

Господин Анатоль беспомощно оглянулся. Видно было, что ему хочется дать волю своей привычке всех поучать. И выпал же очень удобный случай. Но увидев мрачные и упрямые лица, видимо, испугался.

Он повернулся ко мне спиной, словно подчеркивал, что ни во что не вмешивается.

«Трус», — презрительно подумал я. И сразу же вся моя симпатия к нему и снисходительность к его поучениям растаяли.

А девушка? Я заметил, что она немного побледнела. Потом взглянула на меня, бросила взгляд на Черного Франека. И вдруг сделала такое, что меня безмерно удивило. Встала из-за стола и сказала парню:

— В конце концов, я могу подсесть к вам. Мне даже интересно, что вы за компания.

И пошла к их столу, а вся ватага поздравила ее диким визгом. Черный Франек пренебрежительно скривился и идя за девушкой, бросил в мою сторону: — Ну и чего вы вмешивались, старик?

Я покраснел.

— Такая теперь молодежь, — проворчал Анатоль.

Трусцой подбежала ко мне буфетчица в грязном фартуке.

— Господи, какой же вы неосторожный, — она молитвенно сложила руки и прижала их к большому животу. — Ведь могла начаться страшная кутерьма. Я знаю — это отряд Черного Франека. Они уже были здесь прошлым летом, целый месяц бесчинствовали над Озерищем, пока милиция их не усмирила. А уже вреда наделали! Несколько лодок украли и растащили по всему озеру, выбирали рыбу из неводов. И все так ловко, что милиция не могла поймать их с поличным и посадить за решетку. Теперь снова здесь. Ой, невеселое лето нас ждет. Распугают туристов, что ничего не заработаешь.

Теперь я внимательнее присмотрелся к шумной компании. Итак, это была не просто стая распущенных ребят, это были уже потенциальные преступники. Шайка головорезов и хулиганов и даже воришек. Но каждому не более семнадцати лет; Черный Франек казался даже немного моложе. «Что толкнуло парня на такой путь?» — Подумал я. Или эта рыжая девушка в красной кофточке и элегантных капроновых штанах. У нее тонкое лицо, нежные руки, аккуратно причесанные волосы. Совсем тебе «девушка из хорошего дома»! И как она оказалась среди этой шайки?

Шум подростков вдруг стих. Кто-то из ребят увидел в окно, что к берегу подплывает небольшая спортивная яхта. Вся ватага выбежала из закусочной. Блондинка с косой тоже вышла на берег. Казалось, ей очень хорошо в новой компании.

— У- х — х, — громко, с облегчением выдохнул господин Анатоль. И сразу же в нем проснулось желание поучать.

— Лучше обходить их десятой дорогой, — обратился он ко мне. — К счастью, Озерище не маленькое — можно будет как-то их избегать. А с другой стороны, почему милиция не обуздает этих головорезов?

Меня раздражала его болтовня. Я был зол на этого труса.

— До ближайшего отделения милиции, насколько я знаю, пятнадцать километров. А впрочем, милиция не может быть везде и, видимо, не очень нужно каждый раз ее вызывать. Достаточно будет гражданам не дремать и не поворачиваться спиной.

Он обиделся. Его жена поспешила ему на помощь:

— Пусть лучше каждый смотрит на свой нос. Что вам до той девушки? Вы вмешались и хорошо, что не дошло до драки. А девушка, как видите, не лучше них.

Я пожал плечами. Я считал, что поступил правильно, а не так как поступила девушка с косой. Но спорить дальше с женой Анатолия было бесполезно. Я сделал вид, что тоже заинтересовался яхтой, что подплывала к берегу и пересел поближе к окну.

Яхта была замечательная — белая, стройная, с каютой на четверых, с мачтой и парусами, но приплыла она на моторе. Полуголый бородатый мужчина забросил веревку на кол, а молодая женщина вытащила из яхты деревянный трап. Затем из каюты вышел молодой парень где-то лет двадцати двух — худой, бледный и хилый. В его фигуре не было ничего от спортсмена — водника, хотя он носил фуражку яхт — клуба и был, наверное, капитаном яхты.

Эти три человека составляли всю команду. Они сошли по трапу на берег и направились в закусочную. Подростки смотрели на прибывших в немом восторге; видимо, им очень понравилась яхта. Худосочный молодой заметил этот восторг, гордо выпрямился и пытался идти вразвалку как настоящий морской волк.

В закусочную они вошли один за другим. Впереди хилый, за ним молодая женщина, а сзади полуголый Бородач. Женщина не сияла красотой, но была в хорошем купальном костюме. Загорелая кожа контрастировала с окрашенными белыми волосами. Однако, хотя она приплыла на яхте, я бы поспорил, что загар ее искусственный. Она будто только вчера села на яхту. Я еще больше убедился в этом, увидев ее длинные, тщательно окрашенные ногти. С такими не ставят парусов и даже не варят есть, путешествуя по воде.

Только полуголый Бородач походил на спортсмена — водника, хотя и не носил белую фуражку, а лишь только поблекшую от солнца жокейку. Через загорелое, почти черное плечо у него висела кинокамера, с которой он, казалось, никогда не расставался как оператор кинохроники.

Вместе с ними вернулась к закусочной ватага подростков. Девушки и ребята уже пережили первый восторг от яхты и начали друг перед другом приставать к прибывшим. Не грубыми, а просто очень детскими возгласами вроде: «Сударь, снимите меня», «Сколько стоит ваш пароход?», «С какой скоростью он плывет?», «Может, вы заберете нас с собой?». Прибывшие не отвечали, а худосочный капитан подошел к буфету и громко сказал:

— Мы хотим купить два ящика пива. Я заплачу за бутылки и за ящики. Возьмем их на яхту, стоит такая жара, что и на воде можно умереть от жажды.

Буфетчица имела только один ящик с бутылками пива. Она принесла его и поставила перед капитаном. Видимо, Бородач выполнял на яхте роль раба.

Когда все трое направились к двери, Анатоль вдруг вскочил от стола.

— Я вспомнил, откуда знаю вас! — Закричал он тщедушному капитану. — Я видел в газете ваш снимок. Вы король спиннинга.

— Только князь, дорогой сударь. Только князь, — приветливо кивнул ему головой чахлый капитан.

— Нет, нет. Вы же король, — озабоченный господин Анатоль уже спешил к нему. — Это вы поймали спиннингом одиннадцатикилограммового судака. Можно мне, скромному рыцарю спиннинга, пожать вам руку?

«Его светлость» милостиво подал Анатолю руку, но из скромности снова принялся опровергать взгляды энтузиаста рыболовства.

— Я поймал не судака, а только щуку весом тринадцать килограммов, за что получил лишь серебряную медаль, дорогой сударь. Пользуясь вашим определением только право на титул князя спиннинга. Рекордсменка Польши в прошлом году, а также обладательница золотой медали — девушка, что именно здесь на Озерище, поймала спиннингом сома весом тридцать девять килограммов. Она стала королевой спиннинга, хотя некоторые отрицали ее право на этот титул. Ведь вы только представьте себе: молодая девушка и огромный сом весом в тридцать девять килограммов. Ведь это невероятно.

Господин Анатоль за голову схватился.

— Слышь, Мышка? — Закричал он жене. — Щука весом тринадцать килограммов! Сом весом тридцать девять килограммов! Каких замечательных результатов достигают некоторые со спиннингом! Посмотри, Казик, на этого господина! — Крикнул он приятелю. — Вот князь спиннинга. Восхищайся и учись как ловить рыбу. Может и ты когда-то станешь князем?

«Его светлость» снова милостиво кивнул головой, а энтузиазм господина Анатоля достиг апогея:

— Глубокоуважаемый князь спиннинга, — обратился он к тщедушному капитану, — могу ли я узнать, с какой целью вы прибыли на Озерище? Я догадываюсь, вы попробуете здесь рыбачить. Но разрешите поинтересоваться: какую рыбу вы собираетесь ловить и где?

Энтузиазм господина Анатоля, особенно его услужливые поклоны были такие смешные, что вызвали новую волну насмешек у ватаги подростков. Рыжая девушка со скоморошьей гримасой подошла к «князю» и церемонно ему поклонилась.

— О, как я счастлива, многоуважаемый князь, быть в таком изысканном обществе, — сказала она насмешливо.

Черный Франек сплюнул на пол и громко буркнул:

— Ты посмотри на эту аристократию, черт знает что. Короли, князья, рыцари. А мне плевать на ваши аристократические титулы и на ваши спиннинги. Ловлю рыбу когда и как мне нравится. Впрочем, — он еще раз презрительно сплюнул, — никакой вы не князь. В Варшаве вас называют Вацек Краватик [1], потому что ваша мать имеет магазин галстуков на Маршалковской. Она купила вам эту яхту, на которой вы сейчас носитесь по Мазурским озерам.

Между тем в закусочную вернулась блондинка с косой, дольше других любовавшаяся белой яхтой. Она услышала прозвище владельца яхты, которое назвал Черный Франек и засмеялась. А Черный Франек — будто из зависти к славе Вацека Краватика — разглагольствовал дальше:

— Рыбы не имеют голоса и не скажут, что они думают о ваших рекордах и медалях. Может, мамочка купила на рынке большую щуку и эта медаль у вас от матушки, так же как и яхта? Плевать мне на княжеские титулы. Говорю вам, что на Озерище царствовать буду я, а не вы, сударь Краватик.

Хотя я не психолог, но подумал: «Кажется, я знаю, что завело этого мальчишку на скользкую дорогу. Он очень тщеславен, но не может заработать славу добрыми делами, поэтому хочет получить плохими».

Куда девалась кротость с княжьего лица. Он поджал губы и буркнул Бородачу:

— Бери пиво и пошли на яхту.

Затем, делая вид, что не замечает подростков, обратился только к господину Анатолю. Однако его слова были адресованы Черному Франеку.

— Вы спрашивали о моих рыболовных планах. Я, дорогой господин, попробую ловить на Озерище судаков. А мой приятель, — он показал на Бородача, — кинематографист — любитель, намерен сделать фильм о рыбаках со спиннингом. Он снимет краткий учебный фильм о том, как я ловлю рыбу с помощью блесны. Затем мы покажем этот фильм в нашем кружке Польского союза рыболовов.

— Где вы будете ловить? — Спросил господин Анатоль. — Я хотел бы хоть раз увидеть, как вы забросите спиннинг. Или места вашего рыболовства — тайна?

Лицо князя снова стало доброжелательное.

— Я буду ловить у мыса Судака, — ответил он.

— Совсем не знаю, где это, — опешил рыцарь спиннинга. — Я внимательно читал путеводитель про Озерище, но такого мыса там не было.

— Возможно, — согласился господин Краватик. — У одного знатока Озерища я купил карту с обозначенными на ней местами, где ловится какая рыба. Этот знаток озера воспользовался названиями, которыми пользуется местное население. Янек, — обратился он к Бородачу, — может, принесешь с яхты нашу карту? Мы покажем господину, где расположен мыс Судака. Его интересует мой метод…

Бородач взбунтовался.

— Сам принеси ту карту. А впрочем, мне кажется, мы забыли ее дома.

Сказав это, он взял с пола ящик с пивом и сердито бормоча что-то себе под нос, вышел из закусочной.

Авторитет князя снова зашатался. «Его светлость» торопливо закончил разговор.

— Мыс Судака расположен в северной части Озерища. Там вы меня найдете. Мою яхту нетрудно заметить, — добавил он. И на прощание протянул господину Анатолю руку, а тот пожал ее очень предупредительно. Тогда князь и его дама направились к выходу.

В этот момент в закусочную вбежал деревенский паренек и подал Черному Франеку какую-то записку. Пока Черный Франек успел прочитать ее, мальчик уже убежал из закусочной.

Белая яхта уплывала от берега. Но никто из подростков не смотрел на нее. Черный Франек вышел на середину комнаты и крикнул своей ватаге:

— Тихо, рвань! Вот мне принесли какую-то записку. — И прочитал:

«Вы шайка разбойников. Если в этом году снова попробуете безобразничать на Озерище, то пожалеете. Я вам рога пообломаю.

Капитан Немо».

В закусочной раздались голоса подростков:

— Кто принес эту записку?

— Кто нам так угрожает?

Кто-то из мальчишек выбежал, чтобы найти босого посланника, но вернулся ни с чем. Того уже не было ни вблизи закусочной, ни на берегу озера.

Черный Франек громко восклицал:

— Слышите? Угрожает нам. Ну, мы его утопим. Хотел бы я все-таки знать, что это за капитан Немо?

Я отозвался:

— Вы не читали книг Жюля Верна: «Двадцать тысяч лье под водой» и «Таинственный остров»?

Черный Франек пожал плечами:

— Конечно, читал. Но не думаете ли вы, что это тот самый капитан Немо и живет он на Озерище?

Рыжая девушка погрозила кулаком озеру, которое виднелось в окне:

— Посмотрите, ребята, герой из книги ожил и начинает пугать нас. Пусть он только нам покажется…

Тотчас, словно в ответ на вызов, на озере глухо загудел небольшой буксир, разминаясь с белой яхтой Вацека Краватика. Буксир тянул за собой новенький, серого цвета моторный глиссер. Мы увидели на борту глиссера название «Капитан Немо».

Глава вторая

Вызов в милицию. Поддельные иконы и Янтарная Венера. История янтарной фигурки. Мужчина с рубцом на правой щеке. Где затоплен грузовик? Побег под бомбами. Путешествие пальцем по карте. Начинаем рискованное дело.

История моего приезда на Озерище началась еще с зимы… В феврале я получил вызов в Управление центральной общественной милиции. По телефону мне объяснили, что милиции нужно знать мое мнение по каким-то древним произведениям искусства и памятников. Это не удивило меня, потому что немалое время я несколько добавлял к своей скромной зарплате музейного работника, подрабатывая как товаровед в антикварных магазинах. Я получил даже некоторую известность в определенных кругах, разгадав несколько исторических загадок и отыскав ряд пропавших музейных коллекций.

Меня завели в кабинет капитана Юзвяка, тридцатилетнего худощавого блондина с веселыми зеленоватыми глазами и приятной улыбкой. Он посадил меня за свой письменный стол, вынул из сейфа две деревянные иконы и какую-то небольшую фигурку, сделанную из янтаря. Все это разложил передо мной на столе и сказал:

— Нас интересует ваше мнение об этих вещах.

У меня был с собой портфель, который я всегда брал на консультации. Там у меня были лупа и несколько бутылочек с различными химикатами, необходимыми, чтобы быстро провести анализ и установить возраст картины. Но на этот раз мне даже не надо было раскрывать портфеля. Я сразу увидел, что картины на дереве — это имитация старинных лемковских икон. Выполнены были они с большим успехом, но тот кто их рисовал, даже не скрывал, что имитирует. Просто это были современные хорошие копии очень старых и хороших икон.

Поэтому я отложил их в сторону и принялся за янтарную фигурку. Сделали ее очень давно, может тысячу или две тысячи лет назад из большого куска янтаря — фигурка имела в высоту почти двадцать сантиметров. Это было примитивное, схематичное изображение женской фигуры, словно скульптор и не хотел сделать ее похожей на кого-то конкретного, а изобразил женщину вообще, женщину — символ. По моему мнению, она изображала богиню плодородия. Что это была скульптура культовая, предназначенная для религиозных служб, свидетельствовал материал — янтарь, который в древности ценили выше золота. Хотя, может, ее создатель имел много этого материала и — вместо сотен очень ценных в те времена янтарных бусин — вырезал эту женскую фигуру.

Подумав об этом, я сразу что-то вспомнил.

Я вскочил из-за стола.

— Позвольте мне на минутку вернуться домой и привезти старый каталог памятников!

Все время пока я рассматривал предметы, капитан Юзвяк присматривался так пристально и сосредоточенно, словно хотел угадать ход моих мыслей. Теперь он показал на янтарную фигуру женщины.

— Значит, это она так вас заинтересовала, — сказал он. И добавил довольно: — Я знал, что вы поможете нам разгадать эту загадку. Об иконах эксперты из института криминалистики сразу заявили, что они написанны в наше время. А о янтарной фигурке только сказали, что она старая. Для меня этого мало. Поэтому я и решил обратиться к вам.

— Могу я узнать, при каких обстоятельствах найдена эта янтарная статуэтка?

— Я назвал ее Янтарной Венерой, — засмеялся капитан Юзвяк. — И таким же шифром назвал одно уголовное дело, которое веду.

— Янтарная Венера? — Закричал я. И в моей памяти всплыла одно упоминание.

Я сел к столу и сказал:

— Мне не надо ехать за каталогом. Я вспомнил все, что знаю об этой фигурке.

Лицо капитана Юзвяка стало напряженным.

— Вы действительно сообщите мне что-то о Янтарной Венере?

— Вы назвали статуэтку Янтарной Венерой, а я вспомнил, что мне уже попадалось это название. Оно касалась похожей фигурки из янтаря.

Капитан вынул грубый блокнот, сел сбоку меня у стола.

— Итак, слушаю вас, господин Томаш…

На этот раз улыбнулся я. И сказал немного смущенно:

— Вы не обидитесь, если я поставлю определенное условие? Я расскажу вам все, что знаю о Янтарной Венере, а вы откроете мне: при каких обстоятельствах ее нашли. Я спрашиваю не просто из любопытства, а по обязанности как музеевед.

— Хорошо, — кивнул он головой. — Информируя вас, я не нарушу инструкции, потому что это дело мы уже закончили.

Я взял янтарную фигурку.

— Найдена она в могиле так называемого римского периода, то есть в начале нашей эры. До конца тысяча девятьсот сорок четвертого года она хранилась в музее. Мы думали, что коллекции музея вывезены в Германию. Однако наши поиски на территории Германии не дали результатов. Вот, пожалуй, и все, что я могу сказать на эту тему, — закончил я и вопросительно посмотрел на капитана Юзвяка.

— Две поддельные иконы и Янтарную Венеру, — начал капитан, — таможенники отобрали на границе у одного иностранца, он хотел вывезти их без разрешения государства. Вам, вероятно, не важно, как зовут того иностранца и из какой он страны, сейчас он у себя на родине. Раз иконы оказались поддельными, следствие решили прекратить, иностранца наказали только пошлиной, а вещи, которые он хотел вывезти, изъяли. Однако иностранец дал милиции показания и они имеют для вас ценность, потому что как я понял из ваших слов, нахождение этой янтарной фигурки бросает какой-то новый свет на дело пропавших коллекций.

— Именно так. Это очень важное дело.

— Иностранец купил картины у мужчины, с которым случайно познакомился в антикварном магазине в Варшаве. У нас есть описание внешности этого человека. Мы думаем, что это какой-то художник, подрабатывающий на иконах и продающий их иностранцам. Именно из-за этого художника иностранец познакомился с другим мужчиной, назовем его условно Мужчиной с рубцом, потому что иностранец говорил, что у того человека рубец на правой щеке. Мужчина с рубцом предложил иностранцу Янтарную Венеру и предложил провернуть выгодное дело. Какое именно? Мужчина с рубцом уверял, что он знает в Мазовии озеро, где в войну провалился под лед гитлеровский грузовик с какими-то очень ценными вещами. Машина лежит на дне озера. Мужчине с рубцом повезло добраться до нее и получить янтарную фигурку, но он утверждает, что других вещей не удастся извлечь из грузовика без акваланга. И уговаривал иностранца, чтобы тот вошел с ним в союз. Иностранец должен был дать деньги, чтобы Мужчина с рубцом купил акваланг и научился подводному плаванию. Достав сокровища, они бы поделили их поровну. Однако иностранец не доверял Мужчине с рубцом и не хотел иметь с ним никакого дела. Он согласился только купить Янтарную Венеру, которую как вы знаете, у него забрали на границе.

У меня дрожали руки, когда я доставал из кармана трубку.

— Когда все это произошло? — Спросил я.

— Две недели назад.

— Иностранец не собирался финансировать Мужчину с рубцом. Но, может, нашелся кто-то, кто дал немного денег? И сейчас Мужчина с рубцом в каком-то из варшавских бассейнов, возможно, учится нырять в воду. А через полгода, летом начнет доставать сокровища.

— Да, это очень вероятно, — кивнул капитан Юзвяк.

— Того мужчину надо арестовать. Мы должны найти эти сокровища! — Воскликнул я.

Капитан Юзвяк снисходительно улыбнулся.

— Нельзя арестовывать человека только потому, что он учится нырять. В Варшаве есть несколько клубов аквалангистов и многие люди занимаются этим спортом. А может, Мужчина с рубцом не из Варшавы, а например, с Ольштын или Вроцлава?

— И все же можно попробовать послать экспедицию и добыть сокровища того грузовика.

Капитан пожал плечами.

— Мазовию называют Страной тысячи озер. В каком из них затонул грузовик?

— Если бы найти Мужчину с рубцом, — сказал я, — и установить за ним тайный надзор, то уже он сам привел бы нас туда, где затонул грузовик.

Капитан снова снисходительно улыбнулся.

— Вы представляете, сколько людей нужно было бы для этого? Где уверенность, что иностранец рассказал правду? А может, солгал и Мужчина с рубцом? Может, он просто хотел выманить деньги у иностранца и грузовик — только его вымысел? Если даже действительно в каком-то озере затонул грузовик, то вы уверены, что Человек с рубцом после отказа иностранца не будет искать финансовой поддержки и дальше? Не проще ли было бы ему договориться с каким-то аквалангистом: я тебе покажу место, ты получишь коллекции, а сокровищами поделимся.

— Так что же делать?

— Не знаю, что вам сказать, — ответил капитан Юзвяк. — Ваше доверие к нам понятное, но должен напомнить, что мы не общество ясновидящих, мы не знаем: в каком именно озере затонул грузовик. Материалы следствия и Янтарную Венеру покажем в отделе музееведения Министерства культуры и искусства и на этом наша миссия закончится. Это не означает, конечно, что мы забудем это дело. Когда узнаем, что кто-то пытается получить сокровища, которые являются собственностью нашего народа, уверяю вас, мы не будем сидеть сложа руки.

Я понял, что разговор окончен. Попрощался с капитаном Юзвяком и вернулся к своим ежедневным занятиям в музее. Я хотел забыть дело Янтарной Венеры, но и во сне мне мерещились аквалангисты, которые достают из глубин озера множество янтарных фигурок. Я пытался отнять их и просыпался утомленный и облитый потом.

Через неделю я пошел в архив Народного музея и начал искать между старыми бумагами папки с записями, сделанными, когда я изучал историю искусства. Тогда, в первые послевоенные годы, для наших музееведов первостепенной задачей было найти и вернуть назад польские музейные сокровища, украденные гитлеровцами, поэтому во время летней практики мне поручили дело, которое больше подходило бы детективу, чем историку искусства. Но у меня была удача детектива и работа пришлась мне по вкусу. Я должен был определить: каким путем ехали гитлеровские автомашины с коллекциями из музея.

Задача превысила мои исследовательские возможности. Правда, за счет коренного польского населения в Мазовии и Надвислянщины я смог нарисовать отрезок пути, которым грузовик с надписью «Музей в Э.» убегал от победных частей Красной Армии, однако в другом месте дорога прерывалась. И несмотря на все мои усилия, я не смог найти потерянного следа.

Помню, что когда я подал руководству Народного музея карту с обозначенным на ней путем бегства, то к моим исследованиям отнеслись скептически, таким невероятно запутанным был этот путь. Получалось, что коллекции вывозили не на запад, а на юг и это казалось бредом. Поэтому выводы моих исследований положили в архив.

Через двадцать лет я с большим волнением взял в руки пожелтевшую папку и развернув ее снова прочитал свои тогдашние записи. Карта показывала, что коллекции везли по шоссе на Пасленк, а затем в поселок под названием Малдита. Там грузовик повернул на дорогу в город, что теперь называется Залево. И именно здесь в Залево следы терялись. Залево горело тогда после бомбардировки его советскими самолетами. На рынке было полно гитлеровцев, панически бежавших. Один из старых жителей Залево вспомнил, что он видел на перекрестке дорог, у въезда в городок многотонный грузовик с надписью «Музей в Э.». Когда начался очередной налет, водитель грузовика немного съехал с шоссе, так как шоссе было главной целью бомбардировщиков. Тот очевидец спрятался в подвале, а как все немного утихло и он вышел оттуда, то уже не увидел грузовика. Видимо, уехал. Или по шоссе на Старый Дзерзгонь или дорогой к Ежвалду.

Я помню, что потерял в Старом Дзерзгони целых два дня, расспрашивая жителей городка о грузовике с надписью «Музей в Э.». Никто не видел его и в других поселках по той же трассе. Оставалась только дорога на Добжик, Ежвалд и Суш, которой можно было проехать дальше — на Прабуты, Квидзын или Мальборк, и еще дальше на запад — в Германию.

Но и на той трассе никто не заметил автомашины, которую я искал. На этом закончил я тогда свое исследование. Но теперь я был мудрее, чем в те годы. Мудренее на одну информацию. Грузовик не поехал в Германию, а затонул в каком-то озере.

Я принес пожелтевшую папку домой и развернул карту Ольштынского воеводства.

Коллекции не могли увезти на Илавы, ибо там были советские танки. Не видели грузовик и в Старом Дзерзгони, следовательно, и эту трассу надо отбросить. Остается только дорога на Суш. Но и в Суши его не видели…

У трассы Залево — Суш находятся длинные Озерища. Если в Суши не видели грузовика, то это значит, что между Залевом и Сушем водитель вдруг свернул на какую-то полевую дорогу и пробовал переезжать через замерзшее озеро.

Но где именно это произошло?

Может, в Добжиках? Или дальше на юг? Может, между Добжиками и Ежвалдом немец увидел боковую дорогу и поехал на край длинного полуострова, врезающегося в Озерище? А может, пытался выбраться на дорогу через узкий перешеек между Озерищем и Плоским Озером, чтобы вернуться на трассу в Суш?

Молчала разложеная передо мной карта, изрезанная красными и желтыми нитями дорог и шоссе.

Изучать дело дальше следовало уже на месте, у Озерища.

Для этого я пошел в Министерство культуры и искусства к директору Марчак.

На письменном столе у директора я увидел раскрытый пакет, а в нем — Янтарную Венеру. Директор закончил читать сообщение, к которому милиция добавила к старинную фигурку.

— Кажется, я знаю, почему вы пришли ко мне, — сказал директор Марчак.

— Я пришел по делу пропавших коллекций музея в Э.

Он развел руками.

— Меня радует, что часть коллекций по-видимому осталась на наших землях. Хотя милиции не удалось установить, где именно лежит затонувший грузовик.

— Думаю, в Озерище, — вырвалось у меня.

— Да? Вы уверены? — Иронически спросил он. — Поклялись бы вы, положа руку на сердце, что именно в Озерище? А даже если так, то что из этого?

— Следует начать поиски…

— Что? Кому вы это говорите, господин Томаш? Старому байдарочнику, побывавшему почти на всех мазурских озерах? Озерище — третье по величине из Мазурских Озер. В нем тридцать километров длины и много больших заливов, островков и полуостровов. Загляните хотя бы в путеводитель, — он достал из ящика красно — белый «Путеводитель по Польше», — и убедитесь, что Озерище — это более трех тысяч гектаров водного плеса. И вы хотите на такой площади найти затонувший грузовик? Легче найти знаменитую иглу в стогу сена.

Я разложил на письменном столе карту, выписку из пожелтевшей папки и свои давние рапорты.

— Думаю, что грузовик затонул у этого полуострова в северной части Озерища. Только туда можно было бежать от советских танков.

Директор пожал плечами и согласился:

— Вы вызываете доверие, потому что разгадали не одну загадку и не раз приносили пользу польским музеям. Но это дело превосходит ваши возможности. И наши тоже. Разве что вы укажете место с точностью до… трехсот метров. Ну, пусть до полукилометра. Тогда мы сможем на средства министерства организовать экспедицию аквалангистов и начать поиски.

Теперь я беспомощно развел руками.

— Я не скажу места даже с точностью до пяти километров. Ведь я не уверен, что вообще говорится об Озерище. Итак, мне остается одно: использовать свой отпуск в июле на поиски коллекции. Поеду на Озерище, может, встречу там человека с рубцом на правой щеке. Тот человек, наверное, уже будет с аквалангом или сообщником — аквалангистом и попытается добыть сокровища из затонувшего грузовика. Этот человек укажет мне место, где затонули коллекции. Я сразу же сообщу в милицию и мы их найдем. На основании старых каталогов можно предполагать, что в грузовике затонула и коллекция изделий из янтаря, принадлежавшая музею в Э.

Директор Марчак просиял.

— Вы решили? Это прекрасно. Я могу только пожелать вам удачи.

А через две недели я неожиданно встретил на улице капитана Юзвяка. Он подошел ко мне, поздоровался и спросил:

— Правда, что вы в этом году собираетесь в отпуск на Озерище? Мне говорил об этом директор Марчак…

— Да. Проведу отпуск на Озерище, — улыбнулся я. — Ведь вы, наверное, догадались, почему именно туда я хочу выбраться?

— Это очень большое озеро.

— Я намерен провести отпуск на северном берегу Озерища.

— Вот как, — он на мгновение замолчал, а потом, прощаясь со мной, сказал:

— Удачи. Но предупреждаю: вы взялись за тяжелую работу.

Глава третья


На том берегу. Девушка с косой. Никто ничего не знает о Капитане Немо. Странный человек с тяжелым мешком. Что сказал мне Проповедник. Подозрение. Каждый искал одиночества. Я посещаю Озерище. Что я открыл на островках.

Я не люблю без надобности демонстрировать необычные свойства моего самохода. Он может развивать скорость более двухсот километров в час, кстати, мне уже случалось ехать с такой большой скоростью. Конечно же я путешествую не быстрее других.

Я привык, что увидев мою машину все смеются, а потом, когда она развивает необычную скорость, начинают меня расспрашивать и просят показать мотор и рассказать историю машины. И я должен рассказывать о моем дяде Громилле — уважаемом изобретателе, купившем разбитую в Закопане автомашину «Феррари -410» и приладившем к ней кузов, который сам придумал и сделал. Я столько раз рассказывал эту историю, что предпочитаю ездить медленно и не вызывать кучу вопросов на свою голову.

А кроме того, искателю приключений лучше не проявлять всех своих возможностей сразу. Не из одного опасного приключения я вышел целым только благодаря тому, что моим врагам мой самоход казался старой, смешной и чудной машиной, скорость которой не достигает более шестидесяти километров в час.

Паром на Озерище чинили слишком долго и я подумал, что теряю здесь много времени. Мой самоход прекрасно плавал по воде. Но я не хотел выезжать на Озерище на глазах у шайки Черного Франека и других туристов. Поэтому я свернул перед закусочной и делая вид, что хочу объехать озеро, поехал по шоссе в лес. Затем свернул в первую просеку, тянувшуюся к озеру, нашел удобный спуск к воде и включил гребной винт самохода, но потому, что Озерище здесь очень узкое, через минуту оказался на том берегу. Через десять минут я уже был на дороге, ведущей от парома.

И тогда судьба будто отомстила мне за нетерпеливость — гвоздь из лошадиной подковы вонзился в шину самохода и пробил камеру.

Я сделал то, что делают все водители в таких случаях. Остановился и поднял домкратом автомобиль и снял колесо с пробитой камерой.

В багажнике у меня было запасное колесо с надутой шиной. Но остаться без запаса уже в самом начале поисков Мужчины с рубцом? Кто знает, в каких обстоятельствах еще придется мне оказываться.

Поэтому я снял шину, извлек из нее гвоздь и стал заклеивать дырку в камере. Эта работа заняла у меня около часа. За это время, по-видимому, починили паром, потому что на пути поднялось облако пыли и мимо меня пронеслись две легковые автомашины: г. Анатолия и его приятеля. Я успел увидеть удивленные лица обоих господ, которые встретили меня в трех километрах от парома, хотя я им не переправлялся.

Потом проехал грузовик с ватагой Черного Франека. Подростки, заметив меня, тоже крайне удивились.

Увидев их, я испугался. Оказалось, что они едут на север Озерища в село Семьяна, куда ехал я.

Я как раз закончил надувать шину, когда подъехала девушка с красивой косой. Итак, Черный Франек не смог уговорить ее присоединиться к его шайке.

Остановившись рядом с моей автомашиной, девушка спрыгнула с велосипеда. На ее красивом, еще очень детском лице я заметил подозрение.

— Как вы здесь оказались? — Спросила она. — Ведь вы не плыли паромом?

— Перелетел, — замахал я руками. — Моя машина летает в воздухе.

Девушка покачала головой.

— Она действительно очень странная. Но скорее похожа на лодку, чем на самолет. И куда вы направляетесь на этой машине? На рыбалку или на отдых?

Я не обиделся, что она так меня расспрашивает. Но и подробно отвечать не собирался.

— А вы? — Спросил я. — На отдых или на дачу?

Она пожала плечами.

— Еду домой к родителям, я местная. Наша усадьба неподалеку отсюда. Я в этом году закончила среднюю школу в Илаве, а потом сдавала в Варшаве экзамены в вуз. И вот теперь возвращаюсь к родителям на каникулы.

— А куда вы поступали?

— Ой, какой вы любопытный. А на мой вопрос так и не ответили.

— Потому что я немного сердит на вас. Вы удивительно повели себя с Черным Франеком. Зачем вы подсели к ним? Мне казалось, что вас совершенно не интересует их общество.

Она весело засмеялась.

— Угадали. Не люблю таких. Но я не хотела, чтобы они подняли дебош. Вы вели себя как джентльмен. И я вам благодарна за это. Но я не могла злоупотреблять вашим благородством. Я не унизила себя тем, что пересела к ним, а хотела узнать, куда едет эта ватага.

— А кто такой Капитан Немо? Вы слышали о нем?

Девушка снова отрицательно покачала головой.

— Ни имею понятия, кто это такой. Я живу в этих краях, но о Капитане Немо никогда не слышала. Кроме того, что в книге Жюля Верна, конечно. Но сомнительно, чтобы здесь был такой живой Капитан Немо.

— Однако все видели глиссер с таким названием на борту.

— Хороший глиссер, — сказала восторженно девушка. — У него впереди стекло и маленькая кабинка на случай непогоды. Видимо, прекрасно ехать в нем по озеру.

— Глиссер «Капитан Немо» существует, — заметил я. — Может и какой-то Капитан Немо есть над Озерище?

— Наверное, приехал отдыхать, — размышляла она вслух. — А может, недавно здесь поселился? С тех пор, как уехала учиться в Илавы, я десять месяцев в году живу в интернате, дома бываю только в воскресенье, на праздники и на каникулах. Как приеду домой, спрошу у родителей о Капитане Немо. Может, они что-то о нем знают? Если и вы останетесь у Озерища, то мы еще встретимся и тогда я смогу больше рассказать вам о нем. У моих родителей есть лодка и я часто плаваю по озеру. И хотя Озерище огромное, на нем можно встретиться, да? Поэтому я хочу знать, где вы остановитесь.

Я беспомощно развел руками.

— Не знаю. Может, вблизи Семьяна. Может, в Озерной.

— Вы уже здесь бывали?

— Нет. Местность знаю только по карте и по описанию в путеводителе.

— Вы рыбак?

— Тоже нет. Я люблю одиночество и хочу здесь найти его.

— А я вам мешаю, — подхватила она и сказала: — До свидания, — вскочила на велосипед и поехала.

Через несколько десятков метров свернула с дороги в лес, на какую-то тропинку. Жила в этих краях, поэтому прекрасно ориентировалась. Наверное, каждую субботу и перед каждым праздником проезжала здесь, когда возвращалась из школы домой.

Я надул колесо. Сел в машину и поехал по лесной дороге. «Встречу ли ее когда-нибудь?» — Подумал я про симпатичную девушку с белокурой косой, которая на своем велосипеде возвращалась в родительский дом, чтобы с гордостью сообщить: «Я сдала экзамены в институт».

Было уже после полудня, но летнее солнце еще сильно припекало. Правда, сосновый лес вдоль дороги давал немного тени, однако от нагретой земли веяло жаром. Пахло хвоей и смолой, лучшим из моих любимых ароматов. Однако я снова захотел к озеру, так как собирался искупаться. Кроме того, немного проголодался, надо было приготовить обед.

На перекрестке песчаных лесных дорог, под потрескавшимся стволом огромной березы сидел какой-то человек в большой соломенной шляпе. В стороне от него был большой брезентовый мешок. Увидев меня, путник поднял руку.

В этом жесте было столько отчаяния и покорности, что я остановил машину.

— Во — о-о — ды, — простонал он.

У меня в термосе было немного чая. Мужчина жадно глотнул, глубоко вздохнул. А потом сказал:

— Спасибо вам. Это благородный поступок — напоить путешественника. Я иду к озеру от железнодорожной станции и не встретил ни одной автомашины, которая ехала бы к озеру. Все направлялись от парома.

Наверное, ему не было еще и тридцати лет, но с небритым, пыльным и потным лицом он выглядел значительно старше.

— Почему в такую хорошую погоду люди убегают от озера, а никто не идет к воде к источнику всякой жизни. Ведь в начале мира весь земной шар был покрыт водой и вся жизнь началось с воды, милостивый государь.

Я вежливо кивнул. «Может, какой-то бродячий проповедник?» — Подумалось.

— Вы тоже убегаете от воды, а должны ехать к парому. Тогда бы вы забрали меня и мой тюк. Хотите попробовать, какой он тяжелый?

Я не хотел пробовать, но он принялся горячо уговаривать меня убедиться, какой огромный груз он должен нести.

Я вспомнил сказку о путешественнике, который встретил человека с тяжелым мешком. Мужчина попросил путешественника подержать мешок, а затем засмеялся и сказал: «Теперь ты будешь нести этот мешок или отдашь его кому-то. Мешок заколдован».

Мешок Проповедника (так я назвал путника) не был заколдован. Но весил, наверное, килограммов пятьдесят.

— О господи! — Вскрикнул я, опуская его на траву. — Что там у вас?

— Я словно улитка, ношу на спине свой дом и все, что мне нужно. Надувная лодка, газовая плитка, акваланг, разные книги…

— Вы ныряете? — Перебил я его немного поспешно. Не надо было мне проявлять такой интерес. Но я приехал на Озерище, надеясь найти Мужчину с рубцом, плавающего под водой. У этого, правда, не было рубца, но может он аквалангист, нанятый Мужчиной с рубцом.

— Ныряю. Разве это плохо? — Его немного смутили мои вопросы.

Я сделал вид, что не услышал ответа и скорее засыпал его вопросами, чтобы сгладить первое впечатление.

— У вас есть книги? А какие? Интересные? Я очень люблю читать интересные книги.

Он поднял вверх указательный палец и сказал серьезно:

— Говорят: кто любит книги, тот не томится. Вы хорошо делаете, увлекаясь интересными книгами. Но мои не заинтересуют вас.

— Почему вы так думаете? У меня широкие интересы.

Мне показалось, что если бы я знал, какие книги он читает, то догадался бы и о его специальности.

Движением руки он погасил мое любопытство.

— Спасибо за чай. Вы спасли мне жизнь. Если бы вы еще ехали к озеру, а не от него, я считал бы вас выдающимся человеком.

— Собственно, я еду к озеру. Только не в пролив где плавает паром, а к самому широкому плесу, в сторону Семьяна.

— Прекрасно! — Воскликнул он. И так крепко ударил меня по спине, что я чуть не потерял равновесие. Этот Проповедник был здоровяк.

— Мне все равно куда ехать. Лишь бы к озеру. На берегу я сойду, надую лодку и сразу же уйду.

Мы двинулись. Он интриговал меня, но я уже был осторожен и не хотел назойливыми вопросами возбудить его недоверие. Один только раз я решился обнаружить свое любопытство.

— И у меня есть намерение пожить в палатке над озером, — сказал я. — Может, встретимся где-нибудь…

— Вы здесь впервые? — Ответил он вопросом.

— Да. А вы?

— Тоже впервые. Но уже узнал об озере из путеводителя. Может, поеду на Чаплинец или поищу себе удаленный островок. Читал, что их много у Семьяна.

Хотя стояла жара, у меня по спине пробежал мороз. Этот человек выбрал себе для отдыха места, где как я предполагал, рыщет Мужчина с рубцом. А Проповедник, как он сам признался, имел акваланг. У меня начали расти подозрения…

Ничего не замечая, он продолжал:

— Я ищу места, где люди редко бывают, а птицы живут свободно. К сожалению, люди уничтожают природу, птицам уже негде спокойно гнездиться и они вымирают. Разве птицы — не прекрасные создания на земле? Они — символ красоты и свободы. Байдарки с моторами и моторные лодки, шумные как отряды чертей, все это врывается летом на наши спокойные воды и наносит непоправимый вред. В течение десяти лет я ездил летом на Снярдвы, на Негоцин или на Нидское озеро. Сначала там было тихо, прекрасная девственная природа. А теперь? До двух часов ночи гремят моторки, плывущие из озера к берегу, а в три утра на охоту отправляются рыбаки. Ужасно. И как в таких условиях может жить большой баклан? На Озерище хотя бы не так много туристов, которые уничтожают природу. Поэтому я прибыл сюда. А вы? Вы тоже плаваете по озеру с гремящим мотором?

— Нет, — ответил я гордо. — На моем самоходе замечательный глушитель и он плавает почти неслышно.

Но вот дорога вдруг повернула и перед нашими глазами предстала зеленоватая гладь озера, которая проглядывала между стволами ольхи.

— Я выхожу! — Вскрикнул Проповедник.

Берег здесь был неудобный, поросший камышом. Но мой новый знакомый на это не обращал внимания. Когда я остановил машину, он сразу же вытащил из нее свой огромный мешок и так заторопился к озеру, что я подумал: «Даже не попрощается со мной».

Но вдруг он словно вспомнил обо мне.

— Постойте минутку, — сказал он мне. Стал на колени перед своим бездонным мешком, развязал веревку и сунул руку внутрь.

Долго копался и наконец достал нечто похожее на длинную свирель или дудку.

— Жаждущего вы напоили, изможденного подвезли, — сказал он, словно произносил какое-то заклинание. — Если когда-нибудь вы попадете на озере в какую-то беду, пожалуйста, подуйте в эту дудку. Когда я буду поблизости, то приду вам на помощь.

Он ткнул мне в руки свою дудку или свирель, лукаво подмигнул мне правым глазом, затем повесил себе на плечо тяжелый мешок и легкой походкой, будто ничего не нес, начал спускаться к озеру.

Я поехал дальше озадаченный, с полной головой тревожных мыслей.

Кто этот человек? Что он ищет у Озерища? Только ли одиночества и покоя? Зачем он дал мне свою дудку? А может, это и есть тот таинственный Капитан Немо?

Лес кончился, дорога выбежала в поле. Вдоль берега озера простирался зеленый луг, а проехав километр, я увидел красные кирпичные стены первого дома какого-то села.

Недолго думая, я повернул машину. Пастушок небольшого стада коров вскрикнул от удивления, когда мой самоход направился прямо к воде. Прыжок — и я уже плыл спокойной водной гладью.

Это было, пожалуй, самое широкое место озера. Справа виднелись два острова с темными очертаниями деревьев. Тот берег виден отчетливо, но был не менее чем за два километра. Чуть дальше на север водяной плес становился почти безграничен, а берег был чуть-чуть в мареве. Это было огромное ответвления Озерища с островом Чаплина и заливом, над которым раскинулось село, а дальше шел канал, который соединял Озерище с озером Эвинг.

Мгновение я колебался. Хотелось сразу поплыть в ту сторону. Однако было бы не осмотрительно дать Мужчине с рубцом — если он уже на Озерище — поселиться и хорошо обжиться здесь. Итак, я направил самоход в другую сторону на юг и поплыл к Илаве. Ведь знакомиться с Озерищем надо начинать от Илавы, а не так как предлагают все путеводители — от Елблонского канала, где он разветвляется и одним своим рукавом течет в Озерище и его поймы, которую называют Краги. Потому Озерище на карте похоже на дерево с немного кривым стволом, растущем из Илавы. Дерево это чрезвычайно высокое и разветвленное. Первое крупное разветвления — это и есть Крага, в нее впадает канал с Миломлын. Выше разрастается еще одна широкая крона с двумя толстыми ветвями.

На Озерище очень много больших и малых островов: безлюдных и заселенных, пойменных и с твердым грунтом.

Меньшие острова похожи на черные плотные кучи деревьев, окруженные широким и густым лесом камыша. Однако почти на каждом из островов есть место, где тростник редкий, и там можно подойти к берегу. Посвященные умудряются проскользнуть туда, а тем, кто плывет за ними, кажется, что они вдруг исчезли, словно утренняя мгла. Стена камыша сходится за ними и прячет их. А внутри остров сухой, немного вырезав крапиву, можно прекрасно построить шалашик и спокойно провести ночь на безлюдье, слыша только перекликания диких уток, полоскания волн и шелест тростника.

Три такие ночи провел я на островках Озерища. И с удивлением убедился, что каждый из них имел загадку или — как кому больше нравится — тайну, связанную с одним лицом. На каждом из тех островков в неприступных местах я находил шалаш из травы и веток, а в нем жестяную коробочку со свечой, спичками, крючками и какими-то горшками, сложенную из кирпича печь. В жестяной коробочке лежала записка со словами:

«Помни, что это не твое. Не воруй! Капитан Немо»…

Капитан Немо был реальной фигурой. Девушка с косой ошибалась, предполагая, что он совсем недавно появился в этих краях. Курени на островках были уже старые, они построены самое позднее прошлым летом, коробочки и другие вещи, оставленные в шалашах, были покрыты толстым слоем пыли. Казалось, что Капитан Немо после того, как прошло лето, перестал навещать свои курени.

Из тех наблюдений сам напрашивался вывод: капитан Немо живет постоянно у Озерища, а приезжает сюда только летом.

Глава четвертая

Мрачный остров. Удивительное следует. Тревожная ночь. Ястреб и компания. Кто украл байдарки? Преступление? Что произошло на острове? Почему кричали о помощи? Расправа с грозным врагом. Господин Анатоль снова поучает.

Пополнив в Илаве свои запасы продовольствия, я ехал в Семьян вдоль восточного берега Озерища. Это был уже четвертый день моего путешествия по озеру, по моим расчетам я уже оказался в тех местах, где должен действовать Мужчина с рубцом.

Вечерело. И только зашло солнце как показался месяц — сначала бледный, почти белый, но чем плотнее воду и небо окутывала ночная тьма, тем больше он красовался, становился золотистей, а затем стал ярко серебряным.

Поднялся ветер и зашевелил еще спокойное озеро. Волны заплескали вокруг самохода. Я уже устал и мечтал об уютной пристани, о стакане крепкого чая и о спокойном сне в теплом спальном мешке.

За стеклом машины все росла, приближаясь, черная куча высоких деревьев на достаточно большом острове. Я проходил его, когда ехал в Илавы, он лежит у восточного берега, а я плыл вдоль западного.

Я пообещал себе, что заеду на остров, возвращаясь назад и теперь хотел туда завернуть. Меня интересовало — есть ли здесь шалаш Капитана Немо.

Вскоре я услышал шелест деревьев и прибрежного тростника. Может, в этом были виноваты ночная тьма, вой ветра и плеск волн, но этот остров показался мне мрачным и наименее гостеприимным из всех, на которых я побывал.

Я оплыл вокруг него и убедился, что он продолговатый и суженный посередине так, что с обеих сторон были небольшие заливы. Я заплыв в один из них и оказался на узкой песчаной косе, по которой легко мог бы выехать машиной на берег. Но, как я уже говорил, мне не хотелось обнаруживать, что такое мой самоход в действительности. Когда я им плыл, колеса прятались под водой, и он казался старомодной моторкой и все. Автомобиль на острове, окруженном водой, вызвал бы недоумение. Поэтому я вплыл дальше в густой камыш и поставил его на якорь. Там он был скрыт от людских глаз.

Я вынес из автомашины палатку, спальный мешок и газовую плитку. Поставил палатку под деревьями, а затем пошел к озеру зачерпнуть воды на чай.

На прибрежном песке виднелись свежие следы человеческих ног и продолговатое углубление от лодки, кто-то здесь недавно вытащил, а затем столкнул в воду и отплыл.

Возвращаясь к палатке, я заметил на песке еще один странный след. Большое, бесформенное, темное пятно. Посветил фонариком и с огорчением убедился, что это огромное пятно крови.

Меня охватывало все большее беспокойство, даже страх. Я хотел еще раз присмотреться к следам на песке, но вдруг тучи заслонили месяц и стало очень темно. При тусклом свете фонарика было не выявить подробности.

