Тени забытых земель (fb2)


Настройки текста:



Аннотация:

Готовый полный текст. Иногда жизнь может нанести жестокий удар даже счастливому и благополучному человеку. Что делать после того, как твоя невеста погибла на костре, а родные отвернулись? Возможно, в этом случае лучшим выходом оказывается монастырская келья в одном из самых дальних монастырей, где душа спокойна, а воспоминания не будут терзать так больно... Все так, только мир за монастырскими стенами неспокоен, кто-то пытается внести в жизнь людей раздор и хаос, разжигает войны, пытаясь вернуть верования в давно отринутых Богов. Что ж, в этом случае стоит позабыть о покорности и смирении, и вместе с друзьями сделать все, чтоб затушить пожар возможной войны, пусть даже для этого придется отправиться вглубь Запретных земель.

Людмила Корнилова Наталья Корнилова

Тени забытых земель

Нас что-то ждет впереди,

Но разве тропу угадаешь?

Как нам с тобою сбежать

От тысячи звезд в небесах?

Как ускользнуть от богов,

Когда сам дороги не знаешь,

Слыша лишь страх и жалость

В чужих людских голосах?

Сколько бы мы ни прошли -

Всегда еще шаг остается,

Словно метель нас кружит,

Не веря, что сгинем прочь.

Тьма наступает, бежит,

Тенями, как птицами, вьется

Над этим миром больным

И нами, бегущими в ночь.

Но мы быстрее всегда -

И только спасенье в этом.

Шаг, еще шаг один -

И мы поспорим с судьбой.

Ночь все равно уйдет,

И сменится вновь рассветом.

Я в это верю. И ты

Поверить должна со мной.

Глава 1

Ночью ему опять приснился все тот же сон, терзающий его весь последний год: площадь, по которой расползается черный дым от горящих костров, кричащая толпа, вонь горящего мяса, порыв ветра, на мгновение разогнавший высокие языки огня и открывший взору два тела, привязанные к столбам... Двое сгорают на костре... Сноп золотисто-красных искр вновь скрывает от глаз людей тела казненных... Толпа беснуется больше и больше, крики все яростней, над площадью звучит колокольный набат, а он... Он вновь и вновь рвется к месту казни, но ноги словно ватные, совсем не шевелятся, а чьи-то сильные руки оттаскивают его назад, в толпу, а потом кто-то и вовсе валит его на землю, не давая возможности подняться и кинуться на помощь к тем, чьи обгорелые тела уже не подают признаков жизни. Но все же, несмотря на усилия всех тех, кто удерживает его на земле, он сумел вырваться. Поднялся на ноги, растолкал стоящих рядом и вновь кинулся к горящим кострам, но не сделал и нескольких шагов, как вдохнул горький дым, который заволок площадь. Этот страшный дым забил легкие и до слез начал резать глаза, не давая возможности смотреть на творящийся ужас. И тут вдруг раздался то ли крик, то ли проклятие, которое слетело на людей из пламени костра от того, кто, казалось бы, уже давно умер...

Когда Андреас открыл глаза, то его колотила крупная дрожь от того непреходящего ужаса, который он испытывал каждый раз, когда ему снился этот кошмар. Стиснув на груди трясущиеся руки, Андреас зашептал слова молитвы, отгоняющей нечистых духов: " Светлый Единый, посмотри на нас с высоты Небес, и прости нас, грешных. Отпусти мои тяжкие грехи, ибо погряз я во мраке, тоске и одиночестве...". Молитва была не очень длинная, но приносила мир в душу, однако сегодня Андреасу пришлось прочесть эту молитву не менее пяти раз, прежде чем стало успокаиваться бешено колотящееся сердце, а в ушах стих пронзительный звон. Правда, красная пелена с глаз по-прежнему не спадала, но через недолгое время должна исчезнуть и она. Все это уже проверено многократно...

Так оно и случилось: не прошло и четверти часа, как Андреас почти полностью отошел от страшного сна. Осеняя себя святым знамением и перебирая в руках четки, он старался отогнать от себя остатки ночного кошмара, и это ему почти удалось. Беда в том, что теперь, как бы он не старался, но вновь заснуть не сумеет, так что не стоит лежать, вновь бередить душу тяжелыми воспоминаниями и слушать ночную тишину, тем более что до начала его дежурства, похоже, осталось не так много времени.

Андреас встал, и, стараясь ступать как можно тише, пошел к огню. По счастью, на месте их стоянки все было спокойно. Обозники и двое охранников спали сном праведников на теплой земле, раненые и больные - те, кого везли из монастыря, тоже ровно посапывали, лежа на телегах, но вот у кого-то из тех, кто сидел у костра, сна точно не было. Там, рядом с братом Корвесом, находился еще кто-то, и этот человек явно не собирался отходить ко сну. А, точно, это все тот же грузный купец средних лет, здорово надоевший всем за день пути.

Несколько дней назад этот купчишка привел в монастырь обоз с мукой и крупами, и еще тогда те монахи, что сопровождали обоз до монастыря, предупреждали: этот трусоватый мужик - хозяин обоза, от нескольких глотков вина становится надоедливым и придирчивым, теряет контроль над собой, постепенно выводя из себя едва ли не каждого, к кому он подходит с разговорами, а болтать ни о чем и хвастать без остановки купчишка может всю ночь. Проще говоря, за таким человеком в здешних местах надо приглядывать во все глаза, да и одернуть его лишний раз не помешает, а не то как бы чего не случилось.

Вот и сейчас, когда обоз возвращается из монастыря, слова братьев-кармианцев полностью подтверждаются. Всю дорогу этот тип постоянно ворчал, безостановочно торопил всех и каждого, требовал двигаться побыстрей, шарахался от каждой тени в кустах или шевеления веток у дороги, зато сейчас, держа в руках полупустую бутылку с вином, никак не мог угомониться. Похоже, что выпитое развязало ему язык.

Вон, что-то говорит хвастливым голосом, и не обращает никакого внимания на то, что почти все спят и его пьяные разглагольствования никому не интересны. Неужели этот человек не понимает, что в здешних местах по ночам следует помалкивать? А ведь ему об этом еще до отъезда из монастыря было сказано, причем не раз... Вот олух! В этих краях, да еще ночной порой, надо слушать звуки окружающего мира, а не малоинтересные высказывания какого-то купчишки, который, хлебнув для храбрости, считает свои речи едва ли не самыми захватывающими в мире...

Этот болтун был настолько увлечен собственным красноречием, что совсем не заметил, как Андреас подошел к костру - недаром, увидев появившуюся подле них высокую темную фигуру, мужик от неожиданности выпустил из рук бутылку.

- Брат Андреас, вам не спится? - брат Корвес всего лишь немного повернул голову в его сторону: в отличие от купчишки, тот хорошо слышал едва уловимый звук приближающихся шагов. К тому же брат Корвес знал о ночных кошмарах Андреаса, и оттого не удивился тому, что молодому человеку не спится после дня тяжелого пути.

- Нет. Я бы хотел немного раньше времени сменить на посту брата Титуса.

- Не возражаю, брат.

Андреас чуть склонил голову в привычном поклоне и пошел в сторону, слушая, как купчишка ругается: мол, напугал его сейчас этот монах - вон как внезапно появился, словно из земли вылез!, и потому бутылка из рук выпала, едва ли не все содержимое вылилось на землю, а ведь оно денег стоит!.. Что ж, - усмехнулся про себя Андреас, - что ж, хочется надеяться, что нет худа без добра и опустевшая бутылка погонит мужичка спать.

Брат Титус, высокий крепкий парень, явно был не прочь отправиться на боковую немного раньше - все же вчерашняя дорога его вымотала его едва ли не больше, чем остальных. Дело в том, что жмот-купчишка для охраны обоза нанял всего двух охранников, которые, помимо своих основных обязанностей должны были еще и помогать возницам в дороге, а стоит только вспомнить, что за вчерашний день соскакивали колеса у двух разных телег... Ну, а если еще и учесть, что долго оставаться на одном месте здесь никак нельзя, то становится понятным, отчего брату Титусу (как самому высокому и сильному человеку среди находящихся здесь людей), пришлось оказывать обозникам посильную помощь по мере своих сил и возможностей. Пожалуй, после трудного дня ему не помешает поспать чуть подольше.

Присев на место ушедшего брата Титуса, Андреас привычно огляделся по сторонам. Тихо, теплая ночь безветренна, звезды сплошь усыпали небо... Хорошо! Можно посидеть, сливаясь с темнотой, думая о своем и, перебирая четки, чувствовать, что ты находишься среди людей, и в то же время оставаться самим по себе, будто скрываясь ото всех.

Правда, брат Титус предупредил, что до него со стороны высокого кустарника несколько раз доносились подозрительные звуки, и кое-какие из них ему очень не понравились. Ну, в здешних местах вообще было опасно находиться не только ночью, но даже и днем, так что панику раньше времени поднимать не стоит. Правда, не помешало бы утихомирить купчишку, который, кажется, и не думает отправляться на боковую. Да и умолкать он тоже не намерен.

Прошло около часа, и брата Корвеса сменил брат Белтус: подошло время смены постов. Ну, как и следовало ожидать, этот, в отличие от брата Корвеса, не стал слушать никому не нужный пьяный треп купчишки, которому все еще не спалось. Не прошло и нескольких минут, как мужик поднялся со своего места, и побрел к телегам. Увы, но ложиться спать он не желал по-прежнему, и потому не нашел ничего иного, как свернуть с полдороги и направиться к Андреасу.

Н-да, некоторых вино валит с ног, а кое-кого от выпитого тянет на бесконечные разговоры, и этот купчишка явно относился к числу последних. А если учесть, что в руках у мужика новая бутылка вина, к которой он то и дело прикладывается, то становится ясно, что от этого пропойцы так просто не отделаешься. Мужику до страсти хотелось общения и умных бесед, а от подобных типов, жаждущих внимания к себе, отвязаться сложнее всего. Пусть такие выпивохи, протрезвев на следующий день, не помнят и половины из того, что сказали накануне, но в любом случае они будут считать себя на редкость интересными и остроумными собеседниками, и их всегда злит, если кто-то не желает общаться с ними. А у этого торговца под влиянием выпитого, как видно, исчез тот страх, что не отходил от него весь вчерашний день.

Без приглашения плюхнувшись на землю чуть ли не рядом с Андреасом, купчишка сразу же приступил к разговору, без которого он сейчас просто не мог обойтись, пусть даже язык у этого человека ощутимо заплетался.

- Слышь, монах...

- Я не монах, а послушник.

- Да? А по мне это один хрен! В рясах что те мужики, что другие! Ходите прям как бабы в своих длиннополых одеяниях! Хоть так обзывайтесь, хоть этак - все одно, разницы никакой...

- Не кощунствуйте! - жестко оборвал его Андреас.

- Ох, ты, грозный какой! - глупо заржал купчишка. - Прям как перед паствой проповедь читаешь! А вот мне интересно: с чего это ты в монастырь пошел, а? Че тебе на воле не жилось? Девки, наверное, проходу не давали, так на шею и вешались, верно?

Самое интересное было в том, что почти каждый раз, когда Андреас сопровождал обозы - всегда находился кто-то, задававший ему этот вопрос. Неужели все эти незнакомцы всерьез рассчитывают, будто он станет откровенничать с незнакомым человеком, изливать свою душу первому встречному?! И уж тем более не было ни малейшего желания разговаривать с этим хамоватым мужиком, которому явно не хватает воспитания и который не дает возможности отдохнуть людям после целого дня тяжелой дороги.

- Говорите потише, а лучше идите спать. Если вы все еще не заметили, то должен сообщить: сейчас уже середина ночи. Выходим с рассветом, а если вы не успеете выспаться, то дорога покажется вам очень тяжелой.

- Ты кого учить вздумал? - раздухарился купчишка. - Да я, к твоему сведению, сколько не выпью - все одно не пьянею! Хоть сейчас дальше в путь отправлюсь! А ты знаешь, сколько я дорог прошел, в скольких странах побывал?! Знаешь, сколько я в жизни повидать успел?!

- Говорите потише!.. - Андреас вновь оборвал пьянчужку, прислушиваясь к шороху в кустах. - В этих местах не стоит громко разговаривать. Вас уже не раз предупреждали: здешние обитатели частенько идут именно на человеческие голоса.

Интересно, что там такое, в кустах? Шорох то появляется, то снова исчезает. Конечно, это может оказаться обычный безобидный ежик, которых в здешних местах водится просто немеряно, но не стоит исключать и того, что в тех высоких зарослях прячется и кое-кто похуже. Вообще-то брат Титус перед тем, как пойти ко сну, предупреждал его кое о чем, и с того времени Андреас постоянно прислушивался к ночным звукам, но сейчас разобраться в том, кто именно находится в тех кустах, было сложно - купчишка отвлекал внимание. Хм, вот шорох раздался снова...

- А ты мне рот не затыкай! - такое впечатление, что пьянчужка все больше и больше заводился от своих слов. - И не указывай, чего я должен делать, а что нет! Между прочим - я хозяин этого обоза, и заплатил вам за охрану, так что могу говорить как хочу и где хочу! Это вы, святые братья, сидите здесь и ничего не делаете, а ведь за охрану обоза ваш настоятель с меня слупил немало!

- Прежде всего, вы должны понимать, что своими разговорами мешаете отдыхать не только своим людям, но отвлекаете и наше внимание, а ведь мы находимся на дежурстве. Так что будьте любезны...

- Ишь ты, какой вежливый! Из благородных, что-ли? Вот ответь мне: на кой я вас нанял, если все в порядке? Мог бы и не тратить деньги на вас, монахи! Заладили: без охраны нельзя, в здешних местах так не принято, и не выпустим мы вас из монастыря без сопровождающих!.. Раскомандовались! Ваше дело - молитвы читать, а не заниматься тем, что вам не положено! У меня охранники есть, а теперь я, получается, еще и вам платить должен за это так называемое сопровождение? Обнаглели вы, святые братья! Дерете деньги ни за что, ни про что, а сами сидите тут, ничего не делаете, и это вместо того, чтоб дозором вокруг ходить да за порядком следить!

- А мне кажется, что именно вам неплохо заплатили за то, чтоб перевезти раненых и больных, а без нашего сопровождения у вашего обоза есть все шансы не добраться до места. Мы не учим вас торговать, и вам не стоит поучать нас, как следует поступать в том или ином случае... - купчишка постепенно начинал злить Андреаса. - Вновь прошу вас помолчать, или хотя бы говорить потише! Неужели вам непонятно, что на звук вашего голоса в темноте ночи могут подойти...

- А пусть идут! - мужик, кажется, уже дошел до того самого состояния, когда хорошо выпившие люди уверены, что даже в схватке с драконом могут легко уложить его одной рукой. - Тоже мне, напугал!

- Напрасно вы так говорите... - Андреас вновь и вновь вслушивался в едва уловимые звуки. Между прочим, брат Титус не ошибся: точно, словно легкое, почти неуловимое урчание с хрипотцой... Кажется или нет, что хрипотца чуть нарастает? Нет, не кажется... Пожалуй, больше не стоит тянуть время, и без того он почти уверен, кто это может быть, так что промедление может быть опасно. А вот купчишке не помешало бы дать наглядный урок, чтоб он понял - здесь не шутят. Впрочем, таким уже ничего не докажешь.

Андреас издал короткий переливчатый свист. Так, условный сигнал дан, и за свой тыл теперь можно не опасаться. Не обращая никакого внимания на купчишку, Андреас перекатился по земле ближе к кустам, откуда только что раздавался шорох, и замер там, выхватив из ножен длинный меч. Ого, а хрипотца уже довольно ощутимая, а это значит, что вот-вот нужно ждать нападения... А тут еще и купчишка разорался: увидев исчезновение невольного собеседника, он с пьяных глаз решил, что перед ним вздумали чуть ли не представление разыграть в ответ на его недовольство! Чуть ли не кричит, требуя, чтоб монах сейчас же к нему снова подошел - дескать, они еще не закончили разговор между собой, и вообще он, как уважаемый человек, требует к себе почтительного отношения!.. Этот пьяница никак не может взять в толк, что именно он сейчас может быть той самой добычей, за которой охотятся здешние хищники! Похоже, звери пришли как раз на его громкий голос... По счастью, все братья уже на ногах, так что хочется надеяться - отбиться удастся без особых сложностей.

Не прошло и минуты после того, как Андреас залег около кустов, когда оттуда раздалось нечто вроде хриплого ворчания, а потом из зарослей метнулась длинная темная тень. Впрочем, к тому времени Андреас был уже наготове и вскинул руки с хорошо заточенным мечом, ловя длинное вытянутое брюхо на стальное острие.

Зверь взвыл, когда лезвие вспороло его живот, покрытый темной шерстью. Сила прыжка у этого существа была велика, но и Андреас ударил сильно, так что меч вошел в живот зверя едва ли не в середину брюха, и оттого в прыжке зверь распорол свой живот почти до самого хвоста. Однако мощь и сила хищника была сильна, и Андреас не смог удержать в руках меч: увы, но полоса остро заточенного металла осталась в теле зверя. Хищник перелетел через лежащего на земле человека, сбил кого-то с ног, задергался, издавая то ли вой, то ли крик. И хотя внутренности стали выпадать из распоротого живота зверя еще в тот момент, когда он находился в воздухе, да и кровь хлынула почти сразу, но Андреасу повезло - он почти не испачкался в крови животного. Зато, судя по испуганным крикам, кому-то это "удовольствие" досталось полной мерой.

Вскочив на ноги, Андреас бросился к лежащему зверю, перед тем успев окинуть взглядом то, что сейчас творится на стоянке. Ну да, все так, как он и предполагал: на стоянку с противоположных сторон одновременно напали два зверя. Обозники, хотя и вскочили, однако со сна никак не могут понять, что тут происходит, ошалело вертят головами во все стороны, а двое растерянных охранников, хотя и стоят с оружием наготове, но явно не торопятся бросаться в схватку с непонятными животными. Проснулись и те раненые и больные, что лежали на телегах, и вот те молчать не стали: кто ругался, кто что-то кричал... Ничего нового, это уже привычная картина, виденная не раз.

Впрочем, с тем хищником, которого ранил Андреас, было уже покончено: брат Корвес успел отрубить ему голову едва ли не в тот момент, когда зверь упал на землю, и сейчас тело поверженного животного билось в последней агонии, разбрызгивая в стороны кровь, которая затихающими толчками все еще выплескивалась из распоротого тела. Что же касается второго зверя, то его уже добивали брат Титус и брат Белтус: один из них точно бросил в прыгнувшего хищника остро наточенный кинжал, который и перерубил зверю позвоночник. Надо признать, что и на этот раз их четверка сработала неплохо, во всяком случае, не хуже, чем обычно.

Андреас осмотрел тела зверей и забрал свой меч, застрявший в теле убитого им хищника. А звери матерые и в полной силе - вон какая густая шерсть! Все правильно, самец и самка - воллаки всегда охотятся вместе. Внешне эти звери очень похожи на волков, только вдвое больше их по размеру, да и шерсть куда длинней, а уж про пасть с острыми зубами и мощные лапы с длинными когтями и говорить не стоит: на них достаточно просто посмотреть, чтоб стало жутко. На выбранную жертву эти зверюги нападают с двух сторон, чтоб у добычи не было ни единого шанса удрать. Завалили бы сейчас кого-то (скорей всего, того самого шумного купчишку), схватили бы добычу в две пасти, и кинулись в заросли... Понятно, что вряд ли хоть кто-то из людей бросился бы за ними в погоню, да и смысла в этом уже бы не было - воллаки первым делом перекусывают у жертвы шею.

Воллаки... Единственное слабое место у этих зверей - долгая подготовка к нападению. Они не просто долго, а очень долго приглядываются к своей жертве, и лишь потом молниеносно бросаются в атаку. Впрочем, и это не всегда можно назвать слабой стороной: дело в том, что в урчании воллака есть нотки, которые гипнотизируют животных - вон, недаром лошади все это время стояли спокойно, никак не реагируя на появление в кустах хищников, хотя обычно они хорошо чувствуют опасность. Правда, сейчас, когда рассеялся легкий гипнотический дурман, лошади испугались, шарахаются, в страхе косят глазами на лежащих на земле окровавленных зверей. Надо признать, тут есть чего бояться...

Ничего, пусть сейчас обозники займутся своими лошадьми, а заодно им следует и успокоить раненых - для перепуганных людей это все лучше, чем стоять на месте и чувствовать, что у тебя от страха сводит руки. Хотя это можно понять: от вида воллака станет тошно кому угодно - это же большой зверь с огромными клыками и когтями. Конечно, одинокому человеку встретиться в лесу с парочкой таких вот милых зверюшек смертельно опасно, но в здешних местах не встречаются любители гулять по лесу наедине с самим собой. Правда, находятся отчаянные головы, что в одиночку пускаются в путь от монастыря и до города, но тут уж вся ответственность за возможные последствия лежит только на них самих.

Когда же стихли последние конвульсии убитых зверей - вот тогда-то люди стали отходить от испуга. Обозники что-то возбужденно заговорили, правда, с места они так не двигались - наоборот, стояли чуть ли не толпой, почти что прижимаясь друг к другу. Н-да, не приведи Боги, если бы сейчас на обоз напал кто размерами побольше, то мог бы разом положить половину столпившихся людей... Надо бы им сказать, чтоб разошлись..

Впрочем, брат Белтус живо прочистил мозги этим людям - сразу же шуганул перепуганных мужиков к их лошадям, причем в выражениях святой брат стесняться не стал (простите его за это все Светлые Боги!), а уж словарный запас у брата Белтуса был такой, что мог удивить даже отпетых каторжников. Что же касается двоих охранников, которые все это время простояли с перепуганными обозниками - те сейчас осмелели, подошли к неподвижно лежащим на земле зверям, и даже рискнули потыкать тела убитых хищников своими мечами.

Да уж, охрана у обоза! - Андреас, глядя на них, только что руками не развел. - Два пожилых солдата, лучшие годы которых остались далеко позади. Возможно, лет сорок назад они и были хорошими воинами, но сейчас возраст берет свое. Один из этих охранников задыхается при ходьбе, а второй подслеповат, да и руки у него заметно трясутся. Ну, какие из них защитники? Этим людям пора дома сидеть, или склады с лабазами охранять в каком-нибудь тихом захолустье, а уж никак не наниматься в охранники обозов, тем более в эти опасные места.

Похоже, купчишка взял к себе в охрану тех, кто согласился на самую низкую плату. Так и хочется напомнить этому жмоту о том, что скупой платит дважды: любому понятно, что при нападении на обоз эти пожилые охранники вряд ли сумеют дать должный отпор. Пусть у каждого из них при себе имеется меч и боевой топор, но Андреас уверен в том, что в схватке от этих вояк толку будет немногим больше, чем от простых работяг-обозников. Надо бы перед расставанием сказать этим отставным солдатам, что им больше не следует отправляться в подобные поездки: какими бы храбрыми вояками до сей поры они себя не считали, но следует подумать и о том, что есть здоровье (вернее, то, что еще от него осталось), которое им не помешает поберечь.

Зато сам купчишка, кажется, впал если не в ступор, то во что-то похожее. Дело в том, что именно этого болтливого мужика окатило кровью воллака, а сам зверь упал на землю подле все того же растерявшегося торговца. Правда, брат Корвес вовремя успел отшвырнуть купчишку в сторону, и сейчас этот мужичок если не протрезвел, то часть хмеля у него точно вылетела из головы. Кажется, он наконец-то стал понимать, что разговоры о дурной славе здешних мест появились не на пустом месте.

- Это... Это кто такие?! - взвизгнул купчишка, довольно быстро приходя в себя. - Что за чудища?

- Воллаки... - брат Белтус мельком глянул на купца. - Внешне очень похожи на волков, только больше, сильней и опаснее. Между прочим, они, как правило, идут на громкие звуки. Должен сказать, что в нашем случае именно вы подманили к месту нашей стоянки своей неуемной болтовней. Если помните, вас просили особо не шуметь, но вы не снизошли к нашим просьбам. Очень хочется надеяться, что оставшуюся часть ночи вы, почтенный господин купец, проведете в блаженном молчании.

- А...да, конечно... - торговец испуганно затряс головой. Он с трудом поднялся на ноги, и шагнул, было, к телегам, как вдруг в его голову пришла странная мысль. - Вы только это, шкуры побыстрей с этих зверюг снимите... И поаккуратней, а то уже понатыкали в этих зверей своими мечами, шкуры попортили, мех кровью залили...

- Что? - повернулся к торговцу брат Белтус. Судя по всему, купчишка быстро пришел в себя, и уже начинает прикидывать, как бы найти свою выгоду и от этого неприятного происшествия. - Поясните, о чем именно вы говорите?

- Так ведь шкура-то у них вон какая хорошая! Да и мех, скажу вам, неплох... А раз я тут старший, то, значит, и убитые звери мне принадлежат!

- Я не совсем понял...

- Да че там понимать?! Это мой обоз, я нанял вас, святые братья, для охраны, так что все, что вы добыли, тоже принадлежит мне! Это вам любой стряпчий подтвердит!

- И зачем вам шкуры воллаков? - в вежливом голосе брата Белтуса никто из посторонних не заметил легкой угрозы.

- То есть как это - зачем?! Повешаю дома, на стену. Это же трофей!

- А разве вам уже не было сказано, причем сказано не раз о том, что кое-какая местная живность несет людям негатив и отрицательно влияет на их здоровье?

- Чего-чего? - не понял торговец.

- Шкуры, снятые с некоторых животных, обитающих в здешних местах, могут приводить не только к болезням, но и к смерти тех, в чьем доме они находятся. Если я выразился недостаточно ясно, то поясняю более подробно: шкуры воллаков могут привести к смерти всю вашу семью. В шерсти этих зверей есть нечто такое, что при долгом воздействии крайне губительно влияет на здоровье людей, которые находятся рядом с этими шкурами. Надеюсь, сейчас вам все понятно, или мне нужно повторить еще разок, но в других выражениях?

- Так вы это, мне, главное, шкуры с этих зверюг снимите, а я уж их продам кому на сторону...

- А вы, почтенный, меня вообще-то слышите? - а вот теперь брат Белтус стал сердиться. - У меня складывается такое впечатление, что все наши доводы вы пропускаете мимо ушей. Мы здесь находимся для того, чтоб не пускать в мир зло, а вы, зная о возможной опасности, ради нескольких монет согласны отправить беду в чужой дом?! Побойтесь гнева Небес, когда говорите такое!

- Вы, святые отцы, это... Не перехватывайте в своих угрозах! Ваше дело молитвы творить, а я не из пугливых...

- Ну, раз такое дело... - неприятно усмехнулся брат Белтус. - Для того, чтоб у вас раз и навсегда пропали всяческие иллюзии, спешу сообщить: если бы даже кто-то из ваших людей и выполнил этот нелепый приказ, вздумал обдирать этих убитых животных, то я бы снятые шкуры воллаков или сжег, или закопал в землю. Вернее, заставил бы сделать это вас, и на глазах у всех присутствующих. Поймите же, наконец, что шкуры этих хищников опасны для людей, и ваша призрачная прибыль не стоит того, чтоб из-за нее брать грех на душу.

- Мы ж все одно не будем знать, кому эти шкуры достанутся! Может, тот человек будет плохой, так что...

- Советую вам пойти и переодеться! А заодно и умыться... - брат Белтус оборвал разглагольствования купчишки. - На вас попало достаточно крови и внутренностей воллаков, а беда в том, что не только шкуры, но и кровь этих зверей далеко не безвредна для человека. Мало ли что может случиться и с вами...

Этих слов оказалось вполне достаточно, чтоб купчишка, едва не взвизгнув от страха, бросился к своей телеге, на ходу сдирая с себя одежду. Андреас, глядя на перепуганного торговца, чуть усмехнулся: брат Белтус сказал правду насчет шкур воллаков, а вот насчет крови и внутренностей этих животных однозначного мнения не было. Правда, однажды в их монастырь пришла просьба о том, что для университета (а может, и для каких иных надобностей) просили добыть шкуру воллака, но и только. Впрочем, слов брата Белтуса вполне хватило для того, чтобы торговец, наконец, перестал цепляться к другим людям, и занялся собой.

Пока обозники успокаивали встревоженных лошадей и сами приходили в себя от внезапного нападения, Андреас вместе с братом Титусом волоком перетащили тела убитых зверей подальше в заросли кустарника. Правда, уходить очень далеко от стоянки парни не рискнули - все же здешние места были, и верно, опасны, а в ночной тьме вокруг было ничего не видно. Мало ли кто мог еще прятаться во мгле...

Парни остановились на расстоянии полсотни шагов от места ночевки. Там, подле какого-то высокого дерева, они оставили зверей, а Андреас перед уходом прочитал отходную молитву над телами поверженных хищников. Что ни говори, а все твари, что есть на земле - это создания Небес, пусть даже эти создания изначально враждебны к людям: никто из нас не виноват в том, что на этот свет он пришел именно в таком обличье...

За то время, пока Андреас читал молитву, брат Титус не произнес ни слова, но Андреас знал, что тот не одобряет его поступка: мол, нечего заниматься тем, что читать молитву по зверью, которое к тому же в какой-то мере является порождением Запретных земель. Дескать, это блажь, или пустое занятие, на которое незачем тратить время, и уж тем более не стоит этого делать в этом опасном месте!..

Впрочем, стоит отдать должное брату Титусу: свое мнение он обычно оставлял при себе, и, как правило, ни к кому не лез с нравоучениями. Именно эта черта в брате Титусе - простоватом деревенском парне, и нравилась Андреасу. К тому же он был ровесником Андреаса, и год назад они вместе приехали сюда, в монастырь Святого Кармиана. А если учесть, что брат Титус не был любителем понапрасну трепать языком, и в то же время никогда не отказывал в помощи, то становится ясно, отчего Андреас считал этого неразговорчивого парня если не другом, то кем-то вроде приятеля.

Когда молодые люди вернулись к обозу, там уже все успокоилось. Обозники, конечно, не спали, собрались подле телег с ранеными людьми, и о чем-то шепотом переговаривались между собой. Все понятно, теперь уже раненые начнут рассказывать обозникам жуткие страшилки о своих блужданиях в Запретных землях, кое в чем лихо привирая. Тут уж ничего не поделаешь - нападение воллаков будут обсуждать еще долго, а вместе с тем и слушать бесконечные повествования раненых. По счастью, купчишка помалкивал, хотя все еще не спал.

Андреас перехватил взгляд купчишки, и с трудом удержался от усмешки: похоже, этот мужик все же надеялся на то, что возвратившиеся из леса монахи все же принесут ему шкуры убитых зверей. Н-да, до некоторых индивидуумов не доходят никакие слова и доводы, кроме их собственных. Хорошо хотя бы то, что больше купчишка ничего не говорил - все же вид воллака произвел на него должное впечатление.

