Русские разборки (fb2)


Настройки текста:



Джеки Коллинз Русские разборки

Пролог

— Джет, ты меня слышишь? Отец хочет видеть тебя немедленно!

Джет Даймонд перевернулся на бок и едва не свалил телефон, в темноте нащупывая часы.

В Милане было четыре часа утра. Четыре утра! Холод и дождь. Было слышно, как ледяные колючие капли стучат по застекленной крыше ванной.

Лежащая рядом с ним красивая девушка шевельнулась.

— Что случилось, carino? — пробормотала она и уронила руку ему на грудь.

— Спи давай, — бросил недовольно он, сел в кровати и машинально потянулся за сигаретой.

Звонила леди Джейн Бэнтли, сожительница его отца, и, судя по тону, она не шутила.

— Вы знаете, который у нас час? — проворчал он, раскурил сигарету и глубоко затянулся.

— Знаю, Джет, — невозмутимо ответила леди Джейн. — И повторяю: твоему отцу ты нужен немедленно. В отеле «Времена года» на стойке тебя ждет билет до Нью-Йорка. В пятницу в девять утра изволь быть здесь, в нью-йоркском доме. — Последовала долгая, многозначительная пауза. — И постарайся, Джет, его не подвести. Это в твоих же интересах.

Не дав ему ответить, она повесила трубку.

Проклятье! Он ее всегда недолюбливал, эту леди Джейн, с ее противным британским акцентом и так называемыми безупречными манерами! Вот уже шесть лет, как она живет с его отцом. Скандальная сторона этой истории заключалась в том, что она бросила своего титулованного английского супруга, лорда Джеймса, ради необузданного, властного, влиятельного и четырежды разведенного медиамагната с миллиардным состоянием. В свое время это стало причиной не одной сенсационной публикации в прессе.

Ред Даймонд. Отец.

Черт! Какого лешего ему нужно?


Макс Даймонд, воротила рынка недвижимости, находился на званом ужине, когда в его кармане завибрировал телефон. Мобильник он никогда не выключал. Его верные компаньоны знали, что с ним можно связаться в любое время суток по любому вопросу: он сам завел этот порядок. А в данный момент он испытывал некоторые финансовые затруднения, и для преодоления кризиса ему тем более необходимо было оставаться на связи.

Макс украдкой взглянул на монитор телефона, чтобы определить, кто это звонит в одиннадцать вечера.

Леди Джейн Бэнтли, возлюбленная отца. Этой-то что понадобилось? Ни с ней, ни с отцом Макс не говорил уже несколько месяцев, хотя они и жили в одном городе. С родней он никогда не был близок.

Заинтригованный, Макс извинился и поспешил в библиотеку, откуда перезвонил Джейн.

Одним из достоинств леди Джейн было умение выражаться кратко и ясно.

— Отец хочет тебя видеть. В пятницу в девять утра приезжай, — сказала она. — Дело крайней важности, Макс.

— Что за дело? — Его охватило любопытство.

— Приезжай — и все узнаешь. Макс кивнул.

— Постараюсь выбраться, — ворчливо пообещал он.

— Твои братья тоже прилетят.

А вот это уже действительно серьезно. Может, старик помирать надумал?

«Ну что ж, — угрюмо подумал Макс, — давно пора».


Криса Даймонда звонок застал в домашнем тренажерном зале. Иметь дома спортивные тренажеры считалось в Лос-Анджелесе признаком определенного положения. Если у вас дома нет тренажерного зала с оборудованием от «Сайбекса», значит, вам приходится толкаться с потными простолюдинами в спорткомплексе типа «Коннекшен», а это означает, что вы ничего не добились в жизни. А Крису Даймонду нравилось думать о себе обратное, тем более что он был одним из самых востребованных адвокатов в Лос-Анджелесе. Отсюда и этот спортивный зал по последнему слову техники, с впечатляющей акустической системой, телеэкранами высокого разрешения по трем стенам и огромным окном во всю четвертую стену с видом на переливающийся огнями город.

Этот дом наверху каньона Коддуотер, на склоне величественной горы, он купил себе именно из-за фантастических видов. Затем последовали бесконечные переделки и перестройки, пока не был достигнут результат, которого он для себя хотел. Крис был большой педант: все должно быть четко и на своем месте. Это давало ему ощущение надежности, которого ему так недоставало в детстве.

— В пятницу в девять утра, — сказала леди Джейн.

— Не получится, — ответил он, спрыгнул с велотренажера, потянулся за белоснежным полотенцем и накинул его на шею.

— Почему?

— У меня назначена важная встреча в Вегасе. Отменить никак не могу.

— Настоятельно советую, — невозмутимо возразила леди Джейн. — Твои братья приедут, отец тебя тоже будет ждать. — Она помолчала. — Уверена, ты его не разочаруешь.

Крис переварил услышанное.

— Он что, болен? — наконец выдавил он.

— Приезжай. Это в твоих интересах, — загадочно ответила леди Джейн и положила трубку.


Ред Даймонд негнущимися пальцами достал коричневую сигарету и раскурил с помощью золотой зажигалки «Данхилл».

Он выглядел на все свои семьдесят девять. Его грубоватое лицо было испещрено морщинами и складками, а глубоко посаженные голубые глаза выцвели и терялись в темных кругах. Орлиный нос и мужественная линия подбородка лишь смутно напоминали о том, что когда-то он был весьма импозантным мужчиной.

— Приедут? — спросил он, обводя взором вошедшую в спальню леди Джейн Бэнтли — та, как всегда, выглядела безупречно.

Она кивнула и мысленно подивилась, что у него на сей раз на уме. Ред Даймонд никогда не делал ничего просто так.

— Это точно? — буркнул он, выпуская в ее сторону струю дыма.

— Абсолютно, — ответила она, поморщившись.

— Все трое? — прохрипел он.

— Да, — невозмутимо ответила она. — Как ты просил, я им позвонила, и все обещали быть.

— Отлично. — По обветренному лицу скользнула усмешка. — Итак, начинаем… — пробурчал он себе под нос.

Леди Джейн снова кивнула. Когда Реду Даймонду что-то втемяшится, никто не смеет спорить, даже она.

Но что он задумал? Вот в чем вопрос.

Ее разбирало любопытство, но хватало ума ни о чем не спрашивать — Ред никогда не раскрывал своих планов до времени.

Ей, как и всем остальным, придется ждать.

Глава 1

— Как тебя зовут, милашка? — спросил лысый. На голове у него было пусто, зато из ушей торчали густые пучки волос.

— Либерти, — ответила молоденькая официантка.

— Как-как? — переспросил он, беззастенчиво разглядывая ее.

— Либерти, — повторила девушка. «Идиот, все же написано у меня на форме. Ослеп, что ли?»

— Что это за имя такое…. — начал было он.

«О господи! Сколько раз можно всем объяснять? Назвали же Гвинет Пэлтроу и Крис Мартин свою дочку Эппл, то есть Яблочко. У Кортни Кокс и Дэвида Аркетта дочь зовут Коко. Чем тебе не нравится Либерти?»

Не удостоив назойливого клиента ответом, она подлила ему кофе и отошла. «Козел! — подумала она. — Кем он себя возомнил? Что ему до моего имени? Какое его собачье дело? Вот стану известной певицей, никогда не буду доставать людей с их именами. Буду вежливой и тактичной, никому в душу не полезу».

Она поспешила за стойку, внутренне продолжая кипеть.

— Достала меня эта работа, — пожаловалась она двоюродной сестре Синди, которая, собственно, и нашла ей это место в кофейне на Мэдйсон-авеню. Синди тоже мечтала стать певицей.

— Не забывай, за нее платят, — напомнила Синди, крепкая двадцатитрехлетняя девушка из Атланты, с блестящей черной кожей, широкими лодыжками, крепким задом, огромным бюстом и жизнерадостной улыбкой до ушей.

— Деньги надо зарабатывать пением, — назидательно проговорила Либерти. — Вот это будет настоящая работа.

— Сначала пробейся, потом уж про деньги говори, — напомнила Синди. — Мы с тобой пока еще в списке ожидающих.

— Знаю, знаю, — нахмурилась Либерти. — Надо чем-то зарабатывать. А то скоро за квартиру платить нечем будет.

Нахмуренный лобик нисколько не портил ее редкостной красоты. Смешанных кровей, плод любви чернокожей матери и отца, о происхождении которого она могла лишь догадываться (мать отказывалась о нем говорить и уж тем более — называть его имя), Либерти имела кожу цвета молочного шоколада, роскошные длинные черные волосы, миндалевидные зеленые глаза, густые брови, невообразимо длинные ресницы, точеные скулы, полные губки, острый подбородок и прямой носик. Синди то и дело охала и ахала, как она похожа на Холли Бери, что порядком раздражало Либерти, считавшую себя неповторимой и не желавшую, чтобы ее сравнивали с другими, пусть даже с красивыми и знаменитыми.

Ей было девятнадцать лет. Впереди еще куча времени.

Или нет?

Иногда она просыпалась посреди ночи в холодном поту, с гулко бьющимся сердцем. Что, если ее талант так и не откроют? Никто не станет слушать ее песни? И ее исполнение никого не тронет? И вдруг ее ждет тот же финал, что и маму — неудавшуюся певичку, целыми днями возящую чужую грязь?

Черт, ей уже почти двадцать, она четыре года как кончила школу, и за все это время с ней не произошло ничего значительного. Нет, конечно, она записала любительскую демонстрационную кассету, несколько раз участвовала в чужих концертах в качестве бэк-вокалистки, правда, гораздо реже, чем ей хотелось бы. И до сих пор ни один продюсер не подошел к ней и не сказал: «Дорогая, ты то, что мне нужно! Я подписываю с тобой контракт здесь и сейчас. Ты станешь новой Алисией Кейс или Норой Джонс, сама выбирай».

Где, черт возьми, Клайв Дэвис или П. Дидди? Где все эти знаменитые продюсеры с их хваленым чутьем? Они бы сейчас ей очень пригодились.

— Мисс! — взбешенный женский голос из зала вернул ее к реальности.

Либерти величаво подошла к клиентке. Чего ей не занимать, так это достоинства. Никому не удастся втоптать ее в грязь.

— Да? — спросила она.

— Вы хоть представляете себе, сколько времени я уже вас дожидаюсь? — визгливо проговорила женщина. — Где моя яичница? — Дама была с резкими чертами лица, одета в костюм-подделку от Армани, а на коленях держала такую же липовую сумочку «Вьюиттон» на коленях.

«Вот дешевка! — подумала Либерти. — Не можешь позволить себе настоящее — не покупай вообще».

Ее спутник молчал. По-видимому, для него яичница была не таким срочным делом.

— Прошу меня извинить, — произнесла Либерти независимым тоном. — Но ваш столик обслуживаю не я. — Она не стала говорить: «Я не ваша официантка», ее от этого слова коробило, тем более перед этой кралей.

— Так позовите того, кто обслуживает! — фыркнула дама. — Я здесь уже четверть часа сижу.

— Сию минуту, — протянула Либерти.

Их глаза на мгновение встретились. Женщина смотрела на нее с ненавистью, ведь девушка была так красива. Это случалось сплошь и рядом. Будь она Бейонс Ноулс или Джанет Джексон, на нее бы так не смотрели. Тогда бы все перед ней виляли хвостом, как всегда бывает со звездами.

Как-то раз к ним в кофейню забрела Мэрайя Керри со свитой и парой громил-телохранителей, не отходивших от нее ни на шаг. Народ просто визжал от восторга. Снаружи собралась куча фотографов, а через десять минут под окнами кафе уже была целая толпа — чуть витрину не разбили.

Хозяин кафе, Мэнни Голдберг, запаниковал и трясся до тех пор, пока его жена Голда не придумала в целях предосторожности проводить звезду на кухню, где та грациозно выпила чашку зеленого чая, дала несколько автографов и дружелюбно поболтала с двумя поварами-латиносами.

Либерти думала было обратиться к ней, но в последний момент струсила. А вот Синди не струсила. Она заполучила автограф дивы на салфетке, которую потом засунула подальше в ящик комода, где та теперь и хранится вместе с бесчисленными пачками презервативов всех мыслимых цветов и размеров. Синди любила быть во всеоружии.

— Грубиянка! Маленькая стерва! — прошипела дама в спину Либерти, обращаясь к своему кавалеру. — Много о себе понимает!

Либерти даже бровью не повела, ей и не такое доводилось слышать.

Либерти уже собралась удалиться на кухню, когда заметила, что в кафе входит Мистер Хип-Хоп собственной персоной. Так звали певца, чье имя было у всех на слуху.

У нее перехватило дыхание. За эту неделю он приходит уже в третий раз. Всегда садится за один из ее столиков и оставляет внушительные чаевые, хотя говорит только по делу.

Сегодня с ним был еще один мужчина, белый, с деловитым выражением лица. Они оживленно что-то обсуждали, бурно жестикулируя.

Либерти его узнала. Это Деймон П.Доннел, воротила хип-хопа, владелец студии «Доннел Рекорде». Новое здание студии находится меньше чем в квартале от кофейни, и, судя по всему, он облюбовал их заведение для завтраков.

Это было не единственное, что она о нем знала. Ему тридцать шесть лет, смуглолицый и всегда с короткой стрижкой. Улыбка неотразимая. Как правило, он был в фирменных темных очках, с бриллиантовой серьгой в ухе, в кроссовках «Найк» и дорогом костюме поверх шелковой футболки. Доннел был известен благосклонным отношением к начинающим артистам, правда, его фирма преимущественно записывала и продвигала исполнителей-мужчин, работающих в стиле рэп. Сам он раньше тоже выступал, но потом бросил — делал исключение только для благотворительных мероприятий. Он был женат. Жаль. Значит, женскими чарами его не взять, тем более что у Либерти был принцип не иметь дела с женатиками. Его женой была индийская принцесса из Бомбея, известная всему городу модница. Они жили вдвоем в пентхаусе на шестьдесят шестом этаже в Вестсайде, откуда виден весь город, и, если верить бульварной прессе, индийская принцесса переоборудовала аж три гостевые спальни под свою персональную гардеробную. Они женаты уже два года, но детей пока не завели.

В первый раз, когда Либерти увидела Доннела, она понятия не имела, кто он такой.

— Как мне этот мужик понравился! — поделилась она с Синди. — Классный кадр!

Синди, бывшая в курсе всего, что касается шоу-бизнеса, быстренько ее просветила. Синди обожала «Эссене», «Роллинг Стоунз», «Пипл», «Ас», «Стар» и «Инкуайерер». И каждый день смотрела по телевизору музыкальные каналы.

— Этот мужик знаменит, женат, богат — одним словом, не для тебя, — сообщила Синди. — Забудь о нем, подруга, он не про нашу честь.

Когда Синди давала советы, она, бывало, увлекалась. В ответ Либерти постаралась никогда больше не заводить разговор о Доннеле, что, надо сказать, было нелегко.

Она уже собралась подойти к его столику, но тут, откуда ни возьмись, появилась Синди и многозначительно пихнула ее локтем.

— Мистер Прелестник опять у нас. Я, может, чего-то не усекла, сестренка. Пожалуй, у тебя есть шанс. На твоем месте я бы не терялась.

— Там барыня за четвертым столиком слюной брызжет. Яичницу требует, — ответила Либерти, делая вид, что персона Деймона Доннела ее не волнует. — Ты бы занялась ею, пока скандал не начался.

— Уже иду, — ответила Синди, нимало не смутясь. — Ой, я, кажется, забыла их заказ на кухню передать. Вот черт….

Либерти подошла к столику Деймона. Тот и ухом не повел.

— Кофе, — сказал он, изучая меню с таким интересом, будто впервые его видел. — Большой стакан апельсинового сока, омлет без желтков, ломтик бекона.

— Мне то же самое, — заказал его друг или партнер.

Она немного помедлила в надежде, что Деймон взглянет на нее хотя бы мельком. Этого не произошло, зато тот, второй, так и сверлил ее своими маленькими глазками.

— Конечно, мистер Доннел, — сказала Либерти, давая понять, что она знает, что он за птица. — Кофе и сок, считайте, уже несу. Омлет с беконом — следом. Бекон поджарить?

Он наконец поднял глаза, окинул ее взором, задержавшись — это было видно сквозь очки — на написанной от руки карточке с именем, приколотой чуть выше ее правой груди. Но по-прежнему не издал ни звука, а лишь еле заметно кивнул.

Либерти направилась за кофе. Может, и пробную кассету захватить?

«Нет! Слишком рано. Надо сначала завязать знакомство. Роман официантки с клиентом — а? Почему-то в таком контексте это слово, „официантка“, звучит вполне уместно. Это оттого, что он не ведет себя, как та визгливая белая баба, для которой я пустое место».

— Девушка! — прокричала дама в фальшивом «Армани». — Мне так ничего и не принесли. Где моя яичница?

Либерти захотелось ответить: «Засунута в твою засушенную старую жопу, где ее никто никогда не найдет». Но она сдержалась, зная, что Мэнни с Голдой такого обращения не одобрят, а хозяева они хорошие, и Либерти не хотелось лишиться работы. Эта работа была ей нужна, и Синди тоже. Они, как всегда, задолжали за квартиру, а счета все множатся и множатся. И никак за ними не поспеть — такое впечатление, что девушкам уже никогда не расплатиться.

До этой кофейни Либерти перепробовала разную работу. Одна была хуже другой. Официантка — это еще было приличное место, хотя ноги к концу дня уже не держат. Обычно она выходила в дневную смену, чтобы вечером оставалось время писать песни, тусоваться с друзьями-музыкантами, включая нынешнего ухажера по имени Кев — он был гитарист. Они встречаются уже несколько месяцев, но ничего серьезного между ними нет. В серьезные отношения она не верит, карьера сейчас для нее важней.

— Ваш заказ уже несут! — прокричала она мерзкой тетке через весь зал.

— Оно и видно! — зашипела та и изогнула брови, давая всем понять, до какой степени она возмущена.

— Можно тебя, Либерти? — окликнул кто-то из завсегдатаев за столиком в углу. — Кофейку не подольешь?

С этим старичком проблем никогда не было, и чаевые он оставлял щедрой рукой. Либерти одарила его улыбкой и произнесла свою любимую фразу:

— Сию минуту.

Она взяла со стойки кофейник со свежезаваренным кофе, наполнила его чашку, после чего направилась к столу Деймона Доннела. Но не дошла. Находящийся в зале малыш катнул свою машинку прямо ей под ноги, Либерти споткнулась, в падении выронила кофейник, и горячий кофе обжег ей руку. При этом она подвернула правую лодыжку.

В кафе воцарилась тишина, все обернулись. Спустя несколько секунд голоса вновь зазвучали, а Либерти так и осталась лежать на полу, чувствуя себя нескладной идиоткой.

Она на несколько секунд впала в оцепенение, потом до нее донесся грубый смех скандальной посетительницы. Это быстро привело Либерти в чувство, и она стала подниматься, несмотря на боль в обожженной руке и подвернутой ноге.

К счастью, ей на помощь подоспели Синди с господином Завсегдатаем. Старичок усадил девушку на стул, а Синди бросилась убирать битое стекло и вытирать лужу.

— Все в порядке? — хлопотал старичок.

Либерти сквозь слезы кивнула и бросила взгляд через зал — не смотрит ли Деймон.

Он не смотрел. Он продолжал разговор, отчаянно жестикулируя, и бриллиантовая сережка в его ухе сверкала в свете люминесцентных ламп.

Ей хотелось плакать, но она сдержалась. Рука пылала огнем, лодыжка болела, а для Деймона Доннела ее как будто не существовало. Неужели она никогда ничего не достигнет?

Пора бы удаче повернуться к ней лицом.

Глава 2

Джет Даймонд всегда пользовался у женщин большим успехом. Они западали на его синие средиземноморские глаза, высокие скулы, небрежно падающие на лоб белокурые вихры, на его атлетическое тело и неистребимую уверенность в себе.

Джет эксплуатировал свою привлекательную внешность на всю катушку. Для него никогда не было проблемой заполучить ту или иную женщину. Вот проститься — это посложнее. Они приходили. Оставались. И хотели большего — тогда как у него было единственное желание — чтобы надоевшая пассия поскорее исчезла и не закатывала истерик.

Джанна, когда он ей объявил, что летит в Нью-Йорк, истерик не закатывала. Джанна была итальянская топ-модель, стильная и не уступающая Джету в самоуверенности: она не сомневалась, что он вернется прежде, чем она успеет соскучиться.

В Италию Джет приехал три года назад. Он был без гроша и приехал лечиться от алкоголизма и наркомании. За несколько месяцев благодаря превосходной программе реабилитации он сумел вернуться к жизни, подписал контракт с модельным агентством и быстро заработал себе имя, регулярно появляясь на экране в рекламе табака и алкоголя, а также в печатной рекламе всего подряд — от дорогих машин до костюмов от известных кутюрье. Камера отлично передавала характерное для него необычное сочетание агрессивной сексапильности с ленивой индифферентностью, которое и привлекало потребителя. Во всяком случае, итальянским женщинам его внешность испорченного юнца пришлась по вкусу.

Карьера модели хоть и не тянула на мужскую работу в полном смысле слова, зато позволяла прокормиться, а не клянчить у отца-миллиардера или сводных братьев.

Перебравшись в Италию, Джет от них отдалился, и это было хорошо. Теперь его имя не связывали с семейством Даймондов — тем более что фамилией он не пользовался. Джет. Американский манекенщик в Италии. Инкогнито можно большего добиться.

В аэропорт Джанна отвезла его в своей новой игрушке — сверкающем желтом «Ламборджини», подаренном пылким воздыхателем. С Джетом у них были вполне современные отношения, и обоих это устраивало. Оба обладали свободолюбивой натурой и не хотели сидеть на привязи.

Перед отъездом Джанна доставила ему прощальное удовольствие. Он откинулся назад и расслабился. Кто бы стал отказываться? Ее полные губки и исключительно проворный язычок точно знали, как заставить мужчину захотеть еще.

Джет ее не любил. Но то, что она с ним делала, ему определенно нравилось.

Войдя в самолет, он снова стал гадать, что от него понадобилось отцу. За три года ни одного звонка. И вот вдруг позвонила леди Джейн.

«Не надо тебе ехать», — сказал внутренний голос.

«В самом деле?» «Да, в самом деле». «Но мне же любопытно!»

«Еще бы! Это же Ред Даймонд. По первому его зову все сбегаются. Включая тебя». И так было всю жизнь.


Пятилетний Джет был смышлен, но, по мнению отца, — недостаточно.

В саду на тосканской ферме собралась вся семья. Мама мальчика, ослепительная красавица Эди — бывшая манекенщица с точеной фигуркой, редкий гость в доме — тринадцатилетний сводный брат Крис и Ред, которого, несмотря на свой юный возраст, Джет всегда побаивался.

Джет забрался на дерево и никак не мог спуститься. Утром суровая нянька запретила ему лазать. Но потом он заметил, как Крис без малейших усилий вскарабкался на огромный дуб, и подумал: «Я тоже могу!»

Теперь он застрял высоко над землей, крепко вцепился в сук и дрожал от страха. Ему было так страшно, что по щекам текли слезы, а крепкие ножки дрожали.

— Пошли кого-нибудь из охраны его снять, — умоляла Эди, сжимая в руке стакан с мартини.

— Черта с два! — рычал Ред. — Сам залез, пусть сам и слезает, ублюдок.

— Но он может упасть! — возразила Эди и от волнения пролила коктейль.

— Послужит ему уроком. В другой раз будет слушаться.

— Ему всего пять лет, — напомнила Эди. Ее красивые руки так дрожали, что кусочки льда звенели о стенки стакана.

— Достаточно, чтобы понимать, что к чему. — Ред был неумолим.

— Я залезу и спущу его, — вызвался Крис. — Ерунда.

— Тебя не спрашивают, придурок! — проревел Ред, грозно сверкнув глазами в сторону среднего сына.

Крис стушевался. Лучше не высовываться.

Прошел час. Темнело. Сгущались тучи. Джет продолжал висеть на суку, с трудом удерживая равновесие. Отослав всех домочадцев, отец и сам зашагал к дому.

— Папа! — закричал Джет. Его мордашка исказилась от ужаса. — Не уходи! Папочка! Мне страшно. Папа! Помоги мне! Пожалуйста!

Ред повернулся и посмотрел на ребенка, у которого от страха глаза были как два блюдца.

— Урок номер один, — проревел он. — Никогда не делай то, из чего не сможешь выпутаться без посторонней помощи. Заруби себе на носу, безмозглый маленький говнюк.

Ночью, убедившись, что все уснули, Крис выскользнул из дома, залез на дерево и выручил рыдающего братишку.

Наутро отец задал обоим суровую порку тростью со стальным наконечником, после чего Криса сразу отослали назад в Америку.

Джет молил господа, чтобы старший брат всегда был рядом и мог прийти на помощь. Но этому не суждено было сбыться.

Тот случай стал лишь началом.


Макс Даймонд сгорал от нетерпения узнать, что задумал отец. На ум приходила одна версия: старику поставили неизлечимый диагноз и он захотел искупить всегдашнее суровое обращение с окружающими. И в первую очередь — с тремя сыновьями, до которых ему в жизни не было дела.

В свои сорок три года Макс был одним из самых преуспевающих бизнесменов на нью-йоркском рынке недвижимости. Своего положения он достиг сам, без малейшего участия со стороны отца. По правде сказать, тот факт, что его отцом был Ред Даймонд, ему всю жизнь только мешал. Когда он начинал бизнес, все думали, что он купается в деньгах — тогда как он не видел от отца даже ломаного гроша, а в поте лица пахал сам. Упорство и труд все перетрут. Что-что, а трудиться Макс никогда не отказывался и ни у кого не просил помощи, а планомерно строил свою империю, в чем и преуспел. И преуспевал до последнего момента, когда два банка вдруг отказались от участия в крупном строительном проекте в Нижнем Манхэттене, осуществление которого уже началось. Теперь многомиллионный проект требовал немедленных финансовых вливаний, в противном случае Макс мог потерять все.

Макс был старшим из братьев Даймонд. Младшим был двадцатичетырехлетний Джет. И еще был Крис, ему исполнилось тридцать два. Все трое были от разных матерей. Мать Макса, Рэчел, ушла в мир иной вскоре после его рождения. Мать Криса, Оливия, погибла в авиакатастрофе. А мать Джета, в прошлом — красавица Эди, жила отдельно от мужа, в Монтоке, где ее главными утехами были водка, запас которой не иссякал, и череда молодых любовников.

Про Эди Даймонд и ее пагубные привычки было широко известно. Можно сказать, она была притчей во языцех. А кто ее довел до этой крайности? Разумеется, Ред Даймонд. Старик не жаловал женщин и обращался с ними весьма бесцеремонно. Он действовал по схеме: завоевал — женился — раздавил. С Эди он именно так и обошелся.

Макс тоже постиг прелести брака. За его плечами был нелегкий опыт развода в Нью-Йорке. Его бывшая жена Марина — блондинка с темно-серыми глазами, русская по происхождению, чьей единственной целью в жизни было видеть свое имя в колонках светской хроники, — не была настроена разойтись мирно, несмотря на полагающуюся ей огромную сумму в порядке отступного. У них была пятилетняя дочь Лулу, невероятно хорошенькая, но избалованная девчушка. Сейчас Марина с Лулу жили в роскошном пентхаусе в одном из построенных Даймондом домов. Жилье ей тоже досталось по разводу.

Почти все выходные Макс проводил с дочкой, которую обожал. Они отлично ладили и, как правило, чудесно проводили время вдвоем. Могли, например, сесть в его самолет и слетать во Флориду в Диснейленд или на Багамы, в любимый отель Лулу — «Атлантис»: там были отличные водяные горки. Лулу обожала быть с отцом и пользовалась его любовью.

Недавно Макс объявил о своей помолвке. Известие взбесило Марину, которая была уверена, что сначала должна выйти замуж она.

— Зачем ты это делаешь? — надменно спросила она. — Тебе новая жена не нужна.

Вот еще! Он женится снова и на сей раз уж постарается сделать так, чтобы брак оказался прочным. Он не собирался повторять судьбу отца и оставаться с тремя сыновьями, глубоко ему безразличными.


На вечере по случаю окончания девятого класса Макс был с Розмари, его девушкой на протяжении последнего года. Хорошенькая девочка. На вечер она пришла в розовом платье, в волосы были вплетены розы, а красивое личико освещала ослепительная улыбка. Макс все продумал: сегодня — решающий вечер. Они уже достаточно давно встречаются, и, хотя дальше объятий и поцелуев дело не шло, он чувствовал, что сегодня Розмари позволит ему пойти до конца. Они уже много раз об этом говорили, и в кармане на всякий случай Макс держал презервативы. Одним словом, подготовился.

Вечер прошел на «ура». Они без передышки танцевали, оба прилично поддали, и по дороге домой, в лимузине, она позволила ему дать волю рукам. Отец с мачехой, Оливией, находились в отъезде, пятилетний Крис был оставлен на попечение няньки, и привести Розмари в дом вместо паршивого отеля казалось делом естественным.

Они обнимались в библиотеке под саунд-трек к фильму «Бриолин». Оливия Ньютон-Джон и Джон Траволта пели «Кроме тебя, мне никто не нужен». Макс совсем осмелел: он расстегнул на девушке платье и обнажил ей плечи, потом задрал юбку. У нее были плотненькие, аппетитные грудки, в которые Максу хотелось зарыться лицом, и холмик курчавых черных волос на лобке, поразивший его своей пышностью. Он уже знал, что время пришло. Сегодня они лишатся девственности, оба разом.

Макс стал натягивать презерватив, и в этот момент в библиотеку стремительно вошел отец и зажег верхний свет.

— Папа… — пролепетал Макс, отчаянно запихивая вставший торчком член обратно в штаны. — Я… Я думал, вас нет.

— Ах, вот оно что? Ты так думал? — ответил Ред, пожирая глазами Розмари. Девушка была так смущена, что никак не могла решить, что делать — прикрыть грудь или одернуть юбку.

— Черт… — пробормотал Макс. — Пап, мы сейчас уходим. Я… Я не хотел…

— Марш к себе! — не дал договорить Ред, продолжая глазеть на девушку. — Я позабочусь, чтобы юная леди благополучно добралась до дому.

— Но…

— Убирайся, похотливый козел! — рявкнул Ред. — Живо!

К своему несмываемому позору, Макс бросился к себе в комнату, оставив полуодетую Розмари наедине с отцом. Обмякший член уныло болтался у него между ног.

Наутро он позвонил подружке. Та отказалась взять трубку. Это продолжалось несколько дней, пока ее мама строгим голосом не известила его, что Розмари уехала в Европу, причем надолго, и не будет ли он так любезен, чтобы перестать ей докучать.

И только спустя четыре года, уже будучи студентом, он случайно встретился с Розмари на вечеринке. В первый момент она попыталась уклониться от разговора, но потом рассказала, что случилось в тот вечер у него в доме. Оказывается, едва Макс удалился, Ред взгромоздился на нее и насиловал до тех пор, пока она не лишилась чувств. Дождавшись, когда она придет в себя, он усадил ее в такси и отправил домой, приказав под угрозой расправы держать язык за зубами. Но она не удержалась и дома немедленно все рассказала. Отец помчался к Даймондам разбираться.

После долгого разговора Ред предложил семье Розмари солидную сумму, чтобы те не поднимали шума.

— Почему ты мне ничего не сказала? — негодовал Макс. — Почему в полицию не пошла?

Розмари пожала плечами, как будто ничего страшного не случилось, хотя ее выдавали глаза.

— Мы оба знаем, что все это было бы впустую, — сказала она. — У твоего отца связи, у моего — нет.

Только и всего.

Итак, Реду Даймонду сошло с рук изнасилование шестнадцатилетней девочки. И не просто девочки, а первой возлюбленной его сына, его первой подружки.

Когда Макс попытался призвать отца к ответу, тот только рассмеялся.

— Сынок, она сама напросилась, — сказал он. — У нее аж зубы сводило. Вся мокренькая была. И учти: ей требовался настоящий мужик, а не сопляк-неумеха вроде тебя.

— Ты забыл, она была моя девушка? Моя девушка!

— Будет тебе наука, — наставительно сказал Ред. — Женщинам веры нет. Никогда. Все они шлюхи, в том или ином смысле. Ты скоро сам в этом убедишься.

Больше они эту тему не поднимали.


Клиент Криса, знаменитый Джонатан Гуди, собирался в Европу, где в нескольких городах должна была пройти презентация его нового фильма, поэтому Крис сел Джонатану на хвост и полетел с ним в Нью-Йорк, откуда тот должен был продолжить путь в Европу.

Тридцатилетний Джонатан Гуди был невероятно знаменит, что не мешало ему оставаться скромным и приятным человеком. Несмотря на это, его всюду сопровождала обычная для звезды свита: импресарио с орлиным взором, женщина-агент, назойливая пиарщица, мускулистый личный тренер, стилистка-лесбиянка, персональный французский повар и два исключительно шустрых помощника. Сейчас с ним была и его нынешняя возлюбленная, актриса армянских кровей с пышной кудрявой шевелюрой, очень плохо говорившая по-английски, зато много улыбающаяся, особенно перед объективами камер.

Насчет сексуальной ориентации Джонатана ходили всевозможные слухи. Голубой? Бисексуал? Или просто равнодушен к сексу?

Ответа Крис не знал и знать не хотел. Джонатан — славный, приятный парень, а что он делает (или чего не делает) в постели, никого не касается.

— Что у тебя за срочные дела в Нью-Йорке? — поинтересовался Джонатан, устраиваясь в мягком кожаном кресле. Над ним хлопотали симпатичные стюард и стюардесса, собственноручно подобранные импресарио.

— Семейные обстоятельства, — ответил Крис и пристегнулся.

— Бывшая жена? Мать? Сестры? — допытывался Джонатан не столько из интереса, сколько из вежливости.

— Бывшей жены у меня нет, — сказал Крис. — Мама умерла. Сестер никогда не было.

— А у меня сразу три сестры, и все — старшие, — усмехнулся Джонатан. — Они мне хорошо растолковали, что именно я не понимаю в женщинах.

Крис улыбнулся. Теперь он понял, почему женщины всего мира боготворят Джонатана Гуди. В нем было это типично американское мальчишество. Подобно Кевину Костнеру и Тому Крузу, он был от природы наделен обаянием положительного героя — которое одинаково импонирует и женщинам, и мужчинам.

— Прошу прощения, Джонатан, — проговорил один из помощников и торопливо протянул актеру мобильный телефон. — Это Лес Мунвес, он хочет с тобой переговорить.

Джонатан взял трубку, а Крис — журнал, на обложке которого по случайному стечению был запечатлен Джонатан, с воинственным выражением лица упражняющийся в восточном единоборстве.

Криса устраивало, что его клиент игнорировал тот факт, что он сын Реда Даймонда. Своего родства он никогда не скрывал, но и не рекламировал. Если кто-то проявлял по этому поводу любопытство, Крис незаметно переводил разговор на другую тему. Сейчас, когда он стал одним из ведущих адвокатов в мире шоу-бизнеса, его перестали об этом спрашивать, его происхождение уже не имело значения для его клиентов.

Жизнь его складывалась нелегко. Его мать — красавица Оливия — развелась с Редом, когда сыну было десять лет, так и не сумев свыкнуться с постоянными изменами мужа. После этого она уехала в Калифорнию, где вышла замуж за богатого адвоката Питера Линдена. Но ему была нужна она, а не ребенок в нагрузку. Оливия помучилась и сделала свой выбор в пользу нового мужа, а не сына. В результате Криса отослали в военное училище, где царили такие суровые порядки, что он сам удивлялся, как выдержал. Потом был колледж, а в заключение, по совету отчима, юридический факультет.

«Ну конечно, на все готовы, лишь бы меня сплавить», — думал тогда Крис. Но против юридического он не возражал. Его эта профессия привлекала, он видел, в какой роскоши купается отчим. Интересы Криса лежали в сфере юридического сопровождения шоу-бизнеса, тем более что он планировал остаться жить в Лос-Анджелесе, где прошли его юные годы. Он любил этот город. Отличный климат, прекрасные и доступные женщины — ну как его не любить?

Отца, Реда, он видел два раза в год. И этого для него было более чем достаточно.

В тот день, когда он был принят в коллегию адвокатов, Оливия погибла в авиакатастрофе. Она как раз летела на частном самолете к сыну на торжество. Отчим, обезумев от горя, принялся во всем винить Криса и вскоре после похорон прекратил с ним всякие отношения. Но горе Питера Линдена длилось недолго, и уже через полтора месяца он женился на знаменитой киноактрисе — белокурой красавице.

Спустя пару месяцев после смерти матери Крис позвонил Реду, с которым в последний раз говорил как раз в связи с катастрофой.

— Что тебе еще нужно? — пробурчал в трубку Ред. — Деньги? Плохи твои дела, от меня ты их не получишь. Хватит с тебя того, что я оплатил твое обучение от первого до последнего дня. Теперь изволь зарабатывать на хлеб самостоятельно, как было со мной. Никто тебе ничего не принесет на серебряном подносе. Вот выбьешься в люди — тогда и звони.

Ред Даймонд в своем репертуаре. У тебя погибла мать? Ну и что? За работу, приятель!

Бесчувственность отца огорчила, но не удивила Криса. Он поселился вместе с тремя однокашниками, а через два месяца устроился на работу в адвокатскую контору «Сенчури Сити» и начал делать карьеру, твердо решив доказать и отцу, и отчиму, что ни в их деньгах, ни в помощи не нуждается. Он добьется успеха и без них.

Удача улыбнулась, когда он завел быстротечный роман с одной из клиенток фирмы. Она была старше его, неудавшаяся актриса. Поскольку будущего у нее все равно не было — Голливуд жесток к стареющим женщинам, вести ее дела поручили молодому сотруднику Крису Даймонду. В свои сорок пять эта женщина сохранила хрупкую красоту и чем-то напоминала ему мать.

Возрождение ее карьеры было делом нелегким, но Криса трудные задачи только заставляли мобилизоваться. И вот, ко всеобщему изумлению, включая и саму актрису, он совершил невозможное: пробил для нее роль в новом телесериале, который стал хитом сезона. Неожиданно стареющая дама оказалась весьма ценной клиенткой. Но что самое главное — она была его клиенткой.

Жизнь с тремя приятелями, каждый из которых бился, чтобы заработать хотя бы на оплату квартиры, осталась в прошлом.

Через год его сделали младшим партнером, откуда уже была прямая дорожка наверх. Крис обладал даром обаять нужных клиентов, а поскольку партнеры в фирме были людьми весьма неглупыми, его вскоре сделали полноправным партнером.

Он был молод, удачлив и — в Голливуде. И когда он в очередной раз позвонил Реду и сообщил о своих успехах, в голосе старика прозвучало сдержанное одобрение. Крису хотелось сказать: «Вот видишь? Я всего добился без твоего участия». Но он промолчал и терпеливо ждал, когда отец расщедрится на похвалу.

Похвалы Крис так и не дождался. И хотя он делал вид, что его это не трогает, на самом деле это было не так.

Сейчас, перед отъездом из Лос-Анджелеса, ему пришлось отменить встречу в Вегасе. Рос Джаганте, владелец отеля «Маджириано», был крайне недоволен.

— Ты должен привезти мне деньги на этой неделе, — напомнил он угрюмо. — У нас уговор, а я не веду дел с тем, кто не держит слова.

— Возникли чрезвычайные обстоятельства в Нью-Йорке, отложить никак нельзя, — пояснил Крис. — К воскресенью я буду в Вегасе. Даю слово.

— Ты уж постарайся. В противном случае «чрезвычайные обстоятельства» будут у тебя. Усек?

Да. Он усек. Рос Джаганте делал ему определенные поблажки, учитывая его связи в шоу-бизнесе. Но за последние три месяца Крис много проиграл, и Рос захотел получить свои денежки. Причем наличными. Шестьсот тысяч, если уж быть точным. Огромная сумма, тем более если наличными.

Рос получит свои бабки. Рано или поздно. Пока же Крису удалось наскрести лишь четверть миллиона, они лежали у него дома в сейфе. Он рассчитывал, что на остальное Рос даст отсрочку. Тот любит повыпендриваться, и, если пообещать ему визит двух-трех звезд, наверняка угомонится. Эти ласвегасские воротилы все одинаковые — им, главное, знаменитостей подай.

Да, Вегас был его погибелью. Он зарабатывал огромные деньги, но в последние три месяца все продул за игровым столом. Дело серьезное, но остановиться было выше его сил. Это была страсть, перед которой он оказался бессилен.

Джонатан закончил разговор, когда самолет уже взмыл в воздух и взял курс на Нью-Йорк. Актер поднялся, кивнул подружке, и они вдвоем удалились в спальню, плотно закрыв за собой дверь. Судя по всему, разговор можно было считать оконченным.

Крис не возражал, пожалуй, он был даже рад. Неделя выдалась тяжелая, он выбился из сил, собирая деньги для Роса, и одновременно надо было держать руку на пульсе своих именитых клиентов. А это публика капризная. Крис принимал звонки в любое время дня и ночи, что не больно-то нравилось его нынешней девушке, Вероне, тренеру по гимнастике Пилатеса с экзотической восточной внешностью и умелыми руками. Верона хотела переехать к нему. Но Крис пока сопротивлялся: ему нравилось его холостяцкое житье.

Хорошо уже то, что Верона не актриса и, что еще важней, не имеет на сей счет никаких амбиций. Это радовало Криса, который лишь недавно пережил драматический разрыв с Холли Энтон, звездой комедийных телесериалов, оказавшейся к тому же клинической шизофреничкой. Это Холли пристрастила его к игре. Холли обожала Вегас, она там выросла, и они часто проводили там выходные.

Он не скучал по Холли, она сводила его с ума неутолимой сексуальностью, приступами черной депрессии и болезненной озабоченностью собственной карьерой. От непрестанных перемен в ее настроении Крис нашел одно лекарство — игру.

Связаться с актрисой? Больше ни за что! Ему еще повезло, что удалось живым унести ноги.

У братьев Даймонд была одна общая черта — привлекательная внешность. Все трое были ростом за сто восемьдесят. Макс был темноволос, с задумчивым взглядом, Джет — живое воплощение обольстительного хулигана с нечесаными русыми волосами и ярко-синими глазами, а Крис — вылитый Джордж Клуни времен «Скорой помощи». Женщины млели от его убийственной самоиронии и ослепительной улыбки. Эффект многократно усиливался его положением преуспевающего адвоката в городе, где все помешаны на успехе.

Но мало кто знал, что у этого преуспевающего адвоката такие огромные карточные долги.

Он отложил журнал, закрыл глаза и попытался собраться с мыслями. Он рассчитывал, эта поездка поможет ему решить навалившиеся проблемы. То, что его призвал в Нью-Йорк папаша-миллиардер, позволяло надеяться на счастливый поворот.

Скоро он узнает, что у Реда на уме. Он уже места себе не находил от нетерпения.


— Папа так не думает, — утешала Оливия.

В детстве эти слова Крис слышал от матери чуть не каждый день. Может, она и верила тому, что говорит, но с того дня, как Крис начал соображать, он понял, что Ред Даймонд всегда говорит то, что думает. Для Реда недомолвок и экивоков не существовало.

Главное было не попадаться ему под руку, что удавалось не всегда, в чем неоднократно убеждался Крис.

Отец был скор на расправу. Стоило кому-то из сыновей провиниться — и мгновенно следовала порка. При этом Ред свято верил в эффективность физического наказания, по его мнению, это был лучший метод воспитания. И, судя по всему, от собственноручного его исполнения он получал огромное удовольствие.

Как-то раз Крис, которому тогда было девять лет, ненароком умял коробку конфет, обнаруженную у отца на тумбочке. Откуда ему было знать, что это особенные конфеты, вручную изготовленные специально для его отца именитым бельгийским шоколадным мастером и доставленные в Америку на частном самолете?

Исчезновение конфет Реда взбесило. Его свирепый рык был слышен во всем доме.

— Кто, черт возьми, сожрал мои конфеты? — кричал он, а Оливия пыталась его успокоить. Крис в испуге прятался за дверью.

Повариха Мей поспешила заверить хозяина, что с радостью изготовит для него новые конфеты.

— Совсем спятила? — рявкнул Ред. — Это же шоколад ручной работы! Не твоя поганая стряпня, дура!

Бросив на хозяина недоуменный взгляд, Мей с бурчанием поспешила удалиться на кухню.

— Где Крис? — бушевал Ред. — Где этот негодник?

— Я уверена, он тут ни при чем, — сказала Оливия, как всегда, защищая сына.

— Ах, она уверена! Только послушайте! — передразнил Ред.

— Я тебе новые закажу, — предложила Оливия. — Я могу…

Хлоп! Крис услышал, как отец ударил мать, не раздумывая, бросился в комнату и повис на отце.

— Ха! — развернулся Ред, стряхивая мальчишку. — У него, оказывается, есть характер! Не ожидал!

На какой-то миг Крис ощутил прилив гордости. В кои-то веки отец его похвалил.

Но радость была быстротечной. Порка продолжалась вдвое дольше обычного. Отец не жалел сил и избил его в кровь.

Неделю Крис не мог сидеть. Но зато он доказал отцу, что у него есть воля. А это здорово. Несмотря на свой юный возраст, это он уже понимал.

Спустя год родители развелись.

Глава 3

Нэнси Скотт-Саймон нужно было все проверить и перепроверить. На свадьбе ее дочери Эми все должно быть высший класс, а если кто напортачит — пусть пеняет на себя!

Нэнси была худенькая, хрупкая на вид женщина, с узким лицом и забранными в тугой узел черными волосами. Она носила костюмы от Оскара де ла Ренты, сумочки от Феррагамо, туфли от Гуччи и вечерние платья от Валентине Еще она любила старинные драгоценности, доставшиеся ей от матери, бабушки Эми, которая и в свои девяносто лет оставалась живой и бодрой, как французский пудель.

Нэнси руководила событиями из своего красивого таунхауса рядом с Парк-авеню. Пять этажей. Восемь спален. Пятеро слуг в штате.

Ее дочь Эми была на редкость хороша собой. Нью-йоркская принцесса с шелковистыми белокурыми волосами (причем натуральными), обманчиво невинным личиком, мечтательными глазами цвета бирюзы, мягкими губками, загорелой кожей и изящной фигуркой, как будто созданной для того, чтобы красоваться на обложке «Спорте иллюстрейтед» — если, конечно, ей бы вздумалось стать моделью. Но это исключено.

Богатая девочка. Нэнси Скотт-Саймон была наследницей с двух сторон, и по достижении двадцатипятилетнего возраста Эми ожидал солидный кусок фамильного состояния.

Эми выросла изнеженной, в окружении нянек и шоферов, дворецких и телохранителей. Она училась в самых лучших частных школах и проводила каникулы на самых фешенебельных курортах. Баснословное богатство ее семьи однажды даже стало причиной похищения. Нэнси называла его не иначе как «инцидент», но сама Эми время, проведенное ею в плену в четырнадцатилетнем возрасте, вспоминала с ужасом и душевной дрожью. Целых двое суток, после кошмарного путешествия в вонючем багажнике какой-то машины, она сидела взаперти, прикованная наручниками и с завязанными глазами, в кишащем крысами подвале без намека на санитарные удобства. Чтобы она не умерла, ей давали отвратительный черствый хлеб и одну бутылку воды за все время плена. Но самым ужасным было неведение. Она никогда не знала, что произойдет в следующий момент. Каждый миг заточения был для нее пыткой, особенно когда кто-то из ее мучителей (в похищении участвовали двое мужчин и одна женщина) заходил и принимался осыпать ее угрозами и оскорблениями.

В полицию мама звонить не стала. Она вызвала семейного адвоката, и тот передал выкуп. Но кто заплатит за ее унижение и душевные страдания?

Получив выкуп, похитители опять затолкали Эми в багажник и темной ночью выбросили посреди улицы. Где-то в Бруклине. Захлебываясь рыданиями, девушка все же сумела позвонить по телефону, за ней приехал сын их адвоката и доставил домой.

Похитителей так и не нашли. Они скрылись с двумя миллионами долларов, а она осталась жить.

Можно ли считать такой обмен справедливым?

Конечно, нет, хотя Нэнси была довольна, потому что, не обратившись в полицию, она избавила себя и семью от ненужной огласки. Ей и в голову не пришло, что она рисковала жизнью дочери, как не подумала она и о том, что после всего пережитого Эми не помешало бы посетить психотерапевта.

— Все позади, — объявила она дочке решительным тоном, давая понять, что тема исчерпана раз и навсегда. — Тебе надо все забыть.

Но для Эми тема не была исчерпана. Она еще долго просыпалась от ночных кошмаров и вообще прониклась уверенностью, что безопасности нет нигде.

Прошли годы, и она переборола свои страхи. Окончив колледж, Эми решила проявить самостоятельность, съехать от родителей, устроиться на работу и начать жить отдельно. Нэнси возражала, но Эми настояла на своем, и мать была вынуждена уступить.

Поиски работы заняли пару месяцев, но в конце концов она устроилась в Дом моды Куртенелли, детище жизнелюбивой и колоритной итальянской дизайнерши Софии Куртенелли.

Получить работу у Куртенелли было большой удачей. Эми стала одной из трех сотрудниц отдела по связям с общественностью, занимавшихся всеми видами рекламы, и благодаря ее обаянию, образованию и красивой внешности ей все удавалось.

Работа, от которой она была в восторге, открыла ей много нового, а главным плюсом являлось общение с самыми разными людьми, с которыми в обычной жизни она вряд ли бы познакомилась.

Правда, было одно обстоятельство, которое досаждало Эми. Этим обстоятельством были мужчины. К Эми беспрестанно приставали, и это ее по-настоящему бесило. У всех до единого, от манекенщиков до сотрудников отдела сбыта, на уме было одно — завалить маленькую Эми Скотт-Саймон. Самая богатая невеста в Нью-Йорке — почему бы не попытать счастья?

Но поскольку случайные связи Эми не интересовали, она отвергала все попытки ухаживания. Сказать честно, секс ее вообще не привлекал: после нескольких школьных эпизодов, когда ей пришлось отчаянно отбиваться, она твердо решила, что сбережет себя для брака. Или, по крайней мере, для достойного человека. Такого, кому можно по-настоящему довериться. Кроме того, у нее еще жива была в памяти история с похищением и унижениями, которые ей пришлось перенести. Она поделилась ими только со своей лучшей подругой Тиной и даже матери словом не обмолвилась: та наверняка забилась бы в истерике, если бы узнала, что над ее несовершеннолетней дочерью надругались. Изнасилования в строгом смысле слова не было, но похитители заставили ее делать кое-что другое, о чем она не хотела вспоминать. Она запретила себе об этом вспоминать. Так будет лучше.

Однажды, на благотворительном приеме на Манхэттене, Эми представили Максу Даймонду, и, хотя он был намного старше ее, его импозантная внешность и великосветские манеры ее заинтриговали. Она сразу почувствовала исходящую от него надежность. И кроме того, в отличие от большинства знакомых ей мужчин, Макс производил впечатление настоящего джентльмена. В его пользу говорило и то, что его невозможно было заподозрить в охоте за ее наследством, ведь он и сам был баснословно богат.

Несколько раз они ходили ужинать в ресторан, после чего начали встречаться постоянно. Она знала, что Макс разведен и имеет ребенка, но это было несущественно.

С самого начала их отношений Эми со всей откровенностью предупредила, что никакого секса не будет.

— Вообще? — уточнил Макс, озадаченный и заинтригованный ее прямотой.

— Не иронизируй, — с серьезным видом ответила Эми. — Я хочу сберечь себя для мужчины, за которого выйду замуж.

— Позиция, достойная уважения, — признал Макс.

— Правда? — Его реакция ее обрадовала.

— Конечно, — сказал он. — По-моему, такая принципиальность достойна всяческих похвал.

Понимающий мужчина. Такого она еще не встречала. В этот момент Эми решила, что этот человек может составить ее счастье.

Спустя три месяца, к вящему удовольствию Нэнси, Эми и Макс объявили о помолвке.


Нэнси ожидала, что каждый день после работы Эми будет приезжать и с энтузиазмом обсуждать детали предстоящей свадьбы с профессиональным организатором торжеств Линдой Колфакс, бесцеремонной, безупречно ухоженной дамой неопределенного возраста.

Невесте же эти дискуссии быстро наскучили. И даже больше того — стали приводить в ужас. Ей надоело слушать, как Нэнси с Линдой наперебой обсуждают, кого следует пригласить на церемонию, как рассадить гостей, какие заказать цветы, как расставить столы, какой будет свадебный торт, какое платье у невесты, какая музыка и какие скатерти на столах. Все это было так пошло! «Мне плевать! — хотелось крикнуть Эми. — Не надо никакой помпы! Я ненавижу быть в центре внимания. Единственное, чего я хочу, — чтобы все это было уже позади».

Ее отчим Хэролд был того же мнения, только у него были иные мотивы.

— Много шума из ничего, — ворчал он. — Сколько денег на ветер!

Нэнси, естественно, и слушать ничего не желала.

Родной отец Эми погиб в Венеции, когда ей было всего три годика. Год спустя от редкого заболевания костей умер ее единственный брат. Ни того, ни другого она не помнила, остались только несколько фотографий, но всю жизнь ее преследовали боль и горечь утраты. Она даже убедила себя, что, будь жив ее отец, никакого похищения бы не случилось.

Отчим ее был вполне приятный человек, хоть все считали его бесхребетным. В семье всем распоряжалась Нэнси. Деньги были ее, и поступать все должны были так, как хочет она. Хэролд не смел ей перечить.

По мере приближения свадьбы у Эми начались проблемы со сном. Она часами лежала в постели без сна и мучилась сомнениями, не делает ли роковую ошибку. Это правда, ее жених человек уважаемый, в деловых кругах весьма влиятельный. Красивый, мужественный и одновременно — добрый и внимательный. В его чувствах она не сомневалась. Ее принципиальную позицию относительно секса он понял и ни разу не пытался нарушить. По случаю помолвки купил ей кольцо с бриллиантом в десять каратов. Да и вообще осыпает дорогими подарками.

Впрочем, эти подарки мало что меняли: всего лишь формальные знаки внимания. В глубине души Эми мечтала о большем. Она мечтала, чтобы с ней были ее отец и брат, те мужчины, которых она так рано потеряла.

В последнее время она все чаще сомневалась в своих чувствах к Максу. Действительно ли она его любит? У него ведь немалый багаж: бывшая жена, ребенок, он старше ее на двадцать три года. Впрочем, этот факт никого, кроме нее, как будто не волновал.

Когда Эми поделилась с матерью своими сомнениями, Нэнси изогнула изящную бровь и произнесла:

— Дорогая моя, уверяю тебя, о лучшей партии нельзя и мечтать. По крайней мере, мы твердо знаем, что его прельстили не твои деньги. В высшей степени достойный мужчина. И достался тебе. Что тебе еще нужно?

Жаль, что мама не из тех, с кем захочешь делиться сокровенным. Нэнси — человек совершенно иного плана. Нэнси Скотт-Саймон хлебом не корми, дай покритиковать да покомандовать. А лучше всего у нее удается вить веревки из дочери.

Значит, так тому и быть! Свадьба так свадьба.

Глава 4

В Нью-Йорке на Джета нахлынула ностальгия. Нью-Йорк, при всем его сумасшедшем ритме жизни и грязи на улицах, был его домом: он вырос в этом городе, здесь покорял девчонок, здесь обучился многим вещам, плохим и хорошим. Проезжая на такси через мост, он вдруг понял, как сильно соскучился по городу своей юности, хотя и уехал отсюда далеко не при самых радужных обстоятельствах. Два ареста за вождение в пьяном виде, привод в полицию по сигналу подружки, получившей от него синяк под глазом — который она заслужила, хотя, если бы он не накурился до одури, ни за что бы этого не сделал; нешуточная наркотическая зависимость; драка из-за денег с тогдашним маминым дружком, боксером-любителем — тот вышиб из него дурь; и наконец, ужасная ссора со взбалмошной мамашей, Эди. Леди Джейн Бэнтли прислала ему билет, но не сказала, где остановиться, поэтому перед вылетом из Милана Джет позвонил Сэму Лукасу, своему чернокожему приятелю-актеру, и напросился переночевать.

— Можешь располагать моей хижиной, — сказал Сэм. — У меня съемки на телевидении в Лос-Анджелесе, так что мне как раз нужен человек забирать почту и цветочки поливать. Будь как дома, старик.

— Отлично! — Джет обрадовался возможности сэкономить на гостинице.

Как манекенщик, он неплохо зарабатывал, но меньше, чем ему бы хотелось. Джанна влетала в копеечку — она любила тусоваться в самых дорогих ресторанах и клубах, а он никак не мог допустить, чтобы платила она. Достаточно того, что она платила за квартиру и тащила на себе все повседневные расходы. Джет предлагал поучаствовать, но Джанна наотрез отказалась. Она была из высокооплачиваемых моделей и любила быть хозяйкой положения. А какая сексуальная! Чего еще желать?

Сэм был верным другом, он фактически спас ему жизнь: вмешался в нужный момент, запихнул его в самолет и позаботился, чтобы его встретили в аэропорту и сразу препроводили в наркологическую клинику. Джет был ему многим обязан. Когда-нибудь, когда старик откинет копыта, он расплатится с Сэмом сполна. Ведь не оставит же Ред Даймонд своих сыновей без гроша? Старик не из тех, кто жертвует на благотворительность. Да и у леди Джейн шансы невелики, ведь для Реда Даймонда бабы — низшие существа.

Не то чтобы Джет не мог прожить без этого наследства. Но он знал: в один прекрасный день он разбогатеет. Не отказываться же от того, что уготовано тебе судьбой.

При желании даже можно заставить себя принять это наследство с благодарностью.


В бизнесе Макс Даймонд проявлял настоящую одержимость. Каждый день он вставал в пять утра, до половины седьмого занимался фитнесом с персональным тренером, потом прочитывал все газеты, смотрел биржевые сводки и делал несчетное количество телефонных звонков. К половине восьмого он уже был в офисе, готовый решать любые задачи.

Управление строительной империей требовало времени и недюжинной смекалки. То и дело возникали проблемы, то и дело надо было преодолевать кризисы и решать вопросы. Макс целиком отдавал себя работе, но краеугольным оставался принцип личного участия. Находиться на связи в любое время суток он считал для себя непреложным правилом. Тем более сейчас, когда он оказался в финансовом кризисе из-за странного демарша банков. Ситуация была не из приятных, но Макс не сомневался, что выйдет из нее с честью. Сохранялась надежда, что к проекту подключатся японцы и вопрос разрешится. Двое влиятельных банкиров уже летят из Токио специально, чтобы встретиться с ним. Кроме того, по предложению одного из руководителей фирмы, Клайва Барнаби, они были приглашены к Максу на мальчишник, поэтому отменить это ненавистное мероприятие он никак не мог. Вообще-то Макс был не охотник до холостяцких пирушек, считая их жалкой отмазкой для женатиков, нуждавшихся в своей доле радостей жизни в виде голых девочек, лучше — в каком-нибудь экзотическом варианте, например в виде лесбийского шоу.

У Макса была другая страсть — работа. Он всю жизнь доказывал отцу, что из него вышел толк, вопреки твердой убежденности Реда в никчемности старшего сына. Как, впрочем, и двух младших.

Его бывшая жена Марина, когда они еще жили вместе, всегда жаловалась, что, когда он нужен, его никогда не найдешь.

— Нужен — для чего? — спрашивал Макс. — Чтобы сопроводить тебя в оперу, на балет, на званый ужин, где со скуки помереть можно?

— Тебе самому было бы на пользу появляться в обществе с красивой женой, — отвечала Марина. Скромность не входила в число ее добродетелей.

— Марина, я работаю, — напоминал Макс. — Работаю, чтобы обеспечить тебе тот уровень жизни, к которому ты так быстро привыкла.

— Дональд Трамп тоже работает, — возражала она, — и всюду бывает.

Сравнения с личностями типа Дональда Трампа, на которые жена была так горазда, Макс пропускал мимо ушей. Дональд Трамп живет на свой лад, любит публичность, и это его дело. Макс же не имел никакого желания участвовать в оживленной светской жизни Нью-Йорка, читать о себе бесконечные сплетни в желтой прессе и просиживать штаны на популярных телевизионных ток-шоу. Публичная известность его не интересовала. Более того — он прилагал все усилия к тому, чтобы ее избежать.

Когда шесть лет назад он впервые увидел красавицу Марину, это была славная и скромная девушка, приехавшая из России в Америку в погоне за мечтой. У нее уже имелась грин-карта благодаря, как она уверяла, фиктивному браку с каким-то бухгалтером. На тот момент она уже успела развестись, работала массажисткой и встречалась с одним из коллег Макса.

В вечер знакомства в гостях они оказались соседями по столу, и в какой-то момент Макс пожаловался на боль в правом плече.

— Могу вас полечить, — предложила она и протянула визитную карточку. — Позвоните мне, Макс Даймонд. В моих руках вы почувствуете себя заново родившимся.

Спустя несколько дней он позвонил, и ему был назначен сеанс.

Массаж в исполнении Марины включал сильно пахнущие масла и ее сильные и ловкие пальцы. С его плечом она сотворила чудеса, и вскоре он пригласил ее на ланч. Макса пленили ее славянские черты, прямые светлые, почти белые, волосы и симпатичный акцент. Впрочем, времени на женщин у него не было, работа всегда стояла на первом месте. Но Марина его заинтриговала, и неожиданно для себя он вновь пригласил ее на ланч. А потом и на ужин. Вскоре они виделись уже каждый день.

Она обращалась с ним, как с королевской особой, ставила его интересы превыше всего, не скупилась на комплименты и никогда ни о чем не просила.

Макс не был профессионалом секса — пока не начал спать с Мариной, миссионерская позиция его вполне устраивала. Но Марина не собиралась довольствоваться этим, в постели она проделывала такие номера, о которых он и не слыхивал, и Макс не имел ничего против.

Через несколько месяцев он сделал Марине предложение, и она с радостью согласилась.

И только после того, как на ее пальце появилось обручальное кольцо, стало проявляться все ее коварство, испорченность, жадность до денег и честолюбие.

Поздно. Макс уже был женат, а к моменту его прозрения Марина успела и забеременеть.

Ради Лулу он еще какое-то время оставался в семье, но, когда девочке исполнилось четыре года, почувствовал, что терпение иссякло. Так недолго и свихнуться.

Разводиться Марина не желала. Она сопротивлялась всеми известными ей способами, раздавала интервью газетчикам, плакалась его друзьям и коллегам, нанимала лучших адвокатов, за которых в конечном итоге он и заплатил, одним словом — делала его жизнь невыносимой настолько, насколько было в ее силах.

В конце концов Максу присудили заплатить ей огромную сумму. Он решил покориться, чтобы только освободиться от опостылевшей жены.

Сейчас он встречался с замечательной девушкой, с которой вскоре должен был пожениться.

И на этот раз Макс не сомневался, что все у них сложится.


— Как вечер проводишь? — спросил Крис у Джонатана, когда самолет шел на посадку.

— Пораньше спать залягу, — ответил актер, позевывая. — Завтра у меня съемки в программе Мэта Лауэра. Потом фуршет для прессы, после чего съемки у Леттермана. Штук тридцать интервью придется дать за день.

— Тридцать пять, — уточнила его рекламный агент.

— Тяжко тебе приходится, — посочувствовал Крис. — Такой жизни не позавидуешь!

— Приходится зарабатывать, иначе твои астрономические счета покрывать нечем будет, — усмехнулся Джонатан, ослепив его своей мальчишеской улыбкой.

Крис проглотил реплику. Да, его гонорары немаленькие, но он этого стоит. Пока ни один клиент на него не жаловался, он круглые сутки на связи, и все этим беззастенчиво пользуются.

— А у тебя какие планы? — поинтересовался Джонатан из вежливости.

Крис развел руками. Он еще не думал, как проведет вечер перед встречей с отцом. Когда общаешься с Редом Даймондом, надо быть на высоте, так что, пожалуй, лучшим вариантом будет остаться в отеле и поужинать в номере.

С другой стороны, в Нью-Йорке у него есть клиенты, которым так или иначе надо позвонить, так что грех не воспользоваться случаем.

Перед отъездом из Лос-Анджелеса Крис пообещал своей самой молодой клиентке, Берди Марвел, что непременно сходит на ее концерт. Берди Марвел была популярная певичка восемнадцати лет от роду, которая то и дело попадала в разные истории. Если так и дальше будет продолжаться, она скоро сопьется и вполне может кончить, как Джет — которого он в последний раз видел в удручающем состоянии. Джет тогда был настолько плох, что Крис связался с его приятелем Сэмом и слезно попросил что-нибудь предпринять. Через несколько дней Сэм взялся за дело и отправил Джета самолетом в Италию. Джет не знал, что билет и двухмесячное пребывание в стационаре оплатил Крис.

— Пожалуй, заеду взглянуть на Берди Марвел, она тоже моя клиентка, — сказал он. — Сегодня у нее концерт.

— Красота! — воскликнул стилист Джонатана, молодой человек гомосексуальных наклонностей. — Она такая… аппетитная! Обожаю, как эта крошка трясет своими арбузиками!

— Все ненастоящее, — вставил импресарио. — Не выношу силиконовых титек. Ненавижу!

Крис кивнул, хотя, по правде сказать, он об этом никогда не думал. Но готов был согласиться с тем, что все натуральное всегда лучше подделки.

Уже в отеле — это были «Времена года» — он передумал идти на концерт. Он видел Берди на сцене не менее десяти раз — можно сказать, знал все ее приемчики лучше нее самой. Достаточно будет, если он придет после концерта на фуршет.

Да, вот что надо сделать. Принять душ, сделать несколько звонков, а попозже выйти в город.

Глава 5

— Это невыносимо! — простонала Либерти, примостившись на мягкий диван в гостиной маминой квартирки в подвальном этаже особняка Реда Даймонда.

— Тебе надо отнестись к этому серьезно, — приговаривала Синди, хлопоча «вокруг Либерти. Сложила стопкой журналы, взбила подушки. — Я не могу за тобой ухаживать, я работаю, а Кев в отъезде. Врач велел делать тебе перевязки каждый день — у тебя нешуточный ожог, девушка.

— Ты мне будешь советовать! — проворчала Либерти с мрачным выражением лица.

— И еще, — строго прибавила Синди, — тебе надо заняться лодыжкой. Вот и скажи: кто лучше родной матери станет за тобой ходить?

— Могу назвать кучу людей, — сквозь зубы проговорила Либерти, злясь на себя, что умудрилась так неудачно растянуться.

— Всего несколько дней, и ты у нас запорхаешь, — сказала Синди.

— Благодарю покорно, — мрачно ответила Либерти. — Эти несколько дней еще прожить надо.

— Попроси маму, пусть принесет тебе твои любимые ребрышки, — посоветовала Синди, облизываясь при одном воспоминании. — И на ноги встанешь, и мясца нарастишь, а то кожа да кости. Сколько тебе раз говорить? Мужики любят, чтоб было что в руках подержать.

— Ну вот, ты уже заговорила, как моя мама, — буркнула Либерти. — Никакая не «кожа да кости»!

— Да у тебя задница — два кулачка, — дразнила Синди. — А мужикам подавай пухленькую попку.

— Ну, сестренка, на этот счет я как раз спокойна, — огрызнулась Либерти. — Твоей задницы нам на двоих хватит.

— Ха-ха! — рассмеялась Синди. — За это меня и любят.

При весе в две с лишним сотни фунтов Синди обладала завидной уверенностью в себе, особенно в том, что касалось производимого на мужчин впечатления.

— Ладно, как-нибудь продержусь, — вздохнула Либерти.

— Я буду каждый день заходить, — пообещала Синди и направилась к выходу.

— Так я тебе и поверила, — мрачно буркнула Либерти.

— Ну, по крайней мере, я постараюсь.

— Ни черта ты не постараешься, — повторила Либерти, отлично зная, что ничто на свете не заставит ее сестру пожертвовать активной личной жизнью и сидеть с ней. Для Синди секс был сродни соревнованию. Она даже вела счет в специальном блокноте. А на ближайшие выходные у нее были виды на Муса, высоченного охранника, кичившегося тем, что однажды участвовал в охране концерта Бритни Спирс.

— И не забудь выставить еду для шушеры, — напомнила Либерти. — Они не должны помереть с голоду из-за моего временного отсутствия. — Шушерой она называла небольшую компанию бездомных, приходивших к кафе с заднего крыльца за объедками.

— Никак в толк не возьму, на фига ты приваживаешь к кафе этот вонючий сброд, — проворчала Синди и сморщила нос. — Вечно они там болтаются, не продохнешь!

— Они не болтаются, — терпеливо возразила Либерти. — Только приходят в семь утра, чтобы забрать то, что так и так полетело бы в мусорный бак. А воняет от них по той простой причине, что им негде помыться.

— Ха! — фыркнула Синди. — Тебе дай волю, они еще и мыться у нас станут.

Либерти нарочно напустила на себя благочестивый вид, зная, что это больше всего бесит сестру. Ей было обидно страдать в одиночку.

— Я только прошу тебя не забыть об этой малости, — строго повторила она. — Эти люди на меня рассчитывают.

— Ясно, — согласилась Синди и шагнула к двери. — А ты тут смотри, не свихнись от безделья. Главное — сохраняй хладнокровие и не лайся с мамочкой.

— Ага, — хмыкнула Либерти. — Можно подумать, это когда-нибудь было.

— Читай себе журнальчики, смотри телек и не спорь с ней, — посоветовала Синди назидательно. — Знаю я, как вы общаетесь!

— Не волнуйся, — успокоила Либерти, хотя обе понимали, что все будет, как всегда. Ее отношения с матерью, Дайан, были окрашены изрядной долей желчи. Классический случай любви и ненависти в одном флаконе.

Либерти обожала Дайан, добрую, красивую, просто за то, что это ее мать.

И одновременно ненавидела — потому что последние десять лет она служила экономкой у мистера Реда Даймонда, временами еще и готовила, а Либерти злило, что мать пожертвовала карьерой джазовой певицы, чтобы пойти в услужение к этому самодуру. Это было выше ее понимания. Зачем? Этот вопрос не давал ей покоя всякий раз, как она начинала об этом думать. Зачем? Зачем? ЗАЧЕМ?

Послушать Дайан — все очень просто.

— Видишь ли, дочка, нам нужны были деньги и крыша над головой. И чтобы не наскребать по грошу на арендную плату. Пением зарабатывать не удавалось, и у меня хватило ума бросить это дело.

— А как же отец? — спрашивала Либерти. — Почему он не может нам помогать?