Ветер все крепчал, деревья шумели все сильнее. Я не расхотел греть и пить чай. Даже подумал, не лучше ли уехать и заночевать на берегу, но усталость победила. Я решил остаться и сразу лечь спать, а на рассвете хорошо осмотреть место, где увидел кровавое пятно. Однако, прежде чем зашнуроваться в палатке, я с зажженным фонариком осмотрел все вокруг.

Берега острова заросли деревьями и кустами, а середина была голая, травянистая, с множеством больших кротовин. Шум ветра поглощал и глушил все звуки, хотя я был почти уверен, что остров необитаем. Какие-то люди, может, те, что оставили на песке кровавое пятно, отплыли отсюда вечером.

Но хотя я и знал, что один на острове, все же долго не мог заснуть, прислушиваясь к шуму ветра, шелесту тростника и плеску волн на озере, пытаясь различить среди этих звуков отзвук разговора или шагов.

Наконец меня утомила это засада и под утро я погрузился в сон.

Разбудил меня чей-то писклявый голос:

— Эй, гражданин, проснитесь!

Я выскочил из спального мешка, высунул из палатки заспанное лицо.

На песчаном берегу стояли рядом четыре байдарки, оснащенные немецкими моторами. Мою палатку окружили восемь рослых пятнадцати — и четырнадцатилетних ребят в гарцерской [2] одежде: короткие штаны, белые пояса и портупеи, а также белые шнуры, свисающие с плеча. Итак, ребята относились к гарцерской службе движения. Лица у них были суровые.

Я вышел из палатки и выпрямился. Сразу же один из них заглянул в палатку и сказал:

— Один. Больше никого.

Что-то не понравилось мне в их лицах и в тоне, которым заговорил парень.

— Что вам нужно? — Невежливо буркнул я.

Вперед выступил их вожатый низкого роста, но крепкого сложения. А голос как у петушка.

— Гражданин, сверните свою палатку и поедем с нами в гарцерский лагерь. Вы украли у нас три байдарки.

— Целых три? — Удивился я.

— Не шутите, гражданин. Дело серьезное.

— Я понял это из ваших грозных лиц, граждане гарцеры, — ответил я. — И все же я с вами не поеду.

— Можно и заставить вас. — Он гордо выпрямился. — Или задержим вас здесь и вызовем милицию.

Я демонстративно зевнул в знак презрения. Меня обидели и я не собирался дискутировать с ними или спрашивать, на каком основании они решили меня обвинять.

— Это вы напали на меня, разбудили на рассвете и стали угрожать. Да отступите немного, потому что я хочу вскипятить воды на чай.

Гарцеры отступили, несколько обескураженные моим спокойным поведением.

— Вы украли у нас три байдарки… — начал вожатый. Я прервал его речь:

— Меня не интересуют ваши дела и я не хочу дальше говорить с вами. Приводите милицию.

Вожатый забеспокоился. Беспомощно посмотрел на своих товарищей.

— Сбегайте кто-нибудь к Семьяна и позвоните из рыболовной конторы в пункт МО [3] в Залев. А мы здесь постережем этого гостя.

— А может, ястреб, забрать его в лагерь? — Спросил самый высокий среди них, с темным пушком под носом.

Вожатого звали Ястреб и, видимо, он имел все-таки боевой характер. Он посмотрел на меня так, будто оценивал мою силу. Но согласился с предложением.

— Не стоит с ним возиться, — махнул он рукой.

Парень, похожий на девушку, — такая у него была нежная красота сказал:

— Это человек как — будто приличный. Может, и не он украл наши байдарки?

— Баська, не болтай глупостей! — Прикрикнул на него Ястреб. Наверное, того парня прозвали Баська за его красоту. Мне очень понравилось это прозвище, потому что оно вполне подходило ему.

— Этот человек не вор, — заупрямился Баська.

— Откуда ты знаешь? — Нахмурился Ястреб.

Тот пожал плечами.

— Зачем ему аж три байдарки?

— Но он не прилетел на остров самолетом, а приплыл на какой-то из наших байдарок. Ведь мы нашли их здесь в камышах.

Самохода они не нашли, а только байдарки и это пробудило в них подозрение. Я мог показать, где спрятал машину, однако меня смешила эта ситуация и интересовало, что они будут делать дальше.

Заговорил третий гарцер:

— Кажется, на Озерище снова рыщет ватага Черного Франека с Охоты. Может, это они украли наши байдарки.

Ястреб все не хотел признать своего поражения. Он наивно спросил:

— Вы действительно не воровали байдарки?

Я улыбнулся:

— Нет.

— А как вы оказались на острове?

— В камышах мой катер.

— Почему вы сразу не сказали нам об этом?

— Ведь вы об этом не спрашивали. Вы окружили меня как бандита.

Он сдвинул на лоб фуражку и почесал затылок.

— Если правда, что на Озерище ватага Черного Франека с Охоты, то кража байдарок — их дело. Я уже их знаю. Они и в прошлом году были здесь. Пришли когда-то к нашему очагу и начали бесчинствовать, пока мы их не прогнали. С тех пор у нас с ними идет война. Теперь начнется снова. Надо будет сообщить об этом коменданту лагеря, укрепить стражу и сделать разведку в окрестностях, чтобы узнать, где лагерь Черного Франека.

Баська рассуждал:

— Я понимаю, что у нас украли байдарки и переплыли озеро. Но зачем их бросили в тростнике у этого острова? С какой целью?

Ястреб оказался умным. Он быстро, не задумываясь, решал сложные вопросы.

— Хотели посмеяться над нами.

Я был другого мнения.

— Если бы вы, как положено гарцерам были внимательны, то наверняка заметили бы кровавое пятно на песке.

Они побежали на то место, которое я показал и нашли на берегу пятно крови.

— Ой, что это? — Вскрикнул Баська. — Теперь действительно нужно плыть к Семьяна и звонить в милицию.

— Конечно, — согласился Ястреб. — Здесь произошло преступление. Убит человек.

Бойко переговариваясь, они старались прочитать следы на песке, но идя к берегу, сами затоптали их.

А я? Когда сквозь шум деревьев я услышал с острова какие-то звуки, мне пришла в голову мысль. И я уже спокойно пил чай и не думал о большом пятне крови.

Ястреба неприятно поразило мое равнодушие. Произошло преступление, а я попиваю себе чай!

Он подошел ко мне и спросил:

— Вы что-то об этом знаете?

— Столько, как и вы, друг вожатый. Я приплыл сюда поздно вечером. Но пятно уже было.

— Преступление, да?

— Не знаю, можно ли это так назвать, — сказал я осторожно.

— Кровь. Большое пятно застывшей крови, — повторял Ястреб, несказанно пораженный. — Украли наши байдарки, привезли сюда кого-то и убили. Как вы думаете? Не следует ли обыскать кусты на острове?

— Конечно, — согласился я. — Обыскать стоит. Но мне кажется, что вы найдете в них только овечьи внутренности. Это овечий остров. Кто-то привез сюда весной своих овец и они здесь пасутся все лето. Я слышал блеяние из глубины острова.

Все разбежались и скоро позвали меня к зарослям дикой малины. Там лежала отрезанная голова овцы, внутренности и шкура.

— Ну, ничего страшного не произошло. А я думал, что это было убийство, — сказал Ястреб. — Наверное, приехал хозяин и забил одну овцу.

— И бросил шкуру? — Спросил я.

Наклонившись, я внимательно осмотрел ее.

— Неумело снята. Кто-то сделал это поспешно и неумело.

— Значит, все-таки здесь совершено убийство, — почти удовлетворенно произнес Ястреб. Ему так хотелось действовать, а «убийство» открывало широкое поле деятельности. — Кто-то украл три наши байдарки и приплыл с ними на остров. Здесь забил и разделал овцу. Только как он отсюда выбрался, когда байдарки остались в камышах? И зачем он их оставил?

Я ответил, почти не задумываясь:

— Украли байдарки, чтобы как можно быстрее добраться на остров. Совершили преступление и пытались замести за собой следы. Поэтому кинули байдарки в прибрежном тростнике. А сами, наверное, отплыли на… тростниковых плотах. Поищите по берегу, может, найдете, где вырезан тростник. Как вышли на сушу, пустили тростник по озеру, а сами ушли с бараниной.

Гарцеры снова разбежались по берегу. Когда вернулись, Ястреб сказал мне восторженно, но все же немного подозрительно:

— Кто вы такой? Ясновидец? Детектив? Ведь все совпадает. Уплыли отсюда на связках тростника.

Я ответил так, как было на самом деле:

— Я не детектив и не ясновидящий. Когда-то был гарцером и научился быстро все подмечать вокруг себя.

Ястреб гордо выпрямился.

— Я умею читать следы и через некоторое время сам все заметил бы. Думаю, что овцу забила ватага Черного Франека. Они украли три байдарки, это означает: их шесть, а может, даже больше, приплыли сюда добыть мяса. Наш отряд, гражданин, принадлежит к службе движения. Нам поручили следить за порядком. Овцы, видимо, какого-то рыбака. Мы узнаем в Семьяна, чьи они и сообщим хозяину. Внимание, друзья! — Крикнул он своим. — Отплываем!

Ребята быстро отплыли от берега. Хоть я и думал о самоуверенности Ястреба, но следует признать: он умел держать свой отряд в руках и сплотил дружный, энергичный коллектив.

Позавтракав, я свернул палатку и перенес свои вещи в самоход.

При дневном свете я осмотрел остров. По расположению и очертаниям соответствует обозначенному на карте островку Герчак, продолговатый, «с большим сужением посередине», как написано в путеводителе. Это сужение было такое глубокое, что в него набежала вода и образовала пролив, который могли проплыть байдарки и лодки. Пролив делил Герчак на два островка — южный и северный. Ночевал я на южном.

Я включил мотор самохода и выплыл из тростника. Оплыл островки под берегами, с интересом рассматривая их.

Вдруг с северной стороны Герчака послышался чей-то отчаянный крик:

— Спасите!.. Люди, помогите!.. На помощь!..

«Господи, — вздохнул я, — эта череда приключений никогда не кончится? "

Я быстро повернул свой самоход к берегу. Но когда увидел, что там творится, захохотал. Я хохотал, хотя картина, представшая перед моими глазами, была жалкая и должна была вызвать сочувствие.

На берегу острова, на дереве, на уровне человеческого роста, сидело четыре человека. Они то и кричали о помощи и спасении. А у палатки спокойно пасся огромный черный бык.

Все понятно. Вчера вечером сюда прибыли лодкой четверо туристов. И не обратили внимания на стадо коров с быком, поставили палатку и принялись готовить еду. Потом пришел бык и чем-то разгневанный, начал их штурмовать. Четверо туристов оказались на дереве, а жилище было растоптано… Они, бедняги, сидели за десять метров от своей лодки, но ни один из них даже ночью не решился бы покинуть безопасное место на дереве.

Вот так. Я узнал их и больше не удивлялся, что у них и на это не хватило духу. Это были господин Анатоль и его приятель господин Казик — два рыцаря спиннинга, вместе со своими женами.

— Позовите людей прогнать это страшное чудовище! — Кричал на дерева господин Анатоль. — Мы едва живые от холода и бессонницы!

Я медленно приближался к острову. Огромный бык поднял голову и уставился на меня. Он действительно был страшный со своей толстой шеей, с налитыми кровью глазами и мощным туловищем. Не хотелось мне ехать в село за помощью. Не увлекала меня и роль тореадора. Поэтому я выехал своим самоходом из воды на низкий в этом месте берег и нажимая клаксон, двинулся прямо на быка. Он сошел с дороги, а я, направляя машину то влево, то вправо, перегнал его на другой конец острова. Потом вернулся под дерево. Четверо несчастных уже торопливо складывали в лодку растоптанную палатку и разбросанные вещи.

— У меня все кости болят, — стонал господин Казик.

А господин Анатоль все поглядывал в ту сторону, куда я прогнал быка.

— Как вы думаете, — обратился он ко мне, — он вернется сюда? Начнет атаковать и что тогда?

— О боже, боже, быстрее! — Снова испугалась его Маша и убежала в лодку.

Ошеломленные ночными переживаниями и страхом, что бык вернется, они даже не поблагодарили меня за помощь. Только господин Анатоль на мгновение остановился перед моим самоходом и сказал:

— А я думал, что у него мотор от мотоцикла…

Только это он и смог сказать, потому что не принадлежал к людям, способных признавать свои ошибки. В нем жила постоянная потребность поучать других, он считал себя умнее всех, проворнее и осмотрительней. И даже теперь, едва слезши из дерева, он на прощание напутствовал меня:

— Вы плывите за волной, а то перевернетесь и утонете. Но не слишком близко от камыша и водорослей. Потому что они накрутятся на винт и остановят вас…

Глава пятая

О туристах на озере. Опять яхта Вацека Краватика. Невеста князя спиннинга. Что украли у Вацека. Черный флаг на плотах. Капитан Немо выполняет свое обещание. Заброс спиннинга. Опять девушка. Моя первая рыба. Где лагерь Черного Франека?

В полдень ветер стих, озеро стало гладкое.

Я оплыл вокруг еще четырех островов, останавливаясь и осматривая их. Маленьким, но очень хорошим и сухим, покрытым травой оказался Липовый остров. На нем никто не стал лагерем, на кустах дикой малины созревали красные сладкие ягоды.

Зато на Луговом острове — большом и гористом — густо роились туристы. У западного и южного берегов качалось множество яхт, моторных лодок и байдарок, а на склоне островного холма стояло много разноцветных палаток самых разнообразных форм. Большие и маленькие, похожие на индейские вигвамы или на домики с беседками, богатые и убогие, тесные и просторные, с плоскими и островерхими крышами палатки заполонили остров и перед каждой что-то варили на портативных плитках.

Еще многолюднее было на большом, соединенном с берегом острове Буковец [4]. Мостик соединял остров с дорогой в село Вепрь и сюда приезжали туристы на машинах.

На восточном берегу выросло много палаток, я увидел несколько поселков кемпинговых домиков с местами для купания, обтянутыми веревками. Отсюда плыли над озером звуки музыки из транзисторов, звучали выступления по радио и беседы на сельскохозяйственные темы.

Людям, которые возвели здесь себе летние жилища, этот шум, казалось, не мешал. Они бежали сюда из шумных городов, чтобы, как говорили сами себе, искать одиночества и тишины. Но, пожалуй, неправда, что они искали здесь того, о чем говорили. Молчаливый, одинокий пеший турист — чрезвычайная редкость над озером. Лишь кто-то поставил где-нибудь палатку, как сразу же — на второй день или через несколько дней — как грибы после дождя, около нее появлялись другие палатки и вырастал палаточный поселок.

С Лугового острова и Буковца я панически бежал. Подумал, не направить ли самоход в краги, длинный залив, врезавшийся в материк. Но именно оттуда плыли рои байдарок с целью основать будущие поселки из палаток.

Поэтому я двинулся дальше на север, к большому заливу с просторным островом Чаплин. Я плыл вдоль восточного берега, где слева от меня лежали полуострова и тот район, где я надеялся найти Мужчину с рубцом. Однако я намеревался расположиться на противоположном берегу, чтобы издали в бинокль следить за местностью, которая меня интересовала. Я не хотел преждевременно спугнуть мужчину, которого разыскивал.

Это был день все новых приключений и необычных встреч. Я как раз почувствовал голод и смотрел на берег, чтобы найти удобное место для обеда, когда на поросшей редким камышом мели увидел белую яхту Вацека Краватика. Она была жалкая — на боку и без экипажа. Обязанностью туриста было подплыть к яхте и спросить: не надо ли помочь? Из кабины показалась молодая женщина с белым окрашенными волосами.

— Добрый день, — поздоровался я, подплывая самоходом к борту яхты. — Я увидел, что вы сели на мель и подплыл спросить, не могу ли чем вам помочь.

Молодая женщина приветливо улыбнулась мне и покачала белой головой.

— Мой жених и его друг пошли вплавь к берегу, а затем по суше должны пойти в село Помелин попросить, чтобы нам стащили яхту на глубину. А я уже где-то видела вас, да?

— В закусочной у переправы, — сказал я.

— Ах, да, конечно, — и она улыбнулась еще приветливее, как старому знакомому. Затем протянула мне руку.

— Эдита, — представилась она.

— Томаш, — я пожал руку с ногтями, как у грозного хищника.

— Пожалуйста, поднимитесь на палубу. Прошло уже два часа как меня оставили совсем одну. Не с кем слова перемолвить, я страшно скучаю. Закурите? — Она протянула мне коробку сигарет.

Я перескочил на палубу яхты и мы закурили.

— Как это вы сели на мель? — Начал я разговор.

— Все проклятое пиво, что мы купили в закусочной. Вацек, мой жених и Януш, его приятель, пили и пили то пиво. А мне велели вести яхту. Ну, вы уже догадываетесь? Я и посадила яхту на мель, — очаровательно улыбнулась она. Но через мгновение строго нахмурилась. — Но это их вина. Зачем они велели мне рулить? Пили то пиво и ссорились между собой.

Меня не интересовали подробности жизни на яхте, поэтому я сменил тему.

— А пан Вацек поймал много рыбы?

Она засмеялась.

— Еще ни одной. Вообще даже не брались ловить. Вацек с Янушем купили в Варшаве карту лучших рыбных мест на Озерище, потратили на нее много денег. Потому что Вацек хочет непременно получить в этом году золотую медаль и стать королем спиннинга. Мы плыли к мысу Судака, там должна быть богатая добыча, но не спешили и по дороге осматривали озеро. Вчера ночевали на Буковце. Поставили палатку на берегу и хотя она просторная, спать в ней неудобно.

Она твердила и твердила, а я вежливо слушал.

— И сегодня утром, когда мы уже плыли к мысу Судака, Януш вдруг обнаружил, что на яхте нет нашей кожаной сумки, в которой была рыболовная карта. Януш считает, что кто-то ее у нас стянул на Буковце, потому что вокруг нашей палатки слонялись многие. А скорее это сделали двое ребят, которые пришли к нам одолжить спичек.

— Интересно, — сказал я.

Докурив сигарету и простившись с говорливой девушкой Эдитой, я сел на свой самоход. Я люблю тишину и спокойствие, а от ее болтовни у меня уже разболелась голова. Мне хотелось смеяться: князь спиннинга остался без рыболовной карты. Что же теперь будет с его княжеской славой? Как он станет королем?

Вскоре я увидел у восточного берега небольшой живописный залив, заросший камышами. Берег здесь был сухой и травянистый, на нем росло несколько старых дубов, похожих на баобабы. Мне показалось, что это именно то место, где я мечтал поселиться на долгое время, тем более, что отсюда был виден западный берег с двумя полуостровами, а там, как я думал, должен был появиться Человек с рубцом.

Я выехал самоходом на берег. Поставил свой маленький зеленый шалашик и молниеносно уплел обед: суп с макаронами, на второе фрикадельки в томатном соусе из герметически закрытой банки — эти бессмертные блюда туристов.

Озеро в этом месте было тихо, без парусников, байдарок, моторок и лодок. В этот рукав Озерища, наверное, не часто заглядывали туристы Буковца и Лугового острова. А на Чаплинке — насколько я мог увидеть в бинокль — вообще никого не было.

Я закончил обедать, когда из-за стены тростника на берегу услышал голоса. Кто-то, видимо, несколько человек, плыли вдоль берега. Через мгновение я увидел восемь больших плотов из тростника и осоки, их отталкивали от дна шестами и они медленно двигались к Чаплинке. На плотах плыла стая Черного Франека. На том, где сидел Франек и красивая рыжая девушка, развевался на длинной палке черный флаг.

«Играют в пиратов», — подумал я.

Они увидели меня возле палатки.

— О! Защитник угнетенных! — Крикнул мне Черный Франек.

Я не ответил. Немного опасался, что они могут подплыть к берегу, чтобы отблагодарить меня за случай в закусочной. Однако они спешили и, видимо, им было холодно, хотя ярко светило солнце, а на плотах их все время заливала вода. Они только выкрикивали что-то:

— Никогда не вмешивайтесь в наши дела! Не суйте свой нос!

Во мне медленно нарастал гнев. Я вспомнил о кражах байдарок, о зарезанной овце на острове и пришел к выводу, что плохо поступил, оставив это дело на Ястреба и парней. Сам должен был искать грабителей.

Шайка Черного Франека уже выплывала из моего залива, когда я услышал громкий грохот мотора. Приложив бинокль к глазам, я увидел, что из-за стены камыша, от острова Буковец — будто огромный снаряд, выпущенный с большой катапульты — выскочил глиссер. На борту у него была надпись: «Капитан Немо»! Он скользил по воде, едва ее касаясь.

… Глиссер догнал плоты, сделал большой разворот и понизил ход. Теперь он плыл на малых оборотах рядом с плотом Черного Франека. Из застекленной кабины вдруг выросла какая-то фигура в черном непромокаемом плаще, — такие надевают в шторм рыбаки и моряки. На голове у человека был капюшон, а на глазах темные очки, за которыми не разглядишь лица. Без сомнения: это был сам Капитан Немо с Озерища.

Быстрым движением руки он выстрелил спиннинговым якорьком на прочной и длинной леске.

Ох, что же это за точность! Якорек пролетел в воздухе и зацепился за черный флаг на плоту Черного Франека. Тогда Капитан еще одним взмахом дернул якорек и сорвал флаг.

Над гладью озера, разбуженной винтом глиссера, раздались испуганные и удивленные возгласы.

Капитан Немо быстро сматывал свой спиннинг и якорек тянул к нему черный флаг. Через мгновение этот флаг был в капитанской руке. Потом он исчез в застекленной кабине. Мотор взвыл и глиссер, сделав небольшой полукруг, поднял за собой большую волну, аж плоты закачались на воде. Еще мгновение и глиссер исчез за ближайшим полуостровом.

Итак, Капитан Немо был существом из крови и костей? Клялся, что расквитается с ватагой Черного Франека и впервые показал себя. Показал свою силу и ловкость. Сорвав черный флаг, он словно бы сказал: «Так я положу конец вашему пиратскому произволу».

Плоты из тростника и осоки были теперь жалкие. Большие волны, которые поднял глиссер, ослабили узлы в снопах осоки и плоты все глубже погружались в воду. Шайка уныло молчала, торопливо отталкиваясь палками от дна озера. Казалось, что ребята хотят быстрее где-нибудь выйти на берег. Было видно, что они боятся возвращения Капитана Немо, хотя уже стих стук мотора и озеро снова было тихо и спокойно.

Вскоре плоты скрылись за стеной камыша. Однако можно было догадаться, что они поплыли по направлению к Чаплинке.

Мне понравилось как был брошен спиннинговый якорек. Такая точность и ловкость! Может, Капитан Немо не только рыбак, но и спортсмен?

Мало кто знает, что помимо ловли рыбы спиннингом еще существует бросательный спорт. В Польше он только начал развиваться, но за рубежом, например, в Германской Демократической Республике, очень популярен. Он имеет много общего с луговым и стрелковым спортом и прошел ту же эволюцию. От охоты на зверя в чисто спортивное выявление физического развития и ловкости.

Уже существуют самые разнообразные виды бросательного спорта. Соревнования проводятся на суше и на воде якорьками и пластмассовыми гирями, их бросают в цель, в специальные диски, а также на расстояние. И некоторые уже достигли необыкновенных успехов, почти цирковой ловкости. В «Рыбацких известиях» я недавно прочитал об американской девушке Анне Стробель, которая с расстояния пятнадцать метров гасит грузиком сигарету во рту партнера. Еще она умеет забрасывать одновременно два спиннинга. Один бросает над головой, а второй — снизу. При этом попадает точно в одно и то же место, расположенное на расстоянии двадцати метров.

В ловких руках спиннинг с якорьком или грузиком может стать опасным оружием.

Долго я сидел перед своей палаткой, рассуждая о Капитане Немо. И чем больше я о нем думал, тем сильнее стремился встретить его, познакомиться и поговорить.

А вечером подплыла лодка с рыцарями спиннинга — господами Анатолем и Казиком и их женами. Они увидели, что я расположился над уютным заливом и, видимо, сразу решили поставить свои палатки по соседству.

Я не стал выражать недовольство, хотя люблю одиночество. Потому что предполагал, что вскоре должен буду отлучиться на разведку окрестностей, а моя палатка могла бы в это время остаться под их наблюдением.

Господин Анатоль и господин Казик объяснили мне, что свои автомашины они оставили во дворе у какого-то крестьянина в селе Семьяна. И теперь посвятят все свое время рыбалке. Они поставили рядом с моим шатром две своих маленьких палатки и поужинали, а потом господин Анатоль вытащил большой заграничный спиннинг.

— Надо наловить рыбы на завтрак, — сказал он таким важным тоном, будто без кита его жена и друзья умерли бы с голоду.

— А вы попробуете счастья? — Спросил он.

Я развел руками.

— Я не разбираюсь в рыболовстве. К тому же не имею никакой снасти.

Это была для него прекрасная возможность, чтобы поучить меня.

— Рыбалка, милостивый государь, это замечательный отдых. И одновременно полезный спорт. Нет ничего лучше рыбы, которую сам поймал и сам приготовил. Так я вам одолжу, — он показал на удочку в лодке. — Сегодня я буду ловить щук. Я покидаю спиннинг вокруг осоки, потому что щука любит плавать ближе к берегу, охотясь здесь на маленьких рыбок. — Он поговорил, поговорил и влез в лодку. Оттолкнул от берега, остановился под осокой и начал забрасывать блесну.

Между тем солнце стало похоже на красный шар и медленно покатилось к темной полосе леса на горизонте. Я закурил трубку, потому что от воды поднялось облако комаров, с кровожадным жужжанием кружась вокруг моей головы.

На озере снова послышался рокот мотора. Показалась большая рыболовная лодка, а в ней кто-то знакомый. Конечно, девушка с косой. Она заметила меня у палатки, помахала рукой и повернула лодку в мой залив.

— Выключите проклятый мотор! — Прикрикнул на нее господин Анатоль. — Разве вы не видите, что я ловлю рыбу?

Она послушно выключила мотор и, взявшись за тяжелые весла, подплыла к берегу.

— А все же мы встретились, — сказала девушка, подавая мне руку.

Она была одета в брюки и толстый свитер, повязанная платком. В лодке лежали две удочки.

— По рыбу? — Спросил я.

— Да. Уже натешилась домом, целый день возила сено и решила вечером выскочить за рыбой. А вы?

— Я не умею ловить и не имею удочки.

Господин Анатоль увидел ее удочки, когда она проплывала мимо и потому крикнул:

— Вы за рыбой? А каким методом вы ловите?

— Никаким, — засмеялась она.

— А что вы собираетесь ловить?

— Еще не знаю. Это зависит от места.

Господин Анатоль пренебрежительно махнул рукой. А девушка обратилась ко мне:

— Ну что, будем ловить?

— Мне не хочется отсюда никуда идти, — незаметно зевнул я.

— А жареную рыбу вы не любите?

— Наоборот. Только разве я что-то поймаю? Господин Анатоль уже полчаса забрасывает спиннинг и ничего не поймал.

— Мы попробуем на червя. И пойдем недалеко. Вон туда, — показала она на второй залив, метров за двести от нас.

— Кроме того, — добавила она, — я хочу поговорить с вами с глазу на глаз.

Это уже был большой соблазн. Поэтому мы взяли удочки с ее лодки и пошли на тот залив.

— Здесь должны быть угри, — заверила девушка. — Залив мелкий, с илистым дном. Господин Анатоль не поймает рыбы, потому что с той стороны мелко от самого берега, а мы поймаем — тут илистое дно.

— О, вы прекрасный специалист, — заметил я.

— Я родилась у озера и столько лет живу здесь. Мой отец и братья заядлые рыбаки. Дома только и разговоров о рыбалке.

Мы нацепили червей на крючки. Я забросил приманку подальше от берега, вблизи тростника и водорослей как велела мне девушка.

Мы сели на старую, с ободранной корой колоду, выброшенной из воды волнами.

— Я видела сегодня Капитана Немо, — сказала она.

— Я тоже.

— Он плыл на своем прекрасном глиссере, — восторженно продолжала девушка.

— Я тоже видел как он плыл на глиссере.

И я рассказал ей, как Капитан Немо сорвал флаг с плота Черного Франека.

— Какой человек! — Шепнула она. — Чувствую, что влюблюсь в него, хотя совсем его не знаю и не знаю, какой он из себя. И никто из местных жителей ничего о нем не слышал.

— Это очень странно. Ведь глиссер — это не иголка. Должен где-то здесь иметь причал.

Я рассказал ей об утренней истории с гарцерами, о забитой овце и подозрении, что это сделал отряд Черного Франека.

Стемнело. Я не видел поплавка. Но вот меня как ударило электрическим током, так внезапно что-то дернуло мое удилище.

— Тащите! — Закричала девушка и почти вырвала у меня из рук удилище, которое даже согнулось под тяжестью какой-то мощной рыбы.

— Есть! Есть! Это угорь, — бормотала она, медленно вытягивая добычу на мель. — Нельзя, чтобы он замотал леску вокруг какой-нибудь коряги на дне.

Мы вытащили на песок огромного угря, который извивался как толстый черный уж. Бр — р, какая отвратительная рыба!

Он был толщиной с мою руку и весил, наверное, с килограмм. Странно, что не сломал удилище. Только девушке я обязан тем, что он не сорвался.

— Будет вам хорошо поесть, — отозвалась девушка, перерезая леску, потому угорь так глубоко захватил крючок, что она даже не пробовала вытащить.

— Хватит нам обоим, — сказал я. — Ведь вон какая туша.

— Вы угостите меня? — Обрадовалась она. — Ужасно люблю угрей. Сегодня я уже больше не ловлю.

Я поднял угря за конец обрезанной лески и бросил перед палаткой. Господин Анатоль с женой и друзьями уже сидели у своих палаток и что-то ели — кажется, консервированную рыбку в томатном соусе. Господин Анатоль увидел нашего угря и его даже подбросило со складного стульчика.

— Что это такое? — Почти возмутился он. — Откуда этот угорь?

— Только что поймал его, — гордо ответил я.

— Здесь? Невозможно.

— Вон в том заливе. На червя, — объяснил я.

Пойманный угорь вдохновил господина Анатоля новым боевым духом.

— Казик! — Громко крикнул он. — Берем удочки и ищем червей. Сейчас же идем на угря. А может, у вас еще есть черви?

Девушка сказала, что, к сожалению, минуту назад выбросила черви в воду, чтобы до утра не затухли в банке.

Господин Анатоль что-то сердито буркнул и стал торопить приятеля. Прежде всего они приготовили удилища, затем, освещая электрическими фонариками, начали искать червей в траве.

Мы пожарили нашу рыбу на масле. Вкусная она была как никакая другая. Я съел ее кусков пять, закусывая хлебом и запивая крепким чаем.

Вдруг девушка сказала:

— Вы меня заинтересовали. Зачем вы приехали на Озерище?

Я пожал плечами.

— Вы уже спрашивали об этом. На отдых.

Она перебила меня как комара, — взмахом руки.

— А как вы оказались на острове, где убиты овцы? У вас только автомашина? Ни лодки, ни байдарки я у вас не вижу.

— Позавчера встретил на берегу знакомых, оставил свою автомашину у их палатки, взял у них байдарку и поплыл набираться ночных впечатлений на одинокий островок.

— Ага. Спасибо за правдивое и искреннее объяснение, — насмешливо сказала она.

Господин Анатоль и его приятель не нашли ни одного червя. Из их палатки слышалось сердитое ворчание рыцаря спиннинга, который угрожал жене и друзьям, что завтра вечером все они уже наверняка выберутся на угрей. Утром он найдет червей или наловит маленькой рыбки на приманку.

Наступила ночь — ясная и лунная, без ветра.

На озере наступила тишина, даже волны не плескались, только далеко вокруг разносилось кряканье уток в прибрежных камышах. Поток лунного света шло до наших ног, мы сидели у моей палатки.

Я посмотрел на часы, потом на девушку. Было около десяти часов.

— Уже пора мне, а? — Сказала она, заметив мой взгляд. — Правда, родители не беспокоятся обо мне, потому что знают, что когда я вечером вырываюсь ловить рыбу, то возвращаюсь чуть позже, но я уже устала. Трудилась с сеном, а завтра снова за работу.

— Вы еще посетите меня когда-нибудь?

— О, конечно, — приветливо улыбнулась она. Но тут же нахмурилась. И добавила: — Я тоже должна найти Черного Франека. Тогда в закусочной, когда все уехали, Черный Франек стянул у меня с пальца кольцо. Это было дешевое, забавное кольцо, из металла, с простым стеклом. Мне купил его для смеха на сельской ярмарке мой парень, он теперь в армии. Вчера мне пришло письмо, может, он приедет на несколько дней в отпуск. Мне хотелось бы иметь это кольцо, пусть парень не думает, что когда я уже почти студентка, то и забыла о нем. Франек снял кольцо у меня из пальца и сказал, чтобы я пришла за ним, тогда отдаст. Если я пойду в их лагерь, Франек захочет меня там задержать. А в милицию я не могу заявить, потому что кольцо не имеет никакой ценности. Да и не украл же его у меня Черный Франек, а только глупо пошутил. Я действительно не знаю, что делать.

— В лагерь Черного Франека мы можем пойти вместе, — предложил я.

— А кто знает, где тот лагерь? Дело в том, что они никому этого не рассказывают. Так было и в прошлом году. Сначала разбойничали по кемпингах, у нескольких туристов пропали газовые плитки, а потом вся ватага вдруг исчезла. Только время от времени то тут, то там появлялись один или двое мальчишек с ватаги, которых посылали за продуктами и на разведку. Иногда они совершали нападения всей ватагой, но никто не знал дороги в их лагерь, они были неуловимы.

— Вы предлагаете мне найти этот лагерь? Да?

— Если сможете, — засмеялась она. — А потом вы скажете мне, где он расположен и я пойду туда за своим перстнем. Нет, не с вами. А с отцом и братьями. Я уверена, что Франек отдаст мне кольцо. И очень быстро!

Она села в лодку. Затарахтел мотор. Перекрикивая его, она крикнула:

— Как вас зовут?

— Томаш. А вас?

Лодка уже отплыла от берега. Только через минуту, вместе с грохотом мотора, донесся до меня ответ:

— Марта…

Глава шестая

Разговор о разбойниках. Неужели это триумф Черного Франека? Наблюдение за берегом по ту сторону озера. Лис или бес? Кто ищет затопленные сокровища? Подозрительная встреча на Чаплин — острове. Подслушанный разговор. Сколько стоит рыболовная карта? Я выслеживаю Черного Франека.

На следующий день рано утром меня разбудил грохот моторной лодки, что подплывала к берегу с двумя милиционерами. Один из них вышел на берег и, заметив, что я выглядываю из палатки, спросил:

— Вы не видели здесь подозрительных людей? Группу молодежи без родителей?

Я рассказал про ватагу Черного Франека, которая вчера пополудни плыла на плотах к Чаплин — острову.

— Случилось что-то плохое? — Поинтересовался я.

Он кивнул.

— В соседнем селе украли овцу, у гарцеров кто-то забрал байдарки и бросил их у Герчака. А минувшей ночью в гарцерском лагере украли бутыли и газовую лампу.

Из своей палатки вышел господин Анатоль. Он все слышал и, конечно, сразу же принялся поучать:

— Гражданин милиционер! Возьмитесь за тех дебоширов и воров, потому что туристы не имеют покоя. Вы действуете слишком нерешительно и медленно. Или вам не хватает палок на тех разбойников? Прежде всего надо обуздать отряд Черного Франека.

Милиционер посмотрел на господина Анатоля и рассудительно ответил:

— К сожалению, никто не видел воров и никого нельзя обвинить. Каждый только говорит: это, вероятно, ватага Черного Франека. Милиция делает все возможное, чтобы на озере был порядок и покой. Но в этом году здесь очень много людей. Сотни палаток натянуты на островках, на берегах и над заливами. Туристы сами немного виноваты в том, что здесь начинает делаться. Кто-нибудь из туристов соизволил прописаться? Нет. Вы тоже не прописаны, и вы, да? — Обратился он к господину Анатолю и мне.

— Потому что я… только проездом. Завтра, может, где-то заночую, — объяснял господин Анатоль.

— Так все говорят, — ответил милиционер. — Мы не знаем, кто живет в палатках, с кем имеем дело. Каждый заявляет: я отдыхаю и путешествую, не успел прописаться. И так же отвечают ребята из группы Черного Франека. Я считаю, что настоящие туристы должны помочь нам в нашей работе. Сами, без вашего участия, мы не наведем здесь порядка. Вот хотя бы сегодня… Сначала нам сообщили о краже бутылей и газовой лампы, затем о том, что утонул парень, купавшийся в запрещенном месте. Мы ищем виновников кражи, но должны еще вести следствие по делу того парня. Озеро большое и всяких дел здесь множество. Сколько туристов плавает в байдарках и лодках без удостоверений? Сколько людей купаются далеко от берега? В туристских лагерях случаются споры и ссоры, а порой даже драки. И во все такие дела призывают вмешаться милиции. Об этом вам тоже следует подумать, когда нас критикуете.

Милиционеры отплыли к Чаплинке. Я закончил завтракать, когда увидел, как они возвращаются серединой озера. Был уверен, что плывут ни с чем. То есть либо вообще не добрались до лагеря Черного Франека или ничего там не нашли. Видимо, Черный Франек не так глуп, чтобы попасться с крадеными вещами. Он мог спрятать их в кустах или закопать в землю, тайников хватало.

Однако я прибыл сюда не для того, чтобы следить за ватагой Черного Франека. Я должен был найти Мужчину с рубцом.

Спрятавшись за палаткой, чтобы не увидели соседи, я стал рассматривать в бинокль берег по ту сторону озера. Смотрел долго, но не заметил ничего, заслуживающего внимания. Тот берег казался безлюдным, а если кто и прятался за камышами около двух полуостровов, то на воде не видно никого.

Сквозь стекла моего бинокля было видно на полуостровах даже кустарники, поэтому я не мог кого-то не заметить. Наконец, на песчаном мысе стояли три черные цапли — лучшее свидетельство, что местность пустынна.

Однако я не сдавался. Время от времени сквозь стекла бинокля я следил за полуостровами и черным заливом между ними. И все-таки не зря. В камышах западного полуострова вдруг что-то промелькнуло, передвинулась какая-то тень. Затем она исчезла, а через несколько минут эту самую тень я заметил на черном плесе залива.

Я и не догадывался, что «оно» такое. Словно длинный поясочек, который очень медленно переплывал залив и направлялся к тростникам около середины восточного полуострова.

Я ломал голову, что это: маленький челнок или деревянная колода, или, может, какой зверь или огромная рыба. Таинственное «что-то» подплыло к стене камыша и исчезло в нем.

Я вскочил и пошел к соседям.

— Не одолжите мне свою лодку? Я хотел бы поплыть на остров на той стороне озера.

— Ах, по рыбку? — Покачал головой господин Анатоль. — К сожалению, через минуту мы с Казиком тоже отправляемся рыбачить. Только мы плывем на Чаплин. Мы слышали, что на той стороне озера царство красноперки. Накопали червей и попробуем рыбацкого счастья.

Хочешь не хочешь приходилось мне заводить самоход. Палатку я оставил под надзор соседок, заехал в воду и направился на север.

Я хотел большим кругом оплыть восточный полуостров, чтобы тот кто прятался, даже заметив меня на озере подумал, что я плыву в другую сторону.

Во время путешествия я подплыл слишком близко к Чаплинке и в бинокль увидел, что это большой остров, поросший у воды деревьями, а посередине голый, только кое-где зеленели небольшие сосенки. Не видно было на нем ни одной палатки и ни одного человека. «Заеду сюда, когда буду возвращаться, — решил я. — Ведь на этот остров поплыла ватага Черного Франека. Может, найду лагерь?»

Я хотел встретить Черного Франека и поговорить с ним не только о кольце Марты.

Второй берег озера, между восточным полуостровом и деревней издалека казался ровным, деревья росли на нем плотной темной стеной. Когда я подплыл ближе, то увидел, что там был еще один полуостров. Я решил принять к тому мысу и хотел разогнать самоход, чтобы он как таран пробил стену камыша. Но перед этим я еще раз посмотрел на то место, где с моих глаз исчезло таинственное «что-то» — деревянная колода или зверь… И только свистнул. Я снова увидел это «что-то». Это была небольшая резиновая лодка. От легкого ветерка она медленно двигалась вдоль западного полуострова.

«Надо поймать ее и поискать владельца», — подумал я. В резиновой лодке лежала чья-то одежда, дорожный термос и сумка. Видимо, кто-то сошел на берег позагорать, а лодка уплыла. Я был уже близко от нее, когда что-то меня остановило.

«Удивительно! — Подумал я. — Она плывет против ветра! "

Но тут все выяснилось. Едва я подплыл к ней, как за борт самохода схватились чьи-то руки, а через мгновение я увидел человеческую голову в кислородной маске. Челнок не плыл сам. Кто-то под ним сидел.

Мужчина в костюме для подводного плавания с тяжелым аквалангом на спине с трудом влез в самоход. Снял с лица кислородную маску и тогда я узнал… Проповедника.

— Вы хотели забрать мою резинку? — Спросил он.

— Я подумал, ее снесла вода…

Он кивнул головой.

А мне, хотя я был обеспокоен присутствием здесь этого человека, стало весело. Смешно было от мысли, что он путешествовал по озеру не в лодке, а под лодкой.

— Пожалуй, куда интереснее гулять по дну, чем плыть на поверхности озера, — сказал я.

— Да, — согласился он. — Врач рекомендовал мне много ходить пешком.

— У вас кислородный голод?

— Да, — кивнул он утвердительно. — Поэтому я и ношу на спине этот баллон с кислородом.

— И увидели вы что-то интересное, путешествуя по дну?

— Несколько огромных судаков и огромного сома.

— Вы бы не услышали голос своей дудки, если бы я позвал вас на помощь.

— Вы уже пользовались ею?

— Я не был в опасности.

Он с облегчением вздохнул.

— Прекрасно. Потому что я забыл сказать вам, что этот мой инструмент только для тех случаев, когда человек окажется в настоящей опасности. В другой ситуации им не следует пользоваться.

Мы добрались до песчаного мыса. Цапли, что здесь гуляли, поднялись в воздух и тяжело взмахивая крыльями полетели к Чаплинке.

Странный человек мгновение следил за их полетом, а затем сказал:

— Чаплинка является заповедником. На восточной стороне в камышах цапли имеют гнезда и выращивают потомство. Им надо жить спокойно, а вчера вечером туда приплыла ватага разбойников, разожгла костер и наделала шума. Это ужасно. Так как птица, скажу я вам, — прекрасное создание. Я не люблю ни собак, ни кошек, но увлекаюсь птицами. Для меня они — символ свободы и привольной жизни.

— Там ночевала ватага Черного Франека, — перебил я его, боясь, что он снова даст волю своему красноречию и начнет произносить длинную речь о птицах.

— Шайка Черного Франека? — Удивился он. — А вы не знаете, как их выкурить оттуда?

«Еще один противник ватаги Черного Франека», — подумал я.

У меня мелькнула мысль, что капитан Немо из книги Жюля Верна тоже любил подводные путешествия. Может, этот человек и есть Капитан Немо?

На озере показалась белая яхта Вацека Краватика. Она плыла быстро, направляясь к Чаплин-острову. Некоторое время мы молча смотрели на ее стройный силуэт.

— Те люди с яхты, — заговорил Проповедник, — искали шайку Черного Франека. Они спрашивали меня, не заметил ли я их, плавая среди этих островов и заливов. Тогда я не знал, что это сборище Черного Франека кричало ночью на Чаплинке. Да, видимо, кто-то им сообщил об этом, потому что плывут они именно туда.

— На Чаплинке сейчас нет той шайки. Я плыл вдоль берега и никого не видел, — сказал я.

— Может, они на рассвете поплыли куда-то? — Спросил странный человек.

У меня чуть не сорвалось: «Разве вы не Капитан Немо?» Но я услышал шум — со стороны Липового и Лугового островов следовал серый глиссер Капитана Немо. Он мчался на большой скорости, молниеносно опередил яхту Вацека Краватика и через несколько минут исчез с наших глаз, спрятавшись за Чаплин-островом. Следовательно, этот Проповедник — не Капитан Немо.

— Кто вы такой? — Вырвалось у меня. — И что вы здесь делаете?

Его удивил мой вопрос.

— Извините, — сказал он вежливо, — но это озеро такое просторное, я что, мешаю вам?

— Конечно, нет.

— Так почему же вы спрашиваете, что я здесь делаю и кто я такой? Я вас не спрашивал об этом. А мог бы спросить хотя бы о вашей удивительной машине, которая и ездит и плавает. Однако я не сделал этого из вежливости. Я тот, кем хочу быть и делаю то, что мне нравится. Удовлетворяет вас мой ответ?

— Вполне, — сокрушенно ответил я.

После такого разговора я подумал, что лучше мне сесть в самоход и поплыть в шатер. Я сделал это с сожалением, так как чудной господин разжег мое любопытство, да и место где мы сидели, было необыкновенно красивое. Представьте себе: продолговатый полуостров с высокими деревьями вдоль берега врезается в широкий простор озера. Его еще больше удлиняет песчаная коса, по которой перекатываются зеленые волны. На полуострове растет сочная трава и за несколько метров от берега начинается густой, молодой лес — сосны и березы. Желанное место для палатки с прекрасным видом: с одной стороны — на Озерище до Семьяна, а с другой — на Чаплин-остров.

Я подумал было, не перевезти ли мне свои вещи в этот волшебный уголок, но меня опередил Проповедник.

— Я здесь буду ночевать, — сказал он и добавил: — Вы, кажется, живете на том берегу, поэтому здесь я услышу голос дудки.

— Не думаю, что будет такая потребность. До сих пор я сам как-то умел помочь себе, — сухо ответил я.

Таинственность этого человека начинала меня раздражать. Я бы не хотел подозревать каждого аквалангиста в том, что он ищет затонувшие сокровища. Но наивно было думать, что этот водолаз случайно оказался там, где можно было надеяться найти грузовик. Этот мой знакомый не только ради спорта путешествовал по дну озера. Может, он был помощником Мужчины с рубцом?

Я сказал «до свидания» и отплыл. На этот раз направился я к Чаплинке, где на мели, окружавшей остров, стояла белая яхта Вацека Краватика. Я плыл медленно, держа у глаз бинокль и поэтому хорошо видел не только яхту, но и фигуры на палубе.

Сначала я узнал белую женщину, а затем Вацека Краватика и Бородача. Оба они попрыгали с яхты в воду и брели по мелководью к берегу. «Чего они там ищут?» — Подумалось мне.

И вдруг я увидел, что кто-то из глубины острова идет через поляну, поросшую вереском. Это я видел все отчетливее. Это был… Черный Франек. Он шел прямо к яхте.

Я понял, что сейчас есть возможность обнаружить тайный лагерь ватаги. Ведь Черный Франек возвращался в лагерь. Тогда нужно пойти за ним следом.

Как можно скорее я подплыл к тростнику, каким оброс южный берег острова, въехал в него и поставил самоход на якорь. Пробрался сквозь камыш к берегу и залез там в кусты. Осторожно выглянул из них. Увидел Вацека Краватика и Бородача. Они сидели в неглубокой ложбине на западном берегу, в пятидесяти метрах от меня. Черный Франек шел прямо на них, сухой вереск звонко шелестел под подошвами его высоких резиновых сапог.

«А это, кажется, свидание. Наверняка условленное», — во мне вспыхнул интерес. Что может объединять Черного Франека с неуклюжим Вацеком?

Действительно, ни Бородач, ни князь спиннинга не были подозрительными лицами, но Черного Франека я мог считать вором. А если порядочные люди договариваются о свидании с вором, в этом есть что-то интригующее.

Я как индеец стал пробираться вдоль берега. Скрывался за молодым орешником, за высокими кустами дикой малины. Полз на четырех костях как собака, чтобы только добраться как можно ближе к лощине, где сидели Вацек Краватик и Бородач.

Чем ближе было к ним, тем труднее становилось пробираться. Потому что ложбина лежала на расстоянии от берега, поросшего деревьями и кустами. Вереск рос до самой лощины и с этой стороны только мышь могла подкрасться незаметно. Зато со стороны озера простиралась большая полоса высокой и густой дикой малины. Туда я и пробирался, опасаясь, чтобы кому-нибудь из сидящих не захотелось вдруг отведать сладких розовых ягод.