Остаток ночи прошел без происшествий, хотя еще не раз до слуха Андреаса доносились непонятные звуки и шорохи. А впрочем, что в них непонятного? В здешних лесах зверье кровь издали чует, вот на этот запах и прибежали любители свежатинки. Правда, тела воллаков едят далеко не все из здешних обитателей, зато кровь будет лизать чуть ли не каждый. Конечно, была немалая опасность, что кто-то из чуть одуревших от крови хищников направится к людям, желая продолжить трапезу, но, по счастью, все обошлось, хотя никто из четырех монахов в эту ночь не спал - мало ли что...

Среди четверых монахов, сопровождающих обоз, обязанности были распределены четко: брат Белтус был старшим в их небольшой группе, брат Корвес ему помогал, и в случае нужды мог лечить раненых или заболевших - в дороге может случиться всякое. Ну, а два молодых послушника должны были выполнять приказы старших братьев. Еще стоит упомянуть, что любой из этой четверки хорошо владел оружием - иных в монастырь Святого Кармиана просто не принимали.

В дорогу стали собираться рано, едва рассвело - ни у кого из людей не было особого желания задерживаться здесь надолго: похоже, что после ночного происшествия заснуть смогли далеко не все, а оставшиеся весь остаток ночи вслушивались в непонятные ночные звуки. Вообще-то, по мнению Андреаса, этой ночью не произошло ничего особенного - так, обычное происшествие в пути, иногда бывает куда хуже, но на обозников встреча с воллаком произвела должное впечатлении. Было решено перекусить на ходу: не страшно, разок можно поесть и всухомятку, тем более что готовить горячее, как оказалось, было не из чего - воды осталось совсем мало. Как это ни досадно, но почти все запасы имеющейся в отряде воды ночью на себя вылил перепуганный купчишка, смывая кровь и внутренности воллака. Увы, но и всю оставшуюся воду он же дохлебал утром - мужика после перепоя замучил сушняк. Все бы ничего, но до ближайшего ручья надо добираться несколько часов, а ведь пить хочется не только этому пропойце. Что ж, придется потерпеть, не впервой.

Обоз из десяти телег растянулся на довольно длинное расстояние, хотя каждый обозник старался держаться как можно ближе к той повозке, что шла впереди него. Андреас понимал, о чем думают эти люди: конечно, сейчас светло, и солнышко всходит, а всем вместе не так и страшно - в случае опасности святые братья помогут защититься, придут на помощь. Ну, а четверо монахов шли, как обычно в таких случаях: один впереди обоза, один позади, и по одному справа и слева. Не сказать, что телеги двигались медленно - все же люди стремились покинуть этот лес как можно быстрей, но все же стоило принять во внимание и тот факт, что на этой неширокой лесной дороге особо не разгонишься.

Вообще-то, на взгляд Андреаса, места, по которым обоз продвигался почти весь вчерашний день, да и сегодня с утра - эти места не стоило называть лесом в прямом смысле этого слова. Редкие деревья, но зато меж них едва ли не сплошь заросли высоких кустов. Среди этой поросли можно очень легко пропустить засаду или же кого-то из притаившегося зверья. Ну да ничего, этот так называемый лес закончится через десяток верст, дальше пойдет открытая местность, но это не значит, что можно ослабить внимание - особенности здешних мест никак не располагали к подобному легкомыслию.

Единственное, что раздражало в дороге не меньше, чем отсутствие воды - так это все тот же купчишка, хотя, надо признать, почти в каждом обозе отыскивался подобный тип. Как и следовало ожидать, купчишка совсем не проспался после ночного возлияния, по этой причине был зол и крайне недоволен, цеплялся ко всем и каждому, не зная, на ком сорвать свое раздражение. Похоже, у него с утра еще и голова трещала, жажда становилась все сильней, а небольшие запасы воды закончились слишком быстро, так что купчишка сейчас жестоко маялся в прямом смысле этого слова, мечтая о глотке воды, словно умирающий от жажды в пустыне.

До ручья добрались не без происшествий: несколько раз птицы, отдаленно похожие на ворон, но только втрое превышающих их по размеру, да к тому же имеющих огромный клюв, пытались напасть на лошадей, камнем падая сверху. Это вайраны, чтоб их, только вот откуда они здесь взялись? Вообще-то эти быстрые черные птицы встречались крайне редко, и уж тем более их появления не следовало ожидать в этих местах, и надо же такому случиться - можно сказать, вайраны едва ли не свалились на головы людей!

- Это что еще за хрень? - недовольно буркнул купчишка, глядя на то, как очередная птица пикирует над головами людей. - Вы, святые братья, не по сторонам глядите, а этих летунов отгоняйте! Ведь если такая ворона-переросток клювом долбанет, то никому мало не покажется!

- Вы совершенно правы... - согласился брат Корвес. - Если, как вы изволили выразиться, такая птичка клювом долбанет, то человеку или лошади череп пробьет сразу. Разумеется, идя навстречу вашим пожеланиям, мы стараемся не спускать с них глаз...

- Так следите получше за этим вороньем! - рявкнул купчишка, уловив в словах монаха легкую насмешку. - Они мне совсем не нравятся!

- Ну, не вам одному...

Этих созданий - вайранов, Андреас особенно не любил, считал кем-то вроде самых настоящих воров-убийц: каменно-твердые клювы этих черных птиц мгновенно вырывали куски плоти из тел животных, а то и людей, если те не успевали вовремя заметить нападающих и каким-то образом спрятаться или принять необходимые меры предосторожности. Эти темные летуны своими повадками чем-то напоминали тех морских птиц, которые стремглав бросались в воду за добычей, а потом стазу же взмывали над водой с пойманной рыбой. Вот и эти неприятные создания, вайраны, если падали на добычу, то отлетали прочь не с пустыми клювами, а раны, оставленные ими на телах животных или людей, были достаточно глубокими и болезненными. Андреас помнил, как у них в монастыре пришлось прирезать лучшую корову, которая давала чуть ли не два ведра молока в день: вайран ударил ее клювом прямо в позвоночник и перебил его, оставив рваную рану жуткого вида на спине бедной коровы - даже отлетая, он умудрился вырвать из тела животного кусок мяса вместе с позвонком...

Сбить в воздухе этих черных птиц стрелой или камнем очень сложно - уж очень быстрые, но зато их вполне успешно можно отпугнуть свистом, причем не простым, а особым, резко-обрывочным. Беда в том, что Андреас пока что так и не овладел техникой этого свиста, как ни старался - уж очень там должны быть затейливые трели, зато брат Белтус и брат Корвес владели им в совершенстве. Вот и сейчас: каждый раз при появлении вайранов они издавали этот неприятный свист, и черные птицы, немного покружив, улетали прочь, не предпринимая никаких попыток напасть. Радует хотя бы то, что не каждый раз при встрече с опасными существами можно применять оружие, а не то эти птички довольно живучи, и расправиться с ними довольно сложно.

- Что-то разлетались сегодня вайраны... - проговорил Андреас, глядя на черных птиц, стремглав отлетающих от обоза. - То месяцами не показываются, а то чуть ли не стаями кружат...

- Так сейчас вторая половина лета... - отозвался идущий неподалеку брат Корвес. - Они же пару себе ищут: у этих черных птиц в это время что-то вроде брачных игр. Вот и носятся, как ошалелые, хотя нападать не забывают - игры играми, а есть они хотят всегда. Ничего, через седмицу - другую вайраны снова на глаза людям не будут показываться. Так, изредка пролетит какой из них...

Постепенно лес становился все реже, да и кустарник стал все ниже и мельче, и через какое-то время обоз стал двигаться по ровной местности, лишь кое-где покрытой низкорослыми кустиками. Лес остался позади, и у людей на сердце стало полегче - все же на открытой местности можно не ожидать внезапного нападения. Хотя это еще как сказать...

До ручья дошли примерно к полудню. Лошади, почуяв воду, сами прибавили шагу, да и люди были вовсе не прочь поскорее оказаться возле воды: во-первых, всем просто-напросто хочется пить, а во-вторых, известно, что после того, как пресечешь этот ручей, дорога становится куда более безопасной. Дело в том, что бегущая вода ручья словно служит границей между той местностью, откуда идет обоз, и всем остальным миром. Весной, после таяния снегов, на месте ручья появляется самая настоящая небольшая речка, которая к середине лета превращается в довольно широкий ручей, пользующийся в округе доброй славой - вода в нем хорошая, чистая, и обладающая удивительным вкусом снега и цветов. К тому же, несмотря на сравнительно небольшие размеры этого ручья, нечисть обычно не переходит на другой берег, предпочитая оставаться на этой стороне.

Как Андреас и предполагал, купчишка, еще издали узрев полосу зеленого кустарника вдоль ручья, враз приободрился, и едва ли не вскачь погнал свою телегу по направлению к широкому деревянному мостику, перекинутому через ручей. Как видно, жажда после вчерашнего приятия горячительных напитков одолевала мужичка с такой силой, что он даже не хотел обращать внимания на резкие окрики брата Белтуса, который требовал, чтоб купчишка остановился. Лишь проехав какое-то расстояние, мужик все же остановил свою лошадь - как видно, сообразил, что не стоит бросать свой обоз. А впрочем, тут, кажется, дело не во внезапно проснувшемся чувстве ответственности - похоже, купчишку что-то напугало, вернее, напугало его лошадь, и не что-то, а кто-то. Вообще-то по эту сторону ручья у любого человека были основания бояться местных обитателей...

Эти же мысли пришли и в голову брату Белтусу. Махнув рукой обозу - стойте, мол, на месте!, он быстрым шагом направился к остановившейся впереди телеге. А ведь там, и верно, что-то произошло, недаром купчишка вертится, словно сидит на горячих углях, то и дело оборачивается назад. Похоже, мужик всерьез испуган. Вон, и брат Белтус замедлил шаг, достал свой меч, и, несколько раз им взмахнул... Ясно, дорогу расчищает от каких-то тварей, и при том рукой обозникам машет - мол, поторапливайтесь!.. Ну, в здешних местах два раза повторять не принято, и телеги вновь двинулись с места.

Проезжая мимо того места, где останавливался купчишка, обозники аж выворачивали шеи, желая рассмотреть, кто же так испугал купчишку, да и раненые пытались хоть немного приподняться над краем телеги. Ого, как удивленно дергаются что раненые, что обозники, хотя на взгляд Андреаса, тут не было ничего необычного: рядом с дорогой лежали две зарубленные ящерицы, каждая длиной с руку взрослого мужчины, только вот тела этих ящериц были сплошь покрыты шипами разной длины. Понятно, отчего обозники так растерялись - никогда раньше не встречали таких существ. Вид у этих созданий, конечно, жутковатый, так что понятно, отчего при виде их купчишка не решился ехать дальше: если перед тобой на дорогу выползают такие вот ящерицы-переростки, у которых челюсти едва ли не сплошь покрыты острыми зубами, а тело - шипами, то поневоле хочется повернуть назад или же испугано закричать во весь голос, призывая на подмогу.

Ядозубы... Эти огромные ящерицы, как правило, не нападают на тех, кто значительно превышает их по размеру: лошадь они, возможно, трогать не будут, но вот человек является для них весьма лакомой добычей. Если бы купчишка не сидел на телеге, а шел рядом с ней, то можно не сомневаться - в него б вцепились эти ядозубы, и вряд ли мужик сумел бы дать им хоть как-то отпор. Кстати, ядозубы нападают скопом: окружают выбранную жертву, впрыскивают парализующий яд, и начинают рвать куски плоти с еще живого тела - все одно жертва уже не сможет им противостоять. Опасные твари, как, впрочем, и очень многие из тех, кто обитает в этих краях. Единственное спасение для того, кто встретится с ядозубом - бежать от него со всех ног, ведь эти твари довольно медлительны. Конечно, они могут пробежать за жертвой какое-то небольшое расстояние, только вот очень быстро устают. Н-да, купчишке повезло, что ядозубов было всего двое, и они не стали нападать на лошадь...

Сейчас брат Белтус сумел зарубить двух ящериц, но это не конец истории: как правило, ядозубы передвигаются стаей, в которой не менее шести, а то и десяти особей. Значит, и остальные где-то неподалеку, прячутся в сухой траве, так что лучше побыстрей пройти это место, а не то может случиться всякое...

Люди успокоились только лишь тогда, когда перешли мост через ручей. Оказавшись на противоположном берегу, обозники и раненые едва ли не дружно облегченно вздохнули и заулыбались: все, хвала Светлому Единому, пройдена самая опасная часть пути! Теперь можно перевести дух, напиться чистой воды из ручья и дальше ехать более или менее спокойно, почти не опасаясь нападений - ведь после этого ручья опасные твари, как правило, уже не появляются. Местность вокруг ровная, через час-другой можно сделать привал, а ближе к вечеру обоз уже будет в городе.

- Слышь, монах!.. - купчишка повернулся к брату Белтусу. Сейчас мужик наконец-то утолил давно терзавшую жажду, и его настроение заметно улучшилось. - Слышь, у тех ящериц, которых ты там мечом приколол - у них тоже есть этот самый, как его... негатив?

- Нет.

- То есть кожу с них можно содрать?

- Можно, только я не понимаю...

- До чего же вы, святые братья, бестолковые! - купчишка смотрел на брата Белтуса с таким сочувствием на лице, словно у того были серьезные нелады с головой. - Совсем, что-ли, мозги в своих молитвах растеряли? Неужто не понимаете: если из этих двух ящериц чучел наделать, да знающим людям продать, то за них можно хорошую деньгу получить! В общем, кому-то из вас надо вернуться назад и забрать убитых ящериц, тем более что они находятся не так далеко отсюда. Живо добежите туда и назад, только поосторожней, и шипы у них не обломайте, а не то ящерицы в цене упадут. Я за охрану вашему настоятелю заплатил, так что вы должны выполнять мои приказы. Сейчас мне нужны эти ящерицы, так что...

- Ну, для начала вам не помешает знать, что это не ящерицы, а ядозубы. Надеюсь, не надо пояснять, отчего их так называют... - Андреас был уверен, что у брата Белтуса просто руки чешутся дать купчишке хорошую трепку. - Кроме того, должен вам сообщить, что эти существа очень живучи, и даже, казалось бы, давно уже умерший ядозуб способен нанести укус. Кстати, яд у этих существ очень сильный, от одной царапины вас или кого-то другого может парализовать до конца жизни. На мой взгляд, подобная перспектива выглядит не очень обнадеживающе. Или вы так не считаете?

- Я, между прочим, тут старший, так что вы обязаны мне подчиняться... - вновь завел свою прежнюю песню купчишка, но брат Белтус его перебил.

- Теперь поговорим о том, что касается непосредственно нашей четверки, а также ваших непонятных амбиций. За охрану вы заплатили - это верно, только вот мы не обязаны поддерживать все глупые мысли, что приходят в вашу голову, уважаемый, и уж тем более мы не нанимались быть у вас на побегушках. Кроме того, как вы помните, деньги за сопровождение были вам возвращены полностью, и причину этого вы знаете - на ваших телегах из монастыря вывозят больных и раненых. Так что услуги охраны, то есть нас, обошлись вам даром, и потому разговоры на эту тему отныне попрошу прекратить. Если же вы, или кто-то из ваших людей вздумает возвратиться за убитыми ядозубами - пожалуйста, как хотите, это ваше право, удерживать никого не будем. Даже отходную молитву вслед ему прочитаем. В то же время я не намерен дожидаться тех, у кого хватит ума пойти за шкурами или телами убитых ящериц. Риск, конечно, благородное дело, только вот вы, очевидно, не в курсе того, что эти существа охотятся стаей, то есть неподалеку от убитых ядозубов сейчас должно находиться еще несколько их сородичей, живых, здоровых и очень голодных, которые с удовольствием накинутся на любого, кто окажется рядом с ними. Кстати, человеческое мясо они любят куда больше, чем любое иное. Ну, так как, есть еще желание возвратиться?

Ответом было недовольное сопение купчишки и красноречивые взгляды обозников - понятно, что ни у кого из них нет ни малейшего желания отправляться за этими страшноватыми существами. Назад не пойдет никто, даже если купчишка прикажет им это сделать - своя жизнь куда дороже хозяйских денег. Молчание длилось несколько секунд, после чего брат Белтус скомандовал:

- Так, с этим вопросом разобрались. Пошли дальше с Божьей помощью.

Телеги вновь заскрипели, и Андреас с непонятным удовольствием смотрел на разозленного купца - тот, кажется, был готов едва ли не взорваться от злости, только вот возразить доводам брата Белтуса ему было нечего. Да, так и надо с некоторых спесь сбивать, хотя кое-кому из таких упертых типов уже ничего не докажешь...

Ох, о чем это он думает? Сжав в руки четки, и вновь повторяя про себя молитву, Андреас с горечью думал о том, что еще не скоро ему удастся смирить все свои суетные мысли, а заодно и справиться с теми чувствами, которые, как он считал, были раз и навсегда оставлены им за стенами монастыря. Впрочем, ему с самого начала было понятно, что изменить в себе придется многое, только вот это пока что не всегда получается, как бы он не стремился отбросить все лишнее и думать только о чистоте помыслов...

Высокие стены города показались только ближе к вечеру, и настроение у людей в обозе сразу же изменилось к лучшему. Наконец-то вот он, Лаеж, небольшой город, который и был целью их пути, и до которого они добрались, можно сказать, без происшествий, и теперь можно чувствовать себя сравнительно безопасно.

Всем известно, что дальше этого города твари с Запретных земель никогда не заходят. Почему? Просто когда-то так решили Боги на Небесах, и с тех пор этот порядок оставался неизменным: путь на Запретные земли преграждал монастырь, а те существа, которым все же удалось поселиться в мире людей, никогда не заходили дальше Лаежа. Ведь с того времени, как люди перешли ручей, никого опасного зверья на пути им больше не встречалось, ну, а зайцы, лисицы, полевые мыши и мелкие змеи - они, естественно, не в счет. Это все, конечно, так, но все же укрыться за стенами города куда спокойнее, чем идти по открытой местности, подспудно ожидая нападения.

Городские стены становились все ближе, а через какое-то время стали видны и закрытые ворота. Все правильно, с этой стороны города, той, которая вела в сторону Запретных земель, городские ворота всегда были закрыты - их открывали лишь навстречу идущим обозам, или же по просьбе тех, кто просил его впустить, правда, таких было немного - в одиночку от монастыря к городу шли немногие.

Подойдя к воротам, обоз остановился. Ворота по-прежнему были закрыты, зато на городской стене стражников собралось предостаточно - одни смотрели на обоз сверху, другие выглядывали из бойниц. Понятно - за время долгого и скучного дежурства у них наконец-то появилась работа, а вместе с тем и возможность узнать какие-то новости.

- Кто такие? - раздалось сверху.

- Обоз из монастыря Святого Кармиана... - брат Белтус произнес условную фразу, которую принято было произносить перед воротами. - Мы пришли с миром и просим впустить нас в город.

Привычная процедура, привычные слова, которые уже были произнесены на этом месте тысячи раз. Как и принято в таких случаях, ворота чуть приоткрылись, и оттуда выскользнула фигура священника. Подходя к прибывшим, он прикладывал ко лбу каждого человека небольшой полупрозрачный камень, оправленный в потемневшее от времени серебро. Это не простой камень, а один из тех древних артефактов, что помогают изобличать нечисть, которая может прятаться под личиной людей.

Обычная проверка, но, увы, необходимая: говорят, были случаи, когда со знакомого, казалось бы, человека, от прикосновения артефакта словно бы стекало человеческое лицо, и перед взором потрясенных свидетелей появлялось нечто другое, страшное и жутковатое. Конечно, не приведи Боги увидеть такое, но для того и существуют все эти меры предосторожности, чтоб, насколько это возможно, не пускать зло в мир людей.

Некоторым подобная проверка может показаться излишней - ведь каждого из людей в этом обозе проверили еще перед выходом из монастыря. Только вот в дороге могло произойти всякое: во время двухдневного пути по опасным местам со счетов не следует скидывать ничего, как бы неприятно это не звучало - увы, но за сотни лет существования монастыря случалось всякое...

Когда священник подошел к Андреасу, тот уже привычно прикрыл глаза, ожидая прикосновения артефакта, а через мгновение ощутил, что по его лбу разлилось чего-то теплое, несущее умиротворение и свет. И пусть этот необычное чувство длилось всего несколько секунд - священник двинулся дальше, но Андреас продолжал стоять, не открывая глаз и перебирая четки. Надо же, уже далеко не первый раз он ощущает прикосновение удивительного артефакта, но каждый раз этот простой с виду камень несет в его душу тепло и тихую радость, а ведь именно ради этого - покоя и забвения Андреас и покинул суетный мир. Вот если бы можно было навсегда уйти туда, где нет бед, и где боль и стыд не жгут его сердце...

- Брат Андреас! - голос брата Титуса вернул Андреаса к действительности. - Все, проверка окончена, можем идти в город.

Андреас неохотно открыл глаза, возвращаясь в действительность. Ворота были открыты, и первая из телег уже въезжала в город, а вплотную за ней двигалась вторая. Ого, как купчишка-то приосанился, посмотри на него со стороны - прямо герой с войны возвращается! Ну, с ним все ясно: этот тип теперь до конца жизни будет рассказывать всем и каждому, через какое тяготы во время пути из монастыря Святого Кармиана ему пришлось пройти, и с какими чудовищами довелось сражаться... Небось, еще и приврет, что на Запретных землях был. Впрочем, это его дело, нравится - пусть хвастается и плетет небылицы, все одно ему вряд ли кто поверит.

- Рад видеть вас, святые братья! - к ним навстречу шагнули двое мужчин - старший караула и начальник стражи. - Ну, как путь прошел от монастыря до нашего многогрешного города?

- Благодаря Светлым Небесам, наше путешествие прошло мирно, тихо и спокойно... - брат Белтус чуть пожал плечами. - Всегда бы так ходить, без особых забот и волнений. Благодать, а не прогулка.

- Что?! - взвыл купчишка, услышав подобное. - Да нас чуть не сожрали живьем, а уж убить могли невесть сколько раз!

Брат Белтус лишь покосился в сторону разгневанного мужика, но отвечать ничего не стал, все одно некоторым бесполезно объяснять, что иногда при таких вот переходах происходят куда более опасные происшествия. Вместо этого он продолжал, обращаясь к военным:

- С обозом сюда привезли двенадцать человек из числа тех, что находились на излечении у нас в монастыре...

- Кто такие?

- Да все те же...

- Из числа тех, что ходили в Запретные земли?

- Они самые, других у нас, как правило, нет. Очень удачно к нам этот обоз пришел, а заодно и весьма ко времени в монастырь муку и крупы привезли. Ну, а чтоб назад ему порожняком не идти, мы на этот обоз погрузили всех, кто не может ходить, или же тех, у кого сил нет на дальнюю дорогу пешком. Хватит мужикам в монастырской больнице лежать, тем более что они уже давно домой просятся, да все оказии не было, чтоб их отправить. Конечно, этих людей мы подлечили, как могли, во всяком случае, сделали все, чтоб они дорогу выдержали. Ну, а теперь этих парней, как и положено, мы отдаем под вашу опеку.

- А уж отправить их по домам - это наша задача... - недовольно пробурчал начальник стражи. - Задери меня нелегкая, сколько же хлопот из-за этих любителей приключений на собственную задницу!

- Прежде всего, каждому из нас нужно стремиться к человеколюбию... - чуть пожал плечами брат Белтус.

- Думать о любви к ближнему - это ваша задача, святые братья, а в казне нашего города скоро дыры появятся от таких вот желающих погулять в Запретных землях... - нахмурился начальник стражи. - Между прочим, отправлять их по домам мы обязаны за свой счет! А знаете, сколько это стоит - довезти такого вот неподвижного человека до его дома? Мне уже надоело строчить наверх все новые и новые письма с просьбой выделять деньги на...

- Вы лучше о своей душе подумайте, а на совершение благого дела никаких денег не жалко! - перебил горячую речь законника брат Белтус.

- Ну да... - буркнул начальник караула. - Вначале парни, несмотря на все уговоры и увещевания, идут в Запретные земли в призрачной надежде разбогатеть, а вот возвращаются оттуда на своих двоих немногие, если, конечно, вообще возвращаются, да и тех частенько приходится отвозить домой за государственные денежки. Тех же, кто после посещения Запретных земель состояние нажил, можно пересчитать по пальцам...

Разбогатеть в Запретных землях... Именно за этим и стремится в те места подавляющая часть искателей приключений. Место, отгороженное от остального мира неприступными горами и древним заклятием, и попасть туда можно было только через монастырь Святого Кармиана. Вообще-то Запретные земли - это богатейшие места. Одни находит там драгоценные камни, другие - редкие травы с удивительной целебной силой, кое-кто ищет золото, или что-либо иное, не менее ценное... В общем, тут уж кому как повезет: некоторые, и верно, возвращаются домой с ценным грузом, но большая часть из тех, кому повезло выжить, приходит с почти пустыми котомками, а остальные вообще назад не приходят.

Только вот не стоит думать, что все найденное в тех местах можно нести к людям, бывает и такое: кое-что из принесенного уничтожается на месте. Монахи-кармианцы вначале проверят, нет ли у тех, кто пришел из Запретных земель, чего-либо опасного, затем опечатывают все принесенное особыми печатями. Зачем? А все для того, чтоб никто не мог украсть у старателей с таким трудом добытые ценности - все же следует пожалеть бедолаг, помочь им сохранить то, что они с риском для жизни сумели отыскать в Запретных землях. Мешки или мешочки, свертки и пакеты - на все ставится особая печать, которую может снять только хозяин этих вещей, а если кто-то чужой постарается сунуть свой любопытный нос в запечатанные мешки, то может произойти что угодно - взрыв, столп пламени, сильнейший удар... В общем, увидев на каком-то мешке или свертке печать Святого Кармиана, посторонние, как правило, не дотрагиваются до этих вещей - итог может оказаться весьма печальным...

Тем временем начальник стражи, провожая глазами отъезжающий обоз, в котором находились раненые, поинтересовался:

- Н-да, становится все меньше и меньше тех, кто, возвращается из Запретных земель на своих двоих, без ран и подорванного здоровья, С этими-то парнями что произошло? Понятно, что раз вы их привезли, то самостоятельно ходить они не могут.

- Знаешь, ничего нового... - пожал плечами брат Белтус. - Трое парализованных от яда, у двоих поврежден позвоночник, еще двое ног лишились, одни культи остались... Один слепой, еще один то и дело в летаргический сон впадает, спит по нескольку суток. Оставшиеся четверо еле хотят, почти не держатся на ногах. Можно сказать, их от ветра качает, хотя эти парни и пробыли в монастырской больнице по нескольку седмиц.

- Как обычно, полный набор... - вздохнул начальник стражи. - Ладно, мои люди сейчас отвезут этих раненых в нашу больницу, и отныне они уже, и верно, будут нашей заботой... Кстати, я правильно понял, что кроме тех, кого вы привезли, других людей, вернувшихся из Запретных земель, сейчас в монастыре нет?

- Да уже более двух седмиц никто оттуда не выходил... - подал голос брат Корвес. - Может, к нашему приходу кто и появится. Нам с братьями в монастыре Святого Кармиана надо бы больше молиться о том, чтоб все те, кто рискнул пойти в Запретные земли, возвращались назад.

- Ну, не знаю, придет ли в монастырь кто из ушедших в Запретные земли, но вот желающие отправиться туда в Лаеже имеются, и даже в избытке... - вступил в разговор начальник караула. - Во всяком случае, те, кто собирается туда пойти, появились в нашем городе в тот же самый день, когда обоз ушел к монастырю. Мужики были очень недовольны, что опоздали всего лишь на несколько часов, едва ли не рвались идти вслед за обозом. С трудом удержали. Правда, не всех. Двое все же ушли, никого слушать не стали. Твердили: сами, мол, дойдем, люди мы опытные, ничего не боимся... Тоже мне, герои! Кстати, эти двое - они добрались до монастыря?

- Нет... - брат Белтус перебирал четки. - Вечером надо будет помолиться за их души.

- Пожалуй, не помешает... - кивнул начальник стражи. - В общем, двое ушли, а остальные парни к нашим словам прислушались, решили вас дождаться. С той поры по трактирам и тавернам сидят, грусть-тоску вином заливают, да часы считают до того времени, как в Запретные земли отправятся. Короче, все как обычно. Впрочем, они, наверное, уже знают о том, что пришел обоз из монастыря, и что им стоит собираться в путь-дорогу. Такие новости в нашем городишке быстро разносятся.

- Кстати, сколько их, тех, что направляются в Запретные земли?

- Десятка два, три, а может и больше - люди подходят чуть ли не каждый день... Причем часть из них - конные.

- Вот болваны, прости меня за такие слова Святой Кармиан... - пробурчал брат Белтус. - Ладно, попросите их через час-другой собраться в одном месте, там я им мозги прочищу. Или хотя бы поясню, что их может ожидать.

- Сомневаюсь, что хоть кто-то из них решит отказаться от своих планов.

- Ну, попытаться все одно следует.

- То есть назад вы отправляетесь завтра?

- Нам тут особо делать нечего. Сами знаете, сюда, в Лаеж, мы приходим лишь как сопровождающие, а еще за тем, чтоб таких вот искателей приключений довести до монастыря... Да, и вот еще: перед отъездом отец-настоятель нам говорил, что здесь мы должны встретиться с новыми братьями, которые желают продолжить свое служение в монастыре Святого Кармиана.

- А то как же! Уж пару дней, как приехали, и ждут вас в церковной гостинице.

- Что ж, нам тоже не мешает передохнуть там после дороги.

- Да, конечно, я сразу же пошлю за вами, как только соберем по трактирам да кабакам этих пропойц, которые хотят идти к Запретным землям...

Пропойц... - усмехнулся про себя Андреас. - Да их в Лаеже только что на руках не носят! Между прочим, немалую часть доходов в казну этого небольшого городка, а заодно и в карманы здешних жителей дают именно эти люди, которые останавливаются здесь перед тем, как отправиться в опасный путь на Запретные земли. Каждый из прибывших, в надежде на будущие богатства, оставляет в этом городишке почти все деньги, какие у него имеются. Недаром тут хватает не только кабаков и веселых домов, но и развлечений на любой вкус. Как говорится, любой каприз за ваши деньги, лишь бы золотишко отсчитывали.

Низко надвинув на лицо капюшон, и спрятав кисти рук в широких рукавах своего темного одеяния, четверо монахов отправились в церковную гостиницу. Вообще-то это небольшое одноэтажное здание состояло всего лишь из одной комнаты, но для короткого проживания вполне годилось.

Андреас уже привычно шел по узким улицам - все же в этом городе он был несколько раз, и многое здесь ему было уже знакомо. Высокие дома с крепкими дверями и узкими оконцами - бойницами, к тому же забранные решетками, да и зелени особой нет... Ничего не поделаешь, такова особенность этого города: хотя здесь практически никогда не появляются чудища с Запретных земель, но все же лишняя предосторожность не помешает.

