Легенда об Огненном Джинне и Прародительнице (fb2)


Настройки текста:



Эльберг Анастасия, Томенчук Анна ЛЕГЕНДА ОБ ОГНЕННОМ ДЖИННЕ И ПРАРОДИТЕЛЬНИЦЕ

Треверберг

2010 год


— Дядя Винсент, но ведь вампир не съел их всех?..

В ожидании ответа Максимилиан затаил дыхание и приготовился спрятаться под одеяло.

— Конечно, нет, — ответила Эмили. Она уже отложила дневник, и теперь старательно взбивала подушку. — Он съел стольких, скольких мог запихнуть себе в живот. А из остальных выпил всю кровь.

— О-о-ой, — протянул мальчик — скорее, задумчиво, чем испуганно.

— Никто никого не выпил и не съел, — подвел итог я, закрывая книгу. — Но эльфы уяснили, что лучше решать конфликты мирным путем и ни с кем не воевать.

— А мама с папой скоро вернутся? — задал Макс очередной вопрос, устраиваясь под одеялом.

Я подождал, пока он уляжется спокойно, а потом поднялся и потрепал его по волосам.

— Завтра днем они уже приедут. Надеюсь, их не задержат другие дела. Например, таблички «Скидка», мимо которых не может пройти твоя мама.

Максимилиан тяжело вздохнул и укрылся одеялом с головой.

— А что случилось с эльфами потом? — все же решился спросить он.

— Не знаю, мой хороший. Думаю, что они жили долго и счастливо.

— Жили долго и счастливо до тех пор, пока их не сожрал кто-то другой, — поправила меня Эмили.

— Дядя Винсент… — приготовился затянуть традиционную волынку Макс.

Я снова сел и взял книгу.

— Продолжение? — подняла бровь Эмили.

— Я расскажу вам еще кое-что. Это история о власти и ответственности, которую берет на себя каждое существо, имеющее эту власть.

— Это страшная сказка? — уточнил Макс.

— Это поучительная сказка. Или не совсем сказка. Как знать.

— Хорошо, дядя Винсент.

— Когда-то давно, — начал я, — когда на свете не было ни нас с Амиром, ни нашего создателя, привычного нам мира не существовало. На Земле жила небольшая группа людей, которая не умела охотиться, а поэтому ела странную пищу и исповедовала странные культы. В ту пору человек не знал, почему поднимается солнце, почему дует ветер и почему ночью на небе появляется диск луны. Люди были слабы, ими руководил страх, и их окружало огромное количество загадок. Неудивительно, что рано или поздно они начали возводить эти загадки в культ и придумывать богов. А богов они видели везде: в чаще леса, в мутной воде рек и озер, на высоких холодных горах, где лежал чистый белый снег. Шли года и века, людей становилось больше. Они научились охотиться, и теперь могли есть мясо животных. К уже придуманным богам прибавились другие: они насылали страшные болезни, пили человеческую кровь и приходили в кошмарных снах.

В детстве каждый из нас хорошо уяснил, что воображение может творить чудеса: стучащая в окно ветка дерева оказывается лапой ужасного чудища, лающая во дворе собака становится диким оборотнем. Но детские страхи — ничто по сравнению со страхами множества людей, которые, помимо всего прочего, еще и искренне верят в придуманных ими же богов. По сей день смертные не выучили свой урок, и им легче придумать мистическое объяснение непонятным вещам, чем поразмышлять и попытаться вникнуть в суть. Что же говорить о первобытных людях, которые боялись даже своей тени? Сила их веры была поистине безграничной.

И настал тот день, когда придуманные ими боги, странные существа и безликие духи природы обрели плоть и кровь. Ведь мир, который нас окружает — это отражение наших мыслей. Люди часто призывали богов — и вот они пришли. И, так как даже сегодня они называют все непонятное «потусторонним» и «темным», то и мир, в котором жили боги, они нарекли Темным Миром. С гор сошли эльфы, из лесной чащи появились баньши и прекрасные феи, из пыли дорог родились пыльные демоны, из тяжелого болотного воздуха — демоны-обманщики, те самые, которые заманивают людей на болота таинственными огнями, а реки и озера теперь населяли водные духи и ундины.

— Ой, — тихо пискнул Макс, и на секунду мне показалось, что в комнате появилась Таис.