Я очень люблю малину, ее вкус кажется мне удивительным, ни с чем несравнимым. Но в тот день я возненавидел ее колючие ветви. Они цеплялись за рубашку, царапали лицо и руки, а главное, — что было хуже, — громко шелестели, когда я освобождался от их хищных колючек. К счастью, с озера дул ветер и на берегу шумели деревья, заглушая этот шелест.

Крадучись между кустами, я потерял из виду ложбину и вересковые заросли. Слышал только шум разговора Вацека Краватика с Бородачом. А потом, наклонившись к земле, я услышал тяжелую поступь.

Так шел Черный Франек.

Я был уже недалеко. Пробираться дальше не следует. Мне не надо было видеть их, а слышал я каждое слово.

Я лег на спину. Спрятавшись в чаще малины, видел над собой только массу неба с небольшими белыми облачками, которые то и дело закрывали солнце. Еще я заметил большую цаплю, которая медленно махая крыльями летела на запад.

— Привет! Бью челом! — Услышал я голос Черного Франека. — У вас ко мне какое-то дело? Так передал мне мой кореш…

Вацек Краватик торопливо пригласил:

— Пожалуйста, садитесь. Может, сигаретку? У меня «Кармен».

— Не люблю, — буркнул Черный Франек. — Я курю «Спорт».

Послышался треск зажженной спички, потом до меня донесся душистый запах "Кармен" и похожий на запах тлеющей тряпки дым «Спорта».

Теперь отозвался Бородач:

— Жаль времени на церемонии. Скажу вам сразу в чем дело. Только, пожалуйста, не поймите нас неправильно. Мы попросили вас встретиться с нами, потому что знаем, что вы вожак мальчишек и расположились над этим озером. Вы их некоронованный король…

Бородач начал с похвал. Однако Черный Франек был очень хитрый. Он пренебрежительно, даже насмешливо перебил его:

— Синьор, я не играю в аристократические титулы. Достаточно, что вы князь спиннинга и я курю себе «Спорт» с вашей светлостью.

Бородач сделал вид, что не заметил насмешки и продолжал тем самым ласковым тоном:

— Приступим к делу. У нас украли сумку. Мы не хотим искать кто это сделал и не намерены заявлять об этом в милицию…

— О, простите. Кражи меня не интересуют, — буркнул Черный Франек. И, наверное, негодуя вскочил, потому что Бородач торопливо сказал:

— Сядьте и выслушайте до конца. Никто не обвиняет вас в краже. Речь вот о чем. У нас украдена сумка. В ней были всякие вещи, например, замечательный финский нож, компас, сто метров лески на катушке, комплект французских блесен, запасной колокольчик к спиннингу типа «Рекс» и комплект цветных авторучек. Но нам это безразлично. Мы сможем пережить эту потерю: речь идет только об одном: о рыболовной карте Озерища. Вы же понимаете, что для того кто не увлекается рыболовством, такая карта просто ненужная бумажка! Но для нас, особенно для моего приятеля, который хочет в этом году получить золотую медаль, потеря карты является непоправимой.

— Понимаю. Но при чем здесь я?

— Эту сумку украл кто-то из мальчишек, слоняющихся у озера. Вы их вожак и вам легче, чем нам, узнать кто это сделал. Мы не хотим, чтобы то лицо наказали. Мы хотим получить назад свою карту и готовы выкупить ее у вас.

— Я дам сто злотых, — вмешался Вацек Краватик.

Черный Франек только рассмеялся.

— Что вы, ваша светлость? За сто злотых я могу почистить вам ботинки, а не найти рыболовную карту. Если вы начнете разговор с тысячи злотых, то я подумаю, не стоит ли разведать где теперь та карта.

— Тысяча? Вы с ума сошли, — рявкнул Краватик.

— Тогда всего вам хорошего, а я пойду своей дорогой, — сказал Черный Франек и снова встал.

Бородач начал улаживать спор.

— Спокойно. Только без нервов. О цене мы сможем договориться. Но сначала хотим знать: вы сможете достать нам карту?

Наступило молчание. Черный Франек немного подумал, а потом сказал:

— Посмотрим. Я наведу справки. Может, кто-нибудь и знает что-то о карте. Ответ дам завтра в такое же время и на этом же месте. Только предупреждаю, если это дело как-то связано с милицией, карты вы не увидите. А теперь позвольте откланяться.

Я услышал удаляющиеся шаги: он пошел обратно через вересковые заросли. Был удобный случай, украдкой следуя за ним, обнаружить лагерь. Однако я не мог двинуться с места, пока те двое сидели в ложбине.

— Вот негодяй! Тысяча злотых! Наглость! — Сердился Вацек.

Бородач буркнул:

— Ну и что? Надо было следить за сумкой. Ты даже не знаешь, сколько трудов мне стоило достать ту карту.

— Ты говорил мне, что купил ее у какого-то типа.

— Купил? — Раздраженно фыркнул Бородач. — Украл, а не купил, хотя с наилучшими намерениями. Тот тип показал мне карту и предложил купить. Но он был причастен к делу с фальшивыми ценными марками и его посадили. Я знал, что карта в его комнате в шкафу и я отправился к нему домой, заговорил зубы его матери и когда она пошла на кухню поставить чай, я украл карту, понимаешь? Зачем ему карта? В тюрьме она ему не пригодится, — Насмешливо хихикнул он.

— Карту найдем, — сказал Краватик. — Найдем, хотя бы я должен был выложить пять тысяч. Эта карта возместит нам все сторицей.

Они встали и направились к яхте. Бородач еще что-то говорил Вацеку, но слов уже нельзя было разобрать.

Когда они отошли далеко, я осторожно высунул голову из малины и посмотрел вокруг.

Вацек Краватик и Бородач входили в воду, чтобы по отмели добраться до яхты. Черный Франек шел напрямик через заросли вереска и подходил к группе низких сосенок. Я не мог следовать за ним, потому что он, оглянувшись, сразу же увидел бы меня. Поэтому я побежал на заросший деревьями берег и прячась за стволами ольхи, пробирался к тому месту, куда как мне казалось шел Черный Франек. Я понятия не имел, что спешу навстречу новому приключению.

Глава седьмая

Пустырь на Чаплинке. Шайка требует выкупа. Капитан Немо атакует. Страшные минуты отряда Черного Франека. Затея Капитана Немо. Нарекания мальчишек. Я нахожу тайный лагерь. Неблагодарность господина Анатоля. Марта расспрашивает меня. Дуб Капитана Немо. Я пишу Немо письмо.

Чаплин или Чаплинец, — это огромный остров, по форме почти круг диаметром не менее полукилометра. Как и на большинстве островов на Озерище, берега его заросли деревьями, а на середине кое-где видны низкие сосенки. Только в отличие от холмистых островов — Буковца или Лугового — Чаплинец ровный как огромная сковорода.

Лучше всего это видно в пору летней жары. Весной Чаплин остров покрывается молодой травой, крестьяне гонят сюда коров и лошадей на выпас; но чем ближе июль, тем сильнее высыхает земля, а зелень встречается еще только на берегах, в тени деревьев и над водой. Середина Чаплина становится неплодородной пустыней, раскаленной солнцем.

Путешественник, который прибудет сюда именно в такое время, окажется в мрачной и гнетущей местности. Это огромный кусок земли, где не стоит искать на песке свежий след человеческой ноги. Перед глазами стелется ковер мхов и сухой ботвы, что трещит под ногами. Мхи рыжие и серые, тут и там виднеются большие заплаты желтого песка, окаймленные серой, сожженной солнцем травой. Кое-где на неплодородной почве засохшая заячья капуста или вытянется вверх цветок зверобоя; какая-то низенькая сосенка судорожно вцепилась в песок. Кое-где можно увидеть большие ковры хрупкого как стекло вереска, который здесь рано зацветает.

Одинокий путешественник на Чаплинке слышит только как шуршит мох и трещит под ногами вереск; наталкивается на какие-то едва заметные тропинки, которые весной протоптали животные. Не слышно здесь птичьих голосов; птицы не залетают на неплодородную, выгоревшую середину острова. Чаще сюда заглядывает разве что лиса, охотясь на зайцев — русаков, которые неосмотрительно забежали в это место.

И вот через этот остров шел Черный Франек, а я крался вдоль мрачного тенистого берега. Он шел на восток, пересекая остров посередине. Следовал в самую низкую часть Чаплинки, где берег острова подошел к материку, а узкий пролив зарос высоким камышом, в котором гнездились цапли.

Черный Франек шел медленно, потому что очень припекало солнце. Я в тени деревьев ускорил шаг и обогнал его. На восточном берегу я оказался раньше его.

К низменной части острова доходила влага из озера и здесь росла буйная трава. В море тростника была прорезана узкая тропинка, ведущая к мелкому броду — единственному сообщению между островом и материком. В высоких резиновых сапогах можно было выйти с острова, идя между плотными стенами зеленого тростника. Видимо, весной сюда перегоняли скот на Чаплинец.

Я увидел маленький холм, покрытый молодыми соснами и спрятался там, думая, что Черный Франек идет к броду и через скоро появится неподалеку от меня. Выглядывая из-за сосенок, я видел кусочек пустыни Чаплинки, откуда должен был выйти Черный Франек. Позади меня было море тростника, волнующегося от легкого ветра.

Вскоре я убедился, что Чаплинец совсем не такой безлюдный как мне казалось. Из-за кучи ольхи на берегу озера послышались голоса.

Заинтересованный, я подкрался ближе и перед моими глазами открылась окаймленный камышом глубокий залив, что врезался в берег, а на берегу залива стояли господин Анатоль и господин Казик. В нескольких метрах от них лежали на траве пятеро подростков из ватаги Черного Франека. Итак, их шеф действительно сам пошел на встречу с Краватиком, но имел на острове «охрану».

Господин Анатоль то сердито, то умоляюще обращался к ребятам:

— Еще раз прошу вас, отдайте лодку. На той стороне озера остались наши жены и очень беспокоятся, что нас до сих пор нет. Вы хотите, чтобы они заболели от страха?

Ребята громко засмеялись, а один сказал:

— Уважаемый, вы снова про то же самое. Мы ничего не знаем о вашей лодке. Пришли сюда и видим: два типа ловят рыбу. А вы к нам с претензией: где лодка? Откуда нам знать?

Второй парень добавил:

— Вы плохо привязали лодку к берегу и ее унесло. Мы ждем коллегу и ваша лодка не видели. Вообще, мы бы поискали ее, но не даром. Потому что надо лазить по тростнику, испачкаться по пояс, еще можно и простудиться. А в камышах пиявки и всякая нечисть. Но за пятьдесят злотых можно рискнуть…

Господин Анатоль взглянул на тростник и тоже, видимо, подумал об отвратительных пиявках. Господин Казик упорно молчал, вероятно, был готов дать сто злотых, лишь бы оказаться в своем лагере возле жены.

Для меня все было понятно: оба мужчины ловили здесь рыбу, привязав где-то поблизости лодку. Ребята спрятали ее, а теперь требовали выкуп.

«Пятьдесят злотых и лодка найдется», — сердито подумал я. Но если бы я вмешался, то мог бы испортить дело. Ребята пошли бы прочь с острова, а лодку было бы очень трудно найти в гуще тростника.

Я хотел снова спрятаться в сосенках, когда вдруг появилась новая фигура.

Откуда этот человек неожиданно взялся на берегу залива? Может, как и я, выслеживал Черного Франека? А может, спрятавшись в кустах, следил за рыбаками и ребятами?

Капитан Немо!

Невысокий, в черном дождевике с накинутым на голову капюшоном, хотя была жара.

Пятеро подростков раскрыли от удивления рты, так и застыли на берегу, глядя на небольшую незнакомую фигуру. Капитан Немо махнул своим спиннингом и повернувшись к тростнику, куда-то указал господину Анатолю.

— Да, да! Там. Я уже вижу нашу лодку! — Радостно воскликнул господин Анатоль.

И забыв о пиявках, бросился в камыши, а за ним господин Казик.

Капитан Немо обернулся к ребятам. Его взгляд словно парализовал их и прибил к земле. Они не пошевелились даже тогда, когда оба рыбака вытащили лодку из тростника и бормоча слова благодарности в адрес Капитана Немо, отплыли от берега.

Вдруг к заливу выбежал Черный Франек. Одним взглядом окинул группу своих и Капитана Немо.

— Поймайте его, ребята! — Крикнул он. — Поймайте и снимите этот черный капюшон!

Ребята вскочили на ноги. Что-то блеснуло в их руках, — это были финские ножи! Черный Франек опередил их и огромными прыжками побежал к капитану Немо, стоявшему на берегу.

Тот не убегал — хоть Черный Франек бежал к нему с диким визгом — и я не бросился на помощь Капитану — я понял: он что-то задумал. В его руке мелькнул спиннинг, я услышал резкий свист лески. Большой оловянный грузик пролетел в воздухе и попал Черному Франеку прямо в живот. Парень согнулся от удара, будто его ударили кулаком. Может, ему было не так больно как неожиданно.

Он схватился за живот. Между тем капитан Немо отвернулся, прыгнул одетый в воду и побежал через мель в лодку господина Анатоля. Ему становилось все глубже и он должен был плыть в тяжелом дождевике с капюшоном на голове. А господин Анатоль вместо того, чтобы остановить лодку и подождать, еще сильнее налег на весла. Наверное, его испугали ножи в руках хулиганов, которые уже подбегали.

Черный Франек забыл о боли и сбрасывал с себя штаны и рубашку. Этим же занималась его ватага. Они подошли к озеру и с разгону один за другим попрыгали в воду. Вот уже плывут за головой в капюшоне, что виднеется над водой. Но Капитан Немо, видно, хорошо знал этот залив. Он доплыл до новой мели и направился по ней по пояс в воде. Хулиганы только подплывали к отмели, криком подгоняя друг друга.

А Капитан словно уже и не спешил. Разбрызгивая воду, направлялся к стене камыша. Когда ребята доплыли до отмели, — он как раз заходил в камыши.

Господин Анатоль и господин Казик были уже далеко от берега.

«Вот негодяи, не взяли Капитана Немо» — с гневом подумал я.

Как же я жалел, что мой самоход на той стороне острова и я ничем не могу помочь Капитану Немо. Может, таким образом я познакомился бы с ним и стал бы его другом?

Когда Черный Франек со своей ватагой добрались до тростника, вдруг послышался шум мотора и на озеро вылетел, словно выброшенный какой-то мощной силой, глиссер. Замечательный, на тридцать лошадиных сил, мотор гудел на самых полных оборотах.

— Сбежал! Сбежал! — Повторял я в восторге, такая большая радость охватила меня.

Глиссер вдруг развернулся. Разбрызгивая воду, белую от пены, от обошел отряд и молниеносно причалил к берегу. Не выключая мотора, только скинув газ, Капитан Немо выскочил на берег.

Не спеша собрал разбросанную одежду ребят, сложил ножи и бросил все в глиссер. А потом медленно отплыл от берега. Еще погрозил подросткам своим спиннингом, а потом зашел в кабинку и увеличил скорость. Через мгновение его уже не было в заливе. Я слышал только как удалялся рокот мотора, а волны от глиссера еще некоторое время с силой бились о берег острова.

Можно ли описать, что теперь началось у залива?

Ребята вышли на берег мокрые, полуголые, в одних плавках, зазвучала громкая ругань. Но вскоре их арсенал проклятий иссяк, они уселись на берегу и стали жаловаться:

— Забрал мою последнюю пачку сигарет…

— У меня был такой хороший нож…

— У меня в кармане было тридцать злотых и документы.

— Забрал такую хорошую рубашку…

— Мои штаны были как новые.

Только Черный Франек не жаловался. Он сидел на траве, подтянув колени под подбородок и угрюмо молчал, глядя туда где исчез глиссер.

Однако его молчание восприняли как проявление поражения. И сразу же посыпались упреки и жалобы:

— Ты виноват во всем. Зачем велел напасть на него? Он пошел бы своей дорогой и мы были бы спокойны.

— Роман прав, какой из тебя предводитель? Уже нечего есть, баранина испортилось, в лагере нас загрызают комары. Надо прятаться от милиции. А ты что думаешь?

— Остались без одежды и теперь девушки засмеют нас.

— Вот увидишь, сегодня вечером Роман проведет совещание и отберет у тебя командование.

Некоторое время Черный Франек терпеливо выслушивал эти обвинения. Будто не мог никак избавиться от мысли о Капитане Немо. Но вдруг вскочил на ноги.

— Тише, сволочь! А через кого все эти хлопоты? Разве я не запрещал вам воровать байдарки и убивать овцу на острове? Вы послушали не меня, а Романа. Я говорил: не делайте шума в первые дни по приезде на озеро. Готовьтесь к большому скачку. Но вы, уроды, слушаете Романа. Бутылей и ламп тоже не надо было красть у гарцеров. А теперь все должны прятаться в лагере и никуда даже нос не высовывать.

Его перебил кто-то из голяков:

— Большой скачок? Где у тебя этот большой скачок?

— Как раз готовится. Можно будет заработать хорошие деньги. Если мы их получим, перевернем вверх дном все озеро и исчезнем. Поедем на море, понимаете? Но сначала я должен заполучить Капитана Немо. Сегодня вечером состоится совещание и вы должны выбрать: Черный Франек или Роман. А сейчас возвращаемся в лагерь, может, девушки дадут нам какие-то лохмотья.

После этой речи ребята приободрились. Послушно встали и пошли за Черным Франеком.

Перешли брод и оказались на полевой дороге с ивами вдоль обочины. Но сразу же свернули с нее к озеру. Тогда я тоже перешел брод. Осторожно высунул голову из-за камыша и увидел, что они идут по тропинке напрямик через поле. Тропа огибала заросли и проходила к заливу Озерища, что виднелось между деревьями.

Я заметил, что ребята все чаще осматриваются по сторонам, словно хотят убедиться, что никто не следит за ними. Все указывало на то, что лагерь где-то очень близко.

Поле было большое, на нем рос картофель. Как на ладони лежала передо мною местность до озера. Все на поле было мне хорошо видно. Но и меня сразу заметили бы, если бы я вышел из тростника.

Поэтому я набрался терпения и ждал. А они шли все медленнее и все чаще оглядывались вокруг. Наконец остановились на берегу озера. И через мгновение исчезли. Будто провалились в озеро.

«Может, это засада? — Думал я. — Легли в кустах над водой и осматривают поле».

Я еще некоторое время подождал, потом решил рискнуть. Но пошел не по тропинке через картофельное поле, а под камышом. Затем, осторожно крадучись от куста к кусту, оказался на том месте, где они скрылись.

От них не осталось и следа. Может, отплыли на лодке или на тростниковых плотах?

Оттуда я видел тот берег с темной стеной леса и метрах в ста от него — маленький, похожий на зеленый холмик, островок. Его окружали густые заросли тростника и он казался болотистым, доступным только для водяных птиц.

Но неожиданно в зелени деревьев на островке мелькнуло что-то светлое. Раз, другой, третий… Да, это шесть голых мальчиков осторожно выходили из воды и исчезали в камышах. Следовательно, именно этот маленький островок был их тайным лагерем? Они перебирались туда на связках тростника. Замечательное место нашли. Никому, кто проплывал рядом и в голову не приходило, что в зеленой гуще деревьев и кустов скрывается ватага молодых разбойников.

Скорой походкой возвращался я на Чаплинец, туда, где оставил свой самоход. С утра я ничего не ел, но не чувствовал ни голода, ни жажды. Мне не давала покоя мысль о карте. Что это за необычная карта, за которую Вацек Краватик и Бородач хотели заплатить столько денег? Что должны были означать Краватиковы слова: «Эта карта возместит нам все сторицей»?

«Я должен взглянуть на эту карту, прежде чем она окажется в руках Вацека Краватика», — подумал я.

Меня начинали грызть угрызения совести. Разве я для того прибыл на Озерище, чтобы воевать с Черным Франеком или разглядывать рыболовную карту? Ведь мне нужно разыскать Мужчину с рубцом и затопленные сокровища.

Я перешел пустой Чаплин и вышел на другую сторону острова. На мели я не увидел яхты Вацека Краватика. Она отплыла, пока я следил за Черным Франеком.

Я залез в самоход и скоро приблизился к тому месту, где стоял мой шатер, а рядом жили рыцари спиннинга с женами.

Перед моим шатром, на моей газовой плитке, на моей сковороде жарила крупную щуку Марта с белокурой косой. И у соседей тоже жарили рыбу — трех мелких красноперок и одну плотвичку.

Господин Анатоль видел огромную щуку на моей сковороде; чувствовалось, что ему хочется заговорить, но он молчал. Крупная щука убила в нем желание поучать, а спрашивать было не в его натуре.

Когда я подплыл к берегу, Марта, увидев мой автомобиль на воде, не удивилась. Только сказала:

— Как это я сразу не догадалась, что ваша машина — амфибия? Теперь я знаю, как вы оказались на той стороне, хоть не переплывали паромом. И еще знаю, что вы такой же таинственный гусь как и Капитан Немо.

Через минуту добавила, показывая на сковороду:

— Только эту щуку и поймала. Надеюсь, вы не сердитесь, что я без разрешения взяла из вашей палатки плитку и масло? Но с одной щукой не стоит возвращаться домой. Я голодная, а вы тоже, наверное, ничего не ели.

В тот момент я почувствовал страшный голод. Она говорила правду: был полдень, а я с утра ничего не ел. Щука так пахла, что у меня аж в животе закрутило.

— Вы что, придерживаетесь пословицы: «Путь к сердцу мужчины — через его желудок»? — Спросил я, присаживаясь к сковороде со щукой.

Она притворно серьезно кивнула.

— Действительно, в меня стоит влюбиться. Вы ежедневно будете есть замечательную рыбку.

— А я думал, что это вы влюбились в меня, — сказал я удивленно. — Здесь вам все признаки: вы не можете жить без меня. Когда я уставший возвращаюсь к своему вигваму, то застаю ваше волшебное лицо, которое жарит мне замечательную рыбку. Господи, может, я в раю?

Г. Анатоля и его Мышку все же победили запахи, расходившиеся от моей сковороды. Они подошли к нам. Мышка сказала своему мужу с едва заметным укором в голосе:

— Вот какую рыбу ты должен ловить, Анатоль.

— Я буду ловить, — гордо заверил господин Анатоль. — Только хотел бы знать, где вы поймали такую щуку?

Девушка показала пальцем место метрах в ста от нас.

— Вон там, недалеко от старого дуба.

Господин Анатоль пожал плечами.

— Согласно всех известных мне правил рыболовства, там не может жить щука. Мало тростника. Она любит ходить под камышом.

Марта вздохнула.

— Я не знаю. Может, это какая-то приблудная щука?

— Да, — согласился он, — Здесь мы имеем дело с нетипичным явлением.

Меня раздражали разговоры господина Анатоля. Кроме того, я не мог ему простить, что он не помог спастись Капитану Немо.

— А может, ваша теория ошибочна? Вот вы ловили вокруг Чаплинки, но поймали только четыре маленьких рыбки.

Он махнул рукой.

— С нами произошло страшное приключение и поэтому нам не повезло с рыбой. Какие-то воры украли нашу лодку и спрятали в камышах. А потом требовали за него пятьдесят злотых. И все было бы хорошо, если бы в это дело не вмешался еще один человек, какой-то сумасшедший. Я слышал как те злодеи кричали на него: «Капитан Немо». Чуть не дошло до драки — те уже выхватили ножи.

— А вы, конечно, бежали, — сказал я.

— Я отплыл, — с нажимом ответил господин Анатоль. — Я в драки не вступаю. Немо имеет какие-то счеты с теми хулиганами, но зачем втягивать в это дело нас? Правда, он показал где наша лодка, но мы и без него, за пятьдесят злотых получили бы ее обратно. Я никогда не убегаю, чтобы вы знали. — И он с большим достоинством вернулся в шатер.

Казалось, господин Анатоль немного обиделся на меня.

Я сидел сердитый, раздраженный его болтовней.

— Почему вы не едите? — Спросила Марта.

И только теперь я увидел, что держу на коленях тарелку с тремя кусками жареной щуки.

— Отрезать вам хлеба?

Эта ее забота только подлила масла в огонь. Я еще больше рассердился.

— А может, вы уже сразу положите мне и кусок щуки в рот? — Передразнил я ее вежливый тон. — Вы думаете, что я не догадываюсь о причине этой заботы? Вы хотите узнать, где расположен лагерь Черного Франека. Вчера вы умышленно рассказали мне о том кольце, зная, что это подтолкнет меня искать лагерь. И я разочарую вас, я не знаю где лагерь. Не знаю и все. А если бы и знал, то все равно не сказал бы вам об этом, потому что не хочу, чтобы из-за какого-то дурацкого кольца вы искали ссоры с головорезами. А вообще, уверяю вас, ватага Черного Франека меня нисколько не волнует, у меня другие дела.

Рассердившись, я сболтнул лишнее. Потому что она сразу подхватила мои слова.

— Другие дела? Какие?

— Вот как! — Возмутился я. — Вы хотите стать моим исповедником?

— Не понимаю, почему вы так сердитесь? Не нашли лагерь и не нашли. Мне уже все равно на тот перстень. И парень, подаривший его, стал мне безразличен как появился Капитан Немо. Я отдала бы сто таких колец, чтобы познакомиться с тем капитаном! Вы видели его сегодня?

— Видел, — буркнул я. — Он был на Чаплинке и, кажется, выслеживал Черного Франека, чтобы найти тайный лагерь их ватаги. Только как всегда, в нем победило благородство. Он увидел, в какой беде оказался господин Анатоль и вмешался. Вы сами слышали, что говорил господин Анатоль.

И я подробно рассказал ей обо всем случившемся.

— Какой он замечательный! Необычный! — Восхищалась Марта. — Один против шести головорезов? Это настоящий герой. Мне кажется, что я люблю Капитана Немо.

Я отставил тарелку на траву.

— Так, может, я оставлю эту щуку, раз вы изменили объект своих нежных увлечений? Отныне вы, наверное, жарить рыбку будете не для меня, а только для Капитана Немо?

Девушка засмеялась.

— Вы такой ревнивый? А вообще, хотелось бы знать, что вы делали на Чаплинке, когда Капитан Немо в одиночку боролся с головорезами?

— Я сидел в кустах, — нагло ответил я.

— Неужели? Не думала, что вы такой трус.

— Потому что это была предусмотрительность. Уверяю вас, что мое сердце рвалось к борьбе рядом с Капитаном Немо. Но тогда я должен был выйти из укрытия и не нашел бы лагеря Черного Франека. Когда я убедился, что Капитан Немо справится без меня, я остался в тайнике.

— Понимаю, — кивнула она головой. — Значит, вы все-таки знаете где расположен лагерь этой ватаги.

— Конечно, знаю. Однако не скажу вам, потому что не хочу, чтобы через перстень вы подняли новую канитель. Вы поедете туда со своими братьями, Черный Франек не будет отдавать кольцо, может дойти до драки. За что? По перстень? В конце концов, вы же уже любите Капитана Немо.

— Да, он мне нравится в сто тысяч раз больше, чем кто-либо другой, — задорно ответила она. — Он стал моим идеалом.

Меня что-то кольнуло.

— Признаю, что он замечательный, — сказал я, подумав с минуту. — Мне нравится его отвага и ловкость. Однако не все в его поведении могу одобрить.

— Неужели? Против чего же вы возражаете?

— Я считаю, что зря он стукнул оловянным шариком Черного Франека. А если бы попал в глаз?

— Капитан Немо не промахнется. А кроме того, что же это? Вы становитесь защитником дебоширов? А что сделал бы Черный Франек, если бы поймал Капитана Немо? Или тоже побоялся бы обидеть его?

— Не знаю, что сделал бы Черный Франек. Но не следует бороться с помощью его же средств. И второе. Зачем он забрал одежду? Взял бы ножи и все. Мне они неприятны, но ребята сидят сейчас скрюченные от холода и их кусают комары!

Не знаю, смог ли я ее убедить. Некоторое время она сидела задумчивая, обдумывая поступки Капитана Немо. А я помыл сковороду в озере, потом закурил трубку и сел перед палаткой.

— Мою историю с перстнем, — снова начала девушка, — вы признали недостойной внимания. Сегодня вы сказали мне, что ватага Черного Франека не касается вас, ибо вы имеете какое-то важное дело. Зачем же вы выслеживали Черного Франека и так хотели найти его лагерь?

Мне понравилась ее проницательность. Я улыбнулся и подумал, что не произойдет ничего плохого если я расскажу ей о встрече Вацека Краватика с Черным Франеком.

— Фь-ю — ю -ю! — Просвистела она протяжно, очень заинтригованная. — Им так нужна карта? Что готовы за нее заплатить?

А потом, внимательно посмотрев на меня, сказала:

— Понимаю, вы не хотите сказать мне где расположен лагерь Черного Франека. Но не стоит ли рассказать об этом Капитану Немо? Ведь вы предполагаете, что и он выслеживал Черного Франека, чтобы найти его лагерь. Хотя он потом решил спасти из трудного положения этих двух мужчин и потерял единственную возможность найти этот лагерь.

— Да, — пожал я плечами. — Охотно расскажу ему где лагерь. Но как с ним связаться?

Марта посмотрела загадочно.

— Когда я шла к вам… — начала она шепотом, чтобы еще больше подчеркнуть таинственность дела. — А чтобы вы знали, сегодня я не взяла лодки, а пришла сюда пешком по берегу озера, почти четыре километра…

— Ну, говорите скорее, — раздраженно буркнул я.

— Подождите минутку, сейчас все узнаете. Идя сюда берегом, я присмотрелась к трухлявому стволу старого дуба, который растет в полукилометре отсюда на берегу озера. Низко над землей в нем огромное дупло, там может спрятаться взрослый человек. Я и сама когда-то пряталась в нем от дождя. В этом дупле лежала… мокрая одежда Капитана Немо.

— Да? — Вскочил я с земли. — Это прекрасная возможность. Мы можем встретить там Капитана Немо.

— Не пойдем мы туда и не будем ждать, когда он вернется за своей одеждой. Ведь неизвестно, когда он туда придет. Я думаю, лучше напишем ему письмо. Вы — с уведомлением о лагере Черного Франека. А я — объяснение в любви.

— Я напишу, что хотел бы встретиться с ним и поговорить.

— О чем? — Заинтересовалась она.

— Он мог бы помочь мне в одном деле.

Она махнула рукой.

— Э, вы тоже хотите быть таинственным как Каштан Немо.

В самоходе у меня была папка с почтовой бумагой и карандашами. Один комплект — почтовая бумага и конверт — я дал Марти, а сам начал царапать на втором.

«Уважаемый Капитан Немо!

Я следил за вашими столкновениями с ватагой Черного Франека. Хотя не все Ваши поступки я одобряю, все же понимаю какова ваша цель. Я прибыл сюда с определенной миссией: с благородной. Буду очень благодарен, если вы захотите встретиться со мной в назначенное вами время и в удобном для вас месте. Я живу в палатке в пятистах метрах от трухлявого дуба, где вы найдете это письмо. Имею автомобиль — амфибию, по нему вы сможете меня узнать.

P.S. Лагерь Черного Франека находится на маленьком острове за Чаплинкой».

Я заклеил письмо и еще немножко подождал пока Марта напишет свое признание в любви. Наконец и она заклеила конверт.

— Пойдем! — Сказала девушка, вставая с травы. — Мне надо возвращаться домой, а этот дуб по дороге. Вы проводите меня?

Она взяла свою складную удочку и мы пошли берегом. Оба молчали: каждый из нас думал как Капитан Немо отреагирует на наши письма.

Еще подумал, а зачем именно в этом трухлявом дубе он оставил мокрое платье, а не забрал его с собой — ведь он где-то живет?

Дупло было глубокое. Капитан Немо воткнул в него палки и как на вешалке в шкафу сушил в дубе свой мокрый рыбацкий наряд.

Мы положили письма в карман куртки, а потом я попрощался с Мартой и пошел в лагерь. Хотел немного поспать, отдохнуть перед походом, запланированным на сегодняшнюю ночь.

На озере в красном свете заходящего солнца громко кричали чайки, будто ссорились из-за ужина. Над берегом низко летали ласточки, собирался дождь.

Возвращаясь к палатке, я смотрел на ту сторону озера. Почему нет Мужчины с рубцом? Неужели все мои расчеты и предположения не сбудутся? Неужели путешествие на Озерище за затопленным сокровищем закончится для меня поражением?

Вдруг от старого дуба я услышал рокот мотора глиссера. «Немо был вблизи дуплистого дуба. И, может, даже видел нас. А теперь уплыл», — подумал я.

Глава восьмая

Путешествие в ночном мраке. В тайном лагере ватаги. Разговор злодеев. Попытка освободить пленника. Невидимый враг. Я — Капитан Немо? В плену на острове. Рыжая Бронка. Тяжелая судьба пленных.

Меня разбудил звук падающих капель по брезентовому полотнищу палатки. Я выглянул и увидел, что над озером уже стемнело. У моих соседей светились в палатках газовые лампы и слышался разговор.

Дождь сильнее зашумел по палатке, а потом неожиданно стих. Наверное, облако пошло дальше, только слегка окропивши эту местность. Но воздух не похолодал, а наоборот стало еще более жарко и душно. Этой ночью надо было ждать обильного и хорошего дождя.

Я умылся в озере и чувствуя голод, отрезал себе кусок хлеба, купленного четыре дня назад, помазал его маслом и клубничным джемом. Ночь наступала быстро и жаль было терять время, чтобы вскипятить чай.

Я надул камеру запасного колеса, из багажника в машине вынул непромокаемую сумку, в которую хотел потом запихнуть одежду. Зашнуровал палатку, чтобы мои соседи думали, что я еще сплю. Забросил камеру на плечо и тихо пошел по берегу озера в ту сторону, откуда было ближе к островку, где расположилась банда Черного Франека. Ибо остров и был целью моего путешествия.

Темнело с каждой минутой, в озеро будто кто-то налил чернил. Ветра не было. Над водой звучало кряканье уток, что возились в прибрежном тростнике.

Я ускорил шаг. Знал, что в эту ночь будет очень темно, потому что по небу двигались дождевые облака. В густом мраке трудно было найти маленький остров на огромном пространстве озера.

Наконец, когда слева позади остался Чаплин, я увидел небольшое черное пятно. Это был остров с лагерем ватаги.

Не раз в приятном обществе я купался ночью в реке или в озере. Но теперь меня ждало одинокое путешествие в черной как чернила воде. Поэтому, хотя я и хорошо плаваю, я взял с собой надутую автомобильную камеру, чтобы перевезти на ней одежду в непромокаемой сумке, а также иметь возможность немножко передохнуть.

Я разделся и бросив на воду камеру, тихо погрузился в черную воду.

Вода была удивительно теплая. Куда теплее воздуха. Я плыл медленно, чтобы не хлюпать и еще потому, что толкал впереди камеру с одеждой.

Одежду надо было забрать с собой, потому что после возвращения в ночной темноте я мог не найти ее. А кроме того, трудно было предположить, сколько я пробуду на островке. Может придется все время сидеть, спрятавшись в зарослях и следить за ватагой Черного Франека? Когда выйду из воды, может быть холодно и комары… их достаточно на мазурских озерах.

Вода в озере была не всюду одинаково теплая, временами меня окутывал почти ледяной холод; это были какие-то подводные течения или ключи.

Такое одинокое ночное путешествие создавала особое настроение. Я, конечно, не верю в змеев и чудовищ, вроде бы живущих в больших озерах, но все же мне казалось, будто я трусь о какие-то холодные и скользкие тела, будто что-то хватает меня за ноги и парализует руки.

Хотя не было даже ветерка, озеро было полно какой-то странной жизнью. Что-то в нем плескалось, то из этой, то с той стороны. Мне даже казалось, что совсем близко кто-то или что-то плывет, фыркая. Долго я прислушивался и фырканье стихло, но зато потом я отчетливо услышал тихие и однообразные всплески, словно кто-то потихоньку плыл.

«Может, кто-то из ребят Черного Франека…» — подумалось мне…

И я стал еще осторожнее. Передо мною вырастала из озера плотная стена деревьев на островке.

Под ногами я почувствовал покрытое гравием дно. Островок окружала мель. Я дошел до камышей и углубился в них, стараясь не шелестеть, хотя думал, что ватага Черного Франека, скорее всего не выставляет стражи. Островок производил на всех, кто переплывал сюда, мрачное впечатление и ватага чувствовала себя здесь спокойно и безопасно.

А ночь тем временем стала еще темнее и снова начало накрапывать. Я ощупью выбрался на твердую почву и проскользнул в гущу молодой ольхи. Тогда увидел огонек. Светилась туристская газовая лампа, наверное, украденная в гарцерском лагере.

На небольшой округлой поляне ребята из ватаги Черного Франека повырубали кусты и нижние ветви деревьев. Выше ветви оставили и они образовывали естественный шатер. Не тронули они и кустов вокруг полянки, а кусты те были очень густые, поэтому даже проплывая у самого острова, далеко не каждый заметил бы свет.

На полянке стоял большой шалаш из веток. Основу из жердей покрывали снопы камыша, образуя нечто похожее на крышу, которая прекрасно защищала от дождя. Там не было очага, поэтому и дым не мог никто заметить. И я уже не удивлялся, что в прошлом году никто не нашел тайного лагеря.

Вокруг зажженной газовой лампы сидела вся ватага. Я насчитал их четырнадцать человек.

Четырнадцатый был привязан к стволу дерева на краю полянки. С ним беседовал Черный Франек.

— Не думай себе, ты, тщедушный гарцерик, что мы так просто отпустим тебя к твоим. Сначала мы поиграем с тобой. Посидишь здесь с привязанными к дереву ручками и комары сделают из тебя сплошной пузырь. Но ты сам виноват. Зачем пришел шпионить? Тебя Ястреб прислал? У меня с ним счеты еще с прошлого лета, а ты из его отряда, да?

— Я ничего не скажу вам, — буркнул привязанный парень.

И тогда я узнал его. Это был Баська из отряда Ястреба.

— Ну и не говори, — засмеялся Черный Франек. — Ястреб послал вас повсюду, чтобы найти наш лагерь. Он хочет напасть на нас. И ты, ловкач, нашел наш лагерь. Только это тебе уже ни к чему. Два или три дня посидишь у нас в плену, а затем вернешься к Ястребу и поздравишь его от нас. Через три дня нас здесь не будет. Мы провернем одно дельце, поднимем большую заваруху — и привет, гарцеры. Ищите ветра в поле.

Гарцер не просил, чтобы его отпустили, ни умолял и этим понравился мне.

Отозвался кто-то из ватаги. С его задорного тона я догадался, что это Франеков конкурент Роман.

— А как мы через три дня это делу не провернем, что тогда? Продуктов нет, а еще в этого сопляка будем кормить. Газ скоро закончится, а в лагерях страшно показаться, голодно и холодно, и ты сам в бабьих штанах ходишь, так тебя Немо обманул.

И действительно, только теперь я заметил, что Черный Франек был в женских брюках. Вероятно, кто-то из девушек имел, кроме платья еще пару брюк и одолжил ему. Остальные из тех, у кого Капитан Немо взял одежду, тоже были причудливо одеты в штаны из одеял, в одолженные женские блузки и рубашки.

— Опять шумишь, — рассердился Черный Франек и ткнул под нос Роману сжатый кулак. — А кто виноват, что страшно где-нибудь показаться? Или это не твоя работа? Относительно тех трех дней, то все зависит от вас. Я уже рассказал вам, что Вацек Краватик готов заплатить кучу денег за рыболовную карту. Мы можем извлечь из него даже пять тысяч. Итак, надо ту карту найти. Возьмем деньги и айда. До моря, господа и дамы. Автобусом в Сопот, на пирс.

— А он даст те пять тысяч? — Усомнился Роман.

— Ты не знаешь его. Это мешок с деньгами, его мать торгует модными галстуками. Ты же сам видел, как он кичится своей яхтой. Его называют князем спиннинга так как он имеет серебряную медаль за рыбу. Но такому типу этого мало. Он хочет быть королем. А как он станет королем, когда не знает, где лучше рыба ловится?

— Не верю я в эти пять тысяч. И не верю, что мы найдем ту сумку с картой, — заупрямился Роман.

Черный Франек подскочил к нему с кулаками. Оба были готовы подраться, но остальные ребята их разняли.

— Пока я здесь командую, ты должен подчиняться и делать, что я велю! — Кричал Черный Франек.

А Роман упирался, махая кулаками:

— Пройдут три дня и все увидят, какой ты хреновый командир, есть ничего, пить ничего, сигарет нет. Что мы будем курить? Листья?

Эта ссора была мне кстати, потому что захватила внимание всей ватаги. Я стал пробираться к пленному. Но передо мной была нелегкая задача. Я нес одежду и камеру, которая шуршала об листья. Однако я не хотел бросить ее, опасаясь, что не найду, когда надо будет бежать вместе с Баськой.

Черный Франек с Романом по прежнему ссорились. Но на этот раз еще победил Черный Франек. Я был уже почти за спиной Баськи, когда ватага единодушным «ура» решила спор в пользу Франека. Он остался вожаком.

— Тсс — с -с, — шепнул я Баське. — Я твой друг… Не показывай виду, что знаешь о моем присутствии…

Баська даже не шелохнулся. Будто не слышал моего шепота. «Из него получится хороший разведчик», — подумал я.

В кармане брюк я нащупал перочинный ножик и раскрыл его. И тут вдруг отозвалась рыжая девушка, которая еще в закусочной около парома заинтересовала меня.

— А я не кричу «ура», как другие. И тебя, Черный Франек и Романа считаю трусами. Вы оба только и думаете о том, как убежать от Капитана Немо. Он оставил вас без штанов, сорвал ваш флаг и смеется вам в глаза. Я сбежала из дома, потому что вы говорили, что я найду здесь приключения, хорошую и суровую жизнь. А вы просто шайка воришек. По — вашему, хорошая жизнь — это бегство от милиции? Я увидела, что вы трусы и даже не умеете драться. Никогда не сражались с тем, кто сильнее вас, только с более слабым. Всегда вместе нападаете на другого. Я думала, что мы будем ловить рыбу, жарить ее на огне, печь картошку, жить просто — иначе, чем в городе. А вы? Сидите за украденной лампой, едите краденое мясо. Это и есть те необычные приключения? Немо в одиночку может обуздать всю вашу шайку.

Она хлестала словами как кнутом не скрывая своего презрения.

Роман только сплюнул.

— Иди к тому Немо, раз ты такая умная, — сказал он. — Нам здесь не нужно хрупких барышень. Возвращайся к мамочке.

А Черному Франеку стало немного стыдно. Его, видимо, больно задели слова девушки…

— Ты, Бронка, знаешь, что я не хотел этого. Ни тех краж, ни дебошей. Разве что подраться с туристами. Но получилось иначе из-за Романа. Все были голодны и Роман уговорил украсть овцу, с этого все и началось. Но как только найдем ту карту и Вацек Краватик даст деньги, уедем к морю и все будет иначе. Денег нам хватит на хлеб и мясо. Там будут настоящие приключения. Мы пойдем к рыбакам помогать ловить рыбу, может, даже выйдем с ними в море.

— Не хочу. Теперь уже не хочу! — Истерически закричала Бронка. — Я убедилась, что не приключения нас ждут, а исправительная колония. Уходите отсюда завтра или через неделю, а я останусь, потому что хочу познакомиться с Капитаном Немо.

«О господи, — подумал я, — и эта влюбилась в Капитана Немо».

— Плевать мне на Капитана Немо, — выругался разъяренный Франек. — Убегает от нас, как заяц. Пусть бы он только появился здесь.

И тут из кустов по ту сторону поляны что-то вылетело и упало под ноги Черному Франеку. Какой-то большой пакет.

— Кто это? Что это? — Раздались голоса.

— Наша одежда! — Закричал какой-то мальчишка.

Другой закричал:

— Немо на острове! Бросил нам одежду. Он где-то здесь. Ловите его! Ищите!

Как будто кто-то швырнул петарду на середину поляны. И как обломки петарды, мальчишки и девушки рассыпались во все стороны маленького острова.

Я был наказан за свое любопытство. Вместо того, чтобы перерезать веревки на Баське, когда поднялось смятение и прыгать с парнем в озеро, я слушал их ссору. А теперь было уже поздно.

На меня насели аж четыре верзилы. Несколько девушек держали Баську.

— Есть! Есть!

— Поймали!

Меня связали как барана и потащили под газовую лампу. Опять связали и Баську и оставили краю полянки.

— Значит, это Капитан Немо! — Торжествовал Черный Франек. — Ты, Бронко, дождалась своего героя. Лежит у моих ног. И будет еще ныть.

— Как мы сразу не догадались, кто такой Капитан Немо? Ведь он был с нами в закусочной, когда мы получили письмо с угрозами, — сказал Роман.

Какая-то из девушек занялась пакетом, брошенным на поляну. Подала Черному Франеку его брюки и рубашку. А также записку.

— Вот еще письмо от Немо, — сказала она. — Было в ваших вещах.

— Письмо? Зачем нам его читать? Он сам сейчас расскажет нам, что написал. Опять, наверное, какие-то угрозы, так, Капитан? — И Роман толкнул меня передком ботинка.

Я намеревался определенное время помолчать, чтобы Капитан Немо оказался на безопасном расстоянии от острова, но наглый Роман так разозлил меня, что я буркнул:

— Дурак ты, парень. Немо убежал от вас. Я не Немо.

— Слышишь, Бронка, какой он храбрый? — Хихикнул Франек. — От страха готов отречься от отца, матери и даже самого себя.

— Еще раз обыщите остров. Найдете мою камеру и одежду, — сказал я. — Капитан Немо носит непромокаемый капюшон и куртку. И темные очки.

Ребята опять разбежались по острову. У кого-то из них был электрический фонарик. Очевидно, нашли камеру и одежду.

— Он не Капитан Немо, — сказала Бронка. — Немо не отказался бы от себя. Он бы гордился, что он Немо.

Черный Франек не сдавался:

— Врет. Выкручивается, чтобы спастись от нашей мести. Роман прав: этот тип был в закусочной, когда мы получили первую записку.

Он взглянул на письмо, которое подала девушка.

— Это не вы писали? — Спросил насмешливо.

— Нет.

— Сейчас проверим. Но сначала прочитаю его.

«Во второй раз предостерегаю вас: бегите с Озерища. Я здесь хозяин и не хочу вашего общества. Достаточно краж и дебоша. Отдаю ваши шмотки, потому что брезгую ими. Капитан Немо».

Было слишком темно и я не мог увидеть лицо Черного Франека. Однако был уверен, что он покраснел от злости.

— Ну, посмотрим, кто здесь хозяин и кто отсюда пойдет. Ребята! — Воскликнул он. — Дайте мне записную книжку и карандаш. Этот господин напишет мой ответ. Развяжите ему правую руку.

Через мгновение у меня на коленях был блокнот, а в пальцах я держал карандаш. Шестеро ребят плотно окружили меня, чтобы я не убежал.

Черный Франек диктовал:

— Хозяин Озерища — Черный Франек. Отныне Капитана Немо не существует.

Бронка заглянула в письмо в руках Черного Франека, а потом склонилась надо мной и посмотрела на мою писанину.

— Только слепой не увидел бы, что письмо от Капитана Немо писал не этот человек, — сказала она. — Я сразу догадалась, что он не Капитан Немо.

Все по очереди начали сравнивать мое письмо с письмом от Немо. Одни утверждали, что почерки похожи. А другие считали, что письма писали разные люди.

— Мне не надо кого-то изображать, — сказал я гордо. — У меня есть своя гордость и я тоже пережил много необычных приключений. Меня зовут Самоходик.

О, обманчивая слава! Черный Франек только засмеялся.

— Самоходик! Можно лопнуть со смеху от такого прозвища. Никогда такого не слышал.

Только Баська радостно пискнул:

— О господи, пан Самоходик! Вильгельм Телль столько рассказывал нам о вас. Обо всех ваших приключениях.

— Телль? — Крикнул я ему. — А где теперь Телль?

— Он председатель нашей дружины, господин Самоходик! — Воскликнул Баська.

Черный Франек рявкнул:

— Не разговаривать между собой! Пленные не имеют права вести разговоры.

Но я чувствовал, что хорошо его озадачил. Он не был уже так уверен, что действительно поймал Капитана Немо.

— Вы Самоходик? — Спросил он. — Я никогда не слышал о вас. Чем вы занимаетесь и что делаете на нашем острове?

Я пожал плечами.