Горожане, завидевшие монахов, подпоясанных веревками синего цвета - отличительным знаком монахов-кармианцев, уважительно наклоняли головы: в здешних местах к монахам из монастыря Святого Кармиана относятся с величайшим почтением. Сегодня вечером и завтра, вплоть до отъезда, к монахам будут подходить жители города, и протягивать записки с именами родных и близких - так тут принято, и монахи подобные послания берут без отказов. За этих людей по приезде в монастырь следует помолиться, причем в молитве за здравие следует упоминать тех, чьи имена указаны на бумаге белого цвета, а вот те, чье имя написано на бумаге синего цвета - ну, тут нужно читать за упокой.

Внезапно дверь какого-то трактира с треском распахнулась, и оттуда только что не кубарем выкатились двое крепких парней, пьяных, если можно так выразиться, в хлам. Стоя всего лишь в нескольких шагах от остановившихся монахов, парни угрожающе орали друг на друга, причем слов было не разобрать - эти люди были уже в таком состоянии, что внятной речи ни от одного из них было не дождаться. Непонятно, по какому вопросу их мнения разошлись, но было ясно, что простым мордобоем дело не ограничится. Вон, один из двоих схватился за нож весьма угрожающих размеров, а у второго в руке оказался кинжал... Как бы дело не дошло до пролитой крови, а она обязательно будет, ведь ни один из этих парней отступать не намерен, а выпитое едва ли не полностью затуманило им мозги.

- А ну, стойте! - брат Белтус шагнул к пошатывающимся противникам, стоящим друг против друга. - Оружие на землю!

- Чего? Ты кто такой? - один из парней с трудом повернул голову в сторону человека в монашеской одежде. - Да я тебя...

Больше он ничего сказать не успел, потому что брат Белтус ударил его ребром ладони по шее, и пьяница рухнул на землю, а его выпавший нож звякнул о камни мостовой. В тот же самый миг брат Корвес ткнул сложенными пальцами в солнечное сплетение второго гуляки, и тот, беззвучно хватая ртом воздух, мягко опустился на ступеньку, не в силах сделать хоть одно резкое движение, а брат Корвес ударом ноги вышиб кинжал из его сжатого кулака.

- Ой, святые братья!.. - тем временем из трактира выскочил служка. - Хвала Небесам, вы вовремя подоспели! А то меня хозяин послал, чтоб я приглядел за...

- Что тут происходит? - брат Белтус осенил неподвижно лежащих гуляк знаком прощения.

- Да это все приезжие! - затараторил служка, радуясь, что дело обошлось без кровопролития. - Ну, те, что на Запретные земли собираются идти! В кости играли, а одному показалось, что второй мухлюет, вот они и...

- Все ясно... - оборвал служку брат Белтус. - Скажи хозяину, пусть этих греховодников отсюда уведет или утащит - это уж как получится!, ну и спать уложит, а уж завтра я сам с ними поговорю, поясню всю глубину их заблуждений, а также расскажу о вреде неуемных возлияний. Во всяком случае, короткая проповедь о спасении души им явно не помешает.

- Да, да, конечно... - часто закивал головой служка. - Все так и передам!

Монахи продолжили свой путь, а Андреасу на мгновение стало смешно: он-то уже имел представление о том, как брат Белтус проводит душеспасительные беседы с... заблудшими душами. Рука у брата-кармианца была тяжелая, а сил и умения управляться с разгулявшимися молодчиками хватало на двоих, так что такие вот... вразумления надолго запоминались тем, кому были предназначены. Конечно, его методы наставления заблудших душ на путь истинный были несколько спорны, да и набор слов брата Белтуса во время этих бесед несколько отличался от привычных церковных проповедей, но зато и результаты получались весьма впечатляющие.

В церковной гостинице их уже ожидали: ну, в том, что в этом небольшом городке любые новости разносятся с быстротой молнии - в этом Андреас убеждался не раз. Четверо монахов, новых братьев, жаждущих служить в монастыре Святого Кармиана, стояли, склонив головы в молчаливом приветствии. Так, по возрасту троим из них было около тридцати лет, или около того, а один, самый младший, похоже, ровесник Андреаса и Титуса.

Андреас невольно глянул на руки вновь прибывших братьев: все верно, каждый из них умел держать в руках оружие еще до того, как решил посвятить себя служению Светлым Богам. Впрочем, иных в монастырь Святого Кармиана и не принимали. Правда, у самого молодого парнишки на ладонях мозолей от меча почти нет, но зато есть другие, чуть ли не ороговевшие - на это дело у Андреаса глаз набит хорошо. Значит, парень хорошо владеет не только мечом, но и рукопашным боем... Ладно, постепенно разберемся, что представляет собой тот или иной человек.

После скромного ужина и вечерней молитвы Андреас отпросился сходить в храм, расположенный неподалеку. Каждый раз, когда молодой послушник приходил в Лаеж, он стремился побывать в этом небольшом, но каком-то очень светлом храме. Андреасу хотелось помолиться о завтрашней дороге и о том, чтоб Светлые Боги послали покой на его исстрадавшуюся душу. Конечно, неплохо было бы заодно и исповедоваться, но для этого в монастыре имелся свой духовник, и к тому же у монахов-кармианцев не принято ходить на исповедь к кому-то иному.

Начинали сгущаться сумерки, когда Андреас вместе с братом Титусом отправились в храм. Конечно, Андреас предпочел бы сходить туда в одиночестве, но согласно монастырского устава послушникам по вечерам запрещалось ходить куда-либо поодиночке. Впрочем, брат Титус нисколько не мешал Андреасу: этот здоровенный парень вообще отличался как неразговорчивостью, так и нежеланием лезть в душу другому человеку.

Возле храма к молодым людям подошел какой-то бедно одетый человек, и слезно стал просить его выслушать: дескать, здоровья нет, в жизни все плохо, на душе тошно, помогите советом, святые братья, или хотя бы просто помолитесь обо мне!.. Брат Титус остановился, и чуть заметно кивнул Андреасу - мол, иди в храм, я, похоже, тут надолго задержусь... Ну, многим известна способность брата Титуса внимательно и с сочувствием выслушивать долгие стенания и жалобы прихожан на жизнь, так что Андреас со спокойной совестью пошел в храм - брат Титус присоединится к нему чуть позже, тем более что подобное происходит не впервой.

В небольшом храме было уже совсем темно, и свет давали только свечи, установленные у ликов святых. Народу было немного, тем более что проповедь священника скоро должна была подойти к концу. Присев едва ли не в самом темном уголке, Андреас стал шептать слова молитвы, перебирая четки. Благостный полумрак, уединение... Удивительные мгновения, когда словно находишься наедине со святыми, которые глядят со стен... Как обычно и происходило с ним в таких случаях, с души немного уходила тяжесть, да и на сердце становилось полегче...

Андреас так погрузился в молитву, что почти не обратил внимания на то, что неподалеку от него кто-то присел. Если это не брат Титус, то, значит, пришел кто-то из местных, да и мало ли кто желает вспомнить свои грехи и принести покаяние?

- Знаешь, дорогой племянник, сердце радуется, глядя на тебя... - рядом раздался негромкий голос, в котором была слышна легкая насмешка. - Никогда не думал, что доживу до такого светлого дня, чтоб иметь счастье лицезреть столь искреннее раскаянье от своего непутевого родственника. Глянь со стороны - просто святой угодник молится о нас, грешных! Кстати, можешь и меня упомянуть в своих молитвах - все одно у твоего вечно занятого дяди нет времени на то, чтоб перечислить все свои прегрешения.

Услышав знакомый голос, Андреас в первое мгновение не мог поверить своим ушам. Неужели... Как, его дядя здесь?! Да этого просто не может быть! Как тут оказался этот человек?! Можно поверить во многое, но в такое...

Однако уже в следующий миг на Андреаса нахлынула самая настоящая волна ненависти, и он с трудом сдержался, чтоб не схватить милого дядюшку за горло, и при том не сжать свои пальцы изо всех сил, чувствуя, как под ними ломаются шейные позвонки, а из сильного тела дядюшки медленно уходит жизнь...

Светлые Боги, еще год назад он хотел этого едва ли не больше всего на свете, и сейчас его мечты близки к исполнению! Верно говорится в заповедях: опасайтесь своих желаний, ибо они имеют свойство сбываться... Дядюшка, родственничек единокровный... Вот сволочь! Сидит, улыбается, ведет светскую беседу, как будто ничего не случилось... Да как у него хватило совести здесь появиться?!

- Ого, племянничек, да ты меня приятно удивляешь... - дядюшка тем временем все так же негромко продолжал свою речь. - Без сомнений, год назад ты бы бросился меня душить, да еще и с воплями, что я, дескать, это заслужил, причем заслужил многократно, а сейчас у тебя хватает выдержки не схватиться за меч, который находится у тебя под рясой, или как там называется эта ваша длиннополая одежда... Кстати, не жми ты так сильно эти свои четки, а не то нитка порвется...

Андреас невольно глянул на четки. Надо же, каким-то непонятным образом сволочь - дядюшка сумел разглядеть в полутьме, что он, и верно, сжал четки так, что побелели костяшки пальцев. Глазастый... Впрочем, дядюшка всегда замечал малейшие мелочи, на которые другие могут не обратить внимания. Нет, ну надо же, Андреас так давно мечтал о встрече с дядей, представлял, как, наконец, рассчитается с ним за все, что тот сделал, а сейчас, когда появилась возможность осуществить задуманное, он растерялся... Все, надо уходить, причем немедленно, а то он за себя не отвечает! И, главное, не стоит смотреть на дядюшку, а не то... В общем, иногда бывают ситуации, когда все мысли о смирении и раскаянии могут куда-то безвозвратно испариться.

Тем временем дядя продолжал свою чуть насмешливую речь:

- Племянничек, я тоже рад тебя видеть, хотя у меня складывается впечатление, что у тебя от неожиданности язык присох к нёбу. Бывает. Надеюсь, ты так же счастлив лицезреть меня, как я тебя. Ладно, давай просто поговорим, и мне надо пояснить тебе, зачем я сюда приехал...

Однако Андреас больше не хотел слушать ни единого слова. Молча, все так же не глядя на собеседника, он встал со своего места и пошел к выходу. Побыстрей бы уйти отсюда и оказаться в церковной гостинице: хочется надеяться, что хоть туда-то дядюшка не пойдет, ведь даже для такого, как он, есть определенные рамки, через которые не стоит переступать. Хотя для дорогого родственника законы не писаны, и когда ему надо, то дядя идет напролом.

Увы, но Андреас и тут не ошибся: дядюшка был не из тех, от кого можно так легко отвязаться. Неслышно ступая, он догнал Андреаса у входа в храм.

- Дорогой племянник, перестань вести себя, как капризная барышня, которая ждет, чтоб ее начали уговаривать и клясться в вечной любви. Уж не думаешь ли ты, я проделал такой путь лишь для того, чтоб удостовериться, будто ты все еще считаешь себя безвинно пострадавшей стороной с кровоточащей раной в сердце, и ненавидишь меня лютой ненавистью? Ну, это твое право, можешь и дальше посыпать свою голову пеплом и прахом горестных воспоминаний, но я приехал по другому делу, причем неотложному. Для начала хочу сказать тебе, любимый племянник, что не собираюсь тащить тебя домой, если, конечно, ты сам не захочешь покинуть свой монастырь. В конце концов, ты уже большой мальчик, и добровольно сделал свой выбор. Если тебе нравится это место - ради всех Святых, оставайся, перечить не буду!

- Что вам от меня надо? - Андреас с трудом заставил себя произнести эти слова: ненависть к дядюшке комом стояла в горле.

- Думаю, понятно, что я заявился сюда не просто так. А еще я привез тебе письмо от родителей. Надеюсь, это послание ты согласен прочесть? Злись на меня, если тебе этого хочется, но не обижай свою мать - она ведь ни в чем не виновата! И вот еще что, дорогой племянник: не оглядывайся по сторонам, потому как твой приятель-монах сейчас выслушивает горестные истории из жизни несчастных обитателей этого города, и будет слушать их еще долго, вплоть до того времени, пока мы с тобой не закончим наш разговор.

Ну, чего-то подобного Андреас и ожидал. Можно не сомневаться, что сейчас неподалеку находится с пяток дядюшкиных служивых, которые будут досконально выполнять приказы своего начальника. Конечно, Андреас может попытаться уйти, только вот с дядюшкой вряд ли получится подобное: если этот человек что-то задумал, то добьется желаемого, и способы достижения цели у него такие, что до крайности лучше не доводить. Как это ни неприятно осознавать, но зная дядюшку, лучше согласиться на его предложение, а там... Ну, а там будет видно, как поступить, и кто знает, чем может закончится их беседа наедине, хотя дядя может оплести словами, словно веревками...

- Куда идти?

- Совсем близко от этого места, дорогой племянник, можно сказать, в двух шагах отсюда. Не беспокойся, далеко идти не придется... Кстати, чтоб сразу внести ясность: я не собираюсь увозить тебя из этого городишки домой с мешком на голове - будет слишком много хлопот в дороге, а у меня и без того есть чем заняться. К тому же это сейчас никак не входит в мои планы.

Дядюшка повернулся и пошел вперед, безбоязненно открывая Андреасу свою спину. И ведь не боится, мерзавец, что племянник рубанет его мечом по этой самой спине или ударит по шее, хотя дорогой дядя прекрасно знает, какие мысли роятся в голове у сына его сестры. И если бы только дело ограничивалось одними мыслями - в свое время Андреас схватился с дядей на мечах не на жизнь, а на смерть, и о том, как их разнимали, надо рассказывать отдельно... Да, выдержке родственничка можно только позавидовать.

Идти, и верно, пришлось немного, всего лишь несколько минут. Впрочем, к тому времени уже совсем стемнело, так что Андреас представлял лишь весьма отдаленно, куда они направляются. Кажется, где-то здесь находятся невзрачные домишки, которые хозяева сдают тем, кто собирается идти в Запретные земли...

Возле одного из этих домиков дядюшка остановился и кивнул головой Андреасу - заходи, мол, пришли. В небольшой комнатке уже горело несколько свечей, да и пожилой слуга, которого Андреас знал уже много лет, почтительно склонил голову при появлении своего хозяина и его молодого племянника.

- Господин...

- Все в порядке?

- Да.

- Тогда пригляди снаружи, пока мы с моим дорогим племянником побеседуем по душам.

Слуга неслышно выскользнул из комнаты. Понятно, что он будет находиться где-то поблизости, так же, как и все те, что прибыли сюда вместе с дядюшкой. Можно не сомневаться, что этот неприметный домик сейчас охраняют снаружи не менее шести человек, а то и больше - дорогой родственник без охраны ходит нечасто, должность не позволяет, да и положение тоже.

- Садись, племянничек... - дядюшка сел на один из двух стульев, что были в бедно обставленной комнатке. - В ногах, как говорят, правды нет.

Андреас, по-прежнему не произнося ни слова, молча присел на колченогий стул, рассматривая дядю. За прошедший год этот человек совсем не изменился: все такой же высокий, подтянутый, красивый, хотя сейчас он выглядел не очень привлекательно, позволяя давно немытым полосам неаккуратными прядями свисать на лицо. Да и по дешевой мешковатой одежде и стоптанным сапогам дядюшку любой примет его за небогатого купца лет пятидесяти, который не желает тратить на свои нужды хоть монету. Скажи кому из посторонних, что перед ним человек, кого за глаза называют серым кардиналом страны, и у кого власти немногим меньше, чем у короля - ни один человек не поверит!

- Что, племянник, не нравлюсь? - и дядюшка, достав из кармана простой деревянный гребешок, ловко зачесал назад неаккуратно свисающие волосы, и враз преобразился, словно сбросил десяток лет, да и внешне несколько изменился. Лицо дядюшки стало более строгим, и в то же время жестко-красивым, притягивающим взгляды посторонних. Без сомнений, дорогой родственник, несмотря на возраст, все еще является одним из самых красивых мужчин страны. Наверняка за прошедший год ничего не изменилось, и за красавцем-дядей по-прежнему едва ли не толпой увиваются великосветские красавицы. К тому же милый дядюшка сейчас перестал горбиться, расправил плечи, скинул свою нелепую драную куртку, и теперь смотрелся тем, кем он и был на самом деле - высокородным аристократом, за спиной которого находятся десятки, если не сотни, поколений подлинных хозяев этой страны. Верно говорят, что породу не спрячешь...

Кроме того, сейчас любой, глянув со стороны на двоих мужчин, мог с уверенностью сказать, что они состоят в родстве, и довольно близком - семейное сходство было налицо.

Тем временем дядюшка продолжал все с той же почти неуловимой насмешкой в голосе:

- Поверь, дорогой Адриан, мне не доставляет никакой радости появляться перед людьми в таком неприглядном виде, но... Необходимость, и этим все сказано. Сам понимаешь, если для дела надо будет даже поплавать в дерьме - поплыву, да еще при этом буду булькать с радостью и оптимизмом!

Дядюшка Эдвард, граф Лиранский, маркиз Корб и прочая, прочая, прочая... Родной брат матери Андреаса, очень богатый, умный и опасный человек, в руках у которого была сосредоточена огромная власть, а еще он имел множество врагов и друзей самого разного пошиба. Пусть дядюшка Эдвард официально не состоял ни на какой государственной службе, но без него не решалось ни одно важное дело. Помнится, в детстве Андреас обожал своего красивого дядюшку Эдварда, на которого заглядывались едва ли не все женщины. В отличие от неулыбчивого и сурового отца, жестко придерживающегося правил и традиций семьи, дядя был совершенно непредсказуем, и никто не мог сказать, что он сделает в тот или иной момент, а уж на недостаток фантазии дядюшка никогда не жаловался. Да и дядя Эдвард был искренне привязан к своему младшему племяннику, хотя и считал его излишне избалованным и капризным мальчишкой, который с возрастом должен набраться ума... Впрочем, это было очень давно.

- Меня звать Андреас.

- Н-да? Ты уж извини, Адриан, но я буду называть тебя тем именем, которым, мой дорогой, тебя нарекли при рождении. Ты, разумеется, можешь взять себе любое монашеское имя...

- Как вы узнали, что я в городе? - у Андреаса не было желания долго разговаривать с дядюшкой.

- То есть как это - откуда узнал? Тебя послал в город настоятель вашей обители именно по моей просьбе.

- Можно поподробнее?

- Не только можно, но и нужно. Адриан, давай договоримся сразу, чтоб не осталось недомолвок: у меня возникла необходимость переговорить с тобой, только вот до вашего монастыря так просто не доберешься. К тому же мне совсем не хотелось лишний раз привлекать чужого внимания к моему появлению в этой дыре. Вот и пришлось пойти на хитрость. На днях в вашу обитель от неизвестного благодетеля пришел обоз с мукой и крупами, так? Чтоб ты знал: его послал я, и дело тут не в моем душевном благородстве - просто вместе с тем обозом вашему настоятелю доставили и письмо от меня, где я в весьма вежливых выражениях просил его прислать тебя в город на короткое время для встречи с родственником, то есть со мной. Дескать, это крайне необходимый и важный разговор, и о теме нашей беседе ты ему позже сообщишь, так как я не намерен хоть что-то скрывать от настоятеля столь уважаемого монастыря. Вместе с тем я просил его не говорить тебе о том, что буду ждать тебя в городе - ты бы просто не поехал, несмотря на приказ настоятеля. Что бы ты там придумал - не знаю, может, в карцер загремел, или в больницу попал, или нечто похожее выкинул... Я прав? Ну, молчание - знак согласия. Так вот, ваш настоятель выполнил мою просьбу - вместе с обозом отправил в город и тебя, где мои люди враз срисовали появление молодого послушника... Я же как раз вчера вечером сюда приехал, и мне оставалось только дождаться удобного момента... Видишь, как все просто. Кстати, надо будет передать благодарность вашему настоятелю - приятно, когда тебя так уважают святые отцы, и не отказывают в маленьких просьбах.

Да уж, - подумал Андреас, - да уж, пусть отец Маркус - настоятель монастыря Святого Кармиана, не относится к числу тех, кого можно запугать, но даже он старается лишний раз не ссориться с милейшим дядюшкой Эдвардом - в конечном счете, отказ может выйти себе дороже.

- Уже поздно, так что давайте максимально сократим нашу встречу... - Андреас даже не пытался скрыть неприязнь в голосе. - Если честно, то особой радости от нашей беседы я не нахожу, и уж тем более не считаю, что наш разговор необходим. И потом, пока что я не услышал ничего такого, ради чего меня стоило выдергивать из обители. Кстати, вы говорили о каком-то письме от родителей...

- Да, вот оно... - на стол лег большой белый конверт. - Между прочим, мать о тебе очень беспокоится.

- Напрасно. Странно, почему они обо мне вообще вспомнили? Так вот, передайте им: у меня все хорошо, и будет еще лучше, когда вы уедете и больше никогда не покажетесь мне на глаза... - Андреас распечатал письмо, пробежал по нему глазами... Ну, тут все выглядит так, как и следовало ожидать: дорогая бумага, золотые вензеля, размашистая подпись отца, оттиск фамильной печати... Просто-таки повеяло прошлым, о котором он так долго старался забыть.

Зато текст письма его по-настоящему удивил, и даже разозлил, потому как прочесть подобное он никак не ожидал! Похоже, отец и мать с его мнением как раньше не считались, так и впредь считаться не намерены, и до сей поры не отказались от мысли использовать сына в своих далеко идущих планах. Это ж надо - написать такое человеку, у которого сейчас одна цель - принять постриг!.. Родители, похоже, так и не поняли, что отныне он не собирается участвовать в их играх при троне, и хочет только одного - чтоб его оставили в покое. Впрочем, ничего иного от отца и матери ему ожидать и не следовало.

- Что скажешь, Адриан? - поинтересовался дядюшка, увидев, как Андреас бросил прочитанное письмо на стол. Ну, понятно, что дорогой дядя прекрасно знает, что написали сыну родители. Более того, наверняка чуть ли не половина послания написана под его диктовку.

- Скажу вот что... - Андреас был зол. - Мне даже в голову не могло придти, что родители могут так распоряжаться судьбой человека, ушедшего в монастырь! Мой ответ - нет и еще раз нет! Не очень-то они поддержали меня в трудный момент, и я сделал тот выбор, который счел нужным, и потому сейчас мне нет никакого дела до того, нравится им это, или нет. Так что отец и мать пусть вычеркнут меня из своих далеко идущих планов раз и навсегда! Так им и передайте! А еще я хочу, чтоб они уважали мое решение уйти в монастырь. Неужели это так сложно понять? Я взрослый человек и вправе распоряжаться своей судьбой так, как считаю нужным!

- Ну, вряд ли родители примут твой отказ. Пойми: дело идет о государственных интересах...

- В гробу я хотел видеть эти интересы! - отрезал Андреас. - И вас бы там неплохо лицезреть... Надеюсь, теперь все?

- С этим вопросом - да, хотя не думаю, что твоих отца и мать устроит такой ответ. Ладно, окончательное решение отложим на какое-то время.

- Нет. Другого ответа вы от меня не дождетесь.

- Как сказать... - усмехнулся дядюшка. - Не забывай, что ты принадлежишь к такому роду, где собственные желания и хотения частенько уходят на второй план.

- Если это все, тогда я пошел... - Андреас попытался встать, но дядя поднял руку.

- Уходить не советую, иначе у твоего новоявленного друга-приятеля... Как там его звать? Титус, кажется? Так вот, если ты уйдешь, то с братом Титусом сегодняшней ночью может произойти несчастный случай: неизвестные злодеи ноги парню переломают, а то и шею свернут... Сам виноват - нечего ему по ночам шастать в одиночестве, тем более что устав вашего монастыря запрещает этот делать. Да и приезжих в городе хватает, а многим из них законы не писаны...

- Дядя, я вновь и вновь убеждаюсь, что вы - редкая сволочь... - эти слова вырвались у Андреаса едва ли не помимо его воли.

- Ну, по сравнению с тем, что я слышал от тебя год назад, эту характеристику можно считать изысканным комплиментом. Таковой я ее и расцениваю... Итак, ты согласен продолжить нашу милую беседу? Прекрасно! Теперь поговорим о том, что отец написал тебе в конце письма.

- Вы говорите о...

- Совершенно верно, о том, есть ли иной выход с Запретных земель, кроме как через ваш монастырь?

- Мне об этом ничего неизвестно... - пожал плечами Андреас. - Увы, но на интересующий вас вопрос у меня нет никаких сведений. Спросите у кого-нибудь другого...

- Я у тебя спрашиваю! - рявкнул дядюшка.

- А мне нечего вам ответить! - огрызнулся Андреас. - Я действительно об этом ничего не знаю. На мой взгляд, это все пустые разговоры.

- Значит, так, дорогой племянничек... - теперь в голосе дяди не было никакой насмешки. - Прекращай свои истерики и хватит распускать сопли, тем более что времени на копание в своей несчастной душе у тебя было предостаточно, и потому пора завязывать с драматическими историями. Мне надоело толочь воду в ступе, тем более что по отношению к тебе я и так проявляю излишнее терпение. Нравится это тебе, или нет, но пока что будь любезен, засунь свое неприязненное отношение ко мне куда подальше, да и недовольство временно попридержи. Не до того. Мне, может, тоже хочется дать тебе в зубы, причем врезать от души, но я, в отличие от тебя, держу себя в руках, и этого же требую от вас, мой дорогой послушник. В общем, дальнейшее выяснение отношений мы отложим на потом, а пока я объясню тебе, зачем приехал, и что мне от тебя надо, племянничек...

Глава 2

На следующий день, стоя у городских ворот, Андреас оглядывал разношерстную толпу желающих отправиться в Запретные земли. Бывшие солдаты, наемники, разорившиеся купцы, аристократишки без гроша в кармане, непонятные личности, ремесленники, крестьяне, юнцы, несколько человек весьма преклонного возраста... Нет никаких сомнений и в том, что среди них есть такие, кого стража была бы счастлива видеть в кандалах и за крепкими решетками. Ну да раз они дошли до Лаежа, то дальше их вряд ли кто остановит.

Итак, предстоит вести в монастырь Святого Кармиана тридцать пять человек. Группа немалая, и из них пятеро были со своими лошадьми. А вот это они напрасно делают, не стоит направляться в Запретные земли верхом, но все одно никому из этих людей сейчас ничего не докажешь. Остается надеяться, что у них хватит ума оставить своих лошадей в монастыре.

Все эти люди стремились в Запретные земли в призрачной надежде разбогатеть, и никто из них старался не думать о том, что может не вернуться назад. Конечно, среди этой толпы были и такие, кому надоела спокойная жизнь дома, а душа жаждала опасностей и приключений, но все же основную часть составляли желающие ухватить за хвост птицу удачи. Сколько было их таких, мечтающих об удаче и богатстве, и сколько еще будет!.. Вон, как сейчас все возбуждены, торопятся отправиться в путь - как видно, всем надоело маяться бездельем.

Кстати, в этой толпе Андреас разглядел и тех двоих парней, что вчера едва не пустили друг другу кровь перед трактиром. Помнится, тогда брат Белтус упоминал, что наутро он намерен прочесть этим двоим короткую проповедь о вреде неуемных возлияний. Все верно: сегодня, после утренней молитвы, он куда-то удалялся на полчаса, а сейчас эти двое протрезвевших парней с уважением и опаской поглядывают на высокую фигуру брата Белтуса. Ну, это вполне объяснимо, если учесть, что у каждого из этих двоих под левым глазом наливается по свежему синяку, и к тому же парни стараются не делать особо резких движений. Хм, похоже, брат Белтус не особо церемонился во время... проповеди, и от души всыпал обоим во время... вразумления. По-большому счету он прав: когда идешь на Запретные земли, лучше забыть и о спиртном, и об азартных играх. Очень хочется надеяться, что парни об этом еще долго не забудут.

Этой ночью Андреас с братом Титусом вернулись в монастырскую гостиницу с большим опозданием: у одного затянулся разговор с дядюшкой, а второго донимали стенаниями о своей несчастной доле какие-то горожане, одетые только что не в тряпье. Просто удивительно, как у парня хватило терпения все это время не просто выслушивать жалобы людей, но еще и давать им какие-то советы. Помнится, Андреасу стало стыдно при взгляде на брата Титуса - не было ни малейших сомнений, что все это время бедного парня донимали люди дядюшки, а от них при всем желании быстро не отвяжешься.

Естественно, что для обоих послушников столь заметное опоздание бесследно не прошло. Помимо резкого замечания от брата Белтуса, молодым людям было сказано, что об этом нарушении по прибытии в монастырь будет сообщено отцу-настоятелю, и он уже будет решать, какое наказание на них следует наложить. Ну, это еще далеко не самое страшное...

Хуже было другое: разговор с дядей все время вертелся в голове Андреаса, и парень невольно досадовал - для чего он вздумал говорить с дорогим родственником? Ведь знал, причем хорошо знал, что только скажи ему хоть слово - и дорогой дядя Эдвард уже не отстанет, вцепится мертвой хваткой, что, собственно, и случилось. Ох, вот теперь снова на душе нет покоя, а ведь за последние месяцы он, кажется, сумел втянуться в тот размеренный ритм жизни, где не было места посторонним мыслям. Да и наговорил ему дорогой дядюшка столько...

Андреас проходил чуть в стороне от шумной толпы, когда его кто-то удивленно окликнул:

- Адриан, ты?!

Удивленный Андреас обернулся - ему навстречу, улыбаясь во все зубы, шел молодой парень из числа тех, кто собирается отправиться в Запретные земли. Хм, они что, разве знакомы? Судя по улыбке и уверенным словам этого парня - да, только вот еще бы вспомнить, когда они встречались, и где?

Андреас, внимательно вгляделся в приближающегося человека... А ведь и верно, когда-то он знал этого парня, вернее, их знакомство можно назвать шапочным - так, встречались в общих компаниях, но близко не общались. Более того - даже парой слов не перекидывались. Увы, но даже имени малознакомого человека Андреас не может вспомнить, зато этот парень его узнал.

- Рад тебя видеть! - подошедший почти покровительственно похлопал Андреаса по плечу. - Слышал, что ты куда-то уехал, но никак не ожидал найти тебя здесь!

Андреас только что не дернул плечом, скидывая с себя чужую руку - это еще что за панибратство?! Во всяком случае, столь вольные жесты по отношению к нему и раньше позволяли себе немногие, а в числе близких друзей незнакомец точно не числился.

Тем не менее, этот бесцеремонный поступок каким-то образом позволил Андреасу вспомнить подошедшего человека. Точно, это младший сын какого-то худородного дворянчика, разорившегося едва ли не вчистую, однако его сынок вовсю стремился казаться более значимым, чем есть на самом деле. Этот парень постоянно вертелся среди друзей Андреаса, стараясь хоть ненадолго приблизиться к кругу избранных, а то и войти в него. Говоря проще, парень по мере своих слабых сил пытался втиснуться в круг тех, кого принято называть золотой молодежью. Правда, все его попытки, как и следовало ожидать, были безуспешны. Ну, таких самонадеянных типов хватает всегда, да и в памяти они откладываются постольку - поскольку.