Как всегда, этот вопрос повисал без ответа. Дайан отказывалась говорить, кто ее отец и где его искать. В конце концов Либерти перестала допытываться и смирилась с тем, что у нее нет отца.

Они перебрались в дом мистера Реда Даймонда, когда Либерти было девять. Для своих лет она была рослая и нескладная. Ей до смерти не хотелось расставаться с друзьями по Гарлему, где они жили в шумном многоквартирном доме.

Пусть так, но это был родной дом, и она покидала его со слезами. Особенно жаль было расставаться с Тони, двенадцатилетним соседским мальчиком-пуэрториканцем. Тони всегда помогал ей с уроками, это он научил ее играть на гитаре, а иногда брал ее в Центральный парк кататься на роликах. Ей было всего девять, но она уже умела отличить хорошего человека от плохого.

На Манхэттене Либерти оказалась в совершенно чужой среде. Все здесь было другое, и, хотя у них было где жить, все-таки это был чужой дом. Большой, старый и страшный дом, где царил большой, старый и страшный богач, заставлявший маму ходить перед ним на задних лапках. Перемена в образе жизни была разительная, особенно когда она пошла в новую школу — школу для богатых маленьких снобов, для которых она так и осталась чужачкой и черной костью. Ей очень быстро дали понять, что против нее работают три пункта. Пункт первый: ее мама — какая-то экономка. Пункт второй: она безотцовщина. Пункт третий: она черная, хотя на негритянку Либерти никогда не походила.

Однокашники не давали ей забыть, кто она и откуда.

Мистера Даймонда она видела редко, да и то издали. Мама сразу предупредила ее, что он не любит, когда дети крутятся под ногами, так что Либерти было велено пользоваться задней дверью и ни под каким видом не показываться хозяевам на глаза. Будучи ребенком любознательным, она все же нарушала запрет и иногда отваживалась войти на хозяйскую половину, но только если знала наверняка, что дома никого нет, поскольку, помимо мамы, были еще дворецкий, кухарка по имени Мей, прачка по имени Кэрсти и три горничных, следивших за порядком в доме и выполнявших всю тяжелую работу. Хорошо хоть маме не приходилось так корячиться.

Со временем Либерти обследовала каждый сантиметр большого и мрачного особняка, начиная с гигантской кухни, полной медных кастрюль и сковородок, висевших над двумя огромными гранитными плитами, и дорогого фарфора всех видов, хранившегося в специальных шкафах в кладовках. Еще одна кладовая использовалась для хранения всевозможных консервов, соусов, напитков — в количестве, достаточном, чтобы прокормить целую армию.

Следующим объектом ее исследований стала столовая, величественный зал с резной мебелью, хрустальными люстрами и огромным низким комодом с несметным количеством столового серебра. Подсвечники, блюда и столовые приборы хранились в обитых войлоком ящичках.

Немного погодя она отважилась подняться наверх и обследовать спальню мистера Даймонда, еще одну большую и мрачную комнату с двумя каминами и холодным деревянным полом. Посреди спальни стояла большущая кровать с балдахином. Она была застелена тончайшим льняным бельем и одеялами из тонкой шерсти.

В хозяйском шкафу — размером с целую комнату — в строгом порядке были развешаны костюмы. Одних сорочек, белых и хрустящих, было не меньше сотни. А еще свитера, туфли, ремни, галстуки. Количество вещей подавляло, здесь ты чувствовал себя, как в дорогом магазине. В ванной потрясало изобилие всяких лосьонов и средств для бритья, а еще каких-то лекарств, которые она трогать побоялась.

Годы шли, и всякий раз, как позволяла ситуация, Либерти бродила по старому дому. Иногда она садилась в обитой дубом библиотеке и листала старинные фолианты в кожаных переплетах — их у хозяина была целая куча. В другой раз могла сесть за рояль и попробовать что-то сыграть. Одним из любимых занятий было сочинение текстов песен, музыку к которым она непременно когда-нибудь напишет. Либерти с детства чувствовала призвание к музыке.

Как-то раз она решила полежать на хозяйской кровати — просто из любопытства. Она вытянулась и расслабила тело. Кровать была очень удобной и просторной, к тому же мягкой. Девочка натянула на себя пушистое одеяло и тут же уснула. Через час ее обнаружил сам мистер Даймонд.

— Какого дьявола ты тут делаешь? — вскричал он, тыкая ее в спину дорогой тростью с металлическим наконечником. — А ну, убирайся! — приказал он, пылая от гнева. — Вон из моей комнаты, маленькая мерзавка! Как ты посмела ко мне вторгнуться? Вон отсюда!

Двенадцатилетняя Либерти была бесстрашной девчонкой. За три года это была ее первая встреча с хозяином лицом к лицу. Она спрыгнула G? постели, показала ему язык и нахально выкрикнула:

— Так я тебя и испугалась, старый хрен! — и выбежала из комнаты.

Вечером мама, очень расстроенная, сказала, что мистер Даймонд не на шутку осерчал и будет лучше, если Либерти поживет какое-то время с тетей Аретой и сестренкой Синди.

— Тебе там будет веселее, — сказала мама, глядя в пол. — Это на время, потом я уговорю его разрешить тебе вернуться.

Можно подумать, что у нее был выбор!

— Класс! — ответила Либерти, с трудом сдерживая слезы, потому что на самом деле ничего классного в этом не было. Ей не хотелось никуда уезжать. — Ненавижу этот дом! — с вызовом произнесла она. — И пахнет здесь противно. И этого дядьку, на которого ты работаешь, тоже ненавижу. Он тоже противно пахнет. И вообще я все ненавижу!

— Надо подождать несколько месяцев, может, потом он снова разрешит тебе здесь жить, — проговорила мама, тоже глотая слезы. — На самом деле мистер Даймонд не такой плохой человек.

— Нет уж, спасибо! — ожесточенно огрызнулась дочь. И это было искренне.

Жизнь в Гарлеме с теткой и сестрой обернулась приятным сюрпризом. Они только недавно, после смерти отца Синди, перебрались в Нью-Йорк из Атланты. Тетя Арета, мамина сестра, была полной противоположностью Дайан. Толстая, пышущая энергией и весельем, Арета работала на бисквитной фабрике и, судя по всему, прекрасно себя там чувствовала, тем более что работникам разрешалось есть сколько влезет. Кто же станет отказываться от дармовых пирожных? Уж во всяком случае, не Арета.

Синди, на три года старше Либерти, встретила сестру с распростертыми объятиями. Они мгновенно подружились, и впервые Либерти ощутила, что у нее есть семья.

А лучше всего было то, что она вернулась в свою старую школу и рядом опять был Тони, повзрослевший и еще более привлекательный, чем прежде. Хуже было другое: у него уже имелась девушка, тощая белая девчонка с редкими соломенными волосами и щербинкой между передними зубами.

Либерти поделилась своим горем с Синди, и та, не моргнув глазом, объявила, что подружка — это не проблема и они с ней легко справятся. И вот на тринадцатилетие Либерти Синди помогла ей накраситься и выпрямить волосы, чтобы они не топорщились во все стороны непокорной гривой. После этого Либерти надела свою самую обтягивающую маечку и самые узкие джинсы, на ноги нацепила взятые у сестры босоножки на высоких каблуках, которые были великоваты, ну и что? И они вдвоем направились в боулинг, где Тони по вечерам подрабатывал.

А надо сказать, что в тринадцать лет Либерти уже была чудо как хороша, а с косметикой, в обтягивающих джинсах и со «взрослой» походкой (благодаря каблукам) ей можно было дать все шестнадцать. Тони, конечно же, обратил на нее внимание. Так, послушав совета сестры, Либерти снова обрела кавалера.

Другой совет касался орального секса.

— Трахаться с ними не обязательно, — как ни в чем не бывало наставляла сестренку Синди. — Достаточно проделать вот это. — Она иллюстрировала свои слова с помощью банана. — Если все сделаешь правильно, парень, считай, у тебя в кармане. Будет твой, пока сама не прогонишь.

«Я его никогда не прогоню, он всегда будет мой», — подумала Либерти и сделала так, как советовала Синди. Тони противиться не стал.

К несчастью, через год Тони окончил школу и вместе с матерью уехал в Майами, что стало для Либерти большим ударом, так как наличию парня она придавала большое значение: оно делало ее более значительной в собственных глазах, подтверждало ее статус постоянной подружки.

Тони уехал, и она как с цепи сорвалась. В парнях отбоя не было. Синди была права: пять минут на их любимую «процедуру» — и они у твоих ног, пока сами не надоедят. Вскоре Либерти уже могла заполучить любого понравившегося парня. Подумаешь — оральный секс. Ведь президент Клинтон объяснил народу, что это и не секс вовсе.

Настоящий секс она познала только в шестнадцать, когда безумно влюбилась в вокалиста одной любительской рок-группы. Он был англичанин и подражал Эминему. Тощий, как скелет, с острым взглядом и жесткими манерами, он очень скоро поймал ее на крючок — не только в сексуальном плане, но и в творческом: иногда он позволял ей спеть что-то с его музыкантами, и это было классно. Еще он советовал ей продолжать сочинять, что она и делала с большим энтузиазмом.

Либерти опять стало казаться, что она нашла парня своей жизни.

— Осторожнее, девушка! — предостерегала Синди. — Это творческая натура. Я каждый раз на этом пролетаю.

Либерти было все равно, творческая натура или какая другая. Главное, что он заставлял ее кровь бурлить, и в музыкальном плане, и во всяком ином, а больше ей ничего и не было нужно.

Но Синди, конечно, оказалась права. Он оказался плохим мальчиком, заразил ее лобковыми вшами, а потом бросил ради худосочной малолетней стриптизерши с огромными фальшивыми сиськами.

В особняк Даймонда Либерти так и не вернулась, хотя мама не раз звала ее. С теткой и сестрой жизнь была какая-то более настоящая, тем более что они тоже не хотели ее отпускать.

Мама приезжала в гости каждое воскресенье, в свой выходной. Иногда у Либерти появлялось чувство, что ее мама — Арета, а Дайана — просто родственница, которую она толком и не знает. Арета была заботливая, как квочка, ее пылкой любви хватало на всех.

И вот сейчас, после семи лет жизни врозь, Либерти вдруг оказалась в тесной маминой квартирке. С растяжением лодыжки и ожогом руки.

Отлично! Можно себе представить, сколько нотаций ей предстоит выслушать в ближайшие несколько дней. Это просто несправедливо!

Может, в самом деле, пора удаче повернуться к ней лицом?

Глава 6

Джет добрался до дома Сэма и засел за телефон. После трех лет отсутствия он вовсе не собирался коротать первый нью-йоркский вечер в одиночестве, тем более в ожидании завтрашней встречи с отцом. Дорогой папочка! Что еще за номер он задумал?

В каком-то смысле Джета страшила перспектива предстать пред отцовскими очами. Хотя, если подумать… Какого черта? Он уже давно не тот испуганный малыш, что прятался от отцовской плетки. Да пошел он, этот Ред Даймонд! Теперь Джета голыми руками не взять.

Он перелистывал карманный компьютер, оставляя без внимания имена тех приятелей, что на момент его отъезда чересчур увлекались наркотой. Номер Беверли, красавицы-визажистки родом из Гвианы. Бывшая подружка Сэма, Беверли была в курсе прошлых фокусов Джета.

— Как у тебя-то дела? — спросила Беверли участливо.

— Неплохо, — ответил он. — Спасибо вам с Сэмом, не дали помереть.

— Да уж, другого выхода не оставалось, как отправить тебя подальше, а то ты тут совсем загибался.

— Лучше не напоминай. — Он застонал, отмахиваясь от тяжких воспоминаний, — а таких было немало, одно постыднее другого.

— Ладно, ладно, — засмеялась Беверли. — Не буду!

— Спасибо.

— Слушай, говорят, ты в Италии процветаешь? Значит, не зря все было?

— Да, и все благодаря тебе, — признал он: это Беверли организовала ему собеседование в модельном агентстве, куда его в результате и взяли.

— Вот и хорошо, что все удачно сложилось, — порадовалась за него Беверли. — Отчего же ближнему не помочь?

— Стало быть, я твой должник. Вот я и думаю: не сводить ли мне тебя на ужин? По старой дружбе.

— Меня и моего нового парня?

— А такой есть?

— Дорогуша, парень есть всегда. И этот тебе понравится.

— Правда?

— Стала бы я связываться абы с кем, — усмехнулась она.

— Видели, знаем, — парировал он.

— Тебе-то откуда знать? — Она опять рассмеялась. — Ты же всегда был в отключке.

— Послушай, Бев, хоть и под кайфом, а кое-что я запомнил.

— Ладно, ладно, — согласилась она, — кретины тоже попадались, но ненадолго.

— Попадались? — фыркнул он.

— Спасибо, Джет! Но я должна тебе сказать, что этот парень у меня постоянный.

— Тогда бери его с собой. Куда хочешь пойти?

— Может, в «Иль Канторини»? В половине девятого? — предложила она. — Помнишь этот кабак?

— Конечно, — сокрушенно проговорил он. — Остается надеяться, что меня там не помнят. У меня есть тайное подозрение, что я как-то учинил там разгром.

— Было дело. Но хозяин, Фрэнк, мужик что надо, так что не дрейфь. А кроме того, ты будешь со мной, — самонадеянно добавила Беверли. — Как бы то ни было — это дело прошлое, а надо жить настоящим. И ты переменился. Правильно я говорю, малыш?

— Можешь мне поверить.

Он защелкнул мобильник и подумал, не позвонить ли Максу или Крису. Потом решил, а зачем? После семидесятипятилетия отца — а это было четыре года назад — он с братьями практически не общался: он тогда по-настоящему набрался и, можно сказать, опозорил семью своим непотребным поведением. Черт! Вспоминать стыдно: свалился без штанов в трехэтажный торт в обнимку с малолетней пуэрториканской проституткой, которую подцепил по дороге.

Впрочем, сейчас это кажется смешным. Но у родни наверняка иное мнение.

Что ж, то-то они удивятся, когда увидят его завтра, нового, трезвого, почти успешного в карьере, которую они, правда, вряд ли одобрят.

Да. Будет им сюрприз!


Макс гадал, не связан ли вызов к отцу с его предстоящей женитьбой. Скорее всего — нет. Он поступил как полагается и послал Реду и леди Джейн Бэнтли официальное приглашение. Ответа пока не последовало. Да и неудивительно: Ред никогда учтивостью не отличался, манерам старик был не обучен. Конечно, на свадьбу явится, но в силу своего положения он не считает себя обязанным отвечать на письма.

Ред Даймонд был старый развратник. Он много раз был женат и с готовностью избавлялся от очередной жены, как только его одолевала жажда перемен. Макс часто задумывался о смерти своей матери Рэчел. Она родила его и через шесть месяцев умерла во сне, как говорят — от сердечного приступа. Совершенно здоровая молодая женщина двадцати шести лет. Сомнительная версия. Полный жизни человек, никаких проблем со здоровьем. Как такое могло случиться?

Иногда у Макса мелькала мысль, уж не приложил ли папочка руку? Но он всегда отгонял ее. Не может быть. Не может быть, чтобы он был такой злодей.

Или может?

После смерти Рэчел Ред женился на новой красавице, Оливии, которая родила ему Криса. Новый брак тоже не излечил его от распутства, ибо в сексе Ред был ненасытен и не пропускал ни одной юбки. В конце концов он и с Оливией развелся и женился на матери Джета, Эди, которая потом спилась.

Сказать откровенно, Максу плевать, будет отец на его свадьбе или нет. Зачем подвергать Эми такому испытанию? Его невесте еще предстоит познакомиться со старым змеем. Что ж, это у нее еще впереди.

Нэнси Скотт-Саймон была возмущена невоспитанностью Реда Даймонда.

— С кем прикажешь посадить твоего отца и леди Джейн? — спрашивала она, строго взирая на будущего зятя. — А как быть с репетицией? Может, ее оплатит твой папаша, раз уж я взяла свадьбу на себя?

— Не надо никакой репетиции! — поначалу заартачился Макс. Но Нэнси и слышать ничего не желала, и во избежание ссоры Макс решил, что оплатит мероприятие сам. Оно было запланировано на субботу в отеле «Уолдорф Астория», на сто пятьдесят гостей.

А завтра у него мальчишник. Эта мысль наводила на него тоску.


Берди Марвел была хорошенькая — насколько может быть хорошенькой избалованная и бездумная барышня. Миниатюрная, но аппетитная. Ей только-только стукнуло восемнадцать, но она уже была кумиром всех девочек-подростков. Ее записи расходились миллионными тиражами, а верные поклонницы во всем ей подражали. Таких модных молодых певиц была целая плеяда — Бритни, Хилари, Линдси, близняшки Олсен, но в данный момент список возглавляла Берди Марвел.

Когда Берди было шестнадцать, Крис помог ей избавиться от родительской опеки. Берди уже в том юном возрасте была крепким орешком: она пела с восьми лет и не без оснований полагала, что родители тратят заработанные ею миллионы на себя.

Крис отсудил ей вожделенную свободу, а заодно отторговал себе десять процентов от всех ее будущих доходов.

Берди помогла ему разбогатеть, а он поспособствовал ее карьере.

Беда в том, что его богатство длилось недолго, поскольку большую часть денег он успешно просаживал за карточным столом.

Свои проблемы имелись и у Берди. Она любила кокс, любила тусовки, любила расслабиться до неприличия. Эти опасные наклонности сочетались с даром связываться с сомнительными мужчинами. У нее будто глаз был наметан на плохих парней, способных вытирать об нее ноги. В данный момент ее кавалером был Роки, байкер, которого она подцепила на пляже в Санта-Монике. Недавно она произвела его в менеджера по гастролям и положила ему щедрый оклад.

А правильнее было бы произвести его в поставщика кокаина.

Роки повсюду следовал за ней. Бритоголовый, весь в черной коже и цепях, с сильными ручищами в татуировках от кончиков пальцев до плеч, он являл собой устрашающую фигуру. Лакомый кусок для таблоидов. Не проходило недели без очередной порции скандальных заголовков. Заголовки Берди не слишком волновали. Подумаешь, назвали принцессой белого трэша или даже малолетней бродяжкой!

— Любая реклама на пользу, — приговаривала она, цитируя троюродную сестру и по совместительству ее безмозглую пиарщицу.

На фуршете после концерта Берди шагнула навстречу Крису уже под приличным градусом. Для восемнадцатилетней девушки вид она имела грубоватый, несмотря на улетный прикид, состоявший из намека на мини-юбку, красного кожаного бюстье, оставлявшего напоказ большую часть живота с бриллиантиком в пупке, и модных белых полусапожек. Волосы у нее, как всегда, были взъерошены, губы — в толстом слое розовой помады, глаза в черной обводке, и она жевала резинку — еще одна ее привычка. Крис заметил, что у нее прибавилось татуировок. На левом плече появилась небольшая голубка, а на выставленной напоказ тазовой косточке — череп с костями.

Глядя на Верди, Крис всякий раз говорил себе, что ей всего восемнадцать и этот мятежный возраст рано или поздно пройдет. Со своей стороны, он делал все, чтобы оградить ее от неприятностей, но он ведь только адвокат.

— Крис! — завопила она, устремившись к нему и бросаясь обниматься. — Как здорово, что ты вырвался! Классный концерт? Скажи!

» — Классный, — согласился он.

— А публика какая отвязная, а?

— Сущий динамит!

— Я так рада, что ты здесь, — прочирикала она и сильно сжала его ладонь. — Нам с тобой надо кое-что обсудить.

— Сейчас?

— Да, но это личное. — Она придвинулась. — Иными словами, нам надо где-то уединиться.

Какое там — уединиться! Верди Марвел, как всегда, была в центре внимания. Каждое ее движение фиксировалось сразу несколькими фотокамерами, да и Роки с подозрительным видом крутился рядом. Он не жаловал Криса. Неприязнь была взаимной.

— Ты где остановилась? — спросил Крис у своей клиентки.

— «Трамп Интернэшнл». Ах да, еще я подумываю купить квартиру в Тайм-Уорнер-биддинге. Самое крутое место, скажи? А виды какие — умереть можно.

«Да уж, — подумал Крис. — Роки там наверняка понравится».

— Давай так: я завтра днем подъеду, — предложил он. — И ты мне расскажешь без посторонних, что у тебя там за проблемы.

— Класс! — Понизив голос, девушка добавила: — Только Роки — ни слова! Позвони мне на трубу — и сговоримся.

— В Стране байкеров сгустились тучи? — удивился он, в душе надеясь, что Верди решила расстаться со своим переростком.

— Да нет, дурачок! — Она хихикнула и потерла коротким пальчиком кончик носа. — Роки — самый прикольный чувак на свете!

— Я тебе верю, — сухо ответил Крис. — Но боюсь, другие не поверят.

— Противный! — опять хохотнула Берди. — Он настоящий мачо.

— Завтра обсудим, — предложил Крис, не желая вступать в дискуссию о сексуальных возможностях Роки.

— Обещаешь? — Она вздернула голову, как капризный ребенок.

— Клянусь.

У Криса уже все было распланировано. Утром — у отца. Затем ланч с клиентом. Еще пара встреч. Ужин с другим клиентом. А утром в субботу он сядет на ранний рейс до Лос-Анджелеса. В воскресенье — в Вегас.

Дела, дела, дела… Что ж, ему не привыкать!

Глава 7

За неделю до свадьбы коллеги по работе решили, что Эми необходимо оторваться. Она пробовала отбиться, но ее и слушать не стали.

— Ты же замуж выходишь! — напомнила Иоланда, брюнетка латиноамериканского происхождения с необъятным бюстом. — Это дело надо отметить!

— Вот-вот, — поддакнула Дана, соблазнительная рыжеволосая девушка с эротичным прикусом. — Без девичника никак нельзя! Это традиция.

— И не рассчитывай, — перебила Иоланда, — что твой суженый откажет себе в мальчишнике. А на этих пьянках знаешь, что бывает? Полный разврат и разложение. Стриптиз, простаки — ты себе представить не можешь!

— Это как? — нахмурилась Эми. — Что значит — «предстать не можешь»? Чем же они там занимаются?

— О предсвадебном мальчишнике невесте лучше не знать — то жуть, что такое! — поддразнивала Дана.

— Какие вы циничные! — покачала головой Эми. — Могу ас уверить, Макс не такой.

— Ну, конечно! — хором воскликнули девушки, закатывая лаза. — Он мужик или нет? Член у него на месте, так ведь?

В этот момент показалась София Куртенелли. В густо населенном мире моды София была звездой первой величины. Исполненная шика и подлинного стиля, она была дамой пятидесяти с небольшим лет, хорошо сохранившейся, со строгим пучком каштановых, с медным отливом, волос и искусно наложенным макияжем, придающим выразительность глазам. С ее лица круглый год не сходил средиземноморский загар. При всей своей занятости, София почти каждые выходные, в зависимости от времени года, летала на юг Франции либо ездила в Саутгэмптон. И еще она любила общество.

— Эми! — повелительно произнесла София и щелкнула пальцами, сверкнув серебристым лаком и множеством бриллиантовых колец. — Ступай за мной.

— Да, мисс Куртенелли, — ответила Эми и устремилась следом за хозяйкой в ее роскошный кабинет.

— Присядь! — София указала на мягкое кресло на причудливо гнутых ножках и с расписанными золотом подлокотниками.

Эми села, недоумевая. Ей нечасто выпадали аудиенции у ее блистательной и грозной хозяйки.

— Правда ли, что ты выходишь замуж? — спросила София своим низким голосом с легким акцентом. Эми кивнула. — За Макса Даймонда?

— Да, это так, — подтвердила Эми.

— Хм-мм… — издала София, взяла серебряную ручку от Картье и стала нервно постукивать по мраморной столешнице. — Удачная партия, да?

Эми не знала, что ответить, поэтому поспешила сказать:

— Спасибо.

— Это хорошо, — сказала София, о чем-то думая про себя. — Может, и я на свадьбу загляну, — небрежно добавила София, как будто ей только сейчас пришла в голову эта мысль.

Черт, а ведь ей даже приглашения не послали, хотя Нэнси поначалу и хотела. Но Эми решила, что в присутствии хозяйки станет больше нервничать. Теперь же выхода не оставалось.

— Мы будем рады вас видеть, — поспешно солгала она.

— Bene, — одобрительно произнесла София, теребя тройной браслет с бриллиантами на загорелом суховатом запястье. — И Карло с собой возьму.

Всем были известны мальчики, которыми окружала себя София. Целая свита сопровождала ее на светские мероприятия, а Карло в данный момент был ее любимчиком. Сухопарый и гибкий, как ящерица, бисексуал двадцати двух лет от роду. Судя по всему, Софию этот факт нисколько не смущал, тем более что, если верить слухам, она сама привечала девочек наравне с мальчиками.

— Отлично! — Эми постаралась изобразить радость.

О боже, мама ее убьет: ее старательно продуманная «рассадка» летит к черту.

— А кто делает платье? — поинтересовалась София. За мягкой интонацией угадывалось недовольство, что свадебный наряд заказан в другом месте, а не в Доме Куртенелли.

— М-мм… Валентино, — пролепетала Эми. — Моя мама…

— Не надо ничего объяснять, — сказала София, останавливая Эми повелительным жестом. — Хотя, выражаясь вашим профессиональным слогом, с точки зрения рекламы тебе надо было обратиться ко мне.

— Моя мама… — опять начала Эми.

София снова не дала ей договорить.

— Prego, дорогая, — небрежно произнесла она и указала на дверь. — Разговор окончен.

Эми выскользнула за дверь. Конечно, София Куртенелли права. Надо было пригласить ее на свадьбу. И заказать свадебное платье у нее. А не слушать маму с ее другом Валентино.

Но теперь уже поздно что-либо менять. Оставалось надеяться, что эта оплошность не отразится на ее работе. Она хоть и выходит замуж, но увольняться не собирается. С Максом они на эту тему не говорили, но с чего бы он стал возражать?

В тот день Эми обедала со своей лучшей подругой еще с университетских времен, Тиной. Очаровательная маленькая брюнетка, Тина была беременна и излучала тот счастливый свет, которым господь, на зависть окружающим женщинам, наделяет многих будущих мам. Тина уже два года как была замужем за биржевым маклером по имени Брэд. Малыш должен был появиться на свет через пару недель.

Подружки отправились в «Киприани», где Эми и рассказала Тине об оставившем неприятный осадок разговоре с хозяйкой Дома моды, а потом о предложении коллег закатить девичник и о том, как она этого не хочет.

— Да! — Тина выразительно стукнула кулаком по столу. — Отличная идея! Тебе надо оттянуться, а то ты у нас слишком правильная.

— Я?

— Да, ты.

Эми сморщила носик.

— Ну, спасибо!

— Перестань, Эми, спустись с небес на землю, ты выходишь замуж за мужика, с которым даже ни разу не спала. Ты как с луны свалилась.

— А ты кричи погромче! — прошипела Эми, озираясь. — Тебя еще вон за тем столиком не слышали.

Послушай меня, — продолжала Тина, понизив голос. — Что, если Макс в постели окажется ни на что не годен? Ты ведь этого даже не поймешь!

— Нет, пойму, — упрямо возразила Эми. — Наверняка пойму.

— Но как? — не унималась Тина, в упор глядя на подругу. Она поставила локти на стол и оперлась подбородком на сцепленные руки.

— Пусть я и последняя девственница на Манхэттене, но кое-какой опыт у меня имеется.

— Обниматься не значит трахаться, — развязно объявила Тина, изображая сильный бруклинский акцент.

— Вот грубиянка! — возмутилась Эми, снова смущенно озираясь по сторонам — вдруг кто услышит перлы, выдаваемые ее подругой.

— Ты еще не слышала, какая я бываю грубиянка, — рассмеялась Тина.

— Слышала, и еще как! — огрызнулась Эми, отщипывая хлеб. — Мы с тобой в университете в одной комнате жили, забыла?

— Такое не забывается! На первом курсе, должна признаться, ты была жуткая зануда.

— Ты тоже не лучше!

— Ничего подобного! — возмутилась Тина. — Я просто пыталась в тебе разобраться. Ты вечно была погружена в себя. И только когда ты рассказала про похищение…

— Замолчи! — перебила Эми. — Я тебе доверилась по секрету и больше вспоминать это не желаю.

— Тебе надо было пройти курс у психолога, — заметила Тина. — Не понимаю твою мать.

— Это в порядке вещей, — сухо проговорила Эми. — Ее никто не понимает, включая меня.

— Послушай, что я тебе скажу. — Тина забарабанила пальцами по столу. — Я обожаю своего мужа. Брэд лучше всех. Но должна тебе сказать, временами я жалею, что до замужества мало экспериментировала, что ли. Ну, мало себе позволяла.

— Что ты говоришь? — изумилась Эми. — Но вы с Брэдом так друг другу подходите! Никогда не ругаетесь, все у вас мирно да ладно…

Ну да, — согласилась Тина, подавляя зевок. — Мы идеальная пара, и я никогда не стану ему изменять. Однако, — многозначительно добавила она, — у тебя еще есть возможность, а учитывая твой сексуальный опыт — вернее, его отсутствие, — мне кажется, нельзя бросаться очертя голову в супружество, не изведав, что и как. Так что… советую тебе наверстать упущенное и быстренько с кем-нибудь переспать. Ты ничем не рискуешь, главное — не забывай об осторожности.

— Ты шутишь, — нахмурилась Эми. — Это же будет…

— Я же не предлагаю тебе заводить роман, — сказала Тина, снова перебивая подругу. — Достаточно будет просто перепихнуться.

— Тина! Что ты такое говоришь?

— Перестань, милая, — примирительно сказала Тина. — Если ты не сделаешь этого сейчас, ты так никогда и не узнаешь, как бывает. А это очень грустно.

— А если я не хочу этого знать? — вскинулась Эми, пытаясь убедить себя, что подруга заблуждается. — Что, если меня абсолютно устраивает положение вещей?

— Но ты хотя бы подумай над моим предложением, — попросила Тина и лукаво добавила: — Кто знает? Может, тебе понравится?

Возвращаясь с перерыва, Эми невольно думала над непристойным советом подруги. Это никак не вязалось с ее принципами. И все же…

На другой день на работе только и разговору было, что о девичнике. В конце концов Эми поддалась на уговоры — просто чтобы отстали.

Гулянка была назначена на сегодня.

В каком-то смысле Эми ждала вечеринки со страхом.

С другой стороны — почему бы немного не развлечься?

Глава 8

— Отлично выглядишь, парень! — воскликнула Беверли, оглядывая Джета с ног до головы. — Нет, правда здорово!

Джет улыбнулся старинной приятельнице.

— А сама-то? Все как раньше, первая красавица Нью-Йорка.

— Да уж не жалуюсь, хоть и старею. Тридцатник, можешь себе представить?

— Говорят, тридцать — все равно, что снова тринадцать, — подмигнул он.

— За словом ты никогда в карман не лез, хоть трезвый, хоть под банкой. — Беверли повернулась к своему спутнику, худощавому белому парню с бородкой и забранными в хвост длинными волосами в стиле семидесятых. — Познакомься, это Чет, он музыкант.

— Привет! — Джет протянул руку.

Чет ответил угрюмым кивком.

Беверли добродушно рассмеялась.

— Вбил себе в голову, что мы с тобой спали, — как ни в чем не бывало объяснила она. — Никак не могу разубедить.

— Послушай, старик, могу поклясться, что этого не было, — заверил Джет, но Чет никак не отреагировал на его слова.

Весь ужин они проболтали — словно наверстывали упущенное. Беверли жаждала услышать все о его жизни в Италии, и за бифштексом с чипсами Джет рассказывал о себе.

Чет оказался молчуном. Он и рта не раскрыл, пока Джет не заговорил о музыке, только тогда немного оттаял. Он оказался так называемым сессионным музыкантом и участвовал, среди прочего, в концертах «Спринстин» и «Роллинг Стоунз». Еще он состоял в «Анонимных алкоголиках», они и эту тему обсудили, так что к тому моменту, как Беверли предложила перекочевать в самый модный нынче клуб «Гэтсби», они не то чтобы подружились, но по крайней мере уже нормально общались.

В такси по дороге в клуб Джет раздумал ехать.

— Знаете, ребята, меня что-то разница по времени догнала, — проговорил он, потягиваясь и зевая во весь рот. — Вы поезжайте, а я лучше на боковую.

— Ни в коем случае! — возразила Беверли и ущипнула его. — Ты с нами, я настаиваю.

— Дай хоть дух перевести, — слабым голосом взмолился Джет. — В Милане сейчас пять часов утра. Да еще моя девушка устроила мне бурное прощание.

— Тем хуже для тебя, — ответила Беверли, не желая принимать отказ. — Считай, что мы устраиваем тебе такое же бурное приветствие. Ни на какую боковую я тебя не отпущу.

— Да?

— Я же сказала: ни под каким видом! Он улыбнулся и взял сигарету.

— Ну, что с тобой поделаешь?! Она улыбнулась в ответ.

— Давно бы так.

В клубе «Гэтсби» у Беверли был знакомый охранник при входе. Она подплыла к грозному громиле, обняла его, поцеловала в щеку, и тот провел их внутрь, минуя толпу желающих. Эта сцена напомнила Джету старые времена, когда он сам был на дружеской ноге со всеми охранниками и вышибалами в городе. Его все знали. Но не все привечали.

Если начать вспоминать, из скольких его заведений вышибали…

Но теперь все изменилось. Он взялся за ум, и надо признать, было очень приятно это осознавать.


Марина под любым предлогом начинала названивать Максу.

— У Лулу температура, она хочет тебя видеть, — сообщила бывшая жена на этот раз.

Макс подавил раздражение. Было уже поздно, и ему совсем не улыбалось снова выезжать в город.

— Утром заеду, — строго произнес он.

— Не годится, — возразила Марина. — Твоя дочь хочет тебя видеть немедленно.

Он знал, Марина думает, что он лежит в постели с невестой. И всеми способами пытается ему подгадить.

Что ж, жаль, конечно, но он не был в постели с невестой. Они с Эми еще не жили вместе. И даже ни разу не были близки. Эми хотела дождаться регистрации брака, и он уважал это решение. Высоконравственная девушка. Какой контраст с современными светскими хищницами, жаждущими немедленно захомутать состоятельного мужика!

— Хорошо, — проворчал он.

— Хорошо — что?

— Через пятнадцать минут буду.

— Вот так бы сразу, — проговорила Марина столь ненавистным ему тоном превосходства.

Последнее слово всегда должно было остаться за ней. Макса это не трогало, он привык, хотя после женитьбы на Эми все должно будет перемениться. Больше никаких телефонных звонков посреди ночи — разве что по крайней необходимости. Бывшей жене скоро придется усвоить, что он стал для нее недоступен.

Он позвонил в гараж и попросил подогнать машину к выезду. Ехать совершенно не хотелось, но он беспокоился за Лулу. Он подумал, не позвонить ли своему врачу, потом решил сначала взглянуть на дочь. Черт, как это все некстати.

Марина встретила его у дверей квартиры в прозрачном пеньюаре и отороченных мехом тапочках на высоких каблуках. Как всегда, она была идеально накрашена, а прямые льняные волосы до плеч тщательно расчесаны.

Все такая же красивая. Даже странно, что она никак не может найти себе мужика. При такой внешности?!

К несчастью, причина была понятна. Она не хотела ни с кем связывать свою жизнь, потому что ей нравилось носить титул миссис Максвелл Даймонд. Он был для нее как недостающее родовое клеймо. Для Марины признание в свете было превыше всего, а то, что теперь к ее титулу была присоединена приставка «экс», в ее кругу считалось досадной мелочью.

— Ну, как Лулу? — спросил он, входя в мраморный холл.

— Уснула, — ответила Марина безучастно. — Лучше тебе ее не беспокоить.

— Что ты хочешь этим сказать — «не беспокоить»? — возмутился он. — Ты же мне сама сказала, она требует меня.

— Очень жаль, но ты слишком долго ехал, — проговорила Марина с обычными металлическими нотками в голосе. — Это хорошо, что она спит. Быстрее поправится.

Ему захотелось дать ей пощечину. Поставить отпечаток своей ладони на этом сливочно-белом личике.

Но он сдержался. Он всегда умел себя контролировать. Выходка была типичной для Марины, так что он не очень удивился.

— Пойду хоть взгляну на нее, — сказал он, намереваясь пройти мимо жены.

— Нет! — Марина заслонила путь. — Ты ее разбудишь. Ты же знаешь, у нее очень чуткий сон.

— Конечно, знаю, — сухо ответил он. — Она ведь моя дочь, не так ли?

Это было утверждение, а не вопрос. И когда Марина лукаво буркнула: «Не исключено», — Макс опешил.

— Что ты сказала? — накинулся он.

— Я сказала, сейчас тебе, возможно, лучше поехать домой. — Марина двинулась прочь.

Но дело было сделано.

Макс в ярости выскочил из квартиры. Семя сомнения не только было брошено, но и пустило прочные корни.


При первой же возможности Крис улизнул с фуршета и направился в ресторан «Элейн», на встречу с другим клиентом, писателем Грегори Дарком — встрепанным медведем, специалистом по кровавым криминальным драмам, которые в известной степени основывались на реальных событиях. По трем его романам были сняты вполне успешные фильмы, а в данный момент Крис вел переговоры о новой крупной сделке с киностудией «Юниверсал».

Грегори был из Англии. Грузный, под шестьдесят. У него были воспаленные глаза, пережившие не одно тяжкое похмелье, и на удивление густые седые волосы. Половину времени он проводил в Голливуде, где у него был дом на берегу в Малибу и необходимая для жизни подружка-блондинка, а вторую половину — на Манхэттене; здесь он жил в квартире, забитой книгами, со сварливой женой-лесбиянкой.

Грегори был старомоден. Пил «Джек Дэниэлс», курил крепкие гаванские сигары и любил похвастать своей обширной коллекцией оружия.

— Угощайся, — сказал он хрипловатым от выпивки голосом. Он сидел с двумя приятелями — один был отставной капитан полиции. — Как поживает вонючая Калифорния?

Грегори любил подчеркнуть, что не является поклонником Лос-Анджелеса. Однако, загорая на обширной террасе своей шестимиллионной виллы в Малибу с блондиночкой под боком и в окружении соседей-кинозвезд, он производил впечатление вполне счастливого человека.

— Дела с новым контрактом продвигаются, — доложил Крис и придвинул себе стул. — Думаю, через пару недель пришлю тебе черновой вариант.

— Жду не дождусь, мой мальчик, — не без сарказма протянул Грегори. — На этот раз я хочу получить все и сразу.

— Получишь, — сказал Крис и заказал скотч в высоком стакане и с большим количеством льда. Он знал, как сделать вид, что пьешь наравне с Грегори, и при этом не свалиться под стол. Вся хитрость во льду — его надо класть много.

— Отлично, — просиял Грегори и повернулся к дружкам: — Этот мальчик лучше всех.

Крису не нравилось, когда его называют мальчиком, но он знал, что у Грегори просто манера такая, да и стоит ли ломаться перед денежным мешком?

После двух стаканчиков он откланялся и на такси вернулся во «Времена года». По дороге позвонил одному из своих помощников в Лос-Анджелесе и выслушал доклад о прошедшем дне. Ничего не терпящего отлагательства, по счастью, не случилось. Никаких серьезных проблем, хотя что-то, конечно, всегда происходит.

Завтра утром он повидается с отцом и, бог даст, уедет из Нью-Йорка куда более богатым человеком.

Глава 9

В каком-то смысле Дайан Дозье боялась этих выходных наедине с дочерью. Ни одна встреча у них не обходилась без ссоры. Либерти так до конца и не простила ей отказ от певческой карьеры (по причине ее бесперспективности) в пользу стабильного заработка и постоянного места жительства.

Дайан прекрасно знала, что дочь считает ее работу у мистера Даймонда унизительной и недостойной. Но Либерти всего девятнадцать лет, она совсем не знает жизни и не представляет, каким боком она иногда к нам поворачивается. Очень скоро она познает подводные камни самостоятельной жизни, особенно для женщины с ребенком на руках.

Дайан вздохнула. Либерти красивая девочка, даже очень красивая, так что, если хватит ума, найдет себе достойного человека и остепенится. Довольно этих глупостей. «Карьера, карьера». Уж кто-кто, а Дайан знает, что такое гоняться за несбыточной мечтой.

Вот уже много лет она настойчиво, изо всех сил отговаривает дочь, а это нелегко, потому что Либерти упряма и никого не слушает. Это у нее с детства. К тому же она действительно талантлива, но Дайан знает, что одного таланта мало. Слишком много вокруг одаренных девочек, готовых на все, чтобы пробиться. Увы, даже делая «все», никто не гарантирован. В этом деле главное — удача и выбор момента. А еще — хороший наставник, который бы в тебя верил и планомерно взращивал.

Дайан снова вздохнула. Ярким примером такой удачи и точного попадания по времени была Мэрайя Кэрри. Если бы она не познакомилась с Томми Моттолой, да если бы могущественный хозяин студии звукозаписи не надумал сделать из нее звезду…

Дайан спускалась к себе на цокольный этаж особняка мистера Даймонда и размышляла о том, что вообще-то приезд дочери, пускай и на несколько дней, большая радость. С другой стороны, Либерти наверняка не удержится от колкостей и критических замечаний — если, конечно, она не переменилась, что вряд ли.

Как было бы здорово, если бы они наконец поладили. Но у Либерти столько комплексов, что требовать от нее дружелюбия и покладистости наивно.


День тянулся бесконечно. Не привыкшая бездельничать, Либерти изнемогала от скуки. Сначала думала поработать над начатой песней — были несколько разрозненных куплетов, которые никак не получалось дописать. Потом решила, что настроение не то. Чтобы сочинять, необходимо вдохновение. Так не бывает, чтобы взял ручку — и создал что-то божественное.

Тем хуже для нее. А жаль, что этим процессом нельзя управлять. И еще много чего жаль. Например, жаль, что у нее нет отца.

Мама убедила ее, что отца у нее никогда не было. Дайан отказывается говорить на эту тему, и, сколько бы Либерти ни допытывалась, все тщетно. Даже Арета не имела понятия, кто был ее отец.

— Твоя мама мне никогда о нем не рассказывала, — сообщила Арета, когда Либерти еще только перебралась к ним жить. — Сестренка уехала из дома в шестнадцать лет, хотела выступать в Нью-Йорке, а когда через несколько лет залетела, то нашим никому не сказала. Судя по всему, ее все устраивало. Она ведь тебя одна растила, пока ко мне не прислала. Замуж ни за кого больше не вышла, и ни о каком постоянном мужчине мы тоже не слыхали. Правда, твоя мама всегда на этот счет скрытничала, она вообще себе на уме. Мы с ней сестры, но я ее совсем не знаю.

Либерти ловила каждое слово, ведь Арета рассказывала куда больше, чем можно было выудить из Дайан.

— А как ты думаешь, почему она все бросила и пошла в горничные? — спросила она.

— Бросила что? Ты о чем толкуешь-то, солнышко? — вздохнула Арета. — Насколько я слышала, она перебивалась с хлеба на воду, выступая во всяких кабаках. Думаю, что постоянный заработок, да еще жилье, казались ей очень даже неплохим вариантом. И за аренду платить не надо. Никаких тебе забот. И между прочим, она не горничная, а экономка, это разные вещи!

— Один черт, — буркнула Либерти.

— Нет, разница очень большая, — не согласилась Арета. — Она же не стоит на четвереньках и не надраивает ему сортир.

Либерти часто фантазировала на тему, кто был ее отец. До переезда к мистеру Даймонду у мамы перебывало много бой-френдов. Одного она хорошо запомнила: его звали Леон, он был высокий (мама тоже рослая), у него были музыкальные пальцы (у мамы тоже), и, как мама, он был певец. Либерти запомнилось, что он какое-то время жил у них и относился к ней, тогда пятилетней девчонке, как к своей дочери. Даже водил ее гулять в Центральный парк и в зоопарк, а самое памятное — как по субботам он усаживал ее рядом с собой и давал слушать свои любимые записи. Марвин Гей, Смоки Робинсон, «Темптей-шенс», Глэдис Найт. Она их обожала. К семи годам она уже знала всех великих исполнителей соула и, к восторгу взрослых, могла вполне прилично воспроизвести исполнение Дайаны Росс или Пэтти Лабель.

Иногда, и это был настоящий праздник, мама с Леоном брались петь дуэтом, и Либерти сидела и восхищалась: они были прекрасной парой и пели чудесно.

Леон прожил с ними года два, пока однажды ночью Либерти не проснулась от громкой ссоры, а наутро Леон собрал вещи и ушел.

Она помнила, что кожа у Леона была очень черной, и у мамы тоже. А у нее самой кожа светлая, какао с молоком, так что в конце концов она пришла к грустному заключению, что Леон не мог быть ее отцом. Это ее огорчило, но что поделаешь?

Еще ей запомнился день, незадолго до ее изгнания из особняка, когда мама поставила ее в ванной перед зеркалом и прочла лекцию о цвете кожи.

— Видишь это лицо в зеркале? — сурово спросила мама. — Это черное лицо, девочка. Ты меня слышишь?

— Да, мама, — ответила Либерти. Мамина напряженная интонация ее испугала.

— Мы живем в мире, где полно предрассудков, и черная кожа — основание для дискриминации. Лучше тебе сразу зарубить себе это на носу.

— Хорошо, мама, — прошептала она.

— Тогда скажи это вслух.

— Я черная.

— Правильно, и никогда — слышишь? — никогда об этом не забывай. Потому что, если ты с твоей светлой кожей и сможешь сойти за белую, правда все равно рано или поздно выплывет наружу.

— Да, мама.

— Ты умная девочка, ты можешь добиться всего, чего захочешь. Сделай так, чтобы твое происхождение не тянуло тебя назад.

— Хорошо, мама.

В тот день она осмелела — ведь она имела право знать.

— Мама, а мой папа был белый? — спросила она, затаив дыхание. Либерти не в первый раз задавала этот вопрос, но сейчас рассчитывала наконец получить ответ.

Дайан нахмурилась, закатила глаза и пробурчала, что это не имеет значения, что папы все равно с ними нет и никогда не было и что Либерти давно пора перестать задавать эти вопросы.

Отлично! Так и жить, что ли, в неведении? Это нечестно! Она имеет право знать, и сегодня, волей-неволей оказавшись в мамином доме, она твердо решила допытаться.

В конце концов, ей уже давно не двенадцать лет. Ей уже девятнадцать, и маме пора уяснить, что ей необходимо знать правду.

Глава 10

Эми с радостью предалась не свойственным для себя занятиям. Курила травку, глушила мартини с личи, выкрикивала непристойности трем парням-стриптизерам, заботливо приглашенным ее подругами — короче, отрывалась.

Обычно она была образцовая девочка, прилежная на работе, гордость своей великосветской семьи. Сегодня же, подстрекаемая своими живущими полной жизнью подругами, превратилась в распутницу. Сегодня она решила не оглядываться больше на своей печальный опыт и наконец дать себе волю.

Стриптизеры — это было нечто! Три мускулистых австралийца с выпуклыми мышцами бедер, похотливыми улыбками и животами, похожими на упаковку пива в банках, так отчетливо на них выпирали сплетения мышц. К восторгу девушек, они, не смущаясь, разделись догола. Пока один с пугающей откровенностью танцевал перед Эми, Тина щелкала цифровой камерой. Девчонки помирали со смеху.

Эми визжала вместе со всеми. Она от души веселилась, впервые за много месяцев, на протяжении которых шли утомительные приготовления к свадьбе.

Проведя пару часов в отдельном зале клуба «Гэтсби», Иоланда предложила переместиться в общий зал, где выступал Ашер со своим рэпом на тему женщин, секса и предательства. Заведение было заполнено извивающейся, потной публикой, упоенно оттягивающейся под громкую музыку.

— Возьмем еще выпить! — прокричала Иоланда, протискиваясь вместе со всеми на кожаный диванчик в угловой кабинке.

— Ага! — согласилась Кэрол, тоненькая, как тростинка, манекенщица. — Тебе надо по-настоящему наклюкаться.

— Я уже и так наклюкалась, — отбивалась Эми с пьяненьким смешком. — Еще один мартини — и все содержимое окажется на каком-нибудь счастливчике.

— Может, на этом? — сказала Дана, поводя глазами в сторону необычайно красивого мужчины в соседней кабинке. С ним была обольстительная темнокожая красотка ростом за метр восемьдесят и худосочный белый мужик с хвостиком.

— Ого! — зашептала Тина, вытягивая шею, чтобы получше разглядеть красавца. — Какой самец!

— Прекрати! — предостерегла Эми. — Ты замужем и к тому же беременна, так что остынь.

— Но посмотреть-то можно? — невинным тоном сказала Тина. — И осмелюсь напомнить, что ты себе можешь позволить и нечто большее.

— Заткнись! — хихикнула Эми. У нее мелькнула мысль, что надо выпить чашку крепкого кофе, пока не свалилась под стол.

А впрочем, зачем? Ведь ей так весело!


Развалясь на диване в зале клуба «Гэтсби», Джет по-настоящему расслабился. И без всякого спиртного или наркотиков. Он давно поставил крест на том и на другом, что не мешало ему веселиться и прекрасно себя чувствовать. Есть вещи, про которые надо понять: они не для тебя. Ему этот урок дался нелегко, но теперь он совершенно не скучал по своим прежним привычкам. Ни по выпивке, ни по наркотикам. Он вовремя понял, что болен, и теперь оставалось одно: воздерживаться. Рецепт до смешного прост.

Он потягивал диетическую колу и наблюдал за происходящим. А происходило много чего. На танцполе было полно красивых, притягательных женщин. Он поглядывал на Чета, который одну за одной курил французские сигареты, в то время как Беверли болтала с девушками, занимающими соседнюю кабинку. Он сам не заметил, как включился в разговор.

Ему было в кайф говорить со стайкой девчонок на родном языке. Три года в чужой стране — большой срок, и он соскучился по Америке и ее радостям.

Вскоре он заметил, что его взгляд чаще других останавливается на одной девушке. Настоящая красотка, в духе Риз Уитерспун или Гвинет Пэлтроу. Шелковистые светлые волосы, застенчивая улыбка. И до невозможности красивые глаза. Американка до мозга костей. Милая и обаятельная.

Он все больше и больше подпадал под ее чары, и, хотя пила и веселилась она наравне со всеми, что-то в ней было отличное от других. Помимо прелестной мордашки, она, как нетрудно было догадаться, обладала и великолепной фигурой — а перед женским телом Джет никогда не мог устоять.

Его усталость после перелета быстро улетучилась. Он наклонился и пригласил девушку потанцевать.

Она хотела было ответить отказом, но одна из ее подвыпивших подружек весело выдернула ее с дивана.

Диск-жокей, как по заказу, сменил быстрый рок на медленную композицию в карибском стиле группы «Марк Антоний». Джет воспользовался шансом и притянул девушку к себе.

— И что же вы, девчонки, сегодня без парней? — спросил он, вдыхая ее духи. — У вас девичник?

— По случаю предстоящего замужества, — пробормотала Эми, чувствуя себя в его объятиях на удивление уютно.

— Надеюсь, не твоего? — пошутил он и еще ближе привлек ее к себе.

Она улыбнулась.

Они довольно долго танцевали, прежде чем ему удалось увести ее в дальний конец зала, подальше от подружек. Там он прижал ее к стене и стал целовать.

— Прекрати! — задохнулась она, пробуя высвободиться.

— Почему? — поддразнивал он. — Не любишь целоваться.

— Я… я…

Он опять притянул ее к груди и впился еще жарче. На этот раз она не стала его отталкивать. Губы у нее были мягкие, такие мягкие и зовущие, что он ощутил шевеление у себя в штанах.

Эми чувствовала не меньшее возбуждение. Она успела выкурить сигаретку с марихуаной и порядком набраться, так что ее внутренний голос взял отгул. Кроме того, парень был настолько хорош собой… Эти нечесаные белокурые волосы… Эти пронзительно синие глава… А вдруг Тина права? Только попробовать?

— Давай сбежим отсюда, — прошептал он ей на ухо после двадцати минут жарких поцелуев.

— Я… я тебя даже не знаю, — ответила она в смущении и волнении. Ее возбуждение нарастало с каждой минутой.

— Послушай, я ведь тебя тоже не знаю, — ответил он, гладя ее волосы. Чистый шелк! — Но я бы хотел узнать.

— Правда? — неуверенно спросила она.

— Истинный крест! — ответил он и снова принялся целоваться.

У нее кружилась голова. Скоро, совсем скоро она станет мужней женой. И будет хранить верность до конца дней. Возможностей для экспериментирования у нее больше не будет.

Но пока она еще не замужем, свободна и не обязана ни перед кем отчитываться, и это, наверное, ее последний шанс сделать что-то для себя нетипичное. Что-то совершенно безумное. Одна мимолетная интрижка, прежде чем за ней захлопнутся двери брака и она станет добропорядочной и верной женой.

— Куда ты меня тащишь? — прошептала она, когда он стал увлекать ее к выходу. В голове был туман, но она вдруг осмелела.

— Куда — это мы придумаем, — ответил он, крепко обхватив ее за талию.

На улице он подозвал такси и усадил девушку внутрь.

— И куда мы едем? — задохнулась она.

— Ну, ну, не паникуй, это не похищение, — отшутился он.

— Не смешно, — сказала Эми, откидываясь на кожаную спинку и отгоняя страшные воспоминания.

Он не понимает. Конечно, где ему понять? Он же не знает, кто она такая. Несчастная девочка из богатой семьи. Несчастная помолвленная девочка из богатой семьи. Да и зачем ему это знать?

Всю дорогу до дома Сэма он ее целовал.

Они не разговаривали. Не было сказано ни слова.

Эми отдавала себе отчет, что выпила лишку: голова у нее шла кругом, но это ее не пугало. Она хотела этого. Она сама так решила, никто ее не принуждал.

Прибыв на место, он расплатился с шофером, после чего прижал ее к стене дома и опять принялся целовать.

Она задыхалась. Они не могли оторваться друг от друга. Как он целовался!

«Совсем спятила?» — вдруг раздался окрик у нее в голове.

«Да! — мысленно огрызнулась она. — И останавливаться не собираюсь».

«Остановись, пока не поздно!»

«Это кто говорит?»

Он отпер дверь в подъезд и потянул ее за собой. Она с готовностью повиновалась. Они вошли в тесный лифт, и он опять зажал ее в угол. Теперь он дал волю рукам.

Она понимала, пора его остановить, открыть правду о себе и побыстрей смыться. Иначе будет поздно.

— Какая ты красивая! — шептал он, увлекая ее в квартиру. — Тебе об этом говорили?

Нет, не говорили. Макс, во всяком случае, не сказал ни разу. Он был неизменно учтив, истинный джентльмен, осыпал ее дорогими подарками. Макс был сама надежность. В отличие от этого незнакомца.

В квартире целовальный марафон возобновился, оба отдались ему со всей страстью.

Вскоре Джет уже снимал с нее одежду, сначала медленно, затем со все нарастающим нетерпением.

В ответ Эми распахнула на нем рубашку и расстегнула «молнию» брюк.

Продолжая целоваться, они путались в одежде, смеялись и снова целовались, а потом он вдруг поднял ее на руки — легко, как пушинку, — и понес в спальню, где бережно опустил на кровать.

«Вот оно! — мелькнуло у нее. — Пора решать — бежать или остаться».

Не давая ей опомниться, он опять набросился с поцелуями, втянул ртом ее нижнюю губу, спустился к груди, приподнялся над нею и стал гладить все ее тело, мягкое и гладкое, как тончайший кашемир. Губы нащупали соски, и она целиком отдалась его ласке, запрокинула голову и чуть не растаяла от удовольствия. Не останавливайся! Не останавливайся никогда!

И когда он попробовал проникнуть в нее, она жарко задышала и раздвинула ноги.

Он стал продвигаться вглубь и вдруг понял, что она девственница. Это был шок.

— Черт! — опешил Джет и резко отпрянул.

— Не останавливайся, — попросила она и рукой притянула его назад. — Пожалуйста, не останавливайся.

— Послушай… — пробормотал он, удивляясь, как это он вдруг превратился в порядочного юношу. — Ты выпила, и… Я не хочу делать то, о чем ты утром станешь жалеть.

— Кто сказал, , что я буду о чем-то жалеть?

— У тебя это в первый раз, да?

— Конечно, нет, — солгала она, желая одного — чтобы он продолжил то, что начал. Комната вокруг нее шаталась и кружилась, но Эми было все равно: она хочет, чтобы это свершилось сегодня, и ничто ее не остановит. — Пожалуйста, продолжай, — тихо попросила она. — Я хочу чувствовать тебя внутри.

Черт побери, она такая красивая, с ума можно сойти! Почему бы и нет?

Он занял прежнюю позу и долго-долго любил ее, пока она не уснула в его объятиях, теплая, мягкая и такая трогательная.

Никогда ему не было так спокойно и хорошо на душе. Через несколько минут он и сам уснул, вдыхая ее сладкий-сладкий запах и чувствуя полное умиротворение.

Утром он обнаружил на простынях следы крови. Девушка, с которой он провел ночь, исчезла.

Только тут он понял, что даже не спросил, как ее зовут.

Глава 11

Макс никак не мог заснуть. Он нисколько не сомневался, что Марина специально выдернула его из дома под предлогом дочкиного каприза, чтобы испортить ему ночь.

А это ее «не исключено»?! Она что, намекнула на то, что Лулу не его дочь? На все готова, чтобы ему испортить жизнь!

Нет, Марина не могла пасть так низко. Хотя с нее станется, Марина — редкостная стерва.

Макс ненавидел эту женщину, и было за что. Пару месяцев назад к нему на работу заявился мужик, неряшливый тип с крашеными черными волосами и редкими усиками. В мешковатом костюме и стоптанных ботинках из искусственной крокодиловой кожи, он распространял вокруг себя запах дешевого одеколона, поджидая помощницу по административным вопросам (читай: секретаршу) миссис Барли. Он сообщил, что располагает щекотливой информацией личного свойства касательно бывшей миссис Даймонд и что Макс может либо принять его, либо потом узнать эти сведения из «Нэшнл инкуайрер».

Выслушав миссис Барли, Макс решил принять незнакомца. Ах, какую он услышал историю о своей бывшей жене!

Мужчину звали Владимир Бушков. Он утверждал, что Марина — чье настоящее имя, как он сообщил, было Полина Кочетова — въехала в Америку по фальшивому паспорту на чужое имя. Откуда Владимиру это известно? Как оказалось, он был ее законным мужем, и развод никогда не оформлялся. Из чего следовало, что ее брак с незадачливым американским бухгалтером, а потом с Максом был незаконным.

Поначалу Макс ему не поверил: то, что он рассказывал, звучало по меньшей мере нелепо. Однако после того, как Владимир продемонстрировал фотографии и документы, включая свидетельство о браке, Макс понял, что тот, скорее всего, говорит правду. Женщина на свадебных фотографиях определенно была Марина, хоть и помоложе и не такая холеная, как сейчас, а имя в документах действительно было Полина Кочетова.

— Она же проституткой была, — объявил Владимир таким безразличным тоном, будто не находил в этом факте ничего из ряда вон выходящего. — А я у нее был сутенером.

— Черт побери! — вскипел Макс. Перед его взором уже мелькали красноречивые заголовки.

— Она меня кинула, — продолжал Владимир. — Подцепила в одном баре безмозглого америкашку, сделала ему хороший отсос и женила на себе. Эта сучка уже давно задумала рвануть из Москвы. Просыпаюсь как-то — а ее и след простыл. Ну, я поклялся, что разыщу ее. Пришлось попотеть, но вот, как видите, я тут.

— Что вам нужно? — спросил Макс, чувствуя, как внутри все переворачивается.

— Много чего, — ответил Владимир с ехидным смешком. — Ровно столько, чтобы я держал язык за зубами.

В этот момент Макс понял, в какую ловушку угодил.


Крис прекрасно выспался и поднялся рано, готовый к любым испытаниям, главным из которых, несомненно, должна была стать встреча с отцом. Он пребывал в отличном настроении. Обычно в гостиницах он спал плохо. В манхэттенских небоскребах его начинал преследовать страх оказаться на верхних этажах во время пожара, что было неудивительно после событий одиннадцатого сентября. Крис не мог избавиться от видений несчастных людей, прыгающих из окон объятых пламенем башен-близнецов. Эти картины стали его повторяющимся ночным кошмаром.

Он включил телевизор и немного посмотрел, как Джонатан строит из себя рубаху-парня в утренней программе Мэтта Лауэра, потом позавтракал в ресторане отеля, одновременно просматривая газеты, и все шло прекрасно, пока на глаза не попалась заметка на Шестой полосе «Нью-Йорк пост» об одной его клиентке. Лола Санчес, звезда первой величины, была застигнута в обществе своей последней пассии, молодого белокурого красавца.

Это было весьма некстати, поскольку Лола в данный момент была помолвлена с оскароносным режиссером Расселом Сэвиджем, и Расселу наверняка не понравится, что его невеста развлекается с другим — тем более с таким привлекательным молодым актером.

Крис вздохнул. Зная Лолу, он предвидел, что она станет все отрицать и требовать от него подать на газету в суд, а он начнет ее отговаривать, поскольку газета, скорее всего, написала правду. Лола Санчес — известная пожирательница мужских сердец, такова уж ее натура. Покажите ей симпатичного актера — и она будет заглатывать его с потрохами на обед, на ужин и с утренним кофе.

Звонить в контору в Лос-Анджелес было еще рано, но надо будет предупредить ребят, чтобы были готовы к ее звонку. Но пока тревожиться не о чем.

Дальше в газете шла загадка, несомненно относившаяся к Берди Марвел. «Какая из юных исполнительниц, наделенная всеми надлежащими достоинствами, недавно сделала пирсинг самого интимного места? И чей приятель-рокер заснял всю эту сцену с мельчайшими подробностями?»

Мило. Интересно, как скоро эта видеозапись окажется в Интернете?

Ох уж эти девчонки! Когда они только поумнеют? Впрочем, Крис уже сейчас мог сказать, какова будет реакция Берди. «Разве Пэрис Хилтон или Памеле Андерсон от этого хуже стало?»

Он сделал попытку связаться с Берди по телефону, просто чтобы предупредить, что, если такая видеозапись существует, пусть держит ее под замком и никому не дает, главное — Роки.

Менеджер сообщил, что звезда еще не вставала, и не позволил ее беспокоить.

Крис доел диетический омлет, подписал счет и покинул отель. Нельзя заставлять папулю ждать.


Джет шагал по Парк-авеню к дому отца, но мысли его витали далеко. Он не мог выкинуть из головы события прошлой ночи и девушку с белокурыми шелковистыми волосами. Проснувшись, он не обнаружил ее в постели. Она исчезла. А он даже не спросил, как ее зовут. Потрясающая девчонка! Определенно, он был влюблен. Или испытывал влечение. Или то и другое вместе.

По его лицу блуждала дурацкая улыбка, первый знак того, что это не простая интрижка. Таких у него, видит бог, было предостаточно.

Что-то подсказывало ему, что эта встреча могла бы привести к серьезным отношениям. А если он влюблен по-настоящему и действительно хочет быть с этой девушкой, то спешить не стоит. Хоть ему и не терпится ее опять увидеть, но надо выждать пару дней, дать ей перевести дух, разобраться во всем самой.

Ему вдруг пришла в голову мысль, что, строго говоря, он все-таки ею воспользовался. Хоть она и пыталась отрицать, но действительно оказалась девственницей, никаких сомнений на этот счет у него не было.

Потом он подумал, ну, нет! Она же сама этого хотела, ничуть не меньше его. К тому же он, как джентльмен, предлагал остановиться, но она захотела продолжения.

Что теперь? Отыскать ее не должно быть проблемой, в клубе ее наверняка кто-нибудь знает. А если нет, Беверли быстро все разведает, потому что Беверли знает всех и вся. Он позвонил ей на мобильный и оставил сообщение. Потом подумал, не поговорить ли с матерью, но решил дождаться разговора с Редом. Кто знает, что у старика на уме? А Эди — если будет трезва — непременно станет расспрашивать. Да и вообще, Эди не знает, что он в городе, так что можно повременить. Отношения у них были не очень близкие, а в последний раз они и вовсе чуть не рассорились.

Мысль о матери навевала уныние. Когда-то она была такая веселая, такая красивая, а Ред Даймонд умудрился превратить ее в невротичку и жалкую пропойцу. Джет не собирался никого осуждать: в каком-то смысле он был даже хуже ее, но он хоть не сопротивлялся, когда друзья бросились его спасать. А Эди было на все плевать. Теперь от былой красоты остались одни воспоминания.

Джету было тринадцать, когда родители разбежались. Подобно братьям, он был тут же отослан в военное училище, которое он, из-за строжайшей дисциплины, возненавидел всей душой. Пару раз он убегал, его ловили и возвращали, после чего Ред обошелся с ним после второго побега сурово и отослал еще дальше, в Аризону, в лагерь для трудных подростков. За два года Джет по полной программе нахлебался. Высшее образование даже не обсуждалось: он жаждал свободы, а поскольку Эди не улыбалось жить с сыночком под одной крышей, она ему эту свободу немедленно предоставила. На семнадцатилетие она определила ему сумму на карманные расходы и велела катиться на все четыре стороны. Он так и поступил. Его ждал Нью-Йорк, и он был готов к встрече.

Секс, наркотики и рок-н-ролл. Джет многое себе позволял, пока его не вытащили из пропасти.

Сейчас ему не хотелось думать об Эди — еще будет время. Куда приятнее было думать о вчерашней девушке.

Как быстро все меняется в этом мире! Всего несколько часов как вернулся в Америку, а уже познакомился с такой классной девчонкой. Ну, не круто?

Потом ему пришла мысль, что случилось то, что должно было случиться. Что было предначертано судьбой. Да, да, судьбой. Высшая сила привела его вчера в этот клуб. Движимый такой же высшей силой, он несколько лет назад отправился в Италию и избавился от наркотической и алкогольной зависимости.

Нет, набожным он не был, но может, господь решил таким образом его вознаградить? «Ты был молодцом, вот тебе приз. Не упусти его!»

Дело было за небольшим — отыскать незнакомку.

Глава 12

Эми открыла глаза. Голова болела безумно, а хуже того — она мучилась страшными угрызениями совести. Что она наделала? Идиотка!

Натянув одеяло до подбородка, она стала восстанавливать цепь событий вчерашнего вечера, закончившегося изменой жениху. Сначала был девичник, затем пьянка и травка. Она, правда, сделала всего несколько затяжек. Затем последовали новые возлияния и медленный танец с каким-то парнем, таким привлекательным, можно сказать — неотразимым, что она сама не заметила, как очутилась в его квартире в постели. Потом был секс. Восхитительный, головокружительный секс. Такой, какой у нее должен быть с Максом в брачную ночь.

Господи, она переспала с первым встречным! Отдала свою девичью честь мужчине, которого видела в первый раз в жизни. И получила от этого большое удовольствие.

Как она себе могла это позволить? Как могла обмануть Макса? Это же подло!

Переполненная раскаянием, Эми поднялась и нетвердыми шагами направилась в душ, вспоминая, как вскочила в четыре часа ночи, второпях оделась и выбежала из чужой квартиры. Внизу она мельком взглянула на почтовый ящик. Квартира 10А. С.Лукас.

«С»? Интересно, как его полное имя? Санни? Скотт? Она даже не знает его имени! Надо было хоть имя спросить.

На улице она поймала такси и всю дорогу жалась комочком на заднем сиденье. Дома сбросила одежду и заползла под одеяло.

С тех пор прошло уже четыре часа, но голова по-прежнему раскалывалась.

«Никогда больше не буду пить! — клялась себе Эми. — Никогда в жизни!»

Но сделанного не воротишь, в этом она отдавала себе отчет.

Едва Эми вышла из ванной, как зазвонил телефон. Это оказалась Тина, которой не терпелось узнать, чем все закончилось.

— Ничем, — тихим голосом ответила Эми, держа трубку в одной руке и полотенце — в другой.

— Врунишка! — сказала Тина в возбуждении. — Ты же ушла с тем красавчиком!

— Ничего подобного! — горячо возразила Эми.

— Я тебя умоляю! — хмыкнула Тина. — Я своими глазами видела, как вы смотались. Я беспокоилась о тебе.

— Тогда почему не остановила?

— Потому что ты взрослая девочка, и мы с тобой на эту тему уже говорили. Помнишь?

— Помню, помню, — жалобно вздохнула Эми.

— Ну, и? — выпытывала Тина. — Что было-то?

— Он завез меня домой, только и всего.

— Слушай, ты перепутала: я беременна, а не сошла с ума, — съязвила Тина. — В час заеду, поедем пообедаем, и ты мне все расскажешь.

— Да что-то… есть совсем не хочется. А говорить — тем более.

— Это еще почему?

— Голова раскалывается, и все благодаря вам, так называемым подругам.

— Тебе же хуже, — весело ответила Тина. — А обедать мы все равно поедем. А иначе никак? — простонала Эми, мечтая только об одном — заползти назад под одеяло и обо всем забыть.

— Нет, иначе никак. Пока.

Поскольку Тина была на сносях, перечить ей не полагалось. Да и стоит ли тратить силы?

Эми медленно одевалась, продолжая терзать себя за содеянное. Она вела себя плохо, отвратительно и теперь заслуживает кары.

Тогда почему на ее лице улыбка? Вот те на! Чему она улыбается?

Стоило ей переступить порог кабинета, как Иоланда тоже затребовала подробностей.

— Каких еще подробностей? — слабо отбивалась Эми, проходя к своему столу. Ну, почему они не оставят ее в покое? — Ничего не было.

— Ну да, конечно, — протянула Иоланда недоверчиво. — Сама-то так и светишься. Что-то наверняка было.

— Не было, и хватит об этом! — отрезала Эми и включила компьютер. Мысленно она молилась, чтобы Иоланда исчезла.

— Нет, было! — не отставала та. — Мы видели, как ты с тем парнем ушла.

— Я даже не знаю, как его зовут, — сказала Эми, в расчете что Иоланда подскажет.

Но у той зазвонил мобильник, и разговор прервался.

Не то чтобы ей было очень интересно, как его имя. В конце концов, они вряд ли еще когда-нибудь увидятся. Пусть этот пылкий незнакомец останется ее маленьким секретом. Она никому не расскажет о безумстве, случившемся с ней перед самой свадьбой. Никому, даже Тине.

Ее мужчина — Макс Даймонд.


Первым в особняк Даймондов на 68-й улице прибыл Джет. Открывший дверь дворецкий был ему незнаком. Джет, конечно, не мог похвастать, что знает всю отцовскую прислугу, но прежний дворецкий, англичанин, на его памяти прослужил у отца несколько лет. Новый был немец, истинный ариец. Он с каменным лицом проводил Джета в библиотеку и оставил созерцать бесчисленные стеллажи, до самого потолка уставленные книгами в кожаных переплетах.