— Мне все равно, что никто здесь не слышал обо мне. А на остров я добрался, чтобы вызволить этого парня. Я не терплю, когда несколько здоровенных издеваются над меньшим. Не хочу, чтобы вы считали это трусостью, но я не собирался бороться с вами. Считаю, вам следует понять то, что уже осознала Бронка. Иначе вы не испытаете настоящих приключений.

— О господи! — Застонал Черный Франек. — Вы не Самоходик, а Самозвоник. Ребята, оттяните его под дерево к тому гарцеру. Пусть поговорят о гарцерских приключениях.

Меня затащили под дерево к Баске. Они начали советоваться, что делать дальше. Ведь теперь уже не только Баська, но и я и таинственный Капитан Немо знали, где их лагерь. Как и всегда, опять начались ссоры между Черным Франеком и Романом, на этот раз за то, где будет новый лагерь.

Я не прислушивался к ним, хотел поговорить с Баской.

— Я и не знал, что Телль уже вожатый дружины, — сказал я шепотом. — И что он прибыл на Озерище.

— В этом году он окончил школу, — пояснил Баська. — И стал вожатым нашей дружины. А его друзья Белка и Соколиный Глаз учатся в специальном лагере гарцерских инструкторов. Сам он с нашим отрядом приехал на Озерище. Наш лагерь у Семьяна.

— Ястреб в его дружине?

— Да.

— Это он прислал тебя сюда выслеживать?

— Разведывать, — обиделся Баська.

— Не нравится мне ястребиное поведение. Зачем вам сведения о лагере Черного Франека?

— У ребят и девушек из нашего лагеря пропало много вещей. Эта газовая лампа тоже наша. Пора наконец обуздать Черного Франека.

— Я согласен, что украденные вещи надо найти. Только не так искать. Гарцеры против шайки разбойников? Ведь ты сам слышал, что говорила девушка. Они не одинаковы и не надо всех сваливать в одну кучу, их следует разделить, отделить зерно от плевел. Хотел бы поговорить об этом с Теллем.

— Приходите завтра на гарцерский совет. Но они до завтра выпустят нас?

— А что им с нами делать? К новому своего лагеря не заберут. Вероятнее всего, что придумают какую-то глупую казнь: например, оставят нас на острове без одежды.

От группы, что сидела вокруг лампы, отделилась Бронка и подошла к нам.

— Жаль, что вы не Капитан Немо, — вздохнула она и села рядом с нами.

Баська зашептал:

— Развяжите нас. Вам тоже не нравится их поведение. Бежим все вместе, втроем.

Бронка пожала плечами.

— Тоже скажешь. Я не могу изменить их, хотя и считаю, что меня обманули. Черный Франек так расписывал мне свои прошлогодние приключения на Озерище, что вместо того чтобы ехать с родителями на каникулы, я оказалась в этой ватаге.

— А может и он ищет настоящих приключений? Только не умеет их найти? — Спросил я.

Девушка улыбнулась.

— А вы переживали настоящие приключения?

— Да. Я, собственно, сейчас на пути к настоящему приключения. Предлагаю вам покинуть их. Нет, нет, нас не надо развязывать. Я прошу вас завтра покинуть эту ватагу и найти мою палатку на том берегу. Минуете несколько старых дубов, один из них будет дуплистым. В полукилометре дальше стоит моя палатка. Вы переживете замечательное приключение и, может, познакомитесь с Капитаном Немо.

— Вы знаете Капитана Немо? — Заинтересовалась она.

— Нет. Но, видимо, вскоре познакомлюсь с ним. Итак, найдите мою палатку. Пошлите телеграмму родителям, чтобы они не беспокоились…

— Я написала им письмо, что я на Озерище, что мне хорошо. И чтобы они не беспокоились за меня.

— А может, вам повезет уговорить и Черного Франека, чтобы он оставил свою ватагу?

— О, нет, — покачала девушка головой. — Ведь это он собрал отряд. И чтобы теперь оставил его?

— Я буду ждать вас, — повторил я.

Она колебалась.

— Не знаю. Не обещаю.

Она отошла к группе, которая советовалась у лампы, лампа вдруг начала угасать. Закончился газ в баллоне.

— Проверю веревки на руках у тех птиц, — сказал Роман.

Он подошел к нам, осмотрел веревки на моих руках и ногах. Так же и на Баськиных.

— Пойдем спать, — распорядился Черный Франек. — Но из-за пленных и Капитана Немо надо поставить стражу. Первые два часа охранять лагерь будет Лисья Шкурка. Потом я, а потом Роман.

— А может, освободим пленных? — Предложила Бронка.

— Ну, отозвалась знатная дама, — рассердился Роман. — Дадим по лещу и домой, да? Нет. Этого не будет. Завтра посоветуемся о наказании для них. Чтобы больше не совали нос в чужие дела.

Погасла газовая лампа. Тьма окутала островок. Ватага спряталась в своем шалаше, на улице остался только Лисья Шкурка. Я слышал как он бил комаров своем лице и громко зевал, потом закурил сигарету. «Такой сопляк и уже курит», — возмутился я. И даже собирался что-то сказать ему по этому поводу, но раздумал. Хотел, чтобы ватага скорее уснула. Все-таки я надеялся освободиться от пут.

Дождь снова зашелестел по листьям деревьев, все больше и больше. Но никто из ватаги даже не подумал, что пленные мокнут под дождем.

Несколько раз я пробовал ослабить веревки на руках, но тщетно.

Надежда на освобождение таяла во мне. С сочувствием думал я о Баське, молча лежавшем рядом со мной, без жалоб терпящего тяжелую судьбу пленного.

Глава девятая

Какие на вкус веревки? Немо немой? Нападение на остров. Будет замечательное приключение? Чего хотел Проповедник? На мысе Судака. Можно ловить на заклинание? «Отче наш».

Дождь монотонно шелестел в листве деревьев. Мне капало на нос, а потом начало накрапывать и на затылок. Я был в одних трусах, потому что ребята Черного Франека не позволили мне одеться. Сначала я даже думал, что лучше дождь, чем эти рои комаров на мое голое тело, но скоро мне стало холодно и я застучал зубами. А что уж говорить о Баске! Он казался очень хрупким парнем. «Получит воспаление легких», — подумал я и рванулся в путах.

Впоследствии меня взяла злость на Капитана Немо. Если бы он не появился на островке, мне удалось бы освободить Баську, да и сам я не попался бы в плен к этой ватаге. Но, кажется, Капитан Немо любил такие штучки. «Любитель эффектов», — подумал я, может, не совсем справедливо. Но разве будешь справедлив, когда на голое тело льет дождь и зубы стучат от холода?

— Баська… — шепнул я ему.

— Слушаю, — услышал я шепот.

— Придвинься ко мне…

Он сделал несколько движений всем телом и оказался рядом со мной. Я тоже подвинулся и оперся спиной на его спину.

Руки у меня были связаны в запястьях как и у Баськи. Пальцами я нащупал веревки у него на руках, но оказалось, что узел был на груди. Я перевернулся на бок и лег так, что зубами достал веревки на Баськиных руках.

Ох, как приятно читать в книгах, что пленный герой перегрызает веревки, даже кожаные пояса. Но кто из вас, дорогие читатели, когда-нибудь пробовал зубами перегрызть простую веревку?

Я грыз и грыз, но очень скоро мне повезло порвать только один или двое волоконец. И это не было лассо как в романе, а обычная веревка, на которой развешивают белье.

— Может, я попробую перегрызть? — Шепотом предложил Баська.

— Не получится, — пробормотал я. — У меня руки связаны старым галстуком. Здесь надо иметь такие зубы как у моржа.

Дождь и дальше шелестел в листьях, а тьма была такая густая, что мы ничего не видели и в шаге от себя. Что делал часовой Лисья Шкурка? Наверное, залез в шалаш, где спала ватага. Если бы я смог перегрызть веревку, то мы легко бежали бы.

Знаете ли вы, каковы на вкус веревки? Это что-то противное. Нет ничего хуже на вкус, чем веревка. Кажется, что грызешь старый пучок для горшков.

Еще двое волоконец лопнуло… И тогда что-то теплое коснулось моей руки.

— Т — с -с, — услышал я приглушенный голос.

Чья-то рука скользнула по моему телу, нащупала веревку. На ногах я почувствовал холодное лезвие ножа и веревки спали. Еще мгновение — и нож перерезал галстук.

Через минуту Баська тоже был свободен, в темноте его руки коснулись моих ладоней. Кто-то крепко схватил меня за руку и потащил за собой. Мы прошмыгнули сквозь ольховые кусты до берега озера.

Тот кто нас освободил — наверное Немо — все не отпускал моей руки. Пока сквозь тростник не привел нас к глиссеру. Я догадался, что это глиссер, споткнувшись о его борт.

— Мне нужно забрать свою одежду, — сказал я Капитану Немо. — Берите парня и плывите. Я сам справлюсь и плавь доберусь до берега.

Он ничего не ответил. Но руки моей не отпустил, схватил ее второй рукой и провел моими пальцами по дну глиссера. Там лежали мои вещи.

Мы влезли в глиссер и с трудом уместились там. Стукнули о борта весла. Это Немо оттолкнулся от дна и мы выплыли на озеро. Весла были очень короткие, поэтому мы плыли медленно. И Немо не включал мотора, видимо, не хотел будить ватагу.

Как же я жалел, что ночная тьма не дает мне рассмотреть его лицо! Он был в своем черном наряде, скользком и мокром. Голову закрывал капюшон. Лицо белело в темноте, но черт его нельзя было разглядеть.

— Вы получили мое письмо? — Спросил я.

Он не сказал. Будто не слышал вопроса.

— Вы не хотите говорить об этом? — Снова спросил я.

Он молчал.

Заговорил Баська.

— Вы молодец. Это была необычная затея — подбросить на поляну наряд.

«Молодежь любит эффекты», — с сожалением подумал я.

Но Баська добавил:

— И спасибо за освобождение. Хотя господин Самоходик уже почти перегрыз мои путы и через полчаса мы и так были бы свободны. Однако теперь я скорее буду в лагере. Спасибо.

И в этот раз мы не услышали голоса Капитана Немо. Или он был глух или вообще не хотел с нами разговаривать.

«Это невежливо, — подумал я. — И немного обидно».

Я больше не пробовал завязать разговор. Баська, убедившись, что Немо не хочет с нами говорить, тоже молчал.

Мы плыли в полной темноте, я не представлял как Немо ориентировался. И вот, убедившись, что мы уже далеко от острова, Капитан включил мотор, который громко завыл. На малых оборотах Немо подплыл к берегу и коснулся моей руки, приказывая таким образом, чтобы я выпрыгнул. Итак, он знал кто я такой и где живу; вероятно, прочитал мое письмо.

— Вы доплывете до гарцерского лагеря? — Спросил его Баська.

Он утвердительно что-то пробормотал в ответ.

— Скажи Теллю, что завтра я буду на вашем совете! — Крикнул я Баське и выпрыгнул из глиссера в мелкую прибрежную воду.

— Спасибо вам! — Крикнул я еще Капитану Немо.

Мотор заурчал сильнее. Они отплыли, обдав меня волной.

Я побрел на берег. Грохот мотора замирал в ночной темноте. Из палатки моих соседей раздался заспанный голос господина Анатоля.

— Кто там? Кто там?

— Это я. Сосед, — ответил я. — Возвращаюсь с ночной рыбалки.

— Поймали что-то? — Заинтересовался рыцарь спиннинга. Может, даже готов был выйти из палатки, чтобы взглянуть на мою добычу.

— Нет. Ничего не поймал. Зато очень промок.

Он радостно засмеялся довольный, что мне не повезло с рыбой, да еще и промок, а он лежит в уютной и сухой палатке. Опять, наверное, почувствовал себя умнее, что всегда было ему очень приятно.

В палатке я зажег туристскую газовую плитку и вскипятил стакан воды. Проглотил таблетку аспирина и проскользнул в свой спальный мешок.

Мне показалось, что я спал только мгновение. Разбудил меня шум на озере, все усиливавшийся. Я взглянул на часы: было три часа.

Я высунул голову из палатки и увидел озеро, покрытое легкой прозрачной дымкой. По середине озера, то появляясь, то исчезая в темноте, плыли двенадцать байдарок. Четыре из них были под мощными моторами и тащили на буксире по две байдарки. В каждой сидело по двое гарцеров в полном снаряжении. Всего двадцать четыре парня.

Я приложил к глазам бинокль. Заметил между ними Баську, Ястреба и Вильгельма Телля. Не было сомнения, что байдарки направляются в лагерь Черного Франека.

«Ватага спит в шалаше и не ожидает нападения в такой ранний час», — подумал я.

Байдарки вскоре исчезли в темноте, которая приглушила шум моторов.

И все же мне было немного обидно. Баська наверное рассказал Теллю, что я думаю о конфликте гарцеров с ватагой Черного Франека. Нападение на остров свидетельствовало, что Телль пренебрег моими словами.

«Ну что ж, — вздохнул я. — Это уже не тот юный гарцер, с которым я познакомился на Острове Преступников. Парень подрос, стал вожатым дружины и считает, что уже имеет достаточно опыта, чтобы управлять по своему усмотрению».

Во второй раз меня разбудил скрежет о полотно палатки. На траве перед палаткой сидели с поджатыми ногами Вильгельм Телль и Баська. На берегу лежала байдарка.

— Не много ли вы спите после ночных переживаний? — Спросил весело Телль.

Я обнял его и пригласил ребят завтракать. У меня был хлеб и паштет в банке.

— Как мы голодны, господин Томаш, — потирали они радостно руки. У ребят было прекрасное настроение. — Потому что мы уже с утра носимся по озеру.

— Знаю. Вы поплыли на остров Черного Франека.

— Как раз вовремя, господин Томаш. Ватага уже собиралась уходить оттуда. Они побежали когда увидели наши байдарки и нас. Они бежали вплавь к берегу, побросав девушек и краденые вещи. В их шалаше мы нашли наши баллоны для газа, лампу и еще многое, похищенное из палаток. Теперь мы объявим об этом на озере и вернем все владельцам.

— Не дошло до драки?

— Нет, бежали от нас как трусы. Они смелые только против слабых, — пожал он пренебрежительно плечами.

— Надеюсь, Баська рассказал тебе, Телль, что я обо всем этом думаю?

— Конечно, рассказал. Но на этот раз вы ошибаетесь. Получается, что мы должны были оставить им краденные вещи? И терпеть их бесчинства на озере? Мы знаем, вы скажете: о лагере Черного Франека надо было сообщить в милицию и она отобрала бы у них краденные вещи. Но, во-первых, на это уже не было времени, ватага вот-вот убежала бы с острова. А во-вторых, мы считаем, что наша молодежная организация должна помогать поддерживать порядок. Так думают все наши гарцеры. Получается немного глупо — такая группа гарцеров и у них шайка воришек украла разные вещи. Если мы не научимся справляться с хулиганами здесь в лагере, то как же мы справимся с ними в жизни?

На чайнике начала весело подпрыгивать крышка. Баська нарезал хлеба и намазал паштет. От этого зрелища настроение у меня улучшилось и я перестал сердиться на Телля. Ведь ничего плохого не случилось. Ехали они на остров, чтобы не драться с ватагой, а чтобы забрать свои вещи.

Мы немного утолили голод. Телль все время выжидающе смотрел на меня. Я знал почему. Его грыз интерес, откуда я взялся. Он почувствовал в этом какую-то интригу.

— Я ничего не скажу тебе, Телль, — сказал я ему наконец. — Это твои собственные гарцерские дела. Когда я втяну тебя в свои, ты увлечешься и запустишь свои обязанности. Если же ты все-таки хочешь помочь мне… — я заколебался. — Ищи на Озерище мужчину с рубцом на правой щеке. Сделаешь мне этим огромную услугу. Я и приехал сюда, чтобы найти этого человека.

Он понял, что я ничего больше не расскажу. И мы должны были прервать разговор, потому что проснулся господин Анатоль и громко зевая, вылез из палатки.

Его немного удивило присутствие двух гарцеров, которые завтракали вместе со мной.

— У вас все новые гости, сосед, — отметил он. — Сначала молодая девушка ловила для вас рыбу, а теперь эти молодые люди кормят вас завтраком.

— Это я их пригласил.

— А вчера ночью, когда вы пошли за рыбой, здесь был человек и спрашивал о вас.

— Женщина, мужчина?

— Мужчина. Очень странный тип. Приплыл на резиновой лодочке и даже немного подождал вас, потому что думал, что вы не ушли далеко без своего странного автомобиля. Я не могу описать его внешность, скажу только, что он говорил о птицах и о возвращении к природе. Не давал нам спать своей болтовней.

— Это Проповедник, — угадал я.

— Проповедник?

— Водолаз, Проповедник — так я прозвал его, потому что видел как он нырял с аквалангом, а его разговоры навели меня на мысль, что он проповедует.

— Но он, видимо, не религиозный. Потому что рассказывал нам здесь о чайке — хохотушке, — сказал господин Анатоль.

Было уже восемь часов. Утренняя дымка растаяла, на небе ни облачка и солнце уже припекало.

Но небо было какое-то тусклое и день мог быть мрачным.

— А вы, господин Томаш, куда только поедете, сразу попадаете в какую-нибудь историю, — удивленно сказал Вильгельм Телль, собираясь с Баськой отплывать. — Какие-то странные типы вас посещают. А что это за девушка, о которой здесь упоминали? Она действительно ловила для вас рыбу?

— Поймала замечательную щуку.

— Эх, жаль, что я не могу быть здесь все время с вами, — вздохнул Телль. — Мне кажется, что на Озерище произойдет самое замечательное приключение из всех, которые я до сих пор пережил.

Хочешь не хочешь, а он должен был плыть в лагерь. Ребята столкнули байдарку на воду и взяв с меня обещание, что вечером я приду на их гарцерское собрание, отплыли, энергично размахивая веслами. А я лег за своей палаткой и направил стекла бинокля на тот берег. «Чего хотел от меня Проповедник?» — Думал я. Но не находил никакого разумного объяснения его неожиданных посещений.

Противоположный берег был безлюден. Только через полчаса приплыла белая яхта Вацека Краватика. Ее поставили на якорь вблизи песчаного мыса, где я вчера разговаривал с Водолазом — Проповедником.

В бинокль я видел как Вацек Краватик и Бородач, стоя на палубе яхты, забросили спиннинги в озеро.

— Князь спиннинга уже ловит рыбу, — сообщил я господину Анатолю. — Вон там у полуострова, напротив нас.

— Ой, боже, он ловит рыбу, а мы бездельничаем, — пожаловался рыцарь спиннинга и помчался торопить жену и своих друзей, чтобы скорее готовили завтрак. Его мучила мысль, что князь спиннинга поймает огромную рыбину, а он — скромный рыцарь рыбалки, со своими рыболовными снастями еще даже не двинулся в бой.

В девять заурчал мотор рыбацкой лодки и приплыла Марта. Она и на этот раз имела с собой складные удилища и даже спиннинг.

— Родители не хотят, чтобы я работала с ними в поле, — пояснила она. — Считают, что я должна в каникулы отдыхать и перед началом обучения как можно больше находиться на свежем воздухе и на солнце. Велели мне ловить рыбу. Вы поплывете со мной?

— А куда?

— Туда, где эта яхта. На мыс Судака.

Услышав это название, господин Анатоль так подскочил, что молоко, которое он пил, вылилось ему на штаны.

— Так вот там мыс Судака? Невероятно. Я ничего об этом не знал. Князь спиннинга говорил, что будет ловить на мысе Судака. Казик, кончай завтракать! Сейчас же поплывем туда ловить судаков. Мышка, — крикнул жене, — готовь сковороду и масло! На обед съедим судака.

Марта спросила меня шепотом:

— Вы получили ответ от Капитана Немо?

— Нет.

— Я тоже не получила. В письме я просила, чтобы он положил ответ в дупло того самого дуба. Только что была там, но письмо не нашла. Дупло пустое. Но свою одежду Немо забрал.

— Ночью тут такое происходило! И вообще этот Немо большой невежа.

Я рассказал ей о ночных приключениях на острове Черного Франека.

— Замечательный! Замечательный!.. — Восторженно шептала она. — Вы ошиблись, он не мстительный. Отдал ребятам их одежду. И вас освободил из плена…

— Но сначала меня в тот плен упек, — буркнул я. Она искренне возмутилась:

— Вы неблагодарный. Да еще завидуете его героическим поступкам.

— А почему он все молчит?

— Может, имеет какую-то уважительную причину для этого. Зато мне радостно, что вы все-таки поплыли ночью в лагерь Черного Франека за моим перстнем.

— Ой беда, вы снова про перстень? Признаюсь, даже не вспоминал о нем. На остров я поплыл потому, что Черный Франек обещал собрать совещание ватаги. Я хотел выведать их дальнейшие намерения.

— И как успехи?

— Они будут искать того, кто украл сумку с картой.

— И они не боятся Капитана Немо? Ведь Немо не даст им покоя, если они не послушаются его и не уберутся с Озерища. В схватке с гарцерами они потерпели поражение. Неужели будут ждать, пока за них возьмется милиция?

— Вы говорите об этой молодежи очень уж неприязненно. Почему?

— Ненавижу таких типов. Считаю, что им потакают. Я с детства должна работать. У нас дома никогда не было роскоши. Отец и мои братья работают не покладая рук. А эти? Им все просто: если тебе хочется есть, то кради. Тяжелой работы боятся, видимо, вообще не любят работать. Кто-нибудь из этой шайки подумал как нелегко выкормить овцу? Может, тот рыбак хотел на нее купить сыну пальто на зиму? Они поплыли на остров и забили овцу как свою собственность. Потому что голодные… — она презрительно фыркнула.

— Черт побери, — буркнул я. — Неужели не найдется никого, кто направит эту молодежь по правильному пути?

Она пожала плечами.

— Вы очень наивный. Если в поле растет пырей, то его вырывают и жгут. У хозяина, не уничтожающего сорняков, никогда не будет хорошего урожая.

Я не согласился с ее мнением. Но не хотел спорить. А может, боялся, что не хватит доказательств?

Господин Анатоль совсем собрался рыбачить и ворча на своего приятеля, садился в лодку.

— Поплывем? — Предложила мне Марта.

Я не имел никакого занятия. И там я мог искать «своего» Мужчину с рубцом. Поэтому я сел с девушкой в лодку и мы вслед за господином Анатолем поплыли к белой яхте Вацека Краватика.

Между тем небо еще больше потемнело. Солнце пекло сквозь мглу, воздух был душный. Над озером летали разморенные комары и настойчиво атаковали нас. Они шли даже на смерть, лишь бы усесться на какое-нибудь живое существо и напиться крови.

Господин Анатоль первым доплыл до яхты и низко поклонился князю спиннинга.

— Вы действительно кидаете прекрасно, — сказал он, посмотрев как ловит Вацек Краватик.

Тот пренебрежительно махнул рукой:

— Кидай как хочешь, не берет на блесну.

— Может, надо ближе к тростнику? — Посоветовал господин Анатоль.

Я поклонился белокурой Эдите, которая сидела на палубе яхты и делала себе маникюр.

— Мне кажется, сегодня будет дождь, — сказал я.

— О, это вы? — Улыбнулась она.

Бородач забрасывал спиннинг и невежливо спросил:

— А вам уже мало озера? Вы теперь здесь пугаете нам рыбу?

Марта хихикнула.

— Вы не за рыбу боитесь, а за ту даму на палубе. Мы не заберем ее, не беспокойтесь.

Белокурая Эдита отложила ножнички и пилочку.

— Ой, заберите меня, я умираю от скуки. А куда вы плывете?

— По рыбу, — ответила Марта.

— Ненавижу рыбаков, — взорвалась Эдита. — Нет ничего хуже мужчины, который любит ловить рыбу. Вы тоже хотите рыбачить? — Обратилась она ко мне.

— Я не умею.

— А удочки везете, — заметил Бородач.

— Это мои удочки, — сказала Марта.

— А на что вы ловите? — Насмешливо спросил Бородач.

— На заклинания, — засмеялась девушка.

Даже князь спиннинга заинтересовался.

— И много вы поймали на заклинания? — Спросил он.

— Вы сегодня утром третий, — ответила она.

Бородач поморщился.

— Старая острота.

— А какое же это заклинание? — Поинтересовался Вацек Краватик.

— На разные породы рыб различные заклинания, — объяснила Марта. — Но можно ловить и без заклинаний, когда хоть немного знаешь повадки рыб.

— Я знаю, а рыба не ловится, — буркнул Вацек. — Я уже час забрасываю эту бляху и все зря. Вы тоже не признаете блесны?

— Иногда. Это зависит от места, времени и погоды.

— А что бы вы ловили на нашем месте?

— Окуней.

— Здесь? Окуней? — Бородач стукнул себя пальцем по лбу.

— Не здесь. А там дальше. С той стороны полуострова.

Бородач еще раз стукнул себя пальцем по лбу.

— Скажет тоже. Здесь водятся судаки.

— Конечно. Здесь следует ловить судаков, — важно кивнул Вацек Краватик. — Поверьте мне, я в этом разбираюсь. В прошлом году я получил серебряную медаль. Некоторые называют меня князем спиннинга.

— Я знаю об этом, ваша княжеская светлость, — сделала реверанс девушка. — Однако надо ловить окуней.

Марта взялась за весла и мы поплыли на другую сторону полуострова.

— Они дураки, — сказала она мне. — Вы хорошо посмотрите, где кружат чайки. По эту или по ту сторону полуострова?

— По эту сторону.

— А почему?

— Не знаю.

— Потому что здесь на поверхность воды выпрыгивает мелкая рыбешка. А почему она выпрыгивает?

— Откуда мне знать?

— Выпрыгивает потому, что здесь охотятся окуни. А мы на них будем охотиться. На «Отче».

— Что это такое? Это ваше заклинание? Я уже знаю, что вы забросите приманку, а я должен буду на латинском произносить «Отче»?

— «Отче наш» — это такая штучка из проволоки, — засмеялась Марта. — Вот она. В верхнее ушко протянута леска, а к нижнему привязан маленький грузик на прочной нитке. Мои братья так ловят окуней.

Мы подошли к полуострову с другой стороны. Марта забросила в воду свой «Отче» подальше от берега. А короткое удилище воткнула в прибрежный песок.

— Окунь сам себя подсекает, — объяснила она, — и нам не нужно все время следить. У меня в жестянке несколько живых пескарей, их поймал отец сегодня утром. Попробуем счастья.

— А почему вы ловите на «Отче», а не на обычное длинное удилище?

Она показала пальцем на небо.

— Хмурится, сейчас будет ветер. Он бы пригнал поплавок на берег.

И действительно. Через мгновение я почувствовал на лице легкий, а потом более сильный порыв ветра.

«Она колдунья», — подумал я.

Глава десятая


Марта как индеец. Таинственный след. Лагерь в глубине леса. Странная птица Кивик. Мошенник или орнитолог? Где удочка? Отчаяние. Чудо — окунь. Присяга. Как был побит польский рекорд. Баланс потерь.

Первым схватил приманку маленький окунек. Марта что-то недовольно пробормотала в его адрес. Я с удивлением наблюдал за ее ловкими движениями, как она крутила катушку, снимала рыбу с крючка, а затем нацепила новую приманку. Зубами придерживала за кончик косу, чтобы не мешала и занималась своими рыбацкими делами. Со стороны это было симпатично и забавно.

Только теперь я заметил, что она похожа на кота.

Гибкое тело и осторожная кошачья походка. Она была в узких джинсах, босая. Шагая, не смотрела под ноги, однако старательно обходила все, что могло уколоть, ее манера ходить напоминала походку индейцев из известных описаний в приключенческих книгах о Диком Западе.

Когда Марта что-то делала, то полностью погружалась в свой это, но одновременно она замечала все, что происходило рядом, за спиной или на озере.

— Видите ту птицу? Посмотрите, она сейчас нырнет. Это дикая утка гоголь. У него гнездо в дупле дерева, под которым вы сейчас стоите.

— Утка на дереве? Я всегда думал, что они устраивают гнезда в тростнике или в кустах.

— Конечно да, но это особая порода уток. О, слышите? Полетела. Это самец. Когда он летит, то слышен такой звук, будто что-то звенит.

Опять клюнул небольшой окунь. И снова Марта что-то недовольно пробормотала.

— Надо глубже воткнуть в землю удочку, — сказала она. — А приманка плавает не ниже, чем пять — десять сантиметров выше дна.

Она крепче воткнула удилище в берег.

— Пойдем по малину, — предложила девушка. — Я не усижу на берегу. Здесь, дальше на полуострове, почти над самой водой полно малины.

Она знала, где есть малина, где в конце лета можно полакомиться сладкой ежевикой. А осенью, наверное, смогла бы показать, где больше грибов в окрестных лесах.

Мы пошли вдоль берега узкой полоской намытого водой песка. Другая девушка, идя берегом озера, непременно бы звонко ступала по воде и плескалась. А она шла так, что ничего не плеснуло, а на песке не оставалось следов ее ног. «Индеец в юбке», — шутливо подумал я о ней.

У воды она не свистела, разговаривала всегда вполголоса, а ловя рыбу так садилась на берегу, чтобы из озера ее меньше было видно. Старалась отгородиться от воды хотя бы кустом или высокой травой.

Будто в доказательство, что мое сравнение правильное, девушка вдруг остановилась.

— Посмотрите тут. — И она показала пальцем на клочок песка у берега.

Мы были уже метрах в пятидесяти от того места, где торчали на берегу ее удилища.

Я посмотрел на песок. Ничем не примечательный и ничего там не лежало. Только виднелись какие-то мелкие углубления.

— Как будто только что кто-то вышел из озера с ластами на ногах, — сказала девушка.

— Откуда вы знаете, что только?

Она удивленно посмотрела на меня: неужели я такой недогадливый?

— След еще влажный. За десять минут он совсем просохнет. Или набежит большая волна и смоет его.

— Правда ваша, — покорно согласился я.

— Чуть дальше этот кто-то вышел на берег. Не снял ласт, потому что здесь крапива. Перешел по ней в ластах, несколько стеблей сломал, а некоторые пригнул к земле.

За крапивой рос невысокий сосново — березовый лесок. След вел туда.

— Он в лесу, — сказала Марта и вопросительно посмотрела на меня.

— Может, это мой таинственный знакомый Водолаз — Проповедник, — сказал я, — очень хотел бы украдкой посмотреть, как он поживает в лесу.

Вокруг березок земля была покрыта сухими листьями, которые шелестели под ногами. Признаюсь, что по сравнению с Мартой, я шел по лесу как слон. А ведь пытался пробираться как можно тише.

Чем дальше мы заходили в глубь леса, тем он становился гуще. Время от времени нам преграждали дорогу полосы молодых сосен и елок. Марта становилась на колени и пробиралась под ветвями, я волей — неволей должен был делать так же.

Неожиданно девушка схватила меня за руку. Между ветвями виднелось какое-то пятно. Мы подползли еще на несколько шагов и перед нашими глазами предстал зеленый шалашик под большой березой, которая как мать возвышалась над молодым лесом. Под ней и везде куда достигали ее корни, не могло вырасти никакое деревце, там была небольшая полянка. На ней расположился мой Водолаз — Проповедник.

Когда мы подняли головы из-под веток, он надевал соломенную шляпу. Ласты он уже успел снять с ног, даже спрятал их. На ветке березы висел мокрый купальный костюм, а на земле лежал акваланг.

Его лагерь был очень странный. Шалашик маленький, треугольный, из двух военных накидок. Рядом стоял опертый на грубый ствол березы щит из лозы. Это было что-то как рыцарские доспехи, только не из железа, а из тростника и лозы.

На стволе березы висел прибитый гвоздем огромный кусок сосновой коры, обращенный внутренней стороной к свету. Эта внутренняя сторона обычно несколько беловатая, словно покрытая слоем пыли. Проповедник нарисовал на нем безобразного черта, который смеялся. Ночью эта трухля светится, как нафосфоризованая. Незваный гость мог бы испугаться, если бы наткнулся ночью на такое чудовище.

Почему Проповедник поставил свой шалашик в глубине леса, а не как все люди на берегу озера? Ведь он любил плавать, даже имел акваланг и резиновый челнок. Разве не удобнее было бы ему поселиться у воды?

Водолаз — Проповедник поправил на голове соломенную шляпу. Затем вытащил из-за пояса огромный нож.

Мы затаили дыхание. Человек с огромным ножом в руке имел очень грозный вид. Он опустился на колени и вынул из палатки большую буханку хлеба. Отрезал ножом толстый кусок, сел и начал его со вкусом есть.

Я не знал, что дальше делать. Возвращаться на берег озера или выйти из тайника и поздороваться как с давним знакомым? Однако эта проблема скоро была решена, потому что неожиданно — между одним и вторым куском хлеба — странный человек сказал:

— В тех ветвях вам, видимо, не очень неудобно…

Я встал. Марта тоже. Мы сделали несколько шагов к нему, а он только теперь обернулся. Узнал меня, едва улыбнулся и кивнул.

Мне было немного стыдно, что я так подглядывал за ним и я не очень знал как ему объяснить это.

— Мои соседи сказали мне, что вы вчера навещали меня, — пробормотал я. — И я решил сделать ответный визит. Вы, вероятно, имели ко мне какое-то дело?

Он доел кусок хлеба.

— Да, было серьезное дело. Хотел одолжить у вас немного хлеба на ужин. Мне чертовски хотелось есть, а так сложилось, что хлеб кончился. Я никого здесь на озере, кроме вас, не знаю, поэтому и выбрался к вам занимать. Но не застал вас и лег спать голодный. Только сегодня утром поплыл к Семьяну и купил буханку хлеба. Может, вам одолжить?

— Спасибо. У меня еще есть. Правда, уже черствый…

— Я одолжу вам.

Он перерезал буханку пополам. Я был поражен такой доброжелательностью. И вообще мне хотелось смеяться над собой. Я искал в его посещении что-то таинственное, а тут на тебе — говорилось о куске хлеба.

— Откуда вы знали, где я поселился? — Все еще не доверял я.

Концом ножа он показал на свой маленький резиновый челнок в тени молодых сосен.

Из него смотрел блестящий глаз телеобъектива.

— Через эту подзорную трубу видно даже как вы на той стороне закуриваете трубку, — пояснил он.

Неожиданно отозвалась Марта:

— Я знаю. Вы орнитолог.

— Разве это плохо? — Удивился Проповедник.

— Нет…

— Но вы сказали это так, будто сделали опасное открытие.

— Это моя вина, — сказал я. — Сказал ей, что вы проповедник.

— Что?

— Вы мне говорили такие странные вещи… А когда подарили мне свою дудку…

— Она еще не понадобилась? — Притворно испугался он.

— Прошлой ночью ватага Черного Франека схватила меня на острове, где был ее лагерь. Но я не имел с собой вашей волшебной дудки и не мог проверить ее действие.

— Тот остров далеко отсюда?

— Далековато.

— Я не услышал бы зов. К тому же ночью я крепко сплю.

— Вот как! — Возмутился я. — Значит, ваша свирель, свисток или дудка не заколдована?

— Нет. Но если вам придется туго, а я буду поблизости, то услышав ее, приду на помощь.

Я пренебрежительно махнул рукой.

— Наверное, я и сам справлюсь. Или меня снова спасет Капитан Немо. Ага, об этом человеке. Вы осматриваете местность через свою подзорную трубу. Не попадал ли в ваше поле зрения этот Капитан Немо?

— Конечно. Несколько раз видел его глиссер, мчавшийся по озеру. И больше ничего не могу рассказать о нем. Пожалуйста, садитесь. Мне очень приятно приветствовать вас обоих у себя.

Марта воспользовалась приглашением и села рядом с орнитологом. Видимо, была голодна, потому что молча взяла у него из рук нож, отхватила кусок хлеба и стала есть.

— Какие птицы интересуют вас? — Спросила с полным ртом.

— Все, — очертил он около себя рукой.

— Сегодня я видела серую цаплю.

— Очень красивая птица. Гнездится часто на так называемой Чаплинке, часто даже далеко от воды. Гнезда строит на деревьях как и большой баклан. Иногда на Чаплинке бывает до сотни гнезд.

— У моего дома живет зимородок, — сказала Марта. — Это странная птица. В теплые края не летает. И людей не боится. Когда я ловила рыбу на берегу вблизи нашего дома, он несколько раз садился мне на удилище. Как вы думаете, он вредитель или он питается рыбой?

— Нет. Он ловит рыбок не более семи сантиметров длиной и зря некоторые считают его «соперником» рыбака. А он всегда поглощен своей охотой, иногда садится даже на чье-то удилище. Живет он в норке в высоком берегу.

— Вы разбираетесь в птицах, — с завистью сказала Марта. — Я тоже люблю птиц и немного интересуюсь ими. Например, хотелось бы знать, что думают орнитологи о кивике. Правда, это очень таинственная птица?

Орнитолог на мгновение задумался.

— Если речь о кивике и его привычках, то среди орнитологов идет спор на эту тему. Одни утверждают, что он любит селиться над большими водоемами, другие видели его даже в лесной чаще далеко от воды. Гнезда строит в камышах, но и на старых дубах его видели. Характерный его полет и крик: «Киви- киви — киви». Летает он как ласточка, словно бы скользит, питается насекомыми. Но не брезгует и мелкой рыбешкой. Название происходит именно от его крика.

Марта вдруг вскочила.

— Боже мой, там осталась моя удочка и «Отче»! Пойдем, пожалуйста, — и девушка схватила меня за руку.

Я поклонился орнитологу.

— Извините за неожиданное вторжение. Нам уже надо идти. А в дальнейшем как у вас опять не будет хлеба, прошу ко мне.

Я еще раз поклонился ему, он тоже кивнул. Так вежливо попрощавшись, мы с Мартой отправились обратно через молодой лес.

— У меня камень спал с сердца, — сказал я девушке, когда мы были уже довольно далеко от орнитолога. — Поведение этого человека казалась мне странным и таинственным, я подозревал его черт знает в чем, а теперь мне все понятно. Он маскируется, чтобы украдкой наблюдать за птицами и фотографировать их. Избегает людей, потому что люди вспугивают птиц.

Марта разразилась громким смехом.

— Какой же вы смешной! И очень наивный. Этот мужчина не орнитолог. Он притворяется орнитологом.

— Что вы говорите? Он так хорошо говорил о серой цапле, о зимородке, ответил на ваш вопрос о кивике…

— Ба, — хихикнула она как маленький чертенок. — Кивик это действительно очень таинственная птица. Я сама его придумала.

— Кивик не существует?

— Конечно. Настоящий орнитолог посмеялся бы над моим вопросом. А этот немного начитался о птицах и говорит о них как из плохого учебника. Спросила о кивике и он сразу же выдал себя. Подумал: «А что, если этот Кивик существует, а я о нем не читал» И начал придумывать.

Я тяжело вздохнул.

— Получается, что этот человек сам хорошая птичка, черт побери, зачем он притворяется орнитологом? И чего ищет на Озерище?

— А вы? — Хитро спросила девушка.

Мы вышли на берег там, где Марта оставила свой «Отче». Я увидел, что Вацек Краватик ладится отплывать на яхте. С палубы он давал последние инструкции господину Анатолю, который рыбачил у тростника. Я вспомнил, что наступает время встречи Вацека Краватика с Черным Франеком.

— Ой беда, где моя удочка? — Вскрикнула Марта.

Действительно, удилища на берегу не было.

— Никто из вас не видел моей удочки? — Закричала Марта в сторону яхты.

— Наверное, ее схватил какой-нибудь кит и потащил по озеру! — Крикнул с яхты Бородач.

Послышался грохот мотора и белая яхта медленно, величественно выплыла на озеро.

Я подумал о встрече Черного Франека с Вацеком Краватиком и бородачом. Что скажет им Черный Франек? Может, сегодня утром нашел карту и теперь вручит ее Краватику? Эта карта меня очень интересовала. Пожалуй это смешно, но все, что происходило на Озерище, казалось мне подозрительным.

— Отправляемся скорее на Чаплинец, — сказал я Марте.

— Вот еще! — Возмутилась она. — А моя удочка? А мой замечательный «Отче»? Пусть пропадает?

— Вы знаете, куда поплыл Вацек Краватик? Он встретится с Черным Франеком и за большие деньги получит от него рыболовную карту, — раздражался я.

— Вы думаете, Черный Франек уже нашел ее?

— Это все равно, мне нужно услышать их разговор, — настаивал я, глядя на удаляющуюся яхту.

— Зачем вам карта? Я вас научу ловить рыбу и покажу такие места на озере, что вы скоро станете королем рыбаков. А теперь в лодку! Ведь это удилище не могло само исчезнуть.

Она вскочила в лодку, а я волей — неволей должен был сделать то же.

— Мне очень хочется посмотреть на эту карту, — повторял я. — Я должен посмотреть на эту карту, вы понимаете?

Но для Марты важнее были ее удилище и «Отче». Она включила мотор и отплыла от берега. Сначала сделала большой круг, ища удилища на озере, а потом поплыла ближе к камышу.

А я видел как белая яхта пришвартовалась на мели рядом с островом. Бородач и Вацек Краватик уже соскочили на мель и пошли на встречу с Черным Франеком…

Марта снова сделала круг на озере. Господин Анатоль махал ей кулаком и кричал:

— Вы своей моторкой распугали всю рыбу!

Девушка еще раз проплыла вдоль тростника.

— Есть! Есть! — Воскликнула она и аж подпрыгнула от радости. Выключила мотор и схватила весла.

Удочка плыла по воде. То удалялась от камыша, то приближалась к нему.

— Это большая рыба. Только бы не сорвалась, — жаловалась Марта.

Меня совершенно не волновала ее рыба. Я грустно смотрел на белую яхту у берегов Чаплинки…

Наконец Марта подплыла к удилищу, которое плавало на воде. Втянула его в лодку и начала крутить катушкой. Когда рыба очень дергала удочку, девушка ослабляла леску, а затем снова медленно подкручивала ее.

— Возьмите сачок, — велела мне. — Рыба уже около борта.

Ох, если бы сейчас у меня под рукой был мой самоход! Но он остался на берегу, а я сидел в лодке с девушкой, соревновавшейся с какой-то большой рыбой. Для меня стократ важнее была рыболовная карта. Эта карта скрывала какую-то тайну…

— Сачок! Почему вы не взяли сачок, черт побери? — Кричала Марта.

Наконец мы выловили из воды окуня. Здоровенная рыбина! Сколько живу, не видел такого окуня. Его темно — зеленая спина сверкала на солнце, а бока переливались желтым и зеленым. Большой и острый спинной плавник торчал как нож.

— Есть! Есть! Есть! — Подпрыгивала в лодке девушка. — Весит, наверное, килограмма два. Может, я побила абсолютный рекорд Польши?

— Господа! — Крикнула она рыцарям спиннинга. — Прошу ко мне. Я должна иметь свидетелей. Заявлю об этой рыбе в Союз. Может получу медаль?

Подплыли на челноке господин Анатоль и господин Казик. Посмотрели на окуня, барахтавшегося на дне нашей лодки и их лица потускнели от зависти.

— Хорошая рыба, — буркнул господин Анатоль. — Но рекорда вы не побили. Абсолютный рекорд Польши составляет для окуня один килограмм восемьсот восемьдесят граммов.

— А я вам говорю, что он весит два килограмма. Минимум два килограмма! — Восхищалась девушка. — Да здравствует мой «Отче»! Сейчас поеду за весами и потом в вашем лагере взвесим рыбу. Вы подпишете протокол.

… Белая яхта уже плыла к нам. Итак, встреча закончилась. Я никогда не узнаю, что Черный Франек говорил Краватику…

— Бегу домой за весами, — решила Марта. — А вас, — обратилась она ко мне, — подвезу к вашей палатке.

В ответ она услышала только мое сердитое ворчание.

Всю дорогу я угрюмо молчал. Когда мы уже были у берега, где стоял мой шатер, я громко заявил:

— Клянусь, что с сегодняшнего дня никогда не буду водиться с девушками. Из-за вас самое замечательное приключение прошло мимо меня.

Она засмеялась и показала мне язык.

— Главное, что я поймала замечательного окуня. А ваших приключений я не беру близко к сердцу.

В мрачном настроении я вышел на берег и стал готовить обед. Видел как белая яхта проплыла у мыса Судака и не останавливаясь, повернула к Семьяну. Потом я потерял ее из виду.

Вернулись с озера оба рыцаря спиннинга. Не поймали ни одной рыбешки. Тем сильнее они сердились когда подплыла Марта с домашними весами.

Окунь весил килограмм девятьсот тридцать граммов. Девушка побила абсолютный рекорд Польши.

— Может, эти весы неисправны? — Усомнился господин Анатоль.

Однако оба они с господином Казиком подписали протокол. Марта сказала, что вес окуня проверит еще в отделении водной милиции.

Пока взвешивали рыбу, я сидел перед своей палаткой и делал вид, что не замечаю Марту.

Я сердился. Что толку с моего пребывания над Озерище? Мужчину с рубцом я до сих пор не нашел, где искать затопленную автомашину не знал. Это было первое и важнейшее дело ради которого я приехал сюда. Но уже на Озерище возникло несколько проблем, которые раздражали меня. Я не узнал, кто такой Капитан Немо и кто такой Водолаз — Проповедник, он же Ложный Орнитолог. Почему такую большую сумму денег хочет заплатить Вацек Краватик за рыболовную карту? И где та карта?

— Вы до сих пор против девичьего общества? — Услышал я голос Марты. — У вас такое лицо, будто вы хотите кого-то убить.

— Гр- р — р -р! — Зарычал я и щелкнул зубами.

Она махнула рукой — это означало, что в таком настроении с меня плохой товарищ. Она положила в лодку свои весы, рыбу; засунула в карман свидетельство рыцарей спиннинга и поплыла домой. Я не очень представлял где она живет.

Когда она отплыла, ко мне подошел господин Анатоль.

— Какая-то странная эта ваша знакомая, — начал он разговор. — Там, где теоретически должна охотиться щука, она ловит угря. Сегодня на «Отче» поймала большого окуня. Скажите, что это значит? — Вырвался из его груди крик изумления и отчаяния.

— Я не очень понимаю в чем дело. Просто она умеет ловить рыбу.

— А я? Вы думаете, я не умею? Она, вероятно, не прочитала за всю жизнь и сотой части той литературы о рыбах, что я. А где не усядется со своей удочкой, там поймает. Что это значит?

— Может, она умеет колдовать, — пожал я плечами. — Но вы же не верите в волшебство.

— Не верю, — неуверенно покрутил он головой. — Но мне трудно логически объяснить такое странное явление. Если она снова приплывет сюда и начнет ловить и снова поймает какую-нибудь огромную рыбу…

— Что вы сделаете? Объявите ее ведьмой? — Вежливо спросил я. И доверительно прошептал: — Я тоже думаю, что она колдует…

Я пообедал консервами, сел в самоход и поплыл на Чаплин. Походил по острову, но не встретил ни Черного Франека, ни кого-то из его шайки. А уже приготовился был поговорить с Черным Франеком о карте.

Затем я направился на островок, где минувшей ночью был пленником. После ватаги Черного Франека там остались только развалившийся шалаш, вытоптанная трава, куски оберточной бумаги и пустые жестянки из-под консервов. Все свидетельствовало, что ватага уже никогда сюда не вернется.

Глава одиннадцатая

Мир или война? Содом и Гоморра. Месть ватаги. Что делать с Бронкой? Какую девушку уважают. Как завоевать авторитет. Кто кому нравится. Соглашение с Бронкой. Встречу ли я Мужчину с рубцом?

На широком лугу у озера стояли длинные ряды гарцерских палаток. По одну сторону лагеря жили девушки, по другую юноши; посередине была большая площадь для построения на линейку, с высокой мачтой, где поднимали флаг.

С двух сторон лагерь был окружен сосновым лесом, с третьей простирались луга и поля, а с четвертой Озерище. На берегу лежало несколько цветных байдарок, а пирс, сбитый из еловых жердей немного выступал в воду, так легче было подплывать к берегу и причаливать.

Костер разложили над самым озером. Я увидел несколько больших куч хвороста и что-то похожее на шалаш из грубых ветвей, которые в назначенное время должны были подняться пламенем высоко в небо.

Когда я прибыл в лагерь, навстречу мне вышел Вильгельм Телль и через ворота из березовых жердей, где стояли на страже двое гарцеров, провел меня к коменданту длинной «Аллеей тотемов».