А что касается именно этого парня, то звали его, кажется, Журмер. Слишком малозаметный человек, чтоб эту шушеру хоть кто-то принимал всерьез. Однако судя по его сегодняшнему обращению с Андреасом, этот наглец отчего-то склонен считать себя чуть ли не его лучшим другом. Так и тянет напомнить этому едва знакомому парню, что ранее на "ты" они не переходили.

- А что это ты в таком виде? - продолжал Журмер. - Неужто всерьез в монастырь решил пойти? Разговоры шли, но мне не верилось. Чтоб ты, да вздумал...

- Каждый выбирает свою стезю... - Андреас постарался, чтоб его голос прозвучал достаточно сухо и отстраненно.

- Да ты гонишь! - парень только что не заржал. - Наверное, решил приударить за женушкой какого-нибудь святоши, вот и изображаешь из себя благочестивого монаха. Так ведь? Я ж помню, какой ты ходок...

- Извини, у меня нет времени на разговоры... - и Андреас двинулся дальше, не обращая внимание на Журмера, который еще пытался кричать ему вслед что-то вроде того - не стесняйся, подходи, поговорим, вспомним былое и общих знакомых... Нет, ну надо же такое выдумать - общие знакомые! Так и хочется сказать этому самовлюбленному наглецу: обращение послано не по адресу, а мы с тобой вращались в несколько разных сферах...

Все уже было готово к тому, чтоб покинуть город. Как всегда в таких случаях, часть горожан подтянулась к воротам, чтоб поглядеть на уходящих: что ни говори, а развлечений в этом городишке немного, вот и идут смотреть на желающих отправиться в Запретные земли, тем более что подавляющая часть из этих людей уже никогда не вернется назад. Андреасу это непонятное любопытство напоминало что-то вроде прощания с теми, кто вскоре должен стать покойниками.

Тем временем брат Белтус поднял руку, призывая к тишине.

- Сейчас откроются ворота, и мы отправимся к монастырю Святого Кармиана... - начал он, обращаясь к притихшей толпе. - У каждого из вас, тех, кто пришел в этот город, есть последняя возможность повернуть назад и отправиться назад, домой, а не подвергать свою жизнь неисчислимым опасностям, которые ждут вас в Запретных землях. Если же вы по-прежнему желаете рисковать, то требую от вас хотя бы в дороге до монастыря придерживаться тех жестких правил, о которых я вам вчера говорил. Если же кто из присутствующих уже успел о них забыть, или же просто не слышал того, о чем я предупреждал, повторяю: всем идти одной группой, не отставать и не убегать вперед, слушаться наших команд, причем слушаться беспрекословно. Мы, монахи монастыря Святого Кармиана, несем ответственность лишь за жизнь тех, кто выполняет наши указания, а те, кто вздумает проявить неповиновение или излишнюю самостоятельность... Тут, как говорится, не обессудьте, и все последствия лягут на плечи нарушившего эти правила. Вы не знаете всех особенностей здешних мест, а тут может быть всякое. Кроме того, действует жесткое правило: в дороге никакого вина, карт, игральных костей, громких разговоров, ссор или пререканий... Все ясно? Тогда пошли, и пусть Небеса благословят нашу дорогу.

Толпа загомонила, и ворота заскрипели, медленно раскрываясь, чтоб пропустить очередных искателей удачи, идущих в Запретные земли. Как и положено, первым из города вышел брат Белтус, а за ним неширокой колонной потянулись остальные. Андреас шел одним из последних и вновь отметил про себя, что никто не внял словам брата Белтуса, и не повернул домой. Впрочем, не для того сюда народ стекался со всех концов страны (да и из-за рубежа тоже), чтоб внимать добрым советам.

Как обычно бывает в таких случаях, вначале люди шли довольно плотно, но постепенно колонна стала растягиваться. У людей прошла первая радость оттого, что они наконец-то покинули надоевший город, а пыльная и сухая дорога отнюдь не способствовала хорошему настроению. К тому же день обещал быть жарким, в застывшем воздухе не было ни ветерка, а почти у каждого из искателей приключений на себе было навьючено немало груза - вон, у некоторых за плечами находятся туго набитые мешки чуть ли не вполовину человеческого роста, а то и больше. Ну, это понятно: каждый знает, что в Запретных землях нужно полагаться только на себя самого и на то, что ты сумел прихватить с собой, потому как даже самое необходимое там взять неоткуда.

Все это так, все правильно, только вот устаешь тащить на себе тяжеленный груз, и многие с завистью начинают посматривать на тех пятерых, у кого имеются лошади. Впрочем, бедные животные тоже были хорошо навьючены, и остальным оставалось только завидовать хозяевам этих лошадей. Ну, смотри - не смотри, а каждому человеку понятно: если у тебя нет лошади, то никто, кроме тебя самого, груз не понесет.

Монахи привычно сопровождали колонну, не забывая приглядывать и за теми, кто в ней шел: брат Белтус находился впереди колонны, брат Корвес замыкал ее, а оставшиеся братья шли по бокам. В этот раз монахов в охране было, можно сказать, с избытком, ведь в монастырь направлялись и четверо новых братьев, и потому в случае опасности можно было рассчитывать на помощь вновь прибывших, хотя новичкам придется еще многому учиться. Андреасу вспомнилось, как он сам, впервые оказавшись в этих местах год назад, не был в должной мере внимателен и осторожен, и оттого пару раз едва не налетел на крупные неприятности. Ничего, все приходит с опытом...

Сейчас Андреаса куда больше раздражал Журмер, который не только стремился идти рядом с ним, но и постоянно приставал с разговорами. Первое время Андреас отмалчивался, но потом все же не выдержал, и довольно резко оборвал этого надоедливого человека: дескать, в дороге не место пустой болтовне, особенно при такой жаре, что сейчас стоит в этой местности! Кроме того, надо беречь силы, тем более что за спиной у излишне общительного парня находится тяжелый груз. Андреас надеялся, что после этой отповеди Журмер от него отстанет. Однако тот, хотя и не приставал больше с разговорами к молодому послушнику, все же выглядел довольным: похоже, этот тип вообразил, что отныне получил себе в закадычные приятели того, кто раньше не обращал на него ни малейшего внимания!

Первый привал объявили через два часа, и уставшие люди просто-таки попадали на землю. Андреас невольно прикинул, что они уже немного отстают от обычного времени продвижения, что, вообще-то, вполне объяснимо - когда идет большая группа людей, да еще с солидным грузом, то ничего иного ожидать и не стоит. Однако дальше будет еще хуже...

Когда колонна подходила к ручью, то солнце уже давно перевалило за полдень. К этому времени люди уже успели всерьез устать, но, главное, почти у всех закончилась вода во фляжках, и мужики страдали от жажды. Ну, это вполне объяснимо, если судить по крепкому запашку, исходящему от большинства тех, кто даже не шел, а плелся в колонне. Похоже, вчера, узнав о том, что завтра им предстоит дорога в монастырь, едва ли не каждый второй отметил это дело хорошим возлиянием. Олухи, кто же позволяет себе подобное перед тем, как идти по жаре, да еще и с таким грузом за плечами?! Андреасу невольно вспомнился тот купчишка из обоза, что страдал от жажды по дороге в город. Похоже, история повторяется...

Первыми почувствовали воду лошади, а потом и люди прибавили шаг, понимая, что вскоре будет отдых у воды. Все немного оживились, кто-то даже чуть ли не пустился вприпрыжку, и потому каждый испытал глухое недовольство, когда идущий впереди брат Белтус внезапно остановился и поднял руку.

- Всем стоять!

- Что такое? - раздался чей-то раздраженный голос. Людей можно понять: вся дорога от города прошла спокойно, и сейчас многим казались преувеличенными разговоры об опасности здешних мест. И потом жарко, хочется пить, люди устали, а вода совсем близко - и вдруг кто-то велит остановиться!

- Я сказал - стоять! - брат Белтус тоже немного повысил голос.

- Че стоять-то? - недовольно процедил кто-то. - До ручья осталось пройти всего-то шагов тридцать, а то и меньше! Там все встанем, можно не сомневаться! Даже ляжем, если захотите...

- Никто не сдвинется с места до того времени, пока я не скажу... - брат Белтус даже не оглянулся.

- Слышь, дядя, хватит пылить на ровном месте! - а вот и еще один человек решил высказать свое мнение. - Нет же никого вокруг! Ты че выделываешься?

- Во-во! - а вот и еще один недовольный голос. - Если у тебя, монах, в глазах черные точки скачут, то это не значит, будто все остальные покорно будут выслушивать...

- Если мне не веришь, то на лошадей посмотри... - отозвался брат Белтус. - У них, в отличие от некоторых из вас, мозги имеются, да и глаза тоже. А еще они опасность чуют...

Все взгляды невольно устремились на лошадей. А ведь, и верно, лошади испугано прядут ушами, да и по их телам то и дело пробегает дрожь.

Однако тут опять раздался все тот же раздраженный голос:

- И что? Им тоже пить хочется, да и отдых требуется! Оттого и дергаются... А тебе, дядя, хорош из себя командира строить! Все, мужики, пошли к ручью!..

- Никто из вас туда не пойдет до тех пор, пока я вам этого не разрешу... - брат Белтус положил ладонь на рукоять меча. - Всем стоять на месте, я сказал!

Андреас, понимая, что сейчас брату Белтусу может понадобиться помощь, поспешил вперед, да и брат Титус делал то же самое. Тем временем двое каких-то здоровых мужиков, бросив на землю свои тяжелые заплечные мешки, двинулись вперед, демонстративно не обращая внимания на стоящих перед ними монахов, а за этими двумя двинулись еще несколько человек...

- Уйдите с дороги, длиннополые... - зло процедил один из них. - Не доводите до греха...

Так, - прикинул Андреас, - мужики пытаются бунтовать, что в здешних местах смертельно опасно. Ну да, контингент тут подобрался еще тот... Надо же, совсем недавно вышли из города, а обстановка уже становится все более напряженной и нетерпимой, а раздражение просто-таки витало в воздухе. Все это прекрасно понимал и брат Белтус, так же как он хорошо знал и то, что надо сразу же пресечь подобное неповиновение - командир в группе может быть только один, и именно на его плечах лежит обязанность поддерживать порядок и дисциплину, а иначе ничего хорошего ждать не стоит. Кроме того, любые слова увещевания сейчас вряд ли помогут, надо действовать куда более жестко.

От молниеносного удара брата Белтуса один из мужиков кубарем покатился по сухой траве, а второй, хотя и сумел уклониться, но споткнулся на почти что ровном месте, и весьма ощутимо грохнулся на землю. Тем временем подбежавшие Андреас и брат Титус выхватили свои мечи, и встали неподалеку от брата Белтуса. Новая четверка монахов, те, кто только направлялся в монастырь - они тоже поняли, что братьям может понадобиться их помощь, и вытащили свои мечи: монахи-кармианцы без оружия не ходили. Вот только общей драки сейчас еще не хватало, тем более, что люди после тяжелой дороги устали и раздражены.

Те, кто хотел, было, пройти к ручью мимо монахов - те остановились на месте, понимая, что без кровопролития сейчас не обойдется, но зато вскочил тот мужик, которого брат Белтус одним ударом отправил в сухую траву. Выплевывая попавшие в рот травинки, он выхватил длинный узкий нож, и, неприятно усмехаясь, шагнул к брату Белтусу.

- Ну, святые отцы, со мной так поступать не стоит...

Однако больше ничего он произнести не успел, как раздался чей-то испуганный крик:

- Что это? На той стороне...

Взгляды всех людей невольно устремились на противоположный берег. Вначале Андреас не увидел там ничего нового, и никак не мог понять, что могло так удивить и перепугать людей - вон, стоящий неподалеку человек аж повизгивает от страха. И лишь услышав негромкую ругань брата Белтуса, всмотрелся внимательней. Святые Небеса, так оно и есть! Серая полоса, идущая к ручью с той стороны, шорох и непонятный звук, напоминающий беспрестанный писк... Крысы. Вернее, полчища крыс.

Андреас несколько раз слышал от братьев, что иногда, в жаркие дни, когда долго не выпадало дождей, крысы, живущие по ту сторону ручья, собирались вместе и шли на водопой. Когда это происходило, то все живое бежало прочь с пути этого серого потока, и не приведи Небеса хоть кому-то оказаться рядом с этой волной крыс! От этого несчастного, наверное, даже костей не останется... Самое необычное состояло в том, что подобным образом спускались к воде крысы, живущие лишь по ту сторону ручья, а с этой стороны, где сейчас стояли люди, ничего подобного не было замечено ни разу.

Невольно приходило на ум, что уже более двух седмиц на землю не выпало ни капли дождя. Земля, конечно, от сухости не трескалась, но тонкий слой пыли был повсюду, да и вся зелень заметно пожухла. Все верно: по словам братьев, именно в такое время крысы и шли к воде.

- Слушайте меня все... - снова раздался голос брата Белтуса. - Всем стоять и не двигаться с места.

- А как же эти...

- Я, кажется, сказал: стоять и не шевелиться.

- Бежать надо! - истерично взвизгнул кто-то.

- Первый, кто побежит, пусть пеняет на себя! - повысил голос брат Белтус. - Вам что, непонятно - мы спасемся только в том случае, если не будем привлекать к себе внимание этого полчища крыс.

- Можно подумать, они нас не увидят! - еще у кого-то нервы оказались на пределе.

- Конечно, увидят... - брат Белтус и не думал утверждать обратное. - Только крысы умные создания, а мы находимся неподалеку от водоема...

- И что?!

- Сразу видно, что ты из города. Любой деревенский житель тебе скажет, что в жаркое время у воды объявляется что-то вроде нейтралитета. Сейчас для нас главное - к ручью не подходить и стоять чуть в отдалении, давая им понять, что в этот момент мы признаем за ними силу. Если не будем дергаться и орать, как перепуганные бабы, то крысы нас не тронут. Так что попрошу вас помолчать. Но вот если мы будем орать, или тем паче бежать...

- Да пошел ты!.. - мужик с истеричным голосом, что стоял неподалеку от брата Белтуса, повернулся к стоящим людям, и заблажил дурным голосом. - Мужики, бежать надо отсюда, и скорей, а не то эти монахи нас специально сюда привели, чтоб скормить этим...

Больше этот человек ничего сказать не успел, потому как подломился в коленях, и рухнул на сухую землю. Почти одновременно с ним упал еще один мужчина - тот самый, с истеричным голосом, и причина этих падений была понятна без долгих пояснений: у одного рукоять ножа торчала из спины, у другого - из сердца.

Да, - словно бы со стороны отметил для себя Андреас, - да, братья Белтус и Титус всегда умели хорошо бросать ножи... Что ж, все правильно, обычно паникеров в первую очередь стараются вывести из игры, а иначе ситуация может выйти из-под контроля и стать неуправляемой. Возможно, убийство тех, кто не может держать в руках свои чувства и эмоции - это жестоко, только вот сейчас нет времени на долгие разговоры и увещевания. Зато все остальные, увидев произошедшее, просто онемели - ничего подобного от людей в монашеских рясах они не ожидали.

- Я же сказал, чтоб все помалкивали и стояли на месте... - а вот теперь в голосе брата Белтуса появились по-настоящему опасные нотки. - И шутить с вами тут никто не собирается, так же как никто не намерен любоваться на ваши истерики, которые куда больше подходят припадочным бабам, а не тем, кто собрался в Запретные земли. Еще в городе вам всем было сказано: мы требуем беспрекословного подчинения нашим приказам, а иначе будем вынуждены принять те меры, которые считаем необходимыми. Вот мы их и приняли. Если кто-то из вас захочет пойти назад - скатертью дорога, удерживать никого не будем, однако в город вы можете отправиться лишь после того, как с того берега уйдут крысы. Что касается этих двоих... За их души мы потом помолимся, когда появится возможность. Все понятно?

Никто не отозвался, потому как подтверждение и не требовалось. Вместо этого люди со страхом глядели туда, куда все ближе и ближе приближались крысы. Вернее, они уже не приближались, а подошли совсем близко, и оставалось только поражаться тому, сколько этих опасных зверьков живет по ту сторону ручья.

Андреас, как и все остальные, с любопытством, и в то же время с вполне объяснимым страхом во все глаза смотрел на противоположный берег - такую картину он видел впервые в жизни. Впрочем, не он один наблюдал за удивительной картиной, тем более что волна крыс уже подошла к ручью.

Впрочем, слово "волна" тут не совсем подходит. Крысы двигались широким клином, и впереди этого клина даже не бежала, а шла крыса, своими размерами больше напоминавшая крупную кошку. Следом двигались крысы немногим меньшего размера, за уж за ними нескончаемой волной шли другие... Смотреть на все это было страшно до жути, и в то же время никто из людей не мог оторвать свой взгляд от невиданного зрелища.

Тем временем крысы приблизились к ручью, и тогда этот серый клин остановился. Огромный серый вожак в одиночестве принялся лакать воду, не обращая никакого внимания на стоящих по ту сторону ручья людей и лошадей. Впрочем, перепуганные люди старались не шевелиться, в отличие от лошадей, которые готовы были соваться с места и бежать куда подальше. Брат Белтус вынужден был снова рявкнуть на хозяев бедных животных, чтоб те стряхнули с себя оторопь и принялись успокаивать своих лошадей.

Андреасу показалось, что прошло немало времени, прежде чем вожак неторопливо отошел от воды, и только тогда стали лакать воду те крысы, что стояли за вслед за ним, причем зверьки, стоящие позади, покорно ждали своей очереди. Люди с удивлением наблюдали, как организовано, словно по команде, крысы дожидались своей очереди, чтоб подойти к воде и напиться, а потом их места на берегу сменяли другие серые зверьки. На место самых крупных и сильных крыс постепенно подходили другие, те, что были помельче размерами, и в том колышущемся сером море не было заметно никаких драк или свар из-за очереди. Н-да, кое-кому из людей не помешало б поучиться такой организованности.

Время шло, и крыс на берегу становилось все меньше. Теперь у воды были лишь самые мелкие или слабые зверьки, которые, тем не менее, вовсе не чувствовали никакого страха перед окружающими. Впрочем, к этому времени и люди осмелели. Когда стало понятно, что крысы не собираются нападать, то испуг в человеческих сердцах стал если не пропадать, то понемногу уменьшаться. Некоторые осмелели до того, что обратились с вопросом к брату Белтусу:

- Может, и нам можно к воде спуститься? Вон, на том берегу крыс почти не осталось! Скоро последние уйдут...

- Вот когда они уйдут, тогда и мы к ручью подойдем!

- Почему?

- Все потому же! Пока что они не чувствуют от нас никакой опасности, и потому ведут себя спокойно, но вот если мы встанем напротив... Вы полностью уверены, что в этом случае хотя бы часть из ушедших крыс не вернется назад? Лично у меня такой уверенности нет. Впрочем, на нас хватит и тех крыс, что еще остаются на том берегу. Хлынут толпой - враз загрызут, тем более что им и бежать далеко не надо - мост рядом. Подождете еще немного, дольше ждали.

Все так, и спорить со словами брата Белтуса никто не решился. И верно, лучше еще потерпеть какое-то время, чем подвергать свою жизнь смертельной опасности.

Время тянулось немыслимо медленно, и когда, наконец, последние серые зверьки исчезли с берега, люди кинулись к воде едва ли не со всех ног, и прошло немало времени, пока все не утолили жажду, и не набрали полные фляжки чистой воды. У каждого в голове была только одна мысль: ну все, теперь можно отдохнуть!

Однако у брата Белтуса были другие намерения, и он понимал, что сейчас не до отдыха. Повернувшись к мужчинам, он скомандовал:

- Так, ты, ты, ты и ты... Да, да, вы четверо. Берите этих двух убитых, и тащите их вон туда - видите небольшую яму в земле? Бросьте туда тела и забросайте их камнями. И давайте побыстрее!

- А почему это мы должны подтирать за вами, святые братья? - зло поинтересовался один из тех, на кого указал брат Белтус. Впрочем, ни один из четверых мужчин так и не тронулся с места. - Вы ж сами парней почикали, а мы, значит, должны с последствиями разбираться? Так вот что я вам скажу - не наше это дело! И командовать тут не надо, были уже над нами командиры, да все вышли!

- Я уже, кажется, ясно дал понять: или вы выполняете мои указания, или я за вашу безопасность ответственности не несу... - брат Белтус даже не подумал повышать голос. - Только хочу предупредить сразу: впереди может быть немало неприятностей, и в случае опасности я не собираюсь кидаться на помощь тем из вас, кто не выполняет мои приказы.

- Чего-чего?

- Только одно: если вы не выполните мой приказ, то этих убитых мы похороним сами, только вот после этого ни один из вас в общем отряде больше не пойдет. Ваша четверка будет двигаться позади колонны, причем на достаточно отдаленном расстоянии, и если возникнет сложная ситуация, то попрошу вас полагаться только на свои силы. Мои люди вам на помощь не придут, потому как мы все или идем дальше под одним руководством, или вы направляетесь к Запретным землям сами по себе. Так что, парни, давайте не будем меряться друг перед другом упертостью и силой духа, а вы просто выполните то, что я вам говорю, и на этом закончим, обойдемся без дальнейших уговоров.

Мужики переглянулись. Конечно, можно было бы еще поспорить или попытаться доказать свое, но этот монах давал им возможность выйти из неприятной ситуации без особого ущемления самолюбия и сохранить авторитет среди остальных.

- Ладно... - пробурчал все тот же мужчина. - Считай, что мы решили пойти вам навстречу. Надеемся, Небеса поймут, что мы просто вынуждены вам подчиниться... А с вещами убитых что делать? У каждого из этих парней при себе было по здоровенному мешку с барахлом... Оставлять здесь?

- Грузите мешки на лошадей, и везите их в монастырь... - махнул рукой брат Белтус. - Там разберемся: если кто из вас знает, из каких мест пришли эти двое, как их звать, и где именно они жили - скажите нам, потом эти мешки отправим родным.

На то, чтоб похоронить убитых и загрузить их вещи на лошадей - на это ушло не так много времени, после чего колонна снова отправилась в путь. Конечно, люди почти не отдохнули, но и без того из-за нашествия крыс было впустую потрачено немало времени, и оттого, насколько это возможно надо было максимально использовать светлое время суток - в здешних местах ночной порой ходить не принято.

Когда под ногами людей вновь заскрипели доски моста, то Андреас снова подумал о том, что он уже в который раз перешел границу меж сравнительно безопасными территориями и тем местом, куда здравомыслящим людям лучше не соваться. Впрочем, здравомыслящих людей здесь, как правило, не было.

Ступив на другой берег ручья люди с опаской вертели головой по сторонам - у всех перед глазами все еще стояло море серых зверьков, идущее к воде. К счастью, теперь ни одной крысы им на глаза не попадалось, так что можно было хоть немного перевести дух. Конечно, наверняка неподалеку есть несколько крыс, только вот они, как и положено, на людей смотрят из укрытия, и вовсе не собираются без нужды накидываться на живых существ.

Проходя мимо того места, где брат Белтус еще вчера зарубил двух ядозубов, Андреас только что голову не вывернул, пытаясь найти хоть какие-то останки этих существ, но, как и следовало ожидать, ничего не заметил. Н-да, в этих местах любая пища на земле не залеживается, только вот все одно интересно, кто мог съесть ядовитые иголки ядозубов?

После того места люди успели сделать всего несколько десятков шагов, когда увидели, что по воздуху плывет нечто немыслимо-прекрасное, притягивающее взгляд и заставляющее остановиться, чтоб следить за этим зрелищем невероятной красоты. Как это ни странно, но этим невероятным чудом была паутинка, наподобие тех, что постоянно встречается в лесу или на лугах. Правда, паутинкой в прямом смысле этого слова ее было назвать сложно - здесь не было привычной всем невесомо-светлой нити: со стороны казалось, что это летящее по воздуху чудо, не имеющее веса, сплошь сплетено из крохотных драгоценных камней, переливающихся всеми цветами радуги под яркими лучами солнца. Величиной эта паутинка была всего в ладонь, и она, чуть шевеля краями, словно приближалась к людям, чтоб порадовать их своей немыслимой красотой. Недаром кое-кто из мужчин, даже не отдавая себе в этом отчета, невольно стали протягивать руки, мечтая поймать это ранее никем не виданное чудо, чтоб только полюбоваться на него вблизи.

Зато у монахов-кармианцев по поводу полета этой паутинки было совсем иное мнение, в корне отличное от тех, кто, словно завороженный, смотрел на приближающуюся к ним красоту. Недаром многие из мужчин, идущих в колонне, едва ли не вздрогнули от крика брата Белтуса:

- Всем немедленно опустить руки! Я сказал - всем!

- А что такое... - начал, было, кто-то, но брат Белтус не дал тому договорить.

- Сейчас увидите. Титус, доставай...

- Уже... - немногословный монах вытащил из небольшой дорожной сумки, перекинутой через плечо, небольшой кусок вяленого мяса. - Вот...

- Так бросай побыстрей!

Дважды просить брата Титуса не пришлось. Прикинув расстояние, он швырнул этот кусок в сторону летящей паутинки, словно стараясь сбить ее в воздухе. К сожалению, глазомер немного подвел брата Титуса, и кусок копченого мяса пролетел чуть в стороне от сверкающих нитей. Однако именно в этот момент произошло самое удивительное: до того спокойно плывущая в воздухе паутинка внезапно метнулась вслед за пролетающим куском мяса, и мгновенно оплела его. Во всяком случае, когда мясо упало на землю, то оно было едва ли не сплошь охвачено блестящими нитями. Однако уже через несколько мгновений сверкающие нити погасли, и стали обычного светло-серого цвета.

Людям это было видно хорошо, тем более что кусок с опутавшими его нитями упал неподалеку от них. Тем временем брат Титус, достав из сумки бутылку, подошел к лежащему на земле мясу и, вытащив пробку из сосуда, хорошенько облил кусок темно-красной жидкостью из бутылки. Затем, перевернув мясо обломком лежащей рядом ветки, вновь плеснул на него, не жалея, красную жидкость.

- Все в порядке... - брат Титус заткнул горлышко бутылки пробкой. - Можно идти дальше.

- Что это было? - растерянно спросил кто-то. - Такое красивое...

- Их называют блескунами... - чуть пожал плечами брат Белтус. - Внешне очень напоминает летящую паутинку, смотрится на редкость красиво - кто ж спорит!, только вот не приведи вас Боги коснуться этой красоты! Даже не знаю, как правильней называть блескунов - насекомыми или хищниками... Знаете, что так сверкает на солнце? Крохотные пузырьки яда, невидимые человеческому глазу, которые сплошь покрывают тонкие нити паутинки. Кстати, эти нити очень прочные, их так легко не разорвать.

- Погоди... - до одного из мужиков только что дошел смысл сказанного. - Так это что, яд так сверкал на солнце?

- Совершенно верно, яд, которым блескуны убивают свою добычу, однако смотрится этот яд, конечно, необыкновенно красиво. Такая вот паутинка мгновенно прилепляется к чему-то, состоящему из мяса, и неважно, что это - живое или неживое, затем впрыскивает в него свой яд - и все, дело кончено. Эти нити-паутинки постепенно врастают в свою добычу, питаются ею, а потом, через какое-то время, вместо одного блескуна на свет выползают два, а то и больше: тут все зависит от размера добычи. Кстати, после яда блескунов, как правило, никто не выживает.

- Да ну... - раздался чей-то недоверчивый голос.

- Я сказки рассказывать не люблю... - поморщился брат Белтус. - А вы тут еще руками вздумали махать, ловить летящую красоту! Тоже мне, нашлись ценители прекрасного! Вот прилепился бы блескун к протянутой руке одного из вас - и все, для этого человека путь в Запретные земли закончился бы на этом самом месте.

- Помер бы?

- Без сомнений. В этом случае единственное спасение - отрубить эту самую руку, которую обхватил блескун, и сделать это следует как можно быстрей, чтоб яд не успел разойтись по всему телу. Вот тогда есть шанс остаться в живых. Между прочим, вам не помешает запомнить на будущее: если блескун разок пристал к какой-то добыче, то от нее он уже не отстанет, а нападать это существо может очень быстро. Да вы сами видели, как молниеносно он схватил тот кусок мяса, который в него бросил брат Титус. Так что запоминайте на будущее: если рядом с собой увидите блескуна, то постарайтесь бросить неподалеку от него кусок мяса - блескун его обязательно схватит, а остальное зависит только от вас.

- Чего зависит?

- От блескунов лучше избавиться раз и навсегда, ни в коем случае не стоит оставлять их у себя за спиной. Однако это не так просто сделать: разруби такую вот сверкающую паутинку пополам - вместо одного блескуна получишь двух, и каждый из них сможет на тебя напасть. При мне один парень как-то на восемь частей эту паутину разрубил - и все эти восемь паутинок по-прежнему летали по воздуху. Так что их надо сбивать тем способом, который мы вам показали - то есть бросайте рядом с ним кусок мяса, и эта так называемая паутинка враз в него вцепится. Ну, а потом, чтоб окончательно избавиться от блескуна, хорошо бы его облить уксусом. От него эти твари гибнут едва ли не моментально.

- Интересно, где же мы на Запретных землях уксус возьмем?

- Верно, взять его негде, однако уксус можно заменить вином, а уж пару-то бутылок вина взял с собой почти каждый из вас. Потому и говорю: парни, не заливайте вино в себя, поберегите его на будущее, тем более что в Запретных землях оно вам может понадобиться для иных целей. Сейчас, например, брат Титус залил блескуна обычным красным вином, причем довольно дешевым. Правда, чуть прокисшим...

- То есть для защиты от блескунов годится любое вино?

- Чем оно хуже и кислей - тем лучше. Разница в том, что от уксуса блескуны дохнут сразу, а от вина не всегда, но зато вслед за вами они точно не полетят - от вина в их нитях-паутинках что-то перегорает раз и навсегда. Проще говоря, летать они уже не могут. Только учтите еще одно: если не хотите отравиться, то не стоит дотрагиваться до блескуна, если он даже лежит на земле, и полностью оплел своими нитями добычу. Лучше перевернуть его веткой, или камнем, а не то последствия могут быть самые непредсказуемые.

- Так эти блескуны... Они что, все время летают? - упавшим голосом спросил кто-то. - Целыми днями?

Услышав эти слова, Андреас лишь вздохнул про себя: конечно, большинство этих людей уже немало наслышаны про опасности здешних мест, только вот лично столкнуться с ними - это совершенно иное. Впрочем, для идущих в Запретные земли еще очень многое окажется весьма неприятным сюрпризом.