Джет бродил по комнате. Как и в детстве, его поражала безликость этого помещения. Ни семейных фотографий, ни трофеев, ни безделушек. Никаких глянцевых журналов, чтобы полистать, только свежий номер «Уолл-стрит джорнэл», аккуратно сложенный на столике возле темно-коричневого кожаного дивана.

Все, как прежде. Ред Даймонд не признает личных сувениров. Эта комната такая же угрюмая, как ее хозяин. Холодная, старомодная и неприветливая.

Промаявшись несколько минут, он присел на диван и стал листать газету. Но вместо текста перед глазами стояла вчерашняя девушка. Настоящий персик. Прекрасный, нежный персик. О такой девушке он всегда мечтал.

И скоро он увидит ее снова. Он так решил.


— Ну, как все прошло? — спросил Макс.

Эми зажала трубку в потной ладони. Неужели ему все известно? Но откуда? Господи, как теперь выпутываться? Как оправдываться за одну ночь безумств? Даже не верится.

— Солнышко, неужели так плохо? — с нежностью произнес Макс. — В узком кругу… Вы наверняка повеселились вволю?

Эми испытала огромное облегчение. Ну конечно, он говорит о девичнике.

— Я вчера перепила, — призналась она.

— Это естественно, — посочувствовал Макс. — Поди, силой тебя поили, а ты и пикнуть не смела?

— Примерно, — выдавила Эми.

— Именно это мне предстоит сегодня, — проворчал он. — Кто только выдумал эти дурацкие мальчишники? Все думаю, как бы сачкануть. Я тебе вот что скажу: если еще и девок позовут — я свалю, обещаю.

— Ты не должен мне ничего обещать, — сказала Эми, чувствуя, как совесть заговорила сильнее.

— Почему же? — Макс был доволен. — Ты хочешь, чтобы я развлекался со стриптизершами?

— Нет, нет, что ты, — пролепетала Эми. — Просто… Эти мальчишники для того и устраиваются, чтобы ты мог позволить себе все что угодно. Что бы ты ни натворил — в такой день все прощается. По крайней мере, — поспешно добавила она, — мне так говорили.

— Радость моя, как же я тебя люблю, — засмеялся Макс.

— А я — тебя, — машинально отозвалась Эми.

— Ты самая милая девушка на свете.

«Нет! Я не милая! Я тебя обманула. Изменила тебе с другим мужчиной, и ничего теперь не изменишь».

— Спасибо! — Она проглотила слюну.

— Я уже у дома, — сказал Макс. — Я тебе потом позвоню. Она отключила связь. Если Макс узнает, что она наделала… О господи, даже подумать страшно.

Глава 13

Джет недолго был один — через несколько минут появился Макс. Джет встал, и они обменялись коротким рукопожатием.

— Хорошо выглядишь, — сказал Макс. — Не сравнить с прошлым разом.

«О да, — подумал Джет. — А промолчать, конечно, было нельзя».

— В прошлый раз я был болен, — ответил он.

— Нет, — возразил Макс. — Если я ничего не путаю, ты был пьян в стельку.

— Алкоголизм — это болезнь, — пояснил Джет, недоумевая, зачем брату понадобилось с первой секунды читать ему нотацию. — Я уже три года как завязал.

— Это правда? — Макс ему как будто не поверил.

— Да, правда, — ответил Джет, готовый к обороне.

Появление Криса спасло их от неприятного разговора. Крис. Мистер Лос-Анджелес с его неизменным загаром и улыбкой Джорджа Клуни. В легком костюме от Армани он выглядел безупречно.

— Ребята! — воскликнул он. — Сколько лет, сколько зим! Оба отлично выглядите. В нашей семье все как на подбор, да?

С Крисом у Джета были более теплые отношения, чем с Максом. В старшем брате было что-то наводящее трепет, не располагающее к общению. Крис куда теплее, дружелюбнее, хотя внешне они и похожи. Двое красавцев-мужчин в классическом понимании, в отличие от самого Джета с его вечно немытыми вихрами и ярко-синими глазами. В детстве Крис дразнил его беспризорником и шалопаем. Нельзя сказать, что они много общались, но когда это случалось, Крис всегда был к нему внимателен.

— Слушайте, вы имеете хоть какое-то представление, зачем нас сюда вызвали? — спросил Джет.

— Хоть убей, — пожал плечами Крис. — Может, старик заболел и наконец вспомнил, что у него есть сыновья?

— Сомневаюсь, — угрюмо проворчал Макс.

— В чем? — спросил Крис. — Что он заболел или что он про нас вспомнил?

— Скоро узнаем, — ответил Макс.

Вошла горничная и спросила, не подать ли господам прохладительных напитков. Крис попросил чашку кофе, Макс тоже. А Джет заказал бутылку воды.

Прислуга удалилась, и Крис повернулся к младшему брату.

— Ты где остановился? Я тебе вчера хотел позвонить, но не знал куда.

— Приятель пустил к себе.

— Повезло, — сказал Крис, усаживаясь на диван и вытягивая длинные ноги. — Когда прилетел?

— Вчера.

— Я слышал, в Италии у тебя дела идут хорошо? — сказал Крис и проверил, нет ли сообщений на телефоне.

Джет кивнул.

— Я завязал. Больше не пью, если ты это имеешь в виду.

— Молодец, но я говорю о работе манекенщика. Я у своей девушки видел тебя в рекламе в каком-то итальянском журнале мод. То-то она удивилась, услышав, что ты мой младший брат!

— Манекенщик? — с осуждением переспросил Макс. — Ты работаешь манекенщиком?

— Совершенно верно, — сказал Джет. — Снимаюсь для журналов и иногда в телерекламе.

— Я всегда считал, что все манекенщики — голубые.

— Ну вот, ты уже заговорил, как наш папаша, — рассмеялся Крис. — Очнись, Макс, двадцать первый век на дворе! Про Тайсона ничего не слышал?

— Про Майка Тайсона? Крис закатил глаза.

— Сдаюсь!

Вернулась прислуга с двумя чашками кофе и бутылкой «Эвиана».

Крис убрал телефон в карман и отхлебнул кофе. Макс взглянул на часы.

— Четверть десятого, — раздраженно заметил он. — Мне было велено приехать в девять.

— Всем было велено приехать в девять! — сказал Крис.

— Господи! — Макс в нетерпении забарабанил пальцами по столу. — Когда это кончится?

— Что кончится? — спросил Джет.

— Эта жажда помыкать, — резко произнес Макс. — Хлебом не корми, дай нами покомандовать. Он по-прежнему убежден, что с нами можно обращаться, как со школярами.

— А ты думал, он вдруг переменился? — спросил Крис.

— Хорошо хоть, порка уже ре в его власти, — вставил Джет. — Помню, какая у него рука тяжелая. Эта трость… У меня до сих пор на заднице отметины.

— Пойду узнаю, что там, — поднялся Макс. — Дел по горло, куча проблем навалилась. Я не могу здесь больше прохлаждаться.

— А мне надо лететь в Лос-Анджелес, меня клиенты ждут, — поддакнул Крис, подмигивая Джету. — А тебе, беспризорник?

— В Лос-Анджелес точно не надо. Ведь это ты у нас в Калифорнии живешь, — усмехнулся тот.

— И славно живу, доложу я тебе. Приехал бы как-нибудь. У меня огромный дом, есть где расположиться с комфортом.

— Спасибо, но я решил пару недель в Нью-Йорке покрутиться. — Джету не терпелось поделиться с кем-нибудь событиями прошлой ночи. — Знаешь, я тут такую девчонку встретил…

Договорить он не успел: дверь открылась, и в библиотеку вошла леди Джейн Бэнтли, элегантная дама в костюме от Шанель и с ниткой жемчуга на шее. Каштановые волосы были забраны наверх, косметики — самая малость. Колючие глаза и натянутая улыбка.

— Доброе утро, мальчики, — поздоровалась она, по-видимому, решив играть роль мамочки. — Мы с вашим отцом рады, что вы приехали.

Джет ее почти не помнил. Встречи с леди Джейн прошли для него как в тумане, поскольку он всегда был или пьян, или обкурен до бесчувствия.

Крис виделся с ней несколько раз. Особенно запомнился ее приезд в Лос-Анджелес с двумя ее английскими племянницами. Они останавливались в отеле «Полуостров», и она держалась как королева — и, судя по всему, ожидала от всех соответствующего обращения.

Черта с два! В Голливуде по-королевски обращаются только со звездами и с денежными мешками, да и то не со всеми, а с теми, кто заколачивает не меньше тридцати «лимонов» в год.

Макс знал ее лучше, так как жил в том же городе. Он считал ее бессердечной стервой, такой, какую отец и заслуживает.

Леди Джейн оглядела трех мужчин и в очередной раз пожалела об их существовании. Хоть Ред и редко их вспоминал, она отлично понимала, что они его кровные наследники, а следовательно, представляют для нее большую опасность. Она ожидала, что со временем Ред на ней женится, хотя при каждом упоминании этой темы он начинал хохотать, что ей очень не нравилось: леди Джейн была дама решительная, привыкшая получать свое — в точности, как он. Однако она продолжала добиваться цели, ибо знала, что с годами силы его будут слабеть, и уж тогда-то она станет последней миссис Даймонд. И тогда пусть сыночки катятся ко всем чертям!

— Надеюсь, добрались хорошо, — продолжала леди Джейн. — В наши дни путешествия подчас превращаются в пытку. Такой вещи, как первый класс, более не существует, обращение скотское. Если лететь не частным самолетом, а рейсовым — намучаешься.

«В придачу к бессердечию — еще и снобизм», — подумал Крис. Он никогда не мог понять, что заставляет ее торчать при старике, который никогда-то не отличался утонченностью манер, а теперь и подавно.

Скорее всего, деньги. Деньги и еще раз деньги. Что же еще?

— Я прилетел на самолете Джонатана Гуди, — сообщил Крис. — Вы, кажется, правы: теперь это единственный способ перемещаться по стране.

На леди Джейн прозвучавшее имя не произвело никакого эффекта. Судя по всему, она была из того малого числа американок, кому имя Джонатана Гуди ничего не говорило.

— А где Ред? — спросил Макс, желая побыстрей перейти к делу.

— Мне жаль вас разочаровывать, — ледяным тоном проговорила леди Джейн, — но ваш отец сегодня неважно себя чувствует, так что повидаться с ним вам не удастся.

— Что?! — вскипел Макс.

— Однако, — продолжила она, — он ждет вас всех в понедельник в это же время. Надеюсь, мы не причинили вам неудобств?

— Да вы что, смеетесь, что ли? — возмутился Крис. — Я ни под каким видом не могу торчать в Нью-Йорке все выходные. Я специально прилетел ради этой встречи. — Он наградил ее долгим, тяжелым взглядом, к какому обыкновенно прибегал в бизнесе в конфликтных ситуациях. — Бред собачий!

— Это так в Лос-Анджелесе юристы выражаются? — Леди Джейн поджала губы. — Неудивительно, что этот город наводнен варварами.

Джет расхохотался — не смог сдержаться. До чего нелепая ситуация! Все трое прибыли сюда с единственной целью — предстать перед стариком отцом, чтобы получить свою долю наследства. Ему деньги нужны больше всех, у старших их и так куры не клюют. Так с чего они взбеленились?

— А что такое с Редом? — потребовал объяснений Макс. — Он заболел?

— Советую вам прибыть в девять утра в понедельник, и отец сам вам все объяснит, — изрекла леди Джейн и коротко добавила: — Могу вас заверить, что это в ваших интересах.

— Господи! — простонал Крис.

— Я готов, — согласился Джет, радуясь появившемуся поводу задержаться в Нью-Йорке. Он и так теперь не собирался быстро уезжать.

— Похоже, Моего мнения тут никто не спрашивает, — сказал Крис, боясь уезжать, когда братья остаются. Это было бы неблагоразумно.

— Тогда до понедельника, — попрощалась леди Джейн и вышла.

— Как думаете, что с ним такое? — спросил Джет, как только за ней закрылась дверь.

— Понятия не имею, — сказал Макс. — Я с ним виделся в последний раз с полгода назад — был, как всегда, груб и нагл.

— А как выглядел? — спросил Джет, допивая свою воду.

— Постарел. Но силен, как конь.

— Ну что ж… — проговорил Крис. — Похоже, на выходные улететь мне не удастся. Есть у кого желание поужинать вместе?

Если на халяву — я всегда готов, — быстро отозвался Джет. — Я теперь не пью, так что обойдусь недорого. Дешевле компанию не найдешь.

— У меня не получится, — отрывисто произнес Макс. — Надо полагать, вы в курсе, что я женюсь, и сегодня кое-кто из друзей — точнее сказать, знакомые по бизнесу — устраивают мне мальчишник.

— Мальчишник, — повторил Крис. — А нас не зовешь?

— Я и не знал, что ты женишься, — сказал Джет. — Я думал, у тебя уже есть жена. И дочка, с которой я бы хотел когда-нибудь познакомиться — я, как-никак, ей дядя.

Макса приперли к стенке. И так проблем выше крыши, а тут еще братцев на выходные развлекай. Это никак не входило в его планы.

С другой стороны, хоть они и не особенно дружны, но все же родня, а кроме Лулу и братьев у него и нет никого.

— Конечно, зову, — каменным голосом отозвался он. — Ничего хорошего от этой вечеринки я не жду, но вас буду рад там видеть.

— Приду всенепременно, — обрадовался Крис, подмигивая Джету.

— Я тоже, — поддакнул Джет. — С самого отъезда из Штатов с девками толком не развлекался.

— Я рассчитываю, что девок не будет, — сказал Макс. — Это не такая вечеринка, как ты думаешь.

— Ошибаешься, девки будут обязательно, это — к гадалке не ходи, — усмехнулся Джет. — Какой же мальчишник без девок?

Братья вышли из дома и еще немного постояли за разговором на улице. Им было невдомек, что из окна второго этажа за ними наблюдает отец.

Глядя на своих трех сыновей, старик злорадно похмыкивал. До чего приятно манипулировать другими! Взять его: уже почти восемьдесят, а стоит дать команду: «К ноге!» — и все сбегаются выполнять. Занятно, тем более что для развлечения и из дома выходить не надо.


Ред Даймонд был магнат в подлинном смысле. Человек, сделавший себя сам, он происходил из обедневшей семьи польских иммигрантов. Ред родился в Америке в 1926 году и был наречен именем Ян Полански. В пятнадцать лет бросил школу. За это отец, мясник, колотивший его до крови при каждом удобном случае, темной ночью вышвырнул его на улицу. Мать, бледная, забитая женщина, ни словом не выразила свой протест.

Ожесточенный и обозлившийся — а перенесенные в детстве моральные и физические унижения навсегда наложили отпечаток на его психику, — юный Ян оказался стойким солдатиком. Несколько месяцев он жил на улице, затем поселился у ненасытной особы намного его старше, которая заставляла его удовлетворять ее дважды в день. В конце концов ему это надоело, он приписал себе несколько лет и устроился на работу в рекламный отдел авторитетного, но не слишком процветающего журнала.

К двадцати годам он уже носил имя Ред Даймонд и был женат на дочери своего босса, Мириам, невыразительной особе на десять лет старше. Благодаря прежнему опыту он умел ублажать зрелых женщин. Он точно знал, что им нужно — устойчивая эрекция, и как можно чаще.

Вскоре он уже фактически управлял журналом, а через несколько лет превратил его в весьма доходное предприятие. От журнала отпочковалось несколько других изданий, и всеми управлял Ред. Он делал хорошие деньги и быстро научился вкладывать их с максимальной отдачей. Он обнаружил в себе талант инвестора, ему всякий раз удавалось вкладывать деньги в нужные проекты.

К тридцати годам Ред сколотил небольшое состояние, на которое купил сеть теле — и радиовещания. Несколько месяцев подержал ее в собственности, после чего продал с фантастической прибылью.

Когда умер тесть, Ред оказался главным кандидатом на его пост. Поскольку он и так уже фактически управлял делами, его новый статус никого не удивил.

Ред Даймонд изменил подход к управлению журналами. Стал привлекать рекламодателей, готовых тратить на рекламу намного больше прежнего. Поднимать темы, до этого считавшиеся запретными. Нанимать лучших фотографов, журналистов и моделей.

В конце концов ему наскучил журнальный бизнес, и он занялся скупкой и перепродажей небольших фирм. И горе было тому, кто вставал на его пути. Ред Даймонд быстро сколотил медиаимперию и к тридцати пяти годам уже был без пяти минут миллиардер.

Ред был отъявленным бабником. Долгие годы Мириам мирилась с его похождениями, но через две недели после второго выкидыша покончила жизнь самоубийством.

Это никак не сказалось на восхождении Реда на Олимп. Через год после кончины Мириам он познакомился и женился на матери Макса, Рэчел, красавице из респектабельной семьи.

Родители немедленно от нее отреклись. Тогда Ред обанкротил ее отца, а когда она умоляла его этого не делать, он хохотал ей в лицо.

Никто не может унижать Реда Даймонда безнаказанно. Никто.


Нью-йоркский особняк был у Реда Даймонда любимым жильем. Он давно забросил элегантную квартиру в Монте-Карло с видом на бухту, роскошную виллу в Марбелле с двумя бассейнами и теннисным кортом, а также шикарный пентхаус в Лондоне неподалеку от Букингемского дворца и ранчо в Тоскане, приобретенное по настоянию Эди.

Ред больше не путешествовал, а после одиннадцатого сентября вообще редко уезжал из Нью-Йорка. В этом не было необходимости — не было ни такого места, ни человека, к которому его бы тянуло. Все в жизни он уже видел и знал. Ему нечего открывать для себя в этом мире.

Леди Джейн частенько уговаривала его куда-то поехать. На бал в Венецию. На раут политического истэблишмента в Вашингтон.

— Поезжай, — обыкновенно отвечал он. — А я останусь.

Ему и не требовалось никуда ездить или ходить. Своими многочисленными фирмами он управлял по электронной почте, с помощью видеоконференций и по телефону. В каждом месте у него были хорошо обученные люди, а если где-то что-то случалось, он был информирован незамедлительно. У Реда Даймонда повсюду имелись высокооплачиваемые шпионы.

Сейчас он представлял себе, что вообразили трое его сыновей. Небось обрадовались, что он на смертном одре, решили, что хочет проститься и осыпать их горами денег.

Черта с два! Пусть радуются, что им так повезло с наставником, иначе еще неизвестно, что бы из них вышло. А теперь все вроде в порядке.

Ред свято верил в пользу испытаний и сложных задач, которые ставит перед человеком жизнь, и сейчас ему было любопытно посмотреть, как поведут себя в непростой ситуации два его старших преуспевающих сына.

Его первая мысль была о Максе. Макс многого добился в торговле недвижимостью, и ему явно требовалась встряска, чтобы подняться на следующий уровень. И Ред с наслаждением устроил ему эту встряску. То, что два банка одновременно отозвали свои деньги из его проекта, не было случайностью.

Затем он занялся Крисом, который попал в историю в Вегасе. По собственной глупости. Азартные игры — для идиотов. У Реда были обширные связи, и он твердо решил преподать среднему сыну хороший урок.

Что до Джета… Собственно, его не удивляло, что из младшенького вышел такой раздолбай. Неудивительно для сынка этой шлюхи и алкоголички Эди. При таких генах едва ли от сыночка можно было ждать чего-то путного. Однако же… мальчик, похоже, преодолел дурные привычки, что, впрочем, не мешает и его проверить на вшивость.

Реду не терпелось взглянуть на их вытянутые физиономии, когда он объявит истинную причину столь неотложного приглашения. Они взбесятся, а он лишний раз позабавится.

Пусть им будет хуже. Ред Даймонд всегда оставляет последнее слово за собой.

Глава 14

В пятницу утром Дайан тихонько ушла, пока дочь еще спала. Нужно было готовить мистеру Даймонду завтрак. Тот недавно объявил, что отныне еду ему готовит только она и никто другой. Можно себе представить, как к этому отнеслась кухарка Мей. Из слуг пожилая крупная негритянка Мей работала у него дольше всех.

— Это что еще за выдумки? — возмутилась Мей, топая ногой. — Старому идиоту моя еда уже не хороша? У нас теперь новые порядки?

Дайан кое-как удалось ее успокоить, хотя это оказалось нелегко. Обе знали трудный и деспотичный характер хозяина: со всеми у него одно обращение, грубое и неуважительное.

Иногда Дайан казалось, что она понимает его лучше остальных. Уж во всяком случае, лучше худосочной белой женщины, несколько лет как угнездившейся в его жизни. То есть — леди Джейн Бэнтли. Титул, которым ведьма так гордится, достался ей в награду за то, что она побывала замужем за немощным английским стариканом, оказавшимся лордом. Прислуга ее дружно не любила, ведь леди Джейн считала, что слуги только для того и существуют, чтобы выполнять ее прихоти, а ее британский акцент на манер Мадонны мало кого мог ввести в заблуждение. Эта дамочка их не нанимала, зато вела себя так, будто они работают исключительно на нее.

Сплетни были излюбленным развлечением слуг на кухне, обычно Дайан пропускала их мимо ушей, но сегодня разговор шел о трех сыночках Реда Даймонда, рассевшихся в библиотеке, и она навострила уши. Слуги были хорошо осведомлены о делах мистера Даймонда. Все знали, что с детьми он почти не общается, и их появление в доме пробудило всеобщее любопытство.

— Такие все симпатичные! — вздохнула Летти, молоденькая горничная ирландского происхождения, подававшая им напитки. — На хозяина совсем не похожи.

— Это потому, что мистер Д. всегда брал в жены самых красивых женщин, — со знанием дела объяснила Мей, не отрываясь от нарезки фруктов. — Я их всех помню, несчастных девочек. Помню, как они приходили и как уходили. Уж поверьте мне, все были красотки как на подбор.

— Мей, сколько же ты тут работаешь? — удивилась Летти и взяла кусочек яблока.

— Да почти всю жизнь, — ответила та, шлепая девушку по руке. — Я этим мальчикам с пеленок еду готовила. Тогда они и вправду были хорошенькие. Пойду-ка взгляну, что из них выросло.

— С ними там леди Бэнтли, — предостерегла Летти.

— О чем, интересно, ей с ними говорить? — спросила Мей таким требовательным тоном, будто ей забыли доложить о том, что она непременно должна знать.

— Я туда только на секунду зашла, услышать толком ничего не успела.

Их болтовня навела Дайан на размышления о сыновьях мистера Даймонда. Ей было известно, что каждому в свое время досталось. Ред со всеми бывал крут, а с детьми и подавно.

Приготовив яйца в точности, как любит старик, она поставила их на поднос и попросила Летти отнести завтрак в спальню, объяснив, что ей надо вернуться к себе.

— А что такое? — удивилась Мей, которой всегда до всего было дело. — Плохо себя чувствуешь?

— Нет, Мей, — терпеливо отвечала Дайан. — Ко мне на выходные дочь приехала.

— Малышка Либби! — воскликнула Мей, ловко разрезая ананас. — И как поживает наша красавица?

— Подвернула ногу на работе, — сказала Дайан. — А в остальном все в порядке.

— Вам надо чаще бывать вместе, — сказала Мей. — Неправильно, что ты ее отсюда спровадила.

— Я ее никуда не спроваживала! — обиделась Дайан. — Ты прекрасно знаешь, что у меня не было выхода.

— Я должна видеть эту девочку! — объявила Мей, вытирая руки о передник. — Либерти никогда не была как все, вечно пела и плясала по всему дому. Я по ней соскучилась, по нашей красавице.

Дайан промолчала. Она вообще не любила болтать. Да и зачем ей слушать, что скажет Мей о ее дочери?


Поговорить с мамой Либерти пока так и не удалось. Накануне вечером Дайан примчалась, наскоро поменяла ей повязку на руке и заспешила назад, готовить мистеру Даймонду ужин. Когда она вернулась, дочь уже спала.

«Всегда она так! — подумала Либерти с горечью. — На первом месте всегда мистер Даймонд». Так было неизменно, с тех пор как они стали жить в этом доме.

Сейчас она сидела у телевизора и чуть не упала, когда объявили, что в программу «Вид» приглашена принцесса Ташмир Доннел, жена Деймона П. Доннела.

Черт! Какого дьявола делать на телевидении жене мистера Доннела? Ведь это он знаменитость!

Она напряглась и уставилась в экран. Да уж, неделя выдалась — хуже не бывает. Если эта Ташмир еще и певичкой окажется, тогда она ее убьет!

Однако, когда Ташмир появилась на экране в своем экзотическом наряде индийской принцессы, выяснилось, что она занимается бизнесом — торгует украшениями.

«Ха! — обрадовалась Либерти. — Жена Деймона торгует побрякушками! Что за дешевка!»

На столике перед четырьмя гостями ток-шоу были выложены горы ожерелий, колец и сережек, все с камнями — рубинами, бриллиантами, изумрудами.

«Можно подумать, кто-то может себе это позволить», — подумала Либерти, не отрываясь от экрана.

После короткого обмена ничего не значащими репликами одна из участниц программы перешла к делу.

— Ну, сколько, например, стоит вот эта штучка? — поинтересовалась она, взяв в руки великолепное колье и крутя его перед камерой.

— Ах, это… — рассеянно бросила Ташмир. — Точно не помню. Восемь или девять.

— Сотен? — оживилась другая участница и подалась вперед.

— Тысяч, — самодовольно поправила Ташмир.

В студии раздались вздохи и ахи, последовало еще несколько вопросов и ответов на тему украшений, после чего ведущая, Стар Джонс, наконец перешла к существу дела и спросила, каково это — быть женой Деймона Доннела.

Ташмир, облаченная в фиолетовое с золотом сари, держалась с подчеркнутой грацией.

— Мой муж не дает мне сидеть без дела, — сказала она. — Деймон — воплощенная энергия. Я только следую за ним, стараясь не отставать.

«Ну да, — подумала Либерти. — Ты сначала выходишь из своей трехкомнатной гардеробной в квартирке за несколько миллионов, после чего садишься в сделанный на заказ темно-синий „Бентли“ — а уж потом следуешь за ним».

Она ненавидела эту Ташмир. Несправедливо, да? Как можно ненавидеть незнакомую женщину лишь за то, что она замужем за человеком, способным помочь тебе прославиться? Вот если бы только он обратил внимание на ее существование…

Да о чем она вообще думает? «Прославиться»! Сидит в маминой квартире с забинтованной рукой. Жалкое зрелище!

С другой стороны, он же видит только, как она подает яичницу и наливает кофе. Он же не знает, что она поет, с чего бы ему ее замечать? Для него она официантка, не более того. Подавальщица. Небось ее отсутствия даже не заметил.

Либерти резким движением схватила пульт и выключила телевизор. Зачем себя мучить? Вид этой жеманной принцессы не поднимет ей настроения.

Через несколько минут вернулась Дайан.

— Как ты себя чувствуешь? — поинтересовалась она, поднимая с пола плед.

— Дерьмово! — раздраженно огрызнулась Либерти и внимательно оглядела мать. Сбросила бы несколько килограммов да привела себя в порядок — была бы еще хоть куда. — Руку дергает, а нога вроде получше. Ходить, во всяком случае, могу. — Она бросила на мать настороженный взгляд. — Ты можешь не волноваться, к понедельнику меня здесь не будет.

— Спешить некуда, — возразила Дайан, взбивая диванную подушку. — Я рада, что ты здесь.

— Еще бы! Я тут все раскидываю, выходные тебе испортила — ты прямо в восторге.

— Синди сказала, если тебе станет лучше, в понедельник перед работой она за тобой заедет. — Дайан убрала два грязных стакана с журнального столика. — Кажется, как раз и парень твой вернется?

— Да, вечером в понедельник.

— Может, мне с ним познакомиться?

— Зачем? — Либерти округлила глаза. — Я за него замуж не собираюсь.

— Но вы уже давно встречаетесь, или я ошибаюсь?

— Послушай, — перешла в наступление Либерти, не желая вступать с матерью в дискуссию на тему личной жизни, — раз уж начался вечер вопросов и ответов, могу я тебя тоже кое о чем спросить?

«Приехали», — подумала Дайан и набрала полную грудь воздуха, подготавливая себя к неприятным расспросам.

— Конечно, — сказала она, сохраняя спокойствие. — Я давно хотела с тобой поговорить.

— Хотела? — не поверила Либерти.

— Да. В последнее время мы совсем не видимся.

— Это не моя вина.

— Что ж, — осторожно проговорила Дайан, боясь рассердить дочь, — в последние два раза, когда мы назначали встречу, ты сама ее отменяла.

— Я очень занята.

— Понимаю, но…

— Мама, — перебила Либерти, твердо решив сегодня докопаться до правды, — ты не думаешь, что мне пора знать, кто был мой отец? Я больше не могу делать вид, что это неважно и что меня не волнует, что мы никогда не поднимаем эту тему. Ты сама понимаешь: мне надо это знать.

Ну, вот. Она свое сказала. Теперь слово за мамой. Дайан присела на край дивана и глубоко вздохнула.

— Либби, есть причина, почему я тебе об этом никогда не рассказывала, — сказала она, прикусив губу. — Это… это трудно.

— Мама, что тут трудного? Я имею право знать.

Дайан молча кивнула.

— Я очень долго считала, что это Леон, — продолжала Либерти. — Потом до меня дошло: этого не может быть! У него слишком темная кожа, как у тебя. Тогда я стала думать: кто я? Черная, как ты мне всегда твердила? Полукровка? Кто я, мама? Ты не можешь больше от меня скрывать. Мне девятнадцать лет. Ты сама знаешь: пора.

— Когда я ушла из дома, мне было меньше, чем тебе сейчас.

— Эту историю я слышала тысячу раз, — нетерпеливо перебила Либерти.

Короче, я сошла с автобуса в Нью-Йорке с двумястами долларами в кармане и с заоблачными амбициями. — Дайан сокрушенно вздохнула. — Семнадцать лет, а воображала, что стану новой Анитой Бейкер.

— И стала бы, если бы не загубила свой талант.

— Нет, не стала бы.

— Нет, стала, — твердила Либерти. — Ты хорошая певица. Этот талант у тебя никто не отнимет.

— Талант… Так, талантишко.

— Зачем ты сама себя вечно унижаешь? — возмутилась Либерти. — Я помню, как ты меня привела в тот джаз-клуб. Ты пела потрясающе.

— Да что ты понимала-то? Тебе лет семь было. Или восемь.

— А по-твоему, откуда взялся мой талант?

— Либби, из моего таланта так ничего и не вышло, — сникла Дайан.

— Это оттого, что ты его предала.

— Нет, не так. Это меня жизнь предала. Я много лет таскалась по ночным клубам и студиям грамзаписи, прежде чем понять: ничего из меня не выйдет. К тому же надо было о тебе подумать.

— Прости, — оскорбилась Либерти. — Я не просила производить меня на свет.

— Прекрати. Ты же знаешь, я не это имела в виду. Я всегда любила тебя, Либби, но настал момент, когда дела пошли совсем туго. Тебе было почти девять, и в один прекрасный день я поняла, что нам просто необходима какая-то стабильность, а не борьба за существование, когда с трудом сводишь концы с концами и никогда не знаешь, будет ли у тебя, чем заплатить за квартиру.

— Тогда почему ты не вышла замуж за какого-нибудь ухажера? Насколько я помню, у тебя в них недостатка не было.

— Да, не было, и все как один оказались неудачниками. Мне предложили постоянную работу, и отказаться от такого предложения было грешно. Я согласилась и пожалела об этом ровно один раз — когда мне пришлось отправить тебя к тете Арете.

— Из-за мистера Даймонда, — бесстрастно поддакнула Либерти. — Старый мерзавец заставил тебя меня отослать.

— Нанимая меня на работу, мистер Даймонд предупредил, что не потерпит в доме ребенка. Я обещала, что тебя и слышно не будет.

— Отлично! Ребенок-невидимка.

— Либби, ты была своенравная девочка. Я не могла за тобой следить денно и нощно. При каждом удобном случае ты начинала обследовать дом.

— А чем еще мне было заниматься, мама? — вспылила Либерти. — Мне же совсем не с кем было играть, район не тот. Ты оторвала меня от друзей и отдала в шикарную новую школу, где меня так и не приняли.

— Ты сама перешла границы дозволенного. Когда мистер Даймонд обнаружил тебя спящей в его постели, он пришел в ярость. Я ничего не могла поделать.

— Нет, могла, — возразила Либерти, сверкнув глазами. — Ты могла уволиться.

— Ты меня слушаешь или нет? Нам же надо было на что-то жить. Интересно, как бы ты справилась на моем месте — с ребенком на руках и без каких-либо перспектив?

— Уж во всяком случае, в горничные я бы не пошла, — ответила с вызовом Либерти.

— В экономки.

— Экономка, горничная — какая разница? Я бы как-нибудь… выкрутилась.

— Я поступила, как умела, — тихо проговорила Дайан. — Арете я каждую неделю посылала на тебя деньги, а немного погодя уговорила мистера Даймонда пустить тебя назад, но не стала тебя дергать — мне казалось, тебе хорошо у тети Ареты, да и вдвоем с сестренкой повеселей.

— Арета мне никогда не говорила, что ты присылаешь деньги.

— А ты что же, решила, что я тебя совсем бросила? Кто, по-твоему, оплачивал твои занятия музыкой и танцами?

— Я… я об этом не думала. Арета ни словом мне не обмолвилась.

— И немудрено. Ей нравилась роль твоей мамы. — Долгая пауза. — Тебе никогда не приходило в голову, что я чувствовала, когда приезжала к тебе каждое воскресенье, а ты меня встречала, как самозванку?

— Наверное, тебе было неприятно, — проговорила Либерти.

— Да уж поверь.

— Насчет моего отца, — снова начала Либерти. — Им был один из твоих неудачников? Ты поэтому мне никогда о нем не рассказывала?

— Нет, — возразила Дайан. — Он был не из неудачников.

— Тогда кто же он? — воскликнула Либерти. — Почему ты не хочешь мне сказать?

— На самом деле, я его почти не знала.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Мне было восемнадцать лет, я была на гастролях в Европе, на подпевках у Айзека Хейза.

— Ты мне никогда не говорила, что была в Европе, — упрекнула Либерти.

— Помню, я тогда думала: «Ну, вот, карьера вроде в гору пошла», — сказала Дайан. И после паузы продолжила: — И тут в Берлине я знакомлюсь с одним ударником. Красивый был парень — мать немка, отец черный. Веселый, симпатичный… Вечер закончился в постели.

— Да? — Либерти жадно ловила каждое слово.

— На следующий день группа уехала из Берлина. — Дайан отвернулась. — А чуть позже я узнала, что беременна.

— Мной, — уточнила Либерти.

— Да, тобой. — Еще один тяжкий вздох. — Я ужасно испугалась. Хотела с ним связаться, но было уже поздно.

— Поздно? Для чего?

— Либби, я ведь не просто так тебе ничего не рассказывала. На то есть причина.

— Причина?

— Я… я узнала, что на другой день после моего отъезда он погиб в автокатастрофе.

— Ты… ты хочешь сказать, он умер? — пролепетала Либерти. В голове вихрем неслись мысли. — Мой отец умер? И это ты столько лет от меня скрывала? Мой отец умер!

— Прости меня, дочка, — сказала Дайан и протянула руку.

— Ради бога, мама! — Либерти отдернула руку. — Почему ты столько лет от меня это скрывала?

— А ты думаешь, легко признаться ребенку, что он — плод случайного знакомства? Я хотела для тебя большего. Я искренне думала, что тебе лучше этого не знать.

Зеленые глаза Либерти сверкнули праведным гневом.

— Это я должна была решать, а не ты!

— Ты права. — Дайан опустила голову.

— Как его звали?

— Это неважно.

— Для тебя, может, и неважно, — огрызнулась Либерти. После долгой паузы Дайан сказала:

— Мервин.

— А фамилия?

— Браун.

Мервин Браун. Теперь она хотя бы знает, как звали ее отца. Сколько лет мама от нее скрывала правду! Это нечестно. Она давно должна была все знать.

— Как он выглядел? — спросила она, сдерживая слезы.

— Я же тебе сказала, он был симпатичный.

Либерти помолчала, стараясь переварить ошеломляющую информацию. Да, отец у нее был. Но он умер.

— Я хочу видеть его фотографию, — наконец сказала она.

— Прости…

— Перестань! — вдруг рассердилась Либерти. — От него ничего не осталось? Даже фотографии?

— Прости.

— Перестань повторять одно и то же!

Дайан беспомощно развела руками.

— У него же были родственники, — сказала она, чувствуя, как все внутри переворачивается. — Ты им когда-нибудь говорила о моем существовании?

— Нет.

— Но почему?

— Либби, он был женат. Женат, понимаешь?

— Так. Час от часу не легче.

— Я подумала, его семье и так досталось, что я еще буду усугублять?

— Господи, мама, они же и моя семья тоже! — воскликнула Либерти, глотая слезы обиды. — Значит, у меня есть бабушка и дедушка. Мне следовало бы их разыскать.

— Даже не думай.

— Почему? — рассердилась она. — Почему нет, черт возьми?

— Если уж говорить всю правду, то я им звонила.

— И?

— Они обозвали меня чернокожей американской шлюхой и велели никогда больше не напоминать о себе.

— О боже!

— Ну вот. Теперь ты все знаешь. Больше мне тебе сказать нечего.

Либерти мотнула головой, будто не веря услышанному. Внутри образовалась пустота. Почему-то до сих пор в ней жила сказка о том, что где-то есть человек, готовый признать ее своей дочерью, что он станет ее любить, заботиться о ней и будет ею гордиться.

И вот эта мечта рухнула.

Черт, она не даст себе раскиснуть. Так или иначе, но она добьется успеха. Никто и ничто ее не остановит!

Глава 15

Они стояли на тротуаре перед домом Реда Даймонда и гадали, что за игру затеял отец.

— Мне пора, — проговорил Макс, в нетерпении щелкая пальцами. — Позвоните моему секретарю, она вам объяснит, куда и в котором часу приезжать.

— Может, пообедаем вместе? — предложил Джет Крису, когда старший брат ушел.

— У меня куча звонков. И встреч, — ответил Крис, обеспокоенный тем, как будет оправдываться перед Росом Джаганте, который ждет его в Вегасе, причем с большим нетерпением. Но при виде разочарованной физиономии Джета решил, что от него не убудет, если он проведет какое-то время с братишкой. Семья для них обоих была дело святое, если не брать в расчет Реда — а зачем его брать в расчет? Реду никогда не было дела ни до кого, кроме собственной персоны. — Вот что, — сказал Крис. — Подъезжай-ка к часу к «Временам года». Перекусим там в ресторане. А потом помчусь к Верди Марвел.

— Той самой Верди Марвел? — ахнул Джет.

— Она моя клиентка.

— Ну, старик, ты даешь! Она такая… — Джет причмокнул.

— Вижу, ты ничуть не изменился, — рассмеялся Крис. — По-прежнему за юбками гоняешься.

— Между прочим, очень даже изменился, — вдруг посерьезнел Джет. — Я вчера с такой девушкой познакомился…

— Потом расскажешь, — сказал Крис и остановил такси. — А сейчас мне пора, не то ничего не успею.

Джет проводил брата взглядом. Он был рад новой встрече, с Крисом они всегда были дружны, и сейчас, когда оба в Нью-Йорке, неплохо было бы пообщаться поплотнее. Братская тусовка. Почему бы нет?

Он зашагал по улице, и тут зазвонил телефон. На дисплее высветился номер Джанны.

Хм-ммм… Он совсем забыл о своей итальянской подружке и о том, что она умеет вытворять своим проворным язычком.

— Привет, bello! — проворковала Джанна, как всегда весело и энергично. — Что же ты вчера не позвонил? Как добрался?

Вот тебе на! Ему даже в голову не пришло, что Джанна будет ждать звонка.

— Как у тебя дела, солнышко? — спросил он и поспешил напомнить себе, что, при всей «современности» их отношений Джанна все же является его постоянной девушкой.

— Perfectto! — промурлыкала та.

— Рад, что ты там не скучаешь.

— Послушай, carino, — продолжала девушка своим низком грудным голосом, — я тебе сейчас скажу хорошую новость.

— Давай, — улыбнулся он, — хорошим новостям я всегда рад.

— Крупный контракт. Ты и я. Вместе. Мой агент… как это по-английски? — мастер вести переговоры. В воскресенье я лечу в Нью-Йорк. Понедельник — на оргвопросы. Во вторник снимаемся в рекламе новой коллекции Куртенелли. София Куртенелли попросила меня, а я предложила ей твою кандидатуру. Они хотели снимать Марка Вандерлоо или Брэда Кренига, но я настояла на тебе. — Она сделала победную паузу. — Ты понял, какая удача?! Ты рад?

Да, он прекрасно понял. Джанна прилетает в Нью-Йорк. И что теперь с этим делать?


Макс направился прямиком к себе в контору, где его ждал очередной сюрприз: в приемной болтался Владимир Бушков. Макс был в ярости. Мало ему других проблем! А теперь еще и этот тип. Что ему опять нужно? Еще денег? Он уже заплатил шантажисту целое состояние, чтобы тот заткнулся.

Не удостоив посетителя взглядом, он проследовал к себе в кабинет, с шумом захлопнув дверь.

Мгновенно раздался звонок секретаря. Миссис Барли с волнением в голосе доложила:

— Вас дожидается некий мистер Бушков. О встрече он не договаривался, но настаивает, чтобы вы его приняли.

— Еще бы!

— Так вы его примете, мистер Даймонд? А разве у него есть выбор?

— Пусть войдет, — проворчал он.

Спустя несколько секунд в комнату крадущейся походкой кота, каковым он и являлся, вошел Владимир. Небритый, с бегающими глазками, русский сел, не дожидаясь приглашения.

Макс не собирался покорно принимать новые требования мерзавца.

— Что вам нужно? — спросил он.

— Нью-Йорк очень дорогой город, — заявил Владимир.

— Так уезжайте! — посоветовал Макс без лишних церемоний.

— Вы не слишком любезны, — оскорбился Владимир. — У нас с вами есть договоренность, не так ли?

— У нас была договоренность, что я плачу и вы исчезаете. Так какого черта вы опять заявились ко мне на работу?

— Вы очень недружелюбны, мистер Даймонд.

— Послушайте, Владимир, скажите, что вам от меня надо, и убирайтесь.

— Только то, что мне положено, — торжественно объявил тот.

Господи! Этот говнюк уходить вообще не собирается.

— «Положено»? Вот это здорово! — рявкнул Макс.

— Молчание стоит недешево. Но вы человек богатый, вы можете себе позволить его оплатить. Так ведь?

Макс понял, что он с самого начала повел себя неправильно. Надо было сразу подключить к делу адвоката и заставить этого русского оборванца подписать твердое юридическое соглашение. А он запаниковал при мысли, что правда о его незаконном браке, а следовательно — о незаконнорожденной дочери станет достоянием гласности, и выплатил этому Владимиру кругленькую сумму наличными. Он рассчитывал, что взамен русский умолкнет и исчезнет.

Вышло все иначе.

— Сколько на этот раз? — резко спросил он.

— Я человек не жадный… — начал Владимир.

— Кончайте треп, — перебил Макс. — Сколько?

— Мне нужно пятьсот тысяч, чтобы открыть собственное дело…

— Пятьсот тысяч! — вскипел Макс. — Вдвое больше, чем вы получили в прошлый раз! Я ни под каким видом…

— Нет проблем, — перебил Владимир и неожиданно поднялся. — Я аккуратненько навел справки. Таблоиды отлично платят за хороший материал. Скандальный.

— Ах ты, гнусный шантажист!

Владимир двинулся к двери.

— Я читал в журнале ваше интервью. Вы говорите, бизнес для вас превыше всего. Я того же мнения. Считайте, что такой у меня бизнес.


Крис набрал номер Роса Джаганте в Вегасе. Секретарь Роса ответил, что мистер Джаганте раньше полудня не встает. Крис испытал огромное облегчение оттого, что разговор не состоялся. Он попросил передать, что из-за болезни родственника вынужден задержаться в Нью-Йорке, а следовательно, в Вегас попадет не раньше следующих выходных.

Он положил трубку. Стало немного полегче. У него появилась отсрочка с погашением долга, а не исключено, что в понедельник, после встречи с Редом, он разбогатеет. Он не рассчитывал получить много, разве что несколько миллионов, но сейчас любые деньги были бы весьма кстати.

Вот отдаст долг Росу Джаганте — и больше никаких казино. Его состояние далось ему большим трудом, какой же смысл его разбазаривать за игорным столом, в погоне за удачей, которая всегда улыбается другим? Впрочем… До Атлантик-Сити всего час езды, а ему как раз надо время убить — по сути дела, все выходные…

«Нет! — строго сказал себе Крис. — Больше никаких карт!»

Он сделал и принял еще несколько звонков, после чего встретился с Джетом и повел его обедать.

В ресторане все женщины оборачивались на Джета. Его «хулиганская» внешность убивала слабый пол наповал. Колин Фаррелл, Оуэн Уилсон, Брэд Питт — никто из них Джету в подметки не годился. А самое симпатичное было то, что он как будто и не подозревал о своей неотразимости.

— Надо было тебе в актеры податься, — заметил Крис полушутя. — Может, свести тебя с кем-нибудь из голливудских агентов?

— Я не против, — ответил Джет, придвигая себе стул. — Главное — чтобы бабки платили.

— На мели?

— Не совсем, но кто же откажется от больших денег?

— Да уж, можешь мне не рассказывать, — поддакнул Крис, изучая меню.

— Моя девушка ездит на «Ламборджини», но это не я ей купил, — сказал Джет и взял себе булочку.

— У тебя постоянная девушка?

— Не то чтобы… Мы живем вместе. У нее.

— У нее?

— Джанна — супермодель, известна на всю Италию. У нас с ней…. типа уговора.

— В каком смысле?

— Она может трахаться с мужиками, готовыми покупать ей «Ламборджини», а я зато живу у нее бесплатно.

— Удачная сделка.

— Да. Только жизнь не в этом состоит, правда?

— Главное, братишка, чтобы тебе нравилось, — поддержал его Крис и подозвал официанта. Он заказал себе стейк.

— Мне нравилось, — согласился Джет и заказал себе лососину. — До вчерашнего вечера.

— А что вчера произошло?

— Познакомился с одной девушкой. Необыкновенной девушкой.

— Вы только послушайте! — рассмеялся Крис. — И суток в городе не провел, а уже…

— В жизни всякое случается, разве не так?

— С тобой — точно.

— Я с ней в первый же вечер познакомился, и она такая необыкновенная… Мне кажется, моя жизнь теперь переменилась.

— Одна встреча — и жизнь переменилась. — Крис поднял брови. — Как же, как же!

— Крис, я не шучу, — с серьезным видом объявил Джет.

— В таком случае позволь задать тебе несколько вопросов.

— О чем?

— Например, о том, кто она такая. И не ездит ли она на «Ламборджини», поскольку, судя по твоим словам, хозяйка «Ламборджини» производит впечатление человека, который о тебе заботится.

— Сейчас я тебе скажу кое-что такое, что ты поймешь: я действительно потерял голову.

— Валяй, я адвокат, мне можно.

— М-мм… Тут такое дело… Я даже не знаю, как ее зовут.

— Угу.

— Я познакомился с ней в клубе, мы посмотрели друг на друга — и все. Этого было достаточно. Она поехала ко мне.

— Недотрога, да? — хмыкнул Крис. — Она, часом, не из Лос-Анджелеса?

— Все было не так.

— Конечно, не так. Вы переспали?

— Это не так называется, старик. Скорее — занимались любовью. И… главная фишка — она оказалась девственницей.

— То есть — она была девственницей до тебя.

— Вообще-то… она сама настояла, я ее не принуждал. Даже предложил остановиться, а она…

— Подробности можешь не рассказывать, — сухо проговорил Крис. — Один раз покувыркался с девственницей — и уже без памяти влюблен, а она, по чистой случайности, даже забыла назвать свое имя. С тобой не соскучишься!

— Говорю тебе, Крис, она не такая, как все, — твердил Джет. — А кроме того, я ее легко разыщу.

— Тогда почему ты этого не сделаешь? Что ты тут сидишь и разговоры разговариваешь — вместо того, чтобы искать?

— Нельзя форсировать, надо дать ей время…

— Господи, братишка, ты сам-то слышишь, что говоришь? — Крис покачал головой. — Ты уже давно вышел из школьного возраста. Держись за «Ламборджини» — она тебе больше подходит.

— Ты не понимаешь.

— Все я понимаю. Проходили, знаем.

— Ты не знаешь эту девушку.

— Послушай, раз она так много для тебя значит — иди и найди ее.

— И найду!

— Только сделай мне одно одолжение.

— Какое?

— Не зови ее замуж, пока не отрезвеешь.

— Я действительно заболел, но не в этом смысле, — сказал Джет с усмешкой. — Посмотрим, как дальше пойдет.

— Хоть ты и бросил пить, а все такой же чокнутый, — снова покачал головой Крис.

— А как у тебя на личном фронте? — спросил Джет. Он специально сменил тему: хоть ему и хотелось говорить о той девушке, но он уже достаточно сказал, тем более что Крис все равно не воспринимает его слова всерьез.

— Я придерживаюсь одного правила, — ответил Крис. — Делу — время, потехе — час.

— Сурово, старик.

— Нет, братишка. Это умно.

Глава 16

— Рассказывай, — сказала Тина, беря Эми под руку. Они были совсем рядом с рестораном.

— О чем? — отозвалась Эми, преисполненная раскаянием и радостью одновременно.

— Рассказывай, — повторила Тина. — Сжалься над несчастной беременной толстой женщиной и рассказывай, как все было.

— Тебе известно, что ты на меня дурно влияешь? — проворчала Эми.

— Я? — Тина была само простодушие.

— Ты, ты, — вздохнула Эми.

— Иными словами — ты лишилась невинности.

— Нет!

— Лишилась, лишилась, — победно воскликнула Тина. — У тебя на лице написано.

— Замолчи! — простонала Эми.

— Почему? Что в этом плохого? — беспечно ответила Тина. — Это был твой последний шанс, и ты его использовала. Следовательно, как твоя ближайшая подруга и советчица, должна сказать, что я тобой горжусь.

— Гордишься? — с сомнением переспросила Эми. Они вошли в помещение, и их немедленно проводили на второй этаж.

— Да! — твердо заявила Тина и взяла из рук услужливого официанта меню. Потом они заказали напитки, и Тина подалась вперед, явно намереваясь вызнать все. — Я жду подробностей, — сказала она. — Видишь — я страдаю за других? — Она показала на живот.

Эми оглядела полупустой зал.

— Не понимаю, о чем ты, — пролепетала она.

— Я тебя умоляю! — сказала Тина и добавила: — Тебе надо с кем-нибудь поделиться, иначе ты все будешь носить в себе, а это вредно.

— Ты так думаешь? — Эми старательно отводила глаза.

— Да, я так думаю, — Тина была настойчива. — Так что лучше выкладывай.

Эми заколебалась. С одной стороны, это ее страшная тайна, с другой — ей жутко хотелось говорить о нем, этом незнакомце, мистере С.Лукасе из квартиры 10 А. Перед глазами стоял его образ. Прекрасное лицо, ниспадающая на лоб прядь белокурых волос, его рот, его синие глаза, его руки, его… все.

— Я, честное слово, не понимаю, как это случилось, — нерешительно начала она. — Наверное, я выпила лишнего. Я все думала о твоих словах, а…

— А он был такой душка, что ты не смогла устоять, — закончила за нее Тина. — Ты достигла этого пьянящего рубежа, откуда нет возврата, и ринулась с головой в омут. Угадала?

— Именно так все и было, — выдохнула Эми. — Все будто не со мной происходило. Я не могла сказать «нет».

— И не хотела.

— Да, — призналась Эми. — Не хотела.

— Ну, классно было? — У Тины заблестели глаза.

— А? — Эми надкусила кусочек хлеба, хотя есть ей не очень хотелось.

— Хорошенькое дело! — возмутилась Тина. — Ты будешь есть, а я — томиться в неизвестности?

— Мне не следует об этом говорить. Вдруг Макс узнает? — проговорила Эми.

— Как он может узнать? — успокоила ее Тина.

— Ну мало ли как, — сказала Эми, страдая от мысли о разоблачении и его последствиях.

— Никак, если только ты не вздумаешь сама все ему рассказать, — проговорила Тина и подала подруге стакан воды.

— Я ему ни за что не скажу!

— Что ж, — сказала Тина, — надеюсь, вы хоть пользовались презервативом?

Теперь к угрызениям совести присоединился панический ужас. Кто станет думать о презервативах в минуту страсти? Не он. И не она.

— Конечно, — соврала она, стыдясь себя, но, несмотря ни на что, по-прежнему сияя внутренним светом, который никак не хотел гаснуть.

— Умница, — похвалила Тина и вдруг воскликнула: — Ой-ой-ой!

— Что такое?

— Ну, и пихается этот парень! — проворчала она, схватившись руками за живот. — Голову даю на отсечение: этому ребенку суждено стать величайшим футболистом всех времен и народов. Или он будет колотить свою жену, как маньяк.


Ближе к вечеру опять позвонил Макс. Эми напряглась. Макс никогда не звонил чаше одного раза в день.

— Мы с Лулу идем пить чай в «Полуостров», — сообщил он. — Я бы хотел, чтобы ты тоже пошла.

— Сегодня? — нервно уточнила Эми.

— Да, сегодня.

— Ну… — Она тянула время. — Я же работаю.

— В данный момент работаешь. Но скоро все равно бросишь, так что, если улизнешь пораньше, ничем себе не навредишь.

С чего это Макс решил, что после свадьбы Эми уйдет с работы? Ни за что!

— Послушай, — продолжал он, — у меня был поганый день, и мне просто необходимо общество дорогих мне людей.

Новый приступ раскаяния. Станет ли он ее любить, если узнает, что она вчера натворила?

— Я… Мне надо быть у мамы. Очередная встреча с организатором торжества.

— Но это же вечером, так?

— Ну да.

— В четыре. В «Полуострове». Ах да, если получится, прихвати для Лулу что-нибудь из серии «Хелло, Китти».

Только этого не хватало! Макс и его бойкая доченька. У Лулу была манера дуть губы и испепелять ее укоряющим взором. По-видимому, Марина отлично обучила дочь, как вести себя с врагом — а в том, что в глазах Лулу она враг, сомнений не было. Гадкая тетя, укравшая у мамочки папочку.

Эми тупо смотрела в монитор и думала, не поискать ли мистера С.Лукаса в Интернете? Как, интересно, его имя? Стивен? Саймон? Думает ли он о ней?

Что за наваждение! Ей никак не удавалось выкинуть его из головы.

Но сделать это было необходимо. Надо любым способом перестать о нем думать. В конце концов, они с ним больше никогда не увидятся.

Она выходит замуж за Макса Даймонда — и точка. Дело закрыто.

Глава 17

Несмотря на то что брат так пренебрежительно воспринял рассказ о его новой любви, Джет решил пойти вместе с ним к Верди Марвел. В конце концов, она знаменитость, почему бы не познакомиться?

Поп-принцесса встретила их в своем пентхаусе. На ней были коротенькие джинсовые шорты, серебристые роликовые коньки и короткая маечка с надписью: «Целуй меня везде». Она была со своей свитой — пестрой стайкой молоденьких девиц, которые занимались ее волосами, косметикой и нарядами и смеялись ее шуткам. «Малолетние подхалимки», — оценил их Крис и представил звезду Джету.

Верди мельком взглянула на него. Джет ей понравился.

— Где ты его прятал? — накинулась она, слизывая с губ фруктовое мороженое.

— В Италии. Я живу в Милане, — ответил Джет, отмечая про себя, что, несмотря на прыщики на подбородке, она все равно классная.

— Круто! — похвалила Верди и снова принялась за мороженое. Делала она это, надо сказать, очень соблазнительно. — Я мечтаю побывать в Венеции. Говорят, полный улет.

— Джет заскочил познакомиться, — сказал Крис. — Он сейчас уйдет. А ты мне расскажешь, что там у тебя случилось.

Пусть остается, если хочет, — предложила Верди, плюхаясь в кресло. Ноги она немедленно закинула на подлокотник. — При условии, что не донесет журналюгам.

— Спасибо за приглашение, но я лучше пойду, — отказался Джет. — Приятно было познакомиться.

— Мне тоже, — поддакнула Берди и немедленно напустила на себя серьезный и скромный вид. — Красавчик! — бросила она ему вслед.

— Еще какой! — подхватила гримерша, невысокая толстушка в красном кожаном наряде, с такими же красными волосами и густо намалеванными бровями, из которых одна была проколота и украшена крохотным серебряным голубком.

— Ладно, проваливайте, — изрекла Берди, взмахом руки отправляя свиту. — Мне нужно посекретничать с моим сексапильным адвокатом.

Девушки покорно удалились.

— А где Роки? — поинтересовался Крис.

— У бабушки, — ответила она. Мороженое текло у нее по пальцам.

— У Роки есть бабушка? — удивился Крис.

— Старухе восемьдесят лет, а все на мотоцикле гоняет, — ответила Берди, по очереди облизывая липкие пальцы.

— Представляю эту картину, — сухо произнес Крис.

— Недолюбливаешь Роки, да? — спросила Берди, прищурив на Криса свои слегка воспаленные голубые глаза.

— Какая разница? Главное, что он тебе нравится.

— Угу.

— А он тебе нравится, так?

— Конечно, — ответила Берди и, долизав мороженое, бросила палочку на пол.

— Так о чем ты хотела поговорить?

— Я беременна и хочу выйти за Роки, — взволнованно объявила Берди.

— Что-о-о?

— Причем это должно произойти в ближайшие выходные, и ты, Крис, все организуешь.

— Я? — Он был в шоке.

— Ты же мой адвокат, вот и устрой все, что положено.

— Я адвокат, а не мировой судья.

— Неважно, — отмахнулась Берди. — Я тебе плачу за работу, вот ты ее и сделай.

С годами манеры мисс Берди Марвел нисколько не улучшились, и, если бы он не получал солидный процент от ее доходов, то дал бы ей точный совет, куда засунуть свои ценные указания.

Но сейчас он никак не мог себе позволить терять клиентов и потому кивнул, делая вид, что обдумывает свои действия.

— Тебе потребуется брачный контракт, — заметил Крис и достал карманный компьютер, чтобы сделать необходимые пометки. — А Роки, прежде чем его подписывать, должен будет показать его своему адвокату. Короче, в эти выходные никак не получится.

— Ну, почему? — заныла она.

— Я тебе только что объяснил.

— Да кому нужен этот дурацкий брачный контракт? — Верди встала и направилась к мини-бару за банкой «Ред Булла».

— Он нужен тебе.

— Роки меня предупреждал, что ты поднимешь вонь. — Она скорчила рожицу. — И мы с ним кое-что придумали.

— Что придумали? — спросил Крис, призвав всю свою выдержку.

— Ну… поскольку все бабки у меня, то мы решили, будет справедливо, если Роки, в случае, если брак распадется, кое-что тоже перепадет. Но такого не случится, потому что мы с ним по уши влюблены друг в друга. Так что ты набросай бумаженцию, что, если мы разбегаемся в первые пять лет, он получает по миллиону баксов за каждый год.

Вот оно! Верди в своем репертуаре.

— Ты шутишь? — Он вздохнул.

— Нет, — ответила она, потягивая напиток из банки.

— Шутишь. Или тебе надо показаться врачу.

— Что-о-о? — Она округлила глаза.

— Ты рассуждаешь, как взбалмошная девчонка. Ты не забыла, зачем так рвалась из-под родительской опеки? Мы много попотели, чтобы ты могла самостоятельно распоряжаться своими деньгами, и так должно быть и впредь.

— Я все понимаю, Крис, — серьезным тоном объявила Верди. — Но есть одна деталь. Роки классный!

— И давно ты его знаешь?

— Месяца два. — Она мечтательно заулыбалась.

— Сейчас тебе все в нем нравится, но в браке будет по-другому.

— Только не у нас с Роки.

— Я не говорю, что ты не должна ничего ему давать. Я могу составить соглашение, выгодное вам обоим, а если Роки оно не устроит — значит, тебе не надо за него выходить.

— Но, Крис, — надулась девушка, — какой ты бываешь нудный!

Верди, я только пытаюсь тебя оградить, — строго произнес он. — Ты хоть понимаешь, что если ты гарантируешь ему миллион за каждый год, а он бросает тебя через четыре с половиной, то спокойненько уносит с собой пять миллионов из твоих кровных денежек? Ты это понимаешь?

— Не бойся, Крис. Мы с Роки будем вместе лет пятьдесят.

— Тогда в чем проблема?

— Ни в чем, — неуверенно ответила Берди. — Так могу я выйти замуж в эти выходные?

— Все равно не получится, — сказал он, судорожно ища более сильные аргументы. — В Нью-Йорке законы не такие, как в Калифорнии.

— Почему?

— Потому.

— Послушай, но мне очень хочется! — Она погрустнела.

— А насчет Вегаса вы не думали? — предложил он. В его голове уже созревал план.

— Обожаю Вегас! — просияла Берди. — Вегас — это круто!

— Хорошо. Если надумаешь сделать это в Вегасе, могу устроить тебе президентский люкс в «Маджириано», прием по высшему разряду и все сопутствующие привилегии. Кроме того, можно договориться об эксклюзивных фотографиях в «Пипл» или «Ас». Или в любом таблоиде. Половину денег можешь отдать Роки, а если и это его не устроит…

— Класс! — запрыгала она. — Можно это устроить в следующий уик-энд?

— Не исключено, — пообещал он, рассчитывая, что такой ход несколько ослабит нажим со стороны Роса Джаганте: если Берди устроит свадьбу у Роса в отеле, для заведения это будет означать бесплатную рекламу, а стало быть, Рос возражать не станет.

— Крис, ты человек! — заверещала Берди, заключая его в объятия, — Мы фантастическая команда. Я так рада, что мой адвокат — ты.

— Я тоже. Но запомни: думаю за тебя я, от тебя требуется только следовать рекомендациям. — Она энергично закивала. — Да, и насчет беременности, — продолжал он. — Ты точно знаешь?

— Не совсем, — . туманно ответила Берди. — У меня задержка, но при переездах у меня так часто бывает.

— Да?

— Роки говорит, было бы здорово завести ребенка.

Еще бы ему так не говорить. Роки надо попрочнее угнездиться рядом с одной из самых богатых девушек в американском Шоу-бизнесе.

— А других детей у него нет? — спросил Крис, про себя решив провести тщательное расследование, прежде чем дать зеленый свет этому браку.

— Старик! — восхитилась Берди. — Да ты точно экстрасенс! Как ты узнал?

— Угадал, — невозмутимо ответил Крис. — И сколько?

— Мальчик. Один. Но знаешь, я торчу от детей, так что о нем я тоже позабочусь.

— Да?

— Конечно.

— И станешь его содержать? За бывшую подружку Роки?

— Жену, — поправила Берди. Она уже допила свой «Ред Булл» и сейчас отправила банку в угол.

— Жену? — Крис поднял брови.

— Бывшую жену, — беспечно проговорила Берди, словно это был сущий пустяк.

— И ты видела свидетельство о разводе?

— Нет, но…

— Берди, достань его! Я ничего не смогу организовывать, пока не увижу эти документы.

— Ну, Крис, — надулась она, как маленькая, — ты опять все портишь.

— Нет, Берди, — строго ответил он. — Я только пытаюсь убедиться, что тебя никто не обидит. Еще спасибо мне скажешь.

«И за это мне платят большие деньги, — подумал он удовлетворенно. — За то, что спасаю их задницы, не говоря уже о деньгах».


Что сделать, чтобы заткнуть Владимира Бушкова раз и навсегда? Макс понимал: на него свалилась большая проблема, и одними деньгами ее не решишь. Макс еще раз даст ему деньги, но он может объявиться снова, в этом сомневаться не приходится.

Другой вариант — пригрозить депортацией, а ответом будет публикация грязной истории в желтой прессе.

Что же делать? Что, черт возьми, делать? Это вам не голливудское кино, где герою всегда удается победить негодяя-шантажиста. В реальной жизни такого не бывает.

Или бывает?

Конечно, бывает. Наивно думать иначе.

Как бы поступил Ред Даймонд? Или Большой Ред, как его называют приятели и прихлебатели. Так вот, Большой Ред, не задумываясь, раздавил бы этого Владимира, как назойливую букашку.

Макс помнил обрывки слышанных им в детстве разговоров о том, как Ред обходился со всеми, кто вставал на его пути. Складывалось впечатление, что за отцом тянется целый шлейф разбитых жизней, но это его нисколько не заботит.

Да, Ред Даймонд уж точно нашел бы способ разобраться с подонком, в этом можно не сомневаться.

Что до Макса, то он сейчас был в растерянности. Даже если он решит укоротить негодяю язык, как это практически сделать?

«Опомнись, — одернул он себя. — Решил убрать этого типа физически?! Это же полное безумие!»

А виновата во всем Марина, эта подлая, вероломная дрянь! Марина. Мать его ребенка. А не следует ли ему сделать анализ ДНК, чтобы убедиться, что Лулу его дочь? Нет, девочку он любит. Для него самого ударом будет узнать, что он ей не отец.

Однако надо подумать и о своем будущем, а его будущим была Эми, милая, кроткая Эми. Знай она об этой заварушке с русскими, она бы пришла в ужас. Он ей и о финансовых проблемах не рассказывал, а следовало бы, а то, не ровен час, просочится в прессу, позору не оберешься. У него тоже недоброжелателей полно, только того и ждут, чтобы позлорадствовать над его провалом. В конце концов, он же сын Реда Даймонда.

Макс бросил взгляд на часы — пора было ехать за Лулу и везти ее на чай.

Предстоящая встреча с бывшей женой вызывала содрогание. Как бы ему хотелось вытрясти из нее правду! Пустая затея: если он выложит перед ней полученную от Бушкова информацию, она наверняка наврет. Ей не впервой.

Ему пришло в голову, почему бы Марине самой не разобраться с Владимиром. В конце концов, его история чревата для нее не меньшим скандалом. Она будет разоблачена и унижена, ее светской жизни в Нью-Йорке придет конец, а это главное, чем так дорожит Марина — своим общественным положении.

Да, это может быть выходом.

Русскому он велел прийти на той неделе.

— Я приготовлю для вас деньги, — пообещал он. — Смотрите, не наделайте глупостей.

Таким образом, времени на раздумья остается совсем мало.

Было бы куда легче, если бы не сегодняшний мальчишник, да еще важная встреча с японскими банкирами, да еще предстоящая свадьба.

Но в жизни не бывает легко. Это — один из немногих уроков, преподанных ему Редом Даймондом.


Распрощавшись с Берди Марвел, Джет тут же стал названивать Беверли. На этот раз она подошла.

— Куда ты пропала? — набросился он. — Я тебе кучу сообщений оставил.

— Интересно! — возмутилась та. — Сам вчера куда-то исчез, а меня ругаешь! Ну, ты и фрукт!

— Послушай, Бев, у меня к тебе просьба.

— Тогда тем более смени тон.

— Та девушка, с которой я вчера ушел — кто она?

— Я ни с какой девушкой тебя не видела.

— Видела, видела. Я с ней говорил, потом мы пошли танцевать, а потом вместе уехали. Мне надо знать, кто она такая.

— Я что-то не пойму, — сказала Беверли. — Ты ушел с девушкой, а меня просишь узнать, кто она такая? Ты не слышал о таком ритуале — знакомством называется? Иногда, знаешь, полезно бывает.

— Ну, ладно тебе. Радуйся, что я вернулся, не пью и, кажется… кажется, влюблен.

— Так. Наш влюбчивый Джет в своем репертуаре. Ты, парень, большой оригинал. Впрочем, как всегда. Трезвый, не трезвый — неважно, главное — затащить кого-нибудь в койку. И желательно поскорей.

— Спасибо на добром слове.

— А кстати, пока ты в городе, тебе не нужно посетить группу?

— Бев, дай передохнуть, я ведь только что приехал.

— Могу препроводить тебя в группу, где полно красоток — все топ-модели лечатся от кокаина. Будешь там как рыба в воде.

— Разумеется, — холодно рассмеялся он. — Только этого мне не хватало — скоротечный роман с недавней наркоманкой. Жду не дождусь!

— Ну, бывает и хуже.

— Это не для меня. Ты просто узнай, как звали ту девушку, и перезвони мне.

— Попробую… Только ради тебя!

— Постарайся! Это очень важно.

К Сэму он приехал на такси. Горничная еще не приходила, постель была в том виде, как он ее оставил — вся смятая, полнейший беспорядок. Он присел на край кровати. От нее пахло сексом и вчерашней незнакомкой. У Джета закружилась голова.

Черт побери! Последний раз он испытывал такое, еще будучи подростком, когда одна из маминых подружек лишила его невинности. Высшая степень возбуждения.

Он твердо знал, что должен ее разыскать, причем до того, как прилетит Джанна, поскольку тогда все сильно усложнится.

Надо было решать. Оставаться с итальянкой и продолжать пользоваться всеми благами? Или рискнуть? Позволить себе влюбиться и начать все сначала?

Будь у него финансовая независимость, все было бы куда проще. А вдруг в понедельник старик наконец расщедрится?

Тогда — прощай, Джанна.

Здравствуй… кто?

Если Беверли не подведет, скоро он будет это знать.

Глава 18

Неожиданно в середине дня объявилась Синди и сообщила, что на остаток смены взяла отгул. Оранжевый тренировочный костюм подчеркивал выразительные формы девушки. Улыбка не сходила с ее лица. Можно было подумать, что она выиграла в лотерею.

— А что это у тебя отгул? — удивилась Либерти. Она все еще находилась под впечатлением от разговора с матерью и сенсационных известий об отце.

— А… Сказала Мэнни, что живот разболелся. Да он особо и не возражал — народу сегодня мало. А актриса я к тому же превосходная, — похвалилась Синди и сунула в рот полную горсть орешков из вазочки на столе.

— Сейчас? Когда меня нет?

— Не бойся, нас не уволят. Если мы сами не захотим.

— С чего бы? — нахмурилась Либерти. — Ты же знаешь, как нам нужны деньги. В долгах, как в шелках.

— С того, — торжествующе объявила Синди, — что я подписалась на два дня сниматься в подтанцовке в одном клипе.

— Не врешь?

— Вот еще! Заплатят триста за день. Завтра съемка.

— Да ты что?

— Снимать будут все выходные, а сейчас я еду на примерку. Но сперва решила к тебе заскочить рассказать. Классно, скажи?

— Еще бы! Как тебе удалось?