Тотемами были причудливо раскрашенные корни деревьев, лица, вырезанные на коре, разрисованные дощечки. Каждый тотем торчал на длинной палке. Они образовывали настоящую аллею, ведущую от ворот к площади для линеек. Ближайшая от площади стояла палатка коменданта лагеря — старшего вожатого Гонсеровского.

Комендант оказался худощавым блондином лет под тридцать.

Торжественное разжигания костра могло вскоре начаться, из села уже прибыли приглашенные на него крестьяне из Семьяна и туристы, поэтому на разговоры и дискуссии было мало времени.

— Телль передал мне ваши замечания относительно поведения наших гарцеров, — начал разговор старший вожатый.

— Я не педагог. Может, я ошибаюсь, — возразил я. Вожатый улыбнулся.

— Вам не понравилось, что наши ребята напали на лагерь Черного Франека. Но как мы должны относиться к грубой агрессивности ватаги? И разве гарцеры — зеваки, у которых злодеи могут воровать байдарки, спортивные принадлежности, баллоны с газом? Мне кажется, что нападение на лагерь Черного Франека дало хорошие результаты. Не только потому, что мы нашли украденное. Наши ребята поверили, что выступая вместе, организованно, они становятся мощной силой, которую боятся хулиганы. Конечно, это все не просто и я тоже не совсем уверен, что не ошибаюсь.

Раздался сигнал трубы, призывавший на костер. Мы встали с березовых пней и вышли из палатки.

Телль заговорил, явно гордясь.

— Они получили от нас хорошую взбучку. И долго не появятся на Озерище.

Я неодобрительное покачал головой.

— Если б это было так просто, Телль. Но я боюсь, что произойдет иначе.

— Завтра соберем гарцерский сбор, — закончил эту краткую беседу старший вожатый. — Может, пошлем переговорщиков в новый лагерь Черного Франека. Постараюсь пригласить их на разговор. Я тоже считаю, что лучше плохой мир чем война, — рассмеялся он.

На берегу озера уже было людно и шумно. На маленьком холме сделали почетную трибуну для гостей, гарцеры сидели по-турецки огромным полумесяцем вокруг площади.

Раздался звук трубы. Гонсеровский произнес короткую речь, обращенную к собравшимся, затем сельского старосту из Семьяна и меня пригласили торжественно разжечь костер. Как известно, для этого требуется лишь одна спичка. Я немного боялся, разожгу ли огонь. Но Телль помог мне, незаметно показав место где был сухой хворост. Пламя сразу так и вспыхнуло и гарцерская дружина встретила его радостными возгласами:

— Браво, браво, брависсимо!

Старосте тоже повезло обойтись только одной спичкой, следовательно, костер был разожжен согласно гарцерским правилам.

Потом кто-то рассказывал историю района, в котором мы находились. Вспомнили Грюнвальд, расположенный недалеко отсюда. Вспомнили, что несколько веков на этих землях велась непрестанная борьба с немецкими захватчиками. Сначала топтал эти земли окованный железом сапог крестоносца. Затем раздел Польши позволил немцам укрепить свое господство и выселить отсюда польское население. В огромных поместьях вокруг Озерища господствовали прусские помещики и их террор привел к тому, что в связи с результатами плебисцита после первой мировой войны эти территории отошли к Германии. Но вторая мировая война, снова начатая тевтонскими захватчиками, принесла им окончательное поражение. Восточная Пруссия перестала существовать. И как на земле, где уничтожили сорняки, здесь буйно развилась польская культура, которая была здесь всегда, даже при злейшем немецком терроре.

Затем декламировали стихи древних и современных поэтов.

Костер горел высоким пламенем, отражаясь красными бликами в озере. Наступала глубокая ночь.

Теперь настала очередь гарцерских песен. Лучших исполнителей гарцеры награждали возгласами вроде:

— К — к - к — к в театр его!..

Но вскоре поднялся ветер. Приближалась буря. Далекие молнии пересекали горизонт над озером. Надо было заканчивать праздник, чтобы гости и гарцеры успели укрыться до дождя.

Мы разместились вокруг угасающего костра двумя большими группами: одна из гостей, а вторая побольше из гарцеров. В это время с озера подул сильный ветер. А когда, взявшись за руки, мы все вместе запели гарцерскую песню о братстве и дружбе, ветер перешел в ураган. Озеро зашумело, высокие волны с ревом накатывались на берег. Водой гарцеры потушили костер, чтобы ветер не занес искры в лес. Старший вожатый пригласил гостей к палаткам, потому что вот-вот могли разверзнуться «хляби небесные», как говорили в древности.

Беспорядочной толпой бежали мы к гарцерскому лагерю. В кромешной темноте светлячками блестели электрические фонарики, которыми гарцеры освещали нам дорогу.

— Я возвращаюсь к себе. Мой самоход не боится ни бури, ни волны на озере, — сказал я Теллю.

— Нет, побудьте еще с нами, — просил парень. — В последнее время мы так редко виделись. И может, все-таки вы раскроете тайну своего приезда на Озерище?

Мощная молния пополам раскроила небо. Потом ударил гром и грохот прокатился над нашими головами.

И тут произошло нечто удивительное и страшное. Палатки девушек, стоявших слева, начали падать на землю как стволы деревьев, подрезаные дровосеками.

Ох, что тогда сделалось! Над нашими головами молнии то и дело разрывали небо в клочья, грохотал гром. Девушки, оставшись без укрытия визжали, парни шумели. Слышались команды тех, кто не потерял самообладания и пробовал как-то действовать, спасаясь из трудного положения.

Телль исчез. Я стоял посреди лагеря беспомощный, не зная, что делать. Сбоку меня суетились десятки людей, они бежали неизвестно откуда и куда. Как будто кто-то бросил камень в муравейник. «Содом и Гоморра», — подумал я.

Я побежал к своему самоходу. Открыл дверцу и влез в уютную машину. Я решил возвратиться в палатку, хотя боялся молний, которые рассекали поверхность озера.

Ветер утих, упали первые капли дождя. Захлопали по крыше самохода и стихли. Буря уже покатилась дальше на Суш и Мальборк.

За стеклом самохода я увидел чье-то лицо. Это Телль.

— Вы знаете?.. Вы знаете, что в десяти больших палатках перерезаны веревки? Поэтому ветер опрокинул их. Вы правду говорили. Это отомстили разбойники Черного Франека. Воспользовались тем, что в лагере остались только часовые, а мы были у костра. Подкрались и отомстили. Но мы с ними расквитаемся за это.

— Хватит тебе, Телль. Сам видишь теперь, что не той тропой пошел.

Не знаю, услышал ли он меня. Его уже не было у самохода. Буря миновала, только издалека еще ругалась глухим громом. Я зажег фары, включил мотор и повернул на дорогу к Семьяну. Видел группки приглашенных на костер гостей, возвращающихся в село. Обогнал их, а затем съехал в воду. Озеро было неспокойно. Однако мой самоход не боялся даже больших волн.

Меня так качало, аж в животе переворачивалось. Мотор ежеминутно завывал как безумный, потому то и дело винт оказывался над водой и вращался в воздухе. Волны сносили меня к Семьяну и прошло много времени пока в полосах света фар я увидел стену камыша на том берегу.

Теперь, ориентируясь на эту линию тростника, я добрался до залива, где стоял мой шатер. Перепуганные соседи, рыцари спиннинга, зашнуровались в своих палатках и даже не высунули носа.

Я выехал на сушу и поставил на стоянку автомашину. И только выйдя из нее, заметил возле своей палатки какую-то скрюченную фигуру.

Это была Бронка. Даже в темноте сияли ее рыжие волосы.

— Я ушла от Черного Франека, — сказала она, щелкая зубами. — Здесь лежало какое-то письмо к вам, — она дала мне запечатанный конверт. — Я нашла его перед вашей палаткой когда пришла сюда. Спрятала в карман, чтобы не намокло.

Я зажег электрический фонарик. На конверте было написано: «Господину Томашу на Озерище». Имени того кто прислал, не было указано.

Я разорвал конверт и взглянул на подпись: «Капитан Немо». Итак, все-таки отозвался?

«Милостивый государь, — писал Капитан Немо. — Учитывая ваше предложение, я решил встретиться с вами. Предлагаю мыс Судака, завтра в десять вечера».

— Это написала вам некая «симпатия»? — Спросила Бронка.

Я коснулся конверта пальцем в том месте где его склеивают. Оно было еще сырое.

— Мне кажется, вы знаете содержание этого письма.

— Откуда? Клянусь, я не читала! — Вскрикнула девушка.

Я был убежден, что она говорит неправду, но не хотел высказывать недоверие к ней уже в начале нашего знакомства.

— Приготовим что-нибудь горячего выпить и поужинаем, — сказал я. — Потом ты можешь спать в палатке, а я в машине. — Я решил обращаться к ней на ты.

За ужином я ближе присмотрелся к Бронке. У нее были хорошие, тонкие черты лица. Только была она тощая, голодная и, правду сказать, просто грязная.

— Если бы я имел дочь, то не позволил бы ей так путешествовать.

— Значит, вы не очень отошли в этом от моего отца. Вы собираетесь читать мне мораль?

— Нет. Но посмотри на себя. Блузка грязная, брюки засаленные, а волосы слиплись.

Она не ответила. А я продолжал, хоть это и было невежливо.

— Разве можно уважать девушку, у которой грязная блузка, грязные штаны, грязные волосы? Ты, наверное, мечтаешь, чтобы тобой кто-нибудь восхищался.

— Парень, который обращает внимание только на внешность девушки, немного стоит, — сказала она.

— Конечно, — согласился я. — Но что можно подумать о девушке, которая хорошо чувствует себя в грязной блузке?

— Хватит об этом, — сказала она умоляюще. — Я завтра причепурюсь.

«Воспитание начато», — мысленно усмехнулся я. Спросил Бронку о Черном Франеке и о дальнейшей судьбе его ватаги.

— Ведь вы обо всем догадываетесь. Франек хочет найти эту карту и за деньги, которые получит от Краватика, подастся к морю. А Роман ненавидит гарцеров и хочет занять Франеково место в ватаге.

— А почему ты порвала с ними?

— Я уже говорила вам об этом. Я ждала романтических приключений. Я думала, что мы будем жить строгой, простой жизнью: ловить рыбу, собирать ягоды, купаться в озере. А они воровали. Я бы уже давно убежала, но мне было жаль Франека. Он мне нравится. У него только один большой недостаток — он тщеславный. Теперь он не может пережить, что власть в ватаге ускользает из его рук. В этом немного и моей вины, потому что я все время убеждала его, что мы должны жить иначе. Но, чтобы жить как я мечтала, надо иметь деньги на кемпинговое оборудования, на еду и прочее. А их нет. Поэтому им остается только или быть голодными и спать на голой земле, или воровать. Вот они и выбрали второе. Но я не собираюсь садиться в тюрьму.

— И когда Роман убедил отряд, что надо снова пробраться в гарцерский лагерь, ты сбежала, — догадался я.

Она кивнула головой.

— А Франек?

— Он уговаривал меня, чтобы я с ним осталась. Но я не согласилась. Он не хочет бросить отряд, потому что все еще надеется, что вернет себе былой авторитет.

— Авторитет в шайке воришек? Видимо, его получить легко. Просто надо больше всех воровать, носов разбивать побольше и дольше сидеть в исправительной колонии. Труднее получить авторитет у людей порядочных.

Бронку задела моя ирония.

— Франек получит авторитет и совсем не таким образом, — обиженно сказала она.

«Итак, она не порвала с Черным Франеком», — подумал я. И решил воспользоваться этим.

— Послушай меня. Я приехал на Озерище по очень важному делу. Когда-нибудь я тебе все расскажу. Если мне повезет достичь своей цели, мы получим здесь массу необычайных приключений. Таких, о которых пишут лишь в приключенческих романах.

— Неужели? — Обрадовалась она.

— Да, да. Мне кажется, что какую-то роль в этом деле играет рыболовная карта, которую ищет Черный Франек по приказу Вацека Краватика. Если Франек найдет эту карту, принеси ее мне на несколько минут посмотреть. Затем отдашь Франеку.

— Отлично, — обрадовалась она. — Замечательно, что вы позволяете мне общаться с Франеком.

— А может, ты уговоришь его покинуть отряд и присоединиться ко мне?

— Нет, он никогда этого не сделает, — покачала девушка головой. — Это унизило бы его. Ему надо понравиться. Ему нравится Капитан Немо, который здесь в одиночку правит на озере. Франек борется против него и одновременно восхищается им. Увы… — заколебалась она. — Вы не обижайтесь, но вы какой-то неуклюжий и вообще… какой-то неинтересный…

Я почувствовал себя оскорбленным.

— Внешность бывает обманчива, — буркнул я. — Если бы я рассказал тебе о своих приключениях, ты бы очень удивилась.

— Что-то я такое слышала. Вас называют Самоходиком. Почему?

— Неважно почему. Я не собираюсь хвастаться или нравиться Черному Франеку. Скажу тебе только одно: не смотри на внешность. Я другой, чем ты думаешь. Ты, например, обратила внимание на мою автомашину?

— Конечно. Старый хлам. Черный Франек говорил, что ваша машина из состоит лома.

— Еще посмотрим, — меня разбирала злость. — Но если я такой неинтересный, никому не нравлюсь, то почему ты веришь, что переживешь здесь настоящее приключение?

— Сказать искренне? Я не верю в это. Но не хочу быть с той ватагой и попасть за решетку. Не хочу и домой возвращаться. Что мне делать? Я останусь здесь и с безопасного расстояния увижу дальнейшую судьбу ватаги. Может, я стану чем-то полезной Франеку?

— Вот как? Итак, я — безопасная «дистанция»? Спасибо за искренность. Скажу и я откровенно: даю тебе безопасное убежище, но требую одного — я должен посмотреть карту. Согласна?

— Хорошо, — она протянула мне руку.

И мы разошлись спать. Засыпая, я размышлял:

«Может, я и не встречу Мужчину с рубцом и не найду затопленных сокровищ. Но, может, уведу с плохого пути эту девушку и Черного Франека. Когда мне удастся хотя бы это, то я не зря приехал на Озерище».

Глава двенадцатая

Бронка шпионка ватаги или нет? Что происходило на озере? О романтическом приключении. Кто не ладит с рыбацкими правилами? Экзамен. И снова таинственная карта. Разоблачен. Кому можно доверять?

— И эта ловит рыбу? — Обеспокоенно спросил господин Анатоль, когда на следующий день увидел у меня рыжую Бронку.

— Думаю, вам хватит рыбы. Озеро огромное, — ответил я.

А потом наклонился к его уху и будто посвящал его в какое-то важное дело, прошептал:

— Эта девушка вообще не ловит рыбы. Она из шайки Черного Франека.

Он даже отскочил на два шага.

— Да, правда. Я видел ее среди той страшной орды. И что она здесь делает?

— Порвала с ними и хочет стать на правильный путь.

— И вы верите в это? Может, они хотят ограбить нас и прислали ее сюда разведать?

— Может, — кивнул я головой.

Что-то подталкивало меня напугать господина Анатоля. Хотя, откровенно говоря, я не совсем доверял девушке. Ведь она не совсем порвала с ватагой. «Кто знает, в каких обстоятельствах я окажусь? Может, придется оставить здесь девушку одну? Будет неплохо, если тогда за ней будет присматривать господин Анатоль».

А девушка, не зная, что ее подозревают, сначала убрала в палатке, а затем нагрела воды и принялась стирать блузку и мыть голову.

Так прошло утро. Господин Анатоль со своим приятелем поплыли на мыс ловить окуней. Мышка и жена господина Казика стояли перед палатками, пристально следя за каждым движением Бронки.

День стоял ясный и солнечный, но дул крепкий ветер и сбивал жару. Блузка и выстиранные штаны сохли на веревке, девушка в одном купальном костюме лежала на одеяле и сушила свои рыжие волосы. А я сидел над озером и осматривал его поверхность.

Уже с самого утра на озере было большое движение. Туда и сюда сновали байдарки гарцеров. Я догадался, что после вчерашней истории с палатками они ищут новый лагерь Черного Франека. Гордо проплыла яхта Вацека Краватика, направляясь к Чаплинке. Но не пристала к острову, а неожиданно свернула. Бросила якорь у мыса Судака, где носились оба рыцаря спиннинга. А дальше дрейфовал маленький резиновый челнок, в котором сквозь бинокль я увидел Ненастоящего орнитолога.

Я представил себе, что сейчас Черный Франек путешествует по берегу озера, ища того кто украл рыболовную карту. А Капитан Немо, спрятав свой глиссер у какой-то таинственной пристани, планирует новый выпад против шайки Черного Франека.

И только я ничего не делал, хотя меня привело сюда куда более серьезное дело, чем война гарцеров с хулиганами, похищение рыболовной карты, тайна Ненастоящего орнитолога или выходки Капитана Немо и ватаги Черного Франека.

Приплыла Марта на своей большой рыбацкой лодке. Выключила мотор только в последний момент, так удивилась, увидев Бронку. Лодка ткнулась носом в берег и глубоко зарылась в песок.

— Ну, знаете, — возмущенно сказала Марта, глядя на Бронку. И передразнила меня: «Клянусь, что отныне не вожусь с девушками». А может, вы записались в шайку Черного Франека?

— Она порвала с его ватагой. Наконец, я сам это ей предложил, — объяснял я Марте.

— И вы поверили ей? Так почему же она не возвращается домой, а сидит у озера? Вы думаете, что Черный Франек просто так отпустил бы? Она их шпионка.

Марта говорила все это при Бронке, которая сначала пренебрежительно молчала. Но, наконец, ее задело. Бронка встала с одеяла, сорвала с веревки еще мокрую блузку.

— Если и вы так думаете, то я пойду.

— Конечно. Так было бы лучше, — твердо сказала Марта.

Но я был другого мнения. Подошел к Бронке и положил ей руку на плечо.

— Тогда на острове, я предложил тебе бежать. Ты приняла мое предложение и теперь все в порядке. Вчера вечером мы с тобой заключили соглашение.

— Да. Но она… — Бронка красноречиво посмотрела на Марту.

Мы отошли в сторонку.

— Ты знаешь, где найти Черного Франека?

— Нет. Но думаю, что он пошел на Буковец, где украли Краватикову карту. Надеется найти вора и отобрать ее у него. Если хотите, я тоже могу сейчас туда пойти. Это недалеко: километров пять по берегу озера.

— Хорошо, — кивнул я головой. — Иди на Буковец. Постарайся устроить мне разговор с Черным Франеком. Без свидетелей разговор, понимаешь?

Я вернулся к Марте, которая смотрела на нас, насмешливо улыбаясь.

— Ну, разумеется, — сказала она. — Я не учла некоторые мелочи. Забыла, что вас привели на Озерище какие-то темные дела. Я не удивлюсь, если окажется, что это не они вас, а вы их обманули.

— Кто кого?

— Вы ватагу Черного Франека, — пояснила она.

Я показал на удочки на дне лодки:

— Может, поплывем за рыбой? На мыс Судака?

Марта столкнула лодку на воду и включила мотор. Я помахал Бронке рукой на прощание и мы отплыли от берега. Волна была большая, лодку очень качало, то и дело нас обрызгивало водой с ног до головы.

Рыцари спиннинга ловили рыбу на том месте, где вчера Марта поймала огромного окуня. Чуть дальше от берега стояла белая яхта Вацека Краватика. Из растворенного окошка яхты звучала над озером ритмическая мелодия из транзистора.

Мы причалили к мысу с западной стороны, чтобы не пугать рыбу господину Анатолю и Казику. Марта заглушила мотор и вытащила лодку на песок.

— Может, навестим Ненастоящего орнитолога? — Предложила она.

— Он поплыл на своей лодке к Семьяну.

— Так давайте обыщем его лагерь. Может, выяснится, кто он на самом деле?

— Ну, знаете, — возмутился я. — Вы хотите, чтобы мы были как воры, лезущие в дом, когда хозяина нет дома? Я люблю чистую игру. По этому поводу я не согласен с Капитаном Немо.

— Вы к нему в претензии, что он не выступает с поднятым забралом? — Возмутилась она. — А вы? Разве вы не делаете так же?

— Ведь вы видите мое лицо.

— Но не знаю ваших мыслей. Не знаю, чего вы ищете на Озерище. Вы сами только что сказали: «Я люблю чистую игру», следовательно, здесь идет какая-то игра? А какая ставка?

Я заколебался. Даже хотел рассказать ей всю правду, но сдержался.

— Придет время и я вам все объясню. Я приехал на Озерище, чтобы найти одного человека. Моя болтливость могла бы испортить все дело.

— По — вашему, у меня длинный язык?

— Вообще мы очень мало друг друга знаем. А дело важное.

Некоторое время она сердилась. Сидела на берегу, опершись спиной о ствол толстой ольхи и не хотела ни ловить рыбу, ни гулять по лесу.

— Тогда, может, вы расскажете мне, каким образом Бронка оказалась в вашем лагере?

— Это не секрет. Когда меня связали на острове Черного Франека, она заговорила со мной. Сказала, что в шайку ее привело желание пережить нечто необычное, романтическое. Очевидно, со временем она разочаровалась. Мне подумалось, что есть возможность вырвать ее из ватаги. Предложил ей убежать и поселиться в моем лагере. Пообещал, что она еще переживет настоящие приключения.

— Это была только обещание?

— Мне кажется, что я смогу его выполнить.

— Итак, мы возвращаемся все к тому же. Вы ведете какую-то игру. Я немного обижена. Я не сделала ничего такого, что могло бы быть вам неприятно. Так чего же вы ей, а не мне предложили пережить что-то необычное?

— Но вас не надо вырывать из-под дурного влияния? Я не хочу вам льстить, но вы воплощение необычного. Когда я смотрю как вы ловите рыбу и как плаваете по озеру, то не представляю себе более романтичной девушки.

— Действительно? — Она покраснела от моих комплиментов.

— А Бронка поможет мне сблизиться с Черным Франеком? В ватаге начались конфликты, это хорошая возможность, чтобы и его уговорить перейти на мою сторону.

Она с сомнением покачала головой.

— Дружба с Бронкой принесет вам только разочарование. Вы думаете, что она действительно порвала с ватагой?

— Она только симпатизирует Черному Франеку. И я попробую этим воспользоваться, чтобы привлечь к себе парня. Может, мне повезет тогда убедить и Капитана Немо, чтобы он изменил свое отношение к Франеку.

— Но Черный Франек ненавидит его.

— Я знаю, что Капитан Немо нравится парню. Нравится его глиссер, его умение забрасывать спиннинг, его смелость и таинственность. Если бы они подружились это хорошо повлияло бы на парня. Попробую убедить в этом Капитана Немо. У меня сегодня встреча с ним…

Девушка даже подскочила на траве.

— Когда? Где?

— Я не могу этого сказать.

Мы замолчали. С той стороны мыса к нам подошел господин Анатоль. Он нес в сетке лишь несколько небольших окуньков, но лицо его светилось счастьем.

— Ловятся! — Сказал он торжествующе. — Вам вчера исключительно повезло. А мы ловим согласно рыбацким правилам. Наша рыба не утянет удилища в озеро. Если бы вы понимали в рыбалке…

— Откуда вы знаете, что я не понимаю? — Перебила его Марта.

— Вы очень молодая. Вы еще ходите в школу. Я даже не знаю, есть ли у вас рыболовный билет?

Марта засунула руку в задний карман своих брюк и вынула удостоверение Польского союза рыболовов.

— У меня есть. А у вас?

Господин Анатоль онемел от возмущения, что кто-то осмеливается заподозрить будто у него нет рыболовного билета. Он протянул Марте свой билет, а сам рассматривал ее рыбацкое удостоверение.

— Вы уже имеете спиннинговый значок? — Удивился он. — Но вам нет еще семнадцати. Только после семнадцати лет получают разрешение рыбачить спиннингом.

— Я имею полномочия Главной спортивной комиссии Польского союза рыболовов как молодой спортсмен — рекордсмен, — гордо сказала Марта. И будто невинно спросила: — Вы не знаете, сколькими удочками вправе ловить рыбак?

— Гм, — забеспокоился господин Анатоль.

— Рыбак вправе ловить двумя обычными удочками и одной легкой на живца, — процитировала Марта. — А вы, если не ошибаюсь, ловите аж тремя удочками. А сколькими удочками разрешается у нас ловить лососевых рыб?

— Здесь нет ни форели, ни лосося, — защищался господин Анатоль.

— А помните ли вы охранные размеры отдельных пород рыб и время, когда их запрещено ловить?

— Вы хотите меня экзаменовать? — Возмутился господин Анатоль.

— Вы сомневались относительно моих знаний в области рыболовства. Ведь вы не обидитесь, если мы друг друга проэкзаменуем? А может, вы не готовы?

— Я? Пожалуйста, спрашивайте. Я отвечу на все вопросы, — гордо выпрямился господин Анатоль.

Марта начала быстро, не задумываясь, спрашивать.

— Охранный размер судака?

— До сорока сантиметров, — ответил господин Анатоль.

— А на водах государственных рыбных хозяйств?

— Гм, — запнулся господин Анатоль.

Марта ответила не задумываясь:

— Нельзя ловить судака весом менее килограмма и длиной менее пятидесяти сантиметров. А охранный размер краснопера?

— До пятнадцати сантиметров.

— Линя?

— Гм, — забеспокоился рыцарь спиннинга. После долгого обдумывания неуверенно сказал: — Тридцать сантиметров.

— Нет. До двадцати пяти. Щука?

— Сорок сантиметров.

— Угорь?

И снова на лице господина Анатолия появилась нерешительность.

Девушка махнула рукой.

— Оставим экзамен. Мне кажется, что вы не ладите с уставом Польского союза рыболовов.

— Вы меня обижаете, — рассердился рыцарь спиннинга.

— А вы назовите охранные периода: судака, щуки, сома, родниковой форели, хариуса, ряпушки.

Господин Анатоль переступил с ноги на ногу.

— Я всегда ловлю летом. Но знаю, что судака запрещено ловить до начала июня.

— До тридцать первого мая. А щуку?

— Так же.

— Неправильно. До пятнадцатого апреля.

Господин Анатоль топнул ногой.

— Я не позволю разговаривать со мной таким тоном. Я опытный рыбак, а вы еще слишком молода, чтобы меня экзаменовать.

Он ушел разгневанный, что-то сердито бормоча. Однако мы увидели, что он вытащил из воды одну удочку и уже ловил только двумя как полагалось по уставу.

— Наука идет на пользу, — рассмеялась девушка.

Вдруг ей захотелось порыбачить.

Она достала из лодки дырявую жестянку с приманкой. Там было несколько пескарей.

— На щуку, — объяснила Марта.

Предложила пойти чуть дальше, к маленькому заливу. Но мне не хотелось ловить рыбу. Я заметил движение на белой яхте, меня беспокоило то, что я не знаю судьбу рыболовной карты. Голова у меня закружилась от всяких подозрений.

— Что вы собираетесь делать? — Спросила вдруг Марта.

— Загорать, — ответил я, раздраженный, что она мешает мне думать.

Она взяла удочку, приманку и пошла берегом. Я приложил к глазам бинокль. Вацек Краватик и бородач поставили на палубе яхты топчаны, белая дама лежала на одеяле на крыше кабины и загорала. Вацек с бородачом о чем-то разговаривали, жестикулируя. Вроде как ссорились.

«Я много дал бы, чтобы узнать, из-за чего они ссорятся», — подумал я.

Опустил руку в воду. Дул крепкий ветер, было холодно, но вода казалась теплой. Я разделся, оставшись только в плавках. Нырнул и поплыл под водой до яхты, сколько хватило воздуха. Затем осторожно высунул голову, чтобы вдохнуть воздух и посмотреть, не заметили ли меня с яхты.

Но опасения были напрасны. Потому что я плыл к корме, а Вацек Краватик и Бородач сидели на носу. Меня могла заметить только белокурая дама на крыше кабины, но и она не смотрела сюда. Казалось, что ее захватила ссора между Вацеком и бородачом.

Я снова нырнул и всплыл уже вблизи яхты. Волны были большие, иногда они накрывали меня белой пеной. Чтобы немного отдохнуть, я лег на волны и они подбросили меня до борта. Я ухватился рукой за раму круглого окошка каюты и прижался к скользким доскам корпуса яхты.

Бородач сердито говорил Краватику:

— Мы потратили кучу денег, а теперь снова теряем время. Надо что-то делать, понимаешь?

Вацек отвечал:

— Мальчишка обещал принести сегодня карту. Завтра же отправимся ловить.

— А если не принесет?

— Ему не надо денег, что ли? Мы дадим ему хоть пять тысяч. Он из кожи вон вылезет и из-под земли добудет нашу карту.

— А может, сообщить в милицию? — Размышлял Бородач. — Милиция скорее Франека найдет вора.

— Милиция? — Забеспокоился Краватик.

— А что тут такого? Карта это карта, нам же возвращают украденные вещи.

— Не об этом речь. Мне кажется, что у Черного Франека больше шансов достать эту карту. Ведь он знаком со всеми разбойниками на озере. И он легко договорится с ними, особенно когда пообещает им немного денег. Я считаю, что следует набраться терпения. Действовать начнем завтра.

В этот момент Вацек Краватик встал с топчана.

— Смотри! — Закричал Бородач. — Какая-то большая туша плывет под водой.

Он перегнулся через борт, следя за тенью рыбы в озере и увидел, что я прижался к корпусу.

— Что вы здесь делаете? — Взвизгнул он. — Вы подслушивали нас? Или хотите нас ограбить?

У меня язык прилип к небу.

— Отдыхаю, — пробормотал я.

— Как это отдыхаете? Здесь?

— Я плавал. Но поднялась большая волна, я обессилел и ухватился за яхту, чтобы отдохнуть. Сейчас поплыву к берегу.

На палубе появилась Эдита.

— Добрый день, — поздоровалась она. — Может, выйдете к нам на палубу? Видимо, вы замерзли? Выпьете чего-нибудь горячего?

Она была очень приветлива. И это вызвало подозрение у Бородача.

— Откуда ты знаешь этого господина? — Резко спросил он.

Она не успела объяснить как вмешался Вацек.

— Не об этом ли типе рассказывал нам Черный Франек? Как же его зовут? Самоходик или что-то такое…

Белокурая дама и дальше была очень мила. Она протянула мне руку и снова предложила:

— Может, вы все-таки зайдете к нам на горячий чай или на сигаретку?

Я отпустил окно кабины и ногами оттолкнулся от корпуса.

— В другой раз! — Сказал я и поплыл к берегу, а они стояли на палубе и подозрительно смотрели мне вслед.

На мысе Судака сидела Марта и держала в руках мой бинокль.

— Попались, — сказала она мстительно. — Очень некрасиво подслушивать.

Подул ветер и я даже затрясся от холода. Стуча зубами схватил одежду и залез в кусты. Когда вернулся на берег, я все еще дрожал, а девушка смотрела на меня почти с удовольствием.

— У вас будет насморк, — сказала она. А потом сердито топнула ногой. — Вы послали меня за рыбой, а сами…

— Что «сами»? — Прикинулся я удивленным. — Разве мне запрещено купаться в озере? И разве я посылал вас за рыбой?

Она покачала головой.

— Вы купались? На таком холодном ветру? Мне сразу показалось что-то не так, когда вы не пошли со мной за рыбой. Я вернулась с полдороги и смотрю, а вы уже у яхты. Посмотрела в бинокль и увидела как вы притаились под бортом. Ну и лица были у Краватика с Бородачом, когда они вас заметили. Так о чем же они говорили? — Спросила она серьезно.

Не было смысла играть с ней в прятки.

— Черный Франек еще не принес им карту. Они начинают нервничать.

Марта на мгновение задумалась.

— Эта карта действительно очень нужна вам?

— Может, я хочу стать князем спиннинга?..

— Я покажу вам места где ловится щука, карп, плотва, краснопер, угорь. После этого вас будет интересовать карта Вацека Краватика?

— К сожалению, да.

— Вы не скажете мне, почему?

— Нет.

— Мне расхотелось рыбачить. Возвращаемся, — сказала она обиженно.

Я послушно сел в лодку. Девушка не сказала мне ни слова пока мы плыли на тот берег. Даже когда я выпрыгнул вблизи своего шатра, она не сказала, что еще когда-то посетит меня. Только махнула рукой на прощание.

Однако у меня было предчувствие, что мы еще не раз встретимся и при интересных обстоятельствах.

Глава тринадцатая

Должны существовать странствующие рыцари. Бронкино признание. Встреча на мысе Судака. Измена. Мы в ловушке. Побег. Голос зачарованной дудки. Спасение. Ложный настоящий орнитолог?

Бронка вернулась только вечером. Она была очень голодна и казалась встревоженной, хотя пыталась скрыть это от меня. Я не надоедал ей вопросами и решил молча ждать, пока она сама не захочет обо всем мне рассказать.

Ветер стих и озеро медленно успокаивалось. Но вечерний воздух был холодный. Чтобы не замерзнуть, я надел толстый свитер. Подумал, что и девушке, вероятно, холодно и дал ей свою кожаную куртку.

Вместо благодарности она насмешливо спросила:

— И где же ваше замечательное приключение?

Сначала я хотел пропустить мимо ушей ее подколку.

Однако ответил:

— У тебя сегодня их не было?

И лег на одеяло у палатки и стал смотреть на озеро.

В тот вечер у моих соседей было радостное настроение. Впервые господин Анатоль с господином Казиком привезли много рыбы. Нажарили на ужин и теперь все четверо сидели перед своими палатками и разговаривали. Точнее, господин Анатоль произносил речь о рыболовстве.

Не понимаю этой страсти. Кроме того, я не считаю спортивной ситуацию, когда с одной стороны удобно стоит на берегу тепло одетый, в длинных резиновых сапогах пожилой мужчина, а его «соперником» является плотвичка, маленькая веселая рыбка, что носится в озере. Мне больше по душе другие занятия. Правда, за них никому не дают медалей, не устанавливают рекордов, никого не объявляют ни князем, ни королем, ни даже рыцарем. А может, следовало бы восстановить институт странствующих рыцарей, чтобы они во время отпусков путешествовали по стране, помогая слабым и борясь со злом?

Мои размышления перебили Телль с Ястребом. Они причалили байдарку к берегу, когда Бронка закончила есть обед, который я оставил для нее в котелке.

Ястреб первый выпрыгнул на землю и пошатываясь на своих длинных ногах, сразу пошел к девушке.

— Меня не обманешь! — Закричал он писклявым голосом. — Ты из шайки Черного Франека! Что ты здесь делаешь? Чего пришла? Опять какой-то дебош хотите устроить? Твой Черный Франек получил сегодня хорошего нагоняя от своих приятелей. Но мы и так выгоним вас отсюда к чертям собачьим.

Девушка не отозвалась и только ниже склонилась над котелком. А Ястреб как бы не замечая меня, сказал Теллю, который вытаскивал байдарку на берег:

— Может, заберем ее в наш лагерь? Если они берут в плен, то и мы можем сделать так же.

Телль пропустил его слова мимо ушей. Подошел ко мне и поздоровался, но его заинтриговало присутствие Бронки.

— Вы знаете, что она из ватаги Черного Франека?

— Была. Она порвала с ними, — сказал я.

— Как это: порвала? Сегодня до обеда она была вместе с Черным Франеком на острове Буковец среди кемпингов. Планировали какой-то приступ или новую кражу.

Бронка очень странно отреагировала на эти слова.

— Порвала? Я вовсе не порвала с Черным Франеком! — крикнула она Ястребу. — Не порвала и не порву с ним, понимаете?

Ястреб развел руки в стороны.

— Ну, вы слышите? Теперь видите, кого вы приютили?

— Я должен обратить ваше внимание, что место где я живу, считаю нейтральной территорией. Бронка пользуется правом неприкосновенности. Вы знаете, что я не одобряю вашей войны с ватагой. Бронка поселилась здесь как моя знакомая.

Вильгельм Телль недовольно покачал головой.

— Так нельзя, господин Томаш. Какой же это нейтралитет? Значит, вы помогаете ватаге Черного Франека. А вы знаете, мы искренне хотели с ними помириться. И что получилось? Они снова коварно проникли в наш лагерь и перевернули палатки. Теперь уже не может быть речи о мире между нами. Или мы, или они.

— Конечно! — Воскликнул Ястреб. — Или мы, или они.

Ребята отплыли. А я, глядя им вслед, грустно подумал, что на время потерял приятеля, с которым столько пережил.

Ко мне подошла Бронка. Села на одеяло. Так же как и я, посмотрела вслед байдарке.

— Корю себя, что покинула Франека. Да еще тогда, когда все его бросают. Там уже никто его не слушается.

— Не имеет Франек карты, не получит денег от Краватика, — рассуждал я вслух. — Ватага не уедет в Сопот, Франек не будет вожаком.

— А вот и будет! Еще сегодня будет! — Возмутилась Бронка. — Вы не знаете Франека. Он отличный парень.

— Готовится к какому-то новому дебошу? — Насмешливо спросил я.

— Узнаете. И очень скоро, — сказала она сквозь зубы. А потом ни с того ни с сего расплакалась.

— Не люблю плакс, тюфяков и слюнтяев, — сказал я немного жестоко. — Дать тебе снотворное? Иди спать. Завтра проснешься веселее.

Она взяла порошок и, всхлипывая, пошла к палатке.

В десять часов вечера меня ждала встреча с Капитаном Немо. Я подумал, что если на этот раз Немо поведет со мной открытую игру, я расскажу ему о затонувшем грузовике и попытаюсь привлечь его к сотрудничеству.

В этот момент я вспомнил о ненастоящем орнитологе и его волшебной дудке.

«А может, взять ее на встречу с Капитаном Немо?» — Подумал я.

Ведь встреча должна была состояться на мысе Судака, где поблизости в лесу жил Орнитолог. Я не ожидал ничего плохого, но на всякий случай, — скорее для шутки, — решил вооружиться дудкой. Нашел ее в самоходе и положил в карман.

Стемнело, приближалось десять часов.

Бронка уже, наверное, крепко спала в палатке. У моих соседей тоже царила полная тишина. Я включил мотор самохода и очень медленно, почти без шума и плеска выехал на озеро. Не зажег автомобильных фар, потому что мыс Судака лежал напротив моей палатки и я хорошо знал эту часть озера.

Плыл я не спеша, чтобы не прибыть на свидание раньше, чем надо. Но не хотел и опаздывать.

Несмотря на темноту, берег и деревья на мысе вырисовывались широкой черной полосой, а вскоре послышался шум волн о песчаную косу. Меня немного удивило, что я не слышу грохота глиссера, но я подумал, что, может, Капитан Немо немного опоздает на свидание.

Было ровно десять, когда я прибыл на мыс Судака. Самоход я завел в камыш, пошел на конец мыса и сел под кустом над самой водой.

Мыс Судака казался безлюдным и спокойным, только тихонько и монотонно шумел лесок и плескались волны в озере. Поэтому я вздрогнул, когда неожиданно в камышах грубым голосом крякнул старый селезень. Затем загудел над головой большой жук.

Прошло пять минут, потом десять, а Капитана Немо все не было. Может, он передумал?

На короткое мгновение сквозь облака прорвался кусочек месяца, похожий на сломанную пополам золотую монету. Но сразу же исчез и темнота сгустилась. Я посмотрел на часы. Прошло уже пятнадцать минут от назначенного времени нашей встречи.

И вдруг я почувствовал, что за моей спиной кто-то есть. Я быстро обернулся. Так и было, кто-то шел от леса. Низкая черная фигура приближалась ко мне неслышно, словно привидение.

Я вскочил на ноги. Это был Капитан Немо в своем черном плаще, с надвинутым на голову капюшоном. Он остановился в трех шагах от меня и жестом руки показал, чтобы я сел. Он тоже присел. До боли в глазах я пытался разглядеть во мраке лицо Капитана Немо, чтобы увидеть в нем какую-нибудь характерную подробность. Но темнота так же плотно скрывала его лицо как черный плащ прикрывал его тело, а капюшон — голову и волосы.

Мы еще не успели перекинуться и словом как вдруг от леса раздался крик:

— Ловите его! Он там. У оконечности полуострова! Ребята, ловите его!

В одно мгновение и я, и Немо поняли, что мы окружены ватагой Черного Франека. С визгом, ломая ветви, они шли на нас плотной стеной от леса. Достали где-то лодку и подплыли по воде, загораживая нам дорогу к самоходу и глиссеру, стоявшему где-то в камышах.

У меня в голове зароилось много планов спасения. Но их нельзя было осуществить. Прыгнуть в озеро? Но там есть лодка, которая сразу же нас догонит. Пробиваться сквозь толпу и бежать в лес? А если нас поймают?

— Я уже вижу их! — Кричал Черный Франек. — Смотрите, они захотят пробиться…

Итак, они догадались о моих планах и подготовились к ним.

Немо, который до сих пор стоял неподвижно, вдруг приблизил лицо к моему уху и беззвучно шепнул:

— Побежим отдельно. Вы в лес, а я в озеро… — Он зажег электрический фонарик — мощный, с тремя батареями рефлектор. Луч света направил на лодку, ослепив двух парней, которые были там. Затем бросил фонарик на берег и вскочил в воду куда не достигал свет.

А я?

Ватага приближалась с визгом. Я стоял беспомощный, не зная, что делать. И вдруг вспомнил о необычной дудке. Может, это и смешно, но любая попытка побега казалась обреченной на неудачу… Я приложил дудку к губам и вовсю подул.

Раздался резкий звук, который пронизывал до костей.

— Что это? Что они делают? — Услышал я обеспокоенный крик Черного Франека.

И в этот момент из леса раздался громкий голос:

— Я услышал вас! Бегу на помощь!

И Орнитолог, ведь это он отвечал на свист дудки, побежал через лесок с таким шумом и треском как будто это бежал не человек, а слон, крушивший все на своем пути.

— Кто это? Что это? — Раздавались возгласы мальчишек.

Я воспользовался этим и прыжками побежал им навстречу. С разгона свалил какого-то мальчишку. Перескочил через него и бросился туда, откуда с треском шел Орнитолог.

— Бежим! — Взвизгнул Черный Франек.

Другие ребята тоже закричали. Девушки визжали.

Никто из ватаги не понял, что Немо вскочил в воду. Заметили только мое бегство и думали, что Немо все еще скрывается на оконечности полуострова. Они бросились туда.

Между тем к песчаному мысу причалила лодка, из которой выпрыгнули двое парней и потушили фонарик, который кинул Немо. Наступила темнота, кто-то, подумав, что это Немо, бросился на своего. Ребята сцепились между собой с нечеловеческим криком.

Прошло немало времени, пока прекратилась потасовка и они поняли, что среди них нет Капитана Немо.

— Сбежал по воде, — послышался голос Франека. — Вы четверо садитесь в лодку и осветите фонариками озеро. Он не мог отплыть далеко. А я с остальными пойду искать того второго.

В темноте я наткнулся на орнитолога.

— Это я! — Сказал я ему, чтобы в темноте он не подумал, будто это кто-то другой.

Он остановился, громко отдуваясь. Был вооружен суковатою палкой.

— Ух- х, все же вы спаслись. Чего они от вас хотели?

— Речь шла не обо мне, а о Капитане Немо. Они хотели поймать его.

На разговор не было времени. Нас уже окружали, обыскивая край леска.

— Пойдем отсюда, — шепнул я. — Они, наверное, очень разозлились, что Немо убежал.

Не торопясь, осторожно мы пробрались сквозь молодой лесок до лагеря орнитолога.

— Закурим? — Орнитолог вынул из кармана пачку сигарет.

Мы сели перед его треугольным шалашиком. Дрожащими от нервотрепки пальцами я вытащил из пачки сигарету.

— Боюсь за Немо, — сказал я. — Не знаю, удалось ли ему бежать.

Орнитолог подал мне огня.

— Таки моя дудка на что-то сгодилась? — Засмеялся он.

— Да, — согласился я. — Может, вы мастер черной и белой магии?

— Не мастер, а лишь подмастерье, — скромно сказал он. — Загадку эту легко разгадать. Я уже ложился спать, когда услышал в лесу какие-то голоса. Это меня обеспокоило, потому что здесь ночью всегда безлюдно. Я решил немного осмотреться вокруг и увидел, что через лес до мыса крадется большая группа мальчишек и девчонок. Пошел осторожно с ними, а потом услышал дудку.

Я встал.

— Надо уже возвращаться. Беспокоюсь за Капитана Немо. Это я подвел его под опасность.

Мы пробрались через лесок и вышли на мыс Судака. Ватаги уже там не было. На берегу озера царило спокойствие.

— По правде говоря, я не очень разбираюсь во всех этих странных делах, — обратился ко мне Ложный Орнитолог. — Это озеро должно называться Дьявольским. Все время здесь происходят какие-то драки, козни, нападения. Как гарцеров с хулиганами, так и между гарцеров. То Капитан Немо, то таинственный тип с автомашиной, плавающей по воде как моторка. Какие-то ловушки и засады.

— Какой-то Ложный Орнитолог, — подхватил я. — Ведь нет птички кивик. Марта разоблачила вас.

— Чего вы цепляетесь ко мне? — Возмутился он. — Вы верите этой девушке только потому, что она придумала птицу кивик? Я знал, что она шутит, но имея чувство юмора отвечал шутя. Впрочем, — он пожал плечами, — мне безразлично, верите вы, что я орнитолог или нет.

Я улыбнулся.

— Если вам это приятно, я и дальше буду верить, что вы знаете птиц. Я вам обязан. Дудка действительно волшебная. Можно оставить ее у себя?

— Конечно. Прошу пользоваться ею.

— Мне уже пора, — сказал я и подал орнитологу руку.

Глава четырнадцатая

Разговор со шпионкой. Кто кого обманул? Комедия господина Анатоля. Визит Бородача. Кого я выслеживаю и кого хочу ограбить? О захвате автомашины. У палатки с пивом. Что произошло с Черным Франеком? Князь спиннинга и Бородач настойчиво идут к цели. Обязательства.

Бронка проснулась очень рано. Я еще крепко спал когда она искупалась в озере, оделась и даже приготовила завтрак. Только тогда осторожно постучала в окно моего самохода.

Я молча ел завтрак, несмотря на приветливое лицо девушки. Она ни о чем не спрашивала, не проявляла интереса к событиям вчерашнего вечера. Будто совсем не знала о засаде на мысе Судака.

— Черный Франек не будет предводителем, — вдруг сказал я.

— Откуда вы знаете?

— Ему опять не удалась его затея. Не думаю, что ватага простит ему новый провал.

— Не понимаю, о чем вы говорите…

Я зашел с другой стороны.

— Расскажи мне подробно о письме, которое ты нашла перед моим шатром. Подозреваю, что ты раскрывала его.

— Неправда. Я его не раскрывала и не читала! — Воскликнула Бронка.

Я грустно покачал головой.

— Значит, они правду говорили…

— Кто?

— Марта и гарцеры. Они предостерегали, что ты шпионка и предашь меня. А я не сделал тебе ничего плохого, наоборот, хотел добра тебе и Черному Франеку.

Она покраснела, но не сказала ни слова. А я продолжал:

— Это было письмо от Капитана Немо.

— Я его не читала…

— Капитан Немо назначил мне в этом письме день, час и место встречи. Я не выдал никому тайны, он тоже не сделал этого. И все же Черный Франек вместе со своей шайкой подстерегал нас в назначенном Немо месте. Но засада не удалась ему и твоя измена была ни к чему.

— Клянусь, что я не раскрывала это письмо и не читала, — повторяла девушка.

— Однако вчера ты знала, что Черный Франек попытается поймать Капитана Немо. Не возражай. Именно поэтому ты и беспокоилась. Тебе нравится Капитан Немо и ты не хочешь, чтобы его поймала ватага Черного Франека, ты презираешь их. Но с другой стороны, ты хочешь, чтобы Черный Франек вновь командовал ватагой, а для этого надо было поймать Немо. Ты так растерялась, что даже расплакалась, не зная, что делать. Так или нет? — Повысил я голос.

— Да. Но это письмо я… — начала она жалобно.

— Догадываюсь, — перебил я ее. — В тот вечер, когда ты порвала с ватагой, Черный Франек пришел сюда вместе с тобой. Он все время уговаривал тебя не бросать ватагу. Перед моим шатром вы нашли письмо. Это не ты, а Черный Франек раскрыл и прочитал его.

— Я просила его, чтобы он не трогал письмо, — прошептала она.

— Может и просила. Но он не послушал тебя. Прочитал письмо, а потом заклеил его. Он сказал тебе, о чем это письмо?