- По счастью, блескуны могут находиться в воздухе далеко не всегда... - продолжал брат Белтус. - Только в сухие и жаркие дни, а еще для этого требуется, чтоб от последнего дождя прошло не менее двух седмиц. Да и по размеру блескуны разные: сейчас мы увидели сравнительно небольшого, а, по слухам, некоторые достигают половины человеческого роста. Правда, лично я таких больших никогда не видел... Так, что-то мы слишком много болтаем и неоправданно долго задержались на одном месте. Вперед, и внимательно смотрите по сторонам.

Колонна снова двинулась в путь и сейчас люди были куда более осторожны. Кажется, они поняли, что им, и верно, надо во многом, если не во всем, полагаться на монахов, которые ведут их к монастырю Святого Кармиана. К тому же от святых братьев можно узнать немало нового о том, как можно бороться с обитателями Запретных земель.

Часа два отряд двигался без особых происшествий, и уставшие люди уже вновь начинали мечтать об отдыхе, как вдруг брат Корвес издал короткий свист - сигнал тревоги. Оглянувшись, Андреас сразу понял, куда кивает монах: по полю, заросшему мелким кустарником, к ним даже не бежало, а мчалось какое-то огромное существо, отдаленно похожее на птицу. А вот это уже серьезно...

- Что это такое? - удивленно ахнул кто-то. Вообще-то людей можно понять: вряд ли хоть кто-то из них видел подобное создание, похожее на птицу, и в то же самое время чем-то смахивающее на зверя. Нет, все же скорее это птица - крылья есть, и, похоже, перья присутствуют... - Что еще за новая напасть?

- Не что, а кто... - брат Белтус смотрел на то, как брат Корвес едва ли не бегом направляется в сторону стремительно приближающейся птицы. - И молите Небеса, чтоб наш брат не промахнулся, а не то у нас могут начаться большие сложности. На всякий случай приготовьте оружие - мало ли что...

Растерянные люди стояли и смотрели на то, как человек в монашеской одежде, отбежав на несколько десятков шагов от отряда, остановился на месте, и что-то крутит над головой. Меж тем это непонятное создание было все ближе и ближе к людям, а уж скорость у него такая!..

Еще несколько мгновений - и навстречу бегущей птице, крутясь в воздухе, полетела длинная веревка с привязанными к ней железными шарами. Эта веревка враз обвила ноги жертвы, причем не просто обвила, а каким-то очень сложным переплетением, после чего птица упала на землю, вернее сказать, грохнулась, причем всего лишь в нескольких шагах от брата Корвеса, который, тем не менее, сумел немного отбежать в сторону. Да, брат Корвес здорово рисковал - опоздай он с броском хоть на пару мгновений, то вполне мог попасть под ноги этого странного создания.

Как видно, удар о землю для птицы оказался весьма болезненным - недаром после падения раздался то ли крик ярости, то ли рев. Надо признать, что звуки, издаваемые этим существом, куда больше напоминали звериный вопль, чем всем привычные голоса милых пташек. Раскрывая огромный клюв, непонятное существо даже не кричало, а в бешенстве ревело, дергаясь во все стороны, не в силах подняться на ноги - веревки хорошо обмотали ее ноги.

Люди с неподдельным любопытством, и с не меньшей растерянностью смотрели на это непонятное создание, которое величиной более чем вдвое превышало человеческий рост. Ну что тут скажешь? По меньшей мере, странное сочетание: длинные тонкие ноги, напоминающие лапы цапли, на которых сидело грузное тело немалых размеров, вперемешку покрытое перьями и шерстью, а находящийся сзади встопорщенный пучок перьев заменял хвост... Хотя короткие смешные крылья и были покрыты перьями, но было понятно, что летать эта птица никак не может. Вдобавок совершенно непривычно смотрелась и непропорционально большая голова этого создания, сидящая на крепкой длинной шее: гребень торчащих ярко-красных перьев тянулся по шее и голове, а при одном только взгляде на огромный крепкий клюв любому становилось жутко: мало того, что книзу заострен, так еще и внутри по всей длине был покрыт небольшими острыми зубами. Одного удара этого страшного клюва должно было хватить, чтоб едва ли не надвое разорвать человека. Сейчас непонятная птица беспрерывно вертелась на земле, как видно, не понимая, отчего она не может встать на ноги, кричала дурным голосом и постоянно щелкала своим жутковатым клювом.

- Чего стоим? - резкий окрик брата Белтуса заставил людей отвести взгляды от птицы, или как там правильно называется это существо. - Быстро вперед!

- А как же эта... - растерянно начал кто-то, но брат Белтус его оборвал.

- Эту птицу называют каптор. Жутковатое создание, и почти без мозгов в голове, однако убить ее крайне сложно. Вот сбить с ног, как это сделал брат Корвес, при должном умении можно, хотя проделывать подобное может далеко не каждый. И потом, это крайне опасно. Так что если хотите жить, то пошли отсюда как можно дальше, и настолько быстро, как сумеете.

- Мы эту птицу что, так и оставим? Так она же за нами вслед бросится!

- И что вы собираетесь с ней делать? Убить? Интересно, каким образом? - брат Белтус двинулся дальше, а за ним потянулись остальные, а монах тем временем продолжал. - У этой птицы такая шкура, что ее быстро не пробьешь, так что нет смысла даже пытаться это сделать. Да и лука со стрелами ни у одного из вас с собой нет, а если бы они и были, то каптору особого вреда они не принесут. Однако если хоть кто-то из вас подойдет к этому созданию на расстояние удара, то можете не сомневаться - каптор этого человека достанет без особых сложностей, а реакция и скорость у него такие, что вряд ли обычный человек может с ними сравниться. Даже со спутанными ногами эта птичка достаточно ловкая, а сил у нее столько, что вам и не снилось. Разок клюнет - любому из вас подчистую голову снесет. Кстати, знаете, как каптор охотится? С размаху бьет клювом в голову возможной добычи, затем делает то же самое со вторым, третьим... Очень похоже на то, как курица зерна клюет. Проще говоря: не будь у него сейчас спутаны лапы, то он попытался бы положить весь наш отряд. Надо сказать: велика вероятность, что ему бы это удалось, и ни один из нас не ушел от этой птицы.

- Так ведь нас же вон сколько! Этой птице столько не съесть! Обожрется...

- Правильно, только для каптора главное - убить добычу... - брат Белтус быстро шел вперед, но его громкий голос слышали все в отряде. - Сам-то он сожрет ровно столько, сколько сможет, а на остальное сбежится самое разное зверье со всей округи в надежде поживиться, и кое-что им действительно перепадет. Правда, каптор начнет гонять незваных гостей от своей добычи, те огрызаются, потом все доходит до страшных драк...

- Так этот же... каптор за нами вслед сейчас бросится! - едва ли не взвизгнул кто-то.

- Если мы отойдем подальше, то не бросится... - брат Белтус даже не повернул голову. - У каптора есть одна особенность: если кто-то сумел повалить его на землю, то он словно признает себя побежденным, и вслед за обидчиком никогда не кидается, особенно если тот уже отошел от него на довольно значительное расстояние. Вот оттого-то брат Корвес и спутал ему ноги веревкой, чтоб тот оказался на земле. Способ, конечно, весьма рискованный и требует определенных навыков, но иначе никак... Разумеется, через какое-то время эта милая птичка сумеет освободится от веревок, но за нами уже не побежит.

- Но ведь не все же умеют так ловко бросать веревку с грузом... - раздался чей-то недовольный голос.

- Прежде всего, это не веревка, а боло. Захотите выжить - учитесь владеть этим оружием. Похоже, до вас все еще не дошло, что в Запретные земли людям лучше не соваться, хотя вас туда несет нелегкая.... Но сейчас хватит болтать, силы берегите и по сторонам смотрите.

Испуг придал людям сил, и они без остановки отмахали еще довольно значительное расстояние, прежде чем брат Белтус позволил всем короткий отдых. Уставшие люди просто-таки попадали на землю, скинув с себя тяжелые мешки, и наслаждаясь короткими минутами покоя. Наверняка некоторые уже не раз ругали себя за то, что ввязались в это путешествие. Может, кое-кто и призадумается над тем, что ему нечего делать в Запретных землях...

Сидя на земле, Андреас осмотрелся: сейчас вокруг был довольно высокий кустарник, значит, через какое-то время отряд дойдет до леса. Что ж, в дневной зной там не так жарко. Правда, плохо то, что со всеми задержками в пути они выбились из давно сложившегося графика продвижения от города до монастыря, и теперь до наступления темноты вряд ли успеют дойти к обычному месту стоянки. Да, по времени они явно не укладываются...

- Четверть часа на отдых, а потом снова в дорогу... - брат Белтус не намеревался долго задерживаться на месте. - Пока есть силы, надо идти вперед. Потом отдохнете...

Впрочем, последующая дорога вымотала у людей едва ли не все силы. Брат Белтус, стараясь хоть немного сократить отставание в дороге, гнал людей безо всякой жалости и почти без отдыха. На следующий день им предстоял путь по лесу, и очень бы хотелось добраться до монастыря засветло.

Как Андреас и предполагал, с наступлением темноты отряду пришлось встать на ночевку вовсе не в том месте, где они обычно останавливались. Конечно, до того времени отряд успел войти в лес, и даже прошел по нему какое-то расстояние, однако в быстро сгущающихся сумерках далеко продвинуться не получилось - и без того собирать хворост и рубить сушняк для костра пришлось чуть ли не в полной темноте. По счастью, до более или менее подходящей поляны добрались еще тогда, когда солнце окончательно не скрылось за деревьями. Хорошо и то, что за все это время на отряд больше никто не нападал. Правда, вайраны несколько раз пытались атаковать людей, но братья Белтус и Корвес были начеку, так что черным птицам пришлось улететь без добычи.

Привычно определились с ночным дежурством. Правда, на этот раз было решено, что дежурить будут не по двое монахов, а по четверо: пусть новые братья постепенно начинают привыкать к здешним сложностям, да и поспокойнее, если на дежурстве будет лишняя пара глаз.

Тем временем люди расположились посередине поляны, вокруг горящего костра, причем устроились там едва ли не вплотную друг к другу - в здешних местах не принято отделяться от всех, если, конечно, тебе дорога жизнь. Впрочем, кое-кого из мужичков это не очень беспокоило: вон, каждый перекусил тем, что у него было взято с собой, а некоторые, несмотря на строгий запрет, даже приложились к вину. Пошли негромкие разговоры - люди, уставшие за долгий дневной переход, перед сном хотели немного поговорить: эмоций за сегодняшний день у них накопилось немало, хотелось поделиться пережитым, а заодно и узнать чужое мнение.

Брат Белтус, хотя и заметил, что кое-кто нарушил его приказ, тем не менее, никому не стал делать замечаний: люди очень устали, пусть поговорят, им нужна какая-то разрядка. А вот что касается вина, которое кое-кто все же отхлебывает из бутылок... Ну, здесь собрались не малые дети, должны понимать, что делают, а монахи-кармианцы им в няньки не нанимались. В случае чего пусть пеняют только на себя.

Андреас, как и остальные братья, закончил скромный монастырский ужин и запил его водой из фляжки. Что-то он сегодня устал... Лучше пораньше лечь спать, тем более что ему посередине ночи надо вставать на ночное дежурство.

Монахи расположились на ночь чуть в стороне от костра, и Андреас уже стал засыпать, когда понял, что его кто-то тронул за плечо. Неужели братья заметили какую-то очередную опасность? Открыв глаза, Андреас вначале даже не понял, что его будит Журмер. Этому-то что надо?

- Адриан, не хочешь посидеть с нами? Там нормальные парни собрались, хорошая компания. Поговорим, как в добрые старые времена, общих знакомых вспомним...

В первое мгновение Андреас даже не понял, что Журмер, на правах старого знакомого, вновь пытается набиться ему в закадычные друзья-приятели, зато потом молодого послушника охватило самое настоящее раздражение. Похоже, этот человек вообразил, что их мимолетное знакомство дает ему право записывать Андреаса в число близких знакомых. А еще до него пока что не доходит: завтра очередной трудный день, а Андреасу через какое-то время надо вставать на очередное дежурство. И потом, здешние места не очень-то располагают к задушевным разговорам, да еще и с теми, кого Андреас, по сути, совсем не знает, и уж тем более у него нет ни малейшего желания вести какие-то беседы после того, как его не ко времени разбудили.

- Господин Журмер, советую вам пойти спать... - молодой послушник постарался, чтоб в его голосе не было слышно заметного раздражения. - Завтра рано вставать.

- Адриан, что ж ты мне "выкаешь"? Мы ж с тобой старые друзья.... - похоже, что Журмер не собирался слушать никаких возражений. - Да и кто ж спит в такое время? Еще рано, и потом...

- Господин хороший, там же ясно было сказано - идите спать! - ого, а Журмер, сам того не желая, разбудил и брата Белтуса, который к этому времени уже уснул. А вот это дело опасное, и прежде всего для Журмера, потому как разгневанный брат Белтус спросонья всегда бывает в плохом настроении. - И не стоит понапрасну беспокоить братьев, которые немногим позже должны будут охранять ваш сон. Кроме того, в здешних местах по ночам впустую трепать языком не принято. Вам понятно, что я говорю, или мне повторить это в куда более доходчивых выражениях?

- Я просто хотел поговорить со старым приятелем! Да и он наверняка...

- Тут твоих приятелей нет, ни старых, ни молодых! - ого, а брат Белтус стал всерьез злиться. - Перед тобой монахи-кармианцы, которые постарались оставить все свои мирские дела и своих бывших приятелей за стенами обители. Тебе все ясно? Ну, а если вопросов больше нет, то пшел вон с глаз моих, а иначе я тебе такое ускорение придам, что мало не покажется! Если же у тебя сил девать некуда, и они даже по ночам бурлят и требуют выхода, то в этом случае я тебе могу помочь - завтра с утра закину тебе на спину еще один мешок, а то и два! Причем выберу какие потяжелее, и попробуй только отстать от отряда!

Немного растерявшийся от таких слов Журмер безропотно убрался, немногим позже вновь захрапел и брат Белтус, а вот у Андреаса отчего-то пропал сон. Он лежал, смотрел на звездное небо, и ему никак не давали заснуть разговоры мужчин у костра. Те люди, что шли в Запретные земли, уже пришли в себя после сегодняшней дороги, и, как бы они не старались говорить вполголоса, но все же их разговоры были хорошо слышны в ночной тиши. Андреас вначале особо не вслушивался в чужие речи, но внезапно прозвучало его имя...

- Слышь, Журмер, а ты откуда этого молодого монаха знаешь? Ну, того красавчика, что брезгует посидеть у костра с хорошими людьми. Я видел, как ты с ним несколько раз заговаривал...

В темноте было не рассмотреть, кто задал вопрос, но голос у говорившего был весьма неприятный, и Андреас чуть ли не взмолился, чтоб Журмер не сболтнул лишнего.

- Да это мой друг закадычный... - хм, а судя по уверенному голосу, Журмер ничуть не сомневается в своих словах. Надо же, а раньше Андреас и представления не имел, что этого прилипчивого парня он считал своим другом-приятелем... - Можно сказать, встреча из прошлой жизни. По происхождению он тоже из аристократов, как и я...

- Насчет своего происхождения ты нам все уши прожужжал, а вот если этот парень и верно, из высокородных, то с чего он в монахи пошел? Таким людям до нас, грешных простолюдинов, обычно нет никакого дела. Или он, как и твой папаша, полностью разорился? В таком случае с его смазливой мордой надо не в монахи идти, а найти себе какую бабенку побогаче, да и жить припеваючи!

- Понимал бы ты что! - а в голосе Журмера появились снисходительные нотки. - Не суди обо всех со своей завалинки. Никто из вас просто не имеет представления, к какой семье принадлежит этот парень! Кто-нибудь из вас слышал о герцоге Лурьенг?

- Так, кое-что... Говорят, от герцогини взгляд не оторвать, такая она красавица. Это верно?

- Да уж, надо вам сказать, что слухи не врут. Женщине уже перевалило за полсотни лет, а выглядит так, что молодые красотки рядом с ней имеют весьма бледный вид. Повезло герцогу. Ну да с его деньгами можно было позволить себе взять в жены какую угодно красавицу!

- А правду говорят, что герцог Лурьенг богат до страсти?

- Если бы речь шла только о богатстве!.. Хотя денег у них, скажу я вам, немногим меньше, чем у короля, да и все титулы у этой благородной семейки перечислять надоест. Знатный род, богатство, огромное влияние, связи... Можно сказать, там все куплено и схвачено. Так вот, этот парень - четвертый сын герцога Лурьенг, и его настоящее имя не Андреас, а Адриан.

- Да? - кажется, в слова Журмера никто особо не поверил. - И что же столь важный господин здесь делает? К тому же с титулом и деньгами...

- А ты что, забыл, что у нас титул и состояние передается по наследству только старшему из сыновей? - хмыкнул Журмер. - Именно старший получает все, а остальные в жизни должны устраиваться сами, и они, как правило, идут в армию, там ищут себе славу и богатство. Хотя и не все... В семье герцога Лурьенг четверо сыновей, причем трое старших уже имеют свои семьи, и дети там тоже есть. Так что у Адриана вероятность получения титула и состояния отца примерно такая же, как у меня, или у любого из вас.

- Чего же он тогда в армию не пошел? Или нашел бы себе какую вдовушку из числа тех, которым муж после смерти неплохие денежки оставил. Чего ж его в монастырь понесло? Неужто, и верно, этот парень молится о наших грешных душах? Что-то мне в подобное плохо верится.

- Насчет армии точно ничего сказать не могу, но оружием парень владеть умеет: как вы понимаете, у него были самые лучшие учителя. Впрочем, он и сам, как мне кажется, не очень-то стремился к казарменной жизни. Да и хочется ли кому-то менять веселую столичную жизнь на бесконечные маршировки по плацу? Сами понимаете, тут и сравнения никакого быть не может! Меду прочим, парень в то время себе ни в чем не отказывал! Ох, что у нас тогда за жизнь тогда была! Попойки, веселые гулянки, а уж развлечения какие!.. Вспомнить приятно, как мы отжигали по-полной...

По-полной... Помимо своей воли, Андреас горько усмехнулся: эх, Журмер, что бы ты сейчас ни говорил, как бы не красовался, только вот в то давнее время тебя к настоящим-то развлечениям и близко не подпускали, несмотря на все твои страстные желания оказаться в круге избранных. Ты, друг, вертелся где-то на задних рядах, в толпе прихлебателей, и тебе, хвастун, только изредка дозволялось приблизиться к тем, чья родня владела властью, немалым состоянием, а заодно и значительным влиянием.

Ну, а те, кто тогда считался другом Андреаса, то есть Адриана... Эти избалованные молодые люди едва ли не каждый день просаживали за игорными столами огромные деньги, могли позволить себе немыслимо дорогие украшения, уникальное оружие, лучших коней, одежду от модных портных... Понятно, что Журмеру, сыну обнищавшего дворянчика, да еще и худородного, нечего было делать среди тех, кого принято называть "золотой молодежью". Однако запомнил этот тип немало...

А Журмер тем временем продолжал:

- Ну, а Адриан внешне уродился в мать, тоже красавчик писаный, да и по характеру он не из робких. Баб у него, было, скажу я вам!.. Не пересчитать. Красотки за ним волочились безо всякого стыда, любовными посланиями закидывали, а уж предложений о браке к его родителям поступало столько, что кому другому и в сладком сне не приснится! В общем, парень уже давно мог жениться на какой-нибудь подруге, у которой деньги можно мешками считать, только вот его вполне устраивала холостяцкая жизнь!

- Так я не понял, что он делает в монастыре?

- Похоже, какие-то грехи замаливает.

- Что-то я не замечал особой чувствительности у высокородных. И потом, с чего это ему вдруг приспичило изображать какое-то там раскаяние?

- Тут все обстоит не так просто, и кое в чем парня можно понять. Где-то с год назад, или чуть больше с ним произошла некая скандальная история, наделавшая много шума. Вообще-то о ней кое-кто из вас мог и слышать.

- Ну-ка, ну-ка... - а в голосе спрашивающего слышался неподдельный интерес.

- Дело в том, что наш красавчик влюбился, причем не просто влюбился, а втрескался до беспамятства. Думаете, в женщину своего круга? Куда там! В простолюдинку! Эта девица со своим братом к нам в столицу откуда-то из провинции приехали, а вот кем именно был ее брат, я уже и не помню: то ли купчишка мелкий, то ли приказчик едва ли не на побегушках... Ох, скажу я вам, и девка была! Вся такая... Ну, словами не описать! Огонь! Рыжие волосы, глаза зеленые, а уж какая хорошенькая!.. Глаз не оторвать! На других девок совсем не похожа, и было в ней что-то такое, чего я никогда не встречал у женщин, да и вряд ли встречу еще когда-то. А уж смеялась эта рыжая так, что у каждого, кто это слышал, сердце от восторга заходилось. Короче, любого могла свести с ума. Мужики так и вились вокруг нее, желающих поухаживать было без счета, но девица изображала из себя особу весьма строгих правил: дескать, я девушка порядочная, и грязных намеков понимать не желаю, да и не хочу!..

- Видали мы таких!

- Может, и видали кого, но такую чародейку точно не встречали, поверьте мне на слово. Мужики при виде этой красотки словно дурели: такое впечатление, будто туман какой на их головы находил - этому я сам свидетель. Ее и замуж звали, причем не раз, а среди них были не просто состоятельные, а даже очень богатые люди, но, как я понимаю, девица искала куда более крупную добычу, в чем и преуспела. Уж не знаю, каким образом они и познакомились - Адриан и эта особа, но там едва ли не с самой первой встречи пошли такие страсти!.. Видите ли, парень привык к тому, что ему не отказывает ни одна девица, но тут у него случился самый настоящий облом. Красотка изображала полное равнодушие и трогательную невинность, а чуть позже даже пыталась флиртовать с другими, чего Адриан, естественно, вытерпеть не мог. Короче, не устоял парень. Надо признать, что эта девица, несмотря на напускную скромность и робость, действовала весьма умело, и вскоре настолько задурила голову Адриану, что тот, кроме нее, никого не хотел видеть, а потом ее и вовсе замуж позвал.

- А что на это сказали его родители?

- Наверняка что-нибудь сказали бы, если б он сообщил им о своем намерении жениться на этой красотке. Парень не дурак, и прекрасно понимал, какие последствия повлечет за собой его признание в том, что один из сыновей всесильного герцога Лурьенг собирается сочетаться браком с нищей простолюдинкой. Скорей всего, дело закончилось тем, что парня в тот же день с охраной и под благовидным предлогом отправили б в один из отдаленных гарнизонов, а предполагаемую невесту, вместе с ее братом, навсегда выслали из страны без права возвращения... В общем, Адриан решил тайно обвенчаться, а уж после заключения брака намеревался привести молодую жену пред светлые очи своих родителей: похоже, парень рассчитывал на то, что при взгляде на прелестную новобрачную дрогнут суровые сердца отца и матери, и они одобрят его выбор, пусть и без особой охоты. Да и деться родителям будет некуда...

- У нас в деревне тоже один парнишка сотворил что-то похожее... - пробурчал чей-то хрипловатый голос. - Так родители молодого мужа этой паре такого пенделя отвесили, что ни парнишку, ни его жену с той поры в деревне никто не видел. В город, говорят, подались, из-за опасения за свои жизни.

- Естественно, что и Адриан опасался этого самого... - согласился Журмер. - К тому же он вполне обоснованно мог предположить, что если семья каким-то образом узнает о его планах, то бракосочетание вряд ли состоится. Тогда брат этой девицы предложил свою помощь в организации свадьбы: договорился с каким-то священником, или называющим себя таковым (после выяснилось, что тот оказался чуть ли не расстригой) о совершении обряда - все одно вряд ли кто иной решился б пойти на то, чтоб обвенчать сына герцога Лурьенг без разрешения на то родителей жениха. Чревато, знаете ли... Еще братец нашел какую-то полуразрушенную занюханную церквушку с дурной славой едва ли не на окраине столицы - мол, это самое безопасное место, никто посторонний туда не сунется, и все пройдет, как по маслу. Если честно, то ни никого из друзей жениха отчего-то не удивило то, что эта свадьба пройдет в таком непонятном месте. Прямо как затмение какое-то на всех нашло!

- А ты там был?

- Да, конечно! - в голосе Журмера не было ни малейших сомнений в том, что он на той свадьбе был бы едва ли не самым желанным гостем. - Меня пригласили, как и многих друзей жениха. Правда, нам всем было сказано, чтоб мы держали язык за зубами, и особо не болтали до того момента, пока не будет совершено бракосочетание - Адриан опасался, как бы слухи о его свадьбе раньше времени не дошли до папаши. А уж потом нам обещали такой праздник!..

Да никто тебя туда не приглашал... - отстраненно подумал Андреас. - Можно подумать, ты был хоть кому-то нужен на этой свадьбе! Просто вышло так, что ты в нужный момент каким-то непонятным образом оказался неподалеку от графа Корденей - закадычного друга Адриана, и тот, находясь в хорошем подпитии от предвкушения радостного события - свадьбы лучшего друга, позвал с собой всех, кто обычно отирался возле него. В том числе прихватил и ту шушеру, на которую раньше и внимания не обращал. Позже граф искренне раскаялся в своем поступке - слишком много так называемых очевидцев начали направо и налево рассказывать о том, что произошло на свадьбе, при том многое безбожно привирая, а то и переворачивая события самым невероятным образом.

Тем временем Журмер продолжал свое повествование, а у Андреаса создалось впечатление, что слова этого человека слушают все, даже те монахи, которые делают вид, что крепко спят. До чего же отвратительно, когда сторонний человек перед всеми выворачивает наизнанку твое прошлое, да еще и с соответствующими комментариями! Очень хотелось встать, и хорошенько тряхнуть этого не к месту разговорившегося пустозвона, только вот было понятно, что толку от этого будет немного: рано или поздно, но Журмер все одно доскажет эту историю, и еще неизвестно, что именно он будет говорить о том, что произошло на свадьбе. Поневоле придется выслушать все то, о чем сейчас будет говорить этот златоуст, хотя подобное противно до омерзения.

- Так вот, собрались все вместе: гости, священник, жених с невестой... Ну, от девицы глаз было не оторвать, а Адриан, как и следовало ожидать, не сводил глаз со своей суженой, сиял, как начищенная медная монета. Пара, скажу вам, была - словами не описать, до чего хороши, просто молодые боги, сошедшие с Небес... И никто не знал, что жених приготовил для своей невесты необычный подарок: у них в семье хранилась древняя реликвия - золотая цепь, в которую были вставлены изумруды немыслимой цены, которые считались чуть ли не волшебными, и вот именно эту цепь парень и забрал из семейной сокровищницы. Как после он говорил: выбрал эту цепь лишь потому, что глаза у этой девицы были точь в точь, как эти ярко-зеленые камни. Видимо, Адриан хотел подарить молодой жене эту цепь сразу же после бракосочетания, но не вытерпел: перед началом обряда, когда они оба уже стояли у алтаря, он попросил невесту закрыть глаза - мол, у меня для тебя есть подарок! Та, естественно, возражать не стала, глаза закрыла, а парень вытащил из кармана цепь и надел невесте на шею. Ох, как же она заорала в тот самый момент, и голос был совсем не человечий!

- А чей?

- Откуда я знаю? Только вот люди так кричать не могут. Это было то ли шипение, то ли рычание, то ли жуткий стон, и почти все присутствующие уши заткнули, лишь бы голоса невесты не слышать - от него мурашки шли по коже. Звучало куда хуже, чем железом по стеклу...

- Так с чего она заорала? Вряд ли от радости...

- Если бы... Я ж говорю: цепь была древним артефактом, причем очень сильным, и, как оказалось, с темными силами боролась лучше доброго десятка инквизиторов! Позже выяснилось, что против этого артефакта не могла устоять никакая нечисть, и оттого цепь хранилась в сокровищнице герцога Лурьенг за семью замками. Говорят, ее доставали только в особых случаях, когда нужно было кого-то вывести на чистую воду, и тот, на кого эту цепь накидывали, враз терял все свои чары, а заодно и силы. Вот потому-то, стоило цепи оказаться на шее у невесты, как в том месте кожа красавицы враз задымила, почернела, да еще и паленым завоняло. Цепь, оказывается, просто-таки спаялась с телом невесты, и оттуда ее нужно было чуть ли не вырезать. Больше того: у этой девицы зрачки превратились из обычных в вертикальные, сами глаза пожелтели, а изо рта два клыка вылезло...

- Ни хрена себе! Что, никак невеста ведьмой оказалась? - заржал кто-то из мужиков, с неподдельным интересом слушавших повествование Журмера.

- Чего не знаю, того не знаю. Ведьмой она была, или кем-то похожим - это уже не имеет значения. Говорили разное, но было понятно, что здесь если не намешано темное колдовство, то присутствует что-то из нечисти.

- Вообще-то все бабы ведьмы! - подал голос еще кто-то. - Это тебе любой подтвердит, кому такая змея в жены досталась. Но ты говорил, что у девицы брат был...

- А то как же! Когда девица заорала, он к ней кинулся, схватился за цепь, и тоже взвыл не своим голосом: у него руки к цепи тоже аж прикипели, из них дым пошел, а зрачки у братца тоже стали вертикальными, как и у его красотки-сестры, а изо рта клыки полезли, только вот числом не два, а четыре! Но это еще не все: оказалось, что у парня язык раздвоенный!

- Да иди ты!

- Сам иди! В общем, брат и сестра оказались очень милой семейкой, из числа тех особ, от кого лучше держаться как можно дальше. И вот представьте себе картину: стоят эти двое на месте, завывают дурными голосами, а с места сдвинуться не могут - цепь их полностью обездвижила, а снять ее никто из этих двоих не в состоянии. Невеста уже не выглядит столь привлекательной, и к тому же при взгляде на нее любому нормальному человеку становится жутковато. Рядом жених никак не может понять, что произошло, гости совершенно ошалели от увиденного, рты пооткрывали и в толк не возьмут, как им следует поступить... Кошмар, в общем. Непонятно, чем бы вся эта история закончилась, если б не вмешались стражники: как позже выяснилось, кое-кто в семействе герцогов все же узнал о предполагаемой женитьбе, и заранее прислал к месту церемонии стражников - те под видом местной шантрапы давно вокруг той церквушки ошивались...

Дядюшка Эдвард, сволочь такая... Это он по каким-то своим каналам узнал о том, что его племянник собирается жениться, и предпринял те меры, которые счел необходимыми. Правда, дядюшка заранее ничего не стал говорить Адриану, но своим людям велел прервать свадебный обряд в самом начале, сделать все, чтоб этот брак не был заключен. Только вот кто же знал, что все пойдет таким образом, и приказ будет исполнен несколько не так, как ожидалось?!

- Короче, - продолжал Журмер, - короче, стражи враз набежало - как тараканов на съестное, чуть ли не из всех щелей повылезали добры молодцы, увешанные оружием с головы до ног. Невесту с ее братцем враз уволокли, не снимая с девки цепи, прихватили и священника, а заодно и всех присутствующих повязали, в том числе и жениха, который все еще ничего не мог понять.