— Явилась эта парочка, я им кофе несу. Подхожу — а они меня глазами так и пожирают. А потом говорят, я как раз тот тип, какой они ищут для клипа Прыткого Джимми.

— Какая еще парочка? И кто такой Прыткий Джимми?

Один — продюсер, второй — не знаю кто. А Прыткий Джимми — это рэпер такой. Вроде как раз пишет новый альбом. Это будет его первый видеоклип, и представляешь: там я!

— А ты не объяснила, что ты не танцуешь, а поешь?

— Да ладно тебе, двигаться-то я умею. — Синди расправила оранжевую майку, туго обтянувшую ее замечательный бюст. — Им профессионалы не нужны. Так что кончай мучить вопросами и радуйся. Меня будут показывать по ящику! Люди меня увидят. Клип будут крутить по каналу MTV!

Либерти изо всех сил делала вид, что рада, хотя никак не могла взять в толк. Синди, конечно, симпатичная, но уж больно крупная. Большой бюст, складки на талии и задница, рядом с которой даже Джей-Ло выглядела бы худышкой.

— А в каком ты должна быть костюме? — спросила Либерти, подавляя приступ зависти.

— Сказали, действие происходит вроде как в Чикаго в двадцатых годах, надеть надо что-то подходящее для ночного клуба. Хм-мм… Думаю, надо подобрать что-нибудь облегающее и сексуальное. Этой девчонке есть что показать!

— Отлично. Замечательно! Я так за тебя рада!

— И правильно. Радуйся за нас обеих, потому что, если тебе уже лучше, я возьму тебя с собой. Может, увидят — и тоже пригласят сниматься.

— Ну да, как же! — сухо заметила Либерти. — Хромоножку с ошпаренной рукой. Непременно пригласят!

— Да как ты себя чувствуешь-то? — спохватилась Синди. — Я тоже хороша: сижу тут, болтаю, а о тебе даже не спросила.

— Можешь мне поверить, — проговорила Либерти, — отсюда я хоть сейчас готова сбежать.

— Мамуля достает? В душу лезла? — спросила Синди, опять прикладываясь к орешкам.

— Скорей наоборот — я ей. И теперь меня здесь ничто не держит.

— Но подлечиться-то надо!

— Глупости! Я еду с тобой на примерку, а потом — домой. Здесь я с ума сойду.

— А маму предупредить ты разве не должна?

— Я ничего ей не должна.

— Где она, кстати? — поинтересовалась Синди.

— А ты как думаешь? Вокруг мистера Д. кудахчет. Должно быть, подтирает ему морщинистую задницу. Знаешь, Синди? Она у него в рабстве, у этого старого хрыча. Она обращается с ним, как с королевской особой. Противно!

— О боже! — вздохнула Синди. — Все как раньше. Вы никогда не поладите.

— Давай сейчас не будем об этом, — попросила Либерти и стала собирать вещи. — Надо поскорей свалить, пока она не вернулась.

— Даже записки не оставишь?

— Нет.

— А ты уже можешь ходить?

— Об этом не волнуйся. Дойду как-нибудь.

— Как знаешь.

— Вот именно, — поддакнула Либерти, ковыляя к выходу. Единственное, что она хотела — это уехать отсюда, и чем скорее — тем лучше.


Костюмерная находилась на шестом этаже старого здания в шумном торговом квартале. Лифт был такой крошечный, что они с трудом в него втиснулись.

— Кайф! — с энтузиазмом воскликнула Синди. — Не то что целый день разливать кофе и подавать вчерашний торт неблагодарным посетителям.

— Ну, не все такие плохие. — Либерти подумала о мистере Доннеле.

Синди достала из сумочки зеркальце и посмотрелась.

— Ну, как ты? — Она облизнула пухлые губы. — Ничего не болит?

— Все в порядке, — сказала Либерти. Вот придут они домой — тогда она все расскажет. Сейчас не время. А кроме того, ей еще самой надо свыкнуться с услышанным.

— Ты уверена, что можешь сама идти? — спросила Синди, не в силах отвести глаз от своего отражения.

— А кто тут ходит? Я стою в лифте, придавленная твоими сиськами.

Синди хихикнула.

— Благодаря им меня и взяли сниматься.

— Думаешь?

— Я же не дура. Я видела кучу клипов с рэпом. Наверняка заставят ими… трясти. Сама же говоришь: я не танцовщица.

— И ты согласишься?

— Если они такие идиоты, что готовы мне платить — соглашусь даже исполнять государственный гимн, стоя на голове.

В костюмерной их встретила Фантазия, высокая и тоненькая негритянка, с пышной курчавой шевелюрой и точеными чертами лица.

— На съемки, девочки? — спросила она, оглядывая их с ног до головы.

— Точно, — ответила Синди. — Я на съемки, а это — моя сестра.

— Следуйте за мной, юные леди.

Синди бросила на Либерти взволнованный взгляд и стала пробираться вслед за хозяйкой костюмерной между стойками, плотно увешанными всевозможными нарядами.

Они были не одни. Здесь оказалось еще несколько темнокожих девушек, все — в той или иной степени обнаженности. «Все ясно, — подумала Либерти. — Это клип для толстух. Чем толще — тем лучше. Неудивительно, что Синди позвали».

Наряд, который Фантазия предложила Синди, не был «обтягивающим и сексуальным». Он состоял из расшитого стразами бюстье и открытых трусиков гармонирующей расцветки.

— Да вы издеваетесь! — возмутилась Синди, беря в руки штанишки. — Мне в них ни за что не втиснуться, они такие маленькие! Все будет вываливаться.

— Так и должно быть, милая, — заверила Фантазия и повела Синди в примерочную кабину за шторкой. — Надевай, а я посмотрю.

— Я не могу голышом сниматься! — запротестовала Синди, не желая раздеваться.

— А остальные?

— И много этих остальных? — воинственно спросила Синди.

— Вас будет восемь. И вы все будете трясти своими телесами под рэп Прыткого Джимми. Так что придется показать немного тела. На пляже-то небось и не такое демонстрируете?

— Ко мне это не относится, — угрюмо проворчала Синди. — Я в цельном купальнике загораю.

— Ты снимаешься или нет? — спросила Фантазия, неожиданно теряя терпение. — Решай, ты у меня не одна.

— Что за черт! — проворчала Синди. — Я думала, буду в чем-то… ну, в таком… сексуальном. — Она взглянула на Либерти. — Что скажешь?

— Не очень прилично, конечно, но за это платят, а деньги нам не помешают…

— Хм-мм… Платят, конечно, куда больше, чем в нашей забегаловке, — рассуждала Синди. — Вообще-то, я не стеснительная.

— Соглашайся, — посоветовала Либерти. — Это круто.

Синди натянула скудное одеяние. Как она и опасалась, далеко не все ее пышные формы в нем поместились. Грудь осталась едва прикрытой, пухлая задница тоже норовила вывалиться из крошечных трусиков.

— Надо кое-что подогнать, — деловито сообщила Фантазия. — Завтра к съемкам все будет готово.

— Иными словами, я свободна?

— На сегодня да. Посмотрим, как ты себя покажешь на площадке.

— Пошли кофе попьем, — предложила Либерти.

— Чтобы нас кто-то другой обслуживал? — Синди захихикала. Такая перспектива ее взволновала.

— А что такого? Мы же заплатим.

— И оставим щедрые чаевые, — подхватила Синди. — Потому что я собираюсь огрести кучу денег. И ты со мной, сестренка. Одна я туда не пойду. Ни под каким видом!

Они взялись под руки и зашагали по улице. Неподалеку как раз находилось кафе.

— Надеюсь, ты шушеру покормить не забыла? — спросила Либерти, присаживаясь к барной стойке.

— Не забыла, не забыла, — отмахнулась Синди и сразу же раскрыла меню.

— А Деймон сегодня был? — продолжала расспросы Либерти.

— Был. — Синди все изучала меню.

— А обо мне он не спрашивал?

— Ну, еще бы! — съязвила Синди. — Первым делом, как вошел, спрашивает: «А где та классная девица, что обычно подносит мне кофе и яичницу? Я ее всегда замечаю, только не заговариваю — я ведь женатый человек».

— Очень смешно, Синди. Очень.

— Сегодня его обслуживала я, и, если тебя это утешит, со мной он тоже не заговаривал.

— Это потому, что ты была увлечена разговором с теми двумя.

Обе рассмеялись.

— Этот клип… Хоть какое-то разнообразие.

— Считай, повезло, — согласилась Либерти. — Надо использовать малейший шанс.

— Именно, сестренка.

Они хлопнули друг друга по ладони, и настроение у Либерти неожиданно улучшилось.

Глава 19

— У тебя усталый вид, — сказал Макс, когда Эми присоединилась к ним с Лулу в чайном зале «Полуострова».

— Да, папа, Эми устала! Устала, устала! — радостно зачирикала Лулу и потянула к себе принесенный Эми пакет «Хелло, Китти».

Эми не дала. Лулу мгновенно принялась хныкать.

— Это мне, мне! Мне! Мой подарок! Отдавай мой подарок. Хочу!

— Жадинам подарки не полагаются, — строго проговорила Эми. — Сначала попроси как следует, Лулу. Тогда получишь.

Лулу тут же разревелась.

— Эми плохая, — рыдала девочка. — Плохая, плохая! Ненавижу!

— Прекрати! — приструнил дочь Макс. Мало ему навалившихся проблем, не хватало еще и утешать капризничающего ребенка. — И никогда никому не говори: «ненавижу». Это очень плохое слово. Очень!

— А мама так про тебя говорит, — лукаво произнесла девочка. — Я слышала.

— Отдай ей пакет, — попросил Макс свою невесту. — Мне сейчас не до воспитания.

— Вот скажет «пожалуйста» — и получит, — возразила Эми, решив не уступать. Есть вещи, которые Лулу должна усвоить. Судя по всему, мамаша ей все позволяет.

— Что? — рассердился Макс.

— Макс, ей пять лет. Она умеет просить как следует.

— Нет, не умеет, нет, не умеет! — объявила Лулу со злорадным блеском в глазах. — Не умеет! Не умеет! Не умеет!

Макс выхватил сумочку из рук Эми и протянул дочери. Теперь рассердилась Эми. Она выходит замуж за этого человека, стало быть, в нагрузку получает его дочь, а если тот собирается потакать ее дерзким выходкам — Эми терпеть не намерена.

— Напрасно ты это сделал, — сказала Эми.

— Да что с тобой такое? — удивился Макс, мечтая побыстрее перевести разговор на другую тему. — Ты сегодня устала и раздражена.

— Ничего подобного, — возразила Эми. — Это ты у нас устал и раздражен.

— Эми, у меня голова идет кругом. Ты себе представить не можешь, сколько на меня всего навалилось.

— Так расскажи! Может, я смогу помочь?

— Пока не могу, — отрезал Макс. — Мне еще Лулу домой везти, потом к этому дурацкому мальчишнику готовиться. Кому он нужен? Не понимаю.

— Объясни, пожалуйста, зачем тебе делать что-то помимо своего желания? — спросила Эми, рассчитывая вызвать его на откровенность.

— Вынужден, — односложно ответил он. — Дело есть дело.

— С каких это пор холостяцкая вечеринка стала делом? — упорствовала Эми.

Лулу увлеклась подарком. Она выудила из пакета сумочку, книжку-раскраску и набор цветных карандашей.

— Хочу еще! — протянула она.

— Извини, это все, — отрезала Эми. — И неплохо бы спасибо сказать.

— Еще! Еще! Еще! — ныла Лулу.

На них стали оборачиваться.

— Кто-то должен заняться воспитанием этого ребенка, — заметила Эми.

— Это не твоя забота, — огрызнулся Макс.

— А когда мы поженимся, это будет моя забота?

— Когда мы поженимся, твоей заботой будет сделать меня счастливым.

— Неужели? — От столь явного шовинизма Эми опешила. — А что, интересно, будет твоей заботой?

— Естественно, сделать счастливой тебя. — Он не узнавал невесту, она была непохожа на саму себя. Пожалуй, зря он вытащил ее на это чаепитие с ребенком. Им еще самим надо друг друга лучше узнать. — Солнышко, — сказал он озабоченным тоном, — что с тобой сегодня?

— Со мной сегодня все в порядке. Дело в тебе и Лулу. Она ведет себя безобразно. Как избалованная малышка.

— Малышка! Малышка! Малышка! — выкрикнула Лулу. — Плохой подарок! Дурацкий подарок! И Эми плохая! Папа, купи мне еще! Лулу хочет еще подарок!

Эми покачала головой и повернулась к Максу.

— Пожалуйста, больше не проси меня ничего ей покупать.

— Наверное, у нее был трудный день в группе, — попытался оправдаться Макс.

— А у меня был трудный день на работе, — возмутилась Эми. — Но я не воплю на весь зал.

— Действительно, зря я это затеял, — извинился Макс, изо всех сил стараясь избежать конфликта.

— Хочешь, чтобы я ушла? — Эми вздернула подбородок.

— Нет, что ты!

— А по-моему, хочешь.

— Котенок, — сказал он, взяв ее руку в свою, — пожалуйста, не будем ссориться. У меня была жуткая неделя, давай завтра вместе поужинаем? Вдвоем? В тишине?

— Да уж, конечно, тебе захочется посидеть в тишине после вашей безумной попойки, — предположила Эми.

— Если бы ты только знала, как мне туда не хочется! — Он застонал. — Ты же знаешь, это сущий кошмар. Ты-то уже через это прошла.

— Да, то еще развлечение, — согласилась Эми, которую с новой силой стала мучить совесть.

— Рад, что ты меня понимаешь, — отозвался Макс.

— Нет, правда, — почти в панике проговорила Эми, — я еле дождалась, когда все кончится.

— А что тебе твои подружки приготовили? — поинтересовался он. — Голых пожарных? Полицейского с магнитолой? Надеюсь, обошлось без стриптизеров?

— Ну, что ты, — поспешно сказала Эми, — ничего такого не было. Просто посидели, поболтали о том о сем. Выпили.

— Ты же не пьешь! — напомнил он.

— Иногда пью. Шампанское.

— Вот это мне в тебе и нравится, Эми. Ты не такая, как все. Не кидаешься на мужчин, не пытаешься прыгнуть к ним в постель. За это я тебя и люблю.

— Ты не прыгаешь в постель! — пропела Лулу во весь голос, искоса бросая на Эми мстительный взгляд.

— Макс, я лучше пойду, — сказала Эми, решив, что на сегодня общения с Лулу ей хватит. — У меня болит голова, и, как ты помнишь, мы с мамой сегодня в очередной раз встречаемся с организаторшей.

— Может, хоть чаю выпьешь?

— Да нет, лучше побудьте с Лулу вдвоем.

— Как знаешь. Я позвоню сегодня, как только домой попаду.

— Я, наверное, уже спать буду.

— Все равно позвоню. Тебе наверняка будет любопытно узнать, как все прошло.

— Я могу и до завтра подождать. — Эми поднялась.

— Хорошо. — Он встал и поцеловал ее в щеку. — Эми, я тебя люблю.

— Я тоже, — ответила та.

И тут же усомнилась в сказанном.


Крис был у себя в номере и как раз собирался принять душ, когда позвонила Берди Марвел.

— Роки просто тащится от твоей затеи с Вегасом, — сообщила она. — И я тоже. Там уже все схвачено?

— Осталось сделать один звонок.

— Супер! Роки ищет свои бумаги о разводе. Видишь, какие мы с ним организованные? Можешь мною гордиться. Вечером идем праздновать в «Гэтсби». Подъезжай!

— Сегодня я иду к брату на мальчишник.

— К тому красавчику?

— Нет, к другому.

— Так вас трое? И все как на подбор?

— Берди, ты помолвлена, — напомнил он.

— А можно мне на ваш мальчишник прийти?

— Устроишь переполох.

— Я могла бы приласкать твоего братика, — поддразнила она. — Особенно если он так же хорош, как Джет.

— Знаешь, для своих лет ты слишком стремительно набираешься опыта.

Берди фыркнула.

— Да я шучу, Крис! Так ты приезжай потом, выпьем вместе. Только девок не привози! А лучше, знаешь… лучше привози. Я тащусь, когда девчонки свои прелести показывают. А что? — Ей понравилась новая идея. — Может, я для себя стриптиз закажу?

— Берди, Берди! — вздохнул Крис. — Ты неисправима.

— Я? — невинно спросила она.

— Да, ты. Ты вот что: подальше от фотографов держись.

— Как будто это реально! — хмыкнула она.

Не успел он положить трубку, как телефон опять зазвонил. На этот раз звонила его лос-анджелесская подруга.

— Крис, плохие новости, — объявила Верона мрачным голосом.

— Что случилось? — с тревогой спросил он.

— У нас тут дождь льет, и в твоем доме протечки.

— Так вызови кровельщика! Пусть хоть рубероидом закроет, пока не прояснилось.

— Крис, я же в твоем доме не хозяйка. Я даже там не живу, забыл? Ты мне оставил ключи, и я поехала посмотреть. Если бы я здесь жила, я бы все устроила.

— Верона, перестань вредничать. Ты и так прекрасно все можешь организовать, если захочешь.

— Нет, не могу, — заупрямилась она. — Это не мое дело.

— Нет, можешь, — упорствовал Крис.

— Думаю, тебе лучше поручить это кому-нибудь из сотрудников. — Верона явно встала в позу.

Он покачал головой. Невероятно: мягкая, нежная Верона вздумала завинчивать гайки, чтобы только переехать к нему жить, а у него — ни малейшего желания. Он уже жил вместе с Холли Энтон целых полтора года, и повторять эксперимент ему совсем не хотелось. Ему нравится жить одному. Что в этом такого? Почему бабам непременно нужны какие-то обязательства?

— А что, сильный дождь? — спросил он.

— Да с самого твоего отъезда льет, не переставая. И прояснения в ближайшие дни не обещают. Вообще, говорят, такие ливни у нас впервые за долгое время.

— Ну, ты можешь хотя бы позвонить кому-нибудь из моих секретарей и поручить этим заняться?

— Нет, Крис, ты уж сам им звони, я тут ни при чем.

— Спасибо, Верона, — бросил он. — Ты мне очень помогла.

— Не за что, — пропела она в ответ.

Он достал карманный компьютер и записал: «По возвращении в Л-А расстаться с Вероной».


Джет трижды оставлял Беверли сообщения на автоответчике, прежде чем она перезвонила.

— Я же тебе сказала: как что узнаю — сразу позвоню, — сказала она.

— Ты хочешь сказать, что за целый день так и не сумела ничего разузнать?

— Джет, я же не сыщик. Бармен в «Гэтсби» наверняка знает. Но он будет только после десяти.

— Позвони мне на мобильный, я буду у брата на мальчишнике. Сразу позвони, как разузнаешь!

— Ты, что ли, впрямь втюрился?

— Да, — сознался он. — Бев, она не такая, как все, совсем не такая!

— Надеюсь, что она стоит таких усилий.

— Еще как стоит, — с уверенностью заявил он.

— Ладно, я побежала, — сказала Беверли. — Мне надо к завтрашнему дню все подготовить.

— А что будет завтра?

Буду гримировать стайку толстушек для крутого клипа в стиле рэп. То-то повеселимся! Тебя тоже приглашаю. Придешь на съемки?

— Может, и приду. А сначала, Бев, выполни мою просьбу, разыщи ее телефон.


Распрощавшись с Эми, Макс стал мучиться угрызениями совести, уж больно невежливо он с ней обошелся. Конечно, Пулу на первом месте, но Эми идет следом, причем вплотную. Это правда, Лулу избалованная девчонка, но ей всего пять лет, неужели нельзя сделать поблажку?

Он смотрел, как его прелестная дочурка размазывает по тарелке пирожное, а потом чуть не проливает молоко. Какая она хорошенькая! А глаза — точь-в-точь его. Определенно, это его глаза.

— Хочу домой! — заявила девочка по прошествии нескольких минут. — Мне скучно!

— Хорошо, золотко, — согласился он. — Сейчас папа расплатится.

— Сейчас хочу домой! — расплакалась дочь. Нижняя губенка у нее подрагивала. — Мне скучно. Скучно!

— Ладно, ладно, Лулу, успокойся, мы уже уходим.

Машина с шофером ждали его на улице. До дома, где Марина с Лулу занимали пентхаус, было рукой подать. Он проводил дочь наверх. Дверь открыла пожилая горничная русского происхождения, Ирина. Макс ее на дух не выносил. Она его тоже.

— Миссис Даймонд дома? — спросил он, входя в квартиру.

— Дома, — ответила Ирина, испепеляя его взглядом. — Позвать?

— Если можно. Я в гостиной подожду.

— Пока, папочка! — сказала Лулу с ангельской улыбкой. Ее уже забирала няня-англичанка. — Пока! Пока! Пока! — И она убежала.

Макс шагнул в гостиную. После развода Марина здесь многое обустроила по-новому. У них определенно были разные вкусы по части интерьера. Она обожала причудливые серебряные рамы, старые портреты предков, которыми она, увы, не могла похвастаться, и множество вышитых подушек на мягких диванах. Когда они сюда только въехали, Макс пригласил профессионального декоратора. Сейчас обстановка являла собой смешение разнородных стилей, причем, на его взгляд, весьма неудачное.

Макс подошел к бару и налил себе виски, добавив льда. Через пять минут появилась Марина. Она его явно не ждала: волосы были не прибраны, и одета она была по-домашнему.

— Что тебе, Макс? — спросила она, завязывая поясок шелкового китайского халата.

— Мне надо с тобой поговорить, — строго произнес он. — Сейчас удобно?

— Мог бы предупредить, если поговорить надо, — недружелюбно отозвалась она. — Обычно тебя сюда никакими коврижками не заманишь.

— Сегодня есть тема для разговора, — сказал он, делая большой глоток. — Наша дочь ведет себя, как чудовищно невоспитанный ребенок.

— Она такой же твой невоспитанный ребенок, как и мой, — парировала Марина. — И если она себя плохо ведет, то это и твоя вина.

— Моя вина? — Он приготовился к бою. — Но она же живет с тобой!

— Хочешь сказать, я плохая мать? — Марина тоже была настроена воинственно.

— Ни боже мой, — смягчился он. — Я только хочу сказать, что кто-то должен научить ее хорошим манерам.

— Я тебя умоляю! — воскликнула Марина. — Ей же всего пять лет!

— Ты вот что, — попросил Макс, — дверь прикрой. Мне тебе надо кое-что сказать. Ни к чему посвящать в наши дела твоих любопытных горничных.

— Надеюсь, речь пойдет о деньгах? — оживилась Марина и присела на диван, закинув ногу на ногу. — Я говорила с подругами, все считают, ты меня обделил, особенно если учесть, что ты женишься на этой молоденькой богачке, которая тебе в дочери годится.

— Эми не годится мне в дочери, — оборвал он. — И денег ты получила больше, чем нужно.

Марина смерила его многозначительным взглядом.

— Говорят, у тебя сегодня мальчишник?

— А ты откуда знаешь?

— В этом городе мало происходит такого, о чем я не знаю, — высокомерно заявила она.

— В таком случае, Марина, ты должна знать и о своем бывшем муже — точнее, о нынешнем муже, Владимире Бушкове.

Кровь отхлынула от ее лица.

— Я… Я не понимаю, о чем ты.

— Понимаешь. Нам надо решить, что с этим Владимиром делать.

— А кто этот Владимир? — пролепетала она, отводя взгляд.

— Ради бога, прекрати ломать комедию! — рявкнул он. Эти игры ему вконец надоели. — Я знаю, кто он такой. Я видел его документы. Он твой муж по закону, а это означает, что наш с тобой брак был с самого начала недействителен. — Последовало ледяное молчание. — Ты хоть понимаешь, что это значит? — воззрился он на Марину.

Та встретила его взгляд.

— Повторяю: я не понимаю, о чем ты говоришь.

— Тогда советую подумать, — холодно порекомендовал он. — Встретимся завтра, а ты тем временем напряги память и придумай какие-то объяснения, потому что этот сукин сын меня шантажирует, а ты, как я понимаю, не меньше моего заинтересована в том, чтоб скандал не попал в прессу. Завтра вместе решим, что делать.

С этими словами Макс встал и решительно удалился.


— Ах ты, гнусный сукин сын!

— А? — переспросил Крис. Он не закончил мыться и мокрыми руками схватил трубку в ванной.

— Идиот, твою мать! — снова выругался грубый голос.

— Рос, это ты?

— Да, да, это Рос, голливудская твоя харя.

— Тебе что, ничего не передали? — удивился Крис, наспех вытираясь.

— Все мне передали. Какую ты там игру затеял, недоносок?

— Никаких игр, Рос, клянусь тебе, — сказал Крис и завернулся в полотенце. — Тут меня семейные дела задержали. Мой отец… м-мм… одним словом, он очень болен.

— Да пошел ты вместе со своим папашей! — прорычал Рос. — Меня интересуют мои денежки!

Это был совсем не тот Рос Джаганте, которого он знал — дружелюбный, невозмутимый хозяин отеля «Маджириано», сама любезность.

— Послушай меня, Рос. Ты плакался, что дела в твоем отеле идут неважно — дескать, «Палмз» и «Хард Рок» переманивают всю молодежь. Так вот. У меня для тебя интересное предложение…

— Пошел ты! Я тебе насчет долга звоню. Другое меня не интересует.

Понимаю. И ты свои деньги получишь. Но сейчас я тебе хочу предложить кое-что такое, что сразу поднимет «Маджириано» до статуса заведения мирового класса.

— Я отправляю в Нью-Йорк своего человека, — грозно объявил Джаганте. — Жди гостей!

— И ты тоже, — быстро вставил Крис. — Берди Марвел хочет сыграть свадьбу в твоем отеле.

— Зря ты, парень, со мной так. — И трубка замолчала.

Крис не знал, бросил ли Рос трубку сам или связь прервалась. В любом случае, это не сулило ничего хорошего. И упоминание о Берди Марвел отнюдь не обрадовало Роса, как рассчитывал Крис. Судя по всему, лас-вегасский воротила просто не понимает, как сильно могут подняться его акции после появления у него такой звезды, как Берди Марвел.

Крис подумал, не слетать ли на денек домой.

Нет, не стоит. В понедельник вернется и все Росу объяснит.

Он задумался. Что это еще за визитер, которым пригрозил Джаганте? Черт! Неужто он серьезно?

На всякий случай Крис решил подстраховаться. Позвонил вниз и заказал на вечер водителя и охранника в одном лице.

— Конечно, мистер Даймонд, — ответил портье, привычный к подобного рода просьбам.

— На восемь.

— Он будет вас ждать, сэр. Мы вам позвоним в номер.

Крис немного успокоился. И за что ему разом столько проблем? Новый, с иголочки, дом дал течь. Верона решила проявить характер. А теперь еще Рос Джаганте вздумал вести себя, как настоящий гангстер. Если бы не мальчишник брата, сидел бы себе в отеле, спокойнее было бы.

«Надо выпить», — подумал он и направился к мини-бару. Взял мерзавчик «Джек Дэниэлс» и осушил прямо из горлышка.

С тех пор, как отец вызвал его к себе, все идет наперекосяк. Какое-то проклятие. Когда он только сдохнет, этот старый мерзавец, и оставит их в покое?

Нехорошо, наверное, так думать?

Нормально!


Часом позже приехал Джет.

— Симпатичный номерок, — сказал он, оглядывая «люкс». — Любишь себя побаловать, да?

— Я же холостой, мне больше тратиться не на кого, — усмехнулся Крис.

— Вот бы мне так. Я бы тоже хотел тратиться только на себя. Беда в том, что тратить особо нечего.

— А разве манекенщикам плохо платят?

— Гроши — по сравнению с тем, что заколачиваете вы, ребята. Что ты, что Макс — как сыр в масле катаетесь.

— Если бы… — вздохнул Крис. — К несчастью, братишка, я, кажется, вляпался в дурацкую историю.

— Ты? — опешил Джет. — Перестань, Крис, ты же первоклассный юрист. Дурацкие истории — это по моей части.

Крис развел руками.

— Я, видишь ли, игрой увлекся.

— Игрой?

— У меня была девушка — Холли Энтон. Настоящая одержимая. И в сексе, и во всем. Мы с ней каждые выходные летали в Вегас. Я и охнуть не успел, как пристрастился к покеру и блэк-джеку. И очень быстро просадил кучу денег. Сейчас я должен бог знает сколько, и меня здорово прижали.

— Кто? — Джет закурил.

— Один тамошний воротила. Чеки у этих ребят не проходят, им налик подавай. А у меня сейчас как раз наличных нет.

— О какой сумме идет речь?

— Об очень большой. Я и сюда-то прилетел в надежде, что отец откинет копыта и нам что-нибудь обломится.

— Я тоже, — признался Джет и глубоко затянулся. — Старик обращался с нами по-свински. И с нашими мамами тоже. Я подумал, может, хоть сейчас искупит.

— Поживем — увидим, — сдержанно произнес Крис. — Ты мог бы здесь не курить?

— Тебе мешает?

— По правде сказать, да.

— Тогда в Европе тебе делать нечего, — сказал Джет и потушил сигарету. — Там все курят.

— Ты никогда не играл в казино? — поинтересовался Крис.

— Нет, я больше по выпивке, бабам и наркоте. И без казино хватает. Сейчас вот только табак остался.

— Приятно, наверное, сознавать, что все уже позади.

— Послушай меня, — с горькой усмешкой сказал Джет, — это никогда не бывает «позади». Мне двадцать четыре года, и я алкоголик. Да, конечно, я завязал, но никогда нельзя знать, что ждет тебя завтра. Когда я пил, я был не человек, ты бы со мной и знаться не стал.

Можешь не рассказывать, — ухмыльнулся Крис. — Я помню, как отмечали семидесятипятилетие отца. Ты тогда заявился с пуэрториканской шлюхой. Сам без штанов — и как будто так и надо. Видок, доложу тебе! Оба расхохотались.

— Надеюсь, родня восприняла все как надо? — насмешливо спросил Джет.

— Да уж. Чуть со смеху не померли.

— Можешь за меня порадоваться: я теперь не такой.

— Рад слышать.

— Я другой человек, лучше, трезвее и скучнее прежнего. И на выпивку меня больше не тянет.

— Хорошо, братишка, — сказал Крис. — Я тебе верю. А теперь нам пора двигать. Посмотрим, что за веселье нас ждет.

— Я даже не знал, что Макс развелся. А на ком он сейчас женится?

— Понятия не имею. Надо бы спросить для порядка.

— Вот и спросим.

Глава 20

— Мы куда-то идем? — поинтересовалась леди Джейн Бэнтли, входя в гардеробную Реда Даймонда, где тот выбирал себе костюм.

— Нет, мы никуда не идем, — ответил он, снимая с вешалки белоснежную сорочку. — Я иду к Максу на холостяцкую вечеринку.

— Что? — ахнула она. — Куда ты идешь?

— На мальчишник к своему сыну, — повторил Ред на полтона выше. — Ты что, женщина, оглохла, что ли?

— Я не знала, что ты приглашен.

Ред бросил на нее испепеляющий взгляд. В последнее время леди Джейн Бэнтли начинала ему надоедать, и это чувство стремительно нарастало. Шесть лет с одной женщиной — более чем достаточно. К тому же старость — испытание не для слабаков. Он уже давно не обходится без виагры, когда требуется показать свою удаль. Это приводило его в ярость. Если член стоит, то он стоит сам, а не под действием голубой пилюльки.

— Реду Даймонду приглашение не требуется, — отмахнулся он. Само присутствие этой женщины его раздражало.

— Мне это непонятно, — проворчала леди Джейн. Она прекрасно видела, что он не в духе, но продолжала допекать.

— Охотно верю, что тебе трудно понять такую простую вещь, — ответил он. — Умом ты никогда не блистала.

— Утром я сказала твоим сыновьям, что ты не можешь их принять из-за недомогания, — напомнила она.

— И что? — хмыкнул Ред. — Как видишь, я быстро встал на ноги.

— Твое незваное появление будет выглядеть странно.

— Что это тебя так мои дела волнуют?

— Это не твои дела, а и мои тоже, Ред. Я с тобой живу уже шесть лет, и, хотя мы спим врозь, все твои дела касаются меня непосредственно.

— А при чем здесь то, что мы спим врозь?

— Когда люди по-настоящему близки, они обычно спят в одной постели.

— Это ты так думаешь, — презрительно ответил он. — А по мне — это полная чушь. Мне, может, охота всю ночь пердеть, и слушать твои замечания я не намерен.

— Обязательно так грубить?

— А что в этом грубого? Подумаешь! Ушки, что ли, вянут?

— Иногда я отказываюсь тебя понимать. — Леди Джейн поджала губы.

— Сегодня у тебя с понималкой совсем плохо, да? — Никак не получалось от нее отвязаться.

Леди Джейн решила промолчать. Когда Ред в язвительном настроении, лучше с ним не спорить. Однако сам факт, что он собрался на мальчишник, да еще к собственному сыну, был из ряда вон выходящим. Ей это не понравилось.

В последнее время она стала замечать, что остатки ее скудного влияния на Реда Даймонда на глазах улетучиваются. Впрочем, Ред никогда к ней не прислушивался. Ее удерживало рядом с ним одно: ему уже восемьдесят, и сколько он еще протянет? Она рассуждала, что, подарив ему шесть лет жизни, вправе рассчитывать на хорошее наследство. Ред Даймонд — один из богатейших людей на планете, а она — самый близкий ему человек. Он ненавидел весь мир и не уставал это повторять, так что леди Джейн была почти убеждена, что большая часть его состояния отойдет ей, потому-то она и терпела его выходки, и оставалась в этом доме.

— Очень хорошо. — Она вздохнула. — Раз ты идешь в свет, я последую твоему примеру и поеду ужинать с подругой.

— А у тебя разве есть друзья? — язвительно заметил Ред.

— Это тебя удивляет? — парировала она, решив не давать ему себя унизить. — Тебе, конечно, недосуг с ними знакомиться, но у меня в Нью-Йорке много друзей.

Когда ты развелась с мужем, думаешь, ему было жаль тебя отпускать? — спросил Ред, примеряя перед зеркалом галстук за четыреста долларов.

— Почему ты спрашиваешь?

— Потому что ты далеко не лучшая соска на свете, — сказал Ред с похабным смешком, отлично зная, что ее оскорбит его грубость. И плевать!

— Как ты смеешь говорить со мной в таком тоне? — возмутилась леди Джейн, покрываясь красными пятнами. — Я тебе уже много раз говорила: я не собираюсь выслушивать твою похабщину.

— Не нравится? В таком случае сама знаешь, что делать, — проворчал Ред, рассчитывая, что намек будет понят. — А прямо сейчас можешь дать мне одеться, в конце концов.

Она пристально на него посмотрела, готовая при необходимости дать отпор. Потом решила, что в данный момент умнее всего будет промолчать.

Хамство ему так не пройдет. Да уж, старый хрыч за все заплатит.


Вернувшись от Марины, Макс принял душ, пропустил пару рюмок, попробовал дозвониться Эми — она не брала трубку, — оделся и наконец выехал.

— Поручаю тебе проконтролировать, чтобы я отсюда выкатился не позже одиннадцати, — сказал он своему водителю, когда они подъехали к закрытому мужскому клубу, где должна была проходить вечеринка.

— Слушаюсь, мистер Даймонд.

— Черт! — пробурчал Макс. — Кто это только придумал?

Водитель промолчал.

Макс прошел в клуб. Заведение было выбрано двумя его молодыми сотрудниками: оба были женаты, недавно стали отцами и горели желанием как следует оттянуться.

Для посторонних клуб на эту ночь был закрыт, чтобы никто не мешал частной вечеринке. В главном зале, перед круглой сценой, поставили три больших стола, каждый на десять мест.

Макс огляделся и мысленно застонал, приготовившись к тому, что его ждет.

Ему навстречу уже шел Клайв Барнаби, главный менеджер их фирмы, высокий, сухопарый человек с заостренными чертами лица и густыми бровями.

— Макс! — вскричал он, похлопывая виновника торжества по спине. — Ну и вечерок будет!

Подошла молоденькая официантка, голая выше пояса. Она как будто не замечала, что ее грудь выставлена на всеобщее обозрение.

— Что желает выпить жених? — спросила она с широкой неестественной улыбкой.

— Виски со льдом, — заказал Макс, старательно отводя взгляд от торчащих сосков, едва припорошенных серебристым косметическим блеском.

— Слушаюсь, сэр, — пропела она и снова делано улыбнулась.

— Ты точно знаешь, что фотографы нигде не засели? — спросил Макс у Клайва.

— Неужели я позволю тебя так подставлять? — обиделся Клайв. — Тут есть только одна фотокамера — мой цифровик. Распечатаем потом несколько кадров ради смеха.

— Никаких кадров! — сурово пригрозил Макс. — Ни твоей камерой, ни чьей другой.

— Не хочешь ничего оставить на память? — удивился (Клайв. Он был разочарован.

— Я и быть-то здесь не хочу.

— Твои братья вон там. — Клайв указал на центральный стол. — Макс, я даже не знал, что у тебя есть братья. Сюрприз.

— Для меня — нет, — бесстрастно ответил Макс. — Я их сам пригласил.

— Только нас предупредить забыл.

— Не думал, что все так официально.

— На входе — список гостей. Не хотелось бы, чтобы сюда просочились журналюги.

— Ну, я же не Дональд Трамп. Я им неинтересен.

— А Марина частенько в светской хронике мелькает. А теперь, когда ты женишься не на ком-нибудь, а на Эми Скотт-Саймон, из этого можно накропать что-то жареное.

— Ради бога! — огрызнулся Макс. — Терпеть этого не могу!

— Успокойся, старик, — быстро проговорил Клайв. — Ничего для себя нового ты сегодня не увидишь.

— Утешил, — усмехнулся Макс.

— Японский десант сидит в баре. Можешь мне поверить, они просто счастливы оказаться в таком месте. Обязуюсь обеспечить им место у самой сцены. Если и это не подвигнет их на подписание контракта — тогда не знаю, как их еще охмурять. Пойдем, поздороваешься.

Макс проследовал за Клайвом к бару, где господа Китагава и Ямамото восседали с видом почетных гостей.

Пообщавшись с японскими банкирами, Макс подошел к братьям и сел рядом.

— Какие новости? — поинтересовался он.

— Если тебе это вправду интересно, — ответил Крис, опрокидывая водку со льдом, — то мой дом в Калифорнии дал течь, я решил расстаться со своей девушкой, меня разыскивает кредитор из Вегаса, а в остальном все прекрасно.

— Ты задолжал? — с неодобрением переспросил Макс.

— Карточный долг.

— Никогда в азартные игры не играл, — заметил Макс, постукивая пальцами по столу. — Это все равно что деньги на ветер бросать.

— У тебя вообще недостатки есть? — с любопытством спросил Джет.

— Марина, — холодно ответил Макс, — вот мой главный недостаток. И, как ты знаешь, я с ней расстался.

— А как поживает Лулу? — спросил Джет.

— Забавная девочка, надо тебе с ней познакомиться.

— Я не против. Когда, например?

— Попробую устроить встречу завтра, — задумчиво произнес Макс. — Мы с ней обычно по субботам общаемся.

— Ну что ж, дай знать…

— А ты? — Макс повернулся к Крису. — Придешь?

— Увы, у меня встреча с Верди Марвел. Затеяла, видишь ли, замуж выходить, надо срочно стряпать брачный контракт.

— Это популярная певица? — уточнил Макс. — Лулу ее обожает. Можешь попросить фотографию с автографом?

— А сколько лет Лулу?

— Пять.

— И не рано ей быть поклонницей Верди Марвел?

— Скажи, когда поедешь, — попросил Макс. — Сегодняшние пять — все равно что вчерашние десять.

После аперитива все расселись. Ужин подавали шесть полуголых официанток, которым помогали двенадцать официантов. На девушках были только туфли на каблуках, черные чулки на кружевных резинках и легкий намек на юбочку. Мужчины же были при полном параде.

На закуску подали салат «Цезарь», за ним последовали аппетитные бифштексы, к ним принесли картошку с хреном и сливками и овощи, приготовленные на пару.

Макс расправлялся с мясом, когда в зале появился Ред Даймонд. Воцарилась гробовая тишина — Реда Даймонда узнали все.

Макс чуть не подавился.

— А ты что тут делаешь? — привстал он.

— Делаю тебе сюрприз, — сказал Ред, щелчком подозвал официанта и велел поставить ему стул рядом с Максом.

— Черт… А я думал, ты нездоров. Мы же утром у тебя были, а Джейн сказала…

— Мне стало лучше, — перебил Ред. — И я решил повидать своих ребятишек. — Он обернулся на Криса с Джетом. — Привет, мальчики, — хмыкнул он.

Джет похолодел. Он до смерти боялся отца. В его присутствии он никогда не знал, что говорить и как себя вести. Даже сейчас, когда розги ему уж точно не грозили.

Крис кивнул. Его переполняли злость и отвращение — обычная реакция на отца. Разве старик не должен лежать на смертном одре? При костюме с галстуком он выглядел хоть куда.

— Привет, пап, — выдавил он.

— Не называйте меня папой, — проворчал Ред. — Я не такой старый. Зовите меня просто Ред. Твержу вам это, твержу еще с тех пор, как вы были безмозглой мелюзгой. Вы когда-нибудь научитесь слушаться?

— Конечно, конечно, Ред, — пробормотал Крис. Он не мог отойти от шока. Выходило, что он зря остался в Нью-Йорке: Ред Даймонд явно не собирался помирать.

— А где девочки? — поинтересовался Ред, усаживаясь за стол. — Где безумства?

Кого-кого, а отца Макс меньше всего ожидал увидеть на своем мальчишнике. Как, черт возьми, он пронюхал? Дьявол! Он и без того чувствовал себя не в своей тарелке.

Худо-бедно ужин Максу пережить удалось. Он постоянно поглядывал на Реда, который с энтузиазмом щупал полураздетую официантку. От Криса с Джетом толку было мало: они вполголоса общались между собой, словно не замечая, что рядом сидит человек, столько лет вышибавший из них душу своей тростью.

После ужина прозвучало несколько скабрезных речей, и настал момент, которого Макс ждал с ужасом: на сцену выступили стриптизерши. Двенадцать практически голых девушек, рвущихся продемонстрировать свои прелести, к вящему восторгу всех гостей, особенно Реда.

Девушки, одна соблазнительнее другой, вышли в разных нарядах — от школьной формы до черного садомазохистского костюма. Они были всех мастей и размеров, на любой вкус. Единственное, что в них было одинаково привлекательно — это великолепные фигуры, и они отлично знали свои сильные стороны. Вскоре посреди сцены возник гладкий шест, и каждая девушка подошла и проделала вокруг него такой нежный и пылкий танец, будто это был ее страстный возлюбленный. Они лизали его, скользили по нему вверх и вниз, обвивали длинными ногами, изображая любовную страсть.

Макс огляделся. Японские банкиры сияли. Крис слишком много пил. Джет сидел с безучастным видом, а Ред доставал одну за другой сотенные бумажки и запихивал девушкам за трусики, лапая их своими крючковатыми пальцами. Наконец все двенадцать выстроились на сцене, сняли с себя трусики-стринги и исполнили канкан, давая гостям возможность обозревать их самые интимные части.

Затем последовал предусмотренный программой номер «лесбиянок». На сцену вышли две красотки, одна — с огненно-рыжими волосами, другая — брюнетка, и с большим энтузиазмом исполнили свою роль.

Ред был как рыба в воде. В какой-то момент он почти вылез к ним на сцену и стал осыпать их извивающиеся тела купюрами, с пыхтением выражая свой восторг.

Когда рыжая полезла на брюнетку, Макс решил, что с него хватит.

— Пора делать ноги, — шепнул он Крису, который уже был никакой. — Еще минута — и меня стошнит.

— Я с тобой, — подхватил Джет. Ему надоело лицезреть отца и уже не терпелось ехать в «Гэтсби». А кроме того, нет ничего труднее ситуации, когда сидишь на пьянке, а сам не можешь себе позволить — и даже не хочешь. Даже «лесбиянки» его не впечатлили, уж больно все это было ненатурально. «Потрогай мой левый сосок», «Сейчас я тебя язычком поласкаю». И так далее. Фу!

— Макс, ты не можешь уйти! — вдруг ожил Крис. — Это же твой мальчишник. Нельзя тебе уходить.

— Да, мистер Даймонд, это ваш праздник, — пропела одна из стиптизерш, накидывая на шею фиолетовое боа из страусиных перьев. — У нас еще большая программа.

Она подошла к нему и дождалась, пока девушки закончат свое безобразие. После этого, с помощью двух подруг, она вытащила упирающегося Макса на сцену. Там они усадили его на стул, связали руки за спиной и поочередно исполнили у него на коленях самый интимный вариант лэп-данса в голом виде.

Мужчины улюлюкали и свистели, а Макс молча страдал. Такого унижения ему еще переживать не приходилось. Какого черта он позволяет это с собой проделывать?

Ред за ним наблюдал. Макс моментально ощутил себя ребенком, тем зеленым юнцом, которого отец застукал за попыткой близости с первой в его жизни девушкой. Ред тогда заорал на него, велел убираться, и он, поджав хвост, унесся к себе в комнату, оставив девушку на растерзание похотливого кобеля. И Ред ее изнасиловал. Макс чувствовал, как его охватывает гнев.

Боже! Это был настоящий кошмар. И сейчас — не намного лучше.

Выбраться ему удалось только во втором часу. Не терпелось вернуться домой и смыть с себя запах этих девок. Казалось, вся одежда пропиталась их духами, его даже подташнивало. А еще больше его тошнило, когда Ред Даймонд ронял слюни на девушек, отпускал на их счет сальные комментарии, записывал номера их телефонов. Это уж слишком!

Когда Макс уходил, Ред продолжал наслаждаться обществом двух «лесбиянок» и еще нескольких девушек. И все тянули руки к сотенным бумажкам, которые он разбрасывал щедрой рукой.

Слава богу, хоть японцам понравилось.

К черту их. К черту всех. Или хотят инвестировать — или нет. Почему, чтобы их ублажить, он должен делать из себя проститутку?

Слишком поздно. Дело сделано. Остается надеяться, что не зря.


В «Гэтсби» стоял дым коромыслом. Перед клубом во множестве толпились папарацци, полицейские и масса жаждущих попасть внутрь.

— Что тут происходит? — спросил Джет у полицейского.

— Да заехала Верди Марвел, — ответил офицер, и по его тону было ясно, что он тоже мечтал оказаться внутри.

Беверли предупредила о нем охрану, и Джета беспрепятственно пропустили. Он оглядел зал и нашел приятельницу. Она сидела с Четом и потягивала коктейль.

— Так, Джет, только не нервничай, — предупредила она. — Я все еще в поиске.

— Как? Ты до сих пор ничего не узнала? — ахнул он.

— Пока нет, — призналась Беверли. — Оказалось, эти девчонки не из постоянных клиентов. Вчера они тут пропивали одну из подруг, которая выходит замуж. Удалось узнать только телефон той, что заказывала столик.

— И?

— Пока не дозвонилась. Никто не подходит.

— А сообщение на автоответчик наговорила?

— Джет, ну какое я могу оставить сообщение? — вздохнула Беверли. — Ах, ну да, знаю: «Мой приятель вчера переспал с вашей подругой. Я не знаю, как она выглядит, а он не знает, как ее зовут… Может, вы подскажете, кто она такая?»

— Бев, дай мне этот номер.

— Ты снимаешь с меня поручение?

— И дальше занимаюсь им сам.

Она протянула ему клочок бумаги с номером. Джет сунул бумажку в карман. Ему вдруг стало намного легче. Можно наконец расслабиться. Один телефонный звонок — и он найдет свою таинственную незнакомку.


Для Криса вечер закончился в обществе одной из стриптизерш, изящной рыжеволосой красотки с огромным бюстом и длинными ногами, блиставшей в номере лесбиянок. Звали ее Соня, и родом она была из Словакии. Она сообщила, что обычно берет за ночь три тысячи долларов, но его обслужит бесплатно.

Все они — одного поля ягоды, хоть по три доллара за ночь, хоть по три тысячи. Сколько ни плати — все равно это секс за деньги. Что, впрочем, не означало, что Крис не был польщен, что ему окажут честь и ничего не возьмут.

Живя в Лос-Анджелесе, Крис часто прибегал к услугам высокооплачиваемых девушек по вызову. Во-первых, они, как правило, были намного красивее всех актрис и супермоделей. А главное то, что они не требовали от мужчины ничего, кроме денег. Они не претендуют на то, чтобы ходить на церемонию вручения «Оскара» или «Золотого Глобуса». Или чтобы фотографироваться вместе. Или ужинать в дорогом ресторане. Они не обижаются, когда забываешь поздравить с днем рождения или послать цветы на День святого Валентина. В сексуальном плане учитывались только его желания, при этом никто не требовал взаимного оргазма.

Крис повез Соню в отель, где она танцевала для него одного. Он здорово возбудился от вида ее тренированного тела с большой грудью с набухшими сосками.

Он был в сильном подпитии и злился на Реда, но в объятиях этой многоопытной женщины, да еще не требовавшей денег, по-настоящему расслабился.

Она его вконец измочалила. Свое дело Соня знала.

В сексе с незнакомкой было что-то на удивление успокаивающее.

Утром Соню он уже не увидел. Как и свои золотые часы «Ролекс».

На зеркале в ванной он обнаружил записку:

«Мистер Джаганте ждет денег. Свои я взяла. В следующий раз тебе повезет меньше. PS. Твой дружок нуждается в ремонте».

Глава 21

В то время как Калифорнию заливали дожди, Нью-Йорк находился во власти зимы в ее местном варианте. Дни стояли холодные, бодрящие, временами проглядывало солнце.

Утром в воскресенье Эми решила пойти в парк покататься на велосипеде. Она знала, что один из ее коллег-художников, англичанин-гомосексуалист по имени Найджел, обожает Центральный парк. Она позвонила и пригласила его составить компанию.

— Конечно! — обрадовался Найджел. Он не пропускал ни одного мероприятия. — Мне только одеться. Через полчаса можем встретиться.

Общаться с Найджелом было все равно что с близкой подружкой. Он был веселый, разговорчивый, но и других умел слушать.

— Слышала, из Милана специально выписали фотомодель сниматься в новой рекламе? — сообщил он, крутя педали.

— А кого конкретно? — заинтересовалась Эми. Она старательно контролировала свое дыхание.

— Итальянскую супермодель по имени Джанна. Ужасно знаменитую. В итальянском «Вог» ее постоянно снимают.

— Что же, здесь никого не нашлось?

— Дело в том, что наши модели часто снимаются для сети магазинов женского белья «Виктория Сикрет», а синьора Куртенелли считает это пошлым. — Найджел ловко объехал собаку. — София Куртенелли не намерена продвигать кучку стриптизерок. Мадам претендует на другой уровень, поэтому и пригласила эту итальянку. Еще будет какой-то парень-манекенщик, надеюсь, что мой любимый Марк Вандерлоо. Один брюшной пресс чего стоит! О боже!

— Он голубой?

— А мне откуда знать? — вскинул брови Найджел. — Я не специалист, кто голубой, а кто нет.

Странно, что мне никто не сказал, — переваривала услышанное Эми. — Хорошая тема для прессы. Можно было бы у Лиз Смит колонку тиснуть. А когда эта модель прилетает?

— В воскресенье или в понедельник.

— Здорово. Как же я размещу колонку, если она уже завтра будет здесь? София просто невыносима.

— А что тебя так возмущает?

— Видишь ли, если ей что и нужно, так это реклама. А пробить материал с ее именем не так просто.

— А что так? Мне кажется, у Донателлы Версаче таких проблем не возникает?

— Не вздумай упоминать ее имя при Софии, — предостерегла Эми.

— Что такое?

— У меня подозрение, София страшно ревнует.

— С чего бы?

— У Донателлы есть преимущество: ее фамилия ассоциируется с миром звезд. Во-первых, это страшное убийство ее знаменитого брата в Майами, и потом — она водит дружбу с Мадонной и Наоми Кэмбелл.

— Наоми тоже любит обнажиться, — рассуждал вслух Найджел, провожая взглядом мускулистого бегуна. — Лично я просто в восторге, что мы выписали новое лицо, — добавил он.

У Эми зазвонил мобильник. Она ответила, прижав трубку подбородком.

— Доброе утро, — поздоровался Макс.

— Привет.

— Готова выслушать рассказ о вчерашнем? — У него был на удивление бодрый голос, особенно если учесть, что ему полагалось сейчас мучиться похмельем.

— Я катаюсь в парке на велосипеде. С Найджелом.

— Завидую. Ты у меня спортсменка.

— Советую тоже попробовать. — Эми припустила под горку. Найджел едва поспевал.

— Лично я предпочитаю велотренажер.

— Так как вчерашняя пьянка? Безумства были? — с надеждой спросила Эми.

— Вечерок занятный выдался, учитывая, что явился Ред.

— Отец пришел к тебе на мальчишник? — опешила Эми. — Что же из этого вышло?

— Конечно, он все испортил. Я, правда, и так маялся, ну, а с его приходом вообще все пошло наперекосяк.

— Могу себе представить.

Вообще-то, я не поэтому звоню. У меня сейчас братья в Нью-Йорке, я веду их и Лулу в «Пьер». Я подумал, может, ты тоже захочешь?

— Не получится.

— Послушай, — стал уговаривать он, — я понимаю, Лулу вчера вела себя безобразно, но ты не должна забывать, что она всего лишь ребенок.

— Дело не в Лулу, Макс. Сегодня суббота, а, как ты знаешь, по субботам я всегда навешаю бабушку. Она меня ждет.

— Ах, ну да. Совсем забыл.

— Но знаешь что? У меня идея, — оживилась Эми. — Давай позовем твоих братьев на репетицию свадьбы? Завтра, не забыл?

— У твоей мамы будет удар. Ты же знаешь, она помешана на рассадке.

— Тем хуже для нее. В конце концов, ты же оплачиваешь завтрашнее мероприятие?

— Так что? Приглашаю?

— Да, а Нэнси я беру на себя.

— Бесстрашная ты моя!

— В критических ситуациях я умею быть бесстрашной.

— Тогда решено, приглашаю.

— Конечно, — поддержала Эми. Потом смилостивилась и добавила: — Если я у бабушки быстро освобожусь, может, заскочу на чашку кофе.

Она дала отбой и сосредоточилась на неровной дороге.

— Что, жених проверяет? — посочувствовал Найджел. Чтобы не отставать, ему приходилось изо всех сил нажимать на педали.

— Макс меня никогда не контролирует.

— А надо бы, — поддразнил Найджел.

— Прошу прощения? — зарделась Эми. Неужто уже и Найджел прослышал?

— Да нет, я ничего, — буркнул он.

— А что сегодня твой друг поделывает? — спросила Эми, срочно меняя тему.

— Спит. Марчелло помешан на сне. Под страхом смерти не . заставишь спортом заняться.

— Оригинально.

— Такой у меня Марчелло. Оригинал во всем.

— Вы уже давно вместе?

— Полтора года. Дольше двух лет у меня ни разу не было. Так что еще полгодика — и найду себе нового, свеженького.

— А вы… верны друг другу?

— Мисс Эми! — с деланым изумлением воскликнул Найджел. — Что за вопросы вы задаете? Такая юная, чистая…

— Молчи, а то сейчас свалишься!

— Тебя бы это позабавило, да?

— Только если не придется потом тащить тебя в травм-пункт.

— Тебе сегодня палец в рот не клади.

— На себя посмотри!


Бабушка Эми жила в частных апартаментах на верхнем этаже гостиницы «Уолдорф Тауэре». Этажом ниже жил ее дворецкий-вьетнамец, служивший у нее уже пятьдесят с лишним лет.

Бабушка Поппи была личность колоритная. Шустрая, языкастая, в девяносто лет она по-прежнему каждое утро принимала личного парикмахера, и тот укладывал ее седые волосы в модную прическу. Она носила наряды от самых известных кутюрье, выкуривала по пачке сигарет в день и не отказывала себе в паре бокальчиков красного вина как на обед, так и на ужин.

У нее было две собаки, кокер-спаниель и карликовый пудель. Они целыми днями сидели у ее ног, пока она читала мемуары, курила, потягивала винцо и смотрела Си-эн-эн. Старушка была преданной поклонницей Ларри Кинга. Она и собак-то назвала в его честь: одну — Ларри, другую — Кинг.

Бабушка Поппи обожала внучку. Эми всякий раз уходила от нее с очередной вещицей из ее необозримой коллекции драгоценностей.

— Привет, бабуля, — поздоровалась Эми. — Извини, я вся взмокла. Каталась в парке на велосипеде.

— Ты всегда прекрасно выглядишь, правда, Хуонг? — ответила бабушка Поппи, поворачиваясь к своему верному слуге, которому было хорошо за семьдесят.

— Да, мэм, — подтвердил Хуонг.

— Ну что ж, моя дорогая, — проговорила бабушка, роясь в коробке с драгоценностями, — давай посмотрим, что у меня сегодня для тебя есть.

— Бабуля, зачем ты мне каждый раз делаешь подарки? — запротестовала Эми. — Мне ничего не нужно.

— Тебе, может, и не нужно, — возразила старушка, доставая тонкий бриллиантовый браслетик. — Но настанет день, и ты поймешь, что дело совсем не в том, нужно или не нужно. Ты знай бери эти безделушки и складывай, как белка в дупло.

— Хорошо, бабушка, — послушно согласилась Эми.

Никто не знает, что будет дальше. Ты выходишь замуж за человека намного старше. Мужчины — они знаешь какие? Им веры нет, дорогая моя. Вечно на сторону глядят.

— А вот тут, бабушка, ты не права, — возразила Эми, примеряя браслет.

— Права. Еще как права. Мужчины не утруждают себя супружеской верностью. Если я еще в состоянии тебя чему-то научить, то только этому.

— А я уверена, что папа маме не изменял.

— Еще как изменял, — проворчала бабушка Поппи.

При мысли о том, что кто-то посмел изменить Нэнси Скотт-Саймон, Эми улыбнулась.

— И Хэролд, по-моему, не шляется, — заметила она, прекрасно понимая, что у маминого нынешнего мужа уж точно не хватит на это духу.

— Дорогуша, леди не должна так вульгарно выражаться, — сделала замечание бабушка Поппи. — Хуонг, налей-ка мне стаканчик. И вообще пора обедать, девочка совсем голодная.

— Вовсе нет, — улыбнулась Эми, хотя уже давно усвоила, что с бабушкой Поппи лучше не спорить.

— Нет, голодная! — возразила старая леди. — Хуонг, позвони вниз, пусть принесут два «Цезаря».

Эми нагнулась приласкать собак. Оба пса зарычали и попятились — они были приучены никого не подпускать к себе, кроме своей старой хозяйки.

— Не трогай их, дорогая. Они сегодня не в настроении.

Вошел Хуонг с двумя бокалами вина.

— Расскажи, Эми, как продвигаются приготовления к свадьбе? — поинтересовалась бабушка и сделала глоток. — Твоя драгоценная мамочка, как всегда, сводит тебя с ума?

— Угадала!

— Еще бы! Нэнси кого хочешь замучит. Я уже немолодая была, когда ее родила, и ее воспитывали няньки. Наверное, это было ошибкой.

— Почему? — удивилась Эми.

— Я ее совсем не видела, все моталась по миру со своим дражайшим супругом. И она мне этого никак не простит.

— Наверняка давно уже простила.

— Ну, да что уж теперь… Твой красавец-дед был охоч до путешествий. — Глаза бабушки Поппи мечтательно заблестели. — Мы ездили в Африку на сафари. А какие у нас были приключения в Перу! И вообще, где мы только не побывали, в самых необычных и чудесных местах. Весь мир объездили. Замечательный был человек.

— Бабушка, а он тебе был верен? — спросила Эми. Деда она совсем не знала, он умер еще до ее рождения.

— Конечно, нет! — беспечно ответила бабушка Поппи, словно это не имело никакого значения. — Мужчина не может быть верен. Совсем не слушаешь, что я тебе толкую?!

После ланча Эми позвонила Тине и спросила разрешения заскочить.

— Конечно, заезжай. Я тут сижу одна и страдаю от своего огромного живота. Брэд меня бросил ради какого-то дурацкого матча. Ох уж эти мужчины!

— Что-нибудь захватить?

— Дай подумать… Шоколада. И побольше. Молочного. Брэд мне не покупает. Ему-то что, не он же таскает за собой этот надутый мяч. Эгоист несчастный!

— Шоколада, — повторила Эми, — и побольше. Буду минут через двадцать.

«Хм-мм… Сегодня все говорят о мужчинах, — подумала Эми. — Мужчины изменяют, мужчины эгоисты. Зачем же я тогда замуж иду? Хороший вопрос».

Тина ждала ее с нетерпением.

— О господи, как мне хочется сладкого! — Она буквально вырвала пакет с конфетами из рук подруги. — Брэд все твердит: врач сказал, мне не следует больше поправляться. За кого он меня принимает — за идиотку? Я знаю, что не должна прибавлять, но когда же еще обжираться, если не сейчас?

— Это правда!

— Ну слава богу, хоть кто-то меня понимает. — Тина одну за другой разворачивала конфеты и запихивала в рот. — Идем на кухню, я там кофе варю.

— Извини, что так неожиданно нагрянула, — произнесла Эми, проходя следом за ней на неубранную кухню.

— Да ты что? Ты же моя самая близкая подруга. К тому же — с шоколадом, так что ты очень даже желанный гость, — заверила Тина и разлила кофе по чашкам.

— Я тут думала о том вечере…

— Надеюсь, воспоминания сладкие?

— Боюсь, не очень.

— Рассказывай.

— Меня ужасно мучает совесть. Это во-первых. А во-вторых, я думаю, может, мне стоит узнать, кто он такой.

— Тот парень, с которым у тебя был восхитительный секс? — уточнила Тина, возвращаясь в гостиную.

— Этого я не говорила! — возмутилась Эми, следуя за подругой.

— Ты что, ненормальная? Зачем тебе знать, кто он такой? Только все испортишь.

— Ну, не знаю…

— Не знаешь? — Тина опустилась в кресло.

— Понимаешь, в чем дело, — проговорила Эми. — Я не уверена, что хочу выйти замуж за Макса.

— Что?! — закричала Тина и чуть не пролила кофе на свой круглый живот. — Точно — ненормальная!

— Послушай, — объяснила Эми. — Если бы Макс так со мной поступил, мне бы не хотелось за него выходить.

— О господи! — Тина погрозила ей пальцем. — Только не вздумай ему признаваться.

— Почему?

— Это было случайное знакомство. И кроме того, это не может считаться изменой, ведь ты ему еще не жена.

— Но я чувствую себя виноватой! Правда, Тина. Я все должна рассказать Максу.

— Это просто смешно! — рассердилась Тина. — Завтра репетиция, со дня на день свадьба. Макс для тебя идеальная партия. Красивый, богатый, заботливый отец, а главное — любит тебя. Эми, не вздумай ничего ломать!

— Я понимаю, но…

— Все, хватит! Глупости это все, — твердо заявила Тина. — Тебе надо срочно взять себя в руки. Тебя ждет прекрасный брак.

— Да?

— Да. Все сходят с ума, когда свадьба надвигается. Это естественно. Давай лучше рассуждать здраво. Макс — именно то, что тебе нужно. Это как Брэд для меня. Может, через год тоже будешь с пузом ходить.

— Вот спасибо, жду не дождусь!

— Ну вот, тебе нервы успокоили, а теперь дай мне еще конфетку. — Тина погладила живот. — Толстуха умирает с голоду!

Глава 22

В субботу Синди и Либерти поднялись рано. Синди была так возбуждена, что предложила не жадничать и поехать на запись на такси. Накануне она даже отменила свидание с охранником по имени Мус. Тем самым у Либерти появилась возможность ввести сестру в курс всего, что произошло за время ее пребывания у матери.

— Вот это да! — воскликнула Синди, внимательно выслушав сестру. — Она наконец решилась открыть тебе правду об отце, и оказалось, он давно умер? Вот чертовщина! Что же она раньше не рассказала?

— Она никому не рассказывала.

— Арета всегда грешила на менеджера какого-то клуба, где она пела.

— А теперь оказывается — ничего подобного.

— Позвоню-ка я маме, — заявила Синди. — Послушаем, что она на это скажет.

— Ни в коем случае! — остановила Либерти. — Не надо ей ничего говорить. Дайан не хочет, чтобы об этом знали.

— Это еще почему? Потому что у него была семья?

— Что ты меня-то спрашиваешь? Я и так в себя никак не приду.

— Но ты же хочешь его найти, так?

— Ты меня не слушаешь, что ли? Он умер, Синди, умер!

— А ты уверена, что она тебе правду сказала? Германия черт-те где, и если бы она пела с Айзеком Хейзом, моя мама бы точно знала. — Не дав Либерти себя остановить, Синди взяла трубку, набрала номер Ареты и включила громкую связь. — Привет, мам, — сказала она. — Скажи: Дайан когда-нибудь была на гастролях в Германии с Айзеком Хейзом?

— Если бы Дайан ездила в Европу, я бы наверняка знала. И тем более, если бы с Айзеком Хейзом. Аллилуйя! Это же бог! Я один раз была на его концерте. Голый, весь в золотых цепях, тело блестит от пота. Е-мое! Не мужик, а сплошная плоть. Я бы не прочь…

— Мам, не надо со мной говорить о сексе. Противно!

— А почему ты вдруг спрашиваешь?

— Потому что Дайан наговорила Либерти, что была на гастролях с Айзеком Хейзом.

— Можешь мне поверить, детка, такого не было.

— Но ты же не все о ней знаешь? Ты жила в Атланте, она — в Нью-Йорке.

— Солнышко, — твердо заявила Арета, — если бы мою сестрицу понесло за океан, вся семья бы знала. Обо всем хорошем она нас всегда информировала.

— Это точно? — переспросила Синди, переглянувшись с сестрой.

— Да, девочка, абсолютно точно.

— Спасибо, мам. Да, и еще: я буду сниматься в видеоклипе. Увидишь меня по телику. Что скажешь?

Что?! — завопила Арета. — Это дело надо отметить. Жду вас с Либби у себя в воскресенье. Запеку по такому случаю курочку.

— Мам, съемки как раз в воскресенье.

— Ну и что? Как освободишься — сразу ко мне. Поняла?

Синди положила трубку, и они с Либерти стали переваривать услышанное. Решили, что либо Дайан сочиняет, либо Арета вообще не в курсе дела.

А пока они на такси отправились на съемки.


На студии собралась приличная группа хорошеньких, аппетитных толстушек. Хореограф по имени Бенни Кассола, молодой человек латиноамериканского происхождения с затянутыми в хвост блестящими черными волосами, пытался выстроить их шеренгу.

— А ты? — ткнул он в Синди. — Участвуешь?

— Конечно! — торопливо ответила та.

— Сейчас я покажу несколько ключевых движений. Держись естественно, расслабься и слушай музыку. И побольше сексуальности. Чем больше, тем лучше. От тебя ничего не требуется, только потряхивай своими прелестями. Как желе.

— Чем-чем? — переспросила Синди, делая вид, что не понимает, о чем речь.

— Да всем, что есть.

Синди обвела взглядом студию. Повсюду были мужики — музыканты, рекламщики, инженеры, операторы. Она никогда не стеснялась раздеваться перед мужчинами, но это было другое.

— Не бойся, — шепнула Либерти и легонько подтолкнула ее к остальным девушкам. — У тебя все получится.

— Ну да, — хмыкнула та. — Задница будет вываливаться из штанов, а эти гориллы станут пялить на меня глаза, как на свиную тушу.

— Зато мы на настоящей сцене. Это дорогого стоит.

— Тебе хорошо, тебя же не заставляют раздеваться, — заметила Синди. — А меня заставляют.

В динамиках зазвучала песня в исполнении Прыткого Джимми.


Толстые девчонки — это отпад!

Толстуху трахнуть всегда я рад!

Аппетитный пончик — глаз не отвести!

Худые умирают от за-вис-ти.


Все в таком духе.

— Блин! — возмущенно зашипела Синди. — Это же песня о толстухах. А я не толстая, а женственная! Я и без них знаю, что у меня есть лишнее мяско, но это не значит, что я жирная. Вот влипли!

— Расслабься и получай удовольствие, — посоветовала Либерти. — Это тоже опыт.

— Опыт! Нужен мне такой опыт, как же! — ворчала Синди.

Собрав всех девушек, Бенни стал показывать главные движения — качнуться, потрясти телами, повертеть попой. Синди моментально усвоила свою роль.

Либерти стояла в сторонке и, как завороженная, следила, как Бенни с повадками пантеры кружит вокруг девушек, сам — воплощенная грация и стиль.

— Каждой из вас надо проявить свою индивидуальность, — наставлял он упитанных танцовщиц. — Вы должны все время двигаться, излучать сексуальность и главное — делать все это без напряжения. Все получится, девочки.

Синди внимательно разглядывала остальных. При своих девяноста килограммах веса она оказалась едва ли не самой изящной в группе, что сразу придало ей уверенности.

Убедившись, что девушки усвоили нехитрые движения, Бенни передал их в руки гримеров.

— Идем! — Синди потянула Либерти за собой в большую гримерную, где уже сосредоточенно хлопотали несколько визажистов и парикмахеров.

— А ну-ка, — окликнула Синди высокая красивая женщина, — иди сюда. Садись.

— Я? — переспросила Синди, не уверенная, что обращаются к ней.

— Да, да, ты. Меня зовут Беверли. Прошу в мое кресло.

— Здравствуйте, а я — Синди.

— Хорошо, Синди. — Беверли стала доставать кисточки. — У тебя очень симпатичная мордашка. А мы сделаем ее еще красивее. — Она взглянула на Либерти, которая встала возле кресла. — А ты кто такая?

— Я ее сестра.

— Смотришь, как бы никто не обидел? — спросила, зевая, Беверли.

— Поздно спать легли? — заботливо спросила Либерти.

— Да… В «Гэтсби» заглянули. Лучшее место в городе.

— Ого! — воскликнула Синди. — Я читала о нем в журнале. Это там Пи Дидди давал банкет?

Беверли кивнула.

— Была я на том банкете, — небрежно похвалилась она, словно говоря: «Подумаешь, велика важность!»

— Ого! — возбудилась Синди. — Вы ходите по таким крутым местам, потому что гримируете знаменитостей? Вот это я понимаю!

— Я гримирую того, кто мне платит, — поправила Беверли и намочила ватный тампон каким-то составом. — Сегодня вот вам личики рисую. А на той неделе буду работать на фотосессии с Вивикой Фокс. Для «Гламура».

— Вы гримируете Вивику Фокс? — восхитилась Синди. Беверли уже вовсю трудилась над ее физиономией. — Обожаю ее!