— Сказал, что письмо от какой-то девушки…

— А я спрашивал тебя, вскрывали ли письмо.

— Я не хотела рассказывать о Франеке. Боялась, что вы перестанете доверять мне и не захотите, чтобы я была здесь.

— Понятно. А вчера на Буковце он сказал тебе, что снова будет верховодить, потому что знает как можно поймать Капитана Немо. Так?

— Да.

— Ты обманула меня сказав, что никто не раскрывал письмо. А Черный Франек обманул тебя, потому что не сказал, что использовал тебя как надо было ему; себе он оставил роль героя, который поймает Капитана Немо, а тебе дал сыграть недостойную роль человека, входящего в доверие и обманывающего.

Бронка молчала. Я терпеливо ждал, давая ей возможность подумать.

— Я больше не буду встречаться с Франеком, — твердо сказала она.

Я отрицательно покачал головой.

— Не давай обещаний, которых не сможешь сдержать. Тебе жаль Черного Франека. Знаю, что ты будешь помогать ему столько, сколько сможешь.

— Неправда, — ужаснулась она.

— Я лучше знаю. Ты удивишься когда я скажу, что вовсе не упрекаю тебя за это. Скажу больше: мне это нравится. Нельзя бросать друзей в беде. Но ты должна уяснить себе, что помощь, которую ты давала ему, не пошла на пользу. Скажи мне, ты действительно хочешь ему помочь?

— Да…

— Иногда бывает, что когда мы действительно хотим помочь другу, который оказался на скользкой дорожке, он обвиняет нас в измене или в враждебности. И только со временем начинает понимать: то, что казалось ему изменой и было дружеской помощью. Повторяю: если ты действительно хочешь помочь Черному Франеку, доверься мне и делай, что я велю. Делай, даже когда он назовет тебя своим врагом. Понимаешь меня?

— Понимаю.

— Ну а теперь упакуем наши вещи. Мы отправляемся, — приказал я.

Девушка ни о чем не спрашивала и молча принялась за работу. Мы свернули палатку, положили в машину спальные мешки, матрас и кухонную утварь. Господин Анатоль и господин Казик немного обеспокоенно наблюдали за нами, а когда поняли, что мы бросаем их общество, обеспокоеные подошли ко мне.

— Вы переселяетесь? Почему вы оставляете это место?

Я не собирался объяснять им истинную причину моего решения. Многозначительно помолчал.

— Мне здесь не нравится. Местность кажется подозрительной.

— Что вы говорите? — Испугался господин Анатоль.

— Да, я переселяюсь отсюда. Здесь бродят какие-то странные типы. Вы видели огромное дупло в дубе, что растет там на берегу? Вчера вечером кто-то в нем скрывался. А прошлой ночью вы слышали крики на мысе Судака?

— Да, слышал…

— Ватага Черного Франека пыталась поймать таинственного Капитана Немо. Вчера ночью я ловил угрей на мысе Судака и был свидетелем всяких ужасов. Мне очень неприятно и я уезжаю отсюда.

— А эта девушка? — Он показал глазами на Бронку, озабоченную упаковкой наших вещей в машину.

— Она едет со мной.

— Я не об этом. Ведь она из шайки Черного Франека.

— Ну и что?

— Эх, — махнул он рукой, — вы сами не верите в то, что говорите. Вы делаете вид, что уезжаете из-за ватаги и подозрительных типов, а их девушка живет в вашей палатке. Все время говорите «таинственный Капитан Немо», но для вас он вовсе не таинственный. Однажды ночью я видел сквозь щель в дверях своей палатки как Капитан Немо привез вас сюда на своем глиссере. Вы нас держите за очень наивных и плохосоображающих людей, — хитро улыбнулся он.

— Неужели вы подозреваете меня в чем-то плохом? — Сделал я вид оскорбленного.

И вдруг понял, что не я, а господин Анатоль играет комедию. Делает вид, что его беспокоит мой отъезд, а на самом деле хочет узнать, почему я бросаю насиженное место и куда переселяюсь. Но почему он, черт побери, сделался такой странный?

Сразу же все выяснилось.

— Вчера вечером, — продолжал господин Анатоль, не обращая внимания на мой вопрос, — когда вы отплыли куда-то на своей автомашине, а эта девушка уже спала в вашей палатке, берегом сюда пришел приятель князя спиннинга. Ну, знаете, этот Бородач. Он разбудил нас и начал выспрашивать о вас. Не знаем ли мы, кто вы такой и что вы здесь делаете и прочее.

— И что вы ему сказали?

— Почти ничего, ведь мы ничего о вас не знаем. Я только поделился своими наблюдениями. Сказал, что вы не рыбак и, видимо, не рыбачить сюда приехали. Но быстро завели знакомства. Одна девушка ловит для вас рыбу, а вторая — из ватаги Черного Франека. Приплывали сюда и какие-то гарцеры. Я пришел к выводу, что вы учитель, потому что так легко устанавливаете контакты с молодежью.

— А вы не могли спросить, чего он так интересуется моим личностью?

— Конечно, спросил. Он пояснил, что вы… следите за ними. То есть ему и князю спиннинга так показалось.

— А зачем это мне? — Спросил я вежливо.

— Чтобы их… ограбить.

— Ну, знаете, это уже что-то невозможное, — я даже запнулся от возмущения.

— Он еще и не такое сказал. Он считает, что вы главарь шайки подростков на озере и ограбили князя спиннинга, похитив у него рыболовную карту. Он спрашивал: не видел ли я у вас той карты.

С меня было довольно.

— Прощайте, — поклонился я господину Анатолю и господину Казику. — Желаю вам большой рыбы. Думаю, вам легче будет на сердце, когда такой опасный человек уедет отсюда.

— Но я… но я ни в чем вас не обвиняю, — защищался господин Анатоль. — Это тот Бородач так говорил. Я только повторил его слова.

Я повернулся и пошел к самоходу. Мои вещи уже лежали на заднем сиденье, а Бронка ждала в машине. С мрачным лицом сел я за руль, повернул ключ зажигания.

— Скажите, пожалуйста, куда мы сейчас поедем? — Спросила Бронка.

— Это я тебя спрашиваю: куда? Я хочу встретиться с Черным Франеком. И ты покажешь мне дорогу к нему.

Она забеспокоилась.

— Я не знаю где их новый лагерь.

— Меня интересует только Черный Франек. Ты уже забыла нашу утреннюю беседу? Ведь я не поверил, что ты рассталась с Франеком навсегда. Видимо, вы договорились, где встретитесь?

— Он говорил, что в полдень будет на Буковце у палатки с пивом. Но не обещал наверняка.

— Это ничего. Подождем там его.

Прибрежным лугом я выехал на полевую дорогу, ведущую к селу Вепрь. Из этого села по плотине можно было добраться до Буковца, застроенного кемпинговыми домиками и заселенного автотуристами.

Меня не удивило, что именно Буковец привлекает разных проходимцев и бродяг. В кемпинговые домики было нетрудно залезть, палатки автотуристов вообще не запирались. В заливе на причалах качалось много лодок, байдарок и моторок, где туристы обычно оставляли различную утварь. Словом, это было прекрасное место для таких молодых проходимцев как Черный Франек.

На Буковец мы ехали медленно, потому что дорога была ухабистая, с глубокими колеями от крестьянских телег. Я ехал на второй скорости, поэтому мотор завывал, как ненормальный.

— Слабый автомобильчик, — сказала Бронка. — Так медленно едем, а он уже задыхается от натуги. Древний, — добавила она.

— Не такой он уж и старый. Только некрасивый.

— Забавный автомобильчик. Как шарабан.

— Хорошие автомашины предназначены для людей без воображения, — сказал я философским тоном.

Бронка рассмеялась.

— Надо сказать это Черному Франеку. Потому что он увлечен красивыми автомобилями. Как увидит хорошую машину, то не оторвешь его от нее. Он очень хочет иметь автомобиль. Эх, если бы у вас был хороший лимузин, он подружился бы с вами. А если бы вы еще позволили ему сесть за руль…

— К счастью, до этого никогда не дойдет.

— Почему вы говорите «к счастью»?

— К счастью для пешеходов и других водителей. Таким людям как Черный Франек, я вообще запретил бы давать разрешение водить машины. Давая такое разрешение, надо думать о том, какое у водителя отношение к жизни, к обществу. Если кто-то в повседневной жизни попирает права и обязанности гражданина, то и за рулем он будет такой же. Начнет нарушать дорожные правила так, как нарушает другие. Но повторяю, к счастью такие не имеют автомашин. Они могут лишь мечтать о них. Смешные эти мечты.

— Почему смешные? Мечты никогда не смешные, — сказала Бронка.

— Он никогда не будет иметь хорошей автомашины, если не возьмется за науку, за упорный труд. Сейчас может только мечтать, что у кого-то украдет автомобиль, проедет им клочок дороги, а затем либо сам разобьется о дерево, либо кого-то задавит.

— Эх, у вас сразу худое на уме.

— Ты ведь знаешь Черного Франека. Если бы он сел за руль очень быстрого автомобиля, разве удержался бы и не помчался с наибольшей скоростью? А ведь у него нет никакого опыта. Те, что крадут автомашины, как правило, попадают в аварию.

— Вы, наверное, не боитесь кражи? — Фыркнула девушка. — Вашу автомашину можно догнать даже на велосипеде. Вас через этот автомобиль прозвали Самоходиком? А я тоже вам удивляюсь. Когда с вами разговариваешь, то вы как бы серьезный человек. Но когда вы садитесь в этот автомобиль, сразу хочется смеяться. Разве вы не понимаете, что такая машина позорит своего владельца?

Меня аж передернуло от ярости.

— Не делай главной ошибки молодости, не суди слишком поспешно о людях и вещах. Могу сказать, что вскоре мой автомобиль не покажется тебе смешным.

Между тем мы проехали село Вепрь и выехали на узкую дамбу, соединяющую остров Буковец с материком. Мы увидели широкий залив с несколькими водными причалами, где стояло на якоре несколько достаточно больших яхт и даже два речных катера. Я заметил также пришвартованную к берегу белую яхту Вацека Краватика. Что они могли здесь делать?

Бронка указала мне на палатку с пивом, которая стояла при въезде на остров. Сразу же за будкой растянулся низкий, небольшой лесок. А за лесом — поселок цветных кемпинговых домиков какого-то Ольштынского предприятия.

— Спрячу машину в лесу, — сказал я Бронке. — Чтобы Черный Франек не испугался. Ты сядь здесь недалеко и жди его. Я прогуляюсь поблизости и когда увижу вас обоих, подойду.

Приближался полдень, облака разбежались по небу и солнце сильно припекало.

Очередь у палатки была немалая, но мне сразу бросилась в глаза знакомая фигура. Белокурая Эдита с яхты Вацека Краватика покупала в палатке сигареты.

Я решил разыграть случайную встречу. Побежал на берег залива и оттуда направился к палатке.

Мы встретились на полпути. Увидев меня, Эдита выронила из рук четыре пачки сигарет.

— Добрый день, — сказал я вежливо, наклоняясь и подбирая их с земли.

— О господи, — шептала она испуганно. — Вы тоже здесь? Это действительно вы?

— Я, собственной персоной, — ответил я, снова вежливо кланяясь.

Уже в первой встрече с ней я убедился, что она очень наивна. «А что, если мне повезет получить от нее какую-нибудь ценную информацию?» — Подумал я.

Она действительно испугалась, увидев меня, это было видно по ее лицу. Однако через мгновение страх прошел, уступив место такому же истинному гневу.

Она топнула ногой.

— Все-таки Вацек был прав: вы следите за нами. А зачем, скажите, пожалуйста? — Она уперлась руками в бока. — Какое вы имеете право за нами следить?

Я беспомощно развел руками.

— Клянусь вам, что это неправда. Я оказался здесь, потому что разыскиваю на Буковце Черного Франека.

— У вас что-то пропало?

— Угу, — соврал я.

— Вам нечего здесь делать. Вы должны ехать в милицию в Илавы. Сегодня утром милиция устроила здесь облаву на дебоширов и бродяг и забрала Черного Франека и Романа. Вацек и Януш тоже поехали в Илавы.

— Яхтой? — Удивился я, потому что видел яхту, пришвартованную к берегу острова.

— Нет. На автомобиле Вацека. В селе Вепрь он оставил свою машину у какого-то крестьянина.

Конечно, это не пришло мне в голову. Конечно, Вацек Краватик имел не только хорошую яхту, но и автомашину.

— Я знаю, чего они поехали в Илавы. Черный Франек обещал им найти того, кто украл карту, — сказал я.

— Нет. Они поехали из-за Романа.

— Зачем Вацеку Роман? — Удивился я.

Только теперь в ней проснулась подозрительность.

— Чего вы спрашиваете об этом? Вацек запретил мне разговаривать с вами. Вы ничего не узнаете от меня. Ничего! — Крикнула она.

— Но я ничего не хочу узнавать, — заверил я ее. — И должен уже идти, извините.

Говоря это, я пихнул ей в руки пачки сигарет, вежливо поклонился и направился по тропинке к лотку с пивом.

— Едем, — крикнул я Бронке и пошел к самоходу.

— Что случилось? — Удивленно спрашивала она, бегая за мной. — Вы уже не хотите встретиться с Франеком? Я втянул ее в машину и завел мотор.

— Черный Франек в Илаве. Его арестовала милиция.

Она закрыла лицо ладонями.

— Я знала, что это так и закончится, — сказала с отчаянием. — Теперь он расплатится за все проступки ватаги.

Меня охватила злость.

— Да, — насмешливо сказал я, — сам Франек невиновен. Это только плохая ватага устраивала безобразия у озера. А это, случайно, не тот Черный Франек верховодил в той ватаге? А тогда, когда поднимали дебоши, убивали овцу на острове, воровали баллоны с газом, то не думали об ответственности перед законом?

— Так вы не поможете ему? — Она отняла руки от лица и сжала губы.

Я не ответил. Сделал вид, что занят ездой по грунтовой дороге. Впереди было несколько километров такой тяжелой дороги до асфальтового шоссе.

— Куда мы едем? — Спросила снова Бронка.

— Навстречу приключениям, — ответил я беззаботно.

— Я не хочу никаких приключений. Не верю ни в какие хорошие приключения. Я хочу вернуться домой, увидеть родителей и взяться за учебу. Только бы как-то помочь Франеку… ведь вы не бросите его? — Спросила она умоляюще.

— А как я помогу ему? Скажу милиции, что преступления шайки Черного Франека — выдумки? Скажу, что Черный Франек порядочный парень, не верховодил в ватаге разбойников?

— Он уже давно не верховодил…

— Ну и что? Ведь участвовал во многих дебошах. И ты тоже. Ведь можно было бы предположить, что это именно так и закончится. И ты лучше знала об этом, поэтому и покинула их. А я обещал тебе замечательные приключения и сдержу обещание.

Но ее уже не интересовала история. Она думала о Черном Франеке.

— Поймали их всех или только его?

— Откуда мне знать? Знаю только, что арестован и Роман.

Она снова закрыла лицо руками.

— Что будет с Франеком?

— Я хотел ему помочь, пока это было возможно, когда еще он сам по своей воле мог бросить шайку. А теперь самое большее, что я могу сделать, это передать ему в тюрьму немного еды или лакомства. Не забывай, что он уже сидел в исправительной колонии. Он рецидивист и таких как он ждет суровая кара.

Бронка расплакалась. Нет, она не была плаксой, просто вдруг осознала, в каком безнадежном положении оказался Черный Франек.

Мы въехали в городские улочки. Илава очень хорошая, современные дома поднялись на месте развалин, оставшихся после войны. Городок похож на курорт, потому что расположен на перешейке Озерища. Вблизи озера есть кемпинговые домики, бары, кафе, хороший ресторан «Корморан».

Но нам некогда было разглядывать прелести Илавы. Я нашел большой дом окружной общественной милиции и поставил перед ним свою автомашину.

Бронка была в таком настроении, что захотела на вокзал, сесть в поезд и поехать домой в Варшаву. Может, я и должен был это сделать. Однако я подумал, что она вернулась бы домой с угрызениями совести и полная добрых намерений, но надолго ли хватило бы этого раскаяния? Я боялся, что она вынесла из всего этого только одну науку: человек не должен делать ничего плохого, поскольку его может арестовать милиция. А мы хотим воспитать поколение, которое не окажет зла не потому, что боится ответственности, а потому, что зло нарушает порядок, который мы сами себе ввели. Я хотел, чтобы она сказала себе: жить надо в пределах общественного порядка, никого не обижать и не вступать в конфликт с законом.

— Подожди меня, — сказал я.

Оставив ее в самоходе, сам пошел в комендатуру и попросил связать меня с дежурным офицером.

Молодой офицер милиции принял меня в почти пустой комнате. Кроме стола, двух стульев, сейфа и большого орла на стене больше ничего не было.

Я показал ему паспорт и удостоверение члена бригады содействия милиции, где я был инспектором дорожной службы. Это удостоверение сразу пробудило у него симпатию ко мне. Я тоже был милиционером, только служил добровольно в запасе.

Я спросил о Черном Франеке и Романе. Меня интересовало, за что именно задержала их милиция.

— Франека и Романа, — ответил офицер, — мы задержали как бродяг, хотя мне кажется, что у них на совести есть и серьезные правонарушения. Эти ребята не имели при себе ни гроша, а с чего они жили, если не с краж? Мы решили просто выселить их из нашего района. Хотим дать им билеты к постоянному месту жительства и предупредить, что если они еще раз появятся здесь, то предстанут перед судом для несовершеннолетних. Этот Франек, прозванный Черным, верховодил здесь ватагой хулиганов, которую к сожалению, нам не повезло изловить. Парень уверяет, будто порвал с ватагой и решил наняться работать у местных рыбаков. Не знаю, можно ли ему верить. Но мы действительно задержали его самого. Сидел под каким-то деревом на Буковце и трясся от холода. В наших районах острая нехватка рабочих рук. Такой молодой парень мог бы работать в каком-нибудь крестьянском хозяйстве или в рыбацком кооперативе. Мы совсем не заинтересованы в том, чтобы упрятать парня в исправительную колонию. Но нам нужна гарантия, что он изменится. Когда серьезный и ответственный человек подпишет нам поручительство за него и Франек сразу же приступит к честной работе, мы могли бы его освободить.

— А Роман? — Спросил я.

— Его уже освободили. Полчаса назад двое туристов подписали обязательство, что на лето примут его под свою опеку.

— Вацек Краватик и Бородач, — вырвалось у меня.

— Одного из мужчин звали Вацлав. А второй действительно был с бородой, — улыбнулся офицер.

Признаюсь, я ничего не понимал. Почему Краватик и Бородач заинтересовались Романом? Может, открылись какие-то новые подробности, связанные с картой?

— Прежде чем подписать обязательство, о котором вы упоминали, я хотел бы поговорить с Франеком. Может, он не согласится, чтобы я взял его под свое крылышко.

— Конечно. Но я не очень понимаю, зачем вы хотите взять на себя такую обязанность…

— Я немного изучал его. Это вообще интересный парень. Есть определенный шанс… Но это длинная история, а у вас мало времени.

Действительно, он был очень занят. То и дело его звали к телефону, то и дело в комнату, где мы беседовали, заглядывал какой-то милиционер.

— Я попрошу привести сюда этого парня, — сказал офицер и вышел в коридор.

Глава пятнадцатая

Почему проиграл Франек или разговор о тесном наряде. Сотрудник музея. Почему я уронил нож. Роман ставит свои условия. Где таинственная карта? Горе хвастуну! Я сбрасываю маску. Вдогонку. Что случилось с таинственной картой?

— Узнаешь меня? — Спросил я Черного Франека. Я специально перешел на «ты», чтобы он почувствовал, что я считаю его сопляком.

Он молча кивнул головой. Офицер вышел, оставив меня один на один с парнем.

— Я несколько раз приглашал тебя на разговор. Но ты каждый раз видел в этом какой-то подвох. Вот когда мы можем свободно поговорить.

— Чего вы хотите от меня? — Буркнул он неприветливо.

Я удивился:

— Ты все еще считаешь себя великим ловкачом? Тебя ничему не научили произошедшие события? Тебе не приходит в голову, что ты проиграл? Подумай, пожалуйста. Верховодил в ватаге и лишился своего влияния. Тебе симпатизировала Бронка и ты потерял ее симпатию, ты даже повел себя как негодяй, потому что злоупотребил ее доверием. Начал войну с Капитаном Немо и проиграл. Даже со мной тебе не повезло, не говоря уже о том, что у тебя выскользнула из рук рыболовная карта. И вот ты под арестом в милиции, а Роман уже на свободе.

— Сбежал? — Оживился Франек.

— Вацек Краватик и Бородач подписали заявление, что берут его на свое содержание и милиция освободила Романа из-под ареста.

— Вот пройдоха! — Вырвалось у него.

— Ты сам себя считаешь очень умным. Так не скажешь мне, почему ты тогда все время проигрываешь?

Он пренебрежительно махнул рукой.

— Мне не везет.

— Нет, друг. Просто ты вырос из своей одежды: когда сделаешь резкое движение, она трещит по швам. Почему ты теперь не атаман?

— Роман интриговал против меня.

— Нет, голубчик. Чтобы верховодить ватагой хулиганов, надо самому быть хулиганом. А тебе, — не знаю почему, — это перестало нравиться. Ты хотел быть во главе ватаги, но чтобы ватага не воровала и не хулиганила. Просто на тебе не твой наряд. Пора его, друг, сменить на что-нибудь другое.

— Куда вы клоните?

— Вацек Краватик и Бородач обязались взять под опеку Романа. Я могу сделать это для тебя. Подпишу обязательства, что беру тебя на летний период, ну, скажем, своим адъютантом. Я должен в этих краях выполнить определенную задачу и нуждаюсь в помощниках. Предполагается несколько интересных приключений.

— Вы из… милиции?

— Нет, парень. Из музея.

Видно было как он с трудом сдерживается, чтобы не рассмеяться.

— Ну, конечно, — насмешливо вздохнул он. — Я должен был догадаться по вашему музейному автомобилю. А может, — оживился он, — вы археолог? Я слышал от ребят, что некоторые из них работали у археологов на раскопках. Может, вам нужны рабочие?

— Я не археолог, а искусствовед.

Он снова разочаровался.

— Ну, как? Подписать обязательство?

— Как хотите, — сказал он снисходительно. — Лучше быть вашим адъютантом, чем сидеть за решеткой или вернуться в Варшаву.

— Но помни — делать только то, на что будет мое разрешение.

Он еще раз пожал плечами.

— Знаю. Я буду покорный как ягненок. Только скуки боюсь. И наставлений.

Я пропустил мимо ушей его шпильки и вышел в коридор, чтобы найти офицера.

Офицер произнес перед Франеком довольно длинную речь, из которой следовало, что хотя парень через минуту будет на свободе, но следствие против него будет вестись дальше, потому что есть подозрение, что он причастен к краже овцы, а также газовой лампы и баллона.

— От всей души советую тебе, — закончил милиционер, — чтобы ты отныне вел себя безупречно. Будет лучше, если честно будешь работать. Твое дальнейшее поведение будет иметь большое значение на ход следствия против тебя.

Через пять минут мы с Франеком шли к самоходу. Парень вздрогнул, увидев Бронку. А она, — о чудо, — вместо радости, чего можно было ожидать, очень холодно поздоровалась с парнем. «Умная девушка, — подумал я. — Начала осознавать, что прежнее ее восхищение его поступками делало парня еще наглее».

— Я подписал обязательство, что отныне Франек не безобразничает, а помогает мне. Ты не возражаешь, чтобы он присоединился к нам? — Спросил я Бронку.

Она посмотрела на парня чуть ли не с презрением.

— Только бы он не злоупотребил вашим доверием как сделал это с моим.

Франек вспыхнул, словно ему дали пощечину. Однако ничего не сказал и сел на заднее сиденье, а девушка сидела рядом со мной.

— Пообедаем, — предложил я.

Подъехали в ресторан «Корморан», находящийся почти за городом вблизи кемпингового поселка. Ресторан стоит над озером, отделенный от воды золотистым пляжем с купальней и пристанью. В большие окна видно серый плес Озерища и белые треугольнички парусов.

Перед «Кормораном» стояло несколько автомашин. Франек не удержался и ласково погладил капот белого «Фиатика».

— Из Варшавы, — сказал он, взглянув на номер. — Хорошая тележка. Вот бы мне такую! А вы не могли бы себе такого купить?

— Мой лучше, — ответил я.

Франек воспринял это как шутку. Мы вошли в зал и заняли столик у двери. Он стоял у стены, которая через два метра круто заворачивала, открывая пространство главного зала с паркетным полом и эстрадой для оркестра.

Мы обедали молча. Между Бронкой и Франеком чувствовалась откровенная неприязнь, а я думал о своих делах. Вдруг у меня аж выпал из руки нож. От соседнего столика послышался голос Вацека Краватика:

— Больше я тебе пива не дам, сопляк. И что ты думаешь? Держишь нас за дураков? Мало, что мы вытащили тебя из тюрьмы, ты ставишь какие-то условия? Говори конкретно, где карта?

— Спокойно, спокойно, — услышал я мальчишеский писклявый голос.

Я прижал палец к губам, дав знак Бронке и Франеку молчать и не показывать нашего присутствия. Вероятно, Вацек и Бородач, уладив дело в комендатуре, приехали сюда пообедать.

Теперь взвизгнул Бородач:

— Вацек, держи меня, а то переломаю ему кости! Что он думает? Украл у нас сумку с картой и еще хорохорится?

Вацек, видимо, успокоил приятеля, потому что разговаривать стали тише. Но зная уже, кто сидел за выступом стены, мы улавливали целые отрывки разговора из тихого шума голосов, наполнявших ресторанный зал.

Говорил Роман:

— Если вы будете угрожать, то мы не договоримся. Я уже вчера изложил вам свои условия. Я ничего не знаю ни о какой сумке и карте. А если вам не нравится мое поведение, я могу вернуться в тюрьму. Что мне! Посижу пару дней, а там отправят домой в Варшаву. Ни милиция, ни вы не пришьете мне никакого преступления. А лицом к лицу скажу вам так… Я не знаю кто украл ту сумку с картой. Но, пожалуй, я бы ее нашел. Даже наверное, если бы взялся, то нашел бы. Вам она очень нужна, я бы вам это сделал, ну, конечно, не за спасибо. Ведь вы собирались дать Черному Франеку за карту пять тысяч.

— Мы хотим побить рекорд Польши, — буркнул Бородач.

— Ну и что? Мне это совершенно безразлично. Но условие не изменилось: дайте пять тысяч — и я вам скажу, где сумка с картой. Берите ее, а я дерну в Закопане. И все будет вполне по вашим обязательствам: я же буду жить на вашем иждивении, еще и неплохо поживу себе в Закопане на ваши деньги.

— Держи меня, я сейчас ему!.. — Снова взвизгнул Бородач.

Вацек и на этот раз успокоил его.

— Дадим три тысячи, — сказал он Роману. — Но сначала мы должны иметь карту.

— Вот! — Засмеялся парень. — Я вам карту, а вы — в меня под зад? Нет, я так не играю. Денежки давайте сейчас и я скажу, где искать сумку с картой.

— Ты возьмешь деньги, а мы карты не найдем?

— Денежки давайте сейчас. Я положу их в карман. И поеду с вами на Буковец где находится сумка с картой. Согласны?

Вацеку, кажется, уже надоели эти хлопоты с картой.

— Хорошо, — сказал он. — Вот деньги. Заправимся и едем.

Задвигались стулья. Я боялся, что Бородач и Вацек увидят нас, когда пойдут к лестнице, но они пошли ко второму выходу возле эстрады.

— Не симпатизирую тем типам, но должен сказать, что Роман настоящий негодяй, — сказал я. — Это, наверное, он украл у них сумку.

— Дрянь! — Буркнул Франек. — Украл сумку, а ничего не сказал. Но почему он только вчера связался с Краватиком?

— Не догадываешься? Он хотел сначала тебя унизить перед ватагой. Когда ему это удалось, он начал действовать.

Я расплатился с официанткой и мы вышли из ресторана.

Я хотел знать, куда поедет Вацек Краватик. Думал, что мне как-то удастся взглянуть на ту карту. В ушах до сих пор звучали слова: «Да карта вернет нам все сторицей».

От заправочной станции отъезжала большая цистерна. Когда наливают горючее в большие резервуары, запрещено выдавать бензин и поэтому его только начали отпускать.

У насоса стоял черно — белый «Вартбург». Вацек Краватик, Бородач и Роман вышли из машины и ждали пока рабочий станции вставить шланг в бак.

Я остановился рядом с «Вартбургом».

— О, Черный Франек! — Первый заметил нас Роман.

Бородач и Вацек Краватик подозрительно посмотрели на меня.

А Роман видя, что Франек пустил его слова мимо ушей, продолжал:

— Эй, Франек, ты что, собираешься в космонавты, ездишь на такой ракете? Тебя наверное, приняли подталкивать эту машину? А может, едете с Бронкой жениться?

Я подал Франеку знак, чтобы он молчал. Это подтолкнуло и Вацека Краватика.

— Милостивый государь, — обратился он ко мне с вежливой иронией, — вы решили ехать до Илавы на этом чудовище? А не боитесь, что оно разлетится по дороге?

Бородач бросил нехотя:

— Загадаю вам загадку. Сколько дней нужно ехать, чтобы добраться этой тачкой на Буковец?

— Три дня, — хихикнул Роман.

— Да, — с серьезным лицом согласился Бородач. — Три дня и три ночи, часто меняя лошадей.

Даже рабочий станции незаметно улыбнулся.

А Роман все пытался досадить Франеку:

— Ты хотел ту карту, Франек? Думал на ней заработать. Но наскочил на хитрого Романа. Ты знаешь где была карта? Теперь я могу тебе рассказать, потому что это уже не существенно. Она лежала у тебя под носом. В лисьей норе между корнями того сухого дерева на Буковце, где когда-то был наш лагерь. Это я и Лисья Шкурка украли ту сумку.

— Заткнись! — Рявкнул Бородач.

Испуганный парень замолчал. Вацек Краватик заплатил за бензин, они сели в машину и медленно двинулись со станции. Теперь я подъехал под шланг.

Франек сплюнул в сторону, проявляя таким образом свое презрение к Роману.

— Эх, если бы у вас был получше автомобиль, — сказал он, — мы бы их немного обогнали. Хорошо бы такую штуку им выкинуть: приезжают, а там сумки с картой нет. Еще можно было бы записку оставить им: «Привет, помидоры».

Я почувствовал у себя дрожь как всегда перед новым приключением. Я думал: «Не забирать у них той карты, хотя она и не их. Они украли ее у мужика, который сидит в тюрьме. Но я с ним не знаком и даже не знаю как ее ему вернуть… Но я имею право посмотреть на нее».

Сколько мы заправлялись? Максимум три минуты.

— Держитесь! — Крикнул я Бронке и Франеку.

С заправочной станции я вылетел как из пращи, на быстрых оборотах мотора. Шины визжали когда я выскочил из-за угла и помчался по шоссе.

— А он неплохо тянет, — заметил Франек.

Вацек Краватик и Бородач не ожидали погони. Я догнал их в двух километрах от Илавы.

И тогда началось. Краватик увидел мой самоход и стал добавлять газ. Восемьдесят, девяносто, потом сто километров в час. Наконец, он дошел до высшей точки — прижал газ до предела, мой спидометр показывал сто двадцать километров в час.

Вацек понял, что мы неспроста так гоним. А может и не было никакого подозрения, а просто спортивный пыл не давал ему пропустить вперед машину, которой надлежало ехать на Буковец «три дня и три ночи, часто меняя лошадей»?

Сто двадцать километров в час было все, чего он мог достичь на своей машине. Три цилиндра «Вартбурга» давали все, что только могли.

Краватик вжал педаль скорости в пол и карбюратор нагнетал столько бензина, сколько позволяла его конструкция.

А в моем самоходе? Двенадцать цилиндров, больших как горшки, не достигших еще и половины своей мощности, три двухканальных карбюратора нагнетали в них столько бензина, что педаль газа была едва прижата. Теперь я мог включить наибольшую скорость, то есть достичь более двухсот километров в час.

Вацека мотор уже завывал на больших оборотах, весь корпус машины трясся от огромной натуги. А мой самоход только начинал «входить в норму», это была его рабочая скорость, при которой он меньше всего расходовал бензина и меньше нагревался.

— Господи… что вы делаете? — Радостно вскрикнул Черный Франек, увидев как мы быстро догоняем Вацека, когда на счетчике стрелка спидометра достигла ста двадцати километров.

Бронка тихо сказала:

— А я такое говорила о вашей машине…

Во мне бушевала гордость. Извините мне эту слабость, но и я люблю иногда похвастаться. Разве не ради этого я спокойно терпел все насмешки над моим самоходом, чтобы пережить эту единственную прекрасную минуту: показать, на что способен мой невзрачный автомобиль?

— Наверное, ты разбираешься в марках автомашин, — спросил я Черного Франека. — Ты слышал о «Феррари -410»?

— Ну, конечно. Это один из самых скоростных туристско — спортивных автомобилей, которые делают в Италии на частные заказы.

Я кивнул.

— Вот, собственно, это и есть «Феррари -410».

От восторга парень только вздохнул.

Но я не мог как следует наслаждаться триумфом. Потому что ехал не автострадой, а узким асфальтированным шоссе. Даже при ста километрах в час водитель чувствует себя неуверенно так как может произойти несчастный случай. По узкому шоссе ходят куры, ездят телеги и мотоциклы, на шоссе выбегают дети, а нередко можно встретить и подвыпившего велосипедиста.

Я нажал на клаксон, давая знак Вацеку, чтобы он освободил мне дорогу.

Но его машина не отступила ни на метр. Может, Вацек Краватик еще не пришел в себя от удивления? Или никак не поймет, что чудовище, которое он высмеивал, не только догнало его, но и опережает?

Я снова нажал на клаксон, на этот раз дольше. А сигнал у меня был мощный — певучий и звонкий.

— Негодяй! — Буркнул Франек, видя как «Вартбург» подал на левую сторону дороги, чтобы его невозможно было обойти.

Я мчался, нажимая на клаксон, ревя как карета скорой помощи, которая едет на вызов. Но Вацек Краватик не давал дороги.

Видимо, он уже понял, что мы хотим опередить их, чтобы первыми добраться до Буковца и забрать из лисьей норы сумку с картой. Поэтому он препятствовал как мог. Я догадался, что когда наконец он таки даст нам проехать, то только на таком расстоянии от цели, что даже при большой скорости я уже немного выиграю во времени. Он прибудет на Буковец максимум через две или три минуты после меня. А это мало, чтобы я смог завладеть сумкой.

Мой клаксон играл громко как оркестр.

— Дает дорогу! — Радостно взвизгнул Франек.

Вацек давал дорогу, одновременно уменьшая скорость.

«Это какая-то ловушка», — подумал я. И увидел предупреждающий знак — крутой вираж.

Решится кто проехать крутой поворот со скоростью сто двадцать километров в час? Разве что самоубийца.

«Вартбург» замедлил скорость до девяноста, но и так центробежная сила занесла его вправо. Таким образом, в тот момент можно было проскочить слева и я понял, что должен это сделать. Нет, я не стал обгонять на повороте, но сделаю это, когда мы, — как говорят водители, — начнем выходить из виража. Потому что тогда мне снова будет виден отрезок шоссе впереди.

Я сбавил скорость до ста и вдруг на повороте прибавил газу. Ох, дураки те, кто так смеялся над моим самоходом, называя его «разкаряченною лягушкой». Если бы они видели его в этот момент! При такой огромной скорости именно благодаря «разкаряченности» он прекрасно держался на шоссе и центробежная сила не смогла оторвать его от асфальта.

Только все четыре шины неистово завизжали.

Минуту мы ехали с Вацеком рядом. А потом я еще нажал на педаль газа и рванул вперед. Сто двадцать, сто тридцать, сто пятьдесят километров в час. «Вартбург» остался позади, будто у него не было мотора, будто он был игрушечный автомобиль, который пихают вперед крутя педали.

Представляю, как у них было на душе, когда они увидели, что я удаляюсь от них.

Но я понимал, что если бы даже увеличил скорость до двухсот километров в час, то все равно буду иметь преимущество на каких-то несколько минут. Ибо осталось несколько километров асфальта. Дальше простиралась грунтовая дорога, по которой придется ехать не быстрее двадцати километров в час.

«Значит, надо пойти на хитрость», — подумал я.

И я вдруг снял ногу с педали газа.

— Зачем вы уменьшаете скорость? Что произошло? Что-то испортилось? — Испугался Черный Франек.

— Не бойся, приятель, — успокоил я его. — Это был только первый урок для тех господ. А теперь начнется второй.

Шоссе пролегало здесь через лес, позади осталось село Сапы, впереди была деревушка Уров. Моя привычка учить наизусть карты местностей, где я буду действовать и на этот раз выдержала экзамен. Мне не нужно было заглядывать в карту, чтобы вспомнить, где лесная дорога уклонится влево или вправо.

Я еще уменьшил скорость. В зеркальце снова увидел «Вартбург», Вацек Краватик тоже, наверное, увидел меня перед собой. Видимо, обрадовался, подумав, что у меня что-то с мотором или лопнула шина.

Я неожиданно свернул налево, на лесную дорогу и поехал совсем медленно, объезжая толстые корни, торчащие из земли. В зеркальце увидел «Вартбург» остановившийся на шоссе и люди в нем смотрят как я углубляюсь в лес.

Я знал, что встревожил их, съехав с асфальта. Представлял даже, как они рассуждают: «Почему он свернул в лес? Разве он не собирался ехать на Буковец по нашу сумку?.. А может, знает короткую дорогу? Лучше всего ехать за ним. Когда же окажется, что он едет не на Буковец, то спокойно вернемся назад», и вот «Вартбург» Вацека Краватика повернул на лесную дорогу.

— Ну, теперь я вас проучу! — Пробормотал я.

Дорога становилась все тяжелее. Уже и со скоростью двадцать километров трудно было ехать. То и дело попадались глубокие, наполненные грязью выбоины. Из земли торчали грубые корни сосен и грабов.

Видимо, я был первый на свете водитель, радовавшийся такой дороге. Мысленно я уже прикидывал, сколько потеряет времени Вацек Краватик, возвращаясь на асфальт. Пятнадцать минут? Двадцать? Может, даже полчаса.

— Ничего не понимаю, — покачал головой Черный Франек. — Ведь мы должны были ехать на Буковец за картой…

Ох, эта моя любовь к завоеванию! Или я уже никогда не излечусь от этого? Хвастун! И все же не мог удержаться, чтобы не сказать:

— Вы не слышали, что меня зовут Самоходиком? Мой самоход в этом приключении играет не последнюю роль. Будьте осторожны… — крикнул я.

Лес внезапно кончился. Перед нами протянулась синяя, немного рябившая от ветра водная гладь. Это была Крага, длинный рукав Озерища. Берег Краги в этом месте спускался к воде, окруженной низкими лесистыми холмами. Другой берег лежал от нас не далее как за пятьсот метров. Водой до Буковца отсюда было километра два.

А по суше? Надо было прежде всего вернуться по ухабистой дороге на асфальтовое шоссе, затем несколько километров до Корчмиска, затем снова по ухабам грунтовой дороги несколько километров до села Вепрь. И уже оттуда по плотине въезжали на Буковец.

Или Вацек Краватик с бородачом уже догадались, что попали в ловушку? Еще нет. Так же как и Бронка с Франеком не понимали моего маневра. Потому что никто не догадывался, что мой самоход — амфибия.

— И что теперь будет? — Забеспокоился Франек, смотря на Крагу, которая пересекла нам дорогу.

Я остановил машину в нескольких метрах от воды. В заднем зеркале было видно как нас догонял «Вартбург». Вацек Краватик с бородачом уже, наверное, увидели озеро и, вероятно, очень обрадовались, что я сам себя обманул. Хотел сократить путь к Буковцу и не знал, что лесная просека упирается в озеро.

— Сдается мне, они будут на Буковце первыми, — шепнула Бронка. И словно чтобы утешить меня, добавила: — Но все равно было очень здорово. Никогда не забуду этой сумасшедшей езды.

— Да, это отличная машина, — сказал Франек с искренним восторгом.

Я незаметно улыбнулся:

— Держитесь.

Подождал, пока «Вартбург» подъедет ближе. Затем высунулся из окна, повернувшись лицом к «Вартбургу». Весело, как на прогулке, помахал рукой Вацеку и бородачу.

Включил первую скорость, прибавил газу и одновременно отпустил сцепление.

Мой самоход прыгнул вперед как стреноженный рысак.

— Ой! — Вскрикнула испуганная Бронка.

Этого никто не ожидал. Самоход въехал в озеро, на мгновение почти весь капот оказался под водой. И через минуту заработал винт. Самоход поплыл, с тихим шумом расталкивая перед собой воду. Полоса белой пены обозначала нашу дорогу через озеро. Берег с лесной просекой оставался все дальше и дальше позади.

Я видел в зеркальце как «Вартбург» остановился в метре от воды, из него выскочили Вацек Краватик, Бородач и Роман. Бородач что-то кричал мне, Вацек грозил кулаком. Затем они быстро вернулись обратно.

— Вы замечательный! — Сказала Бронка, оправившись от удивления.

— Такого я еще не видел, — сказал Черный Франек. — Вот если бы мои ребята увидели…

— Вы замечательный! — Повторила Бронка.

— Это не я. Это мой автомобиль, — сказал я скромно.

Посыпалось много вопросов. Откуда у меня такой автомобиль? Какие приключения я пережил с ним?

— Ты попадешь на то место, где когда-то был ваш лагерь? — Спросил я Черного Франека. — Не забывай, что у нас будет в запасе максимум четверть часа. За это время надо найти сумку, я должен рассмотреть карту, а затем сумку и карту надо будет положить обратно в яму. Еще нам нужно немного времени, чтобы убраться с Буковца. Не надо им знать, что я видел ту карту.

— Четверть часа? Хватит и пяти минут, — заверил Черный Франек.

Когда ведешь самоход по воде — даже с наибольшей скоростью — не нужно столько внимания как во время езды по земле. Итак, я мог рассказать Бронке и Франеку историю моей машины.

Я вспомнил минуту, когда неожиданно получил от адвоката сообщение, что мой покойный дядя Громилл, известный в нашей семье как чудак и изобретатель, оставил мне в наследство в Кракове кирпичный гараж и автомашину. Тот уродливый шарабан так ошеломил меня, что еще не сев за руль, я решил избавиться от него. Только при продаже я понял, что он представляет собой сочетание великолепного мотора с самодельным кузовом. Конечно, я не продал машину и постарался проникнуть в ее тайну. Вскоре я знал историю автомобиля, узнал об итальянце, который, уезжая в Закопане на автомобиле «Феррари -410», разбился на опасном повороте. Мой дядя купил то, что уцелело от автомобиля, то есть мотор и коробку скоростей. Он сделал кузов и так появилось на свет это чудовище «скрещивания лодки с тачкой», — как говорили злые языки. Однако автомобиль был замечательный, я пережил с ним много захватывающих моментов.

— О приключениях расскажу вам в другой раз, — закончил я.

Перед нами уже появился остров Буковец с поселками кемпинговых домиков, причалами и палатками.

Черный Франек посоветовал подплыть к острову с западной стороны, там, где Озерище глубже.

— Видите большое сухое дерево под горкой? — Показал он рукой. — Там стоял наш лагерь.

— Мы не будем выезжать на берег. Здесь полно туристов и дачников. Не хотел бы привлекать внимание к машине. Пусть думают, что это такая странная моторка. Причалим к берегу и выпрыгнем на мель.

На западном берегу мы увидели шеренгу байдарок, на глубокой воде стояло несколько моторных лодок и небольшая яхта. В последнее время появилась мода плавать на плотах, на всевозможных понтонах, на лодках удивительной конструкции. Поэтому никого не удивила моторка с тупым носом и фарами.

Не торопясь, чтобы не привлекать ничьего внимания, мы направились к сухому дереву. Между корнями я заметил две дырки, оставшиеся от лисьей норы.

Черный Франек стал на колени и глубоко засунул руку в одну, а затем в другую дырку.

— Ничего здесь нет… — сказал разочарованно. — Только эта бумага.

И подал мне большой, немного скомканный лист, вырванный из блокнота. На листе было нацарапано красными чернилами:

«Роман, я забрал сумку. Как вырвешься от ментов, ищи меня на Плоском.

Лисья Шкурка».

— Хорошенькая история, — буркнул я. — Спрячь бумагу в нору, а то Вацек Краватик подумает, что я украл сумку. И бежим отсюда, пока они не приехали.

Итак, судьба вновь не способствовала мне. Опять не повезло.

— Черт побери! — Ворчал я, возвращаясь к машине. — И опять ничего не получилось. Ну, но по крайней мере мы знаем, где их искать. На Плоском. Хотя ты и так, наверное, знал новый лагерь ватаги?

Франек покачал головой.

— Нет. Даже не догадывался, где новый лагерь. Я все время бродил на Буковце, чтобы найти карту. Даже ночевал на этом острове. И, наконец, когда не удалось поймать Капитана Немо, Роман созвал ватагу и выгнал меня. А потом Роман пришел с Лисьей Шкуркой на Буковец договориться с Краватиком. Но именно в то утро милиция сделала облаву на Буковце и забрала меня, Романа и еще нескольких ребят. Лисья Шкурка, вероятно, вовремя юркнул в какую-то дыру и милиция его не схватила. Кстати, почему вы так интересуетесь этой картой? Что в ней есть, скажите, пожалуйста?

Я пожал плечами.

— По правде говоря, не знаю. Но, пожалуй, что-то есть, когда она так нужна Вацеку Краватику и бородачу. Поэтому я хотел бы ее увидеть.

Я уже сидел за рулем и вдруг мне пришло в голову что-то важное. Я вынул из куртки авторучку и вернулся на холм под сухое дерево. Через мгновение я снова сидел за рулем.

— Что вы там делали? — Поинтересовалась Бронка.

— Я вычеркнул в письме два слова «на Плоском». Надо Краватику и бородачу немного усложнить поиски, тогда у меня будет больше шансов.

Глава шестнадцатая

Удивление гарцеров. План поисков карты и разгрома ватаги. Разведка на Плоском озере. История Черного Франека. Немо в затруднительном положении. На помощь. Кто такой Немо? Неожиданность.

Я поставил автомобиль на лесной поляне, оставив в нем Черного Франека и Бронку, а сам пошел к гарцерскому лагерю и сказал часовым, что хотел бы увидеться с Теллем. К счастью, парень сам был в лагере и вместе с Ястребом и Баськой вышел на свидание. Мы сели на траве у ворот.

Я спросил их, как дела с ватагой.

Ястреб поморщился, будто ему дали проглотить горькую таблетку. Баська почесал голову, а Телль вздохнул и сказал:

— Мы уже потеряли два дня, ища ватагу Черного Франека по всем дырах и углах. Как сквозь землю провалились. Но они и дальше делают свое. В лесничестве украли металлические лодки, стоявшие на маленьком озерце, соединенном каналом с плоскими озером и Озерищем. Хотя, в конце концов, неизвестно, они ли украли… Подкрались и к мереже одного рыбака. Рыбак только поставил ее, поэтому они не нашли там рыбы. Со злости порвали мережу и затащили в тростник.

Ястреб вспыхнул гневом:

— Они делают вред. А вы до сих пор считаете, что их надо за это гладить по голове?

Я улыбнулся.

— Начинаю менять мнение. Те головорезы действительно перебрали меру. Но я думал: группа храбрых ребят, — я не мог удержаться, чтобы не кольнуть их, — уже справилась с ватагой. Такой знаменитый разведчик как Баська, выследил, пожалуй, где лагерь ватаги, а упрямый Ястреб уже поймал главаря.

Телль снова вздохнул.

— Не можем найти их лагерь.

— Легко смеяться, а труднее поймать Черного Франека, — добавил Ястреб.

Я пренебрежительно махнул рукой.

— Я как-то дал тебе о нем совет. Может, все-таки мои методы лучше?

— Что вы хотите сказать? — Оживился Баська.

— Неужели вы… — заинтересовался Телль.

— Нет, вы шутите, — буркнул Ястреб.

Я поднялся из травы и показал на стоящий на поляне самоход.

— Там сидит Черный Франек, — сказал я скромно.

Все как один отправились к машине. Но на полпути я их остановил.