- Не завидую я парню... - с искренним сочувствием сказал кто-то. - Никому не пожелаешь испытать такое! Что дальше было?

- То есть как это - что? Следствие, конечно. Там и выяснилось, что этот так называемый брат на самом деле был сердечным дружком этой девицы, а сама она оказалась такой стервой, что дальше и ехать некуда, а все ее сказочное обаяние и умение кружить мужикам головы - колдовской дурман, или как там это все называется... Оказалось, что какими-то врагами нашей страны было организовано нечто вроде заговора против короны, только вот подробностей я не знаю. Естественно, что нам о них никто не докладывал...

- Погоди... - тут рассказчика перебили. - Я понять не могу: на кой ляд этой девке сдался четвертый сын герцога? Ты ж сам говорил, что после смерти родителей он будет гол, как сокол! Ни титула, ни денег, ни кола, ни двора...

- Ты забываешь, из какой он семьи... - в голосе Журмера появились нотки превосходства. - А ведь именно на этом и строился расчет. Герцог Лурьенг - ближайший родственник короля, и если с семьей Его Величества случится что-то непредвиденное, то... Ну, вы понимаете, кто тогда будет основным претендентом на престол. То есть семейство Лурьенг может оказаться на троне. Понимаете, о чем речь?

- Но ведь титул может получить только один, и к тому же этот... Адриан - четвертый сын. Ему ж до трона - как мне до звезд!

- Правда, как верно и то, что трое старших сыновей герцога уже женаты, но при большом желании можно устранить и их вместе с семьями, чадами и домочадцами - и все, путь к престолу открыт! А что, в истории случались и не такие оказии! Понятно, что единственный путь, чтоб пробраться в это знатное семейство, стоящее у самого трона - выйти замуж за одного из прямых потомков, то есть Адриан для этого подходил как нельзя лучше. Ну, а то, что у него пока что нет ни титула, ни денег - это не беда, дело, как говорится, наживное - мало ли что может произойти в нашей непредсказуемой жизни... Не сомневаюсь, что потом бы эта девка развернулась во всю мощь своих талантов, и еще неизвестно, чем бы закончилось ее присутствие в знатной семье. Наверняка у нее уже имелся план, каким образом можно подчистую избавиться от всех вновь приобретенных родственников, а добиваться желаемого результата она умела! Лично я уверен, что через какое-то время после свадьбы из дворца герцога Лурьенг чередой потянулись бы погребальные процессии к семейному склепу, и все для того, чтоб убрать всех конкурентов со своего пути ... Ушлая была особа, своего не упускала.

- Что ты мне не говори, а вряд ли девица все это могла провернуть одна и по своей инициативе. Чтоб самостоятельно придумать такое, а уж тем более осуществить...

- Я ж говорю: немногим позже было объявлено, что раскрыт заговор против короны, в котором эта девица была ключевой фигурой, а вот что именно там накопали, кто придумал план заговора и помогал в его осуществлении - это, как вы понимаете, вопрос не ко мне.

- Так как же эта девица не боялась, что ее расколют? Ведь магов и инквизиторов у нас в стране хватает!

- Как выяснилось, там у обоих так называемых брата с сестрой была поставлена такая мощная магическая защита, которую не каждый инквизитор заметит и пробьет. Мне лично до сих пор интересно, кто этой парочке мог ее поставить, ведь там, по слухам, была работа настоящих темных мастеров, какие сейчас почти что все вымерли... Правда, против древнего артефакта никакие колдовские штучки не устоят. И потом, эта парочка все же кое-чего опасалась, и вполне обосновано - никогда не знаешь, что тебя может ожидать в той или иной ситуации. Оттого-то девица и не решилась пойти в обычный храм для совершения свадебного обряда, и не стала обращаться к простому священнику, а выбрала такую подозрительную церквушку на окраине и невесть какого попа-расстригу: защита защитой, а мало ли что с нечистью может случиться в святом месте...

- А что было потом? Ну, когда следствие закончилось?

- Потом был суд, и обоих приговорили к сожжению на костре. Конечно, эту казнь в нашей стране применяют редко, но в данном случае решение было единогласным.

- Ну и...

- Ну и спалили обоих голубчиков в столице на площади Небес - именно там обычно проводят казни. Правда, когда осужденных сжигают на кострах, то их, как правило, вначале душат, а уж потом под ними огонь зажигают, но в тот раз ничего подобного делать не стали: мол, пусть горят живьем, в назидание другим, тем, у кого могут появиться замыслы связаться с темным колдовством и пойти против правящей династии! Девка, правда, на столбе мешком висела, голоса не подавала - наверное, померла от страха еще до казни, но вот ее братец... Этот, скажу я вам, живучим оказался. Дергался и орал долго, но потом стих. Все думали, что он давно умер, обгорел весь, и вдруг, представьте - этот полностью обожженный парень вновь оживает, начинает всех проклинать, и обещать, что все не закончено, придут другие, за него отомстят... Вернее, это те слова, что расслышали стоявшие ближе всего к месту казни. Может, он что и другое успел прокричать - кто знает? Там толпа от неожиданности шарахнулась, зашумела, а палач с подручными дров побольше подбросили...

- Да, ведьмаки - они живучи... А этот, как его, Адриан... С ним-то что было?

- Тут случай особый. Сами понимаете - скандал в благородном семействе никому не нужен, его по возможности стараются притушить, а уж когда дело касается ближайших родственников короля... Так было и в этом случае: вначале Адриана прихватили вместе со всеми, потом выяснили, что парня, и верно, использовали втемную. Отпустили, только бедолага уходить не хотел, все к своей невесте рвался, да только кто ж его к ней пустит? Затем он со всеми своими родственниками переругался, хотя, говорят, они к парню хороших магов приводили, колдовство снимали - девка все же успела жениха едва ли не полностью себе подчинить. По слухам, парня связывать приходилось, а иначе его чуть ли не корежило на полу в то время, когда над ним молитвы творили и отчитку проводили. Ну, что-то наложенного колдовства сняли, что-то осталось, но мне кажется, что Адриан свою красотку и без всяких чар любил. На суде бывшую невесту защищал, как мог, едва ли не с кулаками на судей бросался, а когда его девку на смерть осудили, то побег ей хотел устроить! Не вышло. Говорят, потом он чуть ли не убил своего дядю, того самого, который стражников на бракосочетание послал, а после бедного парня и вовсе стали под замком держать - опасались, как бы дров сгоряча не наломал. Только Адриан в день казни все равно улучил момент, и сумел сбежать на площадь Небес. Не думаю, что увиденное ему понравилось...

- А как эту девку-колдунью звали?

- Нарла.

Великие Небеса, ну какая же скотина этот Журмер! Он что, не понимает, что его разглагольствования может слышать и Андреас? Еще и имя девушки произнес вслух... Впрочем, сейчас со своим рассказом Журмер находится в центре внимания, а до всего остального этому типу и дела нет! Уже по одному этому понятно, что в нищем доме отца Журмера не знали таких слов, как воспитание, чувство такта и элементарной порядочности, хотя своим худородным дворянством чванились, словно невесть каким достоянием.

И все равно в голове не укладывается: как можно так нагло, беспардонно и с насмешкой рассказывать о том, что Андреас трепетно берег в глубине своего сердца?! Нарла, сказочная девушка-мечта, завораживающая, пленяющая с первого взгляда, заставляющая забывать обо всем на свете... Какая невероятная разница меж этой сияющей красавицей из его счастливых воспоминаний и той Нарлой, какой он увидел ее в тюрьме, куда ему удалось пройти с великим трудом: изможденная, со следами жутких ожогов от волшебной цепи, да еще и закованная в особые кандалы для нечисти - мало того, что из этого железа не вырваться, так оно еще и вытягивало силы из того, на кого было надето. От прежней волшебной красоты девушки осталась, можно сказать, одна тень. О Боги, как она умоляла спасти ее, и он это ей пообещал... Только вот сдержать это обещание ему не удалось, хотя он предпринимал для этого все усилия. Увы, власть его отца и дядюшки была несоизмеримо сильней.

Больше всего Адриан проклинал себя за то, как повел себя в храме, перед свадьбой. Ему, и верно, так хотелось порадовать невесту дорогим подарком, что он надел на нее эту цепь с изумрудами еще до того, как они пошли к алтарю, и для него явилось настоящим потрясением все произошедшее после этого. Страшный крик Нарлы, цепь, с шипением входящая в нежную кожу девушки... Но куда больше Адриана потрясли глаза невесты, вернее, то, как из зеленых, словно весенняя трава, они стали желтыми, словно у змеи, да еще и с вертикальными зрачками... Все это настолько поразило Адриана, что он не просто растерялся, а не мог поверить в происходящее: где-то в глубине души парню казалось, что он видит кошмарный сон, который вот-вот должен закончиться.

Есть такое выражение: стоял, как громом пораженный, и вот именно так Адриан себя и чувствовал в то нескончаемо-страшные моменты. Пусть это длилось не так и долго - всего лишь секунд двадцать-тридцать, но этого времени вполне хватило для того, чтоб стражники, посланные дядей Эдвардом, схватили и Нарлу, и ее брата. Лишь тогда Адриан пришел в себя, но уже ничего не мог сделать для спасения девушки...

Нарла... Перед глазами Андреаса все еще стоит страшная картина костров на площади, и то, как его пытались не подпустить к казненным... Дядюшка и тут постарался, его люди поймали беглеца на площади Небес, не позволили кинуться на помощь сгорающей заживо невесте... Именно в тот день, вернувшись домой в совершенно невменяемом состоянии, Адриан кинулся с мечом на дядю Эдварда - кто бы и что не говорил, но всем было ясно, что именно от решения графа Лиранского зависел приговор суда, отправивший Нарлу на костер. Ну, а о том, как тогда растаскивали сцепившихся меж собой дядю и племянника - об этом надо говорить особо. Помнится, тогда Адриан возненавидел всю свою семью, а особую ненависть у него вызывал дядя Эдвард - этот человек мог сделать все, чтоб спасти Нарлу, но даже слышать не хотел ни о чем подобном.

Несколько последующих дней, в надежде хоть немного забыться, Адриан пил, не просыхая, только избавиться от страшной картины горящих тел так не смог. Более того - все это время он был не в состоянии уснуть. Стоило хоть ненадолго закрыть глаза, как во сне к нему приходила Нарла, причем каждый раз она молила его о помощи, плакала и спрашивала, отчего жених не спас ее от страшной смерти, а потом перед его глазами вновь горели страшные костры и черный дым слался над площадью... После этого Адриан сразу же просыпался, хватался за очередную бутылку, и вливал в себя все новые и новые стаканы крепкого вина, только вот это почти не помогало. Вернее, совсем не помогало.

Сейчас Андреас даже не вспомнит, как получилось так, что однажды поздней ночью он вышел из дворца родителей и куда-то побрел, не разбирая дороги и ничего не видя перед собой. Что привело его к небольшому храму у дороги - этого он не знает, зато войдя в полутемное здание, и обессилено присев на скамью, Адриан впервые за несколько дней смог заснуть, и во сне его никто не беспокоил, а утром он почувствовал себя куда легче.

Прошло несколько дней, и Адриан понял одну вещь: если он оставался в храме, то чувствовал себя сравнительно неплохо, но стоило покинуть своды церкви, как на него вновь накатывала смертная тоска, а по ночам начинали мучить жуткие кошмары. В мыслях появилась ясность, и молодой человек вновь приобрел возможность трезво рассуждать, и посмотреть на произошедшие события как бы со стороны.

Увы, но ничего хорошего там не было. Старый священник, с которым за эти дни Адриан очень сблизился, со вздохом сказал, что его нынешние страдания - это последствия тех темных чар, которыми опутала его бывшая невеста, а от подобного колдовства так просто не избавишься. Хотя отец с матерью в свое время и пригласили магов, чтоб снять с сына последствия колдовства, наведенных Нарлой, но, как видно, этого оказалось недостаточно.

Если честно, то теперь и сам Адриан не хотел уходить из-под церковных сводов, из тех мест, где его не с так грызло горькое отчаяние, где от боли не заходилось сердце, и где ему не было бесконечно стыдно за то, что не смог уберечь от жестокой смерти любимую женщину.

Еще стены святого места словно снимали с его души нечто наносное, безжалостно терзающее сердце, и лишь там Адриан мог рассуждать здраво, а его рука уже привычно не тянулась к бутылке. Несколько дней раздумий и молитв - и постепенно парень пришел к неутешительному выводу: его всепоглощающая любовь к Нарле - это большей частью результат магии, которая все еще окончательно не ушла и по-прежнему терзала его душу. Однако не стоило себя обманывать, тут дело было не только в колдовстве: Адриан просто сам, по зову сердца полюбил эту девушку, причем без всякого принуждения и приказов чужой воли. Наверное, еще и поэтому ему было так немыслимо тяжело остаться без той, которая едва ли не разом вошла в его душу и сердце, и без которой он не представлял себе дальнейшей жизни.

Молодому человеку было понятно, что небольшой придорожный храм - это не то место, где можно находиться бесконечно долго, тем более что за эти дни Адриан почти не выходил из него. Ему не хотелось возвращаться во дворец отца, да делать там было нечего, особенно под осуждающими или сочувствующими глазами родни, которые словно давали ему понять: натворил дел - вот и живи сам по себе. Что ни говори, а скандал вышел грандиозный, и теперь в родном доме при появлении Адриана смолкали все разговоры, а взгляды устремлялись только на него, и от всего этого парню иногда хотелось кричать в голос. Молчание окружающих и ощутимая неприязнь - вот с чем Адриан жил изо дня в день. Иногда молодому человеку казалось - его не выгоняют из семьи только потому, что это может вызвать очередную волну разговоров. Не было особого желания видеть и родителей: отец был настолько рассержен на Адриана, что не хотел даже смотреть в его сторону, не говоря уж о том, чтоб поговорить с ним, а мать в отчаянии проливала слезы и жалела своего несчастного сына...

Чтоб хоть как-то помочь молодому человеку, старый священник отвел парня в монастырь Святых Даров, где в беседе с настоятелем Адриан честно признался: теперь, после всего произошедшего, среди своих родных и близких он считается кем-то вроде парии, и оставаться в семье нет ни желания, ни возможности. Кроме того, сейчас ему невыносимо тяжело жить среди людей, постоянно мучают кошмары, и только под сводами храма он чувствует себя свободным и может дышать полной грудью...

Настоятель оказался умным человеком и не возражал, чтоб у них появился новый послушник, взявший имя Андреас. Правда, этот пожилой человек, много повидавший на своем веку, был почти уверен в том, что после беззаботной жизни в роскошном дворце, где любой каприз хозяина исполняют слуги, пребывание в монастыре с его суровым уставом покажется молодому послушнику чем-то вроде невыносимо тяжкого наказания, и вряд ли избалованный аристократ задержится здесь надолго. Тем более неожиданным для него было то, что сын герцога не только сразу же принял строгую монастырскую жизнь, но не желал покидать обитель даже на час, а уж его стремление проводить в молитвах все дни напролет не могло вызвать ничего, кроме уважения.

В монастыре Святых Даров Андреас пробыл почти два месяца, а потом пришел к настоятелю с просьбой помочь перейти в другой монастырь, как можно более отдаленный от столицы, туда, где он будет недоступен для родных и близких. Дело в том, что к молодому послушнику по нескольку раз в день ходили посетители, несмотря на то, что Андреас не желал никого видеть. Настоятель не стал особо возражать, потому как бесконечные гости, постоянно просившие свидания с Андреасом, надоели хуже горькой редьки очень многим обитателям монастыря. Хотя, положа руку на сердце, следует признать: будь на то воля настоятеля, то он оставил бы этого послушника в монастыре Святых Даров, так сказать, в назидание всем ослушникам как внутри монастыря, так и за его пределами.

Монастырь Святого Кармиана был выбран Андреасом именно потому, что там всегда была нужда в монахах, которые одновременно были как непоколебимы в своей вере, так и хорошо владели оружием - увы, но в том монастыре монахи гибли куда чаще, чем в каких-либо иных.

Перед отъездом Андреас не только не зашел домой, чтоб попрощаться, но даже не написал родным хотя бы пару строк. Почему? Просто не видел в этом смысла. И потом, так проще: уехал - и словно обрубил за собой все концы.

Первое время в монастыре Святого Кармиана Андреасу пришлось сложно - тут очень многое было не похоже на ту монастырскую жизнь, к которой он успел привыкнуть в монастыре Святых Даров. Но шли дни за днями, одна седмица сменяла другую, и постепенно Андреас не заметил, как стал считать себя единым целым со всеми братьями, кто нес нелегкую службу в этом отдаленном монастыре, стоящем на границе между Запретными землями и миром людей. Более того: душа молодого человека почти успокоилась, отныне он мог безбоязненно покидать стены монастыря, только вот ночные кошмары нет-нет, но дают о себе знать...

А тем временем Журмер все никак не мог остановиться.

- В общем, после всего этого Адриан и пошел в монастырь, правда, зачем - этого я не знаю. Просто в толк не возьму, что он тут забыл. Клин, как говорится, клином вышибают, и, на мой взгляд, нашел бы себе новую девку, тем более что этого добра хватает - и все бы наладилось. Если распускать слюни из-за каждой...

В этот момент раздался резкий свист, и Журмер оборвал свое повествование. Кстати, очень вовремя, а не то еще пара слов - и Андреас готов был забыть о смирении, и по примеру брата Белтуса доходчиво донести до сознания этого наглеца, о чем можно говорить, а когда стоит придержать свой длинный язык. Однако сейчас не до выяснения отношений - был подан сигнал тревоги, а в этом случае все постороннее сразу же отходит на второй план.

Вот и сейчас монахи вскочили на ноги и схватились за оружие - в здешних местах сигнал тревоги мог говорить только о том, что рядом с местом ночевки появилась какая-то опасность. Как выяснилось, это были серые пумы - очень опасные хищники, которые охотятся ночами, да еще и стаей. От этих кисок так просто не отделаешься, и теперь о спокойной ночевке не стоило даже мечтать.

Стая этих довольно крупных кошек устроилась на высоких деревьях вокруг поляны и пристально следила за людьми. Если бы хоть один человек чуть дальше отошел от костра, то пумы накинулись бы на того несчастного всей стаей, а когти и зубы у этих зверюг такие, что жертву враз располосуют до костей. Правда, хищников сдерживало то, что на поляне горел пусть небольшой, но костер, вокруг которого люди сбились едва ли не в одну плотную толпу, да и что представляют собой мечи в руках монахов - это серые пумы хорошо знали. Вернее, не просто знали, а кое-кто из матерых кошек даже имел на шкуре отметины от оружия людей, и потому пумы нападать не торопились, выжидали удобного случая.

Время шло, кошки несколько раз пытались атаковать, но острые мечи отгоняли их назад, на ветви деревьев, и там пумы, сверкая своими желтыми глазами, зло скалили зубы. Андреас уже несколько раз сталкивался с серыми пумами, и хорошо знал, что просто так они не уйдут. Это не милые домашние киски, а по-настоящему опасные хищники, при нападении которых надо быть готовым ко всяким неожиданностям. Вот и сейчас эти звери сидят по деревьям, и, кажется, ведут себя совершенно спокойно, а на самом деле серые кошки выбирают себе жертву, от которой уже не отстанут, будут преследовать до конца. Не хочется думать о том, кого они приглядели себе на этот раз.

Вообще-то за многие века существования монастыря Святого Кармиана был найден не один способ борьбы с серыми пумами, только вот каждый из них требовал времени, соответствующей подготовки и должной дисциплины. К сожалению, сейчас ни один способ не годился - слишком много необученных людей было на этой поляне, и многим из них уже стало надоедать ночное бдение.

- Эй, монахи! - заорал кто-то. - Чего глаза таращите на эти наглые серые морды? Сейчас, между прочим, ночь, и спать пора! Отгоните этих кошек, или придумайте что-нибудь...

Однако разозленный мужик больше ничего сказать не успел, потому что пумы зашипели. Наверное, каждый человек хоть раз в жизни слышал, как шипит разъяренная кошка, а ведь пумы это те же кошки, только большие, оттого и шипение у них звучало куда более громко и жутко. А уж если учесть, что этих диких кошек здесь было более двух десятков, то становится понятно, отчего у людей на поляне от неожиданности сердце чуть ли не в пятки ушло. Андреас же только крепче сжал рукоять меча - так серые пумы шипят только перед атакой, а это значит, что сейчас сверху на людей может броситься что-то яростное, злое, готовое располосовать на куски живую плоть...

Неизвестно, как события стали бы развиваться дальше, если б не лошадь одного из тех, кто шел в Запретные земли. Как видно, испугавшись страшного шипенья (вообще-то люди в этот момент чувствовали себя ничуть не лучше) лошадь взвилась на дыбы, вырвала поводья из рук хозяина, и, рванувшись с места, скрылась в темноте ночи. В тот же миг Андреас просто почувствовал, как пумы кинулись вслед убегающей лошади, причем некоторые из этих серых кошек легко перепрыгивали с ветки на ветку, а другие мягко спрыгнули на землю, и помчались вслед за убегающей лошадью. Ох, вряд ли эта бедняжка сумеет сделать хоть полсотни шагов - пумы настигнут ее куда раньше.

- Зазнайка, стой! - хозяин кинулся вслед за лошадью. - Стой, тебе говорят!

- Эй, тебя куда понесло?! - брат Белтус пытался удержать мужчину. - Стой! Лошадь свою не спасешь, и сам погибнешь!

- Да пошел ты!.. - мужчина только что не отшвырнул монаха в сторону. - Я свою лошадь на погибель не отдам! Зазнайка, остановись!

Мужчина метнулся в темноту, а Андреасу только и осталось, как проводить этого человека сочувствующим взглядом - увы, но назад он уже не вернется. И верно: не прошло и десяти ударов сердца, как до людей донесся донельзя испуганный голос лошади, который почти сразу же перешел в сдавленный хрип, а в следующий миг раздался отчаянный крик мужчины, увы, тоже оборвавшийся.

- Это... чего было? - спросил кто-то.

- Не изображай из себя слабоумного идиота! - резко оборвал его брат Белтус. - Пумы напали на обоих, а на охоте с пойманной добычей никто из хищников не церемонятся. Если кто-то из вас не знает, то сообщаю: при атаке пумы вначале вцепятся в горло жертвы, чтоб задушить, потом хватают ее за руки-ноги...

- Так этого парня спасать надо! - возмутился кто-то. - Пока не поздно!

- Да? И кто пойдет в спасательной команде? - зло рявкнул брат Белтус. - Ты? Тогда спешу сообщить, что будешь у них третьим блюдом. Нет желания входить в меню этого зверья? Тогда заткнись, тем более что спасать этого парня нет никакого смысла - пумы его уже изодрали на ленточки. Стая большая, и отсутствием аппетита зверюшки вряд ли страдают, так что к утру и следа не останется ни от лошади, ни от этого парня. Увы, но их души уже ушли на Небеса.

- Но...

- Всех вас еще перед уходом из Лаежа предупреждали, что вы должны беспрекословно исполнять то, что говорю вам я, или кто-либо из братьев. Или вы считаете, что мы просто так сотрясали воздух? В здешних местах за ослушание или самовольное принятие решений можно легко распрощаться с жизнью, и это не пустые слова. Вы только что видели наглядный пример того, что если вам говорят "стой!", то именно это вы и должны сделать.

- Так ведь у него лошадь...

- Понимаю, парню было жалко лошадь, но здесь царят другие законы, в том числе и весьма неприятные, и им надо подчиняться. Какие именно законы? Ну, это вы поймете со временем, а пока вам не помешает знать, что за своеволие одного остальные страдать не должны, и если некто очертя голову сунулся невесть куда, то за последствия отвечать будет только сам. Если бы сейчас кто-то из вас бросился вслед за этим парнем, то кое-кто из этих бедолаг мог стать очередной добычей серых пум, а другие получили бы серьезнейшие ранения, и что мне потом прикажете делать со всем этим лазаретом? Хоронить убитых и тащить с собой раненых, привлекая этим внимание очередных хищников? Извините, но из двух зол я выбираю меньшее. Кому-то это не нравится? Ничего, скоро вы поймете всю особенность здешних мест.

- За душу этого парня вы тоже потом всего лишь помолитесь, как и за души тех двух парней, которых вы завалили у реки? И считаете, что этого будет достаточно? - раздался резкий голос. - Грех с души снимете, и вообще... Что-то вы совсем о людях не радеете, святые братья! За день гибнет третий человек, и вы, как видно, считаете, что умело охраняете нас? Да никто из вас и пальцем не пошевелил, чтоб спасти этого человека, а у реки...

- Сейчас дискутировать на тему кто прав и кто виноват, а заодно вступать в богословские споры - это не к месту, и не ко времени! - отрезал брат Белтус. - Я поступаю так, как считаю нужным, а если кому-то не нравятся мои действия, то можете пожаловаться на них хоть нашему настоятелю, хоть королю, хоть Небесам. А пока все, кроме братьев-кармианцев, ложатся спать, а мы остаемся на дежурстве. Для того, чтоб пресечь возможные вопросы, сообщаю: часть молодняка этих милых кисок все еще остается на деревьях, и при первой же возможности постараются зацапать хоть кого-то еще. Так что тут глаз да глаз нужен...

На этот раз возражать никто не стал, и люди покорно улеглись подле слабо горящего костра. Ничего, для такого огня припасенного топлива хватит как раз до рассвета, а при свете солнца все же чувствуешь себя как-то поспокойнее.

Топлива, и верно, хватило как раз до того времени, как первые лучи восходящего солнца окрасили верхушки высоких деревьев вокруг поляны. Только тогда убрались те из серых пум, что все еще оставались на деревьях. Наверняка пошли доедать то, что еще осталось от ночной добычи. Что ж, можно будить спящих людей.

По счастью, первым опасность заметил брат Корвес. Просто удивительно, как он сумел заметить среди кустов, окружающих поляну, острые коричневые иглы.

- Тревога! Вставайте! Бурые колючки!

Дважды будить никого не пришлось, правда, со сна люди никак не могли понять, в чем дело. Вроде спокойно, и кошек на деревьях не видно, а слова о каких-то колючках всерьез не воспринимались...

- Быстрей, быстрей! - раздался встревоженный голос брата Белтуса. - Вставайте! И барахло свое хватайте! Уходим. Хорошо, что дорога еще свободна...

- А что случилось-то? - растерянно озирался кто-то. - Вроде все тихо, все в порядке...

- Если бы... На кусты смотрите! Вернее, на землю подле них!

Но люди к тому времени и сами стали замечать, как из кустов вылезают какие-то колючие комки, отдаленно похожие на ежей, только без головы, да и иголки у них были куда тоньше и длинней. Эти существа вдвое, а то и втрое превышали рост обычных ежей, и выглядели довольно непривычно, однако довольно шустро передвигались по направлению к людям.

- Ну, до чего же похожи на морских ежей! - едва ли не восторженно завопил кто-то. - Ну, прям один в один! Я таких раньше видел, и не раз! Надо же, морские ежики на суше!

- Пусть никто не дотрагивается до этих существ! - голос у брата Белтуса был озабоченный. - Их, чтоб вы знали, называют бурыми колючками. Братья-кармианцы, насколько это получится, будут отгонять от нас этих... ежей, да вы и сами держитесь от них как можно дальше. Все, вперед! И не отставать! - монах чуть ли не бегом двинулся с поляны, а за ним потянулись все остальные. - Да быстрей же!

- А чего в них такого опасного? - спросил кто-то на ходу. - Ну, колются...

- Если бы только кололись... Прежде всего, если некто уколется об эти иглы, то очень скоро заснет.

- Так у них в иглах яд, что-ли?

- Нет, не яд, а что-то вроде сильнейшего снотворного. После укола нападает сон, можно сказать, каменный, жертву ничем не поднять, хоть огнем жги. И после того, как ты свалишься с ног, такие милые ежики тебя настигают, и всем скопом начинают есть заживо. Съедают все подчистую, даже кости. Сразу предупреждаю: эти твари питаются только мясом, ну, еще грибы едят, а вот из травы ничего не жрут. От нас они тоже не отстанут: мы - это много еды, а ее они чуют даже на расстоянии. Так что шевелите быстрей ногами, если не хотите попасть к этим ежикам на обед! Предупреждаю сразу: если у кого-то хватит ума отстать от отряда, и колючки его достанут, то я этого разиню на своем хребту тащить не буду - пусть его друзья-товарищи волокут. Если смогут, конечно, и если на это у них хватит сил.

- Так они что, за нами до самого монастыря идти будут?

- Нет, только до конца леса. Как только мы там окажемся, то, можно считать, что оторвались. Бурые колючки не выносят открытого пространства.

- А поесть перед дорогой?

- Сейчас главное, чтоб нас не сожрали. А кто очень оголодал, на ходу перекусите...

Люди шли, однако то и дело оглядывались назад, и увиденное их по-настоящему пугало. На поляну, с которой они только что ушли, высыпало не менее нескольких сотен этих колючек, и они всей массой двигались за ушедшим отрядом, и расстояние между последним человеком в колонне и бурыми колючками не превышало десятка шагов. Сплошной колючий ковер тянулся за людьми, и шорох трущихся друг о друга игл действовал на встревоженных людей лучше любых окриков. Не сказать, что эти существа двигались быстро, во всяком случае, медленней людей, но в их безостановочном движении было нечто такое неотвратимое, что заставляло каждого человека убыстрять шаг, переходить едва ли не на бег, лишь бы расстояние между ним и этим колючим потоком стало как можно больше.

В этот день переход по лесу был долгим, и к тому же достаточно утомительным, с очень короткими перерывами для отдыха. Люди сбавили свой быстрый шаг лишь после полудня, когда поняли, что оторвались от бурых колючек на достаточно большое расстояние. Дальше отряд продвигался в несколько ином темпе: короткий переход и короткий отдых. Брат Белтус рассудил правильно: пока были силы, стоило выкладываться по-полной, чтоб увеличить расстояние между отрядом и волной бурых колючек, а сейчас люди стали всерьез уставать, и именно такое продвижение было самым удобным. К тому же отряд сумел нагнать время, потерянное вчера у ручья, так что к монастырю все должны подойти еще до захода солнца.

По счастью, за весь день в лесу никто из опасных существ людям больше не попадался. За это, как это ни странно звучит, следовало благодарить все тех же бурых колючек, которые по-прежнему упорно шли за людьми. Дело в том, что лесное зверье, чувствуя приближение колючих шаров, старались убраться из тех мест, где можно встретиться с этими потоком невероятно прожорливых созданий.

Отряд вышел из леса в то время, когда солнце стало клониться к закату, и кое-кто из людей едва не остановился, увидев, что наконец-то близка цель их путешествия. Можно сказать, отряд почти дошел до места. Сейчас перед людьми расстилалось неровное каменистое поле, а вдали, на расстоянии нескольких верст, начинались не просто высокие горы, а, скорее, отвесные скалы, стоящие сплошной полосой, и вот именно между этими скалами виднелись стены монастыря.