Эмили снова достала дневник и сняла колпачок с ручки.

— То есть, люди… сами придумали наш мир? — спросила она.

— Именно так.

Макс закивал, давая понять, что я могу продолжать рассказ.

— Темные существа были напуганы не меньше людей: они не понимали, где находятся, не знали, как нужно жить, но инстинктивно чувствовали, что нужно держаться вместе — это спасет их. И так продолжалось до тех пор, пока в дело не вмешался кое-кто еще.

Эмили выразительно поиграла бровями, убедившись, что Макс за ней наблюдает, и, открыв чистую страницу, принялась что-то увлеченно писать.

— Эльфы были, баньши были, духи были, феи были, ундины были… — начал задумчиво перечислять мальчик.

— И еще были темные эльфы, — кивнул я. — Они появились из-под земли.

— А как же… вампиры, дядя Винсент? Вампиров не было?

Я открыл книгу и, перевернув несколько страниц, показал ему красочное изображение на развороте. То был сборник легенд разных народов, проиллюстрированный знаменитым на весь Треверберг Эдуардом Муном и его не менее знаменитым отцом. На рисунке красивая женщина с длинными черными волосами летела по темному небу и прижимала к груди маленьких крылатых существ.

— Знаешь, кто это? — спросил я.

— Прародительница Лилит! — с готовностью отрапортовал Макс.

— Папа рассказывал тебе, почему ее называют Прародительницей?

— Потому что она обратила первого вампира…

Я закрыл книгу.

— Правильно. И ей мы тоже уделим внимание в нашей истории. А пока вернемся к людям. Тот, кого люди называют разными именами, от Аллаха до Иеговы, а мы — Создателем, не сотворил ни Рая, ни Ада. Но жившим на Земле людям была необходима вера в существование после смерти. А тем, кто знал, то есть, жрецам, было необходимо, чтобы остальные верили. И, что еще важнее, боялись. Уже тогда жрецы понимали, что страх перед наказанием после смерти — лучший инструмент для манипуляции.

— А что такое манипуляция, дядя Винсент? — полюбопытствовал Макс.

— Это когда ты в детстве не хотел пить кровь, а мама говорила тебе, что из-под кровати вылезет пыльный демон и утащит тебя в свое логово, а потом продаст Незнакомцам за три золотые монеты, — как всегда, на свой лад, пояснила Эмили. — Под кроватью нет никаких демонов, но ты веришь, что они там — ведь это говорит мама — а поэтому пьешь.

— Манипуляция — это способ добиться своего в том случае, если у тебя не хватает мужества делать достойные и честные шаги. К ней обычно прибегают неуверенные в себе люди и существа, которые ни за что не желают показать свою слабость другим, — уточнил я. — Жрецы тоже были людьми. И они боялись, как и остальные.

— Но ведь ты сам сказал, что они знали, дядя Винсент… чего же они боялись?

— К знанию было бы неплохо прибавить понимание, Макс. Представь себе, что у тебя есть целое море молока. Это знание. Ты можешь наклониться и попробовать. Можешь захлебнуться, если будешь пить слишком жадно, можешь даже утонуть, если поскользнешься. А понимание — это емкость, которую ты можешь наполнить молоком, унести домой и напоить им других.

Мальчик в очередной раз кивнул и устроился на животе, подмяв под себя подушку.

— В далекой пустыне, на Востоке — именно там поселились первые люди — жило существо, которого мы назвали бы джинном… но то был необычный джинн. Вы помните, когда-то мы читали восточные сказки, и узнали, что Аллах, мусульманский Бог, создал разных существ из разных материй. Джиннов он создал из эфира — особого вещества, бездымного огня. Со временем джинны стали все больше походить на людей, и разбрелись по свету для того, чтобы жить своей жизнью — незаметной для глаза человека. И только один представитель их рода остался в пустыне в полном одиночестве. Он поклялся хранить верность огню, а поэтому называл себя Огненным Джинном.