Беверли снова глянула на Либерти.

— Тебе надо выщипать брови, — посоветовала она.

— А чем они вам не нравятся?

— Чересчур густые. Слишком выделяются на твоей красивой мордашке. Надо с ними что-то сделать. Сразу преобразишься.

— А я думала, густые брови сейчас в моде, — стала оправдываться Либерти.

— Ошибаешься, милая, — возразила Беверли, нанося Синди на лицо дорогой увлажняющий крем от Питера Томаса Роса.

— Ох ты, как приятно, — проговорила Синди. Ей было приятно, что за ней ухаживают.

— Теперь косметика ляжет ровно, — пояснила Беверли. — Всегда надо сперва увлажнить лицо. За черной кожей требуется особый уход.

— Я запомню.

— А тобой, — Беверли повернулась к Либерти, — займусь, если время останется. Мигом все лишнее уберем.

— Не уверена, что я хочу, — замялась Либерти.

— Брови — эхо как лобок, — невозмутимо объявила Беверли. — Уход тот же самый.

Либерти с Синди ошеломленно переглянулись в зеркале. Неужели им не послышалось?

Загримированная, Синди была похожа на героиню столь модных нынче утренних телепрограмм, когда кого-то из публики приводит в порядок профессиональный стилист. А когда Фантазия принесла ее смехотворный наряд, оказалось, что он прекрасно подчеркивает ее роскошные формы.

— Ты неотразима, — похвалила Либерти, вместе с сестрой возвращаясь на площадку. — Поверь мне, ты в сто раз красивее всех этих девчонок.

— Правда?

— Слушай меня!

— Что-то у меня мандраж.

— Да ты что? Перестань! У тебя же нервы железные! Ты нервничаешь, только если кавалера на субботу не нашла.

Синди расплылась и выставила вперед свой необъятный бюст.

— Да! Я такая! Завоевательница мужских сердец. Вон сколько у меня роскошного тела!

Когда все было отрепетировано, появился наконец сам Прыткий Джимми со свитой. Внешне он был похож на Снупа Дога и на Джонни Деппа. Вроде ничего выдающегося, но что-то в нем было, это что-то подчеркивал и его прикид — мешковатые приспущенные штаны, пиратская бандана на голове и большие черные очки.

Девушки сгрудились вокруг, беззастенчиво пожирая его глазами. Из динамиков продолжала грохотать песня. Он запел под фонограмму, а режиссер, молодой афроамериканец по имени Малик, с черными дредами и очень белыми зубами, принялся объяснять Бенни, какое место на сцене должны занимать девушки.

Либерти с любопытством наблюдала за происходящим. У Синди, несомненно, были железные нервы. Сама Либерти ни за что не смогла бы красоваться в этаком символическом одеянии перед таким количеством незнакомых мужиков и трясти задом перед камерой. Синди же держалась так, словно проделывала это уже сотни раз.

И тут, откуда ни возьмись, появился он. Деймон Доннел. Собственной персоной!

Либерти окаменела. Неужели ей повезло — она оказалась в том же месте, что и Деймон Доннел, и при этом не в роли его официантки! Это было невероятно!

Вокруг него суетились люди, кто-то уже тащил кресло, кто-то издалека махал ему рукой — в общем, все кинулись лизать большому человеку задницу.

— А что, Деймон Доннел имеет к этому клипу какое-то отношение? — наклонилась она к одному из ассистентов, который вился вокруг нее и все предлагал встретиться.

— Босс! — уточнил тот. — Конечно, имеет. Прыткий Джимми ведь у него записывается!

— Серьезно?

— Познакомиться хочешь? — предложил ассистент и придвинулся к ней ближе.

— Еще бы!

— Если вечером пойдешь со мной — все устрою.

— Я помолвлена, — предостерегла она.

— Что-то кольца не видно.

— Кольцо продето в нос моему жениху. Ассистент насупился.

— Умная, да?

— Стараюсь, — сухо бросила Либерти, издалека наблюдая за Деймоном. Расслабленный, уверенный в себе, он был живым воплощением успеха.

Через какое-то время он поднялся и подошел к столу с закусками. Поняв, что это шанс, Либерти чуть не вприпрыжку кинулась к нему.

— Мистер Доннел! — окликнула она, набравшись наглости. Она боялась, что будет хромать. Ну почему она оделась так небрежно — какие-то джинсы с майкой?!

— Да? — обернулся он. — Мы знакомы?

— Я Либерти. Я работаю в кофейне рядом с вашим офисом и каждое утро подаю вам кофе. — Она торопилась, слова путались. — Но вообще-то я певица, я хорошо пою. Мне только нужен шанс. Я думала, может… может, вы найдете время меня прослушать.

Он очень медленно оглядел ее своими темно-дымчатыми глазами. Либерти впервые видела его без черных очков. Таких проникновенных глаз она ни у кого не видела.

— Да, я тебя помню, — наконец изрек он, теребя бриллиантовую серьгу в левом ухе. — Ты та девушка, которая на днях упала. Все обошлось?

Она была поражена, что он ее помнит.

— М-мм… Рука еще забинтована, видите? — пролепетала она. — Но ничего, заживает потихоньку. Мне уже лучше, а нога…

— А здесь ты что делаешь? — перебил он и взял себе морковку.

— Моя сестра участвует в записи. Танцует.

— Нравится песня? — спросил он, откусывая морковку. Он по-прежнему не сводил с Либерти глаз.

— Правду или наврать?

— Валяй, — сказал он с усмешкой. — Что бы ты ни сказала, я знаю: это хит.

— Зачем тогда вы меня спрашиваете? — возразила она. К ней вернулось самообладание.

— Из интереса.

— Музыка мне нравится, а слова ужасные, — быстро проговорила она.

— Неужели? — Он пригвоздил ее взглядом. — Чем же они тебе не нравятся?

— Они дискриминационные по отношению к женщинам. Сексистские слова.

— Я так не думаю. Не вижу в них ничего такого…

— И зря. Вы не правы.

— Я не прав? — Деймон поразился, что какая-то девчонка осмелилась с ним спорить.

— Да.

— В таком случае весь рэп такой.

— В большинстве случаев. Все время о насилии и как бы женщин побольше унизить.

— Рэп — это свобода, милочка.

— Нет. Рэп — это унижение женщин.

— А тебе не доводилось слышать о рэпперах-женщинах?

— Мне нравится Мисси Эллиотт и Куин Латифа, их ранние вещи. А вообще я больше люблю авторов-исполнителей — ну, типа Норы Джонс и Алисии Кейс. Я тоже пишу.

— Да кто сейчас не пишет?

— Я вам говорю: я хорошо пою.

— И еще ты очень самоуверенна. — Он посмотрел ей в глаза. И долго не отводил взгляда. — Ну, вот что. Надо тебе ко мне подъехать, — изрек он наконец.

— Правда? — задохнулась она.

— Я не привык шутить. — Он полез в карман и достал визитку.

— В офис прийти? — спросила она, изучая карточку.

— Сними трубку, позвони моей секретарше, Фей, скажи, что я велел тебе прийти. Она назначит время. Не забудь кассету прихватить.

Все было как во сне. И этот сон случился благодаря тому, что Синди позвали сниматься в видеоклипе. Вот это удача! Она и мечтать о таком не могла!

— А когда позвонить?

Он снова смерил ее взглядом. Наконец-то она начала для него существовать.

— Не затягивай с этим, — ответил он.

Подошел режиссер, Малик, скользнул по ней взглядом, быстро понял, что она не из важных особ, и обратился к Деймону.

Тот отвернулся от Либерти, и она поняла, что разговор окончен.

Вот это да! Столько всего случилось, и все — за два дня! Сначала — мамино признание, теперь — вот это. Она говорила с самим Деймоном Доннелом, и он предложил ей прийти к нему в контору и показать, что она умеет. И даже визитку дал!

«Спокойно, — сказала она себе. — Может, еще ничего не выйдет».

Но как оставаться спокойной, когда события разворачиваются с такой бешеной быстротой? Это невозможно!

Глава 23

Криса больше обеспокоила фраза: «Твой дружок требует ремонта», — чем пропажа «Ролекса». Что бы это могло значить? Раньше никаких жалоб не поступало.

Тот факт, что в его постели побывала женщина, нанятая Росом Джаганте, тоже не радовал. Как она попала к Максу на мальчишник? Такие совпадения только в кино происходят.

Нет, не только в кино.

Он раздумывал, не позвонить ли Росу в Вегас, потом вспомнил о разнице во времени и решил сделать это позже.

Вчера обсудить с братьями внезапное появление отца не удалось, если не считать короткого обмена репликами с Джетом типа: «Что тут делает старый хрен?» или «Выглядит на редкость здоровым. К чему бы?» Макс в разговоре не участвовал, он был с головой погружен в мероприятие, теперь безнадежно испорченное.

В одиннадцать к Крису в отель подъехал Джет. Проводить время с младшим братцем оказалось не так уж плохо. В Лос-Анджелесе у него были приятели, но он ни с кем не был особенно близок. Крис был трудоголиком, да к тому же последнее время пристрастился к игре. Два увлечения — и свободного времени почти не останется.

Нет, девушки у него, конечно, были. В данный момент — Верона; но ей недолго осталось пребывать в этом статусе. До нее была Холи Энтон, с этой вообще свихнуться можно было. Сложнее обстояло дело с друзьями мужского пола. Мужчины, как правило, тянутся к неудачникам, а преуспевающих сторонятся.

— Как это понимать? Утром он нас не принял, а вечером явился, как огурчик? — рассуждал вслух Джет, попивая апельсиновый сок. Они завтракали в номере.

— Это он специально устроил, чтобы нас позлить, — отозвался Крис, размазывая по тарелке диетический омлет. — Очень на него похоже. Но я ему больше не мальчик. Если он и в понедельник не соизволит нас принять, я уеду. Пошел он!

— Согласен, — поддакнул Джет. — Я, правда, из Нью-Йорка не тороплюсь, но выделывать с собой такие номера тоже не позволю.

— У тебя тут какие-то дела? — поинтересовался Крис.

— Я же тебе рассказывал об одной девушке. Вот… ищу ее.

— До сих пор не нашел? — изумился Крис.

— Почти нашел. — Джет принялся за круассан. — Добыл номер телефона, только пока дозвониться не могу. Никто не подходит. Наверное, это служебный. Скорей бы уж понедельник.

— Так… Сказать тебе, что со мной ночью приключилось? — Крис подбавил себе кофе.

— Ну, валяй, удиви меня.

— Я привел сюда одну из девиц. Она украла мой «Ролекс» и оставила пакостную записку.

Джет захохотал.

— Мне это знакомо. Сколько раз в такие переплеты попадал.

— Ну вот! А теперь и я угодил, — мрачно проговорил Крис. — И мне это не нравится.

— А что она тебе написала?

— «Твой дружок требует ремонта». Как тебе? Джет развеселился еще пуще.

— Здорово припечатала.

— И не говори.

— Полицию звать будешь?

— Ни в коем случае.

— Но «Ролекс»-то золотой.

— Это был привет от моего кредитора в Вегасе.

— Да ты что?

— Да, — кивнул Крис. — Именно так. Придется с этим делом разбираться самому.

— И как ты это сделаешь?

— Думаю попросить у Макса взаймы. Ненадолго.

— То есть ты считаешь, от Реда ждать нечего?

— Ты же его вчера видел. Обнюхивал девиц, как впервые в жизни. Разве он похож на старца со смертного одра?

— Да, ты, пожалуй, прав. В ближайшее время он тапки откидывать не собирается.

— А это означает, что я вляпался по полной.

— Давай все-таки дождемся понедельника.

— Ничего не изменится, уж поверь.

Думаешь? — Джет взял в руки газету — Послушай, а что там за дождь в Лос-Анджелесе? Я сегодня с Сэмом говорил, он сказал, льет не переставая.

— У нас круглый год солнце, — сказал Крис. — Несколько дней дождя только на пользу.

— Да. Только Сэм говорит, был оползень, несколько человек погибли.

— Вот дьявол! — ахнул Крис. — Будем надеяться, моя хижина устояла.

— Там люди гибнут, а тебя дом беспокоит?

— Какой я бессердечный, да? — Крис рассмеялся. — Наверное, слишком долго живу в Лос-Анджелесе.

— А что с домом-то может быть?

— Он стоит на склоне большущего холма, и Верона мне уже сообщила, что там кругом протечки.

— Попроси ее вызвать мастеров.

— Она пальцем о палец не ударит, пока я не поселю ее у себя. Но, клянусь, этого никогда не будет.

— И экономки нет?

— По выходным — нет.

— Все будет в порядке, — успокоил брата Джет и отложил газету.

— А то мне других проблем мало… — Проворчал Крис.

— Я вчера видел Верди Марвел, — сообщил Джет, наливая себе еще сока.

— И?

— Она была с этим бешеным рокером. Мне показалось, они в ссоре. Я подходить не стал.

— Отлично!

— Ты его знаешь?

— Это тот парень, за которого она собралась замуж.

— Чудненько!

— Вот-вот. Сейчас я ей позвоню — и поедем.

— Может, тебе стоит по дороге купить новый «Ролекс»? Так, на всякий случай… — усмехнулся Джет.

— Иди ты знаешь куда?! — огрызнулся Крис, но не удержался от улыбки.


В субботу утром Макс получил от Клайва Барнаби полный отчет относительно японских банкиров. По его версии выходило, что они в восторге от вечеринки и с нетерпением ждут назначенных на понедельник переговоров.

— По-моему, дело в шляпе, — сообщил Клайв по телефону. — После пьянки я их еще кое-куда отвез. Ты удивишься, но они большие ходоки по бабской части.

— Неужели девок взяли? — не поверил Макс.

— Точно не скажу. Я в четыре часа уехал, а они еще оставались.

— Ну что ж, поживем — увидим, — сказал Макс.

— А ты-то как? Хорошо время провел?

— Как я мог хорошо провести время, если нагрянул мой папаша?

— Должен сказать, мы тоже все обалдели. Не знал, что у тебя такие близкие отношения с отцом.

— Да какое там — близкие! Ты же знаешь, в делах я от него всегда дистанцировался.

— Знаю, — поддакнул Клайв. — Поэтому и удивился, что он пришел.

— Как и все остальные.

Днем Макс заехал за Лулу и повез ее в «Пьер». Сегодня девочка вела себя образцово. Он пообещал, если она все съест и не будет капризничать, он купит ей большой подарок.

— Хочу белого зайца с желтыми ушками и в красном капюшоне, — объявила Лулу. — И в меховых сапожках. Ведь, папа, у зайчиков должны быть меховые сапожки. Розовые. Или зеленые. Только не оранжевые!

— Если найдем такого, он будет твой, — согласился Макс. — Но только при условии, что ты будешь себя хорошо вести, когда приедут твои дяди.

— Дяди, — повторила Лулу и дерзко добавила: — А они мне подарки привезут?

— Не знаю. Может, и привезут, если будешь себя вести, как маленькая леди.

— Да, папочка, буду. Обещаю, папочка. Лулу хорошая девочка! — Она одарила его ангельской улыбкой. — Очень хорошая!

— Посмотрим.

— Папа, а Эми приедет?

— Может быть, попозже. И ты уж, пожалуйста, будь с ней повежливей.

— Хорошо, папа, я буду очень вежливой, — согласилась Лулу и округлила глазки. — Лулу хорошая, очень хорошая девочка.

И Криса, и Джета их маленькая племянница совершенно очаровала, тем более что она вела себя как никогда хорошо. За столом — безупречные манеры, в разговор взрослых не встревала, а вдобавок съела весь своей ланч и даже не жаловалась, что ее тошнит.

— Папа мне подарок купит! — похвалилась она, налегая на шоколадное мороженое. — Большой!

— Везет тебе, — вздохнул Джет. — И что это будет? Ракета?

— Нет, глупый! — хихикнула Пулу. — Ракеты только мальчикам нравятся.

— Тогда что? Большой замок с солдатами?

— Какой ты глупый! — засмеялась она еще пуще. — Солдаты — это для мальчиков. А я — девочка.

— Ах! Так ты — девочка? — улыбнулся Джет. — А я и не знал.

— Нет, знал!

— Нет, не знал!

— А ты мне подарок купишь? — осторожно спросила она, склонив головку.

— Может быть, если еще увидимся.

— Честно-честно?

— Честно-честно. Ты такая красавица, а я все твои дни рождения пропустил… Но теперь, когда мы подружились…

— Подружились! — подхватила Лулу и принялась трясти Джета за руку. — Мы друзья! Друзья! Друзья!

— Ты ей понравился, — прокомментировал Макс.

— Я вообще девочкам нравлюсь, — ответил Джет и подмигнул племяннице.

Джет сообщил, что приглашен на видеосъемки в качестве зрителя.

— Моя приятельница там делает грим какому-то новомодному рэперу. Хотите со мной?

— На пушечный выстрел не подойду, разве что кто-то из клиентов снимается, — отказался Крис. — Сто раз видел.

— А вдруг нового клиента найдешь? — предположил Джет. — Про этого парня говорят, на нового Джей-Зеда тянет. Зовут Прыткий Джимми. Каково, а? Вдруг ему как раз требуется адвокат?

— Прыткий Джимми, говоришь? Я, пожалуй, пас. Хватит с меня сумасшедших. А потом — мне еще с Берди встречаться. Надо ей, кстати, позвонить.

Но набрать номер он не успел — она сама позвонила. И потребовала, чтобы он немедленно приезжал в отель.

— Что случилось? — спросил Крис, заранее предвкушая какую-то гадость.

— Приезжай — узнаешь, — дрожащим голосом вымолвила Берди, как будто вот-вот разревется.

— Может, вы с малышкой поедете? — предложил Джет Максу. — Лулу это понравится.

— В другой раз, — отказался Макс. — Сегодня няня ведет ее в парк, а мне надо кое-что обсудить с ее мамой.

— Как у вас все серьезно!

— Очень на это надеюсь. — Макс был мрачен. Ему вовсе не улыбалось общаться с Мариной, но, в конце концов, проблема с этим Владимиром касается ее не меньше, и почему он должен один все расхлебывать?

Лулу всех расцеловала, а Макс напомнил о предстоящей завтра репетиции свадьбы.

На улице Макс огляделся по сторонам — не идет ли Эми. Ему хотелось познакомить ее с братьями: они впервые так долго общались, и это оказалось на удивление здорово.

Может, семейные ценности и впрямь не пустой звук?

Глава 24

— Вон! — заорал Ред Даймонд. От злости лицо у него пошло багровыми пятнами.

Леди Джейн, приводившая себя в порядок за туалетным столиком, побледнела, но ничего не сказала.

— Собирай свои манатки — и выматывайся! — проревел Ред. — Вон из моего дома! Ты мне надоела.

Было утро субботы, когда он вдруг ворвался в ее спальню, пышущий злобой. Леди Джейн не представляла себе, чем вызвана эта вспышка ярости.

— Что это с тобой? — Она встала и повернулась к нему лицом. — Мне казалось, между нами ничто не изменилось.

— Еще как изменилось! — рявкнул он. — Я вчера имел возможность пообщаться с молодыми, полными жизни бабами. И у меня на них встал. Я наконец понял, что напрасно теряю время с высушенной высокомерной старухой.

— Ты омерзителен, — проговорила леди Джейн.

— Я обрел жизненную силу, которой был лишен последние шесть лет, — прорычал он. — Ты терпеть не можешь секс. Всякий раз, как я на тебя залезаю, лежишь, как бревно. Никакой реакции!

— Я никогда тебе не отказывала, что бы ты ни просил, — напомнила она, усилием воли сохраняя самообладание.

— Да уж! — оскалился он. — А если очень просил, то даже в рот брала. Низкий тебе поклон!

— Как ты смеешь говорить со мной в подобном тоне?

— Я буду с тобой говорить так, как захочу.

— Ты серьезно?

— Серьезнее не бывает! — в раздражении рявкнул он и прищелкнул пальцами.

— И куда, по-твоему, я должна уйти? — ледяным тоном спросила она. — Не будем забывать, что ради того, чтобы ухаживать за тобой, я оставила мужа.

— Ухаживать за мной? — взревел он. — Тебя послушать — я дряхлый и немощный старик. Не дождешься!

— Это не я сказала.

— Да какая разница, что ты сказала, а что нет. Ты мне надоела — и баста! Только и знаешь, что таскать меня в свои дурацкие поездки и швырять без счета направо и налево мои денежки. Довольно! Видеть тебя здесь больше не желаю. Остаток жизни я намерен провести свободным человеком.

— Вот как? — переспросила она, внутренне закипая. — Ты можешь говорить все, что тебе угодно, я никуда отсюда не уйду!

— Что?! — рассвирепел Ред, не веря своим ушам.

— Что слышал!

— Да ты понимаешь, кто я? — заорал он. — Да мне стоит только обратиться к адвокату — и ты вмиг отсюда вылетишь!

— Изволь, — ответила леди Джейн, не желая отступать. — У меня есть право здесь находиться. Это и мой дом.

— Мой тебе совет, — Ред злобно сверкнул глазами, — не вздумай затевать со мной тяжбу. Поверь мне, ни одной бабе еще не удавалось взять верх над Редом Даймондом.

Она молча смерила его взглядом. Он, пожалуй, прав: ни одной бабе до сих пор это не удавалось. От трех своих жен он благополучно избавился, а четвертую извел иначе — сделал ее алкоголичкой, влачащей жалкое существование. Но леди Джейн Бэнтли — иное дело. Она сделана из прочного материала, и старому мерзавцу ее не запугать. Она хитрее, чем он думает. Ей многое известно о Реде Даймонде. Такое, что он не захочет предавать огласке.

— Сначала мы выработаем соглашение, которое будет устраивать нас обоих, а уж потом я съеду, — ровным голосом объявила она. — Можешь вести переговоры непосредственно со мной, можешь — через адвокатов. Как тебе угодно.

— Соглашение? — Он хмыкнул. — Это мы еще посмотрим.

Вот именно, посмотрим, — невозмутимо проговорила леди Джейн. Она не позволит обращаться с собой, как с дешевой шлюхой. — Скажи-ка, Ред, — прибавила она, — какой такой сюрприз ты приготовил своим сыновьям на понедельник? Что ты еще задумал, чтобы исковеркать им жизнь?

— Исковеркать им жизнь?! — взревел он. — Да без меня эти кретины были бы голый ноль! А так — вон чего они достигли.

— Да, — согласилась леди Джейн. — Причем без малейшей помощи с твоей стороны.

— Дрянь! — буркнул он. — Много ты знаешь!

— Да уж немало. Например, я знаю, что это ты заставил те два банка выйти из нового проекта Макса. Еще я знаю, что ты связался с Росом Джаганте и настоял, чтобы он понастойчивее вытрясал из Криса должок. Не очень-то тянет на отеческую заботу, а, Ред?

— Я учу их жизни, — проворчал он. — И вообще, это не твое дело!

— Ред, они уже давно не дети. Почему ты продолжаешь их третировать? Чем они провинились, что заслужили такое отношение?

— Что, шпионила за мной?! — прокричал он, мрачнея. — Откуда тебе это известно?

— Я не шпионю. Я пытаюсь оградить тебя от неприятностей. И должна заметить, что никто другой этого делать не станет.

— Чушь собачья!

— И еще хочу тебя предупредить: если ты считаешь, что я слишком много трачу денег — заведи себе других женщин и посмотри, сколько станут тратить они. Я сделала твой дом уютным и красивым. Я принимаю гостей, когда ты этого хочешь. Я даже закрываю глаза на девиц, которых ты водишь в свое тайное гнездышко на 59-й улице. Ты что думаешь, мне об этом ничего не известно? Что ж, Ред, могу тебя огорчить, о твоих шлюхах я отлично осведомлена. Как и о многом другом, что ты вряд ли захочешь предавать огласке.

— Я вчера от кучки стриптизерок получил больше радости, чем от тебя за шесть лет! — прорычал он. — Так что выкатывайся из моего дома, грязная шантажистка, ты мне больше не нужна. Ты поняла, что я сказал? Между нами все кончено. Все. Конец. Пошла вон!

— А ты действительно подлец. — Она сдерживала клокотавший в груди гнев.

— Вот и катись! — заорал он.

— Я уйду тогда, когда буду готова, Ред, можешь не сомневаться.


По дороге к Берди Марвел у Криса опять зазвонил телефон. Звонил Джонатан Гуди. Ему уже следовало лететь в Европу, но, судя по всему, вышла задержка.

— Мне нужно тебя видеть, — сообщил Джонатан, непривычно взволнованный. — Это срочно.

— А ты где?

— В своей квартире. — Джонатан назвал адрес.

— Я сейчас еду к одной клиентке. Как освобожусь — сразу к тебе.

Дьявол! Кто только придумал эти мобильники? Теперь нигде не скроешься. Это просто смешно! Сперва Берди, теперь еще Джонатан. Не хватает только, чтобы позвонила Лола Сан-чес — для полноты картины.


— Владимир — нехороший человек, — сказала Марина. Она пребывала в некотором возбуждении и нервно расхаживала по гостиной, постукивая каблуками по мраморному полу.

— Это для меня не новость, — ровным голосом ответил Макс.

— Владимир опасен. Ты не понимаешь, насколько он опасен.

— Может, и не понимаю. Но я знаю, что он — твоя проблема, а не моя.

— Нет! Владимир — наша общая проблема, — с горячностью возразила она. — Я никогда не была за ним замужем. Документы, что он тебе показал, поддельные.

— Ты меня успокоила. Но это мало что меняет.

— Макс, он может нам нагадить. Здорово нагадить.

— Сомневаюсь.

— А вот в Калифорнии, — задумчиво проговорила она, — тех, кто тебе мешает, убивают.

— Что?!

— Ну, например, Роберту Блейку надоела его жена — газеты поднимают крик, что он ее убил или заказал. Или возьми Фила Спектора: девушка ему разонравилась, а она возьми да и вернись к нему. Тут же — пиф-паф! — он стреляет. Так говорят. Нам надо так же поступить с Владимиром.

— Как тебе такое в голову могло прийти? — возмутился Макс.

Ты хочешь, чтобы газеты называли твою дочь незаконнорожденным ребенком? — ответила Марина. — Лулу. Нашу с тобой Лулу!

— Этого не будет!

— Если Владимир заговорит — еще как будет.

— Он с тобой не связывался? — спросил Макс.

— Нет, — ответила она, отводя глаза.

Сразу видно, что врет. Марина так и не научилась убедительно врать. А могла бы!

— Так. Ты с ним виделась, — прокурорским тоном сказал Макс. — Лучше скажи правду, Марина, она все равно всплывет.

— Ладно, — согласилась она. — Он был здесь вчера. Я ничего не могла сделать.

— И ты его впустила?! — Макс был шокирован ее глупостью.

— А что мне было делать? Он сказал охране, что он мой брат.

— Господи! И чего он хотел?

— Денег.

— И?

— Я сказала, что поговорю с тобой.

— С меня он уже тянет. — Он помолчал. — Марина, если ты готова поклясться, что не имеешь к нему никакого отношения и его бумаги — фальшивка, я могу устроить его арест.

— Нет! — быстро возразила она. — Подумай, что будет в газетах!

— Каких газетах?! Если он мошенник, пусть пишут что хотят. Я на них в суд подам.

— Понимаешь, я… я была с ним раньше знакома. Очень давно. — Она опять отвела взгляд. — Владимир был… знакомым моего двоюродного брата. По работе.

— Черт подери! — взорвался Макс. — Почему ты мне раньше не сказала? Невероятно!

— Макс, прости меня. Я…

— Ты была за ним замужем? — перебил он. — Лучше признайся, мы ведь не в игрушки играем!

— Нет, нет и еще раз нет.

— Почему я должен тебе верить?

— Потому что я говорю правду! — с вызовом ответила Марина.

Марина снова зашагала по комнате.

— Макс, от него надо избавиться! Иначе будут большие проблемы.

— Какие проблемы?

— У меня есть люди, которые могут нам помочь. Это обойдется в пятьдесят тысяч долларов.

— С ума сошла?

— У нас в России знают, как поступать с врагом.

Неужели он был женат на этой женщине?

— Я узнаю, где он остановился, — продолжала Марина. — Через московских друзей. Они наверняка знают.

— Понятно. Достаточно позвонить в Москву и спросить: «Не знаете, где остановился Владимир Бушков?» И тебе тут же скажут. Все так просто, да?

— У меня есть связи. — Она понизила голоса. — Достань денег, и проблема будет решена.

— Я не стану платить за убийство! — разозлился Макс. — Разговор окончен.

— Нет, Макс, не окончен. Утро вечера мудренее. Вернемся к разговору завтра.

— Завтра у меня репетиция свадьбы.

— Утром поговорим, на свежую голову.

— Ты меня не слушаешь? — всплеснул он руками. — Я же тебе говорю: завтра я занят!

— Привози наличные, — сказала Марина, пропуская все мимо ушей, — и я обо всем позабочусь. Тебе необязательно что-то делать самому.

— Нет, Марина. Послушай меня. Нет!

— Макс, я таких людей, как Владимир, знаю. Это единственный способ.

— Ну, это мы еще посмотрим.


Два клиента» жаждут его видеть, и оба говорят, что дело срочное. Дамы вне очереди — и Крис поспешил в отель к Берди.

В номер его впустила двоюродная сестра Берди, по совместительству — секретарша, правда, совершенно никчемная. В мешковатых хлопчатобумажных брюках и коротенькой маечке с надписью: «Б.Марвел — это класс!», девушка была похожа на Берди, только не такая симпатичная, с блеклыми волосами и невыразительным лицом.

— Где она? — спросил Крис, озираясь. — Сказала, дело не терпит отлагательств…

— В спальне, — ответила девушка, перекатывая во рту жевательную резинку. — Можете пройти.

Спальня была погружена во мрак, шторы — плотно задернуты.

— Может кто-нибудь свет включить? — попросил Крис, ощупью пробираясь вперед. — Я ничего не вижу.

Берди включила лампу на тумбочке. Она полулежала на постели, заваленная газетами, развлекательными журналами и кучей конфетных оберток.

Сразу стало ясно, почему она сидит в темноте: ее красивая мордашка была обезображена огромным черным синяком под глазом и разбитой губой.

— Кто тебя изукрасил? — спросил Крис, заранее зная ответ.

— Это он не нарочно, — пролепетала Берди голосом маленькой девочки. — Мы… Мы поругались, и он меня случайно ударил.

— Ничего себе — случайно! — Крис почесал в затылке.

— Я же тебе говорю, — Берди рассердилась, что Крис ей не верит, — это было не специально!

— Надо позвонить в полицию, — сказал Крис.

— Нет! — закричала Берди и села. — Если бы хотела, я бы уже вчера это сделала. Просто Роки… расстроился из-за брачного контракта и всех дел. Надо было обещать ему все, что он хочет, теперь я понимаю.

— Берди, ты хочешь, чтобы я и дальше был твоим адвокатом? — строго спросил Крис. — Если да, то изволь слушать меня.

— Я тебя уже послушала, — надулась она. — И вот что вышло.

— Где сейчас Роки?

— Приходил, просил прощения, — вздохнула она и взяла бумажный платок. — Но я с ним не разговариваю.

— Я так понял, свадьба отменяется?

— Ни в коем случае! — воскликнула Берди, ужаснувшись таким предположением. — Я просто проявляю строгость, потому что меня бесит, что он меня так разрисовал. Но мы все равно поженимся.

— Берди, — сказал Крис как можно более терпеливым тоном, так как довести что-либо до сознания его юной клиентки, вбившей себе в голову, что она влюблена, было не так просто, — нельзя любить человека, который тебя бьет.

— Крис, это было один-единственный раз, — оправдывалась она, потирая кончик носа. — Он мне торжественно пообещал, что это больше не повторится.

— Ты лучше расскажи мне, как все было, — потребовал Крис, твердо решив, что ничего у этого Роки не выйдет.

Ну… — неуверенно начала Берди, — мы вчера выходили из «Гэтсби», кругом фотографы, толкаются, пихаются, хотят нас снять. Роки от этого еще больше взбесился — мы с ним еще в клубе поцапались.

— А охрана куда смотрела?

— Я сама виновата. Мы… мы от них смылись, — робко признала девушка.

— Молодцы!

— Прости, — еще больше стушевалась Берди.

— А потом?

— Роки вроде как пнул кого-то из фотографов, чтобы не мешал пройти, а я попыталась его остановить. Тогда он повернулся и случайно заехал мне.

— Отлично! — сказал Крис, уже предвкушая последствия.

— Не исключено… ну… что все это… ну, отчасти… попало в объектив, — созналась Берди.

— Все — что? — нахмурился Крис. — Надеюсь, не то, что Роки тебя прилюдно ударил?

— Да, — покраснела Берди.

— И мне надо готовиться к иску фотографа?

— Он-то не пострадал! — проскулила Берди. — Досталось только мне.

— Час от часу не легче.

— Крис, а нельзя что-нибудь сделать, чтобы это не попало в прессу?

— Поздно. Что ж ты мне вчера не позвонила? А теперь все фотки уже проданы.

— А можем мы сделать заявление, что, скажем, все это вышло случайно?

— Давай сначала посмотрим, что у них есть. Потом будем обсуждать свои заявления. — Он сделал паузу. — Доктору показывалась?

— Вчера мне принесли в номер кусок сырого мяса. — Она поморщилась. — Держала его на глазу. Весь номер провонял.

— А губа? Зашивать не нужно?

— Губа болит, — хныкнула Берди.

— Надо вызвать врача. Пусть наложит швы.

— Я не хочу врача, — едва слышно пролепетала Берди, глотая слезы.

— У них в отеле наверняка хороший врач. Я позвоню портье и узнаю.

— Прости меня, Крис, — еще жалобнее протянула Берди. — Я не хотела…

— Берди, что случилось — то случилось. А тебе надо очень серьезно подумать о том, стоит ли выходить замуж за человека, который так с тобой обращается.

— Я все равно за него выйду! — с вызовом произнесла Берди. — Так что ты продолжай договариваться там, в Лас-Вегасе. Я сказала Роки, что ты отдашь ему деньги, которые заплатят за эксклюзивные фото с нашей свадьбы.

— А ему этого показалось мало?

— Он разозлился, когда я сказала, что миллион за каждый год брака не получится.

— Пожалуй, лучше мне с ним поговорить. Прояснить кое-что.

— Нет! — поспешно возразила Берди. — Он на тебя обозлится, а достанется мне. Он всегда так.

— Какой милый!

— Да, он очень милый! — убежденно проговорила Берди. — Ты его просто не знаешь.

Женщины и склонные к насилию мужики. Когда они только поумнеют? Крис чувствовал, что надо постараться раскрыть ей глаза, объяснить, что она совершает ошибку. Но Берди была в состоянии влюбленности — или похоти? — и в данный момент ничего вокруг себя не видела.

Он позвонил вниз, и вскоре прибыл доктор. Солидный, представительный мужчина. Крис проводил его в спальню, а сам вышел в гостиную и стал дожидаться удобного момента, чтобы отправиться к Джонатану решать его проблемы. Интересно, что у того-то стряслось?

Когда врач закончил и вышел, у Криса зазвонил телефон. На экране высветился номер Вероны, и он сразу решил, что подруга подождет.

Переговорив с врачом и убедившисть, что с Берди все в порядке, он двинулся дальше. По дороге перезвонил Вероне.

— Что там у тебя? — без лишних предисловий спросил он. — У меня сплошные переговоры.

— Я тебе по-дружески звоню, — начала Верона.

М-да… Звучит пугающе. Может, сама решила уйти? Было бы неплохо — меньше хлопот.

— Очень мило с твоей стороны, Верона. — Он подавил зевок. — Ужасно рад это слышать.

— Боюсь, новости плохие.

«Опять плохие новости? Что на этот раз?»

— Тут был оползень, — продолжала она. — Твой дом немного пострадал.

— Мой дом? — встревожился Крис. — Ты это о чем?

Я проехала мимо — специально, убедиться, что все в порядке. А там… Наверное, все только что произошло. Там были пожарные машины и «Скорая помощь», и все спрашивали, был ли кто внутри. Я им сказала, что нет.

— Мой дом? — повторил Крис. — Этого не может быть!

— Крис, я не виновата, — сказала она противным елейным тоном. — Виновата погода. Дождь так и льет, представляешь?

— Господи, боже ты мой! — взорвался он. — И сильные повреждения?

— Да, Крис, сильные. Дом практически накрыт слоем грязи. Нам повезло, что нас там не было — оказались бы заживо погребены.

— Мой дом накрыло оползнем? Со всем содержимым? — Он никак не мог поверить в услышанное. — Мой дом?!

— Боюсь, что да.

— Позвони обоим моим секретарям. Пусть немедленно поедут туда.

— Я бы позвонила, Крис, но у меня нет их домашних телефонов. Лучше тебе сделать это самому.

— От тебя много проку, ничего не скажешь.

— Если бы мы жили вместе, все было бы иначе.

Он отключил связь, связался ср своим помощником в Лос-Анджелесе, велел съездить на место и посмотреть, что там можно еще спасти.

— Там внутри сейф, — сказал он. — Найди его! А как найдешь — не спускай с него глаз!

Глава 25

— Иди за мной. — Беверли поманила Либерти. — У меня есть несколько минут, давай займусь твоими бровями.

— Я не уверена, что… — замялась Либерти, опасаясь, что Беверли ее изуродует. Ей самой ее густые брови нравились, они придавали изюминку ее лицу — так считала Либерти.

— Не спорь, сестренка, сама увидишь, — перебила Беверли. — Сделаю бесплатно, так что идем.

— Ну, ладно, — уступила Либерти и встала. Почему бы нет? В конце концов, терять нечего — кроме бровей. К тому же Деймон Доннел с час назад отбыл, так что самое важное событие уже состоялось.

Они прошли в гримерную, где Беверли усадила ее в кресло, накинула на плечи полотенце и сказала:

— Наверняка тебе это сто раз говорили. А теперь и я скажу.

У тебя прелестная мордашка, великолепно вылепленная. Никогда не думала поработать моделью?

— Да нет… — ответила Либерти, разглядывая себя в зеркало. — Меня работа модели не привлекает. Я певица.

— И работа есть? — уточнила Беверли.

— Да, — вздохнула Либерти. — Работа официантки.

— А ты хоть отдаешь себе отчет, что с такой внешностью ты могла бы зашибать бешеные бабки?

— Правда?

— А то! — Беверли отступила на шаг, изучая лицо Либерти. — Если хочешь, могу свести тебя с агентом, а?

Что за чудный день! Сперва Деймон, теперь это. Дела определенно идут на лад.

— С чего вдруг вы ко мне так добры? — не удержалась она.

— С того, что я через все это сама прошла. И официанткой тоже работала, — пояснила Беверли. — Да уж… И отлично знаю, каково это — когда с тобой обращаются так, словно тебя не существует.

— Вы все понимаете, — сказала Либерти, дивясь на эту женщину в сногсшибательном костюме от Армани.

— Я ведь как гримером стала? Мне тоже кто-то помог, — продолжала Беверли. — Так что… когда могу — всегда стараюсь помогать.

— Но вы такая красивая! — проговорила Либерти. — Почему вы сами-то не модель?

— Мне нравится моя работа, — ответила та. — Меня все устраивает. К тому же стара я уже моделью быть. Мне скоро тридцать.

— Много!

— Для модельного бизнеса — очень много. — Беверли кивнула. — Там таких называют динозаврами.

— Кого, например?

— Синди Кроуфорд, Линду Эвангелисту, — небрежно бросила Беверли. — Всех, кому за тридцать.

— Вот это да!

— Так что скажешь? Не хочешь попробовать? Заработать настоящие деньги? У Уитни Хьюстон так и получилось: она сначала стала преуспевающей моделью, а уж потом певицей.

— Может, поймать вас на слове? — неуверенно произнесла Либерти.

— Обязательно! — поддержала Беверли, доставая смертоносный пинцет. — А теперь сиди спокойно, не шевелись, сейчас мы с твоими бровками разберемся.

Либерти со страхом поняла, что отказываться поздно.

— Откинь голову назад и расслабься, — приободрила ее Беверли.

— А больно не будет?

— Немножко, может, и будет. — Беверли стала выщипывать волоски.

— Ой! — закричала Либерти, чуть не выпрыгнув из кресла. — Больно!

— А ты как думала? — небрежно отозвалась Беверли. — Красота требует жертв. Сама никогда не выщипывала?

— Нет, — скривилась Либерти.

— Оно и видно. У тебя тут прямо заросли.

— Ой!

— Можно было бы использовать воск, это не так больно, но у меня с собой ничего нет.

— Боль я могу терпеть, — проговорила Либерти, стиснув зубы, — если хорошо получится.

— Страдай, девочка. Можешь мне поверить, бразильская эпиляция намного хуже.

— А это что такое?

— Э, да ты, я вижу, совсем зеленая.

Либерти закрыла глаза и стала представлять себе возможный результат. Синди вечно роется в журналах мод и тычет ей в нос старые фотографии Мадонны и Дженнифер Лопес. Когда-то у обеих были очень густые брови, а теперь обе выглядят намного интереснее. Может, их успех связан с бровями?

Да, точно!

— Как, по-вашему, продвигаются съемки клипа? — спросила она, чтобы отвлечься от болезненной процедуры.

— Да грохоту больно много. К этому стилю надо привыкнуть.

— А вы с этим Джимми знакомы?

— Я их всех знаю, — ответила Беверли. — Чай, в одних клубах тусуемся.

— Интересно, наверное, все время со звездами?

— Да, Джимми крутой парень. Сейчас он на подъеме — если не профукает свой шанс.

— Мне его музыка нравится, а слова — нет. — Либерти вроде бы притерпелась к боли. — Я мистеру Доннелу так и сказала.

Беверли замерла.

— Ты так и сказала Деймону, что слова тебе не нравятся? — переспросила она изумленно.

— А что? — невинно спросила Либерти. — Не надо было?

Беверли рассмеялась и помотала головой.

— Мистеру Деймону никто не высказывает своего мнения. Он же царь и бог.

— Ну, — беспечно проговорила Либерти, — он меня сам спросил.

— Да?

— Я сказала, что музыка мне нравится, а стихи чересчур сексистские. Как и клип. Надо было такое придумать, чтобы девушки трясли перед камерой телесами? Как это понимать?

— Именно этого хочет публика, — заметила Беверли. — После таких откровенных клипов диски на «ура» расходятся.

— Тем хуже!

Беверли продолжила колдовать над бровями.

— А ты чем хочешь народ удивить?

— Я исполняю свои песни. Ну, как…

— Как кто? Дайана Кролл?

— Нет, она джаз поет. И вообще, я не люблю аналогий. У меня мама была певица, — грустно добавила она, припомнив старые времена, когда Дайан еще выступала. — Я, можно сказать, выросла среди музыкантов. Я была помешана на Шаде.

— А-а, «Ловелас» — это классика, — согласилась Беверли. — Ты тоже в таком ключе?

— И да, и нет. Надеюсь все же, что я никого не повторяю. Я Деймону сказала… Я могу называть его Деймоном?

— Не знаю, — ухмыльнулась Беверли. — Сама-то как считаешь? Можешь?

— А почему нет?

— Долго ты с ним разговаривала?

— Достаточно долго, чтобы он успел дать мне визитку и предложил привезти ему кассету с записью.

— Ты там поосторожнее, — предостерегла Беверли. — У них у всех одно на уме. Известно что. Пусть он царь и бог, но в глубине души такой же кобель, как все мужики.

— Это я понимаю, — сказала Либерти. — Но он ведь женат, кажется?

— Да, женат. Женатее не бывает. А его старая карга… Не советую тебе с ней связываться! Ни в коем случае!

— Не собираюсь.

— Ташмир — настоящая хищница, — предупредила Беверли. — Если она тебя застукает со своим мужиком, то вышибет из тебя душу восьмисотдолларовыми шпильками. Я серьезно говорю!


Сразу как объявили перерыв, Синди подхватила подругу под руку и потащила к столу с закусками.

— Умираю с голоду, — пожаловалась она и набила рот чип-» сами, запивая кока-колой из банки. — У меня от этих танцев уже ноги подкашиваются.

— У тебя отлично получается, — похвалила Либерти. — Смотришься намного лучше остальных. Из всех них ты самая соблазнительная.

— А большая у меня задница? — спросила Синди, продолжая налегать на чипсы. — Огромная? Или ничего?

— Говорю тебе, это то, что нужно. Операторы и осветители слюной изошли.

— Еще бы, — согласилась Синди и взяла себе печенье. — Эй, а с тобой-то что случилось? Ты какая-то не такая.

— Беверли мне брови выщипала. Нравится?

— Небо и земля! Так намного лучше, — сказала Синди, жуя печенье. — Может, и мне сделать? Как думаешь?

— Забудь про брови, у меня другие новости есть, — перебила Либерти и поведала Синди о своем разговоре с Деймоном.

— Вот это да! — Синди разинула рот. — Я так и знала, что это будет знаменательный день.

— Да… — мечтательно проговорила Либерти. — Он был без своих дурацких очков. И знаешь — у него такие красивые глаза! Такие проникновенные и одновременно сексуальные.

— Что?

— Что слышала.

— Вот те на! — Синди ни на секунду не переставала жевать. — Я что-то не врубаюсь. Он же женат, забыла? А у нас с тобой железное правило: к женатым на пушечный выстрел не подходить.

— Я же не в этом смысле. Просто у него очень выразительные глаза. Будто он тебя насквозь видит. Ну, ты понимаешь… такой пронзительный взгляд.

— Ну ты даешь! — протянула Синди. — Ты, часом, не влюбилась?

— Не влюбилась! — возмутилась Либерти.

Синди с сомнением хмыкнула и глотнула кока-колы.

— Вот погоди, Кев узнает, с кем ты познакомилась.

— А Кеву я говорить не собираюсь.

— Как это?

— Сначала отнесу Деймону кассету и посмотрю, что из этого выйдет. А уж тогда…

— Ах, он уже и Деймон? — поддела Синди. — А куда подевался мистер Доннел?

— Синди, кончай дурака валять, мы серьезно разговариваем!

— Бедняга Кев! — Синди вздохнула.

— С чего это он бедняга?

— А с того, что ты слишком серьезно все восприняла, а это чревато, — нараспев произнесла Синди.

— Деймон Доннел — это работа, — строго произнесла Либерти. — Вдруг он мне пробиться поможет?

— Ну конечно, поможет. С его большими выразительными глазами и большим выразительным членом.

— Какая ты вредная! Все совсем не так.

— Все с самого начала было так, сестренка. С того дня, как ты положила на него свои очаровательные зеленые глазки.

— Это потому, что я восхищаюсь его талантом. Он не такой, как все.

— Они все не такие, как все — когда у них эрекция.

— Хватит, Синди. Перестань!

— Перестану, если ты перестанешь.

После обеда на площадке появилась Ванесса, модная нынче девица, снявшаяся в нескольких клипах, в том числе с Ашером. О чем она усиленно трезвонила на каждом углу.

Ванесса была пуэрториканка, смуглая знойная искусительница, с волосами до пояса, гибким телом и фантастическим самомнением. Она мнила себя звездой и держалась соответственно. Ее роль в клипе заключалась в том, чтобы виться вокруг Прыткого Джимми, в то время как так называемые толстухи, в разной степени раздетости, колышут вокруг них телесами.

— Ходячая стерва, — шепнула Беверли. — Меня к ней не подпускают. Всюду таскает своих гримеров — вот пусть и насладятся.

В алом платье с разрезом, Ванесса так и льнула к Джимми, а тот не возражал.

После двух дублей Ванесса показала свой норов. Она шагнула к режиссеру и принялась высказывать ему замечания. Говорила она с явным бруклинским акцентом.

— Парень, мне не по душе, как у вас тут дело поставлено. Как вы меня снимаете? Что это за гребаный свет? Все сначала.

Малик был недоволен. Какое-то время он ее слушал. Потом, когда к разговору стал проявлять интерес Джимми, Малик рассвирепел и объявил Ванессе, что, если ей что-то не нравится, она может отваливать.

Она отвалила.

Малик тут же объявил перерыв, отошел в сторонку и набрал номер.

Через пару минут он прямиком направился к Либерти.

— Кажется, это ты сегодня с Деймоном говорила, да? — Та кивнула. — Тебя вроде бы Либерти зовут? — Она опять кивнула. — О'кей, Либерти, тебе, похоже, подфартило.

— Что?

— Деймон хочет, чтобы ты снималась в клипе.

— Я?

— Да, ты.

— В каком качестве? — не поняла она.

— Вместо Ванессы.

— Я… я пою, а не танцую.

— А Ванесса что? Танцует? — усмехнулся он. — По-моему, нет.

— Но…

— Послушай меня. — Он начинал терять терпение. — Тебе надо только делать то, что делала она — виться вокруг Джимми и изображать страсть. Это ты можешь?

— Вы, может, не заметили, но у меня подвернута лодыжка и ожог на руке.

— Руку закроем, а двигать ногами тебе не придется. Льни к нему — и все.

— Послушайте, я…

— Бев, Фантазия! — позвал Малик, не дав ей договорить. — Идите сюда! Деймон хочет, чтобы эта девушка выглядела как надо. Нарисуйте ей лицо, волосы удлините — короче, все сделайте, как положено. Фантазия, посмотри, платье Ванессы на нее налезет? И надо какими-нибудь перьями ей руку прикрыть. За работу, дамы, мы и так выбились из графика.

Либерти покачала головой. Что за день? Чем она это заслужила?

А с другой стороны — почему бы и нет? Разве она не молила судьбу об удаче?

Беверли отвела ее назад в гримерную и опять усадила в кресло.

— Видишь, что значит — брови выщипаны? — усмехнулась она. — Так, девочка, сейчас мы тебя красивой сделаем.

— Это какой-то сон! — Либерти все качала головой. — Разве так бывает?

— Деймон дал команду — все под козырек. — Беверли отступила назад и критическим взором оглядела Либерти. — Надо полагать, ты ему приглянулась. А сколько заплатят, не сказали?

— Об этом разговора не было. Попросить столько же, сколько Синди платят?

— И думать не смей! — возмутилась Беверли и принялась влажной губкой накладывать ей на лицо основу под грим. — Проси тысячу баксов, потому что ты в главной роли.

— Тысячу? — Либерти не поверила своим ушам. — Они ни за что не согласятся. Это же куча денег!

— Хочешь, я им скажу? — предложила Беверли. — У меня с этими ребятами разговор короткий.

— А можете?

— Запросто. А ты, когда станешь звездой, возьмешь меня персональным гримером. Да, и еще: если кто спросит — ты в профсоюзе.

— А ничего, что это неправда?

— Девочка, — покачала головой Беверли, — тебе еще учиться и учиться. В делах ничего не смыслишь. Сколько тебе лет?

— Девятнадцать. Я смыслю. Я уже немного покрутилась.

— Девятнадцать? Сущий ребенок. И раз большой испорченный дядя Деймон положил на тебя глаз — будь очень и очень осторожна.

— В каком смысле?

— Я тебе уже говорила и могу повторить: Деймон играет по-крупному. — Беверли пальцем наложила ей на веки тускло-медные тени. — Очень и очень по-крупному.

— Главное — чтобы ему моя кассета понравилась.

— И что ты тогда станешь делать? — спросила Беверли, придирчиво оглядывая свою работу. — Думаешь, переспишь с ним и получишь контракт на диск? Если таков твой план, советую сперва подписать контракт.

Либерти пожала плечами.

— Пока у меня никакого плана нет.

— У тебя, может, и нет, а у Деймона уже наверняка есть.

— Вы же сами сказали, он женат.

— В мире хип-хопа брак ничего не значит. — Беверли достала бежевый блеск для губ. — Для этих ребят это как спорт, трахаться направо и налево для них привычное дело. Да уж… — она закатила глаза, — я бы тебе столько порассказала!

— Вы как будто разочарованы в жизни, — вздохнула Либерти. — Не может быть, чтобы они все были такие.

— Ты, конечно, можешь думать что угодно, но я говорю тебе сущую правду.

— Если она такая, правда, то это очень грустно.

Позволь рассказать тебе, как действуют эти ребята, — сказала Беверли. — Находят красивую девочку, пользуют ее, пока не надоест, и отваливают. Да, и еще: если застукает жена, они просто везут ее в ювелирный магазин и покупают очередное кольцо с бриллиантом в десять каратов. А что такого? У них все измеряется деньгами.

— Зачем вы все это мне рассказываете?

— Затем, что тебе тут все в новинку. А еще потому, что ты редкая красавица — особенно теперь, когда я поработала над твоими бровями.

— Спасибо вам. Значит, все это — благодаря бровям?

— Слушай меня и мотай на ус. Деймон любит красивых девочек. Он как Принц. Все лучшее подгребает под себя. И в данный момент это ты.

— Знаете, Бев, что бы ни думали, я кое-что уже повидала. Когда работаешь официанткой, быстро учишься понимать, что именно нужно мужикам. У меня и парень есть. Говорю вам: я за себя постоять умею!

— Не сомневаюсь. Только теперь ты переходишь в другую, новую для себя лигу, и я призываю тебя к осторожности.

— Хорошо.

— Не верь ни в какую лесть и обещания. Станут обещаниями кормить — непременно советуйся с адвокатом и фиксируй все на бумаге.

— Спасибо, это хороший совет.

— И бесплатный к тому же, — добавила Беверли, нанося Либерти темные румяна.

— Одна беда — адвоката у меня нет, — жалобно проговорила Либерти.

— М-ммм… — Беверли улыбнулась. — Почему-то меня это не удивляет.

Глава 26

Когда Джет прибыл на съемочную площадку, Беверли еще колдовала над лицом Либерти.

— Покрутись здесь чуток, — сказала Беверли, на секунду оторвавшись от дела, чтобы чмокнуть его в щечку. — Я скоро закончу.

— Нет, — возразил он. — Рэп — это не для меня. Мне надо идти.

— Ну, тогда хоть с Либерти познакомься, раз уж зашел.

— Кто такая Либерти?

— Восходящая звезда. — Беверли подмигнула Либерти. — И она перед тобой.

— Привет, — сказал Джет, мельком взглянув на девушку в зеркало.

— Привет, — отозвалась та таким же безразличным тоном.

Тот факт, что они едва обменялись взглядами, Беверли поразил: она не сомневалась, что Джет моментально начнет увиваться вокруг этакой красотки. Может, он и впрямь влюбился?

— Позвонил? — спросила она, продолжая работать.

— Набирал несколько раз — никто не подходит. — Он сжал кулаки. — Похоже, придется ждать до понедельника.

Тут его осенило, что в понедельник в Нью-Йорке уже будет Джанна. Черт! Как все сложно!

— Хочешь чего-нибудь? Кофе, например? — предложила Беверли.

— Нет, Бев, спасибо. Ты занята, я лучше пойду. Потом созвонимся.

Он вышел со студии и направился домой, а по дороге вспомнил, что надо бы матери позвонить. Его стала мучить совесть. Едва приехав к Сэму, он немедленно взялся за телефон — чтобы не передумать. Эди сняла трубку.

— Мам?

— Давненько меня так никто не называл, — ответила Эди сравнительно трезвым голосом.

— Это Джет, — сказал он и тут же потянулся за сигаретой.

— Я догадалась. Кроме тебя, мамой меня никто не величает, ты ведь мой единственный сын. Давно не общались, — с укором проговорила она.

— Я же теперь в Италии живу, — ответил он. Не больно она рада его слышать. — И тебе это известно.

— А сейчас-то ты где?

— Сейчас — в Нью-Йорке. Прилетел на несколько дней.

— Зачем?

— С Редом повидаться, — пояснил он, понимая, что мать это не обрадует.

— С этим мерзавцем! — с горечью сказала Эди. — Зачем он тебе нужен?

— Сам вызвал. И билет прислал.

— А-а, — надулась Эди. — Он тебя вызвал — и ты тут как тут.

— Да, мам, — признал он. — Я тут как тут. Но он мой отец, а леди Джейн сказала, что дело срочное.

— Ты и с ней говорил? С этой ведьмой?

— Это она мне звонила, — оправдывался Джет. — А когда они билет оплатили, я решил, почему бы не слетать на халяву. Заодно и тебя повидаю.

— Халявы не бывает, Джет, — поучительно сказала Эди. — За все рано или поздно приходится платить.

— Все может быть, — согласился он и глубоко затянулся.

— Твоего отца только могила исправит, — категорично заявила Эди.

— Согласен.

— Когда мы с тобой увидимся?

— А ты хочешь? — ответил он, припоминая, как они поссорились в прошлый раз. Он даже не помнил, из-за чего.

— Хочешь, приезжай завтра? — предложила она. — Я буду дома. Я всегда дома.

— Не знаю, мам, — ответил он. — Мне надо кое-кого встретить в аэропорту, а вечером я обещал Максу быть на репетиции его свадьбы.

— Максу? — удивилась она. — С каких это пор вы с ним стали друзьями?

— Он меня пригласил, я решил пойти.

— Зачем?

— Послушай, — сказал Джет, меняя тему, — а самой тебе в город не с руки?

— Что я там забыла? — огрызнулась она. — Ненавижу этот город! Как и всякое место, где вынуждена дышать одним воздухом с Редом Даймондом.

— Тогда на неделе попробуем встретиться. Последовало долгое молчание. Наконец Эди сказала:

— Ты его уже видел?

— Кого? — Джет прикинулся дурачком, хотя отлично понял вопрос.

— А ты на кого подумал? — вспылила Эди. — Этого сукина сына, который был моим мужем.

— А… Да, видел, — ответил Джет небрежно. — Он заявился к Максу на мальчишник.

— Да что у вас там такое? Семья воссоединяется, что ли? — У нее слегка заплетался язык. — Откуда-то вдруг Макс взялся. Твоя семья — это я, а не сводные братья.

— Я знаю, мам.

— И Крис там? — спросила она, решив вызнать все до конца.

— Да, он тоже здесь.

— Тебе известно, что это он оплатил твою поездку в Италию и лечение?

— Откуда ты знаешь?

— У меня свои источники. Ты должен его отблагодарить. Не сомневаюсь, Макс даже копейки не дал. Скупердяй! — добавила она с негодованием. — Яблоко от яблони…

В трубке послышался звон льда в бокале — еще один знакомый с детства звук. Эди всегда начинала день со стаканом в руке, это было одно из его самых ранних воспоминаний.

— Мам, с тобой все в порядке? — осторожно поинтересовался он. — Ты там не пьешь?

— Выпила стакан воды, — воинственно ответила Эди. — Разрешаешь, мистер исправившийся алкоголик?

Во избежание ссоры Джет поспешил сменить тему.

— Ты… У тебя сейчас кто-нибудь есть? — небрежно спросил он. — Какой-нибудь юный жеребчик?

— Не твое собачье дело! — огрызнулась она, явно под градусом. — И уж постарайся вести себя прилично с моими друзьями, а то я помню, как в прошлый раз тебя учили уму-разуму.

Отлично. Дивные воспоминания. Хоть он и был обкуренный, но отлично помнил, какого подонка она тогда содержала.

Велика важность, отпустил несколько реплик в адрес неудачника. Откуда ему было знать, что он из профессиональных боксеров?

— Мам, я тебе завтра позвоню. — Джету захотелось положить трубку.

— Валяй, — пробурчала Эди. — Если время найдешь. Джет положил трубку и затушил сигарету. Что ей точно удалось, так это испортить ему настроение.

Но в этом, увы, не было ничего нового.


Макс разволновался. Какую игру затеяла Марина? И как ему это узнать?

Все это так подозрительно. Сначала в контору заявляется Владимир, затем Марина начинает уверять, что никогда не была замужем за этим русским, зная, что он видел документы.

Подлинные или фальшивка? Может, обратиться к эксперту?

Нет, этого делать нельзя. Нельзя втягивать посторонних и посвящать их в свои проблемы.

Черт бы их всех побрал! Он оказался в дурацком положении.

Он позвонил Эми.

— На нашу встречу ты так и не приехала, — упрекнул он, с готовностью вымещая на ней свое плохое настроение.

— Прости! Я не виновата. У бабушки был приступ общительности, я никак не могла улизнуть.

— А как она поживает? — смягчился Макс, понимая, что зря набросился на невесту.

— Для своих девяноста лет — прекрасно, — оживилась Эми. — Выглядит так, что никто и не задумается о ее возрасте.

Эми засмеялась.

Макс хранил молчание. Ему было не до смеха. Потом сказал:

— Тогда вечером поужинаем вместе? Только ты и я.

— А я собиралась лечь пораньше, — ответила Эми неуверенно.

— Обещаю, что доставлю тебя домой в пристойное время. Снова наступило молчание. Его нарушила Эми.

— Макс, у тебя все в порядке? — спросила она.

— Я же тебе говорил: у меня голова забита работой. Позже поговорим.

— Хорошо, — согласилась Эми. Теперь ее мучила совесть, что перспектива провести вечер вдвоем с Максом не привела ее в восторг.

— В восемь я за тобой заеду, — сказал он, продолжая думать о Марине и о том, что за коварный план она вынашивает. Надо же, удумала: пятьдесят штук за убийство человека, а платить кто будет? Конечно, он!

Ну, нет, он не даст себя одурачить.


Крис приехал к Джонатану Гуди с готовым решением: он слетает на несколько часов в Лос-Анджелес — и сразу назад, чтобы успеть к отцу в назначенное время. Дело было не только в пострадавшем от стихии доме. Куда важнее был сейф, в котором в данный момент находились двести пятьдесят тысяч долларов наличными, приготовленные для отправки в Вегас Росу Джаганте. Нельзя оставить эти деньги без присмотра.

Нью-йоркская квартира Джонатана, некогда запечатленная на обложке журнала «Архитектурный дайджест», а также на восьми страницах в середине номера, была живым воплощением современного стиля. Архитектура была его слабостью, он отдавал предпочтение чистым линиям, простоте форм и лишенной украшательств мебели.

Дверь открыл сам актер. Он был босиком, в мятых домашних брюках и свободной рубашке и выглядел озабоченным. Свиты нигде не было видно.

— Что случилось? — спросил Крис, войдя в квартиру.

— Случилось нечто весьма постыдное, — ответил Джонатан и повел Криса на стерильно чистую кухню.

— Как всегда, когда меня срочно вызывают на дом, — хмыкнул Крис и примостился на барной табуретке с хромированными ножками. — Не переживай, Джон, я все это уже слышал, и много раз.

— Сделать тебе витаминный коктейль? — предложил Джонатан и занялся измельчением манго, бананов и папайи. Потом закинул все в блендер и долил рисовым молоком.

— Да нет… — отказался Крис. — Я вчера малость злоупотребил… Теперь вот маюсь. Я лучше выпью кофе — если ты мне его сделаешь.

— От кофе один вред, — прокомментировал Джонатан. — Я его даже в доме не держу.

— Ладно, повторяю вопрос: что стряслось? — сказал Крис.

Джонатан включил блендер и долго молча смотрел, как крутятся и давятся кусочки фруктов. Потом выключил, налил получившуюся смесь в высокий стакан и протяжно вздохнул.

— Видишь ли, есть вещи, которые не хочется выставлять напоказ, особенно если ты актер.

— Ты это о чем?

— Не то чтобы я этого стыдился, но если это выйдет наружу — моей карьере конец.

— Дальше, — подбодрил Крис.

— Ну… — Джонатан залпом осушил стакан, — временами я сбиваюсь на кривую дорожку.

— Интересно какую? — спросил Крис, начиная догадываться.

— Послушай, Крис, я не собираюсь ничего от тебя утаивать, — быстро заговорил Джонатан, — но, пожалуйста, пусть это останется между нами. Хорошо?

— Конечно.

Джонатан поставил стакан на стойку.

— Я голубой, — произнес он едва слышно.

— Я так понял, возникла проблема?

— И очень большая, — ответил Джонатан. — Вчера я кое с кем познакомился.

— Да? — спросил Крис, уже предвкушая продолжение.

— Симпатичный, приятный, — продолжал Джонатан. — Я не люблю мужланов. Я пригласил его сюда, и мы отлично провели время.

— Можно, перебью? — спросил Крис, разминая пальцы.

— Валяй.

— А где была твоя девушка?

У нас с ней уговор. Она, понимаешь, увлекается женщинами. Мы решили, что с точки зрения карьеры лучше изображать натуралов. И до сих пор успешно дурили прессу.

— Я вижу, дальше — больше, — прокомментировал Крис.

Джонатан провел рукой по густым волосам.

— Я понимаю, тебя это шокирует, — произнес он, и на его свойской физиономии появилось не свойственное ей серьезное выражение.

— Меня? — удивился Крис. — Джонатан, я человек широких взглядов. Что бы ты ни делал — меня не касается. Абсолютно.

— Вот этим ты мне и нравишься, — сказал Джонатан, радуясь, что не пришлось выслушивать нотации.

— Рассказывай, что дальше было.

— Дальше… мы с этим парнем развлекались, а когда он собрался уходить, я ему предложил денег.

— Он что, профессионал?

— Нет, и в тот момент, как я попытался сунуть ему деньги, я понял, что совершаю большую ошибку.

— Как он отреагировал? — Крис мысленно рисовал себе эту сцену.

— Страшно оскорбился и разозлился. Стал на меня орать: «Кем ты себя возомнил? Думаешь, весь мир купить можешь? Знаменитость, которая прячет свои маленькие тайны! Так вот, сообщаю: ты не можешь всех купить. Я в мгновение ока не оставлю камня на камне от твоего благопристойного имиджа».

— Что потом?

— Он спрашивает: «Угадай, что я, по-твоему, теперь стану делать?»

— Я говорю: «Понятия не имею».

— Ну, дальше, дальше!

— Оказалось? он журналист из известного гей-журнала. Короче, вчера меня поимели в буквальном смысле, а теперь будут иметь в фигуральном, что намного хуже. Крис, что нам делать? Что, черт возьми, делать?

Глава 27

Почему кризисы всегда случаются в выходные? Леди Джейн Бэнтли не могла дозвониться до своего адвоката, который, как нарочно, отправился на три дня на Багамы на морскую рыбалку. Ей надо было с ним посоветоваться, а пока она сочла за самое благоразумное вести себя так, как будто ничего не случилось. У Реда не впервые случился приступ беспричинного гнева, но на сей раз его объектом стала она сама, и это ее убило. Она была потрясена его требованием выметаться на все четыре стороны. Конечно, за годы, проведенные вместе, у них случались ссоры по разным поводам, но такие, как на этот раз, — никогда.

Вскоре она сообразила, что будет благоразумно использовать образовавшийся перерыв с максимальной пользой для дела. После утренней стычки она Реда не видела. Если верить его драгоценной экономке Дайан (одно имя чего стоит!), он ушел, сказав только, что будет поздно.

Леди Джейн подозревала, что он отправился на свою так называемую тайную квартиру (ту самую, про которую ей было известно — о чем он до сих пор не догадывался) и, скорее всего, развлекается там с девками, которых подцепил на пьянке у Макса.

Ей очень хотелось позвонить Максу, высказать ему все. Но потом она решила, что этого делать не стоит. Макс не в ответе за непристойное поведение отца.

Вместо этого она принялась планомерно обыскивать кабинет Реда, перерыла ящики стола, заглянула в каждую папку, проверила его электронную почту, все письма и документы. В комнате у его секретарши имелся ксерокс, а поскольку по выходным секретарша на работу не выходила, леди Джейн сняла копию со всего, что, по ее мнению, могло оказаться полезным. В какой-то момент в комнату вошла Дайан и имела наглость спросить, что она тут делает.

— Что?! — Леди Джейн подняла брови и смерила экономку царственным взглядом. Она с самого начала невзлюбила эту черномазую. Дайан и с виду-то была не похожа на добропорядочную экономку. Девка из варьете — вот кто она! — Я не ослышалась? Вы спрашиваете меня, что я тут делаю?

— Вы сидите за личным компьютером мистера Даймонда, — упрямо повторила Дайан. — А мистер Даймонд никому не позволяет к нему прикасаться.

— Вы отдаете себе отчет, с кем говорите? — Леди Джейн была потрясена выдержкой этой мерзавки.

— Да, леди Бэнтли, отдаю. — Дайан нисколько не стушевалась. — Но мистер Даймонд мне много раз говорил, чтобы сюда никто не входил.

— Я следую его инструкциям, — солгала леди Бэнтли, возмущенная вторжением. — Так что рекомендую решать этот вопрос с ним, если у вас проблемы. А если еще раз посмеете учинять мне допрос, я позабочусь о том, чтобы вас уволили.

Дайан смерила ее дерзким взглядом и вышла.

Леди Джейн решила, если останется жить в этом доме, надо непременно добиться, чтобы Ред уволил эту негодяйку. Впрочем, она уже не раз пыталась так ставить вопрос, но ничего из этого не вышло.

Ред Даймонд держался за своих слуг. Воображал, что чем дольше он держит у себя работника, тем больше они ему преданы.

Леди Джейн знала, что все бывает как раз наоборот.


От Джонатана Гуди Крис поехал в аэропорт. Выписываться из отеля он не стал, тем более что рассчитывал вернуться уже завтра.

По пути в аэропорт Кеннеди он позвонил своему темнокожему ассистенту Энди, надежному малому.

— Я прилетаю, — кратко объявил он. — В данный момент еду в аэропорт.

— Тебе нет нужды приезжать в Лос-Анджелес, — возразил Энди. — Неприятно это говорить, но в твой дом сейчас не попадешь.

— Что ты имеешь в виду?

— Власти обнесли его красной лентой и никого не пускают. Боятся, он может сползти дальше по склону.

— Сукин ты сын! — в сердцах воскликнул Крис. — Ты сейф нашел?

— К дому никого и близко не подпускают.

— Энди, — сказал Крис тоном, не терпящим возражений, — я хочу, чтобы ты сейчас поехал туда, проник в дом и нашел мой сейф, будь он трижды неладен. Если тебе дорого твое место.

— Ты не представляешь, что здесь творится, — пытался оправдываться Энди. — У нас настоящие тропические ливни, да еще со штормом. Людей просто смывает. В Кончите оползень накрыл жилые дома. Много погибших.

— Да ладно! — не поверил Крис. — Это в Лос-Анджелесе-то?

— Именно что в Лос-Анджелесе, — жалобно вздохнул Энди. — Стихийное бедствие.

— Как бы то ни было, я вылетаю. Отправь в аэропорт машину с шофером, а сам жди у меня дома.

— Крис, ты меня не слушаешь. Никакого дома нет!

— Сядь в свою долбаную машину, поезжай к моему дому и жди меня там! — прокричал Крис, теряя терпение.

Ему удалось попасть на ближайший рейс. Мест в первом классе, к несчастью, не оказалось, пришлось довольствоваться тем, что есть.