- Это он? Монастырь Святого Кармиана? - с придыханием спросил кто-то.

- Других тут нет! - буркнул брат Белтус. - Предупреждаю вас о том, что это открытое место до монастыря - оно вовсе не безопасно. Значит, так, господа хорошие: сейчас соберите свои последние силы, и давайте дойдем до монастыря без остановки. Там отдохнете.

Возражений не последовало, и отряд двинулся по дороге, которая вела прямиком к монастырю. Чем ближе люди приближались к полосе скал, тем более внимательно они рассматривали монастырь, который, на первый взгляд, едва ли не вырастал из тех скал, рядом с которыми находился. Вернее, стены монастыря настолько близко подходили к скалам, что меж ними не было видно ни малейшего пространства. Высокие стены и острые башни внушительной постройки находились едва ли не на одном уровне с вершинами скал, и чем ближе люди приближались к линии скал, тем больше их поражали их как величественный размер монастыря, так и его необычная красота. Мощные стены и словно устремленные к небу острые башни, сила и удивительное изящество - все каким-то невероятным образом сочеталось в этой сказочной, и вместе с тем величественно-суровой постройке. Единственное, что несколько выбивалось из общей картины - это вход в монастырь. Он располагался не посередине стены, как это положено, а сбоку, что, впрочем, выглядело вполне естественным.

- Ну, до чего же он велик, этот монастырь Святого Кармиана! - через какое-то время выразил общее мнение какой-то мужичок, с восхищением разглядывая приближающиеся стены монастыря. - И хорош, слов нет, до чего хорош! Интересно, как его тут построили?

- Дойдем - спросишь! - буркнул кто-то весьма недовольным тоном. - А мне вот куда интересней...

Однако договорить мужчина не успел, потому что раздался встревоженный голос брата Белтуса:

- Всем подойти ближе друг к другу! И не растягиваться!

- Чего опять стряслось? - люди завертели головами, стараясь понять, что вновь обеспокоило монахов.

- Триски.

- Чего?

- Ничего хорошего! Держаться как можно ближе друг к другу, и постараться не сбиться с темпа! Ведь до монастыря осталось совсем немного!

Уставшие люди вновь немного прибавили шаг, стараясь как можно быстрей оказаться под защитой крепких стен, особенно если учесть, что до монастыря оставалось не больше версты, а Андреас невольно стал оглядываться по сторонам, пытаясь увидеть этих весьма неприятных созданий. А, вот и эти самые триски, бегут к людям стаей, в которой не меньше полутора десятка особей. Не сказать, что большие, ростом немногим больше лисы, да и внешне похожи на невероятную помесь лисы и крысы. Тело, покрытое рыжеватой шерстью, длинный лысый хвост, небольшие лапы с длинными когтями... Вообще-то триски обычно не нападают на такие большие колонны, и уж если решились на подобное, то, выходит, давно им хорошей добычи не попадалось.

Добежав до идущих людей, эти животные внезапно стали оббегать по кругу уставший отряд. Не прошло и минуты, как вокруг колонны образовалось нечто вроде карусели из бегущих по кругу животных. Они мелькали перед глазами идущих, шипели нечто непонятное, и казалось, что эта карусель постепенно сжимается, приближаясь к людям, которые невольно стали сбиваться с быстрого темпа. Вон, и отряд постепенно стал замедлять свой ход, а некоторые из этих непонятных животных зло оскалились, и люди увидели острые, как иголки, зубы, сплошь усеивающие челюсти животных...

- Вперед! - рявкнул брат Белтус. - Чего медлите?

- Так эти...

- Они так и будут кружить, колонну с пути сбивать. Вы что, не видите, что они постепенно круги сужают? А потом, когда вы в растерянности встанете, или пойдете медленней, они на вас накинутся. Видали, какие у них зубы? Да для трисок достаточно подскочить к вам, и вцепиться... Поверьте, их потом не отдерешь! Жрать вас будут на ходу!

Чтоб пройти сравнительно небольшое расстояние, оставшееся до монастыря, людям понадобился едва ли не час. Некоторые из трисок приближались к людям, но острые мечи монахов были наготове, и удалось даже ранить нескольких хищников, которые оказались недостаточно проворны. Впрочем, этим созданиям небольшие раны не помешали, и даже раненые хищники вновь включились в ту же бесконечную карусель вокруг отряда.

Постоянное мельтешение перед глазами рыжеватых тел доводило едва ли не до отупения, хотелось закрыть глаза и так идти едва ли не на ощупь, лишь бы не видеть этих неприятных животных. Точно, некоторые из людей именно так и поступили, один шагнул в сторону, другой... Хорошо, что неподалеку от этих двоих оказался брат Титус, который толчком отправил людей обратно в колонну.

- Не спать! Глаза открыть!

- Так ведь сил уже никаких нет смотреть на это мельканье! - едва ли не со стоном произнес кто-то из отряда. - Верите - дорогу вижу плохо! У меня уже голова кругом идет, и я готов со всех ног броситься к монастырю...

- Только вот ты до него вряд ли добежишь... - брат Корвес не сводил глаз с рыжеватых созданий. - Эти звери только того и добиваются, чтоб кто-то выскочил из общего круга, ведь именно таким образом они и охотятся. Потом они разом накинутся на того несчастного, у кого нервы оказались послабже, и терпения не хватило выдержать такое вот мельтешение, а отбить этого человека у стаи трисок мы вряд ли сумеем. Так что стисните зубы и терпите, а мы уж постараемся не подпустить к вам этих бестий...

Триски сопровождали людей до самых ворот монастыря, и лишь неподалеку от высоких стен прекратили свой бесконечный хоровод. Стоя в отдалении, звери смотрели, как вначале поднялась тяжелая железная решетка, а потом распахнулись крепкие ворота. Что ж, добыча ушла, и триски побежали прочь - следует поискать ужин в другом месте.

Ну, а уставшие люди едва ли не вбегали в распахнутые створы ворот. Все, наконец-то закончен трудный путь до монастыря, сейчас всех ждет отдых, который они по праву заслужили, а уж на следующий день они ступят на Запретные земли! Людям казалось, что самое сложное уже позади, и об опасностях, которые могут их ждать в Запретных землях, они уже имеют полное представление.

Андреас заходил в арку ворот последним, и стоило ему только пересечь порог, как за его спиной раздался скрип опускающейся решетки, а спустя несколько мгновений стали закрываться створы ворот. Как обычно бывает в таких случаях, у Андреаса стало легко на сердце - все, он вернулся домой, туда, где ему хорошо и спокойно, и где он может спрятаться от мира, как улитка в раковину. Пусть здесь, в монастыре Святого Кармиана, не всегда безопасно, но зато тут он чувствует себя на своем месте, и очень хочется оставить все проблемы и сложности за стенами монастыря.

Увы, но это не всегда получается...

Глава 3

По преданиям, когда-то очень давно, в незапамятные времена, на земле жили не только люди - хватало и рас иных созданий, враждебных людскому роду. Правда, что именно это были за создания, и что именно они из себя представляли - о том сейчас знают больше по сказкам и легендам, да еще по записям в старых книгах, допуск к которым имеют немногие.

В тех древних текстах сказано, что до какого-то времени все обитатели этого мира более или менее, но уживались между собой, однако потом дело дошло до яростных схваток, а позже и вовсе до открытого противостояния. Как утверждают чудом сохранившиеся старинные книги, борьба пошла не на жизнь, а на смерть.

Говорят, вначале Боги терпели уничтожение всего живого на земле, надеясь, что враги одумаются, но потом пришли в ужас от происходящего, и решили разом прекратить вражду, иначе это грозило чуть ли не полным истреблением все разумных существ. Люди склонили головы перед приказом Богов, но вот противоположная сторона не только не желала идти на мировую, но даже более того: те, кого сейчас принято называть нечистью, или врагами человека - они восстали против воли Богов, и по-прежнему изводили людской род. Вот тогда-то, всерьез разгневавшись, Боги решили наказать ослушников. Что ж, сказано - сделано. Вскоре все самые непримиримые противники людей были уничтожены, а оставшихся согнали в одно место, то, которое сейчас называют Запретными землями. Ну, а что касается всей остальной земли, то она досталась людям.

Вообще-то в те древние времена здесь не было никаких гор: это позже Боги, вернее, святой Кармиан, окружили огромнейшую территорию кольцом непроходимых скал, точнее, горной грядой, или горной цепью. По преданиям, в тех местах однажды задрожала земля, и оттуда выросли скалы, наводящие страх на любого, кто захочет их преодолеть. Именно там, на этих отгороженных от прочего мира землях отныне и должны были жить те, кто позволил себе воспротивиться воле Богов. Высокие скалы, со всех сторон окружающие Запретные земли, служили непреодолимым барьером для тех, кто находится внутри этого кольца.

Более того: у тех, кто оказался на Запретных землях, не было никакой возможности покинуть место своего невольного заточения, и дело тут не только в высоте скал - в мире есть куда более внушительные вершины, но при желании можно преодолеть и их. Просто Боги наложили такое мощное заклятье на скалы, окружающие Запретные земли, что пройти эту горную цепь не мог никто - ни человек, ни обитатели этого закрытого мира. Даже самые ловкие и умелые скалолазы падали вниз, не дойдя и до вершины скалы, а те отчаянные головы, что пытались спуститься в Запретные земли сверху, терпели крах: их крепкие веревки рвались, будто сплетенные из трухлявых нитей, ломались железные штыри, а, казалось бы, надежно стоявшие под ногами камни внезапно падали вниз, вместе с тем несчастным, кто хотел проникнуть в Запретные земли, или же выбраться из них. Прошло немало лет, пока, наконец, не стало ясно, что эти скалы совершенно непроходимы, и Запретные земли по-настоящему отрезаны от мира людей.

Правда, существовало одно-единственное место, откуда можно было как попасть в Запретные земли, так и выйти оттуда. Этим местом как раз и являлся огромный монастырь, который стали называть именем того, кто и создал Запретные земли - именем Святого Кармиана. Кто построил это огромное величественное здание - неизвестно, и, по слухам, здесь тоже не обошлось без воли Богов.

И это, пожалуй, верно, потому что люди вряд ли сумели бы выстроить здесь такую громадину. Монастырь, сложенный из серого камня и тяжелых блоков, стоял среди скал, словно прекрасная и несокрушимая твердыня, и являлся не только местом пограничного перехода, но еще и чем-то вроде таможни, где монахи проверяли всех, кто направляется в Запретные земли, или кто выходит из тех мест. Кроме того, обитатели монастыря строго следили за тем, что именно несут люди в Запретные земли, или же что оттуда выносят. К сожалению, и тут иногда не обходилось без серьезных проблем. Каких? Разных... Увы, ведь не просто же так здесь требовались монахи, как хорошо владеющие оружием, так и те, кто не питал никакой страсти к земным богатствам, но имел обостренное чувство долга.

Что же касается обитателей Запретных земель, то тут, как говорится, случай особый. Озлобленные, вынужденные жить пусть и на большой, но все же отрезанной от мира территории, они вначале долго враждовали между собой, но потом все же вынуждены были придти к какому-то согласию. Непонятно каким образом, но тамошние обитатели сумели заключить хоть и плохой, но мир. Это касалось как границ внутри Запретных земель, так и того, где и кто должен был обитать, хотя каждому из этих существ казалось, что именно его род был обделен и ограблен при разделе территорий.

Ни для кого не являлось тайной, что между существами, живущими на Запретных землях, были постоянные свары, частенько доходившие до кровавых схваток. Хотя сварами это называть не стоит: скорее, на тех землях веками шла самая настоящая борьба за выживание, и особой жалости никто ни к кому не проявлял. Естественно, что эти слова также относятся и к тем, кто извне приходил в этот враждебный мир, тот есть к людям. Вот именно к ним многие из обитателей Запретных земель были безжалостны.

Конечно, может возникнуть вопрос: для чего люди идут в Запретные земли, где так много опасностей, и откуда возвращаются далеко не все? Дело в том, что когда Боги оставили ослушников в этом закрытом мире, то они непонятно для чего сделали недра Запретных земель невероятно богатыми. Возможно, таким необычным образом Боги хотели подсластить горькую пилюлю для изгнанников, хотя замыслы Богов понять сложно... Золотые жилы, россыпи драгоценных камней, лекарственные растения, обладающие чудодейственной лечебной силой, удивительные шкуры необычных животных - и это еще далеко не все, что можно было отыскать на тех землях, спрятанных за непроходимыми горами.

Сейчас никто не ответит на вопрос, откуда люди узнали о неисчислимых богатствах, находящихся в недрах Запретных земель, однако с той поры очень и очень многие стремились попасть в те не просто опасные, а очень опасные места. Призрачная надежда разбогатеть гнала людей за сокровищами, только вот назад возвращались немногие, да и обитатели Запретных земель не очень-то стремились отдавать чужакам то, что считали своим. Конечно, были такие, что выйдя из Запретных земель, стали состоятельными людьми - с этим никто не спорит! Беда в том, что подобных везунчиков были считанные единицы, зато пропавших давно перестали считать. Конечно, каждый из тех, кто вышел из Запретных земель, все же нес при себе какую-то добычу, но частенько за нее приходилось расплачиваться подорванным здоровьем. Все так, только вот знание об этом никоим образом не останавливало тех, кто надеялся на счастье и удачу. Каждый рассчитывал, что его обойдут стороной беды и опасности, и он сумеет найти в Запретных землях такие сокровища, которые не сумели отыскать другие.

Конечно, в свое время и власти страны, и монахи делали все возможное, чтоб остановить людей, желающих пойти в Запретные земли - увы, но в человеческой душе неистребимо живет желание быстро разбогатеть!, только вот ни одна из этих попыток ни к чему хорошему не привела. Народ беспрерывно шел к Запретным землям, но часть этих искателей золота и приключений гибла еще до подхода к монастырю - увы, но даже здесь сказывалась близость Запретных земель. Появлялось все больше и больше опасных животных, которые устраивали настоящие охоты как за теми, кто направлялся по направлению к Запретным землям, так и за возвращавшимися оттуда. Более того: появилось вполне обоснованное опасение, как бы зверье, постоянно напавшее на людей на дороге от Лаежа до монастыря, не потянулось бы дальше, в иные места.

Именно потому было принято решение: уж если нельзя ничего сделать, чтоб отговорить многочисленных искателей богатства от рискованного предприятия, то надо хотя бы попытаться довести их живыми до входа в Запретные земли, то есть до монастыря Святого Кармиана. Почему? Да понятно, что несмотря все предостережения и рассказы об опасностях, люди все одно не перестанут идти в Запретные земли, так пусть их хотя бы на пути до монастыря погибнет меньше. Дело в том, что опасность подстерегала не только на самих Запретных землях, но даже подле них, и оттого монахам поневоле приходилось вести слишком самонадеянных парней от довольно безопасного города до монастыря, и частенько эти сопровождения были крайне опасны. К тому же в этом случае была какая-то надежда на то, что насмотревшись на те проблемы, которые могут встретиться на пути до Запретных земель, хоть несколько человек призадумаются над простыми вопросами: стоит ли подвергать свою жизнь ненужным опасностям, и стоят ли призрачные богатства смертельного риска? К сожалению, число тех, кто за века все же решился отказаться от пути в Запретные земли, не дотягивает и до двух десятков.

...Сейчас, когда за пришедшим отрядом закрылись ворота, уставшие люди ожидали, что увидят перед собой широкий монастырский двор, но вместо того они оказались в длинной закрытой галерее, куда не попадал дневной свет. Высокие каменные своды, горящие на стенах факелы, плотно закрытые створы ворот в начале и в конце галереи... Именно там, возле закрытой двери в конце галереи, стояли пятеро монахов, глядя на вошедших людей.

Надо сказать, что мужчинам, которые были и без того вымотаны тяжелой дорогой, увиденное совсем не понравилось.

- Эй, святые братья, это еще что за каземат? - один из прибывших с трудом скрывал раздражение.

- Во-во, загнали нас сюда, как в каменную мышеловку! - еще один человек подал реплику под недовольный гул голосов. - Мы, между прочим, на ногах с раннего утра, и дорога была...

- А ну, все замолчали! - рявкнул брат Белтус, повернувшись к толпе. - Значит, так: сейчас каждый из вас будет подходить к нашим братьям...

- Между прочим, эти ваши братья могли бы вытащить свои ленивые задницы из монастыря, и помочь нам отогнать этих тварей, которые всех чуть ли не до обморока довели! - раздался раздраженный голос из толпы. - Эти рыжие пятна до того довертелись перед глазами, что на меня чуть ли не тошнота накатила! А может, братья-кармианцы, вы скажете, что этот хоровод не видели?

- Слышь, ты... - начал, было, брат Белтус, но самых старший из пятерки до того молчащих монахов поднял руку, призывая к молчанию.

- Я отвечу на этот вопрос, но для начала хочу сказать: доброго вам дня, путники. Вы проделали долгую дорогу, чтоб пробраться сюда, и надеюсь, что Светлые Боги осенят вас своей благодатью. Хочу, чтоб вы знали: в нашем монастыре и денно, и нощно следят за тем, что происходит вокруг нашей обители. Ваш отряд заметили сразу же, как только вы показались из леса. Видели и то, как вас атаковали эти богомерзкие создания. Однако с вами были достаточно опытные братья-кармианцы, так что мы сочти, причем вполне обосновано, что у вас нет потребности в дополнительной помощи.

Брат Ипатус, насколько это было возможно, всегда старался лично встретить тех, кто приходил к монастырю. У него был просто-таки самый настоящий нюх на тех, кто пытается внести в монастырь что-то незаконное или запрещенное. Вот и сейчас он хотя и говорит нечто успокаивающее, но уже прикидывает, с кем из вновь прибывших могут быть сложности или проблемы.

- А может, это ваши братья уберутся с дороги и дадут пройти уставшим людям? - зло огрызнулся кто-то в ответ. - Загораживаете дверь, не даете пройти внутрь. Вам что, лень пододвинуться? Ну да, жизнь у вас тут спокойная, только и делай, что спи, да Небесам молитвы возноси! Стоят тут, лбы здоровые, не шевелятся, и никому из них нет никакого дела до того...

- Слышь ты, знаток монастырской жизни! - хм, отметил про себя Андреас, а голос у брата Белтуса сейчас такой, что его оппоненту лучше прикусить язык. - Если ты сию же секунду не заткнешься, то мне придется вспомнить слова из проповеди Блаженного Трифона... Если кто из вас, безбожников, не знает этой проповеди, то сейчас я специально повторяю его слова, и надеюсь, что вы их хорошо запомните. Так вот, блаженный говорил следующее: в нашем грешном мире обстоятельства могут сложиться таким образом, когда дурь и ересь не только можно, но и нужно выбивать из согрешившего, дабы в корне пресечь его гордыню и дурные наклонности. Все хорошо слышали, что я только что сказал, никому уши чистить не надо? Надеюсь, болван тупоголовый, что слова Блаженного Трифона дошли до твоей грешной души, а если нет, то мне придется наглядно продемонстрировать на твоей паршивой шкуре, каким именно образом блаженный велел взывать к покорности и смирению... Заодно предупреждаю всех вас, богохульники: или вы сейчас делаете то, что вам сказано, или останетесь здесь до утра, а уж чем вы тут будете заниматься - ваше дело: хоть песни пойте, хоть молитесь, хоть лбами о ворота колотитесь... Всем ясно?

Ответом было молчание. За время двухдневного пути все уже поняли, что этот крепкий сорокалетний мужчина с тяжелыми кулаками - брат Белтус, крут на расправу, и его слова обычно не расходятся с делами.

- Прекрасно! - оценил молчание людей брат Белтус. - Проповедь Блаженного Трифона, похоже, дошла до ваших голов. Вот что значит учение святого человека... Значит, так: сейчас каждый из вас поодиночке будет подходить к братьям-кармианцам, что стоят напротив вас. Если кто-то с дороги настолько отупел, что не понимает, о чем идет речь, то советую посмотреть на тех пятерых братьев-кармианцев, что стоят у закрытых ворот. Так вот, встанете перед ними, поставите рядом свое барахло, а братья проверят как вас, так и то добро, что вы волокли на своем горбу всю дорогу.

- А зачем? - в голосе спрашивающего неприязнь, которую он тщательно пытается скрыть.

- То есть как это - зачем? Здесь такие места, что своим глазам можно доверять далеко не всегда. Не раз случалось, что вместо человека приходила невесть какая нечисть: увы, но за то время, которое требуется, чтоб добраться из города до монастыря, какая-нибудь тварь вполне могла влезть в шкуру одного из вас, не приведи того Светлый Единый! Думаю, вам в Запретных землях такой приятель не нужен ни одному из вас, да и нам пускать в монастырь невесть какое существо тоже без надобности. Ваши вещи тоже проверим, чтоб выяснить, не тащите ли вы в Запретные земли кое-что из того, за что дома вас бы разом закатали в каталажку. Ну, а после проверки каждый из вас пройдет внутрь монастыря. Вопросы есть? Ну, если появятся, отвечу, а пока что давайте вперед по одному. Кстати, свое барахло из мешков можете не вытряхивать, его сверху осмотрят.

Вопросы у прибывших, конечно же, были, но пока что их задавать не стали. Вместо этого один из пришедших подошел к пятерке монахов, которые до того времени стояли, изучающее глядя на недовольных людей. Мужчина скинул с плеч тяжелый заплечный мешок и, и едва успел разогнуться, как навстречу ему шагнул брат Ипатус. Он приложил какой-то небольшой светлый камень ко лбу подошедшего, подождал несколько секунд, затем убрал камень и стал им водить около заплечного мешка, стоящего на земле. Еще несколько секунд - и монах кивнул головой: мол, тут все чисто, можно пропускать...

- Все, парень, забирай свое добро и иди. Вон, и дверь для тебя уже открыта... - брат Белтус разрешающе кивнул, и следил за тем, как створки ворот, ведущие внутрь монастыря, немного раздвинулись как раз на ту ширину, чтоб пропустить человека. - Так, теперь остальные... Да не ломитесь вы все разом, на ночь тут никто не останется.

Андреас смотрел на то, как пришедшие мужчины один за другим подходили к монахам, и те прикасались к ним светлыми камнями. Совсем как недавно в Лаеже, когда священник для проверки прикладывал ко лбу пришедших древний артефакт - камень, оправленный в серебро. Хороший артефакт, нечисть определял только пока. Здесь же, в монастыре, нечисть также ищут при помощи камней, довольно простых с виду, но обладающих огромной силой. Это не просто камни, а одни из тех, которые в свое время оставил монахам сам Святой Кармиан, и потому у нечисти не было ни малейшего шанса укрыться от этого прикосновения, а сила артефактов была ничуть не слабей, чем у той золотой цепи с изумрудами... Так, о волшебной цепи лучше не вспоминать, а иначе Андреасу опять придется молить о милости Светлого Единого, накладывать на себя строгий пост, или же хвататься за любую тяжелую работу, лишь бы не вспоминать о том, как он своими руками надел на невесту это убийственное украшение.

Тем временем людей в галерее становилось все меньше и меньше: проверка шла быстро, и каждый из тех, кому разрешили войти в монастырь, подхватив свои вещи, исчезал за приоткрытыми дверями. Оставалось не больше десятка тех, кого надо было проверить, когда камень в руках брата Ипатуса вдруг засветился чуть розоватым светом. Увидев такое, руки братьев-кармианцев сами собой схватились за мечи, которые каждый прихватывал с собой, когда шел на подобные проверки.

По счастью, камень излучал розоватый свет не от прикосновения к человеку, а от огромного заплечного мешка, стоящего подле высокого мужика. Сейчас этот человек с кривой ухмылкой смотрел на монахов, которые схватились за оружие.

- Что у вас там? - поинтересовался брат Ипатус.

- То же, что у всех... - пожал плечами мужик. - Не понимаю, что вам не нравится!

Андреас почти сразу же узнал голос этого человека. Это был один из тех, кому Журмер вчерашней ночью рассказывал о том, что случилось более года назад. Помнится, он тогда еще задавал вопросы, интересуясь подробностями - по всей видимости, любит такие истории. Сейчас Андреас невольно рассматривал этого человека: грубое лицо, едва слышная угроза в голосе, холодный оценивающий взгляд... Неприятный тип. Впрочем, за последний год Андреас успел насмотреться на самых разных представителей человеческого рода.

- Открывайте ваш мешок! - продолжал брат Ипатус.

- Да там все так хорошо уложено, что если я только хоть что-то вытряхну из этого мешка, то назад уже не затолкать!

- Я повторяю свою просьбу: открывайте мешок!

- А штаны снять не надо? Это я хоть сейчас...

- Если вас беспокоит состояние здоровья тех органов, что находятся в ваших штанах, то с этим вопросом попрошу обратиться к нашему врачу... - брат Ипатус и бровью не повел. - Чтоб вы знали: это очень знающий человек и пользуется заслуженным уважением. Или можете сейчас же пожаловаться на имеющееся недомогание сопровождавшему вас брату Корвусу - он по праву считается хорошим лекарем. Думаю, любой из этих двоих окажет вам посильную помощь в лечении мужской хвори, если она у вас имеется. Ну, а в том случае, если вы имеете в виду нечто из того, что порицается в Божьих заповедях, то должен вас огорчить: с подобным предложением вы обратились не к тем людям, и ваши слова могут считаться прямым оскорблением нашей обители. В монастыре Святого Кармиана вряд ли кого-то заинтересуют столь грешные намерения, и даже более того: за подобный грязный намек насчет плотских страстей я имею право сию же секунду выбросить вас назад, за входные ворота, и с того времени путь в монастырь вам будет заказан. Ну, а как, и каким именно образом вы будете добираться до Лаежа - это меня уже волновать не должно.

- Круто берете, святые братья... - той неприятной ухмылки у мужика уже не было: вместо нее на лице и шее этого человека появились красные пятна. А он здорово разозлился на вежливо-резкую отповедь брата Ипатуса, а вместе с тем заметно нервничает - вон, даже свои эмоции контролировать не может! - Нет у меня с собой ничего из того, что могло бы вызвать у вас подозрения. Все знают, что можно нести в Запретные земли, а что нельзя.

- Это мы проверим, а пока отойдите в сторону - не стоит задерживать остальных из-за вашего непонятного упрямства... - брат Ипатус посмотрел на оставшихся мужчин. - Кроме того, также попрошу подойти к тому молодому человеку вас, вас и вас... Да, да, именно вас троих.

- А что такое? - окрысился один из тех, на кого указал брат Ипатус.

- Возможно, и ничего. Тем не менее, прошу исполнить мою просьбу. Пока еще просьбу.

Подоплека этих слов была понятна любому, и мужчины были вынуждены подчиниться. Отойдя в сторону, они довольно зло поглядывали на монахов, а Андреас по себя усмехнулся - едва ли не каждый раз происходит одна и та же история.

Прошло совсем немного времени, и в галерее остались только монахи да еще четверо прибывших, тех самых, кого брат Ипатус просил остаться, а остальные уже прошли внутрь монастыря.

- Вот теперь и нам с вами можно поговорить... - брат Ипатус все так же спокойно смотрел на стоящих перед ним мужчин. - Знаете, почему я оставил здесь для приватной беседы именно вашу четверку? Просто за долгие годы службы в этой обители, а еще благодаря милости Святого Кармиана у меня, если можно так выразиться, стал наметан глаз на тех, кто пытается пронести через монастырь нечто запрещенное. Не сомневаюсь, что камни Святого Кармиана подтвердят мои предположения. Под словом "нечто" имею в виду кое-что из тех предметов, которые ни в коем случае не должны попасть в тот мир. Может, чтоб сократить наше общение, вы сами выдадите припрятанное?

- Святые братья, у нас нет ничего такого, мы правила знаем... - заговорил один из мужчин, но брат Ипатус лишь вздохнул.

- Прекрасно! Если при вас нет ничего из запрещенного к вносу в Запретные земли, то это утверждение можно легко проверить. Попрошу подходить ко мне по одному, и если кто-то из вас чист, то я искренне и с полным раскаянием извинюсь перед этим человеком. Думаю, вы даже не представляете, как мне будет приятно сделать подобное.

- Значит так, мужики, я после сегодняшней дороги несколько не в духе... - вновь вступил в разговор брат Белтус. - Так что давайте обойдемся без долгих пререканий. Каждый из вас должен знать, что в монастыре Святого Кармиана он обязан предъявлять свою поклажу для проверки по первому требованию братьев-кармианцев. По правилам нашего монастыря, если прибывший не желает предъявлять для проверки содержание своего дорожного мешка, то мы имеем полное право выставить этого упертого за ворота как вызвавшего у нас обоснованные опасения. Кстати, долго уговаривать тоже не принято. Ну, так как, парни, и дальше будете ломаться, как сдобные пряники, или сделаете то, о чем вас просят? Вообще-то мне непонятно, с чего вдруг на всех вас напала такая стеснительность? Вы не очень-то похожи на юных и неопытных девиц, которые теряются при виде служителей Божьих, а мы к этому времени уже достаточно успели насмотреться то, что народ берет с собой в Запретные земли, так что смутить нас нелегко.

Прошло еще несколько томительных секунд, и мужик, на лицо которого вернулась прежняя ухмылка, взялся за свой дорожный мешок, и разом вытряхнул из него все содержимое. Белье, запасная смена одежды, сухари, сушеное мясо, лопата без древка и многое другое. Брат Ипатус, немного наклонившись, провел камнем над разбросанными вещами, затем чуть кивнул брату Белтусу, и тот, чуть покопавшись в разбросанных вещах, вытащил небольшой сверток, завернутый в чистую холстину.

- Это что?

- Лекарство.

- Вот как? - брат Белтус развернул ткань, и на его ладони оказалось обычное гусиное яйцо, причем довольно крупное. Правда, было заметно, что по весу оно куда тяжелее обычного, да и состоит это яйцо из двух половинок, плотно прижатых друг к другу: как оказалось, внутри яйцо было заполнено каким-то веществом коричневого цвета, чуть липким, и внешне похожим на обычный садовый вар, которым обмазывают срезы на деревьях. - Не подскажете мне, темному и необразованному слуге Божьему, от какой болезни лечит это лекарство?

- От царапин, ушибов, ран... Да от него любые повреждения затягиваются чуть ли не прямо на глазах!

На самом деле то, что этот мужик сейчас называет лекарством - это особый наркотик, от которого у любого человека враз прибавляется сил и выносливости, и он может работать долго и без устали. Кстати, наносится этот наркотик, и верно, на раны, царапины или уколы, и для этого его требуется совсем немного, всего лишь чуть-чуть втереть на поврежденное место. Кстати, даже очень глубокие раны после нанесения на них этого вещества, и впрямь затягиваются чуть ли не на глазах.