— Спокойно, ребята. Я взял Черного Франека в плен, если так можно сказать и совершу над ним суд и определю наказание. Собственно, он не крал лодки и не уничтожал вентеря. Тогда его уже не было в ватаге. Моя разведка сообщила мне, что теперь в шайке верховодит какой-то Роман, стократ опаснее Черного Франека. Романа можно найти на белой яхте, стоящей у острова Буковец. Яхта принадлежит Вацеку, прозванном Краватиком, потому что его мама имеет магазин с галстуками в павильонах на Маршалковской.

— О господи! Вы все знаете, — удивился Баська.

Телль гордо посмотрел на своих коллег.

— Я же говорил вам, что господин Самоходик необычный человек. Вы не очень верили мне. Говорили, что он избегает драки с ватагой, не желая ей препятствовать. Ну и что? Кто поймал Черного Франека? Кто имеет такую подробную информацию о ватаге?

Ястреб посмотрел на меня восторженно, но немножко недоверчиво.

— А может, вы знаете также, где тайный лагерь ватаги? — Задал он каверзный вопрос.

— Наверное не знаю. Но могу определить район.

— А вы нам его не укажите? — Спросил Ястреб, надеясь, что я все-таки раскрою им какой-то секрет.

— И даже помогу вам найти лагерь и разгромить отряд. Однако, с определенным условием.

Их смутило и одновременно раздражило то, что Черный Франек сидит в моем самоходе, им хотелось подойти ближе к автомобилю, зацепить парня, может, даже немного побить его. Им в голову не укладывалось, что этот их неуловимый еще враг сидел в машине как мой друг.

— Как вы его поймали? — Мрачно спросил Ястреб. — Наверное, пришлось связать?

— Он послушно и вежливо сел в машину.

— Ох, господин Томаш! — Только и произнес Телль. Но в этих словах звучала гордость, что я оказался таким как он рассказывал своим друзьям гарцерам. И немного зависти, что я сделал то, чего они не смогли.

— Дело только в методе, — скромно сказал я. — Мой метод убеждения оказался эффективнее вашего.

А когда мы, наконец, сели на траву и ребята уставились в машину, — я спросил Телля:

— Ты не видел Мужчину с рубцом?

— Нет…

Теперь вздохнул я, потому что неприятно узнавать в очередной раз, что мудрые расчеты и предсказания не исполнились.

Я рассказал им о Вацеке Краватике, Бородаче, Романе, о таинственной рыболовной карте. Описал происшествие, которое произошло по дороге из Илавы и закончилось запиской Лисьей Шкурки.

— Решить загадку этой карты для меня так же важно как для вас справиться с хулиганами на Озерище. Вы поможете мне заглянуть в ту карту, а я помогу вам обуздать отряд.

— Согласны! — Воскликнули они в один голос. — Вместо одного будут два приключения. Может, в той карте действительно кроется какая-то великая тайна? Они хотели дать за нее пять тысяч злотых, это же подозрительно.

Телль по-деловому спросил:

— Какое наше конкретное задание?

Немного подумав, я ответил:

— Я приеду к вам завтра и мы вместе отправимся на Плоское озеро.

Мы попрощались, сказав друг другу: «Будь готов», и гарцеры вернулись в лагерь, а я к самоходу.

Через минуту я плыл озером до мыса Судака.

Наступал вечер — теплый, тихий. Озеро казалось мертвым. На нем не было ни волны. Вода застыла как огромная лужа растопленного олова и там, где падал луч заходящего солнца, оно пылало как жар.

Но до ночи было еще далеко. Поэтому я решил хоть на несколько минут вплыть на Плоское озеро и посмотреть, какой оно имеет вид. Никогда еще я не был на нем, знал его лишь из подробной карты.

Почему его назвали плоским? Разве бывают озера не плоские, а холмистые или наклонные? Вообще, зачем его считали чем-то отдельным, хотя оно соединялось с Озерищем перешейком шириной сто метров?

Следуя Озерищем на Плоское озеро, кто не осведомлен с картой, вообще бы не заметил, что оказался на другом озере. Вот Озерище вдруг сузилось на коротком отрезке, так же как не раз сужалось у Илавы, а затем снова разлилась широкая водная гладь со многими островами и островками. На каком-то из них был лагерь Романовой шайки?

— Осторожно, там сетки, — сказал Черный Франек, когда я хотел повернуть к восточному берегу. — Порвете их или испортите винт.

Это были не сетки, а огромная мережа. Воткнутые в мелкое дно ветки отмечали ее конец, на воде лежало несколько буйков, которые удерживали ее на определенной глубине.

Я обошел ловушку и повернул к перешейку. А потом еще раз взглянул на Плоское озеро. В легкой вечерней мгле, со своей незыблемой, слегка золотистой поверхностью и деревьями на островах оно казалось таинственным. Может, из-за его пустынности? Нигде на озере не видно ни лодки и ни паруса, не слышно тарахтения моторок. Неприступные заросли и болотистые берега не манили туристов, и озеро здесь было дикое, волшебное.

Туристы из Буковца или Семьяна редко заглядывали сюда.

«Хитро сделала ватага, поселившись именно в этой местности», — подумал я, заплывая в пролив, на западном берегу которого стоял одинокий домик — лесная сторожка из красного кирпича. Севернее сторожки рос густой лес, тянувшийся до первых домов села Ежвалда. И на несколько километров в глубь острова земля была покрыта буйным лесом. Часами можно бродить в нем, не встретив человека. Там были только небольшие лесные озера. Чудесный край для тех, кто не хотел встречаться с посторонними.

Мы добрались до мыса Судака и его песчаной косы. Бронке поручили готовить ужин. Мы вдвоем с Черным Франеком начали устраивать лагерь. Сначала поставили палатку для Бронки и надули для нее матрас. У меня в машине был еще один матрас (я всегда сплю на двух, чтобы не так тянуло от земли). Итак, второй я отдал Франеку. Пригодилась и военная накидка, так называемая плащ — палатка, из двух таких накидок можно сделать шалашик. Воспользовавшись накидкой и куском брезента, которым я во время длинных остановок накрывал самоход, Франек построил себе удобный домик.

Мы поужинали поджаренными с грудинкой яйцами и выпили чаю. Пока еще не совсем стемнело, я походил по лесу, где был шалашик таинственного орнитолога. Однако нашел только место где стояла его палатка, вытоптанную траву и ямки от колышков для палатки. И еще на дереве осталась нарисованная на сосновой коре маска. «Таинственный Орнитолог таинственно исчез», — подумал я.

Бронка сразу же после ужина пошла спать в палатку. Черный Франек взялся ловить угрей. У него в кармане был крючок, леска и поплавок, а удилище он вырезал из орешника. Однако не поймал ничего, хотя просидел до ночи.

Я не ложился спать. Сидел на высоком травянистом берегу озера и следил за медленным перемещением месяца, что выплыл из-за Чаплин — острова и теперь висел над тем местом, где стояла палатка господина Анатоля. Хотя месяц был не полный, ночь стояла ясная.

Франеку надоело рыбачить и он сел рядом со мной.

— Разве так не лучше? Спокойнее и безопаснее? — Спросил я его.

Франек не ответил. Ребята его возраста или слишком быстро и горячо признают свою вину и наводят на мысль, что не поняли до конца и не очень глубоко пережили свои ошибки, или из них надо клещами вытягивать, что именно их мучает. Признаюсь, мне больше нравились вторые, и к ним, видимо, принадлежал Черный Франек.

— Расскажи о себе, — попросил я. — Я спрашиваю не просто так. Может, как-то помогу тебе?

— Не нужна мне никакая помощь. Сам справлюсь, — ответил он.

«Еще хорохорится», — подумал я. А вслух сказал:

— Ну ладно. Но ты можешь что-то рассказать мне о себе? Или твоя жизнь — великая тайна?

Он пожал плечами.

— Вы же знаете, кто я такой. Меня зовут Черным Франеком, как вас — Самоходиком. Вы действительно работаете в музее?

— Показать тебе удостоверение? — Засмеялся я.

— Я хотел бы иметь такую автомашину как у вас. И вообще хотел бы быть в вашей шкуре, а не в своей.

— Что же, ты можешь изменить шкуру. И я хотел бы помочь тебе в этом.

— Э, я справлюсь, — махнул он рукой.

— Сколько классов ты закончил?

— Немного. Неполную среднюю школу.

— Не хотелось учиться?

— Я не ленивый, — возмутился парень. — Это из отца. Потому что мои родители развелись. Двух сестер взяла мать, а меня — отец. Снова женился и имеет в новой семье троих детей. Он работал, но дома была нищета и отец немного выпивает. Поэтому он мне неоднократно говорил, что когда закончу неполное среднее, чтобы шел работать и не сидел у него на шее. Сначала я был курьером. Это мне надоело и я поехал с группой ребят собирать ягоды в Бескидах. Ребята были немного старше меня, тоже своего рода ватага. Мы две недели собирали ягоды, а затем — в «турне» по Бескидам. Обворовывали туристов, ну, вы об этом знаете. Отсидел в исправительной колонии. Когда вышел оттуда, стал учиться на слесаря. Но это не для меня, не привлекает меня такая работа. Мне бы что-то опасное или сложное… Как это сказать… Ну, вот быть моряком или работать в милиции. Но везде надо иметь больше образование и чистую репутацию. А у меня была исправительная колония. Затем работал в столярной мастерской, на строительстве, везде по два — три месяца. Но не из-за лени бросал работу. Просто неинтересно, не удовлетворяет. Только ждал лета, чтобы вырваться с работы и махнуть с ребятами в теплые края, на Озерище. Здесь хорошо.

Он замолчал. Мы услышали шум глиссера, приближающегося к нам.

Парень вздрогнул, вскочил с земли и сразу же снова сел. То плыл его враг, человек, который победил его в неравной борьбе — один против всей ватаги. Шум мотора приближался, казалось, что глиссер уже рядом, хотя его еще не было видно.

Но вот грохот начал стихать. Над большим озером наступила тишина, нарушаемая только кряканьем селезня в камышах, да единичные всплески рыбы на воде…

— Пойдем спать, — решил я.

Мы сказали друг другу «спокойной ночи» и разошлись. Он к своему шалашику, а я к автомашине.

Хоть мне и очень хотелось спать, однако заснуть не мог. Не спало мое воображение. Оно ведь играло большую роль в моих приключениях. Я представлял себе образ мышления моих врагов, «влезал в их шкуру», — так я называл это, — и продумывал их дальнейшие поступки как игрок в шахматы предполагает ходы своего противника.

Теперь воображение перенесло меня в новый лагерь ватаги.

И я вскочил с постели. Быстро натянул свитер и брюки. Включил стартер автомашины. Уже тронулся с места, когда Черный Франек вскочил на сиденье рядом со мной.

— Вы плывете на озеро взглянуть на мережу, — сказал он. Видно, и его воображение не дремало ночью.

Мы ехали медленно, потому что хотя светила луна, берег озера прятался в тени молодого леса и свет фар мог нас разоблачить. В какой-то момент стало так темно, что Франек должен был выскочить из машины и прикрывая ладонью зажженный электрический фонарик, показывать мне дорогу между стволами деревьев.

Сначала дорога пролегала вдоль берега, потом очертила небольшую дугу, немного удаляясь от него и снова подошла к озеру.

— Ужасный спуск к воде, — сказал я. — Автомобиль не проедет сквозь кусты и тростник. Надо выйти из машины и найти удобный спуск на тот случай, если они будут пытаться добраться до мережи.

Мы прошли берегом, может, метров двести. Оказалось, что я ошибся. Только здесь начинался новый залив, именно тот, куда мы направлялись. Мы не заметили, но догадались, что он должен быть там, потому что… в полосе лунного света мы увидели лодку с Романом и мальчишками, которая плыла в том направлении.

До нас доносились всплески весел и приглушенные голоса.

— Вон там… Бери влево… Колья торчат из воды… Туда подплывайте, ребята…

Я тронул за плечо Франека и прошептал ему на ухо:

— Бежим за машиной. Здесь хороший спуск. Поймаем их тогда, когда они начнут извлекать мережу из воды.

В этот момент из соседнего тростника раздался рев глиссера. Мы аж шарахнулись, так это было неожиданно. Глиссер мгновенно очутился возле около Романовой лодки. Фигура в черном наряде схватила железную цепь, которая свисала с лодки. Одновременно Немо увеличил газ. Лодку дернуло. Ребята, сидевшие в ней, начали выпрыгивать как яблоки из корзины, которую кто-то хорошо потряс.

— Немо!.. Немо! — Раздались испуганные возгласы. Не нашлось ни одного смельчака, который остался бы в лодке, которую тянул на буксире глиссер. Все бросились вплавь на другой берег.

Но на этот раз Немо сделал ошибку. Вместо того, чтобы тащить лодку на буксире на глубину, он сделал круг по озеру, видимо, чтобы еще больше напугать мальчишек. Но при этом слишком близко подплыл к зарослям. Глиссер попал в тростник, который намотался ему на гребной винт. Мотор фыркнул раз, второй… и замолчал.

На озере наступила тишина, только волны, поднятые глиссером, рябили поверхность воды на месячной дорожке, которая напоминала ясную полосу в шерсти какого-то исполинского черного чудовища.

— Ребята! Вернемся! — Услышали мы крик Лисьей Шкурки. — Он застрял! Не убежит от нас. Сейчас мы его поймаем.

Ребята послушно вернулись, направляясь к глиссеру, запутавшемуся в камышах. Они поняли, что Немо не является таким грозным и он не справится с четырьмя противниками.

— Я бегу за самоходом! — Крикнул я Франеку.

Но Черный Франек словно не слышал меня. Молча снял с себя одежду и прыгнул в воду. У меня мелькнула мысль, что, может, он спешит на помощь своим бывшим друзьям. А на размышления не было времени. Я изо всех сил помчался за машиной.

А когда спустился к озеру, перед моими глазами предстала такая картина.

В струе лунного света отчетливо виднелись головы мальчишек из ватаги, они были уже очень близко от глиссера. В трех метрах от Немо был и Черный Франек, быстро плывший баттерфляем. А Капитан Немо — хотя хорошо понимал, какая опасность грозит ему и мог броситься вплавь к берегу — не убегал. Он стоял, выпрямившись на глиссере, в лунном свете, словно ожидая, пока мальчишки подплывут еще ближе. А потом снял плащ с капюшоном и взял в руки спиннинг.

Капитан Немо без черного плаща и капюшона. Капитан Немо с открытым лицом!

На глиссере стояла невысокая худенькая девушка с длинной косой.

Марта.

На мгновение мальчишки из ватаги замерли, даже Черный Франек перестал плыть, их будто парализовало открытие того, кто такой Немо.

— Да, это я Капитан Немо! — Воскликнула Марта. — Это от меня вы столько раз бежали, трясясь от страха. Это я вас столько раз победила. И теперь я тоже вас не боюсь. Только подступите и я пущу в дело спиннинг.

Я подумал: «Немо как всегда любит эффекты». Но на этот раз я понимал «его». Увидев, что будет вынужден покориться большей силе, он предпочел сам показать кто он такой, чем позволить, чтобы с него сдирали плащ и капюшон. Это было бы слишком унизительно.

Черный Франек крикнул:

— Не бойся их! Я тебе помогу…

Несколькими взмахами рук он подплыл к глиссеру. Через секунду уже перелез через борт и встал рядом с девушкой.

Я включил фары, нажал клаксон и въехал в воду, направляясь к глиссеру и лодке.

— Милиция! — Взвизгнул кто-то из шайки. Наверное, подумали на мой самоход, что это моторка.

И страшно перепуганные, крича друг друга, завернули к берегу, где их ждали остальные.

— Спасибо, Франек, — сказала Марта. — Теперь, может, отдашь мне кольцо?

Черный Франек засмеялся:

— Ну, конечно, я отдам тебе его сейчас. Но он в моей одежде на берегу. Сначала я освобожу винт от камыша.

И прыгнул в воду.

Я остановил самоход у борта лодки.

Девушка накинула на себя плащ с капюшоном.

— Откуда вы здесь взялись?

— Вчера мы наткнулись на эту мережу и подумали, что ватага попытается выбрать из него рыбу.

— Это мережа моего отца, — объяснила Марта. — Отец боялся, что его порвут как это сделали рыбаку Плиту. Он хотел охранять ее всю ночь, но устал бы и днем не смог бы работать. Поэтому я взялась охранять.

— Ты дочь рыбака? — Поинтересовался Черный Франек.

Продолжение разговора я не слышал, потому что отплыл к другому берегу. Хотел увидеть, что делает ватага. Но хоть я и плыл медленно вдоль полосы камыша, освещая берег фарами, я никого не заметил. Видимо, ватага бросилась к своему тайному лагерю.

Я вернулся. Гребной винт глиссера уже был очищен от тростника, мотор завелся очень легко, однако Марта еще не собиралась возвращаться домой.

— Вероятно, ватаге нечего есть. Когда нас не будет они снова захотят добраться до мережи? Подождем здесь до рассвета.

Мы подтянули глиссер и лодку ближе к берегу. Я выехал самоходом на землю.

Мы уселись на траве под деревьями.

Луна уже спряталась за горизонтом, стало очень темно как всегда бывает на короткое время перед рассветом.

— Так что же, Капитан? — Обратился я к Марте. — После этого урока ты и дальше собираешься сама бороться с хулиганами? А может, все же следует подумать и действовать в большей группе, с друзьями?

— Я должна прогнать отсюда их. Навсегда. Иначе здесь никогда не будет покоя, — сопротивлялась Марта. А потом ткнула в сторону Черного Франека. — Ну, отдавай мне кольцо.

Парень неохотно отдал.

— Жаль, что ты его забираешь у меня. Это была бы хорошая память об одной необычной девушке.

Она пожала плечами.

— Совсем я не необычная.

— А твой глиссер? А то как ты кидаешь спиннинг! А это прозвище — Капитан Немо? — Говорил с восторгом Черный Франек.

Девушка пренебрежительно махнула рукой.

— Говорю тебе, что в этом нет ничего необычного. Мой отец рыбак, я родилась у этого озера, научилась ловить рыбу и забрасывать спиннинг. Отец сказал, что когда я окончу школу, я сдам экзамены и буду изучать ихтиологию, а дядя сделает мне глиссер, а отец починит мощный мотор, который купил в Ольштыне. А ты должен знать, что мой дядя строитель лодок в Оструде, а отец имеет несколько лодок, с различными моторами. Я сдала экзамены в университет и когда закончу ихтиологический факультет, буду рыбачкой как мой отец, только образованным, буду вести рыбное хозяйство на озере. А относительно моего прозвища, просто моей любимой книгой была «20 тысяч лье под водой» Жюля Верна. Дома я только и говорила о капитане Немо и отец прозвал меня так. Я использовала это в борьбе с ватагой. Потому что обычной Марты никто бы не боялся. А таинственный Капитан Немо — это нечто совсем другое.

Вдруг она добавила тем же тоном:

— Внимание! В кустах кто-то есть и подглядывает за нами…

Глава семнадцатая

Как я поймал подслушивающего. В чем заключалась «мелкая бестактность»? Теплая компания странных личностей. Кто враг глиссера? Как понравиться Марте? Мечты. Можно ли ловить рыбу «на пупа»? Бунт г. Казика.

У Марты было какое-то шестое чувство. Долгие годы жизни в лесу над озером сделали ее чуткой на тихий звук. Но в противовес горожанину, который не умеет общаться с природой и которому маленький шорох в лесу или всплеск воды в озере может показаться подозрительным, она совсем не реагировала на отдельные ночные звуки. Будто и сквозь ночной мрак видела, что это не человек крадется по прошлогодней листве, а пробегает мышь, что это не весло плеснуло, а вскинулась рыба на озере.

И сейчас, хотя мы ничего не слышали, она знала, что кто-то нас подслушивает.

— Говорим дальше, будто мы ничего не заметили, — шепнула Марта.

— Я на пойду и попробую зайти сзади, — тоже тихо ответил я. А громко сказал:

— Позвольте, я посмотрю на второй залив. Кто знает, не попытается ли ватага подобраться с той стороны.

С этими словами я поднялся из травы и неспешно пошел вдоль берега.

Черный Франек и Капитан Немо дальше вели разговор, который я мог слышать даже на расстоянии. Франек спрашивал Немо — местные рыбаки не нуждаются ли в помощниках и сколько такой помощник зарабатывает. Ответы Немо я уже не расслышал, потому что углубился в лес.

Я осторожно крался с электрическим фонариком в руке. Не хотел преждевременно спугнуть того, кто прятался в кустах. Надо было так близко подойти к нему, чтобы фонарик осветил его. Хотя трудно идти неслышно в молодом лесу — столько в нем сухих листьев, низких и незаметных ветвей, которые шелестят от малейшего прикосновения. На каждом шагу я останавливался и мгновение стоял неподвижно, чтобы этот кто-то, услышав шелест, думал, что это шумит какое-то лесное существо.

Еще шаг и снова остановка. Опять шаг… и длиннее остановка. И снова шаг…

Недалеко от того места, где Немо разговаривал с Черным Франеком, я опустился на колени и пополз. Пространствовал так, может, метра четыре, когда справа в трех шагах от меня, хрустнула ветка и кто-то вздохнул.

Я зажег фонарик и увидел орнитолога, он лежал на земле.

— Погасите его к черту! — Сказал он, закрывая себе рукой глаза.

— Приветствую вас, — сказал я, погасив фонарик. — И приглашаю к нашему обществу.

Видимо он был не в своей тарелке, ведь я поймал его с поличным. Но он и виду не подал. Поднялся с земли и вышел из леса с таким невинным лицом, будто я встретил его на скамейке где-нибудь в парке.

— Так это вы тот Немо, — сказал он, здороваясь с Мартой.

— А это Черный Франек, — представил я парня орнитологу.

— А это Ложный Орнитолог, — представила его Марта Франеку.

Я радостно потер руки.

— Теплая компания, — сказал я. — Таинственный и грозный Капитан Немо, Черный Франек, до недавнего времени вожак стаи дебоширов, Ложный Орнитолог, который скрывается в кустах и его надо вытаскивать оттуда.

— И таинственный джентльмен, прозванный Паном Самоходиком, — весело добавил Орнитолог.

— Откуда вы знаете, что меня так называют? — Удивился я.

— О, даже деревья шумят о вашем прозвище, — выкрутился он. — А что я украдкой следил за вами, я просто у вас учусь. Кажется, не так давно я поймал вас на том же самом.

— Ой, не будем слишком мелочиться, — сказал я. — Не стоит обижаться за такую мелкую бестактность.

— Я не так легко обижаюсь, — сказал Орнитолог. — Но, честно говоря, не очень приятно, когда тебя называют Ненастоящим орнитологом. Я уже вам объяснял, — обратился он ко мне с упреком в голосе, — что я настоящий орнитолог. Просто я шутя сделал вид, что попался на этом кивике.

Он встал и пошел в кусты, откуда следил за нами. Через минуту вернулся с резиновым лодочкой, в которой лежало его странное одеяние, фотоаппарат и огромная подзорная труба.

— Как всегда перед рассветом, я выбрался на озеро, чтобы следить за птицами, когда они просыпаются. До моего слуха долетел какой-то крик, я решил обследовать местность. Вот я и подкрался.

— Да, но впоследствии вы успели убедиться, что это не воры, а вполне порядочные люди собрались у озера.

— Да, — согласился он. — Но я не хотел перебивать вам разговор, — и он радостно захихикал. Видно было, что он говорит неправду. И так же было видно, что правды мы из него не вытянем. Поэтому, лучше обернуть все в шутку.

— А я считаю вас Ненастоящим орнитологов и все, — заявил Капитан Немо. — Я и дальше буду так вас называть.

— Можете считать меня своим врагом, — сказал Марте Орнитолог. — Потому что я враг всяких глиссеров и шумных моторок на озерах. Они пугают птиц. Это удивительно, что вы так любите природу и носитесь на этой адской машине.

Капитан Немо очень серьезно кивнул.

— Мне надоел глиссер. Я охотно покорюсь закону, запрещающему пользоваться моторами на озерах. Я слышала, что вибрация винта уничтожает мальков судака. Весла — это хороший спорт. Но я распрощаюсь с глиссером только тогда, когда мы прогоним отсюда всех этих дебоширов.

Светало. Мы все отчетливее видели лица друг друга, а поверхность озера отсвечивала перламутром.

— Наверное, пора отдохнуть, — зевнула Марта.

А потом взяла меня под руку и отвела на несколько шагов в сторону.

— Капитан Немо раскрыл свою тайну. А вы? Не пора ли мне узнать, чего вы сюда приехали?

— Простите, но тайна Немо сама раскрылась.

— Другими словами, я сама должна раскрыть вашу тайну?

Она сердито тряхнула головой и сказав всем «привет» вошла в воду. Через несколько минут ее глиссер неистово заревел и, увлекая за собой на буксире лодку, помчался в направлении Семьяна и Буковца.

Мы с Франеком оставили на берегу орнитолога и поехали на самоходе.

Совместно пережитое приключение, видно, настроило Франека на откровенность, потому что теперь он начал со мной разговор.

— Хотел бы я быть на вашем месте, иметь ваш самоход, ваши тайны, участвовать в интересных приключениях. Вы очень нравитесь Капитану Немо. А я? Я мог бы привлечь ее внимание?

— Ты убедился, что как главарь шайки ты ей не понравился, — сказал я медленно. — Ты привлек ее внимание, но только так, что она решила прогнать тебя с озера. Верь мне или не верь, но понравиться ей ты мог бы лишь одним. Если бы вдруг стал вполне другим человеком. Это наверняка пробудило бы в ней интерес к тебе. Подумай, на тот год она приедет сюда снова. И кого встретит? Черного Франека, в будущем выдающегося рыбака, а ныне ученика от этого ремесла. Может, у тебя будет свой парусник. Ведь, живя и работая здесь, ты, наверное, сделал бы себе такой парусник? А когда-то, может, построишь дом над озером и станешь настоящим рыбаком. Она тоже вернется сюда после обучения…

Это были мечты вслух. Может, бессознательно я высказывал свою собственную тоску по тому, чтобы поселиться на Мазурских Озерах, жить здесь, работать?

Черный Франек молчал. Я почувствовал, что мои слова запали ему глубоко в душу. И, видимо, он был из тех парней, что стесняются поддаваться мечтам. Это кажется им недостойным мужчины. Но настоящий мужчина должен уметь мечтать. Конечно, не ограничиваться только мечтами, а превращать их в действительность.

Мы расстались молча, без единого слова. Он пошел к палатке, а я лег в машине. Был уже день, но его свет не мешал моему крепкому сну.

И, пожалуй, мы спали бы до полудня, если бы не Бронка. Она и не догадывалась о наших ночных приключениях. Встала в восемь, искупалась в озере и лежа на солнце ждала, пока мы проснемся. Наконец, захотела есть, принялась готовить завтрак и раздраженная тем, что мы так долго спим, решила разбудить нас. Мы проснулись невыспавшимися, в плохом настроении, которое прошло только после завтрака.

Я рассказал Бронке о ночных приключениях и, конечно, должен был выслушать упреки, что мы не взяли ее с собой.

— А ты знаешь, Бронка, кем оказался Капитан Немо? Никогда не отгадаешь, — покачал головой Черный Франек.

— Ох, Немо, — вздохнула Бронка. — Хотела бы я когда-нибудь увидеть его.

— Она влюблена в него, — засмеялся Черный Франек.

Бронка обиделась. Особенно за то, что и я посмеивался над ней.

И через эту мелочь чуть не началась ссора, но мы услышали рокот мотора и на озере появилась лодка, в котором плыла к нам Марта.

Бронка, недовольно поморщившись, сказала:

— Чего она сюда плывет? Не люблю я этой девушки. Она подстрекала против меня господина Томаша. И считает, что со мной не стоит даже говорить.

Черный Франек положил на плечо Бронке руку и сказал:

— Не морочь себе голову Капитаном Немо. Вот он сам сюда плывет.

Бронка онемела.

— Она? — Произнесла наконец.

— Она, — кивнул он головой.

А тем временем Капитан Немо подплыл на лодке к песчаному мысу и заглушил мотор.

— Поздравляю вас! — Крикнула весело Марта. — Ну, что мы сегодня делаем? Будем ловить рыбу?

— Мне, пожалуй, надо поплыть в гарцерский лагерь… — сказал я нерешительно. — Там рыболовная карта…

Я посмотрел на безоблачное небо, почти изумрудное озеро, на бледную от солнца зелень тростника. И мне стало немного жаль тратить время не на отдых. Не лучше ли провести этот жаркий полдень с удочкой в руке?

— А как с украденной лодкой? — Спросил я Марту.

— Уже сообщила лесничему. Он придет за ней к моему отцу.

Из-за тростника выплыла лодка с рыцарями спиннинга. Они еще не доплыли до мыса Судака, а уже звучал насмешливый голос господина Анатоля:

— Вы сюда переселились? Вы проныра. Ближе к рыбке? Ближе к судакам, да?

Они причалили к мысу. Господин Анатоль сразу направился к Марте и наставил на нее указательный палец.

— На что сегодня ловим? — Спросил он грозно.

Марта вежливо поклонилась и важно ответила:

— Сегодня ловим на фокус — покус.

Господин Анатоль заморгал. И, видимо, решил, что на этот раз не даст себя обмануть. Перед этим она тоже говорила, что ловить будет «на заклинание», и поймала большого окуня. Поэтому господин Анатоль лишь покачал головой и самоуверенно сказал:

— Знаю, что вы думаете. Фокус — покус? Я слышал о чем-то таком. Берут кусочек красного пластика и обмакивают в рыбью кровь, а затем цепляют на крючок как живую приманку.

— А «на пупа» вы уже ловили?

— Что? — Возмутился господин Анатоль. — Вы смеетесь над старшими?

Марта пренебрежительно посмотрела на него.

— Это хорошо, что вы не ловили «на пупа», ибо запрещен этот метод.

Господин Анатоль обратился ко мне:

— Почему вы не реагируете когда молодежь так себя ведет? Это оскорбление.

— Вы не имеете представления о рыболовстве, — сухо заметила Марта. — Каждый рыбак знает: ловить «на пупа» означает, что крючок с приманкой и леской привязывают к кусочку белого полистирола и свободно пускают на воду. Но это запрещено, — подчеркнула она. — Так ловят браконьеры, а не спортсмены.

И девушка, резко повернувшись, пошла к своей лодке, а за ней побежал, шатаясь от смеха, Черный Франек. Марта начала вынимать из лодки удилища, по одному каждому из нас. В этот момент я вздрогнул. Потому что впервые услышал голос господина Казика, который всегда скрывался в тени своего приятеля, который вполне подавил его. Господин Казик сказал тихонько и робко:

— Нечего обижаться, Анатоль. Я тоже слышал о методе «на пупа».

— Тихо! — Топнул ногой господин Анатоль. — Тихо, Казик! Ты рыбак начинающий и не забывай об этом, потому что я больше не ловлю с тобой рыбы.

Но в тот день в господине Казике проснулся мятежник:

— Если нет, то нет. Я пойду ловить рыбу с этой девушкой.

И закинув на плечо удочку так, словно это был карабин, а он собрался в жестокий бой, господин Казик подошел к Марте и вежливо спросил, возьмет ли она его с собой рыбачить.

Господин Анатоль грозно сверкнул глазами, его распирало от гнева:

— Значит та-а — а- а — к? — Протянул он ехидно. — Я уже все понимаю. Да-а- а — а…

Гнев его вылился на мою голову.

— Вы что, думаете, что я дурак? Вы думаете, что я не имею глаз и не вижу, что происходит? Вы подозрительный человек. В своем лагере вы укрываете девушку из шайки хулиганов. А кто этот парень? Думаете, я не узнал Черного Франека, главаря разбойников? Я до сих пор молчал, но теперь, извините, должен сообщить в милицию.

И господин Анатоль направился к своей лодке.

— О господи, а как я доберусь на тот берег? — Испугался господин Казик. — Он уплывет без меня.

На помощь ему пришла Марта, которой бунт господина Казика доставил большое удовольствие.

— Я привезу вас к палаткам на своей лодке, — пообещала она.

Потрясенный до глубины души, господин Анатоль без оглядки на своего приятеля, отчалил от берега. Я видел как он поплыл к Семьяна, наверное, чтобы осуществить свою угрозу и сообщить в милицию, что Черный Франек у меня. Я немного сочувствовал ему. До Семьяна озером было далековато, бедняга хорошо помашет веслами в такую жару. А как его разозлит сообщения, что Черный Франек находится под моим наблюдением с согласия милиции!

Марта, Бронка, Черный Франек и господин Казик приготовили рыболовные снасти. По совету Марты решили идти к заливу красноперки. А кто-то должен был охранять лагерь. Я охотно принял это на себя. Именно тогда на озере появилась байдарка, в которой сидел Телль и издалека махал мне рукой, делая знак, что должен сообщить что-то важное.

Мы все ожидали, пока он подплывет. А Телль так спешил, что даже глубоко зарылся носом байдарки в песок.

— Наша взяла! — Радостно закричал он. — Ребята переловили почти всю ватагу. Они хотели разграбить наш запас продуктов.

— А Лисья Шкурка с ними? — Озабоченно спросил я.

— К сожалению, Лисья Шкурка и еще двое парней убежали куда — то за озеро.

Глава восемнадцатая

Побежденные просят помилования. Как победить отряд. Новый поход. Костер. Романово предательство. Конец ватаги. Возвращение победителей.

В гарцерском лагере я появился в полдень. Приплыл туда своим самоходом сразу после того как Телль сообщил, что отряд Романа разгромлен.

Члены шайки производили жалкое впечатление. Были они обшарпанные, голодные и даже грязные, хотя здесь воды хватало. Говорили, что уже два дня не имели ничего горячего во рту. Мол, днем боялись высунуть нос из лагеря, расположенного на одном из болотных островков Плоского озера. Ночью им не везло украсть чего-нибудь поесть, потому что местные хозяева как и туристы, уже знали о ватаге и очень остерегались. В одном месте рыбы не нашли, а второе им не дал ограбить таинственный Капитан Немо. Украли немного картофеля на поле, но боялись разжигать костер. Жили и все боялись, что их заберут в милицию, боялись гарцеров и грозного Капитана Немо. Пробовали перебиваться лесными ягодами, сырой морковью, украденной на поле, но молодые желудки не обманешь зеленью. Попытка проникнуть в гарцерский склад была проявлением крайнего отчаяния.

Гарцеры пригласили их к столу, лагерный повар не пожалел им супа и картофеля с мясом. Гарцеры согласились уменьшить свои порции, чтобы только накормить этих голодных, ослабевших ребят.

Я наблюдал за обедом; у одного стола сидели семеро голодных, они ели жадно и торопливо, а у остальных столов — длинные ряды аккуратных ребят в гарцерской форме. Обед, за которым обычно шла оживленная беседа, теперь шел в полном молчании. Смотреть на истощенных юношей было так грустно, что гасли веселые разговоры, шутки и остроты. К тому же, каждый знал, что история еще не закончилась. Ведь должна была победить справедливость и эти семеро ребят будут отвечать за то, что зарезали овцу на острове, украли лодки, пакостили рыбакам, словом, все, что они натворили в течение короткого времени.

В лесу, на дороге к Семьяна я увидел милицейскую автомашину, а в палатке старшего вожатого гарцеров Гонсеровского застал офицера милиции, с которым встречался в Илаве.

— Как Черный Франек? — Озабоченно спросил он.

— Мне кажется, с ним уже не будет никаких хлопот, — уверенно ответил я.

— Это очень хорошо, — обрадовался он. — Да, к сожалению, дело ватаги еще не закрыто. Я как раз собирался об этом с вами поговорить, согласовать план совместных действий.

— А я мог бы помочь?

— Конечно. Вы же член бригады содействия милиции и это входит в ваши обязанности. Дело будет нелегкое. Трое ребят из ватаги прячутся в этой местности. Ведь берега озера тянутся более чем на сто километров, здесь есть где прекрасно спрятаться, столько закоулков, урочищ и зарослей, что и батальон солдат не нашел бы мальчишек. Но означает ли это, что мы не поймаем их? Уверяю вас, за каких-то несколько часов они уже оказались бы в наших автомобилях с рациями. Достаточно было бы вызвать наряд милиции и несколько тренированных собак. Но мы не сделаем этого. Почему? Ответ прост: такие средства мы применяем против убийц, бандитов и грабителей. А здесь мы имеем дело с кучкой шестнадцатилетних хулиганов и мелких воришек. Поэтому не будем использовать против них собак и устраивать милицейских облав в лесу. Наш план таков: пошлем в этот район больше патрулей. А дачники, гарцеры, туристы, короче, население из окрестностей озера, которому надоела Романова ватага, пусть сообщат нам, когда хулиганы выйдут из своего убежища, чтобы украсть что-то из продуктов. Мы хотим, чтобы эти юные преступники уже на пороге своей криминальной «карьеры» поняли: против них вся общественность.

Мне нравились его взгляды.

— Я решил вместе с несколькими ребятами исследовать Плоское озеро, — сказал я. — Может, встретим там следы ватаги. Мне кажется, это дело не следует откладывать. Ситуация, в которой оказались эти ребята, может привести их к какому-то большему преступлению. Мои друзья Телль, Ястреб и парень по кличке Баська говорили мне, чтобы я попросил за них у старшего вожатого. Они хотят принять участие в походе. Это уже большие парни и я ручаюсь, что они не позволят себе никаких плохих поступков.

— Телль, Ястреб и Баська — серьезные ребята, — сказал старший вожатый. — Прошу, чтобы на ночь они вернулись в лагерь.

— Есть! — Отсалютовал я по — гарцерскому.

Через некоторое время Телль уже сидел в моей машине, которая плыла к мысу Судака. За нами следовала гарцерская байдарка, а в ней Ястреб и Баська.

В семнадцать ноль-ноль, как написал бы каждый гарцер в своем сообщении, мы были готовы.

Черный Франек, помогавший нам подготовиться, все время вертелся возле меня, казалось, что он хочет сказать мне что-то важное. Наконец, не выдержал:

— Скажите… — запнулся он, — это будет измена, если я… не пойду с вами?

— Да, — насмешливо буркнул Ястреб.

Франек умоляюще посмотрел на Марту.

— Поймите, — шепнул он. — Я так не могу… Это мои товарищи… Ведь это я собрал их в ватагу.

Я понимал его. Может, даже в тот момент почувствовал к нему какое-то уважение.

— Конечно, ты прав, Франек. И я так думаю. Вы с Бронкой будете здесь стеречь лагерь.

Франек и Бронка с большим облегчением приняли это поручение. Мы двинулись. Мой самоход тянул на буксире байдарку и лодку Капитана Немо, потому что нам было очень важно ехать без шума.

Сначала я узнал, что в заливе поймано несколько крупных красноперок. Господин Казик поймал аж восемь рыб, это так его обрадовало, что он громко пел, когда Марта перевезла его на ту сторону. Кажется, господин Анатоль очень пренебрежительно отнесся к рыболовным успехам приятеля, но господину Казику это было безразлично. Общество господина Анатоля принялось сворачивать свои палатки. Мне было интересно, зачем и куда они так неожиданно переселяются.

Тайна раскрылась сама собой.

В проливе мы увидели белую яхту Вацека Краватика, которая стояла на якоре. А на правом берегу, там, куда когда-то подплывал паром, ставили новый лагерь господин Анатоль, Казик и жены.

— Будут жить вблизи Краватика и вместе ловить рыбу, — сказала Марта.

Я догадался, что господин Анатоль, плывя на Буковец заявить в милицию о Черном Франеке, встретил Вацека Краватика, который объяснил ему беспочвенность его жалобы. Может, они вдвоем ругались на меня и это их сблизило. А потом Вацек Краватик проявил к господину Анатолю милость и разрешил ему ловить рыбу рядом с собой…

Из-за поворота показалась зеленая, густая масса деревьев — первый остров большого архипелага на Плоском озере.

Я направил свою флотилию к расположенному слева острову, который зарос деревьями и казался неприступным. Я уже знал, что внутри этих островов должно быть сухое и твердое место.

Лоскут окруженной водой земли медленно появлялся над гладью озера. Телль не отрывал от глаз бинокля, ища на берегах в тени зарослей и деревьев человеческие фигуры. Соседний остров тоже все более приближался. Оба острова пересекал большой залив, на нем тут и там торчали кусты тростника. Марта махала мне рукой, чтобы я свернул в этот залив, где на другой стороне можно было удобно причалить.

Из залива уже легко было рассмотреть оба острова. Тот, что был справа, оказался довольно большим, с просторной лужайкой посередине. Остров слева был меньше и казался диким, хотя и на нем была солнечная поляна, где изредка росли молодые сосны.

За островами залив мелел, берега его казались очень болотистыми. И только метров более чем в десяти от воды озеро окружала плотная стена леса.

С воды снялось несколько крупных диких уток, из-за камыша выплыл белый лебедь, но увидев нас, величественно поплыл дальше.

В прибрежных камышах мы нашли прекрасный причал. Это были остатки старого рыбацкого мостика, провалившегося в воду. Я привязал к нему самоход и по покрытых мхом, скользким балкам мы вышли на берег.

Дорогу нам пересекли буйные заросли крапивы, на стволе сломанного ветром тополя сидел большой черный ворон и следил за нами, наклонив голову. Телль свистнул и птица молча улетела.

За полосой высокой крапивы простирался луг, он подсыхал на солнце. По нему шло несколько троп. Мы увидели, что одна из них опоясывает весь остров. Она извивалась между стволами старых лип, покрытых цветами, в которых гудели пчелы. На восточной стороне острова ветер сломал дерево и нагнул его крону до воды. Но дерево не умерло, не засохло. Крона зеленела над водой, из изогнутого дугой ствола шли вверх зеленые ветви. Узкая тропинка бежала под дугу толстого ствола как в естественные ворота и дальше петляла между деревьями.

— Это овцы протоптали! — Закричал Баська, присматриваясь к следам на тропе. — Здесь все лето пасется стадо овец, только сейчас они попрятались где-то в кустах. Кругом вода и они бегают вдоль берега.

Вдруг мы увидели, что на той стороне залива из чащи на берегу идет вверх дым.

— Ну, наконец-то, — пробормотал Ястреб. И в его лице промелькнуло что-то хищное.

— Вот туда дровосеки свозят срубленные стволы деревьев и делают из них плоты, — объяснила Марта.

— Так, может, это дровосеки жгут костер?

— В это время? Когда стемнело? Да и уже два года вблизи деревьев не вырубают, — ответила Марта.

Как загипнотизированные смотрели мы на седые клубы дыма, становившиеся все незаметнее на фоне вечернего неба. Нам надо было убедиться, кто сидит в чаще у костра.

Место, откуда поднимался дым, отделял от нас не только залив озера, но и полоса тростника, болот, а дальше шли кусты лозы. Наша флотилия легко переплыла бы залив, но как перебраться через болото? Я знал такие места. Издалека они казались привлекательными, но вблизи оказывались множеством кочек, поросших камышом. Достаточно было встать на кочку как она глубоко проваливалась.

— Надо подойти с другой стороны. Там есть твердая почва, — посоветовала Марта. — Только с той стороны они могут поставить часового.

Приходилось рисковать. Флотилия переплыла залив и направилась вдоль болота. Залив омывал не очень длинный полуостров, заканчивающийся перешейком. За ним виднелась горка с деревьями, которая была продолжением полуострова. С высоты птичьего полета полуостров имел форму буквы «и», и купина была как точкой над тем «и».

Плыли мы тихо, стараясь как можно меньше шуметь. И все же огромные черные цапли тревожно срывались с болота, а это могло привлечь внимание часового. Мы переплыли пролив и снова на широком плесе озера вырос перед нами небольшой зеленый остров. А дальше уже был полуостров, где краснели кирпичные дома Ежвалда.

Болото и тростник вдруг закончились. Сухой песчаный берег круто спускался к воде. Мы увидели огромные балки, лежавшие поперек, по ним когда-то скатывали в воду срубленные стволы. Из озера торчали обитые жестью сваи, к которым привязывали уже готовые плоты.

На поляне изредка росли кусты, спрятавшись в них, часовой прекрасно мог следить за каждой лодкой или байдаркой, приближающейся туда. Итак, нам не следует показываться на открытое пространство. Флотилия въехала в камыши. Мы попрыгали в воду, которая достигала выше колен и вышли на берег.

В кустах сделали совещание.

— Кто сумеет прокрасться незамеченным? Только, пожалуйста, говорите правду. От этого все зависит, — сказал я шепотом.

Оказалось, что все считали себя чемпионами в этом деле.

— Кто-то должен охранять самоход, лодку и глиссер, — тихо объяснял я. — Останешься ты, Баська, и если ватага попытается подобраться к тебе, нажми клаксон, понятно?

Дым уже не поднимался в небо. Может, в костер подбросили сухих веток. А может, это сумерки все сгущались и запеленали все вокруг черным покрывалом.

— Помните, — предупреждал я ребят и Марту, — подходим к костру только на такое расстояние, чтобы можно разглядеть, кто перед ним сидит. Как увидим, что там расположилась станом ватага, сразу возвращаемся назад. Затем плывем к Ежвалда, где, как видно на карте, есть почта и телефон. Звоним в милицию и на этом наша задача заканчивается. Как бы там ни было, мы не должны начинать драку. Если нас заметят, бежим к нашим кораблям.

Пригнувшись к земле, почти на четвереньках, мы влезли в густые кусты.

Я вел разведку краем леса и поляны. Если ватага выставила стражу, то наверняка она была далеко справа от нас, откуда могла следить за озером. Здесь, на границе леса и поляны, можно было не бояться, что кто-нибудь из шайки заметит нас.

Между тем смеркалось, на западе небо стало темно — красное. Ожили комары и с жужжанием кусали нам лицо и руки. Мелкие птицы искало уже убежища в ветвях кустов и испугавшись нас, выпархивали оттуда, шелестели листьями и хлопали крыльями.

Вот мы почувствовали дым, а затем вкусный запах печеного картофеля. Мы стали еще более осторожны. Чем дальше от берега, тем больше было сухого мха и зарослей и они громко хрустела у нас под ногами. С каждой минутой росла опасность, что нас могут разоблачить.

И вдруг, из-за стены кустов, к нам донеслись голоса:

— Роман рассердится, что мы разожгли костер. Менты только это и ждут…

— А что? С голоду помирать? Он, вероятно, уже взял деньги, купил хлеба и колбасы в магазине в Семьяна. Наелся сам и не спешит что-то принести нам.

— Хорошая картошка. Вкусная и ничего, что немного подгорела. Хочешь эту, прямо с жару?

— Я выпил бы пива. Как думаешь, Роман принесет несколько бутылок?

— Надо выметаться отсюда. Лучше автостопом в Гижицка. Там жизнь! Полно знакомых ребят, много туристов. Здесь нас уже вынюхали.

— Прошлым летом легче жилось. А в этом году вмешался Капитан Немо. Это из-за него все неприятности. Когда у парома получили от него записку, а потом я увидел его глиссер, то сразу подумал, что будет невесть что.

— Тот Немо — девушка. Та самая, у которой Черный Франек забрал кольцо. Мы что, будем бежать отсюда от девушки? Вся Охота будет смеяться над нами.

— Ты видел, как она забрасывает спиннинг? А глиссер…

— Мотор в глиссера можно испортить.

За нашими спинами послышался топот и громкий шорох листьев. Кто-то, не таясь, бежал сюда. Бежал прямо на нас.

— Ложитесь! — Шепнул я.

Мы спрятались под кустами, втиснулись под ветви. Топот приближалось, вот он уже за мной, уже около меня.

Я узнал Лисью Шкурку.

— Кто там? Кто там? — Услышали мы голоса мальчишек из ватаги.

— Вы здесь… — он не мог говорить, — сидите себе… А там… Роман… убегает с деньгами… Покинул нас, предал…

Листья и ветки заслоняли ребят. Однако легко было представить сцену у костра.

— Говори! Говори все! Что ты знаешь? — Выкрикивали они.

— Я отнес ту карту Роману и Вацек Краватик при мне дал ему за нее три тысячи злотых. Я думал, что мы купим поесть в магазине и возвратимся к вам. Но Роман сказал: «А теперь чеши, парень». Я напомнил ему о вас. «Хочешь с ними увидеться? — Засмеялся он. — С тех пор как я порвал с Черным Франеком, они не интересуют меня. Только он годился мне в партнеры. Поздравь этих олухов от меня. Скажи, что эти деньги только мои и я смываюсь к морю». А потом опять засмеялся и сказал: «Пойми, парень, этих денег для всех мало. А для одного как раз».