Огненный Джинн был особенным существом. Он, как и его братья, был сильнее и могущественнее всех людей Земли, вместе взятых, но его сердцем владело не высокомерие, а чистая любовь. Много лет Огненный Джинн наблюдал за людьми, и то, что он видел, искренне печалило его. Разве для такой жизни их создали? Они сами придумали себе тьму, и теперь боятся и блуждают в ней, хотя могли бы быть счастливыми. Огненный Джинн хотел помочь людям… но его истинный облик испугал бы их еще больше. И вот в одну из холодных пустынных ночей наш Джинн, как оно всегда и бывало, лежал на песке и размышлял. На небе сверкали звезды — тогда они располагались так низко, что он мог погасить их или заставить гореть ярче одним лишь дыханием, а луна и вовсе висела у него над головой, и он мог, протянув руку, погладить ее шершавый бок.

Я пойду к Создателю и попрошу его даровать мне человеческий облик — и тогда я смогу явиться людям и рассказать обо всем! Джинн был решительным существом и не стал откладывать дело в долгий ящик. Он поднялся, отряхнул с дорогой парчи своего халата песчинки и уже направился в чертог Создателя… но вдруг заметил, что к нему приближается женская фигура. Лилит была вежливой дамой, а поэтому представилась и объяснила, кто она такая — ни много, ни мало, а сама властительница Темного Мира.

— Сколько ни объясняй людям, что они сами придумали свои страхи, никто не послушает и не поймет, — сказала Лилит Огненному Джинну. — Посмотри: мы живем в мире и никого не трогаем. Две маленькие Вселенные существуют бок о бок, являют собой одно целое. Если кто-нибудь из нас вмешается, то все изменится, и должен будет вмешаться другой…

До утра Лилит и Огненный Джинн вели серьезный и утомительный философский спор. Прародительница была упряма — еще упрямее, чем тетя Дана в те моменты, когда просит у меня сто первое украшение — а ее собеседник, в свою очередь, не хотел уступать. И, когда поднимающееся солнце окрасило небо над пустыней в нежно-розовый цвет, а аргументы у обоих иссякли, они пошли на восток: именно там находился чертог Создателя. Они ждали его три дня и три ночи, потому что уже на заре времен он был занят.

— Совсем как папа, — печально вздохнул Макс.

— Почти. Только Создатель, в отличие от твоего папы, был действительно занят. Он принял своих гостей в небесно-голубой зале, стены которой украшал тончайший персидский шелк. Огненный Джинн и Лилит приготовились заговорить хором, но Создатель жестом заставил их замолчать. Он поставил перед ними весы из чистого золота и сказал:

— Прежде, чем кто-то из вас о чем-то попросит меня, посмотрите на эти весы. Это — Великое Равновесие. Посмотрите внимательно и хорошо подумайте — и только потом начинайте говорить.

— Я хочу, чтобы ты даровал мне человеческий облик, Создатель, — заговорил Огненный Джинн. — Я пойду к людям и научу их не бояться. Они увидят, как прекрасен мир, и будут каждое утро, только открыв глаза, благодарить тебя за то, что ты сделал им такой чудесный подарок — поселил их именно здесь и дал им возможность радоваться каждому дню.

— Это твое последнее слово? — спросил Создатель. — Уверен ли ты в том, что говоришь?

Джинн кивнул, и Создатель положил на одну из чаш небольшой шарик, отлитый из серебра, а потом указал на весы.

— А что скажешь ты? — обратился он к Лилит.

Долго молчала Прародительница, изучая украшенные шелком стены.

— Сила моего народа — в единстве, Создатель, — наконец, проговорила она. — Но они, как и люди, живут в страхе за свою жизнь. Позволь мне создать и воспитать хотя бы одно существо, которое не будет бояться. Бессмертное существо. Самое могущественное и сильное в двух мирах после нас троих. Я дам ему знание, и оно научит всех остальных.

— Это твое последнее слово? — спросил у Лилит Создатель. — Уверена ли ты в том, что говоришь?

Лилит кивнула, и Создатель, достав еще один шарик из серебра, положил его на другую чашу весов.

— Идите с миром, — сказал он Огненному Джинну и Прародительнице. — Ваш выбор сделан.

Долгие годы Огненный Джинн в образе человека бродил по пустыне, довольствуясь лишь черствым хлебом и теплой безвкусной водой из редко попадавшихся на пути источников. Он переходил от племени к племени, пытаясь объяснить людям то, что хотел до них донести. Но люди были глухи к его словам: страх за жизнь наполнял их сердце, и в нем не было места для любви. Лилит же выбрала молодого человека, старшего сына вождя одного из племен, и, явившись к нему однажды ночью в образе обольстительной демоницы, увела с собой. Так на свет появилось первое обращенное существо: впервые за всю историю нашего мира кто-то стал создателем, а кто-то получил темную жизнь — то есть, бессмертие.