«Боже! — думал он. — Я становлюсь сыном своего отца. Ору на ассистента, чтобы лез в дом, опечатанный полицией. Злюсь из-за того, что не попал в первый класс. Что со мной происходит?»

Потом он вспомнил про Джонатана с его проблемами. Куда более серьезными. Под угрозой вся актерская карьера — и что прикажете делать его адвокату?

Джонатана он успокоил, сказал, что обо всем позаботится.

— Я очень обеспокоен, — признался Джонатан, глядя на Криса полными надежды глазами. — Крис, ты единственный, с кем я поделился. Я на тебя рассчитываю.

Что теперь делать с этим журналюгой? Откупиться?

Да, чаще всего это срабатывает. И Джонатан сказал, что скупиться не будет — главное, заткнуть парню рот.

Крис кивнул. По опыту он знал, что купить можно любого. Все дело в цене.


Эми ковыряла в тарелке вилкой. Макс был явно чем-то озабочен. Ничего странного — у нее тоже голова идет кругом. Она деликатно попыталась завести разговор, но Макс продолжал смотреть в пустоту и думать о чем-то своем. Эми мысленно молилась, чтобы причина была не в ее ночном приключении.

Официант унес тарелки и спросил, не желают ли господа взглянуть на сладкое меню.

Эми покачала головой. Макс попросил счет.

— Ты уверен, что готов к завтрашнему приему? — спросила Эми, твердо решив поговорить, пока они не ушли.

— Я готов, — коротко ответил он. — А почему ты спрашиваешь?

Она вздохнула и взяла в руки бокал.

— С Мариной виделся, да? Он кивнул.

— Как ты узнала?

— Она всегда тебе настроение портит.

— Ты так считаешь?

— Это правда, Макс. Ты намного веселей, когда Лулу у тебя забирает нянька и тебе не приходится общаться с мадам.

— Беда в том, что Марина всегда там, — скривился он. — От нее никуда не денешься. Всегда рада меня помучить.

— Но тебя еще что-то беспокоит, — сказала Эми, перегнувшись через стол. — Может, расскажешь?

— Это связано с работой, — проворчал Макс. — Разберемся.

— Макс, иногда полезно поделиться. В конце концов, мы без пяти минут муж и жена.

— Да, солнышко, и я уже жду не дождусь. — Официант принес счет. — Ты же знаешь, как сильно я тебя люблю? — Он выложил черную карту «Американ Экспресс».

Нет, она не знает. Было бы неплохо, если бы он почаще ей об этом говорил. И почему он так легко согласился на ее принцип «до брака — никакого секса», если так сильно ее любит?

Дальше шел самый главный вопрос: что заставило ее лечь в постель с первым встречным? Чем это можно объяснить?

Макс подписал счет и встал.

Ужин окончен.


Весь полет прошел в непрерывной болтанке. Прибыв в Лос-Анджелес, Крис пожалел о своем решении. Должно быть, это было опрометчиво. Он распорядился подогнать в аэропорт машину с водителем, и машина была на месте. Как и дождь: он продолжал лить как из ведра. Энди был прав, в Лос-Анджелесе творилось нечто несусветное.

Всю дорогу водитель развлекал его разговорами на тему погоды.

Крис сидел на заднем сиденье и ждал, когда он наконец заткнется. Ему надо было много успеть, а для этого требовалось сосредоточиться. Первым делом — Джонатан, это самое неотложное. Затем Берди с ее проблемами. Его дом — насколько сильно он пострадал? И в заключение, разумеется, Рос Джаганте и карточный долг.

Подъехав к дому, Крис вынужден был отдать Энди должное. Несмотря на кромешную тьму и поздний час, молодой человек сидел в своем джипе и терпеливо ждал его. Вот это верность!

Крис вышел из машины, подбежал к джипу и постучал в окошко.

— Сейф достал? — прокричал он, перекрывая шум дождя.

Энди опустил окно и протянул шефу фонарик.

— Сам посмотри, Крис! — прокричал он в ответ. — Твой дом погребен под тоннами грязи. Не то что к двери не подойти — ее даже не видно!

Крис взял фонарик и направился к дому. Дела обстояли намного хуже, чем он думал. Дома как такового не было — была гора грязи, обнесенная лентой с красными флажками.

— Ты уже распорядился, чтобы его расчищали? — крикнул он, полагая, что, стоит снять слой грязи — и дом предстанет во всей своей первозданной чистоте.

«Да, как же». Вслух Энди ответил:

— Пока дождь не кончился, сделать ничего нельзя. — Он раскрыл над обоими зонт, но это мало что изменило. — Только тогда можно будет пригнать тяжелую технику и приняться за дело. Вот чертовщина! — выругался Крис. Он уже промок, ноги вязли в жидкой грязи. — Это называется — приехал.

— Я тебя предупреждал, — напомнил Энди. Потом, желая угодить боссу, добавил: — Крис, я все улажу. Сделаю все, что возможно.

— Дьявол! — опять выругался Крис и покачал головой. Он вымок до нитки. — Господь решил над нами посмеяться. Во всяком случае, надо мной.


После ужина Макс отвез Эми домой, на прощание чмокнул в щечку — и все. Еще один безрадостный вечер в обществе мужчины, которого она то ли любит, то ли нет.

У себя в квартире Эми стала ходить из угла в угол. Ее терзало внутреннее беспокойство и смятение. Правильно ли она поступает? Надо ли идти до конца? Действительно ли Макс — ее избранник?

Конечно, Тине легко говорить, Тина не выходит за него замуж. Зато она выходит, а в то же время у нее из головы никак не идет ночь, проведенная с С.Лукасом. Перед глазами стоит его красивое лицо, гипнотизирующий взгляд синих глаз, сильное тело, его объятия…

Интересно, думает ли он о ней?

Вряд ли. Скорее всего, он из тех, кто спит с каждой юбкой — а наутро о ней забывает. Как все это грустно!

И все равно ей никак не удавалось выкинуть его из головы.

А хуже всего — и не хотелось.


В отель «Времена года» Крис попал уже за полночь. Энди забронировал место на утренний рейс, чтобы Крис мог выспаться и сразу улететь в Нью-Йорк.

Он позвонил в рум-сервис, заказал порцию супа и наполовину прожаренный бифштекс и только после этого позвонил в Лас-Вегас Росу Джаганте.

— И где ты? — проворчал Рос.

— В Лос-Анджелесе, — ответил Крис, решив не поддаваться на угрозы. — Мой дом разрушен.

— Не моя работа, — ледяным тоном ответил Рос.

— Не смешно, — огрызнулся Крис.

— Сам напросился, — сказал Рос и небрежно добавил: — Как тебе нью-йоркский подарочек?

— Очень услужлива, — ответил Крис. До чего же ему отвратителен этот тип! — Особенно когда сперла мой «Ролекс». Это тоже было предусмотрено? Или ты так обнищал, что не в состоянии оплатить соску по действующему тарифу?

Рос захохотал. Смех его звучал жутковато.

— Завтра жду тебя здесь с деньгами.

— Твои деньги, по несчастью, у мен» в сейфе, а в данный момент мой сейф погребен под слоем грязи вместе со всем домом. Так что боюсь, придется тебе еще подождать.

— Что ты мне пургу гонишь? — рассвирепел Рос.

— А ты пошли кого-нибудь из своих шестерок проверить мои слова. Не стесняйся, прикажи им откопать мое жилище.

— То есть завтра ты не приедешь?

— Нет, Рос. — Крис стиснул зубы. — Получишь свои проклятые деньги на той неделе. В данный момент у меня есть более неотложные проблемы, как то: мне негде жить, все мое имущество погибло, и мне необходимо срочно лететь в Нью-Йорк на встречу. Так что, как я уже сказал, придется подождать. Да, и будь любезен, больше мне гостей не подсылай.

— Хватит давать мне указания, говнюк!

— Сам говнюк! — огрызнулся Крис. Ему уже было все равно. — Я даю тебе шанс предоставить свой отель под свадьбу Верди Марвел, что будет равносильно миллионам долларов бесплатной рекламы на весь мир, а ты даже не считаешь нужным подумать. Будь ты поумней, ты бы переговорил со своими рекламщиками — что они тебе скажут? Даю тебе сутки на ответ. После этого предложение будет переадресовано Питеру Мортону и его «Хард Року». Он-то поумней, двумя руками ухватится. А насчет бабок ты не беспокойся. Получишь ты свои вонючие бабки!

Он бросил трубку. Настроение резко поднялось. Спать он, конечно, не мог. Какое там — спать? Дом погиб со всем содержимым — не может же он не думать о своем утраченном имуществе? При этой мысли ему делалось дурно. Дом был для Криса воплощением всего, чего он добился. Теперь дома не стало, и с этим ничего нельзя было поделать.

А на улице продолжал хлестать дождь.

И ничего нельзя сделать. Мерзкое ощущение полного бессилия!

Глава 28

Беверли взялась представлять интересы Либерти, направилась к режиссеру и решительным тоном объявила, что новая исполнительница согласилась сниматься за тысячу баксов за два дня работы.

— Вопрос уже решен, — ответил Малик. — Ей начислят по две штуки в день. Босс на нее глаз положил.

— Надо зафиксировать это на бумаге, — отреагировала Беверли, старательно скрывая свое изумление.

— На бумаге? А если наликом? — предложил Малик. — Бабки в карман — и гуляй.

— Налик подойдет, — согласилась Беверли и тут же подумала, что надо бы стребовать с Либерти комиссионные. Впрочем, это скорее в шутку — в последнее время Беверли стала исповедовать теорию, что отдавать надо безвозмездно. И это сработало: она познакомилась с Четом — единственным приличным парнем за много лет.

Когда она сообщила Либерти о размере определенного ей гонорара, та от неожиданности лишилась дара речи.

— Две тысячи в день? Ты ничего не напутала? В день?

— Не пугайся. Ванессе наверняка платили куда больше. А кроме того, — поддразнила Беверли, — ты понравилась Деймону. Кроме шуток!

— Правда? — переспросила Либерти, стараясь сохранять хладнокровие.

— Так режиссер сказал.

Либерти не хотелось даже спрашивать, как это надо понимать. Она разыскала Синди, но та была в ворчливом настроении.

— Ха! — сказала кузина. — Меня тут заставляют крутить голым задом перед камерой, а тебе достаточно будет стоять разукрашенной, как примадонна. — Синди уставилась на свое отражение в большом зеркале. — Че-ерт! — протянула она. — Это нечестно.

— Ты еще больше возмутишься, когда услышишь, сколько мне собираются платить.

— Больше меня? — прищурилась Синди.

— Две штуки в день, — ответила Либерти, все еще не веря, что заработает такую кучу денег, практически ничего не делая.

— Ого! — воскликнула Синди и запрыгала на месте. — Вот заживем! Наконец-то купим себе телик с плоским экраном — сколько мы о нем мечтали? Я даже не против, что ты получишь больше меня.

— Сначала надо будет рассчитаться по долгам, — напомнила Либерти. — Ты себе не представляешь, сколько у нас накопилось неоплаченных счетов! Ты же с ними возиться отказываешься, все — я…

— Просто у тебя это лучше получается, — сказала Синди, поправляя свой так называемый костюм. — Ты у нас умом блещешь, а я — телесами.

— Это точно! — рассмеялась Либерти.

— Ты бы маме позвонила, — напомнила Синди.

— Это еще зачем?

— Сказать, чтобы завтра приходила к моей маме. Отметим это дело.

— Не уверена, что хочу ее видеть, — с сомнением проговорила Либерти. — Никак не пойму, почему она мне раньше об отце ничего не рассказала? Зачем столько лет ждала? Это нечестно.

— Может, она думала, что тебе лучше не знать, что твой отец умер. Дескать, пусть лучше живет с надеждой.

— Да, — согласилась Либерти, — с пустой надеждой.

— Давай сейчас не будем об этом, — сказала Синди. — Место, да и время не подходящее.

— А когда и с кем мне об этом говорить? — проворчала Либерти.

— Завтра нам когда приходить? — спросила Синди, меняя тему.

— В десять. Беверли говорит, в мире рэпа рано не встают.

— Слушай, эта Бев такая классная! — восторженно воскликнула Синди. — Завтра попрошу ее мне тоже брови выщипать. Говорю тебе: это благодаря бровям тебе так повезло. И ведь Деймон тебя еще такой не видел. Вот увидит — прогонит свою старуху и станет жить с тобой. Миссис Деймон П. Доннел. Неплохо звучит, а?

— Замолчи, Синди! — Либерти оглянулась с опаской — вдруг кто услышит. — Больше чтобы я этого не слышала! И вообще, не велика честь — сняться в каком-то рэперском видеоклипе.

Я это делаю только из-за денег. Главное, что мне нужно — чтобы Деймон меня прослушал.

— Ну, конечно, — язвительно протянула Синди. — Я тебе верю.

Уже было поздно, когда Либерти наконец одели к съемкам. Прыткий Джимми ее появлению обрадовался, правда, Беверли говорила, что он любой юбке рад. Толстухи уже изнемогали: они провели на съемках целый день, делать особенно было нечего — только попой крутить, а конца все не видно. Они в изнеможении слонялись по студии, а из динамиков продолжал нестись рэп.

«Слова — отстой, а музыка классная», — снова подумалось Либерти, когда она предстала перед режиссером.

Малику не понравилось, как она выглядит, что моментально ввергло Либерти в сомнения. Он потребовал нарастить волосы подлиннее, грим сделать более экзотичным, а платье — более облегающим. Вместо съемок продолжались репетиции. Наконец Малик принял решение.

— Тебя завтра запишем, — сказал он. — Деймон хочет, чтобы ты выглядела безупречно. И я — тоже.

М-мм… Деймон хочет? Интересно. Особенно в устах человека, который до сегодняшнего дня ее даже не замечал.

Она думала о предложении Беверли свести ее с модельным агентством. Конечно, это не идет ни в какое сравнение с работой в кафе. Надо бы спросить, насколько серьезно это предложение. Если да, она согласится.

Настало время рискнуть, и она была готова!

Глава 29

В сообщении, оставленном Джанной на автоответчике, говорилось, что она надеется, что Джет встретит ее в аэропорту.

Ну, естественно. Джанна всегда получает то, что хочет.

Он расстарался и заказал лимузин. Почему бы не встретить девушку с шиком?

Джанна спустилась с трапа, прошла таможню и зашагала по длинному коридору аэропорта Кеннеди в своих высоченных сапогах под леопарда и шоколадного цвета пальто от Прады с пояском. Ее тут же стали фотографировать. Фотографы, наудачу крутящиеся в аэропорту, не знали, кто она такая, но по ее виду безошибочно угадывали знаменитость.

Едва завидев шагнувшего навстречу Джета, Джанна распростерла объятия и вскричала:

— Ciao, carinol До чего же molto bene видеть снова своего возлюбленного!

С чего бы это он — ее возлюбленный? Ах да, конечно, они ведь даже живут вместе.

— Привет, крошка! — Он обнял ее. — Вкусно пахнешь.

— Да ты что? От меня самолетом несет. — Она сморщила носик. — Гадость! Мне надо под душ.

— В какой отель тебя отвезти? — спросил Джет и подхватил ее неподъемный чемодан от Луи Вюиттона.

— Никаких отелей, carino, я буду жить у тебя, — возразила она, тряхнув длинными волосами.

Сюрприз, причем неприятный. Как же он станет развивать новый роман, если будет делить постель с Джанной?

— Понимаешь, — медленно начал он, — я Сэма-то не спросил…

— Prego! — вскричала Джанна. — Конечно, Сэм бы меня охотно пригласил.

— Сэм с тобой даже незнаком, — напомнил Джет.

— А-а… А если бы был знаком, — со знанием дела объявила Джанна, — можешь не сомневаться, что пригласил бы.

Она была права. Не родился еще тот мужик, который смог бы перед ней устоять.

Выглядела она обворожительно. Высокая, стройная, с гривой каштановых волос, кошачьими глазами и крупным чувственным ртом. Мужчины оборачивались ей вслед, словно не веря, что в жизни бывают такие существа — Джанна была совершенно неотразима.

— Не уверен, что квартира Сэма тебя устроит, — сказал Джет, беря ее за руку. — Там в ванной даже нет места для твоей косметики и прочей ерунды. И увеличительного зеркала тоже нет — ты же без зеркал жить не можешь!

— Чего мне еще желать, carino, когда у меня есть ты? — нежно проговорила она. — Я molto molto скучала по своему мальчику-янки.

Мальчик-янки? Это было недавнее приобретение в лексиконе Джанны. Она переняла его у своего деда, ветерана Второй мировой войны. Джет ненавидел, когда она его так называла.

— Я тоже по тебе скучал, — сказал он, что было не совсем правда, так как он все время думал о белокурой незнакомке.

— Как ты тут без меня? Много шалил? — улыбнулась Джанна.

— Не больше твоего, — парировал он.

— Ха! Вы только послушайте! Я всего с одним парнем встречаюсь — «мистером Ламборджини». И он нам нравится, правда?

— Кстати, как там моя обожаемая машинка поживает? — спросил он, ведя ее к выходу.

— Я ее поставила в гараж. Правильно?

— А сюда ты надолго?

— Мы снимаемся и сразу улетаем домой.

— Не мы, а ты, — поспешил поправить он. — Мне надо задержаться недельки на две.

— Зачем? — разочарованно протянула она.

— Есть кое-какие дела, которые надо сделать до отъезда.

— Какие дела?

— Семейные.

— Ты сделаешь Джанне больно.

— Извини, лапуля. Что делать — дела!

В лимузине она кинулась ему на шею, язычок быстро отыскал его ухо.

— Как мне не терпится скорей оказаться вдвоем! — зашептала она. — Мы будем всю ночь заниматься любовью, правда?

— Чуть позже, — поправил он. — Сначала мы идем к моему брату на репетицию банкета.

— Какую еще репетицию?

— Репетицию свадебного торжества. Иногда так делают.

— Я думала, репетицией свадьбы служит секс… — сказала Джанна, скользя рукой вниз, к его бедру.

— У тебя все сводится к сексу.

— Это же хорошо, разве нет? — с хрипотцой рассмеялась она.

— Не всегда.

— Тебе нравится, ты сам это знаешь, — пропела она, продолжая двигать рукой. — Как это по-американски? Ты ненасытный — так?

— Давай все же подождем до квартиры, — сказал Джет, проворно убирая ее руку. — На нас водитель смотрит.

— И что? Что в этом плохого? — удивилась она, прижавшись к его плечу и снова пуская в ход язычок.

Стало ясно, что от Джанны так просто не отделаешься.


В воскресенье в полдень Нэнси Скотт-Саймон в последний раз встречалась с организатором торжества, дабы убедиться, что учтены все мельчайшие детали. Нэнси и недоразумения были две вещи несовместные.

Эми бродила по гостиной, отчаянно желая исчезнуть, а две дамы жужжали о ставших уже привычными вещах: цветы, рассадка, приглашенные. Казалось, их интерес к свадебной процедуре никогда не иссякнет.

— Эми, ты не могла бы сосредоточиться? — ворчала Нэнси. — Кого бы ты хотела видеть за главным столом?

— Родных, мама. — Она вздохнула. — Мы уже сто раз это обсуждали. Родных и Тину с Брэдом.

— А Софию Куртенелли с ее спутником? — спросила Нэнси. — Их тоже надо усадить за главный стол!

— Нет, мама, я не хочу, чтобы они сидели за главным столом.

— Но София Куртенелли — ваш шеф и известная особа, — напомнила Линда, желая непременно участвовать во всех важных решениях. — Этикет диктует…

— И все равно я не хочу, чтобы она была за главным столом, — перебила Эми, возмущенная тем, что Линда всюду сует свой нос.

— Макс мне до сих пор так и не сказал, будет ли на свадьбе его отец, — сердито напомнила Нэнси. — Что за манеры!

— Вот именно, — поддакнула Линда.

— Я думаю, он придет, — сказала Эми. — Во всяком случае, он был у Макса на мальчишнике. Хороший знак, да?

— Меня не так волнует, будет он или нет, — высокомерно сказала Нэнси. — Но не ответить на приглашение невежливо. Надо позвонить леди Бэнтли и спросить у нее.

— Позвольте, я этим займусь, — предложила Линда, делая пометку в большом блокноте от Гуччи.

— Нет, — возразила Нэнси. — Будет лучше, если я это сделаю сама.

Часом позже Эми наконец освободилась. Какое облегчение! От этих свадебных хлопот у нее голова шла кругом. Много шума из ничего. Даже смешно.

Она остановила такси и хотела было назвать своей адрес, но вдруг передумала и попросила отвезти по адресу ее таинственного незнакомца — каким-то чудом он запечатлелся у нее в памяти.

Она не собиралась звонить в квартиру — просто хотела еще раз взглянуть на дом, где провела ночь и лишилась невинности.

Почему бы и нет? Пока у нее есть такая возможность. И желание…


Леди Джейн упрямо продолжала извлекать пользу из отсутствия Реда. Если этот негодяй возомнил, что с ней можно обращаться, как с уличной девкой, она постарается сама себя защитить.

Ночевать в субботу он так и не явился, и она решила продолжить свои изыскания в воскресенье. Она распечатала на принтере несколько электронных посланий Реда Даймонда владельцу отеля «Маджириано» в Лас-Вегасе Росу Джаганте — с просьбой не давать Крису поблажек с его карточным долгом, а также сообщения от двух банков, которых Ред заставил выйти из нового проекта Макса.

О Джете ничего нового она не нашла, если не считать подробного отчета из лечебного центра, где он проходил реабилитацию.

Ей на мгновение стало жаль трех сыновей Реда. Иметь такого отца, как Ред Даймонд, — это жестокая судьба. И тем не менее им удалось это выдержать и даже добиться успеха. По крайней мере, двум старшим. Про Джета еще рано говорить.

Она понятия не имела, за какой надобностью Ред вызвал их на встречу. Может, решил объявить, что наследства они не получат? А поскольку он — Ред Даймонд, то не может отказать себе в удовольствии сделать это самолично и насладиться их реакцией?

Ред Даймонд в полной мере оправдывал свою репутацию отпетого негодяя.


Макс принял решение: ни под каким видом не давать Марине денег на нейтрализацию Владимира Бушкова. Если она поклянется, что бумаги поддельные, тогда он обратится к властям и добьется экстрадиции этого криминального типа. Да, именно так он и сделает. А Марина пусть лучше скажет правду!

В воскресенье утром он отправился к бывшей жене. Его впустила ее личная горничная Ирина.

— Дома? — коротко спросил Макс.

— Сейчас позову, — проворчала Ирина.

Через несколько минут Марина вышла в гостиную. Она была на удивление любезна, а поскольку предмет их беседы был не из приятных, Макс догадался, что она что-то задумала.

— Деньги привез? — первым делом спросила она.

— Я не обещал никаких денег, — ответил Макс.

— Нет, обещал! — Хорошее настроение Марины мгновенно улетучилось.

— Нет, не обещал! — резко повторил Макс. — А где Лулу? — добавил он. Макс не хотел, чтобы ребенок слышал этот разговор.

— Гуляет с няней.

— Сейчас я тебе объясню, зачем я здесь. — Ему требовалась вся его воля, чтобы сдерживаться. — Если Владимир еще раз заявится ко мне на работу, я вызову полицию, и его выдворят из страны.

— Ты не можешь этого сделать, — возразила Марина ледяным тоном.

— Могу и сделаю, — объявил Макс. — Советую тебе уразуметь, что, если тебе есть что мне сообщить, лучше сделать это сейчас.

— Поверить не могу, что ты пришел без денег, — нахмурилась она. — До чего же ты глуп! Механизм уже запущен.

— Какой механизм? — спросил Макс, испугавшись, что она уже натворила глупостей.

— Мне нужны эти деньги. Мне надо с людьми расплачиваться.

— За что?

— Перестань строить из себя невинность, Макс. Ты прекрасно знаешь, за что.

— Нет, Марина, — отрезал он. — Если ты что-то уже предприняла без моего ведома, то должна немедленно это остановить.

— Поздно.

— Тем хуже для тебя.

Они долго смотрели друг на друга, погруженные каждый в свои мысли.

Наконец молчание нарушил Макс.

— Ради бога, Марина, скажи: ты была женой Владимира Бушкова или нет? Я должен знать правду.

— Ты хочешь правду — ты ее получишь! — прокричала Марина.

— Валяй, — сказал Макс, приготовившись к худшему.

— Да! Я была замужем за Владимиром! Доволен?

У Макса упало сердце. Его худшие опасения подтвердились. Он был взбешен. Как только его угораздило жениться на этой лживой дряни?!

— Я из бедной семьи, — продолжала Марина. — Мне надо было как-то пробиваться.

— Раз уж пошел разговор начистоту, Марина, может, скажешь: ты и проституткой была?

— Нет! — Она нагло уставилась на него в упор. — Как ты смеешь так думать?

— Почему бы нет? Ты же все время мне лгала.

— Макс, ты должен понять: в той ситуации у красивой девушки не было другого выхода, как идти на панель, но я никогда этим не занималась. Когда Владимир стал меня принуждать кое к каким вещам, я от него сбежала и уехала в Америку.

— А развод вы с Владимиром не оформляли?

— Если бы он заподозрил, что я ухожу…

— Иными словами, оба брака, и с бухгалтером, и со мной, были незаконными? Ты совершила многомужество?

— Надеюсь, теперь до тебя дошло, что мы должны от него избавиться? — с горячностью произнесла она.

— Господи, Марина, ну почему ты раньше мне не призналась?

— Ты меня бросил, Макс, — упрекнула она. — Оставил одну.

— Я не одну тебя оставил. Ты получила огромные деньги и нашего ребенка.

— Я никогда тебе не прощу того, что ты ушел. — Она сверкнула глазами. — Теперь ты женишься на этой невинной чистюле. Да над тобой все смеются!

— Ну, ты и штучка! — Он с трудом себя сдерживал. Больше всего ему сейчас хотелось отхлестать Марину так, чтобы она запросила пощады.

— Слухом земля полнится, — сказала Марина. — Я слышала, у тебя финансовые затруднения? Как, по-твоему, при этом выгляжу я?

— Это единственное, что тебя волнует, да? — устало проговорил он. — То, как ты выглядишь в глазах общества?

— Это всегда важно.

— Это для тебя самое главное. А о нас с Лулу ты подумала? Наш брак был незаконным, и ты прекрасно понимаешь, кем в таком случае является Лулу.

— Не будет Владимира — никто никогда не узнает.

— Ты сошла с ума!

— Ты скоро сам убедишься: это единственный выход.

— Нет, Марина, я сделаю так, чтобы его арестовали, а что там газеты напишут — мне плевать.

— А зря, Макс. Не забывай о дочери!

— Не впутывай сюда Лулу. Я уже говорил со своими адвокатами об оформлении полной опеки.

— Этого не будет никогда.

— Спорим?

— Ты умный человек, Макс, так что выслушай меня внимательно. Владимир к тебе на работу больше не придет, об этом я позаботилась. И изволь привезти мне денег, иначе будут новые проблемы. Люди оказывают услуги и ожидают платы.

Он в шоке уставился на нее. Ясно, что она имеет в виду. Марина спокойно и хладнокровно выдержала его взгляд. Он с ужасом понял, что на этот раз она, похоже, сказала правду.


Эми сидела на заднем сиденье такси, остановившегося напротив дома, где она провела ночь, и чувствовала себя охотником в засаде. Что теперь? Выйти из машины, подняться в квартиру, постучать в дверь и сказать: «Привет, я та самая девушка. Ты меня еще помнишь?»

Нет, этого она делать не станет.

Тогда зачем она здесь? Как все это глупо!

У водителя играло радио.

— Долго мы здесь простоим, мисс? — Шофер обернулся и прищурился на нее.

— Я… жду одного человека, — промямлила она. — Минут пять. Можно?

— Деньги ваши, — пожал плечами таксист. Он достал номер «Нью-Йорк пост» и углубился в чтение спортивных новостей.

Что теперь? Глупо было ехать сюда. Пустая трата времени.

Эми уже открыла рот, чтобы велеть таксисту ехать, как вдруг к дому подкатил лимузин и остановился у того самого подъезда.

Эми подалась вперед и увидела его, мистера С.Лукаса. Он выходил из лимузина и казался даже красивее, чем она запомнила. Он был в джинсах, теннисных туфлях и хлопчатобумажной рубашке. Пряди светлых волос падали ему на лоб.

Выйти из такси и сделать вид, что прогуливаешься? Подбежать и сказать что-нибудь вроде: «Привет, мне кажется, нам надо поговорить»? Или только спросить его имя?

Она не успела решить, как поступить, а он нагнулся и стал помогать кому-то выходить из лимузина. Это оказалась женщина, красивее которой Эми, кажется, в жизни не видела.

Она съежилась на заднем сиденье и смотрела, как красавица обнимает С.Лукаса за шею и осыпает его медленными, страстными поцелуями.

Он засмеялся, притворно отталкивая ее от себя.

Кто эта женщина? Жена? Подруга? Кто?

Водитель лимузина открыл багажник, выгрузил несколько роскошных чемоданов и поволок их в дом.

И все это время прекрасная женщина обнимала С.Лукаса и трогала его в таких местах, о которых Эми предпочитала не думать.

Через несколько минут оба исчезли за дверью, и Эми смогла перевести дух.

— Теперь можем ехать, — выдавила она.

— Хорошо. Куда? — спросил таксист и отложил газету.

— Домой, — ответила она едва слышно. — Ко мне домой, я скажу адрес.

Глава 30

При свете дня вид собственной виллы произвел на Криса еще более удручающее впечатление. Теперь он понял, что случилась настоящая катастрофа. Белый красавец-дом был погребен под толстенным слоем грязи. А хуже всего то, что, судя по его виду, строение частично обвалилось и большая его часть вот-вот сползет по склону.

Крис долго стоял под проливным дождем и смотрел на свою некогда такую красивую виллу, думая о том, сколько труда он в нее вложил и как много теперь потерял. Тренажерный зал с самым современным оборудованием от «Сайбекса». Сделанный на заказ бильярдный стол. Коллекция редких фильмов на DVD. Многочисленные плазменные телевизоры. Да что там говорить!

Виной несчастья была стихия, а Крис не был уверен, что страховка распространяется на такие случаи. Но сейчас речь шла не о деньгах — речь шла об утраченном доме. Его доме.

Подъехал Энди и повез его в аэропорт.

— Ты просто обязан выручить мой сейф, — проинструктировал Крис. — Без вариантов. Позаботься о том, чтобы быть там, когда начнут откапывать. Если что-то пропадет — не сносить тебе головы.

— Буду на месте неотлучно, — заверил Энди. — Разобью бивак в машине. Буду там жить, пока не получу от тебя команды сниматься.

— Ты славный малый, — сказал Крис, про себя решив, что Энди определенно заслуживает повышения.

Дожидаясь своего рейса в зале аэропорта, он позвонил журналисту, с которым Джонатан Гуди развлекался в своей квартире. Звали журналиста Вэс Дункан, и Крис успел найти его в Интернете. Он был сотрудником журнала «Жеребец», одного из самых приличных изданий для голубых.

Крис представился и сказал, что высоко ценит публикации мистера Дункана, особенно его материал о существующей в Голливуде гомофобии.

Тот с удовольствием выслушивал комплименты, пока Крис не признался, что является адвокатом Джонатана Гуди. Узнав об этом, Дункан начал грубить и в самых нелицеприятных выражениях отзываться о кинозвездах, мнящих себя центром вселенной.

Крис дал ему немного поворчать, после чего произнес слова, которые так жаждет услышать любой пишущий.

— Вы очень талантливы, мистер Дункан, — сказал он. — Вы никогда не думали написать сценарий?

Повисло молчание. Потом в трубке прозвучало робкое:

— Ну… вообще-то, у меня есть кое-какие идеи…

— Отлично. Я готов выкупить у вас эти идеи за приличную сумму.

Снова молчание, на сей раз не такое долгое.

— Сколько?

Есть! Любого можно купить. Допрос в цене.


Джету показалось, что нежность Джанны была чрезмерна. Он не помнил, чтобы она когда-нибудь так липла к нему — сейчас она не отходила от него ни на шаг. Может, это Америка так на нее действовала? Во всяком случае, стоило им войти в квартиру, как она немедленно пожелала заняться сексом. Он замялся. Ему сейчас просто не хотелось.

— Я пойду приму душ, а потом займемся, — объявила она, томной походкой направляясь в ванную и усыпая свой путь дорогостоящими шмотками.

Когда через десять минут она вышла, деваться было некуда. Она приближалась к нему с величественной грацией пантеры. Упругая, нагая и готовая к действию.

Джет хоть и был не в настроении, но оставался мужчиной, тем более в такой ситуации.

— Ах, carino, как я соскучилась! — жарко зашептала Джанна. — Как ты мне нравишься!

Она пустила в ход руки, и теперь эрекция у него была как камень.

Он не мог перед ней устоять. Они повалились на кровать и стали играть в «сексакробатов» — это была ее любимая игра.

Джанна не любила пассивно лежать и позволять мужчине делать свое дело, она всегда играла первую скрипку, чем доставляла ему неимоверное удовольствие. И сама ловила от этого кайф.

К концу «сеанса» Джет был измочален, как после часа интенсивной тренировки в спортзале. Джанну можно было охарактеризовать всего одним словом — ненасытная. Она была дитя природы и требовала от жизни трех вещей — секса, еды и сна. Именно в таком порядке.

Она растянулась на кровати, закинув руки за голову и широко расставив ноги.

— Теперь Джанна поспит, — объявила она с довольной улыбкой. — Разбуди меня за час.

Она уснула, а Джет стал перебирать в памяти разговор с матерью. Откуда она узнала, что Крис оплатил его поездку в Италию и лечение. И почему сам Крис ни словом об этом не обмолвился? Он-то считал, за все заплатил его друг Сэм.

Он позвонил во «Времена года». Номер Криса не отвечал. Тогда он позвонил Максу.

— Крис сегодня будет? — спросил он.

— Он уже летит, — ответил Макс.

— Летит? Откуда?

— Он был в Лос-Анджелесе. Возникла срочная необходимость. У него с домом что-то случилось.

— Шутишь?

— Да нет. Там несколько дней шторм и ливень. Как я понял, его дом оказался в зоне бедствия и пострадал. К ужину он надеется успеть.

Несмотря на некоторую робость перед Максом, Джет был рад, что братья снова вместе. Он чувствовал себя частью семьи. Это было впервые в жизни. В детстве мать была настолько погружена в свое пьянство и романы с молоденькими мальчиками, что на сына времени у нее никогда не оставалось. А Ред… Если понятия «Ред Даймонд» и «отец» и можно было совместить, то лишь в качестве розыгрыша или шутки.

Проснувшись, Джанна опять захотела заняться любовью. Благодаря возрасту и хорошей физической форме Джет вполне мог позволить себе еще несколько «поз», что и было исполнено. Для него это было чисто физическое упражнение. Мысли его по-прежнему были устремлены к таинственной девушке. Как же ее найти?

После бурного второго «сеанса» любви Джанна потребовала разрешить ей исполнить ее фирменный оральный номер.

Да, уж она-то умела поднять мужчину на вершину блаженства. Что, вообще-то, было редким качеством, ибо, как правило, красивые женщины не любят работать ртом. Джет не раз убеждался, что они предпочитают получать, а не давать и считают это своей привилегией. Правда, ему обычно удавалось их разубедить.

Насытившись, Джанна принялась распаковывать вещи. Дорогие шмотки полетели по всей спальне, баночки и скляночки с косметикой загромоздили небольшую ванную. Она подключила свой плеер к большим колонкам, и теперь по всему дому неслась ее любимая бразильская и испанская музыка. Джанна была большой поклонницей Марка Антония и Карлоса Сантаны и во весь голос подпевала. Однако пение явно не было ее сильной стороной.

— Что мне надеть, carino? — спросила она, один за другим поднося к голому телу дорогие дизайнерские наряды.

— Понятия не имею. Никогда на таком мероприятии не был, — сказал он. — Выбери, что хочешь, ты в любом наряде будешь выглядеть обольстительно.

— А ты? Ты в чем будешь?

— Надеюсь, в джинсах меня пустят? — улыбнулся он и взъерошил волосы.

— Prego, — игриво произнесла Джанна и выудила из чемодана бордовый пакет. — Это для тебя.

— Что это? — спросил Джет.

— Подарок от мистера Армани, — ответила она и подмигнула. Джет достал шикарный черный костюм. — Для моего красивого мальчика-янки. — Она улыбнулась улыбкой искусительницы. — Потому что мне с ним о-о-очень хорошо.


Эми долго стояла под горячим душем, и в конце концов у нее появилось ощущение, что воспоминания о ночи безумств смыла вода. Теперь она видела своего таинственного незнакомца при свете дня, в обнимку с другой женщиной, с которой его явно связывала самая нежная привязанность. Для Эми этого было достаточно. Конец истории, страница перевернута, и она постарается больше никогда не возвращаться к этим воспоминаниям.

О случившемся она не жалела, благодаря ему она поняла, что страсть не такая плохая штука, и теперь, когда они с Максом соединятся в браке, она надеялась обнаружить эту страсть в нем. Столь внезапное окончание так и не начавшегося романа вызвало у нее чувство большого облегчения, теперь она могла целиком сосредоточиться на мыслях о своем будущем муже и предстоящей репетиции банкета. А Макса она любит. Тина права, из него выйдет хороший муж.

Она импульсивно взяла трубку и набрала номер.

— Я просто хочу сказать, что очень взволнована и жду сегодняшнего вечера, — тихо проговорила она.

— Привет, солнышко, как ты там? — отозвался Макс, радуясь ее звонку.

— Да, вообще-то, хорошо. Все уточнили, мама осталась довольна.

— Рад за тебя. Уж я твою мамочку знаю.

— Она, кстати, все спрашивает про твоего отца. Ты так и не знаешь, будет он или нет?

— Утром у него спрошу. Обещаю.

— Макс, — робко проговорила Эми. — Не сердись, если я в последние дни была немного нервная. Просто… понимаешь… свадьба на носу, мама меня изводит, да еще эта организаторша с ее нотациями… Никаких нервов не хватит!

— Все в порядке, — успокоил он. — Я тоже был не очень уравновешен.

— Я знаю, ты был против этой идиотской репетиции, — продолжала она, — но так действительно принято, и так хочет моя мама, так что сегодняшнее мероприятие, можно сказать, очистит мою совесть.

— Я совершенно не против. Твоя мама все организовала, от меня требуется только заплатить.

— Макс?

— Что такое?

— Я тебя люблю, — проговорила она.

— Я тебя тоже, солнышко. До скорого.

Она одевалась медленно. Специально для этого случая Вера Вонг сделала для нее элегантное платье из сиреневого шелка. Эми надела туфли в тон, бриллиантовый кулончик, узкий браслет, что подарила ей бабушка, и маленькие бриллиантовые сережки — тоже подарок бабушки Поппи, но более ранний.

Потом она встала перед зеркалом и внимательно оглядела себя.

Эми Скотт-Саймон, без пяти минут миссис Макс Даймонд. «Это будет счастливый брак», — сказала она себе.


На нью-йоркском рейсе место Криса оказалось рядом с актрисой, которую он знал, но только шапочно. Ее имя было Инее Фаллон. Не в меру болтливая молодая особа. Только этого ему сейчас не хватало! Они встречались пару раз, когда он еще был с Холли, и было заметно, что он ей нравится — скорее, не он сам, а то, что он олицетворяет: влиятельный лос-анджелесский адвокат из мира шоу-бизнеса.

Инее сообщила, что летит в Нью-Йорк на ток-шоу Леттермана. Вот-вот должна была выйти в прокат последняя картина с ее участием (фильм ужасов), и у нее были запланированы многочисленные рекламные мероприятия.

— Вы раньше никогда у него на программе не были? — поинтересовался Крис, не желая прослыть нелюбезным.

— Нет, но мне про Леттермана говорили, он женоненавистник, — доверительно сказала девушка. — Другая версия: он их либо ненавидит, либо кадрит. Второй вариант меня бы устроил больше. Надену платье с таким вырезом, что он не посмеет мне хамить. А еще говорят, в студии у него настоящий мороз, это тоже кстати — соски будут торчком.

— Боюсь, Дрю Бэрримор вам все равно не перещеголять, — заметил Крис.

— Да? А что она сделала?

— Прыгнула перед ним на стол и оголила грудь.

— Я запросто могу повторить этот трюк, — сказала Инее.

— Вы серьезно? — удивился Крис.

— Да я что хотите готова сделать, лишь бы билеты на фильм продавались.

Актрисы! Все они одинаковы. Главное — быть в центре внимания.

Верона не такая. Но Вероне подавай прочных отношений, с обязательствами, так что лучше пусть тоже гуляет. Будучи в Лос-Анджелесе, он ей даже звонить не стал. Зачем опять начинать?

— Можно вас спросить? — наклонилась к нему Инее.

«Ну конечно, бесплатный совет. И даже спать со мной не пришлось».

— Спрашивайте, — ответил он.

— Мне предложили сниматься в двух фильмах, а какой выбрать — ума не приложу. Один — с Леонардо ди Каприо, второй — с Джонни Деппом. Как вы считаете, на кого из них больше спрос?

Вот к чему все сводится. На кого больше спрос? Не «кто талантливее?». Или «какой сценарист лучший?». Просто — «на кого больше спрос?». Замечательно!

— Я бы бросил монетку, — проговорил Крис и делано зевнул, надеясь, что она поймет намек и отстанет. — Оба варианта стоящие.

— Спасибо! — сказала Инее, и улыбка озарила ее честолюбивую мордашку.

Перед отлетом Крис позвонил Максу и предупредил, что, скорее всего, на репетицию свадьбы не успеет.

— Жаль, — сказал Макс. — Буду тебе благодарен, если ты все же заедешь. Хочу познакомить тебя с моей невестой. А кроме того, вдруг снова Ред нагрянет? Ты бы мне тогда очень пригодился.

— Хорошо, приеду прямо из аэропорта, — пообещал он, — но все равно это будет с опозданием.

— Ты, главное, приезжай.

Официантка наклонилась к Инее и шепотом сообщила, что на борту находится Колин Фаррел.

— Он летит инкогнито, — заговорщически добавила она. — Сидит в последнем ряду в салоне первого класса. Я подумала, вам это может быть интересно.

— Ого! — хмыкнула Инее, предвкушая приключение. — А рядом с ним кто-то есть?

— Нет, — заверила стюардесса.

— Прошу меня извинить, — сказала Инее, обращаясь к Крису. — Колин мой давний друг. Я отлучусь на пять минут.

Больше он ее не видел, что, впрочем, его нисколько не огорчило. Можно будет пару часов поспать.


Когда Макс заехал, чтобы взять Лулу на банкет, Марины нигде не было видно. Дверь опять открыла Ирина. Он кивнул неряшливо одетой толстухе и попросил привести Лулу.

Лулу прибежала в считаные секунды, в розовом праздничном платьице, веселая и довольная.

— Папочка, я иду на праздник! — сообщила она радостно. — Увижусь с дядями. И со всеми твоими друзьями.

— Да, зайчик, со всеми повидаешься. — Он наклонился и обнял ребенка. — Какая ты у меня красивая!

— Мне мама прическу сделала, — похвалилась девочка. — Тебе нравится, папочка?

— Да, Лулу, очень красиво.

— А можно, мамочка тоже пойдет?

— Нет, зайчик, мама занята.

Ему удалось уйти, избежав встречи с Мариной. Он уже убедил себя, что она блефует: она ничего не может противопоставить Владимиру Бушкову. Может, и хотела бы, да силенок маловато.

— Лулу хочет подарок! — заявила девочка, когда они спускались на лифте.

— Сегодня не получится, радость моя. В другой раз.

— Хочу подарок! — надулась малышка. — Ты обещал!

— Я уже сказал: не сегодня. Ты идешь на праздник со взрослыми, тебе повезло.

— Лулу хочет подарок! — закапризничала она. Синие глазки наполнились слезами.

— Нет, Лулу, — строго произнес отец.

— Лулу устала. — Девочка вздохнула. Нижняя губа у нее подрагивала. — И хочет кушать.

Максу вдруг пришло в голову, что неплохо бы взять с собой няньку. Как он раньше об этом не подумал? Тем более что Лулу сегодня ночует у него.

Выйдя из лифта, он поспешил к домофону и позвонил наверх. Ответила няня. Макс сказал, что она тоже должна поехать с ними, и прибавил, что, раз Лулу ночует не дома, няня должна быть с ней.

— Но миссис Даймонд сказала, что вечером я свободна, — недовольным голосом проговорила нянька.

— Прошу меня извинить, но без вас я не обойдусь. Мне нужно, чтобы вы сегодня были с Лулу. Миссис Даймонд должна была вас предупредить.

— Ладно, мистер Даймонд, — ответила женщина. — Через пять минут спущусь.

Конечно, он должен был подумать об этом заранее. А по сути дела, подумать об этом должна была Марина.

Но она, скорее всего, намеренно не послала с ними няньку, уже представляя себе, как Лулу будет весь вечер дергать отца, так что ему будет не до гостей и не до невесты. Марина в своем репертуаре.

И он в тысячный раз подумал о том, как правильно сделал, что с ней развелся.

Глава 31

Было утро воскресенья. Либерти сидела в кресле гримера и думала о том, как легко привыкаешь ко всеобщему вниманию. С ней обращались, как с принцессой, и ей это нравилось.

Визажист — гомосексуалист в салатовом спортивном костюме — принес несколько прядей для наращивания волос. Беверли сосредоточенно накладывала ей макияж и приклеивала накладные ресницы, а Фантазия примеряла красное платье, которое должно было сидеть как влитое.

Либерти сама понимала, что выглядит сногсшибательно. У нее было чувство, что это происходит не с ней, не с той Либерти, которая работает официанткой и лишь мечтает петь. Ее превратили в какую-то сказочную красавицу. До чего ж это приятно!

Наконец она вышла на площадку. Малик немедленно оторвался от всех других дел и принялся старательно показывать, как именно она должна двигаться рядом с Джимми.

Тот тоже непрестанно крутился возле.

— У тебя кто-то есть? — спросил он, похотливо осклабившись. — Мы с тобой должны быть вместе, потому что я скоро стану очень знаменитым. Советую соглашаться, пока не поздно. Все эти шлюхи и шлюшки скоро будут вешаться мне на шею.

— Нет уж, спасибо, — ответила Либерти. — Но если тебе потребуется бэк-вокалистка…

— Я исполняю рэп, киска. Рэп! — Он сердито взглянул на нее. — Не какой-то слюнявый соул типа Брайана Макнайта или гребаного Кита Суэта. Я таким дерьмом не занимаюсь. Я современный чувак!

— Счастливчик, — буркнула она.

— Смеяться вздумала? — вскипел Джимми. На лбу у него выступил пот. — Только посмей — тебя отсюда в момент выставят. Тогда я посмеюсь!

— А почему ты пишешь такие сексистские тексты? — спросила Либерти, пропуская угрозу мимо ушей. — Уверена, ты можешь сочинить что-то более оригинальное.

— Пошла ты! — Он сверкнул глазами. — «Толстухи» станут песней года, это как пить дать. Да что ты вообще в песнях понимаешь?

— Вообще-то, это моя профессия. Я пишу и пою песни.

— И много уже записала? — с вызовом спросил он.

— Нет, но Доннел Деймон хочет меня прослушать.

— Ну да, крошка, как же, как же… — Он усмехнулся. — Он тебя не прослушать хочет, а отодрать.

Почему все говорят одно и то же? Раз она хороша собой — значит, другого и быть не может?

Утро пролетело быстро. Малик был доволен тем, как Либерти смотрелась рядом с Джимми. Этот, с позволения сказать, исполнитель девушке активно не нравился, но она убедила себя, что это всего лишь игра. Она играет роль, только и всего.

В обеденный перерыв появился Деймон Доннел.

Либерти не знала, как себя вести. Броситься к нему и поблагодарить? В конце концов, это он ее заметил и теперь платит ей за съемки в клипе. По словам Малика, которые передала ей Беверли, она ему понравилась. Интересно, что это все-таки означает?

Потом она подумала, что не станет, как все, лизать ему задницу, это не в ее правилах.

Он был одет буднично, в бежевом, тонком свитере, черных брюках и бейсболке, надетой задом наперед. Все опять принялись виться вокруг него, предупреждая его малейшие желания. Всеобщее внимание он воспринимал как нечто само собой разумеющееся.

Он поговорил с Маликом, и они вместе пошли смотреть отснятый материал.

— Иди поздоровайся, — пихнула ее в бок Синди. — Иди!

— С какой стати?

— С такой, что ты ему нравишься. А он нравится тебе, — беззлобно усмехнулась Синди.

— Ничего подобного! — огрызнулась Либерти, уже жалея о том, что разоткровенничалась с сестрой. — Сколько тебе раз говорить? Единственное, что мне от него нужно, это чтобы он прослушал мою кассету. И вообще, если ему есть что мне сказать, он сам может подойти.

— Ох, ох, ох! Какие мы важные! — подтрунивала Синди. — Все ясно!

Синди ее не поколебала: она приняла решение и от него не отступится.

Ассистент режиссера подвинул ей стул, она подошла и села. Синди поспешила следом.

— Пойду перехвачу чего-нибудь, — сказала она. — Умираю с голоду. — Она прикрыла телеса символической шалью. — Ты идешь? У меня такое узкое платье, что я есть не могу.

— Принести тебе что-нибудь?

— Я не хочу. Я лучше здесь останусь.

— Что ж, валяй, мори себя голодом. — И Синди убежала.

Рядом лежал оставленный кем-то журнал «Пипл». Либерти взяла его полистать.

Через мгновение рядом очутился он. Либерти сразу поняла это по запаху его очень дорогого и запоминающегося одеколона. Ей стоило большого труда не поднять голову.

— Эй! — окликнул он, постучав ее по плечу. — Не пора ли сказать мне большое спасибо?

Она взглянула.

— Мистер Доннел? — Она делано удивилась. — Ну, конечно, я вам очень благодарна, только это не моя специальность. Так… опыт, не более. Да, и за деньги большое спасибо.

— Ты как-то изменилась. — Он поднял на лоб очки и прищурился.

— В худшую или лучшую сторону? — Либерти отложила журнал.

— Ты и раньше была хоть куда, — заметил он, — а теперь стала просто стильная девушка.

— Спасибо, мистер Доннел. — Ей хотелось добавить: «Что же вы раньше меня не замечали? Когда я вам кофе подавала? Каждое утро, между прочим. Я что, была невидимкой?»

— Зови меня лучше Деймоном. — Он долго и томно смотрел на нее. — Что-то мне подсказывает, что мы подружимся.

Стараясь не замечать похотливого взгляда, Либерти вернулась к своей теме.

— Сегодня я принесла кассету. Я бы хотела, чтобы вы ее прослушали.

— Хотела бы, говоришь? — Он не сводил с нее глаз.

— Да, — ответила Либерти, продолжая делать вид, что ничего не замечает.

— Стало быть… Либерти, — сказал он, потирая пальцем подбородок с трехдневной щетиной, — ты не шутила? Ты действительно поешь?

— А вы думали, я вру?

— В наши дни ничего нельзя знать наверняка. Всяк норовит урвать кусок славы.

— Тогда что вас удивило?

— Вот что. — Он вдруг заговорил серьезно. — Традиционные исполнители — не моя специальность. Я занимаюсь хип-хопом, рэпом.

— Нет, — поправила она, — вы занимаетесь звукозаписью и работаете с кем захотите сами! Вы же себе хозяин, разве нет?

— Согласен. — Он самодовольно усмехнулся. — Я сам себе хозяин.

— Если вам сейчас некогда слушать мою кассету, можно я завтра принесу ее вам в офис, и вы послушаете?

— Не вижу причин для отказа.

— В котором часу? — спросила она, решив его добить.

— Ну, скажем, в шесть тридцать.

— Буду.

— И вот что… Либерти…

— Да?

— Пусть это останется между нами. — С этими словами он отошел от нее.

Беверли права, он определенно к ней клеится. Сказать-то он ничего такого не сказал, но все было написано в его взгляде, неимоверно сексуальном взгляде дымчато-серых глаз.

А с другой стороны, что же он тогда вот так взял и отошел? И что означает это «между нами»? Кому она может растрепать?

Может, он просто любит в игры играть? Да, точно, скорее всего — так!

Что ж, хоть она и не в его лиге, но в свою игру тоже играть умеет.

А самое главное — что он назначил ей встречу. На завтра на половину седьмого.

И она непременно придет. Потому что Деймон Доннел — это ее большой шанс.

Глава 32

Репетиция свадьбы проходила в ресторане отеля «Уолдорф Астория», для удобства бабушки Поппи. Как-никак, старушке девяносто, и тащить ее через весь город негуманно. Решили, что, если торжество устроить здесь, ей будет полегче.

Эми приехала заранее и поднялась наверх — за бабушкой.

— Привет, бабуля! — Она расцеловала старушку в обе щеки. — Чудесно выглядишь!

— Спасибо, дорогая.

— Уверена, что это тебе по силам? — спросила Эми, опасаясь, что присутствие на столь официальном мероприятии может утомить старую леди.

— Не могу же я пропустить твой праздник, — откликнулась бабушка Поппи, роясь в расшитой бисером сумочке. — Если устану — Хуонг меня тут же проводит наверх.

— Тогда, уж пожалуйста, как только почувствуешь, что пора уходить, сразу ему скажи, не высиживай. Договорились?

— Дай, детка, хоть поглядеть на тебя! — сказала бабушка Поппи.

Эми покрутилась, демонстрируя платье.

— Прелестно! — оценила бабуля. — Я так тобой горжусь, девочка. Надеюсь, твой молодой человек сознает, какой бриллиант ему достается.

— Бабуля, он не такой и молодой. — Эми застенчиво улыбнулась. — Максу уже за сорок.

— Конечно, еще молодой, детка! Мне ли не знать!

«Для бабушки все, кто моложе семидесяти, — молодые», — подумала Эми.

— Ну что, пошли? — спросила она. — Готова?

— Одну минуточку, — ответила старушка, доставая из сумочки старинный кожаный футляр для колец. — Смотри, что у меня для тебя есть.

Эми приняла подарок и открыла коробочку. В ней оказалось старинное кольцо с изумрудом, бриллиантами и крошечными жемчужинками.

— Бабуля, какая красота! — ахнула она. — Ты уверена, что хочешь мне его подарить?

— Когда я была совсем еще девочкой, мне его подарил один индийский принц, — мечтательно проговорила бабушка Поп-пи. — Он клялся, что это кольцо принесет мне долгую и счастливую жизнь. И похоже, не обманул. А теперь я вручаю его тебе как талисман.

— Огромное спасибо! — сказала Эми и немедленно надела кольцо на палец. — До чего же оно мне нравится!

— Теперь можем идти, — объявила старая леди. — Не хочу пропустить ни одной секунды этого торжественного мероприятия. Идем же, дорогая. Пора веселиться.


— Как я выгляжу? — спросила Джанна, наперед зная ответ.

— Неплохо, — пошутил Джет.

— Ах ты, лгун! — шутливо возмутилась она, не принимая его слова всерьез. — Bastardo!

Оба расхохотались.

Ему не терпелось посмотреть на реакцию братьев при виде такой красотки. Настоящая итальянская супермодель. На ней был сногсшибательный костюм от Роберто Кавалли — длинная юбка в цыганском стиле, крошечное бюстье под змеиную кожу, поверх которого — кожаный с замшей жилет. На лебяжьей шее — множество подвесок с крестами из золота и слоновой кости, на запястьях — четырнадцать браслетов из слоновой кости и серебра. Шея, грудь, руки были оголены и выставлены на обозрение окружающих.

«И правильно! — считал Джет. — Путь ньюйоркцы лицезреют! Грех не полюбоваться на такую красоту!»

Сам он надел новый костюм от Армани, который сидел на нем как влитой, и черную шелковую сорочку с расстегнутым воротом. Вместе они смотрелись сногсшибательно.

Джет размышлял, как бы сплавить Джанну Крису. Брат сказал, что решил дать отставку нынешней подружке — почему бы тогда ему не переключиться на итальянку? Джанна идеально подходит на роль утешительницы после разрыва. Она любит повеселиться, не может жить без секса и к тому же потрясающе красива. Чего еще желать мужчине?

— Ну, хватит! — Он оторвал ее от зеркала и запер квартиру. В лифте он спросил: — Я тебе не рассказывал про своего брата Криса? Он известный адвокат в Голливуде, работает со звездами. Верди Марвел, Джонатан Гуди — его клиенты.

— Мне нравится… как это? Джейми Фокс. — Джанна облизнула губы. — Он такой сексуальный, si?

— По-моему, у него другой адвокат. Слушай, а ты никогда не думала стать актрисой?

— Я?

— Может, тебе с Крисом посоветоваться? Он наверняка смог бы тебя пристроить.

— Правда? — равнодушно отозвалась Джанна.

— Конечно! — увлекся Джет. — Между прочим, многие актрисы начинали манекенщицами. Например — Камерон Диас.

— Какой Камерон?

— Это женщина. Камерон Диас. В Америке она очень знаменита. Слушай, я непременно сведу тебя сегодня с Крисом. Сегодняшний вечер может стать поворотным в твоей жизни.


Леди Джейн Бэнтли была на задании, которое дала себе сама. Это задание формулировалось так: добраться до сейфа Реда Даймонда. Недоставало только кода, а, зная Реда, она почти не сомневалась, что он его где-то записал.

Она продолжала поиски, а в голове невольно вертелись воспоминания об их первом свидании. Он затащил ее в постель щедрыми подарками и обещаниями золотых гор, в случае если она оставит мужа и переедет жить к нему — она в то время была замужем за одним из его конкурентов в бизнесе, британским медиамагнатом лордом Джеймсом Бэнтли, которого Ред ненавидел лютой ненавистью.

Если Ред Даймонд хотел урвать какой-то бизнес или заполучить какую-то женщину, для него не существовало преград. Он потратил несколько месяцев, но добился своего: она оставила мужа и переехала к нему в Америку.

Газеты пестрели заголовками. В стране миллиардеров ничто так не ценится, как громкий скандал, да еще с пикантными подробностями. Ред ликовал. Он, как всегда, одержал верх.

Поначалу леди Джейн Бэнтли была без памяти увлечена Ре-дом Даймондом. Его брутальность и безжалостность действовали на нее как приворотное зелье, не говоря уже о его несметных богатствах и неутомимости в любви. Нью-Йорк ей тоже нравился больше Лондона: жизнь здесь била ключом, она и сейчас помнила, как собиралась давать регулярные приемы на широкую ногу. Однако спустя некоторое время она поняла, что Ред Даймонд — совсем не тот человек, ради которого она оставила мужа. Это был жестокий тиран, для которого существовало только одно мнение — его собственное. Его не интересовали ни светские приемы, ни путешествия, он не общался со своими сыновьями и практически не выходил из дому. Стоило ей переехать к нему, и любовные утехи тоже сошли на нет. Теперь от нее требовалось дважды в день удовлетворить его орально — то, что она всегда считала отвратительным и унизительным.

Леди Джейн оказалась в ужасном положении: она бросила мужа ради Реда Даймонда на глазах у всего света, и признать ошибку для нее было бы непереносимым позором. Она решила закрыть глаза на его недостатки и остаться с ним — ведь, в конце концов, жить ему недолго осталось! Она на тридцать лет его моложе и вполне может подождать.

Когда она переехала к нему, он заверил, что не обидит ее в завещании. Что конкретно это означает? И не отразится ли на ее положении его внезапное желание выставить ее за дверь?

Надо во что бы то ни стало найти его завещание, убедиться в его существовании и содержании.

Поскольку в субботу он не пришел ночевать домой, то у нее образовалась масса дополнительного времени на поиски.

В шесть часов вечера в воскресенье леди Джейн обнаружила шифр сейфового замка на спичечном коробке, лежащем в кармане одного из его костюмов. Это был сладостный момент: теперь у нее в руках был ключ ко всем его секретам.


Лулу была единственным ребенком на ужине, и неудивительно, что все непрестанно охали и ахали вокруг нее. Все — за исключением Нэнси Скотт-Саймон, которая вовсе не радовалась тому факту, что у ее будущего зятя уже есть ребенок от несносной иностранки, известной всему Нью-Йорку как неутомимая искательница лучшей доли. Нэнси предпочла бы, чтобы ее единственная дочь вышла замуж за мужчину без такого багажа. Хорошо хоть, этот Максвелл Даймонд богат и в состоянии содержать Эми без ее участия в семейном бюджете. Молодые и красивые богатые наследницы должны быть предельно осторожны: за каждым углом их поджидают охотники за приданым. А Эми — натура переменчивая, ей требуется человек, способный контролировать ее порывы.

Эми подвела бабушку Поппи к Максу.

— Ты же помнишь бабушку? — сказала она, держа старушку под руку.

Макс оглядел невесту и невольно подумал, как ему повезло. В своем нежно-сиреневом платье, с забранными наверх белокурыми волосами и ровно тем количеством украшений, какого требует вкус и чувство меры, Эми являла собой совершенство. Эми Скотт-Саймон — образцовая девушка. И будет образцовой женой.

— Конечно, помню, — ответил он и нагнулся поцеловать старую даму в щеку. — Как поживаете, бабушка?

— Я вам не бабушка, молодой человек, — ответила та, строго взглянув на Макса. — Можете называть меня просто Поппи.

— Буду рад, — смутившись, согласился Макс.

— Я хочу познакомить бабушку с Лулу, — поспешила вставить Эми. — Где она?

— Вон там, в толпе поклонников. — Макс махнул рукой.

— Надеюсь, она не будет скучать, — проговорила Эми, понимая, что сегодня детские капризы были бы особенно некстати.

— Уверен, она будет вести себя хорошо, — заверил Макс. — А если нет — тем хуже для нее. Сегодня наш вечер, солнышко. И никто его нам не испортит.

— Да, наш, — согласилась Эми. — А вон и Тина. Мне надо поздороваться. Бабуля, идешь со мной?

— Нет, спасибо, — царственно ответила бабушка Поппи. — Ты лучше отведи меня на мое место, и пусть люди сами ко мне подходят. Я не собираюсь весь вечер таскаться за тобой, как бесплатное приложение.

Эми поискала глазами мать. Найдя, взяла бабушку под руку и препроводила к главному столу, где усадила на место и вверила попечению верного Хуонга, а сама побежала встречать Тину с Брэдом. Те уже усаживались за стол вместе с подругами Эми по работе. Иоланда, Дана и Кэрол пришли с кавалерами, а Найджел привел своего бойфренда, томного Марчелло, который, к негодованию Найджела, тут же положил глаз на парня Иоланды, такого юного, что казалось, он впервые надел длинные брюки.

Эми жалела, что ей не придется сидеть за их столом: здесь все были настроены от души повеселиться. Такие репетиционные торжества обычно проходят куда менее официально, чем настоящая свадьба, и ей хотелось расслабиться, тем более что она, кажется, переболела своим таинственным незнакомцем. И Максу надо как следует отдохнуть, а то он в последнее время слишком озабочен.

— Как ты? — спросила Тина. Живот так выпирал под ее шелковым платьем голубого цвета, что, казалось, оно вот-вот разойдется по швам.

— Это тебя надо спрашивать, ты же у нас вот-вот родишь, — ответила Эми.

— Надеюсь, это произойдет не сегодня, — сказала Тина, поглаживая огромный живот.

— Будем молиться, — поддакнул ее муж Брэд, закатывая глаза.

— При первой же возможности пересяду к вам, — пообещала Эми. — У вас самый веселый стол.

— Ну да, если только я рожать не начну, — усмехнулась Тина.

— Ты что, вздумала мне праздник испортить? — возмутилась Эми.

— Очень стильное платьишко, — сказала Кэрол, окидывая взглядом Эми.

— От Веры Уонг, — сообщил Найджел. — Сшито на заказ для нашей принцессы.

— Нашей принцессе придется постараться, чтобы королева Куртенелли не прознала, — заметила Иоланда. — Слава богу, что ее сегодня нет.

Эми уже спешила к Максу.

— Хорошо, что я привез няньку, — сказал тот. — Иначе бы мне весь вечер Лулу терпеть. Ты же знаешь, какая она.

— Терпеть? — мягко упрекнула Эми. — Макс, она же твоя дочь!

— Скоро станет нашей.

— Нет, — возразила Эми. — Я буду ей всего лишь мачехой. Мама у нее уже есть.

— Тебя не пугает, что ты выходишь замуж за мужчину с ребенком? — Макс наклонился к самому уху Эми.

— Не пугает, как видишь, — ответила Эми с улыбкой. — А кроме того, у нас ведь и свои дети будут? Да?

— Это верно, — согласился он. — Я хочу мальчика и девочку. Эми привстала и поцеловала жениха в щеку.

— Это за что? — спросил Макс.

— Просто так, — ответила она и снова улыбнулась.


Гости уже начали рассаживаться, когда приехали Джет с Джанной. Точнее было бы сказать — явились. Это было торжественное появление.

Впечатление оно произвело неоднозначное.

— Это еще кто такие? — повернулась Нэнси Скотт-Саймон к Линде Колфакс, которая не нашлась, что сказать. Она хотела спросить у Эми, но та как раз удалилась в дамскую комнату.

— Божественное создание! — проворчала бабушка Поппи, оглядывая Джанну. — Судя по всему, свободолюбивая натура — в точности, как я в ее годы.

В другой стороне зала Брэд наклонился к Тине.

— Это что за потрясная телка? — спросил он изумленно.

— Хватит пялиться! — возмутилась Тина, хлопнув его по руке. — У тебя жена на сносях! Отвернись и смотри перед собой.

— Это итальянская супермодель по имени Джанна, — благоговейно прошептал всеведущий Найджел. — Специально прилетела сниматься в нашей новой рекламе.

— Что там девушка… — мечтательно проговорила Иоланда, обмахиваясь салфеткой, как веером. — Вы на парня посмотрите! Такого красавчика я хоть сейчас в постель пущу.

— О-о-очень сексуальный, — проворковал Марчелло, чем вызвал ревнивый взгляд со стороны Найджела.

— Знакомое лицо, — сказала Тина, вглядываясь во вновь прибывшего. — Не он ли…

— По-моему, он тоже манекенщик, — сказал Найджел, сама кладезь информации. — Точно, точно! Я его видел в итальянском «Воге».

— Интересно, а здесь-то они что делают? — удивилась Тина.

— Может, они друзья Макса? — предположил Найджел.

Все продолжали таращиться на прекрасную пару, а Макс встал и пошел встречать брата с девушкой.

— Макс, — сказал Джет, — познакомься, это Джанна. Джанна, это мой брат Макс.

Тот не успел и слова сказать, как Джанна обвила двумя руками его шею и расцеловала.

— Ты женишься, — констатировала она. — Замечательно! Поздравляю!

— Спасибо, — ответил Макс и шагнул назад, задохнувшись в ее пряных духах.

А где невеста? Я хочу поздороваться, — потребовала Джанна. Ее браслеты из серебра и слоновой кости позвякивали на обнаженных загорелых руках.

— Вот и она, — сказал Макс, поворачиваясь к появившейся в дверях Эми.

Джанна обернулась. Джет тоже.

Перед ним была его девушка. Реальная, живая и прекрасная. Она шла прямо на них и улыбалась — ровно до той секунды, пока ее взгляд не упал на Джета и его красивую спутницу, которую она уже видела возле его дома.

Улыбка застыла на ее лице. Что происходит? Зачем они здесь? Неужели Макс все узнал и это его месть ей за измену?

О боже! Вот бы сейчас закрыть глаза, а потом открыть и обнаружить, что это было всего лишь видение. Кошмарное, но видение.

Но это была явь. Эми почувствовала полную беспомощность.

— Дорогая, — сказал Макс как ни в чем не бывало, — это мой брат Джет и его девушка, ее зовут Джанна. Джет, познакомься с моей невестой Эми.

У Эми подкосились ноги. Вот так номер! Брат! Брат ее жениха.

Нет! Этого не может быть!

И почему его зовут Джет? Он же должен быть Скоттом, Санни или Саймоном. С.Лукас — вот как его зовут, она своими глазами видела.

Это происходит не с ней.

Не дав ей опомниться, спутница Джета бросилась к Эми на шею и стала пылко поздравлять ее с предстоящей свадьбой на смеси плохого английского с беглым итальянским.

Затем настал черед Джета. По его глазам Эми видела, что он тоже в шоке. Для него это тоже, несомненно, был сюрприз.

Он протянул руку, как совершенно незнакомый человек — но, конечно, сейчас это была единственная разумная линия поведения.

Эми дотронулась до его руки, и по ее телу прошел электрический заряд.

— Американцы! — хрипловато рассмеялась Джанна. — Такие строгие. Поцелуй девушку, carino. Вы скоро с ней породнитесь.

Джет в ужасе убрал руку, и в этот момент на помощь пришла Лулу. Она подбежала и бросилась к нему в объятия.

— Мой дядя, — пропела она. — Дядя. Дядя. Дядя!

Джет подхватил малышку и стал кружить, благодарный ей за своевременное появление — он никак не мог оправиться от шока.

— Какая славная! — сказала Джанна, одобрительно улыбаясь Максу. — Твоя?

— Да, моя, — с гордостью подтвердил тот. — Моя маленькая Пулу.

— Ты очень счастливый человек, — проговорила Джанна и повернулась к Эми. — Вас обоих ждет много любви и счастливая жизнь.

«Кто она? Колдунья? — подумала Эми. — Как я ее ненавижу! Нет, она не виновата. Наверняка даже не подозревает, что ее парень ей изменил».

— Давайте сядем, — предложил Макс. — Твоя мама уже нервничает.

Лулу так и льнула к Джету. Он с девочкой на руках направился к столу.

— Я рядом с тобой, — заявила девочка, взмахнув густыми ресницами.

— Конечно, зайчик, — согласился он, украдкой взглянув на Эми. Она казалась ему еще милее, чем тогда. Это чистое лицо. Эти большие, лучистые глаза. Эти шелковистые волосы и прозрачная кожа.

«Я влюблен, — в смятении подумал он. — Я влюблен в невесту своего брата. Что теперь с этим делать?»

Глава 33

Крис прибыл, когда прием уже был в самом разгаре. Хэролд произносил прочувствованную речь о своей обожаемой падчерице, и только что было подано горячее — бифштексы и омары.

— Сюда! — Макс помахал рукой Крису.

Крис устроился на свободное место между уверенной в себе дамой — подругой Нэнси и Джанной, которая сразу же повернулась к нему и возбужденно зашептала:

— Ты — Крис? Я люблю твоего брата. Мы с тобой станем друзьями, правда?

Так вот она какая, знаменитая Джанна, владелица легендарного «Ламборджини» и мастерица орального секса.

— Конечно, — поддакнул Крис и подумал, что его младший брат — просто везунчик.