— Негодяй! Вор! Предатель! Мошенник! — Раздались голоса. — И где он сейчас? В Семьяна?

— Я спрятался за деревом и смотрел, что он дальше будет делать. Он пошел к шоссе на Суш. Видимо, решил автостопом поехать на Побережье. А я прибежал к вам. Он, вероятно, еще не дошел до дороги, мы можем успеть туда и подстеречь его. Заберем у него деньги и пересчитаем ему кости.

Они долго не раздумывали. Мы услышали топот ног и треск веток.

Я сорвался с земли.

— Мы должны добраться до того перекрестка. Там будет страшная драка!

Ребята хотели бежать вслед за ватагой, но Марта остановила их.

— Водой будет ближе. Поплывем на край озера, к каналу. Оттуда всего несколько шагов до перекрестка.

Уже не скрываясь, побежали мы к нашей флотилии.

Я включил мотор самохода на максимальную скорость, но он тянул лодки, поэтому скорость казалась нам недостаточной.

— Вот если бы это был мой глиссер! — Жаловалась Марта.

Мы прошли маленький остров. Над озером начала подниматься легкая дымка, от нее стало темнее, быстро надвигалась ночь. В окнах домов в Ежвалда здесь и там горел свет. Вскоре только эти маленькие огоньки подсказывали нам, на каком расстоянии мы от берега. Вокруг все тонуло в белом безграничном тумане, мы плыли как в бескрайнем море.

Я включил фары автомобиля. Мгла все сгущалась, даже фары не могли пробить ее дальше, чем на несколько метров. Я должен был уменьшить скорость, потому что почти наткнулся на большую корягу. Обошел ее в последний момент; байдарка Телля только коснулась ее.

Но до канала было уже близко. Мы оказались в заливе и увидели свет электрической лампы на дворе какой-то одинокой усадьбы высоко на косогоре. Я плыл почти наугад и самоход едва не ударился о деревянный помост.

Мы подошли к нему, причалили рядом с чьей-то моторной лодкой. Затем побежали по доскам помоста, который тянулся через болото и пойму до сухого луга.

Перед нами сверкнули фары автомобиля, ехавшего по шоссе на косогоре. Это было шоссе от Ежвалда на Материк.

Мгла висела только над озером. На вершине косогора туман прерывался, будто отрезанный ножом. У асфальтового шоссе было виднее, по дороге еще скользили последние темно — красные лучи солнца, потом оно скрылось за лесом. А поле, луга, помост и озеро — все утонуло во мраке. Когда мы выходили на шоссе, нам казалось, что мы выныривает из серой пены.

Наши ботинки застучали по бетонному мосту. Мы увидели, что шоссе поворачивает и исчезает в черной стене леса.

И вдруг в глухой топот наших шагов ворвался крик. Кто-то отчаянно вопил. Затем над полями раздался визг нескольких голосов и отозвался эхом в соседнем лесу.

Мы догадались, что это ребята из ватаги поймали Романа.

Отчаянный вопль раздался еще раз. Кто-то бежал к нам, а за ним гналась толпа подростков. Мы не видели их, потому что еще были за поворотом шоссе. Но тут они вынырнули из темноты. Бежал Роман. Бежал быстро, тяжело дышал и все повторял:

— О господи, они убьют меня.

За ним бежало трое парней.

Расстояние между Романом и преследователями быстро сокращалось.

Мы встали поперек шоссе. Поле слева отгораживала колючая проволока, там было пастбище. С правой стороны тоже тянулась изгородь из жердей. Роман не мог убежать в сторону, он должен был попасть в наши руки.

Он увидел нас. На мгновение замедлил бег, будто решая, что сделать. Однако шум погони за его спиной не оставлял ему выбора. Только у нас он видел свое спасение.

Остановился в трех шагах от нас.

— Спасите меня… — заныл он. — Они меня убьют! Я хочу отдаться в руки милиции.

Он выдернул из кармана пачку ассигнаций.

— Я отдам деньги… Возьмите, — он протянул преследователям руку с деньгами.

Ватага остановилась в нескольких шагах от нас. Так мы стояли друг напротив друга, а между нами Роман трясся от страха и бормотал:

— Я хочу в милицию… Сдайте меня в милицию… Они хотят меня убить…

Нельзя было медлить. Ведь речь шла о том, чтобы не началась драка.

— Ладно, — сказал я Роману. — Мы отведем тебя в милицию.

Теперь выступил вперед Лисья Шкурка.

— Мы сами сдадим его в милицию, — сказал он, — и расскажем все как было. Это негодяй. Он всех обманывал и обворовывал. И нас тоже, своих дружков.

Другой парень сказал:

— Пусть нас всех посадят. Мы хотим свидетельствовать против него и рассказать как было на самом деле. Это он уговорил нас украсть лодки. Это он порезал ножом мережу на озере…

Я чувствовал, что во мне нарастает презрение к ним всем. Жалкое было их желание свалить всю вину на Романа. Если бы он пришел с деньгами и продуктами, они считали бы его героем и без зазрения совести воровали бы и дальше.

И все же было что-то символическое в том, что, они сами хотели отдать Романа в руки милиции.

Я услышал полный пренебрежения Мартин голос:

— Здесь рядом есть лесничество с телефоном. Пусть кто-то из вас пойдет туда и заявит в милицию.

Лисья Шкурка уже повернулся, чтобы выполнить приказ Капитана Немо.

Но это оказалось ненужным.

На шоссе, от Материка, засверкал свет автомобильных фар, а через несколько секунд около нас остановилась милицейская машина.

Оказалось, что из Семьяна кто-то позвонил в милицию и сообщил, что в селе бродят мальчишка из ватаги. Позже сообщали и о том, что один из них пошел по мостовой в направлении Ежвалда. И милиция приехала схватить его на дороге.

Теперь по радиотелефону вызвали с Материка вторую автомашину, которая должна была забрать всех мальчишек. Роман умолял милиционеров отпустить его. Клялся, что не имел ничего общего с ватагой, что он находится под опекой рыбаков с яхты, а тут оказался совершенно случайно.

Нам не хотелось слушать его ложь. Я приказал своим возвращаться. Мы понимали, что события, которые произошли на шоссе, еще не конец всей истории.

Но для нас она уже закончилась.

Мы снова нырнули в прибрежную мглу. С трудом нашли деревянный помост через заводь.

— Жаль все же, что я не посмотрел на ту карту… — сказал я, когда мы садились на наши суда.

Ястреб положил конец делу одним взмахом руки.

— Вы все о той карте. Самое важное, что мы разгромили шайку и теперь на озере будет покой. Завтра я расскажу лагерным хроникерам, пусть допишут в хронике новый раздел.

— И в каждом разделе надо воспеть честь и геройство товарища Ястреба, — захихикал Баська.

— Ты думаешь, что я делаю это ради славы? — Возмутился Ястреб. — Я за справедливость. Я хочу в будущем учиться на юридическом факультете. Буду прокурором.

Озеро все еще было покрыто густой мглой, которую с трудом пробивал свет моих фар. Затем поднялся легкий ветер и начал разгонять мглу. Она сбивалась в столбы и стены, нам иногда казалось, будто мы плывем через зал в каком-то огромном здании. Это была захватывающая картина. Высоко над головой небо было безоблачное, светила луна и его лучи будто потоками ртути растекалось по туманным столбам и колоннам.

Вернувшись в лагерь, я подробно рассказал о путешествии Бронке и Франеку. Они выслушали меня молча. Только после ужина Франек сел возле меня.

— Я знаю, что это я во всем виноват. Это я собрал ватагу. Я привел их сюда. И теперь их накажут, а я избегу этого. По — вашему, это справедливо?

— Я согласен, что ты сделал много плохого. Но потом же ты решил исправиться.

— А они? Я не сделал ничего, чтобы их спасти.

— Ты не имел на них влияния, — ответил я. — Они слушались тебя только тогда, когда ты поощрял их к чему-то плохому. А как попытался поступить иначе, они выгнали тебя из ватаги. Поэтому мне кажется, что твои угрызения совести безосновательны. Но когда ты чувствуешь себя виновным и считаешь, что не можешь избегать наказания, сам определи себе кару. Я только скажу тебе, что ты сам должен измениться.

Думаю, он понял меня, потому что ничего не сказал.

— А я? — Робко отозвалась Бронка.

— Ты сама знаешь, что должна сделать. Возвращайся домой.

В то время я еще не знал, что Бронкино дело уже на второй день будет решено.

Она написала родителям, что находится у Озерища, а на письме был штамп почты Семьяна. И родители приехали в Семьяна, чтобы разыскать дочь.

Они появились в гарцерском лагере спросить, не встречали ли гарцеры где-нибудь в этих местах девушку по имени Бронислава. Вскоре Телль приехал к нам на байдарке и забрал девушку в Семьяна.

Я не был при встрече Бронки с родителями. Узнал только, что они сняли комнату у какого-то крестьянина в Семьяна и решили провести здесь отпуск вместе с дочерью. Позже Бронка несколько раз наведывалась в наш лагерь на мысе Судака и я познакомился с ее родителями.

Так закончились приключения, за которыми она приехала на Озерище.

Но мои приключения еще не закончились.

Глава девятнадцатая

Автомобиль на воздушной подушке и подводная лодка. Что творилось у перешейка. Несколько слов о красных червях. Соревнования. Кто князь, а кто королева? Зловещая добыча. Поиски Ненастоящего орнитолога. Поразительное открытие.

Весть о разгроме ватаги сразу же разошлась по Озерищу. Ее передавали друг другу люди в туристских лагерях, в поселках из палаток и кемпинговых домиков. И как это обычно бывает с такими известиями, она вскоре стала легендой, в которой группа гарцеров, Марта и я играли не последнюю роль. Слухи преувеличили наши приключения, а нас наделили необычными средствами передвижения. У меня якобы был автомобиль на воздушной подушке, летающий над водой и землей, а таинственный Капитан Немо пользовался чем-то похожим на малую подводную лодку.

Мы смеялись, слушая эти рассказы. Но одновременно они были очень приятны для нас. Видно было, что туристы и дачники у озера облегченно вздохнули. Наконец смогли спокойно бросать ночью на берегу лодки и байдарки, а уходя на озеро не беспокоиться о палатках с газовыми плитками, постелью и запасами продовольствия. В прибрежных кустах и на диких островках уже не прятались воришки, и это создавало хорошее настроение. Выбранная среди туристов делегация принесла в гарцерский лагерь письменную благодарность и несколько огромных пакетов конфет. И так, как того добивался старший вожатый Гонсеровский, моторные байдарки гарцерских патрулей всюду вызывали симпатию, а нередко туристы приветствовали гарцеров аплодисментами.

Наступили прекрасные погожие дни. Горячее солнце и безоблачное небо делало приятным наше пребывание на мысе Судака. Ежедневно утром к нам приплывала Марта на своей старой посудине (поскольку была разгромлена шайка, она уже не плавала на глиссере) и учила Франека ловить рыбу. Я не принимал в этом участия. Обычно я или загорал у воды, или прогуливался в лесу, все еще надеясь встретить Мужчину с рубцом. Но чаще всего во время тех прогулок я встречал орнитолога, который, забравшись в прибрежные заросли, следил через подзорную трубу за птицами.

Иногда я обходил берег залива красноперки, а там шел заросшей дорогой туда, где когда-то переправлялись паромом на ту сторону залива. Там теперь расположились господин Анатоль и господин Казик со своими женами, за несколько метров от берега стояла на якоре белая яхта Вацека Краватика. Я незаметно садился на невысоком холме и смотрел сквозь бинокль за жизнью на палубе яхты. Однако наблюдения были неинтересны, потому что там ничего необычного не происходило. Вацек Краватик и господин Анатоль с утра до вечера ловили спиннингом, Бородач и Эдита загорали на лежаках на палубе или купались вблизи яхты. Разум подсказывал мне, что сидеть на холме и утомлять глаза стеклами бинокля нет никакого смысла, но интуиция искателя приключений каждое утро гнала меня на холм и я просиживал там часами.

Может, в конце концов, это была не только интуиция? Меня все время угнетали два невыясненных вопроса: почему Вацек Краватик, получив свою карту, надолго засел в заливе, вместо того, чтобы рыскать по озеру и что скрывается за дружбой Вацека Краватика и господина Анатоля, к которому ранее князь спиннинга относился со снисходительным пренебрежением. Господин Анатоль был невыносимым даже для друзей и Вацек Краватик должен был убежать от него на тот край озера. К тому же, как я заметил, князю спиннинга не слишком везло в рыболовстве и это обстоятельство могло бы погасить интерес к господину Анатолю его светлости.

Через несколько дней я сказал Марте, чтобы она обратила внимание на господина Казика.

— Господин Анатоль совсем лишил его своей милости. Не может простить, что Казик поймал тогда с вами больше красноперки, чем он. Теперь Анатоль забрал их общую лодку и ловит с нее рыбу вместе с Вацеком Краватиком. А господин Казик грустно смотрит на них с берега и напрасно забрасывает свою удочку. Вы не могли бы помочь ему? А при случае попробуйте узнать, что кроется за внезапной дружбой Анатоля и Краватика.

— Опять какое-то подозрение? — Спросила Марта.

Но сразу же засмеялась. Она радовалась от мысли, что сделает пакость Краватику и господину Анатолю.

— Плывем к заливу, — велела она Черному Франеку, который теперь был ее послушным оруженосцем.

Оба сели в лодку, не включая мотора. Франек взялся за весла и они поплыли к мысу Судака.

А я, закрыв автомобиль на ключ, медленно пошел через лесок, зная, что и так на берегу залива буду одновременно с ними.

Уже с самого утра было необычно жарко. Господин Анатоль и Казик переставили свои машины в холодок под деревья. Жены рыцарей спиннинга загорали на одеяле у самой воды и я мог снова незаметно сесть на своем наблюдательном холме. Он был так близко от берега, что я даже слышал как ходили на палубе яхты.

Там, как всегда в это время, уже загорала на лежаке Эдита, а Бородач, повернувшись спиной к солнцу, увлекся какой-то книгой. Вацек Краватик сидел на скамейке в лодке господина Анатоля и пытался сачком поймать живца.

Именно тогда в залив вплыла лодка с Мартой и Черным Франеком.

Бородач бросил читать и долго смотрел на них. Господин Анатоль гневно фыркнул и что-то буркнул под нос. Вацек Краватик резко выдернул сачок из воды. Убедился, что в нем нет живца и со злостью выбросил на берег, говоря:

— Раз нет живца, будем ловить спиннингом.

Марта была уже очень близко от яхты и услышала его слова. Сделала вид, что очень обрадовалась:

— Можно посмотреть, как вы рыбачите?

Не дожидаясь приглашения, девушка подплыла к берегу и выскочила на песок. Подошла к господину Казику.

— Как ловится? — Спросила вежливо. — Вы еще не пробовали ловить красноперку?

Господин Казик беспомощно развел руками.

— Пытался, но тщетно. У вас тогда были замечательные черви. Такие подвижные, красные, несколько иные, чем дождевые, которых мы здесь копаем. И я думаю, что красноперка больше любит вашу приманку, чем мою. Нет ли у вас сейчас немножко тех замечательных червей?

Господин Анатоль не удержался:

— Тайна рыболовных успехов, — сказал он важно, — конечно кроется в удачно подобранной приманке. Интересно, что это за червячки?

Марта вздрогнула с ложным отвращением:

— Гадкие червячки. Я собираю их в куче навоза.

Жены рыцарей спиннинга запищали на своих одеялах:

— Анатоль, не вздумай трогать тех червей.

— Казик, я потеряю аппетит на целый день…

Марта вынула из лодки банку с червяками и сказала с отвращением:

— Это навозные черви, красные. От них такой дух… Меня просто тошнит, когда надо натыкать их на крючки.

— Это ничего, ничего, — радовался господин Казик.

Он нашел в траве свою дырявую коробочку для приманки и отсыпал туда немного червей из Мартиной банки. Господин Анатоль хотел сделать то же, но его остановил грозный голос жены:

— Анатоль! Ведь ты можешь забрасывать спиннинг…

Господин Анатоль заколебался и не взял червей. Не так из-за жены, а потому, что приятель стоял с удочкой на берегу, собираясь ловить рыбу. Он не хотел подражать Казику, которого считал новичком.

— Настоящий рыболовный спорт, — обратился он к Марте, — это только спиннинг. Правда, господин Вацек?

— Да. Будем ловить спиннингом, — поддержал его Вацек. Марта радостно всплеснула руками.

— У меня тоже есть спиннинг. Вы позволите мне попробовать ловить вместе с вами?

— Нет, — буркнул Анатоль.

Но Вацек Краватик был уязвим на девичью красоту и приветливо улыбнулся.

— Конечно, дорогая госпожа.

И после этого наступили минуты, когда я силой воли должен был сдерживать себя, чтобы не расхохотаться.

Сначала несколько раз забросил спиннинга сам князь. Дважды это не получалось ему, потому что он попадал очень близко, в третий раз он запутал леску. В четвертый раз забросил слишком далеко и зацепил крючком тростник. Он разгневался, дернул спиннинг и блесна оборвалась.

— Я хотел докинуть до тех водяных лилий, — объяснял он.

— Разве это так трудно? — Удивилась Марта.

— Ха! Ха! Ха! — Презрительно рассмеялся господин Анатоль. — Вы понимаете, с кем разговариваете? Этот господин — князь спиннинга, он забрасывает точно. Попасть на таком расстоянии очень трудно.

— Вы хотите попробовать? — Заинтересовался Вацек. — Предупреждаю вас, что здесь можно потерять блесну.

Марта взяла в руки свой спиннинг.

— Вы видите тот немного пожелтевший листок — показала она Вацеку. — Я попробую попасть у него, а потом начну закидывать блесну.

Она замахнулась очень осторожно. Якорек упал в воду в нескольких сантиметрах от пожелтевшего листа.

— Гм, — мгукнул Анатоль. — Как говорится: случилось слепой курице зерно…

— А теперь вы, — предложила Марта Анатолю. — Видите там слева зеленую ветвь на воде? Зацепите ее якорьком.

Господин Анатоль пожал плечами.

— Я не циркач. Я хочу ловить рыбу.

— А я попробую, — отозвался Краватик.

Он забросил спиннинг. Но якорек перелетел через ветвь по крайней мере на полметра.

А потом кинула Марта блесну и через несколько мгновений девушка тянула по воде зеленую ветвь.

С палубы яхты раздались аплодисменты. Это Бородач уже некоторое время наблюдал за соревнованиями на берегу и теперь аплодировал Марте.

— Вацек! — Закричал он. — Теперь ты должен будешь отдать этой девушке свой княжеский титул.

Краватик пожал плечами.

— Титулы получают не за точность бросания, а за величину пойманной рыбы. Я, — сказал он Марте с гордостью, — получил бронзовую медаль Польского союза рыболовов.

— Неужели? Никогда бы этого не подумала, видя как вы забрасываете.

— Вы завистливые, — сказал господин Анатоль. — В вашем возрасте следует быть скромнее. Этот господин действительно князь спиннинга. Его фотография была опубликована в газетах.

Марта невинно опустила глаза и сказала Краватику:

— Поверьте, что я не завидую вашему титулу князя. Разве титул Королева не выше?

— Что вы говорите?

— Я имею золотую медаль, — объяснила Марта. — Достала ее за сома весом тридцать восемь килограммов.

Господин Анатоль даже похолодел. Вацек только и смог пролепетать:

— Значит, это вы… та девушка, что поймала на Озерище сома?

— Да, — сказала Марта. — Без всякой рыболовной карты.

Мартины слова о ее золотой медали произвели большое впечатление не только на господина Анатоля и Вацека. Черный Франек тоже подпрыгнул в лодке и выскочил на берег.

— Это правда? У тебя золотая медаль?

Его увлечение Мартой уже стало безграничным.

А девушка отложила свой спиннинг и буркнула в адрес Анатоля и Краватика:

— Эти люди только отпугивают рыбу. Иди, Франек, к господину Казику. Из него выйдет знаменитый рыбак.

Она взяла в лодке обычную удочку и хотела идти. Но Вацек загородил ей дорогу.

— Вы что-то говорили о какой-то рыбацкой карте? Я не очень понимаю, что вы имели в виду. Рыболовная карта? — Он сделал вид, что впервые о таком слышит.

Марта искренне ответила:

— Я вспомнила о карте, по которой вы сходили с ума. И за которую заплатили три тысячи злотых Роману.

Упоминание Марты о карте обеспокоила и Бородача. Он прыгнул с яхты в воду и приплыл к берегу. Марта еще добавила пренебрежительно:

— Собственно говоря, меня совсем не волнует ваша карта. Я только не понимаю, зачем вы делаете из нее такую тайну?

И закинув на плечо удочку, пошла берегом к господину Казику, который, как оказалось, без всяких радостных возгласов вытаскивал из воды одного леща за другим, да еще и немалых.

Бородач вылез из озера, с него стекала вода. С грозным лицом он подошел к Черному Франеку.

— Вы что, не могли удержать язык за зубами?

— Чего вы хотите от меня? Вы не сказали, что это тайна.

Бородач покраснел от ярости, но Краватик положил ему на плечо руку.

— Отстань от него. Это действительно никакая не тайна. Разве мы не имеем права пользоваться рыболовной картой?

Франек схватил с лодки свое удилище и побежал по берегу за Мартой. Господин Анатоль тоже направился в ту сторону, заметив, что Казик снова вытягивает из воды крупного леща.

Бородач буркнул Краватику:

— Они о чем-то догадываются, понимаешь? Может, что видели?

— Тише, — прошипел Краватик. — Не паникуй.

И как-будто все это его не касается, он снова забросил в озеро свою крупную блесну. Закрутилась катушка и спиннинг вдруг аж выгнулся.

— Есть! — Взвизгнул Краватик и подсек.

— Это, пожалуй, только зацеп, — сказал Бородач.

— Есть! Есть! Есть! — Визжал Вацек Краватик.

Катушка затрещала вовсю, это свидетельствовало: «что-то», пойманное якорьком, бежит на глубину.

Крик Вацека Краватика услышал, наверное, каждый в радиусе километра.

Господин Анатоль, Марта и Черный Франек покидали свои удочки. Встали на одеялах жены рыцарей спиннинга. Даже Эдита, ранее безразличная ко всему, что происходило вокруг нее, подбежала к борту и перегнулась через него, глядя в воду.

Только господин Казик спокойно выкладывал в сетку еще одного леща.

Краватик немного ослабил леску на катушке. И тут же попытался вытащить добычу. Это была какая-то огромная рыбина, потому что на середине залива забурлило так, будто собирался вынырнуть из воды стокилограммовый сом.

А потом — мы видели это собственными глазами! — Высунулась из воды человеческая рука, пальцы схватили леску и оборвали… На мгновение под водой мелькнула человеческая фигура. Еще раз забурлило озеро и сразу же успокоилось. Можно было подумать, что это нам показалось…

— Что это было? Вы видели? — Спрашивал Краватик.

Я не могу описать выражения безграничного удивления на его лице, когда он стоял на берегу со спиннингом в руке, а леска свободно свисала и падала на воду.

— Ты поймал аквалангиста, — отозвался Бородач.

— Да. Но кто это был? Что он здесь делал? — Бормотал Вацек.

— Собираем манатки, — сказал Бородач. Он схватил леску, немного натянул и велел Вацеку накрутить ее на катушку.

А я подумал: «Это, наверное, Орнитолог путешествует по заливу со своим аквалангом».

Все общество на берегу громко обсуждало Вацеково приключение, высказывая различные предположения относительно таинственного аквалангиста. Не было сомнения, что Вацек задел его своим якорьком. Только почему аквалангист — вместо того, чтобы вынырнуть из воды и поднять бучу — хотел исчезнуть как только освободился от якорька?

«Вообще-то, я ничего не знаю об орнитологе, — рассуждал я. — Он подарил мне странную дудку, затем помог Немо и мне выбраться из затруднительного положения, был весел и вызвал у меня симпатию. Но и преступник бывает симпатичным человеком. Я ищу Мужчину с рубцом, а может, Орнитолог — его сообщник или нанятый аквалангист, который ищет в озере затонувший клад?»

Мои размышления прервал разговор на берегу.

— Эдита! — Вполголоса позвал Вацек. — Сойди на берег и походи по лесу. Может, этот аквалангист где-то здесь вылез?

И панна Эдита прыгнула с яхты в воду, приплыла к берегу и пошла в своем хорошем купальном костюме прямо на холм, где я прятался. Но в последний момент я незаметно удрал в лесок.

Продрался сквозь молодой сосняк и вернулся на мыс Судака. Хотел спокойно обдумать новые обстоятельства, что вдруг встали передо мной в совершенно ином свете. Я с нетерпением ожидал возвращения Марты и Черного Франека. Потому что наступила минута, когда я не мог, а уже должен был раскрыть им тайну затонувшего грузовика и попросить их помощи.

Они вскоре вернулись. А через минуту приплыл на байдарке Вильгельм Телль вместе с Бронкой.

Марта, не догадываясь, что я следил за ними с холма, начала рассказывать мне историю с аквалангистом, но я остановил ее:

— Я все знаю. Что вы узнали от Казика?

Однако она немного могла рассказать о странной дружбе Краватика и Анатоля.

— Господин Казик тоже не очень понимает, что за этим кроется. Вчера вечером он случайно слышал разговор Краватика с Бородачом. Краватик сказал, будто господин Анатоль достает его до живого своей самоуверенностью. А Бородач ответил: «Это ничего. Он может пригодиться как второй вариант».

Я задумался. Опять надо было разгрызть крепкий орешек.

Между тем Марта и Бронка стали готовить обед, а Черный Франек рассказывал Теллю как прекрасно Марта забрасывает спиннинг и как поймали аквалангиста.

— Это, наверное, был Ложный Орнитолог, — сказала Марта.

— Почему ты называешь его ненастоящим? Он уверяет, что только пошутил с тем кивиком, — сказал я.

— Ох, какие же вы наивные…

А потом мы все вместе пообедали и за чаем, лежа на одеяле в тени под деревьями на мысе Судака, я рассказал своим молодым друзьям о затонувшем грузовике и о Мужчине с рубцом.

— Могу поклясться, что Ложный Орнитолог ищет тот грузовик! — Воскликнула Марта.

— Но какую роль играет в этом деле Краватик и Бородач? — Спросил я.

— Они не имеют с ним ничего общего, — решительно сказал Черный Франек. — Краватик — это просто безумный рыбак.

Телль, который пережил со мной не одно приключение и имел больший опыт, сказал нерешительно:

— Я не уверен в этом. Что, например, они имели в виду, называя г. Анатоля их вторым вариантом?

Марта задумчиво произнесла:

— Интересно, почему они решили покинуть залив?

— Что такое? — Забеспокоился я.

— Когда мы уже плыли сюда, я слышала как Краватик кричал с палубы Анатолю, что после обеда они отплывают в Илавы.

— Это, пожалуй, появление аквалангиста так поразило их, что они бросают залив. — Я торопливо поставил чашку с чаем. — Мы тут говорим, а они бегут. Ведь это похоже на бегство. Но что делать? Ведь мы не имеем никакого повода их задержать.

— Надо найти аквалангиста и выжать из него правду! — Воскликнула Марта. — Позвольте мне взяться за Ненастоящего орнитолога.

— Сначала надо его найти, — заметил я.

— Значит, пойдем искать в лесу его палатку. Он снова залез в какую-то чащу. — Марта уже встала идти.

Это была, пожалуй, действительно единственная хорошая мысль. Мы быстро помыли в озере посуду после обеда. Зашнуровали палатку, я запер автомобиль.

Наш отряд состоял из пяти человек. Мы стали довольно широкой цепью и отправились в лесок, пытаясь прочесать густые заросли.

Хорошим убежищем был молодой сосняк в центре полуострова, у залива красноперки. Но в солнечные дни там стояло удушье, поэтому мне не верилось, что наш Орнитолог мог там жить. Я предполагал, что на время жары он забрался в зеленый тенистый уголок среди молодых буков, недалеко от залива. Кажется, он и плыл в ту сторону, когда его поймал спиннингом Вацек Краватик.

Прошло полчаса, пока мы оказались вблизи того места. Было очень душно. Мы умывались потом, к мокрому лицу прилипала паутина, висевшая между ветвями.

На минуту я отлучился от нашей группы и побежал на свой наблюдательный холм у залива. Видно было, что на яхте ладились отплывать. На палубе появился Вацек Краватик, весь в масле. В руке он держал гаечный ключ, это означало, что с мотором что-то не так. За ним вышел и Бородач, тоже весь в мазуте. Наверное, оба хотели поскорее отплыть, раз в такую жару мучились оба в тесном и душном помещении где был мотор.

Рыцари спиннинга тоже собирались уезжать. Правда, палатки еще стояли, но рядом на траве лежали две свернутые постели.

«Это похоже на побег», — подумал я и вернулся к друзьям. И мы сразу же нашли жилье Орнитолога. Марта обнаружила что-то вроде тропинки от берега озера в чащу молодых буков. Спрятанный в зелени листьев шалаш из веток так сливался со своим окружением, что его трудно было заметить даже за десять шагов. Орнитолога в шалаше не было.

— Сбежал, — сказал Черный Франек.

Однако ничто не свидетельствовало о побеге. Напротив, мы были уверены, что хозяин сейчас вернется, потому что он оставил свой акваланг, спальный мешок и огромный рюкзак, который я когда-то помог ему нести. Не было только резиновой лодки и подзорной трубы.

— Он на озере, — сказал я. — Ты, Телль, спрячешься на берегу и дашь нам знать, когда он будет идти.

Телль мгновенно послушно побежал к озеру, а я еще раз внимательно осмотрел шалаш.

— Не вижу здесь ничего подозрительного. Я именно так представлял себе шалаш орнитологов. О, посмотрите. Вот даже книга о птицах.

Марта взяла книгу, перевернула страницу.

— Он — Ложный Орнитолог, — сказала она, не знаю уже какой раз. — И книжка еще больше убеждает меня в этом. Ведь это популярная брошюрка и все. Из нее он черпает примитивные сведения для поддержания разговора. Настоящий орнитолог не брал бы с собой популярной книги о птицах, потому что сам знает о них куда больше.

Изнеможенная жарой Бронка захотела прилечь немного и придвинула надувной матрас орнитолога.

— О боже! Какое чудо! — Услышал я ее восторженный крик.

Я увидел как она цепляет себе на шею прекрасное янтарное ожерелье.

— Лежало под матрасом, — объяснила девушка. — Хотела бы я знать, где он купил такую красоту? Как вы думаете, оно из настоящего янтаря?

Я взял ожерелье в руки и внимательно осмотрел.

Не было сомнения: это оправленное в золото украшение было очень древней работы. Золото покрывал налет, правда, тонкий, его легко можно было снять даже ногтем.

— Это ожерелье несколько лет пролежало в озере… — сказал я.

Наступила такая тишина, что мы слышали жужжание мух на солнечной полянке между молодыми буками.

ЭПИЛОГ

Прибежал Телль и сообщил, что приближается Орнитолог, — плывет в резиновой лодке от плоских озер. Телль сказал также, что яхта Вацека Краватика отплыла.

— Спрячемся? — Спросила Марта.

— А зачем? Ведь мы должны поговорить с ним. Он, наверное, не догадается, что мы нашли янтарное ожерелье, — ответил я. — Мы вежливо поздороваемся с ним и окружим со всех сторон.

Марта сокрушенно вздохнула.

— Мы уже давно могли застукать этого типа. Но он казался симпатичным.

Я промолчал. Мы сели полукругом, образуя проход от тропы к шалашу. Орнитолог должен был пройти между нами.

Телль не мог усидеть на месте от нетерпения.

— С вами, — обратился он ко мне, — всегда что-то случается. Через минуту хитрый преступник будет у вас в руках. Словно в телевизионном фильме.

Бронка улыбнулась мне.

— Вы обещали мне приключение и я уже пережила несколько интересных. Никогда не забуду как мы догоняли автомашину Краватика и как потом он нас догонял. А сейчас? Что сейчас произойдет?

Черный Франек начал сомневаться.

— Янтарное ожерелье? Может, он купил его для жены или невесты? На побережье есть магазины, где можно купить янтарные бусы.

— Да, — согласился я. — Но ты обратил внимание на цепочку, соединяющую янтарь? В нашем музее была большая коллекция янтаря. Там были и ценные украшения, сделанные из янтаря, оправленного в золото. Отдельную часть коллекции составляли художественные изделия, миниатюры замков, древних кораблей. Вы видели выставку янтаря, устроенную в Мальборском замке? Многие экспонаты для той выставки мы должны были занимать за рубежом. Если бы мы имели свою коллекцию в музее, то не одалживали бы.

— А коллекция была большая? — Заинтересовался Черный Франек. — Может, Ложный Орнитолог не смог достать из воды все, что затонуло в грузовике?

— Я тоже так думаю, — сказал я. — В грузовике вывозили много музейных экспонатов, коллекция брендов составляла только часть всего груза. Но даже если он украл из нее только незначительное количество, хотя бы часть коллекции янтарных бус, оправленных в золото и драгоценные камни, то и так у него уже большое сокровище.

Вдруг Телль приложил палец к губам.

Кто-то подходил тропинкой, мы услышали шелест листьев. Мужчина насвистывал тихо, но весело.

— Мы испортим ему хорошее настроение, — буркнул Черный Франек.

Орнитолог заметил нас в последний момент, но не отступил. Даже не похоже было, что его застали врасплох.

«Умеет прекрасно притворяться, — подумал я. — И, наконец, он же не знает, что мы разгадали его тайну».

— Приветствую вас, — сказал он, вежливо поклонился и снял с плеча тяжелую подзорную трубу. Лодку он, видимо, оставил на берегу в камышах.

— Нежданный гость хуже татарина. Не так ли говорили наши предки? — Спросил я вежливо, поздоровавшись с ним за руку.

За мной и все начали оказывать ему большое внимание. Марта и Бронка сделали реверанс как маленькие девочки, Телль и Франек улыбались с такой любовью, будто невесть как ему обрадовались. «Кажется, мы все умеем прекрасно притворяться», — подумал я.

— Я всегда рад гостям, — сказал Орнитолог. — Может, сигаретку? — Предложил он мне. — А может, вы все голодные?

— Спасибо, — ответил я, принимая уже на себя дальнейшую беседу. — Мы пришли сюда не объедать вас. Скорее, речь идет об определенной информации.

— О птицах?

Марта залилась смехом.

— Ох, — вздохнул Орнитолог, — вы все еще думаете, что я ненастоящий орнитолог? Не знаю, как вас убедить, что я проник в тайны жизни птиц.

— Я верю вам, — кивнула девушка. — Книга, которую я увидела в вашем шалаше, убедила меня, что вы действительно изучаете птиц. Но меня интересует другая информация.

Я решил нанести ему удар. И вынул из кармана янтарные бусы.

— Много вы нашли такого? — Спросил я.

Пять пар глаз уставились в его лицо. Я был уверен, что мы заметили бы на нем даже малейшую тень испуга или гнева. У этого мужчины были железные нервы. Он только заморгал, будто немного смутившись.

— Нет, только это ожерелье…

— А остальные? Что с ним случилось?

Он с большим сожалением развел руками.

— Предполагаю, что оно отплыло на яхте Вацека Краватика.

— Вы шутите! — Закричал я.

— Да нет. Разве я осмелился бы, — ответил он насмешливо.

Это возмутило нас. Марта, грозя пальцем, громко сказала:

— Вы не настоящий орнитолог. Мы разоблачили вас. Вы ныряли в озеро, ища затонувший грузовик.

— Угу, — нагло подтвердил он.

— Вы нашли его! — Воскликнул Черный Франек.

— Угу, — согласился Орнитолог. — Сегодня утром наконец нашел. Немного поздно, да?

— Поздно? — Возмутился Телль. — Вы успели забрать оттуда драгоценное ожерелье.

— Только это одно, — отметил Орнитолог. — Остальное получил Вацек Краватик. В грузовике осталось еще несколько сундуков, но в них преимущественно содержатся очень изуродованные водой древние глиняные сосуды, мне кажется, что это музейные урны. Эти ящики уже такие гнилые, что распадаются от неосторожного прикосновения. Я видел также старинную мебель, из которой уже не будет никакой пользы. Уцелели только янтарь и янтарные украшения. Я неправильно выразился. Не уцелели. Те вещи забрал Вацек Краватик. Этого ожерелья он не заметил. Точнее, не он, а Бородач.

— Где грузовик? — Перебил я его.

— Вы не догадываетесь? — Притворно удивился он. — В озере. То есть в заливе, немного слева оттуда, где когда-то переплывал паром. Вацек Краватик именно над затонувшим грузовиком поставил на якорь свою яхту.

— Карта! — Воскликнул я в отчаянии. — Да, карта была очень важна. Это на ней указано место где лежит грузовик. Я чувствовал, что это вовсе не рыболовная карта, а ключ к тайне.

— Хи — хи- хи, — захихикал Орнитолог. — Неплохо вас обманули. Я считал вас ловчее.

— А вы? — Меня разозлил его язвительный тон. — А кто вы такой, черт возьми?

Он ласково улыбнулся.

— У вас еще есть та моя свистулька?

— Есть.

— Так посвистите.

— Зачем? — Я все больше злился, так как человек откровенно смеялся надо мной.

— Ведь вам нужна помощь. Вы хотите найти коллекцию янтаря или нет?

— Хочу. Но ваша свистулька…

— Я говорил вам, что она волшебная…

— Вы шутите. А дело серьезное.

— Ну, посвистите, — попросил он.

— Вы знаете, что за соучастие в преступлении… — начал я раздраженно.

Но он не унимался:

— Свистите. Это очень успокаивает.

Марта, Телль и Черный Франек улыбнулись. Что мне делать? Вынул из кармана его странную свистульку и свистнул вовсю мощь.

Он склонил голову будто наслаждался свистом, а потом сказал:

— Ну, ладно. Скоро у вас будет тот янтарь. Когда Вацек Краватик поплыл в Илавы, по дороге его встретит милицейская моторная лодка. Милиционеры имеют приказ обыскать яхту. Вацек Краватик и его приятель, видимо, отправятся в тюрьму.

— Вы мент! — Воскликнул с триумфом Черный Франек. Но сразу же поправился: — Я хотел сказать — милиционер.

— Конечно. Не вижу повода, чтобы стесняться своей профессии, — и прищурив правый глаз, заговорщицки улыбнулся мне. — Но я не мог рассказать об этом господину Томашу, боялся, что он не потерпит конкуренции. И так, наверное, не прощает мне, что это я, а не он, нашел затопленные сокровища.

Он был прав. Я завидовал его успеху. Столько усилий и времени потерял я на это дело, а он тем временем раньше меня напал на след затонувшего грузовика.

Видимо, он понял мои чувства, потому что поспешил утешить:

— Однако должен сказать, что вы безошибочно определили путь, по которому бежали гитлеровцы с грузовиком. Между Добжиками и Ежвалдом они свернули влево на полевую дорогу. Пытались переправиться через озеро в самом узком месте, именно через этот залив. И здесь под грузовиком проломился лед. Вы так подробно и убедительно описали трассу грузовика, что наши начальники подумали: «Может, все-таки, следует послать туда кого-то из милиции? А вдруг, появится Человек с рубцом?»

— Не явился, — мрачно буркнул я. — Теперь я уже обо всем догадался. Это он был запутан в подделку почтовых марок и его арестовали. А Бородач украл карту в его квартире и пошел с ней к Вацеку Краватику, которому мама все время упрекала, что он столько денег у нее берет, а ничем себя не проявляет. Поэтому Вацек решил угодить маме, сделав «выгодное дело». Предполагаю, что признание Вацека Краватика и Бородача подтвердит мои догадки.

— Я следил за всеми, кто слонялся на этой части озера. Со мной была эта замечательная подзорная труба. И я сам нырял, думая, что, может, мне повезет найти грузовик. Но Вацек и Бородач прекрасно устроились. Поставили яхту на якорь над грузовиком. На рассвете Бородач с аквалангом нырял в воду, а Краватик спускал с борта на веревке корзинку. Делали они все это со стороны озера, поэтому никто с нашего берега не мог ничего заметить. Надо сказать, что они проявили огромную осторожность. Доставали сокровища рано утром и то не дольше получаса в день, когда господин Анатоль и Казик еще сладко спали в своих палатках. Только сегодня на рассвете я начал следить с другого берега. Я увидел как Бородач ныряет в воду, как Вацек вытащил из воды корзинку и понес то, что было в ней, под палубу. Я вернулся сюда за аквалангом, подплыл под яхту и нашел грузовик. Но когда уходил под водой, Краватик поймал меня своим спиннингом. Они заподозрили, что за ними кто-то следит и на всякий случай решили свернуть свое дело. А я принес сюда ожерелье, вскочил в свою лодку и с почты Ежвалда позвонил коллегам в Илаве. Краватик не уплывет далеко на своей яхте.

— А эта свистулька? Зачем вы дали ее мне?

Он засмеялся.

— Капитан Юзвяк сказал мне, что у вас характер детектива. Поэтому казалось вероятным, что вам повезет напасть на след преступника, а это могло подвергнуть вас опасности. А раз мы с вами должны были находиться в одном месте, то мне и пришло в голову подарить вам дудку.

— И она понадобилась. Только я, к сожалению, не обнаружил такой прыти, на которую вы надеялись.

— Ведь самое важное было отыскать сокровища, — сказал он и посмотрел на часы. — Я должен сложить вещи и вернуться в Илавы. Мои коллеги уже, наверное, обыскали яхту. А вам, — обратился он ко мне, — советую поехать в Варшаву. Надо сообщить Министерство культуры и искусства, организовать отряд водолазов. Может, в том грузовике еще какие-то вещи уцелели.

Очень довольный собой, он начал вытаскивать из шалаша свои вещи. Книгу о птицах протянул Марте.

— На память, — объяснил он. — Жаль, что у меня нет времени написать на последней странице несколько слов о кивике. Но вы знаете лучше меня привычки этой симпатичной птицы.

Марта с гордостью подтвердила:

— Только я была уверена, что вы не настоящий орнитолог.

Потом мы шутили, что-то говорили Бронка, Телль, Черный Франек, но их слова все слабее доходили до моего сознания. У меня появилась мысль, сначала робкая, а потом все все настойчивее. Сердце так забилось, будто через мгновение я должен был открыть какую-то дверь, за которой скрывается великая тайна. Вдруг неожиданно меня осенило.

— А если нет?.. — Спросил я тихо. — А если нет?

— Что «нет»? — Поинтересовался милиционер.

— А если не вы, а именно я получу сокровища?

Он посмотрел на меня как на сумасшедшего. Увидел я удивление и в глазах своих молодых друзей.

Я сорвался с травы и схватил милиционера за руку.

— Пойдем! И быстро. Мы должны найти клад, — сказал я лихорадочно. — Бежим к озеру, потому что через минуту может быть поздно! Второй вариант! — Воскликнул я. — Неужели вы не понимаете, что на яхте вы ничего не найдете? Я уверен, что перепуганные появлением аквалангиста, они прибегли ко второму варианту побега. На яхте нет сокровищ. Скорее! За мной! — Закричал я и побежал к заливу.

Ветви кустов и молодых деревьев били меня по лицу. То и дело я спотыкался о корни и проваливался в какие-то ямы. Но не чувствовал царапин. Даже не видел, бегут ли за мной друзья. И только на заросшей травой дороге, которая пролегала к бывшей переправе паромом, я на мгновение остановился, осознав, что без милиционера я немного сделаю в лагере господина Анатоля.

А Орнитолог — потому что так я и в дальнейшем буду его называть — и мои молодые друзья все еще не понимали, чего я помчался к заливу. Однако они бежали вслед, потому что в моем голосе было что-то такое, что заставляло их бежать.

Мы почти одновременно выбежали из леска к автомашинам господина Анатоля и г. Казика.

Я окинул взглядом весь их лагерь. Палатки были уже свернуты. Жены рыцарей спиннинга складывали пакеты в багажник, а оба мужчины привязывали ремнями лодку на прицепе.

Видимо, у меня был страшный вид, потому что Мышка господина Анатоля, увидев меня, аж пискнула.

— Что случилось? Что вам нужно? — Грозно спросил господин Анатоль.

Только господин Казик обрадовался, увидев Марту.

— Вы знаете, сколько лещей я поймал? Минимум два килограмма.

— Замолчи, Казик! — Прикрикнул на него Анатоль. — Не думай, что ты настоящий рыбак.

— Вы уже уезжаете? — Хрипло спросил я.

— Да, — поспешно ответил господин Казик. — Потому Анатоль говорит, что здесь рыба не клюет. Мы едем на Нидское озеро.

— Ты много говоришь, Казик, — буркнул Анатоль. — Этого господина не должно волновать, куда мы едем.

Я покачал головой.

— Меня интересует только где вы договорились встретиться с Вацеком Краватиком.

Наступила тишина.

Господин Анатоль еще грознее нахмурил лоб. Господин Казик смотрел на меня удивленно.

— Мы не договаривались встречаться, — сказал он робко.

Господин Анатоль взялся руками за бока и выставив вперед правую ногу, стал напротив меня как вождь, который уже послал свое войско в битву.

— Замолчи, Казик! — Рявкнул он на приятеля. — Не вмешивайся! Это мое дело. Только мое, — подчеркнул он. — Я могу встречаться с кем хочу и где хочу, а вас это совсем не касается.

Я указал на пакеты и постели, лежавшие на траве.

— Какой из этих мешков принадлежит Краватику?

Только теперь мои друзья поняли, что означает второй вариант. Из группы молодежи вышел Орнитолог. Он вынул из кармана свое служебное удостоверение.

Господин Казик спросил приятеля:

— Ты действительно условился встретиться с Краватиком?

— Это никакой не Краватик, — набросился на него господин Анатоль. — Это князь спиннинга, ты понял, рыболовная мелочь. А вы, — обратился он к Марте, — фальшивая королева. Это невозможно, чтобы такая молодая девушка смогла поймать удочкой тридцативосьмикилограмового сома.

— А вы знаете юридические законы? — Спросил Орнитолог, подсунув ему под нос милицейское удостоверение.

— Я уважаю правила и закон, — гордо выпрямился господин Анатоль.

— Вы знаете, что ждет того, кто помогает скрывать преступление? Вы знаете, что в этих мешках, которые оставил вам Вацек Краватик?

— Нет… — смутился господин Анатоль. — Он тоже хочет ловить рыбу на Нидском озере. Но яхтой туда трудно добраться. Поэтому он решил оставить яхту в Илаве и доехать до Нидского озера автобусом. Мы забрали у него два мешка с вещами, чтобы он не носился с ними.

— У него есть автомашина в Семьяна, — вмешался я.

— Да? — Удивился господин Анатоль. И у него возникло подозрение.

— Какие его мешки? Пожалуйста, распакуйте их, — коротко, но категорически распорядился Орнитолог.

Господин Анатоль показал на лодку на прицепе.

— Они там, — сказал он покорно. — Два больших и тяжелых пакета.

Через мгновение они уже лежали на траве перед нами. Несмотря на подозрения, господин Анатоль все еще сомневался.

— Но господин Вацек вовсе не преступник, — бормотал он.

Он перестал бормотать и сетовать, когда мы развязали шнурки и из толстых одеял, которыми были обмотаны постель и резиновые матрасы, высыпались великолепные янтарные бусы, браслеты, более десятка предметов, сделанных из золота. Во втором одеяле был старинный золотой сервиз, которым до войны гордился наш музей.

— Откуда… он все это… выловил? — Простонал господин Анатоль.

— Из озера, — ответил я.

— Спиннингом? — Наивно спросил господин Анатоль.

Я запомнил громкий хохот, которым поздравили мы слова рыцаря спиннинга.



Примечания

1

Краватик (польск.) — Галстук.

(обратно)

2

Гарцеры — польские пионеры.

(обратно)

3

Министерство обороны

(обратно)

4

Некоторые называют его Буковниця, чтобы отличать от села Буковец, расположенного на другой стороне Озерища (прим. автора.)

(обратно)

Оглавление

  • Глава первая
  • Глава вторая
  • Глава третья
  • Глава четвертая
  • Глава пятая
  • Глава шестая
  • Глава седьмая
  • Глава восьмая
  • Глава девятая
  • Глава десятая
  • Глава одиннадцатая
  • Глава двенадцатая
  • Глава тринадцатая
  • Глава четырнадцатая
  • Глава пятнадцатая
  • Глава шестнадцатая
  • Глава семнадцатая
  • Глава восемнадцатая
  • Глава девятнадцатая