Не один век молодой человек провел рядом с Прародительницей. Она передавала ему великое Темное Знание, то самое, которое сейчас изучают только посвященные. Он узнал все о собственной силе и величии, о том, что может подчинить своей воле любого из живущих в двух мирах, о том, что с помощью одной только мысли может и созидать, и разрушать. Не услышал он только одного: ее рассказов об ответственности за это знание, хотя его создательница говорила ему об этом довольно часто.

А время, между тем, шло и шло. Обращенные существа, количество которых быстро росло, в поисках еды начали часто нападать на людей, а люди, в свою очередь, принялись уничтожать своих «врагов» — и рассказы Огненного Джинна о воображаемом мире только подливали масла в огонь. Возмущенные темные эльфы объявили войну виновникам происходящего, вампирам, а те, видя, как люди убивают их сородичей, ополчились на ни в чем не повинных и беззащитных светлых эльфов. Первый вампир, дитя Прародительницы, понял, что так дальше дело не пойдет, и следует вмешаться. Он собрал всех темных существ у подножия высокой горы, сам взобрался на ее склон так, чтобы видеть толпу, и начал свою речь вот так.

— Братья и сестры. Когда-то мы жили в мире, а теперь тонем в крови и погрязли в войне. Многие из вас слабы, так как смертны, и не имеют понятия о подлинном величии — вечной жизни. Хозяева Темного Мира — это обращенные существа. Мы бессмертны, а поэтому только нам открывается мудрость, и только мы можем быть справедливыми властителями. Я, как самый старший вампир, объявляю свою волю: отныне мы, получившие темную жизнь от своего создателя, будем признаны каждым из вас высшими существами, самыми сильными и могущественными в двух мирах. Мы будем защищать вас, но если мы будем голодны, то священный долг каждого, чьих ушей достигнут эти слова — умереть ради того, чтобы мы продлили свое существование.

Плакала и вздыхала Лилит, но ничего не могла поделать — власть кружит голову сильнее любого таинственного отвара, травы для которого собирают в чаще темного леса вакханки и баньши. В отчаянии отправилась она в пустыню в поисках Огненного Джинна. И нашла его.

— Ну что, послушали тебя твои люди? — спросила она с издевкой.

— Точно так же, как твои послушали тебя, — ответил ей Джинн.

Создатель встретил своих гостей с неизменной улыбкой и пригласил присесть. Конечно же, он был в курсе всех произошедших событий, но Джинн и Лилит хотели выговориться, и он дал им это сделать. А потом поставил перед ними уже знакомые им весы.

— Чем они отличаются от тех, что вы видели в прошлый раз? — спросил он.

Гости дружно пожали плечами, и Создатель указал на серебряные шарики.

— Тот, кто сделал свой выбор первым, покачнул чаши. И равновесие было нарушено.

— Это он! — возмутилась Лилит, указав на Огненного Джинна.

Но Создатель улыбнулся и покачал головой.

— Люди всегда будут глухи к голосам извне — до тех пор, пока сами не достигнут понимания, они будут бояться смерти, правды и тех, кто на них не похож. Постичь темное знание может только тот, кто достаточно силен духом, выдержит испытание властью и не станет тщеславен. Каждый из вас сказал свое слово. И вот вам мое. С сегодняшнего дня и до заката времен я буду выбирать за каждое родившееся существо тот мир, в котором ему суждено появиться на свет. Но будут рождаться и те, кто принадлежит обоим мирам — и одновременно не принадлежит ни одному из них.

Эмили уже давно отложила дневник, и теперь внимательно слушала меня, стараясь не пропустить ни слова. Когда я сделал паузу, она недовольно нахмурилась и вытянула шею.

— И? — спросила она. Ответ был ей известен, но она во что бы то ни стало хотела услышать последние предложения истории.

— На их спине будет странный рисунок — «дурной глаз», который называют Печатью Лилит. Они с самого рождения будут видеть вокруг себя то, что не видят другие. Желание понять будет жечь их изнутри сильнее, чем когда-то дыхание Огненного Джинна жгло и без того горячий пустынный воздух. И когда-нибудь они сделают один шаг — а заодно и свой выбор.