По дороге из аэропорта он позвонил Джонатану и сообщил, что дело улажено. «Это обойдется тебе в семьдесят пять тысяч, но он подпишет контракт о неразглашении, который ему уже везут».

— Крис, я тебя обожаю! — воскликнул Джонатан, искренне благодарный своему адвокату за помощь. — Если тебе что-нибудь понадобится — не колеблясь, звони, я все для тебя сделаю.

Хэролд под аплодисменты завершил свою речь. Макс нагнулся через стол и представил Криса невесте. Тот был поражен: у обоих его братьев на личном фронте был полный порядок.

— Мне надо покурить, — сказал Джет. — Крис, идешь со мной?

— Да нет, я не…

— Мне надо с тобой поговорить, — сказал Джет многозначительно.

— Конечно, — согласился Крис и встал из-за стола. — Что случилось, Джет? — спросил он, когда они остались одни.

— Что случилось? — переспросил Джет, доставая сигарету. — Я сейчас тебе такое скажу! Эта девушка… Эта потрясающая девушка…

— Джанна? — перебил его Крис нетерпеливо.

— Да нет, при чем тут Джанна? — раздраженно воскликнул Джет. Он был явно взволнован. — Эми, невеста Макса.

— А что с ней? — не понял Крис.

— Она моя девушка. Ну, та самая! — ответил Джет.

— Хочешь сказать…

— Вот именно, — мрачно подтвердил Джет. — Именно это я и хочу сказать.

— Черт возьми! — воскликнул потрясенный Крис. — Ты трахнул невесту Макса? Я правильно понял?

— Что теперь делать? — простонал Джет. Вот это да! Какой здесь можно дать ответ?!

— Ты уверен, что это была она? — спросил Крис.

— Крис, перестань! — Джет затравленно взглянул на брата. — Я в своем уме. Конечно, это она!

— Она узнала тебя, что-нибудь сказала?

— Это невозможно. Она же сидит рядом с Максом, и вся родня тут.

— Вот чертовщина! Как думаешь: она знала, что ты — брат Макса, когда к тебе ехала?

— Да откуда? И вообще, с чего бы она стала прыгать в постель к его брату? Это какой-то бред!

— А я поставлю вопрос иначе: с чего бы она вообще стала прыгать к кому-то в постель, если у нее свадьба на носу?

— То-то и оно, — согласился Джет. — Я сам себя об этом спрашиваю.

— Ни под каким видом не говори ничего Максу, — сказал Крис, представляя реакцию брата на подобное известие. — Даже не думай!

— Можно подумать, я собирался…

— Вот что ты сейчас должен сделать. Забудь, выкинь все это из головы, как будто и не было ничего. И живи дальше.

— Тебе легко говорить, — жалобно произнес Джет. — Беда в том, что это было. И она не такая девушка, которую легко выкинуть из головы.

— В таком случае, братишка, надо поднапрячься. И советую тебе никому ничего не рассказывать. Пусть это останется между нами. Что-нибудь потом придумаем.

— Мне надо выпить, — пробормотал Джет.

— Нет! — возразил Крис, помня, каким невыносимым бывает Джет в подпитии. — Как раз этого тебе делать не нужно.

— Я сумею остановиться.

— Джет, самое глупое сейчас — напиться.

— Ну, и что? Ты думаешь, я смогу просидеть там целый вечер трезвым? После всего, что было?

— Если не хочешь испортить все — то да. Возьми себя в руки!

— Спасибо, ты мне очень помог, — процедил Джет.

— Просто приглядываю за тобой, шалопай.

— Да, — криво усмехнулся Джет. — И тебе это, похоже, удается.


Гостям в это время начали показывать на большом экране детские фотографии Эми и Макса. Эми в возрасте двух лет, с кудряшками, лежит на меховом пледе. Макс в четыре года, во «взрослом» костюме, с серьезным видом отдает честь. Эми в пять — чудо-ребенок. Макс в десять — сама строгость. Эми на выпускном вечере. Макс — на таком же мероприятии у себя в школе. И так далее…

Эми не могла сосредоточиться, мысли прыгали… Она то и дело поглядывала на Макса, желая убедиться, что он ничего не подстроил, чтобы ее наказать и унизить.

Да нет! Это ей только показалось, Макс ни о чем не подозревает.

Все были без ума от Джанны, та трещала без умолку, неважно — слушают ее или нет. Успела подружиться с бабушкой Поп-пи, и старушка вслух восторгалась ее красотой и нарядом.

Наконец за стол вернулись Крис с Джетом.

«Интересно, не поделился ли Джет с братом своим секретом? — подумала Эми. — Вдруг он открыл Крису страшную правду? А следующим будет Макс?»

О боже! Может, ей стоит самой признаться Максу, пока он не узнал от других?

На мгновение она встретилась взглядом с Джетом. И поспешила отвести глаза. Что он должен думать о ней?

Собравшись с духом, Эми устремилась к «молодежному» столу, чтобы поделиться с ближайшей подругой и попросить ее совета. Эми чувствовала, что самой ей с этой проблемой не справиться. У нее крутило в животе, ноги подкашивались. Что делать? Что делать?!

За столом, где сидела Тина, царило какое-то смятение.

— Ну, слава богу! — Брэд вцепился в Эми и стал трясти за плечи. — У Тины схватки!

— Что?! — воскликнула Эми.

Дальше все было как в тумане. Эми вызвалась сопровождать Тину с Брэдом в больницу.

Узнав о ее намерении, Нэнси пришла в ужас.

— Ты не можешь уйти с собственного праздника! — бушевала она. — Я этого не допущу!

— Прости, мама, — на ходу отозвалась Эми, ведя Тину под руку мимо главного стола. — Это моя лучшая подруга, и ей нужна моя помощь.

— Поезжай! — напутствовал Макс. — Я знаю, насколько для тебя это важно. Возьмите машину — мой шофер внизу.

Отлично! Воплощенное великодушие и самоотверженность. Уж лучше бы топал ногами и возмущался предательством. Она это заслужила. Но Макс так поступать не может — он же ничего не знает!

Эми еще раз украдкой взглянула на Джета. Тот смотрел на нее в упор. Она сделала вид, что не замечает.

— Стойте! — вскрикнула Тина в дверях. — Кажется, воды отходят.

— О господи! — воскликнул Брэд паническим голосом. — Ты же не можешь родить нашего ребенка прямо здесь!

— Где хочу, там и рожаю! — огрызнулась Тина.


Вот и все. Минута — и ее уже нет. А он так и не успел ей и слова сказать.

Эми Скотт-Саймон.

Теперь он знает ее имя.

Девушка из богатой семьи — как сообщила ему подруга ее матери, тощая мадам на ножках-палочках в шикарном костюме от Оскара де ла Ренты.

— Когда бабушка Поппи умрет, — поведала она мелодраматическим шепотом, — все состояние перейдет к Эми, минуя Нэнси. Мы все так рады, что Макс не какой-то охотник до наследства. Они дивная пара, вы согласны с этим?

Нет, он был не согласен. Макс для нее слишком стар. И какое значение имеет ее наследство?

Он влюбился в эту девушку. Не зная ни ее имени, ни родства. Необыкновенную девушку с мягкими золотистыми волосами, восхитительной фигурой и лицом ангела. Он ничего не мог с этим поделать. Оставалось только сидеть и смотреть.

Макс так и лучился — и это несмотря на то, что Эми умчалась с подругой в больницу. Вот она какой человек! Роды у лучшей подруги важнее репетиции собственной свадьбы. Это дорогого стоит.

Эми Скотт-Саймон.

Даже имя ее звенит как колокольчик.

Джанна не выпускала из рук бокал с шампанским, ей нравилось быть в центре внимания. Она флиртовала с Максом, а тому, похоже, это нравилось. Джет знал, что это не более чем итальянские штучки — Джанна вообще экспансивна, она умеет внушить мужчинам, какие они красивые и мужественные, а те и рады уши развесить. Если в нее кто-нибудь влюбится — значит, она достигла своей цели.

Лулу выбрала Джета своим любимым дядей и весь вечер лезла ему на колени и обнимала за шею. Он не возражал — по крайней мере, можно делать вид, что занимаешься ребенком и никто не станет приставать с разговорами.

— А можно, Лулу будет жить с тобой? — спросила девочка, обратив к нему умоляющий взгляд.

— Нет, маленькая, у тебя есть папа и мама, — рассеянно отвечал Джет. — Тебе лучше жить дома.

— Нет, не лучше! — Лулу энергично замотала головой.

— Да? — рассеянно переспросил он. — Дома всем детям лучше!

— Моя мамочка разводится с папочкой, потому что он ее не любит, — объявила Лулу. — И Лулу от этого очень грустно.

— Да что ты, зайчик, я уверен, все совсем не так.

— Нет, так! — заупрямилась девочка. — Папа любит глупую Эми!

— Ты не должна так говорить об Эми.

— Почему? — Она скорчила рожицу. — Мама ведь так говорит!

— Потому что это неправда. Эми замечательная.

— Нет! — закричала Лулу. — Эми противная! Противная! Его соседке вдруг взбрело в голову побольше узнать о Джете.

— А вы чем занимаетесь? — спросила она строго. — Тем же бизнесом, что и брат?

— Нет, я… — Стоит только назвать свою профессию — и он перестанет для нее существовать. — Я работаю в индустрии моды.

— Потрясающе! — восхитилась дама. — Валентине — близкий друг нашей семьи. Я обожаю его стиль, а вы?

Теперь она, видимо, решит, что он голубой.

Интересно, сумеет ли он опрокинуть рюмочку незаметно от Криса? Потом в голове прозвучал голос его наставника в итальянской клинике: «Помни: алкоголь не решает никаких проблем. Только усугубляет».

— Крис, — он тронул брата за плечо, — мне надо отсюда сваливать. С меня хватит.

— Я тебя понимаю, — поддакнул тот.

— Прежде чем уйти, хочу сказать тебе спасибо.

— За что?

— Я узнал только сейчас, что это ты оплатил мое лечение и тем самым вытащил меня из пропасти. Я-то всегда считал, что это сделал мой друг Сэм. Ты меня спас от опасного эксперимента, потому что еще немного — и я бы запросто мог прыгнуть с какого-нибудь этажа.

— Не надо меня благодарить, — сказал Крис, смутившись. — Ты же мой младший брат. У нас один отец, хоть и не очень удачный.

— Да уж, — горько усмехнулся Джет. — Нас с тобой одинаково пороли и одинаково кляли на чем свет стоит: «Ты никчемный, ты некрасивый, ты тупой, ты никогда ничего не достигнешь».

— Я эти слова хорошо помню, — сказал Крис. — Удивляюсь, как мы вообще живы остались.

— Но остались же! Так что пусть теперь старик катится ко всем чертям.

— А мне все же любопытно, что он такое нам на завтра приготовил?

— Вряд ли это будет приятный сюрприз, — отмахнулся Джет. — Здорово то, что мы неплохо пообщались. Я на это уже и не надеялся.

— Да, хоть не зря съездили, — согласился Крис. — А завтра, Джет, я тебе расскажу о своих проблемах.

— У тебя тоже проблемы?

— Да еще какие! Не знаю, как и расхлебывать!

— Выкладывай! Нечего ждать до завтра, — сказал Джет.

— Понимаешь… У меня есть один клиент из знаменитостей, который боится, что в обществе, того и гляди, прознают, что он голубой. Другая моя клиентка вздумала идти замуж за какого-то подонка, с легкостью поднимающего на нее руку. И последнее, самое убойное — я лишился своего дома.

— Как это понять — лишился?

— Ты был прав насчет этих штормов в Лос-Анджелесе. Люди гибнут, оползни и наводнения — сущий кошмар.

— Ты потерял дом и только сейчас мне об этом говоришь?

— А чем ты можешь помочь?

— Хоть поддержать тебя.

— Уже поддержал.

— Нет, не поддержал. Я весь вечер ныл про свою загубленную жизнь, в то время как ты остался без жилья. Прости, старик, я не знал. Мне ужасно жаль!

— Да уж, — горько проговорил Крис. — Мне тоже. Зато держит в тонусе.

— Ты уверен, что я ничем не могу помочь?

— Давай завтра позавтракаем вместе? Пораньше? До того, как к отцу ехать?

— Идет. У тебя в отеле? Крис кивнул.

— Там и поговорим обо всем.

— Спасибо, братишка, — сказал Джет, повернулся к Джанне и тронул ее за плечо, призывая ехать.

— Почему так рано? — огорчилась девушка. Внимание окружающих для нее было как наркотик, а сегодня она в нем просто купалась.

— Потому что уже поздно, и тебе еще надо привыкнуть к другому часовому поясу.

— Нет, останемся! — твердо заявила она. — Мы нужны твоему брату. Нельзя его бросить.

Так! Этого только не хватало — чтобы Джанна окрутила Макса. И заживем одной большой итальянской семьей. Класс!

— Нельзя, говоришь, бросить?

А почему бы и нет?


В то время как проходил предсвадебный званый ужин, леди Бэнтли, воспользовавшись тем, что Ред так и не объявился, открыла его сейф. Она внимательно изучила завещание и еще кое-какие документы личного характера. Завещание было датировано шестью месяцами ранее и заверено двумя его сотрудниками высшего звена.

Она прочла его от первого слова до последнего, и кровь отхлынула от ее лица.

Ред Даймонд оказался даже более изощренным негодяем, чем она предполагала.

То, что она узнала, было абсолютно невероятным. И все же… Ей давно надо было догадаться!

Будь он проклят! Гореть ему в аду синим пламенем!

Глава 34

Девушки трудились в поте лица. Синди усердно вертела бедрами, Либерти с таким же старанием льнула к Прыткому Джимми перед объективом камеры.

Это только с виду все просто. Джимми был неопытен, и, прежде чем он научился попадать в фонограмму, пришлось сделать кучу дублей. С Либерти он больше не разговаривал: по его мнению, она не выказала должного уважения к его творчеству.

Велика важность! Деймон Доннел назначил ей время прослушивания. И это самое главное.

— Нас позвали на прощальную вечеринку, — сообщила Синди во время одного из перерывов.

— А мы разве не едем к твоей маме?

— Сперва к маме, а потом туда. Это будет позже, — сказала Синди, сияя во весь рот. — Это будет нечто!

— Что-то меня не тянет веселиться, — сказала Либерти.

— Перестань! — рассердилась Синди. — Завтра — снова за работу, и все это мы будем вспоминать, как сладкий сон. А сегодня гуляем на всю катушку.

Либерти наморщила лоб. У нее не было ни малейшего желания гулять на всю катушку. Ее повергала в уныние мысль о том, что придется опять пахать в кафе. Как она теперь станет подавать кофе Деймону? Думать об этом не хотелось.

— Я завтра на работу не выйду, — решила она.

— Как это?

— Я еще не готова.

— Понимаю, — многозначительно усмехнулась Синди. — Это из-за его величества Деймона?

— Ничего подобного.

— А я тебе говорю, не забывай: мы с тобой работаем в кафе. Там наша настоящая работа. А не здесь.

— Ты, кажется, забыла, у меня производственная травма, — напомнила Либерти. — Имею право на пару отгулов. Должны же они понимать!

— Ну, хорошо, — вздохнула Синди, — я тебя прикрою. Но при одном условии: сегодня ты идешь на вечеринку.

— А где хоть будет-то?

— У Джимми дома.

— О! — саркастически протянула Либерти. — Против такого искушения мне не устоять!

— Зря ты, девушка, — весело парировала Синди. — Снять с него мешковатые штаны — и будет очень даже ничего. Можешь мне поверить, я сексапильного мужика за версту вижу.

— Да, как же, — ухмыльнулась Либерти. — Тебе покажи две ноги и член — вот и сексапильный.

— Фу, как грубо!

— Это правда жизни. Твоей жизни! И нечего обижаться…

— Из него может выйти звезда первой величины, а я могу стать миссис Прыткий Джимми, — неожиданно объявила Синди. Тут она понизила голос: — Я тебе еще не говорила, но он выпросил у меня телефон. Парень готов. И я тоже.

— Синди, спустись с небес на землю. Он пристает ко всем девушкам на площадке.

— Возможно, — нимало не смутилась Синди. — Только одно дело — я, и совсем другое — эти шлюшки. Когда дело касается мужиков, я умею заставить их кровь бежать быстрее. У меня свои секреты.

— Ну, еще бы! И я даже знаю, как твой главный секрет называется.

Синди рассмеялась.

— Спорим, сегодня мой главный секрет не пропадет даром?

Либерти обожала сестру, но у них были разные представления о жизни. Для Синди главное — секс и вечеринки. Для Либерти — раскрыть данный богом талант и выйти наконец на профессиональную сцену. Меньше всего ее интересовала пирушка на квартире какого-то пошлого рэпера.

Немного погодя она подошла к Беверли.

— Ты серьезно говорила про модельное агентство?

— Конечно, — подтвердила та, укладывая свои кисточки и иное снаряжение в большую сумку с многочисленными специальными отделениями. — А что? Думаешь, я просто языком трепала?

— А вдруг? — предположила Либерти. — А ты серьезно считаешь, что у меня есть шанс?

— Сразу давай договоримся, — предупредила Беверли, — если я возьмусь тебя пропихивать, ты должна настроиться на серьезный лад.

— Уже настроилась, — заверила Либерти.

— Тогда нет проблем! Позвоню одному приятелю — и сговоримся.

— Честно?

— Решено, девочка. Ты им понравишься, я тебе говорю!


Арете был нужен только повод, чтобы приняться за праздничный стол по случаю участия дочери в съемках. Жареная курица, сладкий картофель, бисквитный кекс, плюшки, пирожные — она хлопотала вовсю.

Синди успела ей сообщить, что Либерти тоже взяли сниматься. Арета тут же позвонила сестре и пригласила присоединиться к пиршеству.

Когда девушки приехали, стол уже ломился от яств.

Либерти устала, у нее болела лодыжка и ныла рука. Она мечтала только об одном — пойти домой и спокойно обдумать предстоящую встречу с Деймоном. Что надеть? Как держаться? А самое главное — понравится ли ему ее музыка?

Тут из кухни вышла Дайан, и Либерти страшно рассердилась. Она же ясно сказала Синди, что не хочет ее видеть. Эта Синди никогда не слушает, что ей говорят. Ее голова занята одним — как бы потрахаться, и она просто не в состоянии ничего воспринимать.

— Ну, что ж, девочки, — начала Дайан, — я сгораю от нетерпения. Рассказывайте, что за клип такой. Звучит захватывающе!

Синди стала рассказывать, а Либерти удалилась на кухню и принялась помогать Арете выкладывать на блюдо румяные куски курицы.

— Поставь на середину стола, — распорядилась Арета. — И пусть все садятся. Пора уже подкрепиться.

— Еще кто-то будет? — спросила Либерти. — Ты еды на целую роту наготовила.

— Нет, больше никого. Только мы, — хохотнула Арета. — Семейный ужин. Возьмете потом себе на завтра сухим пайком. Знаю я вас, девчонок, небось вечно голодные ходите.

— Нет, мы нормально питаемся, — возразила Либерти.

— Питаются они! Не ври, пожалуйста, — беззлобно пожурила Арета. — Но ничего, сегодня наверстаете.

— Я уж чувствую.

— Насколько я поняла, у тебя с мамой состоялся разговор? — Арета сделала паузу и внимательно посмотрела на племянницу.

— Кто тебе сказал? Синди?

— Не поверишь, но в кои-то веки утечка произошла не из-за моей доченьки. Дайан мне сама сказала.

— И ты веришь тому, что она говорит?

— О чем?

— О Германии, о том, что мой отец погиб и что никак невозможно связаться с его родными.

— Ну, девочка, раз она так говорит… — мягко произнесла Арета. — Какой ей смысл врать о таких серьезных вещах, а?

— Пожалуй, никакого.

— Знаешь, она очень переживает. Может, вы помиритесь? Скажешь ей, что больше не сердишься? Что все в порядке?

«Но это же не так! — хотелось крикнуть Либерти. — Все совсем даже не в порядке! Зачем она меня так долго морочила?!»

— Конечно, — сказала она.

Арета обняла ее.

— Вот и умница! Узнаю мою маленькую славную Либби!

Глава 35

Эми держала Тину за руку и пыталась привести в порядок мысли. Она понимала, что натворила глупостей. Ужасных глупостей. Переспала с чужим человеком, который на самом деле оказался не чужой, а брат Макса. Младший сводный брат, который, как она уловила из обрывков разговора за столом, последние три года жил в Италии. Жил вместе с красавицей Джанной, обворожившей абсолютно всех мужчин, участвующих в сегодняшнем торжестве. К тому же, как выяснилось, он еще и бывший наркоман в придачу.

Дальше некуда!

— Черт! — выругалась Эми. Вообще-то она никогда не ругалась, но в этой ситуации обойтись без крепких выражений было невозможно.

Что такое? — встрепенулась Тина. В последние двадцать минут она совершенно успокоилась. А в дороге вопила во все горло. И в приемном покое закатила форменный скандал: громогласно требовала эпидуральную анестезию, а потом вдруг со всей силы пнула Брэда в пах.

Анестезию ей сделали, и теперь она пребывала в безмятежном ожидании.

Потрясенный Брэд отправился на поиски кофе.

— Я себя чувствую просто классно! — мечтательно проговорила Тина. — Как будто плыву в океане на надувном матрасе.

— Вот и чудесно, — сказала Эми. — Лекарство действует.

— Прости, что испортила тебе торжество.

— Не извиняйся. Вечер все равно пошел не так, как задумано, — проговорила Эми.

— Ох! — буркнула Тина, не слушая ее. — Вот ребенок родится — я опять стану стройной. Куплю себе новые туфли от Джимми Чу и какую-нибудь побрякушку от Тиффани. Скажи Брэду: Тиффани, не Фортунофф. Он иногда такой бестолковый. — Она закрыла глаза, по ее губам пробежала улыбка. — Мне так хорошо…

Ничего не поделаешь! Эми поняла, что сейчас не время и не место советоваться с подругой о ситуации, в которую она попала. Тина не в состоянии ее выслушать. Улыбнется и скажет, что все будет хорошо.

Вошла акушерка, осмотрела Тину и обещала скоро вернуться.

— Я рожаю, — проговорила Тина, поглаживая себя по животу. — Здорово, а?

— Конечно, — согласилась Эми, пожимая подруге руку.

— Будет маленький Брэд, — засмеялась Тина.

— Не такой уж и маленький, — поправила Эми. — Врачи говорят, родится богатырь.

— Брэду это понравится, — сказала Тина и закрыла глаза. — Он будет такой гордый папаша… — И она погрузилась в блаженную дрему.


Через два часа на свет появился Брэд-младший. Три семьсот.

Роды прошли легко. Несколько потуг — и курчавая черная головка младенца вышла на свет божий. Эми решила, что эпидуральную анестезию придумал гений.

— О боже! — воскликнула Тина, глядя на завернутого в одеяльце ребенка на руках у медсестры. — Чудо какое!

Эми с Брэдом бросились обниматься, не веря, что все прошло так гладко.

— Поздравляю! — шепнула Эми счастливому папаше. — А теперь я вас оставлю в семейном кругу.

— Спасибо за все, — сказал Брэд и крепко ее обнял. — Не сердись, что выдернули тебя с ужина. Мы перед тобой виноваты.

— Не говори глупостей. Видеть, как появился на свет маленький Брэд, куда интереснее любого ужина.

— Красивый чертенок, скажи? — Брэд гордо улыбался. — И оснащен как надо.

— Брэд!

— А что? Я правду говорю.

— Малыш чудесный, — согласилась Эми. — Глаза твои, а ротик — мамочкин.

— А характер — твой будет, — заявил Брэд.

— Ты мне льстишь, — смутилась Эми.

— Ты лучше всех! — Брэд снова обнял ее. — Настоящий друг.

Эми расцеловала Тину и малыша и тихонько вышла. Была почти полночь. Эми решила позвонить Максу.

— Солнышко! — обрадовался он. — Я только что вошел. Ты где?

— Выхожу из больницы.

— Как дела у Тины?

— Все хорошо. Родился здоровенький мальчик, три семьсот.

— Я приеду за тобой и отвезу домой.

— Я могу взять такси, — стала отказываться Эми, направляясь к лифту.

— И слышать не хочу! Я уже выезжаю.

— Макс, не стоит!

— Стоит! — заупрямился он. — Тебе же хочется узнать, как прошел ужин.

— Еще как хочется! Мама, наверное, обиделась на меня?

— Ты же ее знаешь. Но положение спасла Джанна. Девушка Джета, помнишь? Какая обаятельная девушка! Все были ею очарованы, включая твою бабушку Поппи. И даже твою маму.

— Вот и хорошо, — безучастно ответила Эми. Только этого ей сейчас не хватало: мало того, что итальянка такая красивая, так еще и всех очаровала.

Везунчик Джет!

Везунчик Джет, соблазнитель, изменщик, бывший наркоман, который напоил ее допьяна и завлек к себе домой. Чтоб его!

С другой стороны… Она же сама поехала, нисколечки не сопротивлялась. И больше того: когда он испугался и отпрянул, она сама настояла на продолжении.

Все равно он — подлый предатель! А кто тогда она?

Думать об этом не хотелось. И о нем тоже. Это был один большой кошмар, к которому она не хотела возвращаться.


Когда Джету наконец удалось утащить Джанну из ресторана, итальянка была по-прежнему полна сил и энергии.

— Поехали в клуб, милый, — заныла она, обвивая его руками за шею и проводя языком по его губам. — Мне так хочется танцевать!

Господи! Ну, чем не зайчик «Энерджайзер»? Заведи ее — и она будет всю ночь маршировать. А ему сейчас требуется проветрить голову и осмыслить все, что произошло.

Что же, черт возьми, делать? Девушка его мечты Эми Скотт-Саймон вот-вот станет женой его старшего брата — который, надо признать, способен дать ей все, что она пожелает. В то время как он… — что может предложить ей он? Неувядаемую любовь? Так нельзя, нельзя! Но что он может изменить? Что может сделать?

Погоди. Зачем так увлекаться? Она никакая не «девушка его мечты»: подружка на одну ночь, изменившая с ним своему жениху. Так… Получается, что с Максом она еще ни разу не спала. Что бы это значило? Почему с женихом она не спала, а с ним пошла с такой готовностью?

Надо с ней поговорить, выяснить, в чем тут дело. И чем скорей — тем лучше.

— Carino! — мурлыкнула Джанна. — Куда мы теперь поедем?

Хороший вопрос. Куда же ее отвезти?

Джет достал мобильник и набрал номер Беверли.

— Привет. Я тут с девушкой… — начал он, — и мы…

— Нашел-таки! — обрадовалась Беверли. — И кто она? Как зовут эту счастливицу? И главное: так ли она хороша, как тебе представлялось?

— С моей девушкой Джанной. Она прилетела из Италии, — многозначительно произнес он, оглядываясь, чтобы проверить, не слушает ли Джанна.

— Вот те на! — всплеснула руками Беверли.

— Она хочет танцевать, — продолжал Джет. — Есть идеи?

— Я сейчас направляюсь в «Гэтсби», а потом к Прыткому Джимми на вечеринку. Можете составить мне компанию.

— Ну, если тебя это не напрягает…

— Встретимся в «Гэтсби», мой мальчик.

— Ты лучше всех, Бев. Мы уже выезжаем.


Из отеля Крис позвонил Энди узнать, что нового с домом.

— Новости не очень хорошие, — сказал Энди. — Говорят, твой дом построен поверх старого оползня и может в любой момент сползти вниз по склону.

— Вот те на!

— Завтра первым делом свяжусь со страховщиками. У тебя же полная страховка, да?

— Да кто его знает? Оползень — это стихийное бедствие, может, они и не подпадают.

Он положил трубку и долго не мог заснуть. Припомнилась актриса — его попутчица Инее Фаллон. Болтлива, но от этого не менее привлекательна, а сегодня ему определенно нужна компания.

Она остановилась в том же отеле, и, несмотря на поздний час, он решил попытать счастья. Она сняла трубку уже на втором гудке.

— Инее, — сказал он, — не узнаете меня?

— Кто это?

— Крис Даймонд. Мы вместе летели в самолете.

— Как же, я вас помню, — оживилась она. — Чем могу служить, Крис?

«Можешь прийти ко мне в номер, развлечемся, а то я уснуть не могу».

— Да вот, из-за разницы во времени никак уснуть не могу. Подозреваю, у вас та же проблема.

— А я смотрю порнушку, — призналась она со смехом. — Я всегда так делаю, когда торчу одна в номере. Очень расслабляет. Рекомендую.

— Во всяком случае, время хорошо убивает.

— Я тут подумала… Что, если эту тему затронуть завтра на передаче? Надо же как-то переплюнуть Дрю с ее сиськами.

— Да у вас, я гляжу, большие планы!

— Да, а что?

— Да так… Может, подниметесь ко мне в «люкс»? Вместе порнушку посмотрим?

Пауза длилась секунды две-три.

— Конечно. Почему бы нет?

Спустя десять минут они уже забавлялись у него на диване. На Инее было символическое фиолетовое платьице, короткое и с глубоким вырезом. Ему не составило труда освободить ее от одежды. Белье она не жаловала. Растительность на лобке — тоже. Она была выбрита на нет, а клитор украшала серьга.

Инее проворно оседлала Криса. Маленькие груди были увенчаны крупными, набухшими сосками. Грудь была настоящая. Неплохо для разнообразия.

Она сунула соски ему в рот, он втянул их в себя, и она вмиг кончила, вопя, как дикая кошка. После этого он пригнул ее голову, и она проявила себя как искусная партнерша. Она все делала как надо — поддразнивала языком, сжимала ладонью. То останавливалась, то принималась вновь. У Криса из глаз летели искры.

Он извергся с такой силой, что все невзгоды, и даже утрата дома, отошли на второй план. Не говоря уже о Берди с Джонатаном и их проблемами.

Крис отвалился на диване и быстро погрузился в долгожданный сон.

Глава 36

Эми вышла из больницы. Макс уже ждал ее на улице. Завидев ее, он выскочил из машины и кинулся обнимать.

— Какая ты у меня замечательная! — воскликнул он, крепко сжимая ее в объятиях.

— Не такая уж замечательная, — высвободилась Эми.

— Еще какая! — настаивал Макс. — Не поддалась маминому нажиму, фактически ослушалась. Лично я нисколько не огорчился, что ты уехала, тем более что эта репетиция мне сто лет не нужна. Но Нэнси была очень недовольна.

— И наверняка очень быстро успокоилась.

— Конечно. — Он распахнул дверцу машины.

— Вот и хорошо. — Эми скользнула на пассажирское сиденье.

— Я рад, что со мной были Крис и Джет. Группа поддержки. Я с ними подружился. Это здорово.

— Они до конца пробыли? — спросила она, оставляя при себе свои возражения. Чего уж там хорошего! Просто катастрофа. Лучше бы были чужими, как раньше.

— Скажем так: они исполнили свой братский долг, — сказал Макс. — А Джанна, как я тебе уже докладывал, всех просто очаровала.

— Отлично.

— Ты успела с ней познакомиться?

— С этой итальянкой?

— Да. Она девушка Джета. В Италии они живут вместе. Кажется, она топ-модель.

— Найджел мне говорил. Она будет сниматься в рекламе Куртенелли.

— Обворожительная девушка! — восхищенно произнес Макс. — И какая веселая!

— Вот и хорошо, — согласилась Эми, мысленно возмущаясь, что Макс так откровенно нахваливает другую женщину.

— Но до моей Эми ей далеко, — прибавил тот, тронув ее за колено.

— Долго они в Нью-Йорке пробудут? — спросила Эми, стараясь придать голосу беспечную интонацию.

— Кто?

— Джанна и… Джет. — Произнести его имя оказалось непросто.

— Я не спросил. Я бы хотел, чтобы они и на свадьбе были. Твоей маме, правда, придется переделывать рассадку, но я уверен, она справится.

Ну да, как же! Джет — и на ее свадьбе. Вот радость-то!

Эми решила, что надо каким-то образом искупить свою вину перед Максом. Ее замучила совесть, особенно теперь, когда она узнала, кто был ее таинственный незнакомец.

Макс взглянул на нее и сказал:

— Тебе надо поспать. Этот банкет и приготовления к свадьбе тебя скоро доконают.

— Да нет, — возразила Эми.

— Ты просто этого не понимаешь, солнышко.

— Макс, — проговорила она, тронув его за руку.

— Да?

— Я бы хотела поехать к тебе.

— Ко мне? — изумился он. — Но зачем?

— Я подумала, раз я удрала с нашего праздника, было бы неплохо провести остаток вечера вдвоем, в тиши.

— Но уже поздно, — заметил он, взглянув на часы.

— Я знаю.

— И завтра понедельник. Рабочий день.

— Знаю. Но я все равно хочу поехать к тебе.

— Хм-мм… У меня ночует Лулу с нянькой.

— Но они же будут спать?

— Да.

— Значит, я никому не помешаю.

— Ну, если ты так хочешь… — нехотя согласился он.

— Да, Макс, — тихо сказала Эми, — я так хочу.


— Итак, — сказала Джанна, перебирая браслеты на руке, — чем занимается эта твоя подруга?

— Беверли — художник-гример, работает со звездами первой величины. — Джет остановил такси. — Тебе она понравится. Ее все любят.

— А ты с ней спал?

— Котик! — рассмеялся Джет. — С Беверли у нас чисто платонические отношения.

— Американцы в сексе такие робкие! — подтрунивала Джанна, садясь в машину. — В Италии секс с близким приятелем — нормальная вещь. Ничего дурного, правда, carino?

— Сумасшедшая! — Он втиснулся на заднее сиденье рядом с ней.

— И где мы встретимся с твоей подружкой?

— Сначала выпьем в «Гэтсби», а потом она повезет нас на какую-то вечеринку.

— И меня? — Глаза ее заблестели. — Джанна никогда не устает. Глоток шампанского — и я опять как новенькая.


Макс поспешил войти в дом первым и включил свет и музыку.

— Не надо меня развлекать, я же не гость, — сказала Эми.

— Но ты здесь так редко бываешь!

— Ты меня не приглашаешь.

— Мы помолвлены, солнышко, ты скоро переедешь сюда жить. И ты, надеюсь, не сомневаешься, что я тебе всегда рад? Надо было давно дать тебе ключи.

Они уже давно решили, что после свадьбы Эми переедет к нему, пока они не подыщут новую квартиру, которую она обставит по своему вкусу. Правда, она пока об этом не думала — хватало забот со свадьбой.

— Налить тебе чего-нибудь? — предложил он.

— Апельсиновый сок. Соковыжималка есть?

— Понятия не имею, что у меня там есть. Кухней заведует экономка.

— Пошли посмотрим.

Кухня у Макса имела такой вид, словно ею никогда не пользовались. В одном из шкафов Эми нашла соковыжималку, в холодильнике — апельсины.

— Тебе сделать? — предложила она, разрезая апельсины пополам.

— Я похож на человека, которому требуется доза витамина С? — улыбнулся он.

— Нет, и вообще я хотела тебе сказать, что ты сегодня красив как никогда. Так приятно было сидеть с тобой рядом! Да, и фотографии мне ужасно понравились. Ты был такой серьезный малыш! Ты ведь там нигде не улыбаешься, заметил?

— А ты была невыносимо хорошенькая.

— Невыносимо?

— Это комплимент.

Она протянула ему стакан соку.

— Выпей. Это полезно.

— Что мне полезно, так это ты. — Он подошел сзади и уткнулся носом ей в шею. — Это правда, Эми.

— Надеюсь, ты меня не осуждаешь, что я удрала из ресторана, — тихо проговорила она. — Тине я была нужна. Я обещала ей, что, когда все начнется, я буду рядом.

— То, что ты поддержала свою подругу, это естественно. Они перешли в гостиную и сели на диван. Эми придвинулась и стала его целовать.

Через несколько секунд он отпрянул.

— Эми, ты меня сейчас возбудишь, а потом уедешь к себе.

— И не собираюсь.

— Ты серьезно? — удивился Макс.

— Видишь ли, — медленно начала она, — мы с тобой скоро поженимся. И хоть я тебе и говорила, что хочу подождать, я подумала, что сегодня нам будет не грех это сделать.

— Нет, погоди-ка, — опешил он.

— Ты не хочешь?

— Хочу, конечно, — ответил он, отнюдь не уверенный, что сегодня самый подходящий день для того, чтобы в первый раз переспать со своей будущей женой. Из головы по-прежнему не шли Марина с ее угрозами в адрес шантажиста Бушкова, не говоря уже о предстоящей встрече с отцом и назначенных на завтра решающих переговорах с японцами. А кроме того — в соседней комнате спят Лулу с нянькой. Эми крайне неудачно выбрала время.

— Тогда… можно я у тебя останусь? — спросила она.

— Ты уверена, что этого хочешь? — Он придумывал, как бы ее отговорить.

— Абсолютно уверена.


Возле клуба «Гэтсби», как всегда, бурлила толпа. Охранник кивнул Джету как старому знакомому, и тот почувствовал себя завсегдатаем. Джанну и вовсе остановить было невозможно. Она послала охраннику несколько воздушных поцелуев — и тот растаял.

Беверли с Четом сидели за угловым столиком и пили мартини с яблочным соком. Беверли помахала им рукой.

— По стаканчику — и поедем! — прокричала она.

— Привет! — Джанна одарила всех лучезарной улыбкой.

— Я твоя поклонница, — призналась Беверли. — Видела твои снимки во всех ваших итальянских журналах.

— Спасибо, — просияла Джанна, купаясь в лучах славы.

— А вот еще новость, — сообщила Беверли. — Меня подписали делать тебе грим на съемках для Куртенелли.

— Отлично! — рассмеялась Джанна. — Мир тесен.

— Да, очень, — согласилась Беверли.

— Джет тоже будет сниматься, — объявила Джанна.

— Хочешь сказать, что я наконец поработаю и над этой мордашкой? — обрадовалась Бев.

— Хорошенькая мордашка? — Джанна потрепала Джета по щеке.

Чет, по обыкновению, помалкивал, но Джанна и из него быстро вытянула, чем он занимается, и засыпала вопросами о музыке. Он оживился. Она умела расшевелить любого мужчину.

Минут через двадцать Беверли предложила отчалить.

— Ты точно хочешь поехать? — спросил Джет у Джанны, втайне надеясь, что она подустала и они поедут домой, где он сможет спокойно предаться мыслям об Эми и о том, как выбираться из нелепой ситуации.

— Едем, едем! — Джанна даже засмеялась: как он только мог подумать? Она подмигнула Беверли: — У мальчиков не хватает… как сказать? — энергии. А мы с тобой будем веселиться, si?

— Еще как! — улыбнулась Беверли.


Оказавшись вдвоем в спальне, Макс с Эми испытали неловкость. Они стояли у изножья его огромной кровати, по-мужски темной и застеленной темным же, шоколадного цвета, бельем. Поцелуи, казалось, нисколько не прибавили ему решимости.

Эми почувствовала, что ей требуется каким-то способом расслабиться. Она вступала на неизведанную территорию и нервничала. С Джетом все было спонтанно, незапланированно: они просто повалились на кровать, охваченные желанием. Это было чистой воды безумство, но крайне приятное.

Сегодня с Максом все было иначе. Во-первых, она была совершенно трезва. Во-вторых, Макс не очень-то проявлял инициативу: целовала его она, а он лишь отвечал. И вообще целовался он как-то робко.

— Мне надо выпить, — сказала она едва слышно.

— Что ты хочешь? — Макс отодвинулся.

— Водки, — отважно сказала она.

— Солнышко, насколько я знаю, ты в жизни не пила крепкого.

— Сегодня я хочу сделать исключение.

— Послушай, — сказал он, — если тебе неловко…

— Нет, Макс! — с горячностью воскликнула она. — Я хочу сегодня быть с тобой!

— Я тоже, радость моя, но мне кажется, сегодня не лучший день.

— Просто мне надо раскрепоститься, — проговорила она, пропустив его реплику мимо ушей, — и рюмка — хорошее средство. Шампанского мне сегодня не досталось, и глоток водки сейчас будет в самый раз.

— Эми, — с серьезным видом произнес Макс, — у тебя сильный стресс. И хоть мне и очень хочется провести с тобой ночь, давай лучше отложим.

— Ты так считаешь?

— Мы скоро станем мужем и женой. Зачем второпях делать то, о чем ты потом можешь пожалеть?

— Но, Макс…

— Никаких «но»! — отрезал он. — Поверь, я знаю, что лучше для тебя.

Как унизительно! Жених не имеет желания с ней спать! Он ее откровенно отверг. О боже! Эми чувствовала себя полной дурой.

— Надень пальто, дорогая, — сказал Макс, выходя в гостиную. — Я отвезу тебя домой.

С этими словами он взял ключи от машины и направился к выходу.

Глава 37

«Прощальная вечеринка» означала громкую музыку, море выпивки, потные извивающиеся тела и неограниченное количество травы — такое, что здоровый человек получал кайф, всего лишь дыша этим воздухом.

И все это происходило в гостиной у Прыткого Джимми в его доме в Гарлеме, который он делил с двумя другими рэперами. Это была дыра, но весьма комфортабельная. Баснословно дорогая акустическая система выдавала на полную мощь тяжелый рэп.

Синди выплясывала и была на вершине блаженства. Либерти нашла себе укромный уголок, забилась туда и ругала себя, что поддалась на уговоры сестры. У них так всегда, разве нет? Вечно Синди уломает ее вопреки желанию.

— Ты позволяешь этой кошелке вытирать об тебя ноги, — частенько ворчал Кев. — Почему ты от нее не съедешь? Жили бы вместе у меня. Она тебе не нужна.

— Синди моя кузина, и не называй ее кошелкой!

— Она тебя просто использует, поскольку сама ни на что не годится.

— Нехорошо так говорить. Синди для меня на все готова.

Впрочем, в этом она не всегда была уверена. Синди действительно частенько ею помыкала, и сегодня — классический пример. В результате она торчит на вечеринке, куда совершенно не собиралась идти, забилась в уголок, подальше ото всех, а Синди тем временем от души отрывается и напропалую кадрит мужиков.

Но не будем забывать, что это Синди и ее мама приютили ее, когда Дайан ее выставила. И она жила у них на правах сестры и дочери. Когда же пришло время жить самостоятельно, они с Синди опять поселились вместе. Квартиру им тоже нашла Синди, как и работу в кофейне. Синди всегда о ней заботилась, а если иногда и позволяла себе ее использовать — так ведь это оттого, что она красивее. Ну, да это не главное, у Синди зато большое и доброе сердце.

Поскольку никого из этой компании Либерти не знала, она устроилась в сторонке и стала перебирать многочисленные компакт-диски, стоявшие на стеллаже рядом с аудиосистемой.

— Нашла что-нибудь по своему вкусу? — спросил знакомый голос.

Она обернулась. Это оказался Малик.

— Ой, привет! — Она обрадовалась знакомому лицу.

— Ты сегодня была молодцом, — похвалил режиссер. — Ты могла бы зарабатывать такими съемками. Ты очень киногенична.

— Сниматься в чужих видеоклипах не входит в мои планы, — беспечно улыбнулась Либерти. — Я пишу песни и пою, разве я тебе не говорила?

Может, и говорила. А может, нет. — Малик пил пиво из горлышка. — Но по опыту могу сказать: надо пользоваться тем, что имеешь. Я, например, хотел стать танцовщиком — а кем стал?

— Режиссура — это намного круче.

— Мне нравится, и жене моей — тоже. Надо вас познакомить, она у меня умница. Как ты.

— Ты женат? — изумилась Либерти, польщенная комплиментом.

— Удивлена?

— Ты такой молодой…

Малик пожал плечами.

— Двадцать восемь. Женился, когда жена залетела — не хотел плодить безотцовщину.

— Круто, — похвалила Либерти. — А чем жена занимается?

— Танцует, — похвалился Малик.

— А на съемках ее сегодня не было?

— Нет, лапуля, она не так танцует. Она балерина.

— Ого! Вот это я понимаю!

— Да. Она талантливая белая женщина, — сказал он, отхлебывая пива. — А ты полукровка, да?

— Сама толком не знаю, — созналась Либерти. — Мама мне вечно твердит, что я черная, но, по-моему, во мне есть белая кровь.

— Не знаешь, кто твой отец? Ты на это намекаешь?

— Я его никогда не видела. Он умер до моего рождения.

— Жаль, — посочувствовал Малик.

— Меня мама растила. Она тоже была певицей, но потом бросила.

— И чем занялась?

— Неважно.

— Стыдно говорить?

— Не стыдно, а не хочу. Она глупость сделала.

— А вон идет моя жена, — объявил Малик, показывая на хрупкую белую женщину лет на десять его старше. Ее темные волосы были собраны в пучок, а одета она была в белое платье в пол. Она не очень любезно кивнула в сторону Либерти, взяла Малика под руку, объявила:

— Идем со мной, — и быстро куда-то утащила.

Вот вам и новые друзья.

Синди тем временем выплясывала рок-н-ролл на пару с Джимми. При всей ее крупной фигуре, Синди обладала превосходным чувством ритма и легко могла заткнуть за пояс любого.

«Интересно, сколько еще здесь придется торчать?» — с тоской подумала Либерти. Ей не терпелось удрать, поймать такси и уехать домой. Синди даже не заметит.

Так чего она медлит? Кого дожидается? Деймона?

Да, как же.

Она оглядела комнату и подумала: «Зачем Деймону тусоваться в такой компании? Заурядная кучка наркоманов, совсем не его уровень. С другой стороны, Малик же здесь, значит, и Деймон может подъехать».

Жаль, что она не взяла с собой Кева. Быть на вечеринке без пары — в этом есть что-то унизительное. Все думают, что ты пытаешься кого-то кадрить и затащить в постель. Ни то ни другое в ее планы не входило.

Либерти стала медленно продвигаться к выходу.

И тут это случилось. Она уже была у самой двери, когда появился Деймон.

Как обычно, вид он имел самый крутой. Весь в черном, с огромным бриллиантом на цепи, с бриллиантовыми сережками в обоих ушах. Часы с круглым циферблатом, тоже с бриллиантами, а на плечи небрежно накинута курточка из натурального меха.

Он бросил на нее беглый взгляд, нимало не удивясь ее присутствию.

— Привет, Либерти. — Он дружелюбно улыбнулся. — Я тебе придумал новое имя.

— Да? — Она решила сохранять спокойствие.

— Да. Отныне буду называть тебя ЛЛ.

— ЛЛ? — переспросила она.

— Да. Леди Либерти, — пояснил он с томной улыбкой. — Нравится?

— Как скажете.

— Да ты что, уходить собралась?

— Да, — выдавила она. — Вроде того.

— Тачка есть?

— А как же, — буркнула она. — Я никуда не езжу без машины с персональным шофером. Он меня по утрам и к кофейне подвозит.

— Забавная ты…

— Вы так думаете?

Они обменялись долгими взглядами.

— Мне надо поздороваться с Джимми. Ну, может, минут десять побыть, — сказал Деймон. — Если хочешь, дождись, я тебя потом подвезу. Да нет, не стоит. — Она чувствовала, что он возбужден.

— Не хочешь со мной ехать? — спросил он, прожигая ее страстным взглядом.

— Я этого не говорила, — сказала она, пытаясь освободиться от его чар.

— Тогда расслабься, — сказал он. — Подойду, поздороваюсь — и удерем отсюда.

— Хорошо, — пролепетала она.

— Есть хочешь?

— Я ужинала у тетки. Она у меня знатная кулинарка.

— Да? И чем угощали? — Он придвинулся ближе, так что ее обдало его дорогим одеколоном.

— Щас вспомню. Сегодня была жареная курочка, ребрышки в медовом соусе и кекс. Много всего вкусного.

— Аж слюнки потекли. В следующий раз зови меня.

— Не думаю, что вас развлечет вечер у моей тети Ареты.

— Почему нет? Ресторанная еда приедается, малыш. Временами я скучаю по нормальной домашней еде.

— Да что вы говорите? — удивилась Либерти. Неужели царственная ножка его принцессы никогда не ступает на кухню? Выходит, нет.

— А как ты думала? — Он пожирал ее глазами. — Я нормальный мужик с нормальными запросами.

— Это можно устроить, — согласилась Либерти и подумала, что он действительно самый земной человек. Потом представила себе, как вытянется лицо у тети Ареты при виде всех этих бриллиантов. Она обалдеет!

Деймон небрежно взял ее за руку и повел к Прыткому Джимми, который продолжал выплясывать с Синди. Впрочем, они не столько танцевали, сколько тряслись в такт музыке и обжимались. Либерти вдруг поразилась, насколько легко она чувствует себя с Деймоном. Они были настроены на одну волну.

— Ага! А вот и он! — прокричал Джимми, моментально останавливаясь. Мужчины пожали руки и обнялись.

Синди вопросительно взглянула на Либерти, но та держалась как ни в чем не бывало. Потом Деймон выпустил ее руку и направился к Малику. Либерти заметила, что при появлении Деймона жена Малика оживилась — на ее лице даже нарисовалась улыбка, хоть и натянутая. Либерти немного постояла и вернулась в свой уголок. Нечего таскаться за Деймоном, как хвост за собакой, еще решат, что он снял ее на ночь и собирается везти к себе.

Музыка играла все громче, воздух делался все плотнее от дыма, и сколько еще Деймон здесь пробудет, оставалось загадкой. Либерти решила, что через десять минут в любом случае уйдет.

Через двадцать минут в дверь ввалилась Беверли с целой компанией друзей.

— Ого, да у вас тут весело! — воскликнула она и подскочила к Либерти. — Это Джет, помнишь его? А это мой парень Чет.

Джанна схватила Джета за руку.

— Идем, carino, будем танцевать! — Она поволокла его в толпу танцующих.

— Ты с Синди? — спросила Беверли, перекрикивая музыку.

— Пришла с ней, — подтвердила Либерти. — Вон она с Джимми. У них, по-моему, роман намечается. А я скоро пойду.

— Такси не нужно?

— Меня Деймон отвезет. Беверли насторожилась.

— Деймон?

— Довезет до дому — и все.

— Не забудь, о чем я тебе говорила! — предостерегла Беверли. — Поверь, будет неприятно видеть твое расстроенное личико, когда он затащит тебя в постель и на том все и кончится. Этого мужика могила исправит, помни об этом!

— Никуда он меня не затащит! — Либерти рассердилась, что ее считают такой доступной.

— Как знаешь. Я тебя предупредила. Он плейбой, так что поостерегись.

— Спасибо за совет, но я знаю, что делаю.

Прежде чем Деймон Доннел собрался уходить, прошло еще полчаса. Либерти, как дура, его ждала. Она злилась на себя, но ничего не могла с собой поделать, только сидела и поглядывала на него украдкой, пока он наконец не подошел и не взял ее за руку. Он вывел ее на улицу, где у обочины стоял его серебристый «Кадиллак Эскалад» со сделанными на заказ колесными дисками. Рядом с машиной взяла под козырек женщина-водитель.

— Садись назад, малыш, — приказал Деймон.

— А разве не надо сказать адрес?

— Я думал, мы по клубам пройдемся, — лениво протянул он, жуя зубочистку.

— Что-то меня не тянет.

— Тогда заедем в какой-нибудь бар, пропустим по стаканчику, получше узнаем друг друга.

— Я правда устала, — пожаловалась она, стараясь не выказывать раздражения. Впрочем, она больше злилась на себя за то, что, как идиотка, сидела и ждала его. — Уж больно вы долго, — не сдержалась она.

— Да? — невозмутимо ответил он.

Да, — повторила она, понимая, что ведет себя хуже сварливой жены. Ну и пусть. Она не собирается ходить перед ним на задних лапках.

— Иными словами, выпить со мной ты не желаешь? — Он с любопытством ее оглядел. — Я правильно понял?

— День был тяжелый, — сказала она, решив не отступать. — Я хочу домой.

— Ну, если ты хочешь играть по таким правилам…

— Я ни во что не играю! — Либерти тряхнула волосами.

— Никаких проблем. Скажи водителю свой адрес, и она тебя доставит.

— А вы не поедете? — ужаснулась она.

— Нет. Машина потом за мной придет. Я еще немного потусуюсь.

— Да? — Либерти была разочарована.

— Все равно больше делать нечего, — вздохнул он и быстро чмокнул ее в щеку. — До завтра, ЛЛ. В полседьмого, не опаздывай!

— Хорошо!

Он шагнул, потом вдруг оглянулся и посмотрел на нее в упор.

— Не передумала?

— Нет, — ответила она, не будучи в этом уверена. «Господи, если бы он только не был женат…»

— Ясно, — сказал он, сверкнув бриллиантами. — Пока.

С этими словами он вошел в дом, а Либерти осталась одна, мучимая вопросом, не совершила ли она большой ошибки.

Глава 38

Соня Сивариус разглядывала часы «Ролекс», украденные у Криса Даймонда. Обычно, прихватив ценную вещицу, она сплавляла ее кому-нибудь из ближайших скупщиков краденого, но в этих часах было что-то особенное. Мужественные и массивные, они делали ее запястье особенно хрупким и девичьим.

Она стояла в ванной в квартире Реда Даймонда на 59-й улице. Миллиардера Реда Даймонда. Он был так стар, что наличие у него эрекции само по себе повергало в шок.

Это Надя, ее сожительница, а иногда и напарница по эротическим шоу, позвала ее в субботу на ту вечеринку, пообещав шальные деньги. Был уже вечер воскресенья, а старикан все не сдавался. Виагра. Что за чудо! От нее дряхлые члены опять как новенькие.

Соня вздохнула. Ей было жаль немолодых жен, которым приходится терпеть внезапно возродившуюся сексуальность мужа.

Она любовалась собой в зеркале. Соня, девочка из Словакии. Надо, чтобы кто-то написал о ней роман. Или хотя бы романчик. Она многого добилась. В школе она была долговязой и тощей, мальчишки ее дразнили, а девчонки сторонились из-за ее простого происхождения. Она отыгрывалась, проделывая с мальчиками то, чего они не могли добиться от так называемых хороших девочек. В результате мальчишки за ней бегали, а девчонки сторонились еще больше.

В шестнадцать лет она убежала из дома и вместе с двоюродным братом Игорем села на поезд и уехала в Прагу. Третьим в компании был торговец автомобилями, на двадцать лет ее старше. Этот человек познакомил ее с кое-какими мужиками, и вскоре она уже прилично зарабатывала. Спустя некоторое время она сошлась с украинской девушкой Надей, на три года ее старше, которая казалась ей такой умудренной. Им было очень хорошо вместе, они стали показывать свой лесбийский номер — имевший колоссальный успех, пока Надя не уехала в Америку с одним богатым бизнесменом.

Через два года Надя вызвала ее к себе. Она поехала охотно, а заодно оплатила билет и Игорю.

У Нади все было схвачено, она представила Соню нужным людям, и скоро они уже гремели на весь Нью-Йорк как весьма успешный дуэт, к тому же многоцелевого назначения.

С тех пор прошло три года. Теперь Соня жила в славной квартирке. У нее были меха и украшения, она зашибала хорошие деньги. У нее появились связи, и, когда кому-нибудь в Нью-Йорке требовалась особенная девушка, ее рекомендовали первой. Именно так она и получила эту работу от Роса Джаганте. Работа была нехитрая: надо было только завлечь в постель названного Росом мужика и оставить ему записку. Она, правда, не удержалась и приписала от себя постскриптум. Вообще-то, мужик был симпатичный и отлично проявил себя в постели, но у Сони было правило: она никогда не хвалила мужчин за проявленную доблесть, пусть лучше помучаются.

В дверь ванной постучала Надя.

— Требует тебя! — прокричала она. — Давай быстрей!

«Ничего удивительного, — подумала Соня, продолжая любоваться своим отражением. — Лучше меня нет».

Она шагнула в спальню, совершенно нагая, не считая пятидюймовых каблуков и пояска со стразами. Ее огненно-рыжие волосы спускались ниже талии, в такой же цвет была выкрашена узенькая полоска, оставленная на лобке.

По просьбе старика Надя его привязала. Голый и немощный, он тем не менее пребывал в состоянии стойкого возбуждения.

У Сони мелькнула мысль, что он принял слишком много этих волшебных голубых таблеток. Не ровен час, хватит удар. В таком случае она сделает отсюда ноги.

Но старик выглядел бодрячком. Вид у него был абсолютно счастливый, по морщинистому лицу блуждала идиотская улыбка.

— Ну же, девоньки, — проговорил он, — покажите, что вы умеете.

— Я умею все, что вы только пожелаете, — похвалилась Соня и встала перед ним, широко расставив ноги и уперев руки в боки. — Абсолютно все!


В три часа ночи Криса разбудил телефон. Он забыл отключить звонок и теперь был страшно зол.

Инее давно ушла. Сделала свое дело — и тут же удалилась.

— Девушке для поддержания красоты необходим сон, — застенчиво объяснила она через какие-то несколько минут после того, как орала диким голосом. И ушла к себе, чему Крис был несказанно рад — он терпеть не мог девиц, которых надо уговаривать уйти.

Звонил Рос.

— Я подумал над твоим предложением, — прохрипел он. — Посоветовался со своими пиарщиками, как ты сказал, и вот что: денег своих я все равно еще не получил, так почему бы, пока суд да дело, не воспользоваться хорошим шансом? Одним словом, мы беремся сделать свадьбу для Верди Марвел.

— Ты хоть на время смотрел? — проворчал Крис, возмущенно глядя на электронные часы на тумбочке.

— Да какая, к черту, разница? Скажи спасибо, что я вообще с тобой разговариваю.

— Да уж, мне очень повезло, — сказал Крис, зевая.

— Повезло, это точно! — прорычал Рос. — Это не значит, что долг тебе прощается. Ты получаешь отсрочку, только и всего.

— О'кей, — сонным голосом ответил Крис. — Пусть твои пиарщики завтра мне позвонят. Верди хочет необыкновенную свадьбу, и прессу надо держать под контролем.

— Решил тебе звякнуть, пока ты не побежал к Питеру Мортону.

— Я так и понял, — сказал Крис и бросил трубку.

Сон был перебит.

Опять позвонить Инее? Нет, в три часа ночи даже она не придет. А вдруг придет?

Он стал думать. Почему секс занимает в его жизни такое важное место? Почему он всегда от него так зависит?

Он знал ответ. Секс был для него снотворной пилюлей, его способом расслабиться. Джет в свое время выбрал для себя наркотики и спиртное, Макс — работу, а его пороком был секс, хотя недавно к нему прибавились еще и азартные игры.

Провалявшись какое-то время, он встал и принялся выхаживать по номеру, пока не остановился перед большущим окном. Крис залюбовался видом. Ночью Нью-Йорк очень красив: сверкающая реклама, дорожки автомобильных огней, струящиеся по улицам.

Вскоре его мозг заработал вовсю. Завтрак с Джетом, потом — визит к отцу, а после этого он садится в самолет и летит домой.

Вот именно — «летит домой». А дома-то нет, это уже точно известно. Рехнуться можно!

Он потерял все, а хуже всего — он даже не может строиться заново, пока не рассчитается с Росом Джаганте.


Утащить Джанну домой удалось только часа в четыре.

— Обожаю Нью-Йорк! — заявила она, направляясь к машине. Браслеты на ее руках ритмично позвякивали.

— Да, Нью-Йорк — это что-то! — согласился Джет, зевая. — Особенно если удается поспать. Тебе разве завтра не работать?

— Только после обеда. Мы пойдем на примерку. Ты тоже.

— Жду не дождусь, — снова зевнул Джет.

— Все вышло очень хорошо, carino, — сказала она. — Они требовали какую-то знаменитость, но я настояла, чтобы взяли тебя.

— В Италии я тоже знаменитость, — уточнил он.

— Одно дело — Италия, а другое — Америка, — глубокомысленно изрекла Джанна. — Эта реклама будет во всех журналах! Это хорошо для твоей карьеры, да?

— Не повредит.

— Этот Прыткий Джимми… — размышляла Джанна. — Мне его музыка понравилась. Ритм тяжеловат, но мне нравится. А?

Все у этой Джанны хорошо, все ей нравится. Она стала действовать ему на нервы. Единственное, о чем он сейчас мечтал — это заползти в кровать и уснуть. Тут он вспомнил, что долго спать не придется — он же обещал Крису приехать к завтраку.

Рука Джанны скользнула по его ноге.

О боже, опять! Она ненасытна!

Джет резко сбросил ее руку. Нет никаких сил! Ему необходим и физический, и моральный отдых.

— Что-то не так, милый? — обиделась она.

— Я бы рассказал, да ты не поймешь, — устало ответил он.


Леди Джейн Бэнтли не спала. Она была слишком встревожена, чтобы даже помыслить о сне. Она сидела и дожидалась Реда, готовая к разговору.

После полуночи она поняла, что он опять не будет ночевать дома.

Наверное, опять с девками развлекается.

Подумать только: она потратила шесть лет жизни на сожительство с невыносимым существом, бездушным денежным мешком, не способным любить никого, кроме себя. Как она могла так обмануться?!

Да по сути дела, он и себя-то не любит. Как может любить себя человек, для которого главное удовольствие — портить другим жизнь?

Глава 39

— Ты прямо как мужик, — вздохнул Джет, когда утром в понедельник, едва открыв глаза, Джанна его оседлала.

Он поспал всего часа три и даже не успел толком проснуться, а его так называемая девушка уже решила воспользоваться его утренней эрекцией.

Джанна постоянно пребывала в возбуждении. Неважно, выспалась она или нет — для секса у нее всегда настроение было подходящее.

Слава богу, хоть голова не болит. В былые времена он бы сейчас был полной развалиной, не способной ни слова молвить, ни шевельнуться. В голове бы стучал молот, и по телу бы пробегала дрожь. Сейчас он был только утомлен.

Джанна же, которая весь вечер хлестала то «Маргариту», то шампанское, словно и не испытывала никаких неудобств. Она была свежа и ненасытна — даже дыхание у нее было свежее.

— Уймись, милая! — возмутился Джет. — Может, дашь хотя бы в сортир сходить?

— Зачем отказывать себе в удовольствии, carino? — ответила Джанна и прильнула к нему так, что он поневоле вошел в нее.

Тут уже природа взяла свое, и вскоре он был возбужден не меньше нее. Минут десять они плыли по течению, а потом кончили в унисон.

— Потрясно! — воскликнула Джанна. — Мой мальчик-янки — чудо!

— Больше так не говори.

— Как?

— «Мальчик-янки». Очень глупо звучит. Джанна пожала плечами и встала.

— Я иду в душ, — объявила она и потянулась, как кошка.

— Можно, я первый? — быстро спросил он. — А то к брату опоздаю.

— Мы примем душ вместе! Хорошо?

Ну, конечно. Еще как хорошо. Этой бабе дай волю — она до смерти затрахает.


Криса опять разбудил телефон. Было уже утро, звонила рыдающая Берди Марвел, чтобы сообщить, что она рассталась с Роки и свадьбу в Лас-Вегасе придется отменить.

От этого известия сон как рукой сняло. Отменить свадьбу? Когда Рос Джаганте только-только клюнул? Ни за что!

— А что случилось? — спросил он.

— Ты оказался прав насчет Роки, — всхлипнула Берди. — Он свинья.

— Я не говорил, что он свинья, — терпеливо возразил Крис. — Я только сказал, что ты должна быть уверена, что принимаешь верное решение.

— Я и уверена! — сказала Берди тоном капризной маленькой девочки. — Я приняла решение никогда его больше не видеть!

— А что он натворил?

— Я не могу тебе сказать, — заплакала она.

— Лучше скажи, — ответил Крис, обдумывая, как преподнести Росу это известие.

— Не могу!

Черт! Похоже, дело серьезное, а ему опять разгребать.

— Берди, мне можно сказать, — попытался он ее уговорить. — Ты же знаешь: мне ты можешь рассказывать все.

Повисла долгая пауза, Берди обдумывала его слова.

— О'кей, — вымолвила она наконец. — Только, Крис, это останется между нами. Обещаешь?

— Что? Не томи! — Он приготовился к худшему.

— Он сказал, что я некрасивая.

— Некрасивая?

— Да, некрасивая, — с негодованием повторила Берди. — И не вздумай надо мной смеяться, Крис!

— А кто смеется?

— Он сказал, что я некрасивая и избалованная девчонка и он меня бросает. После этого встал и ушел. Видеть его больше не желаю!

— Не понимаю, из-за чего ты так расстроилась? Ты же знаешь, что ты красивая. А журнал «Пипл» только что назвал тебя в числе пятидесяти первых красавиц Америки. Ты снималась для обложки двух журналов. Этот парень просто спятил!

— Знаю. И я больше не беременна.

Ну, хоть одна хорошая новость!

— Не обращай на него внимания, — посоветовал Крис. — Он просто козел.

— Еще какой! — с жаром подхватила несостоявшаяся невеста. — Большой и жирный похотливый козел.

— Если хочешь, я к тебе заеду.

— Погоди-ка! — возбужденно зашептала Берди. — Кажется, он вернулся. Я перезвоню.

Ага. «Видеть не могу этого большого и жирного похотливого козла».

Крис встал и потянулся. Организм требовал физической нагрузки, но не сексуального плана. Он решил пойти в тренажерный зал и снять часть напряжения, которое, он чувствовал, в нем накапливается.


Экономка Макса миссис Коннер, дородная дама средних лет, шотландка по происхождению, выложила на тарелку Лулу стопку оладий.

— Оладьи я люблю, — сказала Лулу, слизывая с пальцев кленовый сироп.

— Я это знаю, милая, — ответила миссис Коннер.

— Я тоже, — подхватил Макс, отрываясь от «Нью-Йорк тайме». — Уж больно они у вас вкусные выходят, миссис Коннер.

— Спасибо, мистер Даймонд.

— Я люблю быть у папы, — пропела Пулу, склонив набок головку. — Па-па! Па-па! Мой папа!

— Ты счастливая девочка, — проговорила экономка и потрепала ребенка по голове.

— Счастливая, счастливая. Счастливая! — проскандировала Лулу.

— Вот папа женится на Эми, мы с ней переедем в другую квартиру и твою комнату обставим так, как ты захочешь, — сказал Макс, отложив газету. — Что ты на это скажешь?

— Лулу любит «Хелло, Китти»! — объявила девочка, захлопав в ладоши. — Хочу кроватку «Хелло, Китти», простынку, пол, потолок. И чтобы лицо у меня было как у «Хелло, Китти». — Она захихикала. — И у папы тоже!

— Ну, спасибо!

— И попа у папы тоже! — Лулу уже корчилась от смеха.

— Что ты сказала?

— Попа. Попа! Попа!

— Леди таких слов не произносят, — сурово проговорил Макс.

— Пап, Лулу же не леди! — возразила дочка и сделала невинные глаза. — Лулу еще девочка.

— Кто тебя научил говорить «попа»?

— Не знаю, — осторожно ответила она.

— Больше никогда так не говори! Некрасиво.

В столовую вошла няня.

— Мистер Даймонд, нам пора ехать, — напомнила она. — Лулу еще надо переодеться для занятий в группе.

— Шофер внизу, — сообщил Макс. — Я поеду с вами. Мне надо переговорить с миссис Даймонд.

— Очень хорошо, — сказала няня. — Лулу, идем.

— Лулу, идем! — передразнила девочка. — Идем. Идем. И-дем!

Она выбежала из-за стола и обняла миссис Коннер.

— Лулу сейчас поедет в школу. Пока!

— Веди себя хорошо, — напутствовала экономка. — Не делай ничего такого, чего не сделала бы миссис Коннер.

Лулу засмеялась и выскочила из комнаты.

Макс отложил газету и встал. В газете он выискивал сообщения о неопознанных жертвах убийства. Какой он глупец, что поверил Марине и ее угрозам в адрес Владимира! Он в который раз убеждался, что она, как обычно, лгала. Лгала и блефовала, это ее стиль, ее приемы.

Сегодня он все расставит по местам. Первый пункт повестки дня — вывести Марину на чистую воду.

Он должен сделать так, чтобы Владимира выдворили из страны. Это единственный выход.


— Привет, — сказала Эми. — Как себя чувствуешь?

Тина сидела на больничной койке, подпертая несколькими подушками. Рядом в колыбели лежал малыш.

— По одному месту словно грузовик проехался. — Тина скорчила гримасу. — А в остальном прекрасно.

— Болит, наверное?

— Еще как. Но как взгляну на Брэда-младшего — сразу обо всем забываю.

— Он очень красивый, — сказала Эми, склоняясь над колыбелью. — Ресницы какие, а?

— Да что ресницы! — усмехнулась Тина. — Ты на хозяйство его посмотри! Брэд ни о чем другом говорить не может. Мой мужик совсем помешался.

— Ничего удивительного, — улыбнулась Эми. — Счастливый папаша.

— Счастливый-то он счастливый. Только и знает хвалиться всем встречным и поперечным, что у них это в роду.

— Как это мило!

— Я организую, он и тебе об этом расскажет. — Тина глотнула воды. — Ты что-то рано. Ничего не случилось?

— Хотела повидаться до работы.

— Почему?

— Нипочему. Ты только что родила, и я подумала, что ранний визит будет тебе приятен.

— Конечно, приятен, — недоверчиво проговорила Тина и поудобнее устроилась в постели. — Что-то у тебя на уме. Я тебя насквозь вижу.

— От тебя и впрямь не скроешься. — Эми примостилась на край кровати. — Мой таинственный незнакомец.

— Что? — оживилась Тина.

— Он больше не незнакомец.

— О нет! — вскричала Тина. — Ты этого не сделала. Ты же не ездила к нему?

— Конечно, нет.

— Тогда что?

— Вчера на ужине ты не обратила внимания на брата Макса? Младшего?

— Который был с итальянской манекенщицей?

— Вот-вот.

— И что с ним?

— Он тебе не показался знакомым?

— Знаешь, теперь, когда ты сказала… — До Тины вдруг дошло. — Нет! — крикнула она и села. — Ты меня разыгрываешь! Этого не может быть!

— Увы, это так, — сказала Эми. Ей стало легче на душе, оттого что она с кем-то поделилась. — Таинственный незнакомец больше не незнакомец. Таинственный незнакомец оказался Джетом Даймондом, сводным братом моего Макса.

Больше Тина ничего не успела сказать, так как в палату ввалился Брэд, увешанный цветами, журналами и большой коробкой конфет.

— Привет, девчонки! — поздоровался он. — Что у вас тут?


Крис оставил у портье записку для Джета, чтобы тот шел в тренажерный зал. Надо было раньше подумать о зарядке, ему явно требовался приток энергии.

Первым человеком, которого он встретил в тренажерном зале, оказалась Инее. Она была одета в шорты и красный спортивный топик с открытым животом и занималась на беговой дорожке.

— Привет! — поздоровалась девушка и помахала Крису рукой, как обычному знакомому.

У него мелькнула мысль, что так, собственно, и есть — они просто знакомые, не более того. Просто знакомые, которые вчера перепихнулись.

— Привет, — отозвался он и направился к штанге.

В зале было еще несколько человек, все — незнакомые. Крис несколько минут разогревался, потом принялся за штангу, получая удовольствие от мышечной нагрузки. Тело наливалось силой — тренировки всегда на него так действовали.

Он невольно задавался вопросом: не вызови его Ред в Нью-Йорк, лишился бы он дома? Останься он в Лос-Аджелесе, был бы у него хоть какой-то шанс спасти свое имущество?

Здравый смысл говорил, что нет.

Воображение говорило, что да.

Будь он проклят, Ред Даймонд! Все, к чему он прикасается, превращается в дерьмо.

Не надо было все бросать и мчаться в Нью-Йорк. Это была ошибка. В конце концов, не нужны ему отцовские деньги. Во всяком случае, не такой ценой.

А что цена будет высока — в этом можно было не сомневаться. С Редом Даймондом на халяву ничего не проходит.


Джет не верил в прочные отношения. Это все чушь собачья. Они существуют специально для тех, кто хочет провести остаток дней привязанным к одному человеку.

А потом он встретил Эми.

Потом он с ней переспал.

И вдруг уверовал в отношения.

Одна проблема: выяснилось, что Эми — невеста его старшего брата. Повезло так повезло, ничего не скажешь.

Что она в Максе-то нашла?

В зануде Максе, у которого бизнес всегда на первом месте.

В скучном Максе, который если где и блещет, так только на совете директоров.

В образцово-показательном Максе, который наверняка ни на что не годен в постели.

Он шагал по Парк-авеню на встречу с Крисом. Эми не шла у него из головы. Свадьба на носу, и он ничего не может сделать, чтобы ее отменить. Полная беспомощность повергала его в отчаяние.

Если только не рассказать Максу правду…

А это идея! Рассказать брату правду и смотреть, как рушится жизнь Эми.

Нет, не может он так с ней обойтись. Она необыкновенная девушка. Она достойна лучшей доли, чем он может ей предложить. Надо с ней увидеться, это точно. Он твердо решил выяснить, что было у нее на уме, когда она поехала с ним и легла в постель.

Но как устроить такую встречу, чтобы Макс не знал?

Крис подскажет. Крис мастер находить выход из сложных ситуаций.


Лулу с няней сидели на заднем сиденье. Девочка не умолкала. Она смотрела в окно и комментировала все, что видит.

— Смотри, папа! Какая большая собака!

— Смотри, папа! Какой смешной дядя! Лег спать на тротуаре!

— Папа, смотри! Лошадь какает!

— Что за выражения! — возмутился Макс, на что Лулу залилась звонким смехом.

— Какает! Какает! Какает! — кричала Лулу с горящими от возбуждения глазенками. — Как! Как! Как!

— Ну, хватит! — Макс обернулся и посмотрел на няню, которая сидела с каменным лицом. Надо поговорить с Мариной о замене няни — эта тетка, видно, сама не имеет должного воспитания и на ребенка неспособна повлиять.

Едва машина остановилась перед домом, как Лулу выскочила и стремглав бросилась к подъезду. Няня поспешила за ней следом.

Макс посмотрел на часы — почти восемь. До назначенной на девять встречи с отцом время есть.

— Подожди меня, — сказал он шоферу. — Через пятнадцать минут я выйду.

В лифте Лулу принялась напевать песенку из «Человека-паука». Потом вдруг умолкла и повернулась к отцу.

— Пап, а тебе нравятся пауки? — спросила она, глядя на него своими круглыми глазенками. — А мне нет. Они ползают по ногам, а потом залезают тебе в попу! — Опять приступ смеха. — В попу! В попу!

Нянька не издала ни звука. У Макса разболелась голова. Иногда общение с дочерью его утомляло донельзя.

Лифт приехал на нужный этаж.

Макс пожалел, что не предупредил о своем визите. Он терпеть не мог, когда Марина выходит в прозрачном неглиже, едва прикрыв грудь. Так уже было несколько раз, и у него сложилось впечатление, что она делает это нарочно, чтобы его возбудить. На самом деле эффект получался обратный, ничего кроме отвращения он не испытывал.

Нянька достала ключ и отперла дверь.

Макс решил ни под каким видом не дать втянуть себя в ссору. Он точно знал, что ей скажет, а она уж пусть послушает.

— Мамочка! — радостно закричала Лулу и помчалась в глубь квартиры. — Мамочка! Мама! Лулу дома!

Макс направился в гостиную.

— Скажите миссис Даймонд, что мне нужно с ней переговорить, — сказал он няне. — И пусть поторопится, я спешу.

В этот момент из спальни Марины раздался истошный крик. Кричала Лулу.

— Господи! — раздраженно произнес он, страдая от головной боли. Он повернулся к няньке. — Неужели нельзя успокоить ребенка?

— Простите? — нянька напряглась.

— Ребенок кричит. Сделайте что-нибудь!

Тут к ним выбежала Лулу. Ее платьице и ручки были перемазаны кровью.

— Мама заболела! — истерически выкрикнула она. — Заболела! Заболела!

Глава 40

— Этот Прыткий Джимми знает такие приемчики, которые мне и не снились, — возбужденно тараторила Синди, явившаяся домой в понедельник рано утром. — У него агрегат, как у жеребца. И уж как им пользоваться, он знает, будь уверена.

— Ты сегодня не вышла на работу, — с укором проговорила Либерти. — Тебя с шести часов ждали. Мэнни звонил, возмущался, что мы обе не явились. Я ему сказала, у тебя грипп. Между прочим, Синди, если помнишь, ты обещала меня прикрыть. Мы его действительно подвели.

— Подумаешь! — отмахнулась Синди. — Мы огребли такие деньжищи и больше в кафе не работаем. Хватит с нас!

— А вот и нет, — одернула ее Либерти. Из них двоих она была рассудительнее. — Эти деньги — чтобы с долгами рассчитаться, забыла? Работа нам пока еще нужна.

— Только не мне. Джимми берет меня бэк-вокалисткой в свое турне.

— Ты это серьезно?

— Ага, более чем. Я начинаю новую жизнь. Пора наконец заняться делом. Круто?

— Правда?! — Либерти была в шоке.

— Еще как. Парень в меня втюрился, и уж я своего не упущу.

— Синди, ты понятия не имеешь…

— Имею, не беспокойся, — самонадеянно перебила та. — Я точно знаю, что наконец нашла мужчину, который даст мне все, к чему я так долго стремилась.

— А как же наша квартира? — не поняла Либерти. — Если ты съезжаешь, куда денусь я?

— Я понимаю, все так неожиданно, сестренка, — сказала Синди виновато, — но я подумала, может, ты захочешь перебраться к Кеву? Он тебя давно уговаривает, и вы, между прочим, классная пара.

— То есть ты считаешь, если я перееду к Кеву, это даст тебе право со спокойным сердцем меня бросить? — Либерти стоило немалых усилий сдерживать нарастающее негодование.

— Я тебя не бросаю! Только произвожу некоторую перестановку — с прицелом на будущее.

— Отлично! А мне что прикажешь делать?

— Ты умная, все у тебя будет хорошо.

— Когда съезжаешь?

— Часа через два Джимми за мной заедет. Сейчас шмотки соберу — и прости-прощай.

— И все? Раз — и ушла?

— Послушай, парень хочет, чтобы я была рядом. Что ж я, спорить стану?

— Это безумие. Ты его совсем не знаешь!

— О-о… Я его знаю очень хорошо. — Синди направилась в спальню. — Этот дурачок сейчас нарасхват, и я не собираюсь его упускать.

— Иными словами, с работой в кафе покончено? — уточнила Либерти.

— Всякая девушка должна заниматься тем, что ей предписано природой. — Синди стала без разбору запихивать в дорожную сумку вещи из шкафа. — Вдруг это моя судьба?

— Провела с мужиком одну ночь и уже говоришь — судьба, — покачала головой Либерти. — С тобой не соскучишься. Кто поставит в известность Мэнни?

— Я думала, ты скажешь.

— Вот спасибо-то.

— Либ, не наезжай. — Синди скорчила гримасу. — Я понимаю, это все неожиданно, но я должна это сделать, а ты должна меня понять. Это — мой шанс!

— Ты мне не оставляешь выбора.

— Это не твой выбор, а мой.

— Ну, раз ты так хочешь…

— Вот именно — хочу! Только маме пока не говори — скандал закатит.

Либерти кивнула, пытаясь осмыслить происходящее. Синди приняла решение, а кто может сказать, правильное оно или нет? Но поскольку остановить ее невозможно, Либерти решила подумать о себе.

С минуты на минуту придет Кев. В ее планы совсем не входило переезжать к нему. Он хороший парень, но она пока не собирается связывать себя какими бы то ни было обязательствами.

Первым и главным вопросом повестки дня стала квартира. Надо будет искать что-то поменьше. Либо найти соседку, чтобы легче было платить, поскольку одной ей не потянуть.

Все так быстро случилось… Но она разберется.

Нагрузив вещами две большие сумки, Синди наконец вспомнила о своей кузине и поинтересовалась, что у нее вчера было с Деймоном.

— Я видела, вы с ним вчера улизнули? — спросила она, грозя пальцем. — Забыла наше правило: никаких женатиков?

— Тогда ты должна была видеть, как он вернулся, потому что он выходил только, чтобы сказать водителю отвезти меня домой.

— Хочешь, чтобы я поверила, что он к тебе не приставал? — У Синди округлились глаза.

— Он вел себя как джентльмен.

— Че-е-ерт! Как это скучно!

— Только не для меня.

— Он так загадочно держался — прямая была дорожка в твои штанишки.

Либерти развела руками — разговор окончен. Она не собиралась ни с кем делиться своими чувствами к Деймону — в том числе и с Синди.

— Яичницу сделать? — предложила она. — Голодная, поди?

— Не сердись на меня, — прохныкала Синди с просительной интонацией. — Ты же знаешь, как я тебя люблю.

— Я нормальный человек, я все понимаю.

— Я вот что подумала, забирай-ка ты мой гонорар за съемки себе. Прибавишь к своему — глядишь, на первое время тебе и хватит.

Она что, вообще никогда не слушает, что ей говорят? Деньги за съемки должны пойти на погашение долгов!

— Синди, об этом не волнуйся. Я справлюсь.

— Может, потом я и тебя устрою бэк-вокалисткой.

— Нет уж, спасибо, — отказалась Либерти. Можно подумать, она спит и видит пойти на подпевки к какому-то рэперу. — Такая музыка не в моем вкусе.

— Ну конечно, — оскорбилась Синди. — Куда лучше подавать яичницу!

— Я не собираюсь это делать всю жизнь. Что-нибудь да подвернется.

— Конечно, — великодушно ответила Синди. — Надо только верить, подружка. И господь о тебе позаботится. Как всегда.

И только когда Синди ушла, до Либерти наконец дошел смысл происшедшего. Она осталась совсем одна. Без Синди, с которой можно потусоваться, пройтись по магазинам, вместе поколдовать у плиты, почитать журналы, посмотреть телевизор, сбегать в киношку — хотя они вечно спорили, кто сексуальнее — Дензел Вашингтон или Блэр Андервуд. Либерти предпочитала последнего — хорош! Правда, на ее вкус, немного недорабатывает.

Правда, у нее остается Кев, но парень — это совсем не то, что близкая подруга. Парни для чего нужны? Потрахаться, по-обжиматься, время провести. Для настоящей дружбы они не годятся. Во всяком случае, таков был ее опыт.

Кев позвонил сразу, как приехал.

— Как настроение, конфетка? — поинтересовался он. — Лично у меня — боевое.

— Мне уже лучше, — сообщила Либерти.

— Так я за тобой заеду? Перехватим по пиву и гамбургеру и рванем ко мне.

«Ах да. Пиво с гамбургером. Романтик вернулся».

— Сегодня не смогу, — отказалась она.

— С чего бы?

— Я пообещала Мэнни, что выйду в вечернюю смену, если нога позволит, — солгала Либерти. Почему-то ей совсем не хотелось говорить Кеву о предстоящей встрече с Деймоном.

— Либби… — начал он.

— Извини, Кев. Я знаю, это некстати.

— Может, заскочишь, когда освободишься?

— Вряд ли! Скорее всего, нет…

— «Нет», — сказала моя девушка. Не слишком радушный прием!

— Просто я устану. Может быть, завтра?

— Заметано.

— У меня есть новая песня.

— Ты вообще никогда не отдыхаешь?

— Хочу тебе показать. Интересно твое мнение.

— Завтра и покажешь.

Она не собиралась обманывать Кева, но ее встреча с Деймоном не имела к нему никакого отношения, и на случай, если ничего не выйдет, она решила пока держать это при себе.

Деймон Доннел. От одного звука этого имени у нее по спине начинали бегать мурашки.

Глава 41

— Вашу жену ударили ножом шесть раз, — доложил детектив Родригес. — Шесть раз, — повторил он.

Макс обмяк в кресле и непонимающим взором смотрел на полицейского.

— Нет предположений, кто бы мог это сделать? — спросил детектив Родригес, внимательно глядя на него.

— Вы, кажется, сказали, это ограбление?

— Я этого не говорил, — возразил детектив Родригес. — Я только сказал, могло быть. Слушайте меня внимательно, мистер Даймонд, это очень важно.

Макс пребывал в шоке. События сегодняшнего утра еще были свежи в его памяти — ведь все произошло каких-то полчаса назад. Когда из комнаты матери с криками выбежала Лулу, они с нянькой бросились в спальню и увидели Марину — она лежала на кровати в луже крови. Все было перевернуто вверх дном.

Выдержанная британская нянька впала в истерику. Максу даже пришлось тряхнуть ее за плечи.

— Ради бога, займитесь ребенком! — крикнул он. — Возьмите себя в руки и уведите девочку отсюда. Отведите к соседям — куда хотите!

— Но, мистер Даймонд, ваша жена умерла. Она умерла!

— Это еще неизвестно, — возразил он, хотя спорить было не о чем — крови было столько, что выжить Марина просто не могла.

Господи! Где Лулу? Он выскочил из спальни и нашел дочь. Та сидела на полу в прихожей и тихонько скулила.

— Все будет хорошо, зайчик, — утешал он, беря ее на руки. — Сейчас няня отведет тебя к друзьям, а я за вами скоро приду. Мама себя плохо чувствует.

— Хорошо, папочка, — сказала Лулу, размазывая слезы по щекам. — Я буду себя хорошо вести, папочка. Очень хорошо.

— Да, зайчик, я знаю. — Он повернулся к няньке, которая опять была на грани срыва. — Есть в доме какие-нибудь друзья, куда вы могли бы пойти?

Та кивнула.

— Отправляйтесь и побудьте там, пока я за вами не приду. Передайте консьержу, в какой квартире вас искать.

— Да, мистер Даймонд.

Закрыв за ними дверь, Макс позвонил в службу спасения.

— Произошло убийство, — сказал он, запинаясь. — Точнее… человек умер. Я не знаю. Моя бывшая жена, она… она лежит в постели… вся в крови.

Он продиктовал адрес и стал ждать у двери. Не прошло и пяти минут, как к зданию подъехала патрульная машина, и двое полицейских поднялись в квартиру.

— Кто-нибудь еще в квартире есть? — спросил один, оглядываясь по сторонам. Рука его лежала на рукоятке пистолета.

— Нет… Я сам только что пришел.

— Где тело?

— Со мной была дочка… и нянька… Мы вошли и обнаружили ее.

— Кого вы обнаружили?

— Мою бывшую жену.

— Где она?

— В спальне. — Он махнул рукой.

— О'кей, сэр. Сейчас подъедет детектив, — пообещал полицейский. — Ничего здесь не трогайте. Лучше будет, если вы сядете где-нибудь в гостиной и подождете.

Именно так он и поступил. От шока он бы ничего другого и не мог делать.

Где-то в голове вертелась мысль, что надо позвонить адвокату. Но зачем? Он ни в чем не виноват. Однако во всех криминальных репортажах и кинодетективах муж всегда оказывается главным подозреваемым.

Чертовщина! Какой сумбур в голове! Это смешно. Он же вошел в квартиру вместе с Лулу и ее нянькой. Кто его в чем заподозрит?

А кроме того, он знает, кто это сделал. Владимир. В этом нет никакого сомнения. Владимир Бушков убил Марину. Никто ведь не знает, что между ними на самом деле было?

Макс уставился на тучного детектива-мексиканца. Противные маленькие усики и кривые передние зубы. В очках, а пиджак для такого брюха явно тесноват.

— Я вас слушаю, детектив, — отозвался Макс, стараясь собраться. — Я в шоке.

— Это понятно, мистер Даймонд. — Детектив Родригес достал видавший виды блокнот и карандаш. — Однако, как вы, я уверен, понимаете, я вынужден задать кое-какие вопросы.

— Расскажу, что знаю, — пообещал Макс, пытаясь привести в порядок мысли. — Много не обещаю, поскольку мы с миссис Даймонд разведены. Были разведены.

— Полюбовно?

— Не понял? — Макс напрягся.

— Вы ссорились? У вас были проблемы?

— Нет.

— Вы уверены?

— Да, уверен.

— Так… — Детектив что-то черкнул в блокноте. — А не было ли у бывшей миссис Даймонд врагов? — спросил тот, продолжая писать.

— Не думаю. Во всяком случае, я о них не знаю.

— Она ни с кем не встречалась?

— Почему вы меня об этом спрашиваете?

— А вдруг вы в курсе?

— Нет, я не в курсе.

— Где вы были вчера вечером?

— На званом ужине. На его репетиции, если точнее.

— Репетиции чего?

— Репетиции свадьбы, — медленно проговорил Макс. — У меня скоро свадьба.

— Да? — Детектив Родригес еще быстрее заводил карандашом. — Надо полагать, ваша бывшая жена была от этого не в восторге?

— Какое отношение к делу имеет моя скорая свадьба?

— Как знать, как знать… — загадочно изрек Родригес. — А скажите-ка, мистер Даймонд, в котором часу вы уехали с этого… с этой репетиции?

Макс нахмурился. Ему не нравилось, как развивается дело.

— Не лучше ли мне позвонить своему адвокату, детектив? — спросил он.

— Я не знаю, — ответил тот и смерил его долгим взглядом. — А вы как думаете?


— Идем. Я быстренько приму душ, и поедем, — сказал Крис, выходя из спортзала. — К папочке опаздывать нельзя.

— Жаль, что ты меня не предупредил, что пойдешь качаться, — заметил Джет. — Я бы не стоял, как дурак, а тоже размялся.

— Что же не размялся?

— Форма неподходящая.

— Ну, одолжил бы что-нибудь, — сказал Крис. — У них тут наверняка прокат есть.

— Да ладно, куда приятнее было за тобой наблюдать, — ответил Джет. В этот момент из подъехавшего лифта вышла очаровательная блондинка, но он даже глазом не повел. — Для адвоката ты прилично накачан. Как это тебе удается?

— У меня раньше был собственный тренажерный зал — до того, как мой дом накрыл оползень.

— Как раз хотел спросить: что собираешься делать?

— Буду разбираться, когда в Лос-Анджелес вернусь. Я даже толком не знаю, что покрывает страховка. Если она вообще что-то покрывает.

— Черт, старик, вот беда-то! — посочувствовал Джет.

— Обо мне не беспокойся, у тебя своих проблем хватает.

— Лучше не напоминай, — поморщился Джет.

— От этого не спрячешься, — заметил Крис. — Ты должен решить, как выходить из ситуации.

— Ты прав, — угрюмо согласился Джет. — Я не могу делать вид, что ничего не случилось, а Эми не может делать вид, что меня не существует.

— Выработал уже форму общения?

— Что-нибудь придумаем.

Легко сказать. Что тут придумаешь? Он чувствовал себя беспомощным.

У Криса зазвонил мобильный телефон. Звонила Верди, она возбужденно сообщила, что все в порядке и свадьба состоится.

Кто бы сомневался!

Они подошли к «люксу», там уже убиралась горничная.

— Пять минут, — попросил Крис, суя ей двадцатку. — И мы уйдем.

Он наскоро принял душ, оделся и вышел в гостиную к Джету.

— Не уверен, что готов видеть старого хрыча, — сказал он и опрокинул стакан апельсинового сока из заказанного в номер завтрака. — Что он нам может сказать? Что не собирается нам оставлять ни гроша? Дескать, не обязан?

— Ну, кому-то он же должен оставить свои бабки, — заметил Джет, кусая яблоко. — Миллиардер, как-никак. На благотворительные цели он не даст — жаба задушит, а то, что он всех ненавидит, мы знаем.

— И нас в том числе, — напомнил Крис.

— А с чего ты вообще взял, что речь пойдет о деньгах? Вдруг это…

— Вдруг это — что? — перебил Крис. — В его извращенном сознании деньги — это единственный оставшийся у него рычаг воздействия на нас. И знаешь, что я тебе скажу? Я скорей соглашусь остаться без гроша, чем у него о чем-то просить.


— Ты сегодня рано, — заметил Найджел, когда Эми вошла в кабинет. — Тебе уже звонила мама. Должен предупредить: судя по голосу, она вышла на тропу войны.

— Опять! — застонала Эми.

— Представь себе, — ехидно отозвался Найджел. — Где ты была? Она говорит, утром три раза звонила тебе домой и никого не застала.

— Я заезжала в больницу навестить Тину.

— И как там наша молодая мамаша?

— У нее все отлично, малыш очаровательный, Брэд на седьмом небе.

— Я так понимаю, вы вчера в больницу вовремя поспели?

— В самый раз.

— Ну, слава богу! А то мне уже рисовалось, как ты принимаешь у Тины роды прямо у Макса в машине.

— Нет, не пришлось, — улыбнулась Эми.

— Что ж, могу сказать, вы вчера много потеряли, — объявил Найджел.

— Наслышана. Макс меня из больницы забрал.

— Но мне-то, конечно, Марчелло весь вечер испортил, — пожаловался Найджел, с прищуром глядя на Эми. — Потаскун!

— Что он на сей раз натворил?

— Да весь вечер кадрился с Иоландиным красавчиком. Можешь себе представить, как я был взбешен!

— Мне кажется, тебе надо смириться с тем, что ваши отношения подходят к концу, — посоветовала Эми. — Пора дать себе передышку.

— Может, ты и права. Я не намерен оставаться с человеком, который постоянно заигрывает с другими мужчинами.

— Ты не должен так себя мучить, Найджел. Он тебя не стоит.

— Я его когда-то любил, — театрально произнес Найджел. — Но сейчас огонь угас.

— Так бывает.

— Наверное.

— Макс сказал, героиней вечера была Джанна, — сменила тему Эми — ей захотелось побольше узнать об этой итальянке. Такое вот мазохистское желание.

— А, да, — согласился Найджел. — Утонченная красота и бездна стиля!

— Кажется, она всем понравилась.

— Еще бы! Она же богиня. А какой у Макса брат! Вот уж лакомый кусочек… Ты с ним не пообщалась?

— Не удалось, — ответила она, слыша, как колотится сердце. — А ты?

— Если бы!

— Когда к нам сегодня Джанна пожалует? — Эми снова переменила тему, запретив себе думать о Джете.

— Да где-то утром. Судя по всему, они с Софией давние приятельницы.

— Весьма кстати.

— Это точно.

— Позвоню-ка я маме. Да и за работу пора.

— Ты, главное, не нервничай, — посоветовал Найджел. — Не ссорьтесь! Ты же знаешь, Нэнси не может не командовать.

— Обещаю.

Она направилась к себе в кабинет, закрылась и некоторое время сидела в задумчивости. В раннем приходе на работу есть одно большое преимущество — отсутствие суеты. Ни тебе людей, ни шума. Телефоны не звонят. Никакой беготни. Тишина и покой.

Эми включила компьютер и проверила свою электронную почту. Там висели несколько сообщений, отвечать на которые было недосуг. И матери звонить она не собиралась. Нэнси начнет ее пилить за то, что она поступила невежливо и бросила гостей, а выслушивать нотации Эми была не в настроении.

Потом она еще раз заедет к Тине, может, на этот раз Брэда там не будет, и им удастся поговорить.

Эми убивала невозможность обсудить с кем бы то ни было возникшую ситуацию. Ей отчаянно требовался совет, а единственным человеком, которому она целиком могла доверять, была Тина.


Они шагали по Парк-авеню в направлении к дому Реда, и Джет спросил, какое у Криса впечатление от Джанны.

— Очаровательная девушка, — ответил Крис. — Я удивлен, что ты к ней так ровно дышишь.

— Да, — согласился Джет. — Но штука вот в чем: Джанна из тех девушек, из-за которых сначала теряешь голову, а потом в один прекрасный день просыпаешься и думаешь: «Секундочку, эта женщина сводит меня с ума». А кроме того, она нимфоманка, — добавил он и достал сигарету.

— А это плохо? — расхохотался Крис. — Кстати, я тебе не говорил: ты слишком много куришь?

— Отстань! — простонал Джет. — Осталась у человека единственная вредная привычка, хоть ее-то я могу себе позволить?!

— Ладно-ладно! Уже отстал!

— Знаешь, — небрежно сказал Джет, — я тут подумал, неплохо бы Джанну в кино снять. Может, если она приедет в Лос-Анджелес, свел бы ее с кем-нибудь из продюсеров? У тебя же связи, а?

— Прекрати, — вздохнул Крис. — В кино кто только не лезет. А уж модели-то — поголовно. И ты туда же? Просишь похлопотать за свою девушку?

— Она не моя девушка, — возразил Джет, затягиваясь. — В ней это есть — как бы назвать? Звездность, что ли… Она не такая, как все.

— Они все «не такие», каждая — на свой лад.

— И все же, как думаешь? Может, уговорить ее взять билет до Лос-Анджелеса? В один конец?

— Пытаешься избавиться? — догадался Крис. Джет усмехнулся.

— Вот именно!


Макс спросил Родригеса про адвоката и тут же подумал, что и в самом деле надо позвонить. Это было бы разумно, присутствие опытного и беспристрастного человека ему явно не повредит.

Марина мертва. Убита. Мать его ребенка стала жертвой насилия, причем совершенного в самой гнусной форме. При одной мысли о том, что будет, когда в этот лакомый кусок вопьются зубами журналисты, Макс содрогнулся. Эта трагедия может все погубить!

Черт! Его кошмар только начинается.


Леди Джейн Бэнтли приготовилась к бою. В понедельник она встала пораньше и оделась надлежащим образом. Шанель. Сегодня определенно нужна Шанель.

За выходные Ред Даймонд так и не объявился. Это ее нисколько не удивило. Если она в чем и была убеждена, так это в том, что он засел в своей квартире в окружении девок.

Она решила сама встретиться с тремя его сыновьями. Пора просветить их насчет папаши. Почему бы им не услышать правду из ее уст?

Ред, судя по всему, так и не появится. Уникальная возможность пролить свет на его делишки. И она это сделает.

Да, уж в чем в чем, а в этом можете не сомневаться. Он сам толкнул ее на этот путь.

Глава 42

Одетая в облегающий белый костюм и блузку с глубоким вырезом, с высокой прической из огненно-рыжих волос, Соня совсем не была похожа на высокооплачиваемую девушку по вызову — скорее на дорогую спутницу жизни какого-нибудь богача. Надя, черноволосая красавица с пухлыми губами и кошачьим разрезом глаз, была в похожем, узком в талии, костюме темно-зеленого цвета.

Обе девушки, высокие от природы, были на четырехдюймовых каблуках и несли объемистые дорогие сумки с секс-реквизитом и наличными.

Когда доходило до удовольствий сексуального толка, Ред Даймонд делался необычайно щедр, а эти две девушки провели с ним весь уик-энд. Это обошлось ему в кругленькую сумму, но он не роптал. Наоборот! Секс за деньги. Уж куда лучше, чем жить вместе с ненавистной бабой! Пусть эта леди Джейн катится ко всем чертям!

Настало утро понедельника, а Ред все еще был бодр. Некоторое время назад он заставил обеих девиц обслужить его одновременно. Он получил невероятное наслаждение, а главное — обе помалкивали. От него требовалось лишь швырять им деньги — и они исполняли все его прихоти. Никто не задавал никаких вопросов.

Теперь они оделись и приготовились провести с ним день. За деньги, разумеется. Две рослые красотки с бесовскими искорками в глазах и полными, сочными губами.

Посмотрим, как запоет леди Джейн, когда увидит его трофей. Если она и после этого не выкатится — тогда он не знает, что еще сделать, чтобы заставить ее убраться!


Направляясь в библиотеку, леди Джейн столкнулась с экономкой Дайан.

— Прошу прощения, леди Бэнтли, — заговорила Дайан, с заметным усилием соблюдая учтивость, ибо их неприязнь была взаимной. — Я беспокоюсь за мистера Даймонда. Вы не знаете, все ли с ним в порядке?

Леди Джейн окинула женщину ледяным взглядом.

— Беспокоитесь? — с издевкой переспросила она. — С чего бы это?

— Я уверена, вам известно, что мистера Даймонда не было дома все выходные, — сказала Дайан. — Вы наверняка тоже волнуетесь.

— Ни в малейшей степени! — отрезала леди Джейн. — Мне прекрасно известно, где он. Он в своей тайной квартире, где обычно трахает девок.

Ошеломленная Дайан попятилась.

— Что вы сказали?

— Что слышали. — Глаза леди Джейн сверкнули яростью. — Трахает девок. Вот чем занимается ваш господин и работодатель, когда он не дома. Вот что его заводит. А теперь прочь с дороги! — И она решительно зашагала в библиотеку.


— Черт, до чего ж я ненавижу этот дом! — проворчал Крис. Они дожидались у входа.

— Я тоже, — поддакнул Джет. — Ни одного приятного воспоминания.

— У меня такое чувство, что сегодня я здесь в последний раз, — задумчиво проговорил Крис. — Да, даю себе слово.

Джет потер руки.

— Как думаешь, Макс уже здесь?

— Понятия не имею. У него небось похмелье. Вчера он, по-моему, дал себе волю. Джанна ему определенно понравилась.

— Может, махнуться с ним? — угрюмо предложил Джет. — Я беру себе Эми, а ему отдаю Джанну.

— Вот это уже что-то! — похвалил брата Крис и перевел мобильник в режим вибрации. — У нашего мальчика проснулось чувство юмора.

— Стараюсь. — Джет усмехнулся и проделал ту же операцию со своим телефоном.

— Ладно, пора, — сказал Крис, набрал полную грудь воздуха и нажал кнопку звонка. — Начнем финальное представление.


Адвокат уже выехал, а детектив Родригес все донимал Макса вопросами. Тот позвонил в отель Крису. Случившееся касалось всей семьи, и брат был ему нужен.

Номер Криса во «Временах года» не отвечал, и он набрал на мобильный. Включился автоответчик. Макс был немногословен.

— Это Макс, — сказал он. — Позвони мне немедленно. Это очень срочно.

Квартира Марины уже превратилась в проходной двор: сновали туда-сюда полицейские фотографы, судмедэксперты, еще один детектив (на сей раз женщина) и еще несколько полицейских, которые деловито снимали отпечатки.

— Долго мне еще здесь торчать? — спросил Макс.

Детектив Родригес бросил на него пытливый взгляд.

— Вас здесь никто не держит, мистер Даймонд, — сладко пропел он. — Вы можете уйти в любой момент. Вы мне сообщили, где были вчера вечером, мы все проверим — вот и все.

— Господи! — взорвался Макс. — Вы говорите так, как будто я подозреваемый!

— Вы себя чувствуете подозреваемым? — спросил детектив Родригес, глядя поверх очков.

— Нет! — огрызнулся Макс. — На всякий случай напоминаю вам: я только что потерял жену.

— Бывшую жену, мистер Даймонд, — уточнил Родригес. — Вы не забыли: вы снова собрались жениться?

— Умный сукин сын, да? — разозлился Макс.

— Стараюсь по возможности. Это моя работа.

— Пошел ты! — Макс окончательно вышел из себя. — Сюда уже едет мой адвокат.

— А почему, мистер Даймонд, вы считаете, что вам нужен адвокат? — поинтересовался детектив, подергивая себя за усы.

— Из-за вас и ваших дурацких вопросов! — рявкнул Макс.

— Мне жаль, если мои вопросы вам докучают. Это обычная формальность. Если бы я их не задавал, меня бы с работы погнали.

— И правильно бы сделали.

— Что меня действительно удивляет, так это то, что вы мне не сказали, что являетесь другом нашего мэра. Обычно шишки вроде вас первым делом о своих связях напоминают.

— Ясно! — продолжал кипеть Макс. — Теперь я еще и «шишка». Вы поэтому со мной таким тоном говорите?

— Каким тоном, мистер Даймонд? Я же вам говорю, это формальность, обычная рутина.

Макс не мог дождаться, когда приедет адвокат, чтобы покончить со всем этим и уехать. Его бывшую жену убили, она лежит на кровати со множественными ножевыми ранами, а этот кретин допрашивает его.

В глубине души он не сомневался в том, кто это сделал, но следователю говорить этого не собирался. Стоит пронюхать прессе — и понеслось! Если репортеры прознают, что его брак с Мариной был незаконным, что она повинна в двоемужестве, а Лулу — незаконнорожденный ребенок, ему не отмыться.

Адвокату он про Владимира тоже говорить не собирался. Он сначала скажет Крису — послушаем, что тот посоветует. Крис хоть и работает с людьми из шоу-бизнеса, но наверняка у него есть связи с криминальными адвокатами, и они дадут нужный совет.

Куда же он запропастился, этот Крис?

То, что они все должны были ехать к отцу, совершенно вылетело у Макса из головы. Ему сейчас было не до встречи с отцом.

Явились две горничные, как мышки, юркнули на кухню и стали шептаться.

Макс вошел к ним.

— Сварите на всех кофе, — приказал он. Ирина, личная горничная Марины, обмякла на стуле и смотрела в одну точку.

Макс волновался из-за Лулу: Родригес сказал, ему надо с ней поговорить, поскольку это она нашла тело.

— Ей всего пять лет! — сказал Макс. — Неужели обязательно мучить ребенка?

— Мне нужно задать всего пару вопросов.

— Вы не слышали, что я сказал? Ей пять лет! Вы не имеете права допрашивать мою дочь.

— Посмотрим, — ответил Родригес. — У нас есть следователь-женщина, мы ее попросим поговорить с девочкой.

— Как я понял, вы и Лулу записали в подозреваемые, — язвительно предположил Макс.

— Все возможно, — ответил детектив Родригес.

— Ах ты, сукин сын! — Макс опять вышел из себя.

Конфликт разгорался, но тут, на счастье, объявился адвокат Макса, Эллиот Майнор. Это был дородный лысеющий мужчина с загорелым лицом.

— Мне очень жаль, Макс, — сказал Эллиот, потрепав клиента по плечу. — Это ужасно. Ужасно! Обокрали?

— Детектив Родригес считает именно так. Но поскольку он замордовал меня своими вопросами…

— Ты не обязан отвечать, если не хочешь, — сказал Эллиот.

— Он это наверняка знает, — вмешался Родригес. — Обычно человек не отказывается отвечать на вопросы, если ему нечего скрывать.

Будьте так добры, смените тон! — осадил его Эллиот. — Вам прекрасно известно, что мой клиент не обязан отвечать ни на какие вопросы. — Он выдержал паузу. — Вы ведь не собираетесь его задерживать, так?

— С ума сошел? — возмутился Макс. — О чем ты говоришь?!

— Конечно, нет, — сказал Родригес, теребя усы.

В комнату вошла горничная с кофе на подносе. Дрожащей рукой она налила чашку Максу. Тот сделал глоток и обжег язык.

— Представляешь, они собираются допросить Лулу, — сообщил он адвокату.

— Лулу? — переспросил тот, поднимая брови. — Зачем?

— Затем, что это она первой вошла в комнату матери и увидела тело.


Дворецкий впустил Криса с Джетом в дом и направил их в библиотеку, где, к своему удивлению, они застали только леди Бэнтли. Та сидела на диване.

— А где Ред? — спросил Крис, готовый к очередной каверзе.

— Надо полагать, едет, — ответила леди Джейн и отхлебнула из изящной фарфоровой чашки чай с ромашкой. — Выпьете что-нибудь, мальчики?

— Едет? — опешил Крис. — Откуда он едет?

— Он разве не здесь живет? — спросил Джет. Ему сразу захотелось курить, но леди Джейн наверняка не позволит.

— Вообще-то да, только не в эти выходные, — сказала она с ледяной улыбкой. — Боюсь, ваш дорогой папаша совсем одряхлел.

— Это как понимать? — вскинулся Крис.

— У него есть квартира, про которую, как он думает, я ничего не знаю. — Она выдержала длинную паузу, после чего добавила: — Он держит там своих сосок.

— Сосок? — опешил Джет и выразительно переглянулся с братом. — Вы сказали, сосок?

— Именно. Ваш отец хоть и стар, но в сексуальном плане еще очень и очень активен. — И после многозначительной паузы она добавила: — К счастью, его всегда разбирает не со мной.

— Прошу прощения, — решительно проговорил Крис, — вы убеждены, что нам необходимо это обсуждать?

— Почему бы нет? — ответила леди Джейн холодно. — Я решила до его приезда кое-что вам рассказать.

— Что именно? — Крис уже почуял неладное.

— Ну, например, о твоем карточном долге.

— А вы-то откуда знаете?

— Тебя никогда не удивляло, что это Рос Джаганте так на тебя напирает с этим долгом?

— Вы знакомы с Росом? — изумился Крис.

— Нет. Его хорошо знает Ред.

— Вот черт!

— Как ты думаешь, кто именно заставил Роса выбивать из тебя долг угрозами? Это все делается, дабы преподать тебе урок.

— Вы шутите, мать вашу! — взорвался Крис. — Это все Ред устроил?

— Попрошу не выражаться. Мне неприятно, когда кто-то ведет себя, как ваш отец. А ты? — повернулась она к Джету. — Небось невдомек, что у Реда в Милане полно шпионов, которые роют на тебя компромат? Он-то надеялся, ты опять примешься за наркотики, а когда этого не случилось, он нанял людей, чтобы тебя совращать, но ты опять устоял — и тогда он махнул рукой, решил не тратить попусту время.

— Час от часу не легче! — воскликнул Джет.

— Вот, например, копия одного его письма по электронной почте. — Она протянула Джету листок бумаги.

Тот пробежал его глазами.

«Этот парень раздолбай. Рано или поздно все равно сорвется и вгонит себя в фоб. Не тратьте понапрасну время и мои деньги».

Джет молча протянул листок Крису, тот прочитал и недоверчиво покрутил головой.

— Зачем вы вываливаете нам все это дерьмо? — спросил Джет, перебирая в памяти, сколько раз за последние несколько месяцев ему пихали наркотики. Интересно, кто из его так называемых друзей работает на Реда?

— Дорогие мои, да вы, я гляжу, оба в папашу пошли. — Леди Джейн вздохнула. — Что за слог! Яблоко от яблони…

— Никто из нас не пошел в папашу, как вы изволили выразиться, — возмутился Крис. — Можете в этом не сомневаться!

Она бросила взгляд на часы от Картье, украшенные бриллиантами.

— А Макс будет? — спросила она. — У меня для него тоже кое-что припасено.

— Выкладывайте, я ему передам, — сухо сказал Крис.

— Да уж, будь так любезен. Максу наверняка будет любопытно узнать, что банки отозвали свои деньги из его строительного проекта в Нижнем Манхэттене не вдруг, а по настоянию Реда. Он нажал на все рычаги, иначе его бы и слушать не стали. Кто-то назвал бы это шантажом.

— Безумие! — сказал Джет, ероша волосы.

— И поэтому мы здесь? — спросил Крис. — Чтобы он мог поточнее настроить свою систему управления, а точнее сказать — помыкания? И дальше нами манипулировать?

— Я понятия не имею, зачем он вас вызвал. Я лишь служила передаточным звеном. — Леди Джейн оставалась так же бесстрастна. — Могу только предположить, что ему охота мучить вас и дальше, на что он безусловно способен, смею вас заверить.

— Зачем вы нам все это рассказываете? — спросил Джет.

— Мне подумалось, пора вам знать, что за дьявол ваш отец.

— А то мы не знали! — фыркнул Джет. — Показать вам шрамы на моей заднице? Рассказать, как он нас бил и унижал? Может, с мамой моей вас познакомить — из-за него она превратилась в безнадежную пьяницу, полную развалину. Нет уж, Реда Даймонда мы хорошо знаем.

— Это все пустая болтовня, — в нетерпении сказал Крис. — Он собирается здесь быть или нет?

— Я правда не знаю.

— Тогда мы пошли.

— Погодите! — повелительно окликнула леди Джейн. — Прежде чем вы уйдете, я должна сообщить вам кое-что еще. Такое, что касается нас всех и каждого в отдельности.

— Давайте, раз уж начали, — сказал Крис.

— Советую приготовиться, — проговорила леди Джейн. — То, что вы услышите, вам не понравится.

Глава 43

— Привет, — сказала трубка голосом Беверли.

— Привет, — ответила Либерти, радуясь новой подруге.

— Что вчера было? — с любопытством спросила Беверли. — Ты его отвергла?

— Последовала твоему совету.

— Молодец, сестренка! Мистер Самец вернулся на вечеринку о-очень расстроенный. Деймон не привык получать от ворот поворот.

— Сегодня я иду к нему в контору показывать свои записи.

— Тогда приготовься, — сказала Беверли, — он станет напирать сильнее. Смотри, не дай слабину!

— Не собираюсь.

Вот и умница, — похвалила Беверли. — А теперь о деле. Я позвонила своему приятелю Брюсу в модельное агентство «Мэдисон» и рассказала ему о тебе. Сегодня он тебя посмотрит, только ты должна быть там к двенадцати.

— Ты это сделала? — разволновалась Либерти.

— Если я что обещаю — я делаю.

— Бев, это просто чудо какое-то!

— Брюс с тобой юлить не станет. Если сочтет, что шансов нет, — так и скажет.

— Как мне тебя благодарить?

— Прежде чем благодарить, дождись, что еще из этого выйдет. — Беверли помолчала. — А кстати, как там Синди? Она вчера себя не жалела.

— Сказать тебя нашу главную новость?

— Ну?

— Синди съехала. Перебралась к Джимми.

— Врешь! После одной ночи?

— Я ей так и говорю. Но Синди если что решила — не отговорить. Теперь вот ищу себе соседку.

— С этим не спеши. Как бы слезами не кончилось. Этот Джимми — та еще скотина.

— Да?

— Готов трахать все, что движется.

— Предупредить ее?

— Не дергайся. Скоро сама все поймет.

Либерти записала координаты Брюса и распрощалась. Она беспокоилась за Синди и одновременно была взволнована возможными переменами в собственной жизни. Так много всего случилось за последние дни — как будто ее падение открыло ящик Пандоры и оттуда хлынуло все новое. Правда об отце, участие в съемках, отъезд Синди, теперь вот — просмотр в модельном агентстве. Может, и в кафе ей уже возвращаться не придется? Правда, она ни за что не подведет Мэнни с Голдой, как сделала Синди, она предупредит их хотя бы за две недели.

Без Синди с ее острым взглядом готовиться к визиту в модельное агентство было куда сложнее. Они всегда советовали друг другу, что надеть — в зависимости от того, куда собирались. Либерти никогда не жила одна, сейчас она впервые ощутила полную свободу и одиночество…

Она порылась в шкафу. Как ей ненавистен ее гардероб! Она никогда не могла себе позволить швырять деньги на шмотки, и ничего нарядного у нее, в общем-то, не было. Она вообще не любила нарядное, поэтому натянула пару узких бежевых брючек, сапоги и белую футболку. С длинными темными волосами, кожей цвета молочного шоколада и прекрасными зелеными глазами Либерти была хороша в любой одежде.


Модельное агентство «Мэдисон» располагалось в здании рядом с Лексингтон-авеню. Либерти успела как раз вовремя. Стены приемной украшали вставленные в рамки обложки глянцевых журналов, на которых красовались девушки агентства.

Едва переступив порог, она ощутила приступ неуверенности: девушки на обложках такие изящные и холеные, а она? Хорошенькая? Да, хорошенькая, но, с ее точки зрения, ничего особенного.

«Брось эти мысли! — предостерег внутренний голос. — Ты не такая, как все, ты можешь добиться всего, что пожелаешь. Будь поуверенней, девочка!»

Она решительно шагнула к стойке.

— У меня встреча… с Брюсом.

Секретарша-азиатка, увлеченная телефонным разговором, скользнула по ней взглядом.

— А вы… ?

— Либерти. О встрече договаривалась Беверли.

— Я доложу, что вы пришли, — пообещала секретарша. — Присядьте.

Либерти села и взяла в руки журнал с Тайрой Бэнкс на обложке. Она принялась разглядывать экзотические черты известной манекенщицы. Вот это была красотка — не такая, как все!

Минут через десять секретарша указала ей, куда пройти.

Брюс сидел за большим, заваленным бумагами столом. Это был белый мужчина средних лет, заядлый курильщик. Лицо у него было мясистое, с очень густыми бровями, а волосы зачесаны так, чтобы скрыть лысину.

— Либерти, — сказал он, и прилипшая к нижней губе сигарета дрогнула. — Входи. Садись. Беверли тебя очень хвалит.

— У меня не было времени подготовиться, — бросилась оправдываться она, чувствуя неловкость из-за своего простенького наряда.

— Подготовиться к чему? — удивился Брюс, роясь в пачке бумаг на столе. — Идеальная фотомодель — это чистый холст. Дело фотографа и заказчика — создать нужный образ. А мнению Беверли я доверяю. Она, похоже, считает, в тебе что-то есть. Неважно, что именно.

— Вы мне льстите, спасибо!

— Брось! Ничего личного. — Он глотнул из банки диетической колы. — Где твой альбом?

— Альбом? — тупо переспросила Либерти.

— Ну, фотографии, дорогуша, — пояснил Брюс, роняя пепел на стол. — Портфолио.

— У меня его нет, — пояснила она. — Понимаете, я вообще-то не думала стать моделью — это Беверли предложила мне попробовать. На самом деле я певица.

— Какой у тебя рост? — спросил он. Его совсем не интересовало, кем она хочет стать.

— Сто семьдесят пять.

— Для подиума маловато.

— А-а… — У нее мелькнула мысль, что собеседование окончено.

— А мерки?

— Я… я не знаю, — сказала она, чувствуя себя полной идиоткой.

— Понятно. — Он стал барабанить пальцами по столу. — Ни альбома, ни фотографий, размеров своих она не знает, ростом маловата, но лицо так к себе и приковывает, с этим не поспоришь. Так что сегодня же отправлю тебя на парочку просмотров.

— Это что значит?

— А то и значит, — сказал он, выпустив ей в лицо табачный дым. — Заказчик или фотограф смотрит и решает, нужна ты ему или нет.

— Ясно.

— Если все пройдет как надо и мы решим тебя взять, фотографии будут необходимы. Мы сведем тебя с фотографом, который сделает тебе альбом бесплатно — в обмен на то, что твои снимки появятся в его альбоме. И все будут довольны. Он получает красивую девушку для съемок, а ты — фотографии, без которых никак.

Либерти кивнула. Он назвал ее красивой — это, наверное, хороший знак?

— Ну что ж, — деловито произнес Брюс. — Первый просмотр в два, второй — в три. Смотри, не опаздывай! Да, когда все сделаешь — нам не звони, мы с тобой сами свяжемся.


Покинув офис Брюса, Либерти схватила сандвич с тунцом в ближайшем ларьке и села на автобус до Трайбеки — студия находилась там.

Она долго искала нужный адрес и в результате опоздала, а следующая встреча была назначена на 83-й улице. О трех часах не было и речи. В лучшем случае, учитывая пробки, она доберется к четырем. А потом ее ждет самая главная встреча сегодняшнего дня — она показывает Деймону свои песни, — и уж туда она опоздать никак не может.

Первый просмотр был смехотворным. В приемной сидело не меньше двадцати девушек, все с портфолио и красиво одетые, короче — в наилучшем виде. Оказалось, это не просмотр, а прослушивание.

Либерти решила, что нет смысла тут торчать и тем самым ставить под угрозу вторую встречу, развернулась и ушла. В лифте она оказалась с высоким, тощим молодым человеком в комбинезоне и бейсболке. В одной рукой он держал большую коробку с пиццей.

— Дать кусочек? — предложил он, открывая крышку.

— А вы разве ее не на заказ привезли? — удивилась Либерти.

— Не-а. Я ее привез для себя. — Он улыбнулся. — Не стесняйся, бери.

— Нет, спасибо, я только что сандвич съела.

— Ты тут на прослушивании? — спросил он, с аппетитом наворачивая пиццу.

— Была, но очередь слишком большая.

— Ты притащилась в такую даль и даже ни с кем не встретилась? — спросил он.

— Я не могу тут торчать — меня в три часа в другом месте ждут. А ты здесь работаешь?

— Ну, точнее сказать — подменяю.

— А для чего тут отбирают? — с любопытством спросила она.

— Для рекламы купальников.

— Типа «Спорте иллюстрейтед»?

— Скорее, типа «Максима», — ответил он и взял себе еще кусок. — Знаешь такой журнал?

— Видела.

— Пожалуй, ты не тот тип, — проговорил он, подбирая языком томатный соус с губ.

— А для таких журналов надо быть каким-то определенным типом?

— Надо быть немного более сексуальной.

— Ну, спасибо.

— Вообще-то внешность у тебя классная, — приободрил он. — Ты бы вполне могла сниматься в рекламе.

От его комплимента у нее потеплело на душе.

— Сегодня я виделась с первым в моей жизни агентом, — сказала она, горя желанием с кем-нибудь поделиться. — Он меня отправил на два просмотра, первый — здесь. Но он мне ничего не объяснил.

— Оставь свое имя и название агентства, я передам, что ты приезжала, но не могла ждать.

— Либерти. Модельное агентство «Мэдисон». А они не решат, что я поступила невежливо?

— А я скажу, что ты сделала все возможное.

— Спасибо. И приятного аппетита. — Лифт прибыл на первый этаж.

— Угу! — Он энергично жевал. — Удачи тебе во второй попытке!

На второй просмотр она успела только-только. Здесь не было никаких других девушек, была только мужеподобная дама, она сидела одна в расположенной на чердаке фотостудии.

Женщина оглядела Либерти, задала несколько вопросов, сделала пару снимков «Полароидом» и попрощалась.

У Либерти немного кружилась голова. Она была полна надежд. Вдруг — ну, вдруг? — ей наконец улыбнется удача, которую она так упрямо ждала?

Глава 44

— Куда едем? — спросила Соня. Она сидела на заднем сиденье «Роллс-Ройса» Реда Даймонда и любовалась своим отражением в зеркальце золоченой пудреницы — она стащила ее с туалетного столика женщины, чей муж прибегал к ее услугам, когда жена была в отъезде.

— Я тебе не за то плачу, чтоб вопросы задавала! — прорычал Ред. — Это в твои обязанности не входит.

Соня проигнорировала его грубость. Какое ей дело? Главное — чтобы денежки капали.

Надя задрала юбку повыше, демонстрируя шоферу свои прелести, так что тот с трудом следил за дорогой. Как и Соня, Надя никогда не носила белья — только если клиент попросит.

Обе девицы по нескольку раз смотрели «Основной инстинкт». И обе воображали себя в роли Шарон Стоун. Жесткие, бесстрашные, сексуальные хищницы, они были преданными поклонницами американского кино.

Соня зевнула. Этот немощный миллиардер — просто сексуально озабоченный старик. Затребовал, что называется, «меню сверху донизу», а потом — еще и еще.

— Что будем делать, если откинет копыта прямо в койке? — спросила она у Нади, у которой опыта было побольше, во всяком случае, в отношении сексуально озабоченных старперов.

— Заберем все бабки и сделаем ноги, — посмеялась та.

Размышления Сони прервал Ред.

— Вот что вы должны сделать, девочки, — сказал он. — Когда приедем ко мне домой, войдем вместе, вы повиснете на мне с двух сторон. Там будут люди, которые, скорее всего, начнут вас оскорблять. Не обращайте внимания. Вообще рта не раскрывайте.

— За оскорбления я беру сверх, — объявила Соня и захлопнула золотую пудреницу.

— Я тоже, — поддакнула Надя.

— Сколько?

— Вдвое от уговора.

Ред крякнул. Ему нравились женщины с деловой хваткой.


— Входи, дорогая, — проговорила София Куртенелли, жестом приглашая Эми в своей кабинет. — Познакомься с моей приятельницей и нашей новой моделью Джанной. Джанна, скажи bon giorno одной из моих лучших пиарщиц — Эми Скотт-Саймон.

— Привет! — воскликнула радостно Джанна. — Это ты?!

— Вы знакомы? — удивилась София.

— Вчера я была на приеме в честь Эми и Максвелла Даймонда, — пояснила Джанна. В своем темно-сером, в тонкую полоску, брючном костюме от Дольче и Габбаны она выглядела необыкновенно эротично. — Мой друг, Джет, — младший брат Макса. Мы с Джетом вместе у вас будем сниматься. Ты в него влюбишься, София! В Джета все женщины влюбляются. Он прелесть, да? — повернулась она к Эми. Та окаменела.

И молча кивнула. Значит, Джет и есть тот манекенщик, который будет сниматься в паре с Джанной. Джет работает на Куртенелли. Хуже некуда!

— И где был прием? — поинтересовалась София, недовольная, что ее не позвали.

— Это был не прием, а лишь репетиция свадебного банкета, — поспешила оправдаться Эми. — Я очень быстро ушла — моя подруга Тина вздумала рожать и мне пришлось ехать с ней и ее мужем в больницу.

— Макс — очень хорош, а ты — славная девушка, — вздохнула Джанна. — Он красив, богат и… как это у вас говорится? — сексуален. Он ведь сексуален, да? — поддразнила она Эми. — Я права?

— Прошу прощения? — опешила Эми.

Джанна расхохоталась, демонстрируя ослепительно белые зубы.

— Если он хоть чуточку такой, как мой Джет, можешь считать, что тебе очень повезло.

— А меня-то когда с этим Джетом познакомят? — спросила София, с удовлетворением изучая ярко-красный лак на своих ногтях.

— Сегодня, — небрежно ответила Джанна. — Он подъедет чуть позже.

— Вы меня зачем-то звали? — спросила Эми, уже придумывая предлог, чтобы уйти с работы пораньше, иначе ей не миновать встречи с Джетом — о которой, по правде говоря, она втайне мечтала.

— Ах да, — вспомнила София и сомкнула пальцы рук. — Хорошо бы нам с Джанной пообедать с Лиз Смит.

— Сегодня? — опешила Эми. Неужели София и впрямь думает, что с Лиз Смит можно назначить встречу вот так, без предварительной договоренности?!

— Если у Лиз найдется время, — небрежно проговорила София. — Если нет, то завтра. Джанна, когда у тебя съемки? Та пожала плечами.

— Точно не знаю.

— Я спрошу у Найджела, — предложила Эми, торопясь покинуть кабинет. — С Лиз я свяжусь и доложу вам. Уверена, она будет счастлива познакомиться с Джанной.

— Еще бы! — высокомерно изрекла София. — В Италии Джанна — самая знаменитая модель. У кого валяются в ногах все модельеры на Неделе моды? — Театральная пауза. — У Джанны и у Наоми Кэмпбелл. Другие модели им в подметки не годятся.

— Не сомневаюсь, — согласилась Эми. Ей не терпелось уйти. — Что-нибудь еще? — спросила она, стараясь, чтобы ее нетерпение не было заметно.

— Да нет, — махнула рукой София. — Пожалуй, это все.

— Подожди, — остановила Джанна. — Если эта Лиз — уж не знаю, кто она там, — сегодня не сможет, то, может, ты, Эми, с нами пообедаешь?

— О, нет, — быстро ответила Эми. — Я обычно перекусываю прямо на рабочем месте. Да и вряд ли мне стоит покушаться на время, выделенное для тебя Софией.

— Ничего страшного. — София снисходительно улыбнулась. — Обычно я со своими служащими не обедаю, но сегодня готова сделать исключение. Поедем с нами, Эми.

— Я с удовольствием, — ответила Эми, мечтая о том, как бы избежать этого обеда. — Давайте я сначала узнаю, свободна ли Лиз Смит, а потом и решим.

Она выскользнула из кабинета. До сих пор она старалась смотреть на вещи с оптимизмом, но сейчас, увидев Джанну при свете дня, поняла, что обречена. Она переспала с парнем этой красотки-супермодели, которого, несмотря на его родство с Максом, никак не может выкинуть из головы. Безумие!

А ведь это должна была быть лишь мимолетная связь, всего одна ночь, призванная подготовить ее к браку — прекрасному браку с надежным человеком, с которым она будет рядом всю жизнь, с которым ее ждет роскошный секс и безоблачная жизнь у семейного очага.

Только вот пока у них с Максом никакого секса не было, и, судя по вчерашнему эпизоду, ожидать чего-то необыкновенного не приходится.

Сегодня Макс еще не звонил. Может, он на нее злится за вчерашнее? Вдруг она переборщила?

Если так, это просто смешно: она же выходит за него замуж, им надо учиться улаживать такие проблемы.

Она решила позвонить сама, но вдруг передумала: пусть он звонит, это ведь он выставил ее из своей квартиры.

Эми поспешила на поиски Найджела. Тот трудился в комнате художников.

— Когда у Джанны фотосессия? — спросила она.

— Назначена на завтра, — сообщил Найджел, изучая какие-то наброски.

— И еще твоя обожаемая итальянка желает знать, кто будет снимать.

— А… Снимать будет легендарный Антонио, — ответил Найджел, и глаза его заблестели при одной мысли, что он будет находиться рядом с такой знаменитостью. — Мы все должны там быть — ты, я, Иоланда, Дана. Будет ланч и шампанское рекой. Это будет незабываемый день.

— Только этого не хватало, — проворчала Эми. — А я-то вам зачем?

— Ты что-то сегодня не в духе.

— Вот-вот. Ты очень проницателен.

— А что такое?

— София желает, чтобы я поехала обедать с ней и Джанной.

— Если бы София меня пригласила, я бы счел это за честь. — Найджела кольнула ревность. — А ты недовольна?

— Высиживать целый обед с ними? Слушать их светский треп? Это не по мне!

— А ты сделай так, чтобы было по тебе, — мудро посоветовал Найджел. — Если хочешь сделать карьеру, конечно.


Эллиот Майнор привел Пулу с нянькой из квартиры этажом ниже и позволил женщине-детективу в течение пяти минут говорить с девочкой. Макс был против, но Эллиот объяснил, что, поскольку скрывать нечего, то лучше сотрудничать со следствием.

«Скрывать нечего, — угрюмо подумал Макс. — Никому, кроме меня. Я не могу говорить о Владимире Бушкове. И что мне теперь делать?»

Это была большая проблема, потому что, расскажи он о русском, и следствие может привести к катастрофическим последствиям, причем не только для него, но и для Лулу, а в этой ситуации дочка волновала Макса больше всего. Огласка и скандал сделают его посмешищем, но для Лулу все может обернуться куда хуже — ей на всю жизнь навесят ярлык незаконнорожденной дочери русской двоемужницы, ставшей жертвой убийцы.

Поговорив с детективом, перепуганная и притихшая Лулу бросилась к Максу.

— Я хочу к маме! — заплакала она, прижимаясь к отцу.

— Все будет хорошо, зайчик, — успокаивал Макс, обнимая девочку. — Папа обо всем позаботится.

Нянька находилась в соседней комнате, где ее допрашивал детектив Родригес. Максу нужно было поговорить с Эллиотом, и он отнес Лулу на кухню, включил телевизор, нашел детский канал, дал строгие инструкции горничным приглядеть за ребенком, после чего отравился на поиски адвоката.

— Что происходит? — без предисловий накинулся он. — Я должен увезти отсюда ребенка и няньку.

— Терпение, Макс, — увещевал его Эллиот. — Давай не будем никого раздражать.

— Не надо меня учить, кого раздражать, а кого нет! — рассердился Макс. — Этот детектив был со мной крайне нелюбезен.

— Я тебя понимаю, Макс. Успокойся, я все улажу.

— Да что ты понимаешь! — проскрежетал тот. — Они ведут себя со мной, как с подозреваемым.

— В случае убийства всегда первым делом допрашивают супруга, тем более — бывшего.

— Я не какой-нибудь среднестатистический бывший муж, — продолжал бушевать Макс. — Или, по-твоему, между мной и каким-нибудь работягой, пырнувшим по пьяни жену, никакой разницы?

— Макс, успокойся!

— Что ты заладил? «Успокойся, успокойся», — огрызнулся тот. — У меня ребенок в шоке. Эта чертова нянька общается с полицией, а я хочу их отсюда забрать.

— Понимаю, — повторил Эллиот. — Попробую что-нибудь придумать. — Он вышел и почти тут же вернулся. — Мне только что сообщили: внизу полно журналистов.

— Издеваешься? — ахнул Макс. — Как они пронюхали?

— Они прослушивают полицейскую волну. И у них есть свои люди в департаменте полиции. От этих ничего не скроешь.

— Я не стану говорить с прессой! — решительно заявил Макс.

— Это понятно. Я велю шоферу ждать нас в подземном гараже.

— Эллиот, это какой-то кошмар.

— Жизнь продолжается, — отделался тот штампом. — Все образуется, Макс.

— Тебе легко говорить, — воскликнул Макс и кинулся назад в гостиную.

Через пять минут к нему подошел Эллиот.

— Детектив Родригес сообщил, что ты можешь ехать.

— Так и сказал? Правда? Вот пусть теперь проверяет мое алиби. Фу ты! Мне же надо с братом поговорить. — Тут он вспомнил о пропущенной встрече у отца. — Так вот почему я никак не могу дозвониться! — пробурчал он себе под нос.

— Кому ты не можешь дозвониться? — встрепенулся Эллиот.

— Да брату моему, Крису.

— Хорошо, что твоя родня здесь. Есть кому тебя поддержать в трудный момент. Марина была очаровательная женщина.

— Ничего подобного, — возразил Макс и покачал головой. — Марина была жадная до денег, честолюбивая баба. Тебе ли не знать? Ты же занимался моим разводом!

— И все-таки такой смерти она не заслужила, — сказал Эллиот, удивленный резким выпадом клиента.

— Ты прав, — внезапно сник Макс. — Такой смерти никому не пожелаешь.

Глава 45

Больше леди Джейн Бэнтли ничего рассказать Крису с Джетом не успела, ибо в библиотеку вошел Ред Даймонд с двумя девками под руку. Своеобразное было трио — старый миллиардер и две первоклассные девицы по вызову, обе — в облегающих костюмах, в туфлях на каблуках и намного выше его ростом.

— Прошу прощения за опоздание, — сказал Ред без нотки сожаления. — Не сомневаюсь, леди Джейн не давала вам скучать.

Та продолжала сидеть на диване, ее глаза метали гневные искры.

— Ред, — обманчиво ровным тоном произнесла она, — как мы рады, что ты почтил нас своим присутствием. Я тут мальчикам кое-что рассказывала, что им необходимо было узнать. — Она оглядела девиц. — Представь нас своим друзьям, будь так любезен.

Слово «друзья» в ее устах прозвучало, как самое последнее ругательство.

— Я их имен не помню, — хмыкнул Ред. — Помню только размер сисек.

Соня тем временем узрела Криса, он ее тоже узнал. Она нагло выставила вперед руку с украденными у него часами, явно с провокационной целью.

Но Крис не отреагировал. У него хватило ума молча наблюдать разыгрываемый спектакль.

Надя тем временем поедала глазами Джета. Молодые хорошенькие мальчики были ее слабостью. Она многообещающе подмигнула ему.

— Судя по всему, ты сейчас занят, — проговорил Крис, не желая участвовать в назревающем скандале. — Так что, надо полагать, встреча окончена. Хоть ее, по сути, и не было.

— Окончена? — взревел Ред. — Все еще только начинается.

— Тем хуже, — сказал Крис. — Потому что цирк я никогда не любил, даже в детстве.

— Всегда был языкастым, — вздернул голову Ред. — Жаль, что ты слабак. Не будь ты такой неудачник, из тебя мог бы выйти толк.

— Ну да, — ответил Крис, сохраняя поразительное спокойствие, — я мог бы со временем стать таким, как ты, да? Омерзительным старым развратником, развлекающимся с девками на шестьдесят лет моложе.

— Идем, Крис! — окликнул брата Джет, предвидя отвратительный скандал.

— О-о! — обернулся Ред. — И этот кобелек подтявкивает.

— Сам ты кобель! — парировал Джет, моментально выходя из себя. — Воображаешь, раз ворочаешь миллиардами, так всеми помыкать можешь? Так вот, есть новость: ты нам больше не указ.

— Да что ты говоришь? — заорал Ред. — И поэтому вы примчались, стоило вас пальчиком поманить? Бегом, быстренько, скоренько. Хвать билет — и живо к папочке. Вы что думали? Что я на смертном одре? Что вам сейчас куча бабок обломится? Вы за этим приехали?

— Я приехал, потому что решил, вдруг ты переменился, — проворчал Джет. — Смешно думать, что у тебя есть наконец любящий отец, смешно, да?

— Ред никогда не изменится, — подала голос леди Джейн, сохраняя невозмутимый вид. — И думаю, мы все это понимаем.

— А ты еще здесь? — Ред поднял брови. — Я, кажется, велел тебе выметаться.

— По-видимому, я не расслышала, — невозмутимо ответила она. — Должно быть, увлеклась чтением твоего завещания, которое я как раз собиралась пересказать твоим сыновьям. Им оно наверняка понравится не меньше, чем мне.

— Ты понятия не имеешь о моем завещании! — прорычал Ред.

— Это как сказать…

Соня заскучала. Она не любила семейных скандалов, нахлебалась еще в Словакии. Она стала гадать, кто эта женщина на диване. Злая и подавленная, зато в костюме от Шанель и с изысканными часиками с бриллиантами. Кем она приходится старикану? Женой? Любовницей?

В любом случае, она была в ярости, и, сказать по правде, ее можно было понять. Какая женщина не обозлится, если муж является в дом под ручку с двумя такими классными девицами?

— Прошу меня извинить, мистер Даймонд, — неожиданно возникла Дайан. В комнате стоял такой крик, что никто не слышал, как она постучалась.

Соня с Надей дружно обернулись. Вошедшая была темнокожей и очень привлекательной женщиной, несмотря на скромное облачение. При желании в свои без малого сорок лет она могла бы хоть кого за пояс заткнуть.

— Что еще? — рявкнул хозяин.

Криса к телефону, — ответила Дайан, бросив неодобрительный взгляд на проституток. — Макс звонит, говорит, очень срочно.

— Я возьму, — отозвался Крис, радуясь возможности прервать разговор. Дайан протянула ему трубку, и он отошел в сторонку. — Ты где? — негромко спросил он. — Ты себе не представляешь, что тут творится.

— Срочно приезжай ко мне домой, — быстро проговорил Макс. — Случилось кое-что ужасное. Марина умерла. Ее убили. Зверски убили.


Естественно, столь скоропалительное приглашение на ланч Лиз Смит принять не смогла, так что Эми деваться было некуда. На машине они с Софией и Джанной отправились обедать в гриль-зал отеля «Времена года». Итальянки болтали на родном языке, а Эми сидела рядом с водителем и чувствовала себя заложницей, которую везут на экзекуцию.

Про себя она уже поняла, что в этой Джанне никаких изъянов ей не найти. Итальянская манекенщица была невероятно красива и обаятельна — как все и говорили. С каждой минутой Эми все больше недоумевала, как мог Джет изменить такой замечательной девушке. Бабушка Поппи права. Все мужики кобели. Все шляются. За исключением Макса. В том, что Макс не станет ходить на сторону, она была убеждена: ведь как раз за его цельный характер она его и любит.

«Да, я его люблю».

«Брось! Ты это придумала!»

Обед в гриль-зале являлся своего рода ритуалом. Просторный ресторан был полон сильными мира сего, и каждый сидел за своим постоянным столиком. Сюда приезжали на знаменитостей посмотреть и себя показать.

Второй пункт Джанне уж точно удался. Когда они с Софией пробирались к своему столику, все взоры были устремлены на итальянскую красотку.

Эми следовала за двумя знойными женщинами, чувствуя себя невзрачной дурнушкой. Интересно, когда в их Доме моды должен появиться Джет? Если они пересекутся, узнает ли он ее? Или он решил забыть их мимолетную встречу, какой бы страстной и сладостной она ни была? Интересно, думает ли он о ней так же, как она — о нем?

Нужно непременно поехать к Тине и все обсудить с ней. Так или иначе, но с этого мучительного для нее ленча надо удирать.


Макс ходил по комнате в ожидании Криса и думал, что надо позвонить Эми, пока она не узнала обо всем из новостей. А репортеры уже толпились не только у Марининого дома, но и у его. К слову сказать, и тот, и другой дом были частью строительной империи Макса Даймонда. Это придавало истории еще большую пикантность.

Он уже позвонил Клайву Барнаби и ввел его в курс дела.

— Тебе придется заняться японцами, — сказал он. — Если их это не устроит, перенеси встречу.

Клайв пообещал все сделать, чтобы заокеанские банкиры не отказались от своих намерений.

Макс надеялся, что Эми предложит забрать Лулу и увезти ее от досужих глаз, а в том, что интерес прессы будет прикован и к ребенку, он не сомневался: как-никак, Марина была его женой. Больше того, она сама обожала публичность и специально делала все, чтобы стать заметной фигурой в нью-йоркском обществе. Она этого почти добилась: убийство, несомненно, будет освещаться на первых полосах газет.

— Хочу к маме! — Лулу с плачем бросилась к отцу. Вся ее ангельская мордашка была мокрой от слез. — Где моя мамочка?

— Успокойся, детка, — ответил Макс, стараясь говорить бодрым тоном. — Не хочешь посмотреть «В поисках Немо» или «Суперсемейку»? Давай, я вам с няней диск поставлю, а?

— Не хочу «Немо»! Не хочу «Суперсемейку»! Я к маме хочу!

Дьявол! Где эта чертова нянька? Как нужна — так ее нет.

Няню он отыскал на кухне. Та висела на телефоне.

— С кем вы разговариваете? — набросился он, в ужасе от одной мысли, что она может за деньги растрепать все какому-нибудь изданию.

— Простите, мистер Даймонд, — ответила няня на своем безупречном английском. — Я заказываю билет домой в Англию. Америка не для меня. Я не в силах выносить это насилие.

— Вы не можете… — Как ей только в голову пришло бросить ребенка в такой момент?!

— Могу, и еще как, — процедила женщина.

— Вы оставите Лулу?