Все это хорошо, только вот обращаться с этим наркотиком нужно с осторожностью и использовать его только в случае необходимости и крайне малыми дозами. В противном случае происходит постепенное привыкание, и в дальнейшем без этого снадобья человек становится не просто вялым и обессилевшим, но еще и впадает в глубокую апатию и теряет интерес к жизни. Более того: такие люди могут спать едва ли не целыми днями, им не хочется ни есть, ни пить, и за недолгий срок они тихо угасают... Кстати, из-за внешнего сходства этого наркотика с обычным садовым варом это снадобье тоже называют все тем же простым словом - вар.

Андреас, еще живя в миру, хорошо знал о действии этого наркотика, хотя сам им никогда не пользовался - не было необходимости. Зато несколько его приятелей крепко подсели на эту дрянь. Для чего? Всего лишь из глупого желания доказать свою неутомимость в любовных играх... Позже он видел своих товарищей, безразличных, ко всему равнодушных, которым не было дела ни до чего, что происходило вокруг. Они оживлялись лишь тогда, когда хоть кто-то приносил им вар - как это ни странно, но им самим было лень даже отправиться на его поиски. Зрелище отупевших и опустившихся друзей было более чем неприятным, и сердце болело за тех, кто невольно обрек себя на раннюю смерть.

Этот вар пришел в страну издалека, и в открытой продаже его, разумеется, не было, и потому желающие могли достать его только из-под полы и за немалые деньги. Почему? Да потому что его использование было категорически запрещено! Ведь что такое вар? Это особым образом вываренная смола каких-то редких деревьев, обладающая уникальными свойствами, и в основном этот вар используют в дальних южных странах, на рудниках и каменоломнях, там, где трудятся рабы. Естественно, применять этот наркотик для всех подряд не будешь - слишком накладно, да и смысла в этом нет, и потому вар дают только пожилым или больным рабам, от которых уже не стоит ожидать ни долгой жизни, ни хорошей работы. Те, ощутив необычный прилив сил после принятия вара, работают не хуже молодых и крепких рабов без остановки, и до самой смерти...

Тем временем брат Ипатус довольно резко перебил ухмыляющегося мужчину:

- Прежде всего, то, что вы принесли - это опасный наркотик, который ни в коем случае нельзя вносить на Запретные земли. Только не надо говорить, что вы этого не знали, а иначе просто не стали бы прятать. Да и такого количества... лекарства вам хватило бы не на один год.

- А я, может, собираюсь надолго остаться в Запретных землях! И потом, я намерен работать там в поте лица своего...

- Ваше право, но это вот яйцо с начинкой мы изымаем. Сегодня же оно будет уничтожено.

- Святые братья, на это вы права не имеете! - с лица мужчины вновь исчезла ухмылка. - Я за это лекарство свои кровные денежки заплатил, причем немалые! Так что отдавайте-ка назад это яичко! Оно мое по закону...

- Позвольте нам решать, на что мы имеем право, а на что нет. Вообще-то при обнаружении такого количества подобного... лекарства мы имеем полное право указать вам на дверь, в которую вы только что вошли.

- Не знал об этом, вот Бог свят, не знал! - мужчина прижал к груди руки, но его холодный взгляд говорил о другом.

- Не богохульствуйте! - повысил голос брат Ипатус. - Собирайте свое добро в мешок, и идите в монастырь - я дозволяю вам это сделать. Мы не прогоним усталого путника, дадим ему кров и еду. Но если я еще хоть раз услышу требование вернуть вам это богопротивное зелье, то вместо Запретных земель вы отправитесь домой. Вам все ясно? А пока что советую вам раскаяться в содеянном и попытаться отмолить свой грех.

Может, мужчине хорошо были понятны слова монаха, только вот вряд ли он был с ними согласен. Понятно, что будь на то его воля, он бы выдрал свой вар из рук брата Белтуса, но перевес сил был не на его стороне. Наклонившись, мужчина стал собирать рассыпанные вещи и без особого разбора совать их в свой мешок, даже не пытаясь скрыть обуревавшей его злости. Ничего, не страшно, тут видали и не таких...

Тем временем брат Ипатус повернулся к остальным мужчинам, до того молча стоящим в стороне.

- Итак, господа хорошие, теперь попрошу и вас подходить ко мне по одному и с молитвой в душе...

Вскоре все было кончено, и недовольные люди прошли внутрь монастыря. Как и предполагал брат Ипатус, у каждого из них был при себе вар, у кого чуть больше, а у кого меньше. Конечно, каждый из них пытался доказать монахам, что вар ему крайне необходим для работы, но каждый раз дело заканчивалось тем, что им приходилось оставлять припрятанный наркотик монахам, и идти в монастырь, заранее подсчитывая убытки - все же вар на черном рынке стоил очень даже недешево.

- Н-да, сегодня мы насобирали немало этой дряни... - вздохнул брат Ипатус. - За последние пару лет ее тащат туда все больше и больше... Брат Белтус, как прошел ваш путь?

- До Лаежа добирались, можно сказать, спокойно, а вот назад были кое-какие заморочки. Чуть позже расскажу братьям о нашей дороге.

- Конечно. Что ж, нам тоже пора идти в монастырь. А вы... - обратился брат Ипатус к Андреасу и Титусу, - вы сейчас ступайте и, как положено, уничтожьте эту дрянь, чтоб и духа ее не осталось в нашей обители.

- Да, конечно, брат Ипатус...

Помнится, когда Андреас впервые оказался за воротами, ведущими уже непосредственно внутрь монастыря, он растерялся. Тогда он ожидал увидеть широкий монастырский двор, а попал куда-то, что больше походило на широкий коридор, ведущий от одних ворот монастыря к другим. Как оказалось, внутри монастырь был разделен высокой стеной как бы на две неравные части: в одной обитали монахи, в другой, сравнительно небольшой, находились те, кто шел в Запретные земли, или же возвращался оттуда. Ну, это вполне объяснимо: пришлым нечего делать среди тех, кто ушел от мира. Конечно, вход в монастырь Святого Кармиана был общий, но дальше, в той стене, что разделяла внутреннее пространство монастыря пополам, была дверь, ведущая в обитель монахов, и вот туда посторонним хода не было.

Перед глазами тех, кто входил в ворота монастыря, представала дорога, ведущая к противоположным воротам, тем, через которые люди и выходили в Запретные земли. Дорога была довольно длинная, около пары сотен шагов, то есть во всю ширину монастыря, и шла она как раз подле той стены, что делила монастырь на две части. Пришедшие в монастырь оказывались как бы в широком коридоре: вход, выход, стена, отделяющая пришлых от обители монахов, и вторая стена шириной в несколько метров, которую, скорее, можно было назвать настоящим домом, и где и жили те, кого можно назвать временными гостями монастыря.

Конечно, особых удобств в этой части монастыря не было, хотя все необходимое людям было предоставлено: место для отдыха, лазарет для заболевших, небольшая часовенка... Тем не менее чувствовалось, что это куда больше напоминало незамысловатую гостиницу, или место временной остановки, и люди тут не задерживались.

Сейчас те, что только что пришли в монастырь, окружили невысокого монаха, который пояснял пришедшим, что к чему. Брат Прамус был одним из тех, чьей обязанностью было вводить приезжих в курс дела и следить за порядком в этой части монастыря. Прислушавшись, Андреас уловил обрывок разговора:

-... Да, ваше временное жилище располагается в одной из стен здешней обители. Сами видите, какие мощные и крепкие создал для нас Святой Кармиан, да и по ширине в них вполне хватает места для проживания.

- А верно, что ваши монахи тоже живут в этой самой стене?

- Да, кельи монахов также находятся в самой монастырской стене, так что вы и братья-кармианцы находитесь в равных условиях. Не будем отвлекаться, слушайте дальше! Вон та дверь ведет в помещения, что мы называем постоялым двором. Правда, основной мебелью там являются простые лавки и нары. Это, конечно, не очень удобно, зато мест хватает для всех, кто приходит в нашу обитель. Рядом находится трапезная...

- И чем нас сегодня кормить будут?

- Постная каша и свежий хлеб.

- Что-то вы не очень гостеприимны, святые братья! - раздался чей-то недовольный голос. - Мы только что с тяжелой дороги, так что вы могли бы получше расстараться для усталых людей!

- Позвольте вам напомнить, что вы находитесь в монастыре, а тут свой устав... - отрезал брат Прамус. - К тому же сейчас пост, так что не ожидайте королевских разносолов. Мы же, как Божьи люди, обязаны заботиться не только о ваших телах, но и о ваших душах. Если это вам понятно, то продолжим разговор. Следующая дверь ведет в больницу, затем конюшня...

- А здесь точно безопасно?

- Сверху, на монастырской стене, постоянно дежурят братья, а каждый из них хорошо владеет оружием. Монастырь просматривается сверху, а, кроме того, хорошо видны и ближайшие окрестности.

- Чем-то это мне тюрьму напоминает... - пробурчал кто-то. - Вокруг камни, сверху за нами присматривают, в сам монастырь не пускают, ходи тут по кругу, как во время прогулки в тюремном дворе... Нам что, так и сидеть в этих четырех стенах?

- Почему так сразу сидеть? На этой половине монастыря можете ходить куда угодно.

- Да где тут половина?! Больше смахивает на широкий коридор, в котором не разбежишься! А почему вы нас к себе не пускаете? Мы думали, что тут по монастырю пройти можно, поглядеть на то, на се... Может, у меня возникнет желание помолиться о счастливом возвращении? - раздался ехидный голос.

- Я повторяю: в монастыре Святого Кармиана свои правила, и вы обязаны их придерживаться.

- Это какие такие правила?

- Мы можем впустить вас только в преддверие монастыря, то есть туда, где вы сейчас находитесь, и не более того. К тому же вряд ли кто-то из вас собирается задерживаться здесь надолго, а для того, чтоб провести недолгое время под крышей святой обители, имеющихся удобств вполне достаточно. Что же касается вашего похвального желания вознести молитву Небесам, то вон там, у самого входа для вас имеется небольшая часовенка, в которой можно помолиться - она всегда открыта для путников.

- А когда мы сможем пойти в Запретные земли? - хм, а этот вопрос интересует всех в первую очередь.

- Если все будет хорошо, то завтра с утра.

- А что может случиться?

- Ну, мало ли что...

Обычный разговор, обычные вопросы, которых еще будет задано немало. Сколько раз это все уже было слышано, и сколько еще будет услышано!.. Ничего, брат Прамус справится со всем, ему не впервой.

Андреас вместе с остальными монахами вошел в калитку, расположенную в стене, разделяющей монастырь на две части. Вообще-то калиткой ее называли скорей по привычке: на самом деле это была крепкая дверь, изготовленная из дуба, и в той двери было сделано небольшое окошко - у пришлых всегда должна быть возможность в случае необходимости обратиться к братьям-кармианцам. Правда, раньше возле калитки всегда висел молоток, при помощи которого следовало стучать в калитку для того, чтоб привлечь внимание братьев, только вот, как оказалось, этот крепкий молоток нравился не только монахам. После того, как пропал двадцатый по счету молоток (а что, удобная вещь, можно сказать, незаменимая в Запретных землях!), было решено новых молотков отныне возле двери не вывешивать: кому надо, тот достучится.

На входе всегда дежурил привратник, в чьи обязанности входило следить за тем, чтоб дверь всегда была закрыта на тяжелые засовы, а заодно и за тем, чтоб никто посторонний не оказался в обители братьев - увы, но частенько в Запретные земли направлялись такие люди, по которым тюрьма давно плачет горькими слезами. Похоже, и среди вновь прибывших есть такие. Отчего-то многие из этих ходоков считали, что для них куда безопаснее укрыться от неприятностей на Запретных землях, чем за тюремными стенами. Ну-ну...

Молодой послушник, заходя в дверь, едва ли не спиной почувствовал, что Журмер смотрит ему вслед, но оборачиваться не стал - не хотелось лишний раз видеть этого человека. Пусть худородный дворянчик скажет спасибо Андреасу за то, что тот не начистил ему морду еще ночью, прости Светлый Единый за подобные грешные желания! Ладно, это в прошлом, а сейчас следует оставить за стеной все свои мирские мысли и заботы.

Надо отметить, что почти каждый из тех братьев, кто служил в монастыре Святого Кармиана, в прошлом имели какое-то отношение к воинской службе (таких здесь было подавляющее большинство, и они искренне пытались замолить свои прошлые грехи), или же просто умели хорошо владеть оружием. Наверное, оттого, что здесь хватало тех, кто ранее принимал участие в боевых действиях, а еще и потому, что монастырь находился в отдалении от остальных храмов - по этим причинам речь монахов-кармианцев несколько отличалась от той, которой принято говорить в храмах.

Сейчас перед монахами предстал огромный монастырский двор, мощеный камнем. Величественные башни монастырских строений высоко взимались в небо, и в каждой из них находились лаборатории, обсерватории, наблюдательные посты и многое другое. Да и на самом дворе хватало самых разных построек, а посередине находился небольшой храм. Молодой послушник привычно отыскал взглядом свою келью - все монахи, как и говорил прибывшим брат Прамус, жили в той самой широкой монастырской стене, окружающей монастырь. За несколько дней отсутствия Андреас уже успел соскучиться по своему скромному тихому жилищу, однако перед тем, как пойти туда, ему и брату Титусу было необходимо выполнить поручение - сжечь вар, тот наркотик, который монахи только что забрали у тех, кто шел в Запретные земли.

Молодые послушники направились к бане, которую топили каждый вечер: все же монахов в монастыре было более двух сотен, и за телесной чистотой здесь следили строго. Вот и сейчас в печи ярко пылал огонь, нагревая воду в огромном котле. Брат Саврус, в обязанности которого входило как раз следить за порядком в бане, повернулся на звук открываемой двери.

- Братья, вы что-то перепутали: сегодня у меня стирка, а не...

- Мы не мыться... - молодые люди шагнули к горящему огню. - Нам кое-что спалить надо.

- Никак, вар принесли? - брат Сарвус нисколько не удивился: просто именно здесь обычно сжигали то, что отбирали у чужаков. - Дело хорошее, бросайте! Он, зараза, горит хорошо и долго, да и запах от него неплохой...

И верно, четыре шарика вара разной величины, брошенные в огонь, не только сразу же вспыхнули ярким пламенем, но еще и стали растекаться по горящим дровам, и те запылали с новой силой. Вдобавок чуть запахло своеобразным терпким запахом раскаленной смолы, пусть и не совсем знакомым, но очень приятным.

- Вот народ, все тащат и тащат сюда этот вар... - брат Саврус пошевелил кочергой дрова в печи. - Не понимают, олухи, чем это может грозить им самим...

Вар... Этому так называемому лекарству и в самом деле нечего делать на Запретных землях, и дело тут было даже не в том, что старатели, пользуясь этой дрянью, губили собственное здоровье. Главная беда состояла в том, что многие несли вар в Запретные земли для того, чтоб продать его тамошним обитателям: как это ни печально звучит, но за последние годы кое-кто из них пристрастился к этому наркотику, а вот действовал вар на организм обитателей Запретных земель совершенно непредсказуемым образом. Каким? Просто у одних, как правило, обострялся нюх и зрение, другие впадали в буйство и полностью теряли контроль над собой до такой степени, что едва не сходили с ума. Ну, а о том, что они творили в таком состоянии, и каковы были последствия - об этом лучше и не говорить.

Именно потому было категорически запрещено вносить вар на Запретные земли. Проблема была в том, что ко времени запрета кое-кто из тамошних обитателей не только начинал покупать вар у людей, которые приходили на Запретные земли, но и пристрастился к нему. Цена этого зелья в тех местах была так высока, что, несмотря на запреты, некоторые все же старались пронести с собой хоть немного этой отравы. И хотя монахи изымали весь наркотик у старателей, все же непонятно каким образом зелье попадало на Запретные земли...

- Вас в обители не было несколько дней... - брат Саврус поставил кочергу на место. - Хорошо ли прошел ваш путь, какие новости в миру? Что за народ пришел в этот раз?

- Все, как обычно, ничего нового... - пожал плечами Андреас. - В Лаеж шли без особых трудностей, обратный путь был сложнее. Что касается тех путников, что идут в Запретные земли, то, похоже, на некоторых из них пробу поставить негде. Вот, смотрите сами, сколько вара у них отобрали...

- За то время, пока нас не было... - подал голос брат Титус. - За эти дни кто-нибудь выходил из Запретных земель?

- Нет. Что-то никто не торопится с возвращением...

Андреас не успел отойти от бани, как его окликнули:

- Брат Андреас, вас разыскивает отец Маркус.

Так, его вызывает настоятель. Вообще-то молодой послушник и сам хотел пойти к отцу Маркусу - надо же передать ему дядюшкино послание. Если честно, то у Андреаса с самого начала не было ни малейшего желания брать письмо от дяди Эдварда, но тот сказал, что в нем имеются важные сведения, непосредственно касающиеся обители. Очень хочется надеяться, что дядюшка сказал правду, хотя от него можно ожидать чего угодно.

Настоятель жил в невысоком доме рядом с храмом. Простая мебель, множество книг, стол, заваленный бумагами... Отец Маркус, худощавый пожилой мужчина с лицом аскета. Он уже много лет являлся настоятелем монастыря Святого Кармиана, и его управление была достаточно жестким, что вполне объяснимо - иначе в здешних местах просто нельзя.

Впрочем, разговор Андреаса с отцом Маркусом оказался коротким, хотя молодому послушнику пришлось довольно долго ждать приема в прихожей - настоятеля срочно позвали в библиотеку. Молодой послушник коротко поведал настоятелю, что в Лаеже встретился с дядей, который просил передать письмо святому отцу. Об остальном Андреас говорить не стал, потому что понимал - отец Маркус, прочитав послание дяди Эдварда, вновь позовет его для разговора.

Когда Андреас вышел из дома настоятеля, уже стемнело. Кое-где зажгли факелы, горели они и сверху на стене, где дежурили монахи - увы, но во избежание возможных опасностей монастырь надо было охранять и днем, и ночью. По счастью, очередное дежурство Андреаса на крепостных стенах приходится на завтрашний день, так что есть время, чтоб отдохнуть.

Раздался удар колокола, призывающий на вечернюю трапезу. Молодой послушник привычно отметил про себя: скоро время молитвы, а он с утра ничего не ел. Надо поспешить в трапезную, затем молитва, и можно идти спать. Это хорошо, а то он что-то умаялся за день.

Однако стоило Андреасу выйти из трапезной, как его перехватил брат Ютус, крепкий тридцатилетний монах. Это был тот самый привратник, в чьи обязанности входило следить за дверями и стеной, соединяющими обе части монастыря. Он даже жил в небольшом домике неподалеку от ворот, и относился к числу тех людей, мимо которых, как говорится, муха не пролетит незамеченной.

- Брат Андреас, там тебя спрашивают.

- Кто?

- Да один из тех, что сегодня пришел сюда с вашим отрядом. Молодой парень, весьма настырный. Говорит, вы с ним друзья...

Журмер, чтоб его! Как видно, у этого типа хватило наглости снова набиваться Андреасу в закадычные друзья-приятели. Интересно, что ему еще надо? Кажется, даже такому человеку, как этот не имеющий совести худородный дворянчик, должно быть понятно, что молодому послушнику нет и не может быть дела до того, кто треплет о нем языком направо и налево.

- Есть такие друзья, с которыми врагов не надо! - горько усмехнулся Андреас. - По счастью, этого парня мне не довелось числить в приятелях. Так что, брат Ютус, не откажи в любезности: передай ему, что я не собираюсь с ним встречаться. Более того: тешу себя надеждой, что мы с ним больше никогда не увидимся.

- Я, конечно, скажу... - пожал плечами брат Ютус. - Только поверь мне, этот парень и дальше будет лупить кулаком в двери. Знаю таких типов, не раз им рожи чистил (прости меня за то Светлый Единый!), потому как подобные наглецы не понимают слов увещевания, зато лезут туда, куда им соваться не положено. Что-то ему от тебя надо...

- Тогда... - Андреас на мгновение задумался. Интересно, с чего это Журмер вздумал поднимать шум, требуя встречи со старым другом? Конечно, можно махнуть на все рукой, но молодому послушнику стало интересно, что же такое задумал этот хлыщ? Вообще-то можно кое-что предположить... - Тогда, пожалуй, я с ним поговорю.

- Поговори... - согласился брат Ютус. - Только, ты уж извини, я буду находиться подле вас. Во-первых, как ты знаешь, я всегда должен стоять рядом, если кто-то из пришлых вздумает беседовать с братьями, а во-вторых, скажу тебе честно: не нравится мне рожа у этого парня. Да и чванства у него хватает, говорил со мной так, будто делает великое одолжение, снисходя до общения со мной, недостойным, и посылая за тобой.

Подойдя к двери, брат Ютус открыл окошко и громко спросил в темноту:

- Кто из вас просил о встрече с одним из наших братьев?

- Адриан, друг, это я! - из мрака показалось лицо Журмера, который только что не просовывал голову в небольшое окно. - Мне надо с тобой несколькими словами перекинуться!

- Слушаю... - Андреас постарался, чтоб в его голосе не было слышно откровенно неприязненных ноток.

- Ну не таким же образом! Ты там, я здесь... Как-то непривычно разговаривать со старым товарищем через запертую дверь! Адриан, ты не мог бы выйти сюда?

- Извини, но по вечерам нам запрещено покидать обитель без достаточных на то оснований.

- Но мы же друзья! И потом, мы оба находимся в монастыре, так что ты ничего не нарушаешь! Разве встретиться с хорошим знакомым и просто поговорить с ним...

- Повторяю: по вечерам мы не имеем права переступать за эту дверь.

- Раз такое дело, то я могу пойти на вашу половину...

- Посторонние не имеют права заходить сюда без разрешения отца-настоятеля.

- Да разве я посторонний? Скорее, гость.

- Гостям тоже запрещено ходить по монастырю, кроме, разумеется, тех мест, где вы сейчас находитесь.

- Адриан, ты давно стал таким приверженцем законов? - заметно, что Журмер не ожидал такой встречи. - Помнится, раньше...

- Извини, но сейчас не время предаваться воспоминаниям. Кроме того, мы не встречаемся без достаточных на то оснований со всеми, кто этого пожелает. Итак, что ты хотел мне сказать?

Кажется, Журмер не ожидал такого развития событий, заметно, что растерялся.

- Я просто хотел поговорить наедине, по-дружески...

- Для дружеского разговора ты нашел крайне неподходящее время. Это все?

- Я... Я хотел тебя кое о чем попросить.

- Говори, в чем состоит твоя просьба, только побыстрее. Повторяю: время позднее, а здесь действуют очень строгие правила, которые я не намерен нарушать. Кроме того, вот-вот начнется вечерняя молитва, так что на долгие разговоры с кем бы то ни было у меня совсем нет времени. Да и желания говорить тоже.

Журмер прекрасно понял скрытый подтекст в словах Андреаса, но предпочел сделать вид, что прозрачный намек не имеет к нему никакого отношения.

- Неужели ты не можешь сделать исключение для старого друга? И потом, то, о чем я хочу с тобой поговорить, не предназначено для чужих ушей.

Андреасу уже здорово надоел этот беспредметный разговор, а еще больше раздражал сам Журмер, который вовсю пытался показать себя куда более значимым человеком, чем был на самом деле. Надо же, дворянчик напускает тумана, пытается намекать на то, что никто не должен знать, что он собирается сказать Андреасу, хотя наверняка неподалеку от него стоит, по меньшей мере, несколько человек, и с интересом слушают эту так называемую беседу.

- Исключений из правил нет, и быть не может. Если это все, то я намерен попрощаться.

- Послушай, приятель...

- Вообще-то приятелями мы никогда не были, - холодно произнес Андреас. - Если честно, то при встрече в Лаеже мне пришлось поднапрячь память, чтоб вспомнить, где ранее я мог тебя видеть. А еще я должен сказать, что совершенно не понимаю твоего панибратства по отношению ко мне - в числе моих друзей ты точно не числишься. Так что единственное, что я сейчас могу сказать тебе в ответ, так только пожелание спокойной ночи. Заодно попрошу меня больше не беспокоить, в дверь не стучать и не тревожить понапрасну братьев... - и Андреас захлопнул окошко, успев заметить выражение растерянности на лице Журмера.

- Душевно вы с ним поговорили... - усмехнулся стоящий рядом брат Ютус. - Можно сказать, я только что присутствовал при просвещении грешника по мере отпущенных тебе Господом сил. Только я, прости душу мою многогрешную, так и не понял, для чего этот парень все кулаки об дверь отшиб, требуя разыскать тебя. Ничего не пояснил, переливал из пустого в порожнее... Неужто, не приведи того святые угодники, хотел что-то замутить?

- Похоже, так оно и есть... - подосадовал Андреас. - И я, кажется, догадываюсь, что ему было нужно.

- Чего-нибудь припрятать или стащить?

- Вроде того... - в этот момент раздались два удара колокола, сзывающих всех на вечернюю молитву. Андреасу надо поторапливаться, чтоб не опоздать в храм, а вот брат Ютус остается на месте: когда в монастыре появляются посторонние, привратнику не положено отходить от ворот. Здесь он и помолится, не отходя от стены, прочтет вечернюю молитву, а то и не одну... - Брат Ютус, спасибо, что позвал меня. Доброй тебе ночи, и пусть она пройдет в тишине и благости.

- И у тебя пусть пребудет покой на душе.

Н-да, забот у брата Ютуса хватает. В его обязанности, кроме всего прочего, входят еще присмотр за псарней, и дрессировка собак. Конечно, с парой десятков здоровенных псов ему одному было никак не справиться, и потому брату Ютусу помогают несколько помощников, а уж находить с огромными зверюгами общий язык эти люди умеют.

Для чего в монастыре собаки? Для охраны, конечно - ведь не просто же так их каждую ночь их спускают с цепи! Зачем это нужно? Для этого существует, как минимум, несколько серьезных причин. Во-первых, сразу же за стенами монастыря начинались Запретные земли, и лучше, чем собаки, никто не мог уловить приближение тамошних обитателей - при первой же опасности псы враз поднимали яростный лай. Во-вторых, собак всегда брали с собой для охраны монахи, когда у них самих возникала нужда в посещении Запретных земель. В-третьих, собаки охраняли монастырь от некоторых из тех безбожников (а иначе таких не назовешь), у которых на пути в Запретные земли появлялось грешное намерение еще и покопаться в монастырских сундуках.

Увы, как это не печально звучит, но высокая стена, разделяющая монастырь на две части, не всегда могла служить надежной преградой для некоторых любителей чужого добра, и понимание того, что они находятся в доме Божьем, ни в коей мере не останавливало этих лихоимцев. Не раз находились ловкачи, которые умудрялись забраться по, казалось бы, совершенно ровной стене на немалую высоту, а потом еще и спуститься вниз, на территорию обители. Правда, встреча на земле их не радовала - брат Ютус и его помощники так умело дрессировали своих собак, что те, как правило, не издавали ни звука до того момента, пока их челюсти не смыкались на теле (а то и на шее) незваного посетителя. Ну, а что дальше было с такими заблудшими душами - об этом разговор особый...

Направляясь на вечернюю молитву, Андреас постарался выбросить из головы все лишнее: когда собираешься преклонить колени в Божьем храме, надо думать только о служении Светлому Единому и о спасении собственной души, а все остальное не только не имеет значения, но еще и мешает сосредоточиться. Возможно, кому-то из его прежних друзей покажется удивительным то, во время молитв молодой послушник, и правда, испытывал такую благодать от молитвы, что ему уже ничего не хотелось: предложи ему в это время корону и трон родной страны - не воодушевился бы так, как если бы благословили на подвиг во имя Светлого Единого.

Зато оказавшись после вечерней молитвы в своей небольшой келье, и затеплив лампадку, Андреас вновь стал задумываться о том, что же, собственно, от него надо Журмеру. Этот обнищавший дворянчик вряд ли стал бы вызывать Адриана для дружеского трепа. Похоже, этот парень от него так просто не отстанет... Остается только порадоваться тому, что завтра с раннего утра Андреас встает на дежурство, и вряд ли еще раз увидит Журмера. Ну, может, заметит его с крепостной стены, когда тот вместе с другими пойдет в Запретные земли.

Едва молодой послушник прочел молитву перед тем, как отойти ко сну, как до его слуха донеслись три удара колокола. Этот сигнал означает одно: к этому времени все братья-кармианцы должны уйти со двора и укрыться в своих кельях, или же в каком-то безопасном месте. Пройдет еще несколько минут, и те, кто по каким-то причинам все еще не успели это сделать, могут оказаться в смертельной опасности: брат Ютус выпустит сторожевых собак, которые до утра будут бегать по монастырскому двору, охраняя покой и жизнь здешних обитателей. Ну, а этим милым песикам на пути лучше не попадаться - враз порвут.

Конечно, частенько ночной порой о стороны Запретных земель доносились непонятные звуки, иногда довольно жуткие, на что собаки, не выдержав, все же разражались лаем. Увы, тут уж ничего не поделаешь - на то они и Запретные земли со своими странными обитателями.

Что ж, - устало подумал Андреас, проваливаясь в глубокий сон. - Не стоит забивать себе голову всякой ерундой. Хочется надеяться, что встреч с Журмером больше не будет, а не то этот парень начинает действовать ему на нервы.

На следующий день, казалось бы, жизнь вновь пошла по привычной колее: ранний подъем, утренняя молитва, скромный завтрак, после которого Андреас отправился на службу. Дело в том, что здесь, в монастыре Святого Кармиана, у каждого из монахов есть свое дело, которым он обязан заниматься. Библиотекари, повара, те, кто занимается уходом за животными и собаками, ремонт зданий и крыш, охрана монастыря и сопровождение людей, направляющихся в Запретные земли... Да мало ли работы можно найти в этом огромном здании?

Занятий много, но помимо всего прочего, в обязанности почти каждого из братьев-кармианцев входило и дежурство на крепостной стене - что ни говори, а все, что происходит вокруг обители, должно находиться под неусыпным взором живущих там людей.

В этот раз Андреасу досталось дежурство на той части монастыря, что выходила на Запретные земли. Прохаживаясь по широкой монастырской стене, молодой послушник то и дело поглядывал из-за зубцов и смотровых окошек на дивный вид, который открывался перед каждым, кому выпало счастье увидеть сверху красоту этого удивительного мира. Сейчас Андреас вновь и вновь смотрел на то, как скалы, справа и слева стоявшие вплотную к монастырю, словно раздвигались, открывая незнакомую страну, в которой обитали те, кому не нашлось места среди людей.

Запретные земли... Название звучит весьма таинственно, а с высоты птичьего полета открывающийся сказочный вид выглядит не только загадочно-прекрасным, но и вполне безобидным. Начиная от стен монастыря, идет поле, покрытое зеленой травой, которое постепенно переходит в поросшие кустарником заросли, а потом и в густой лес. Ну, а затем, до самого горизонта, насколько хватало глаз, расстилается бескрайнее зеленое море, светлое и безобидное, если, конечно, не знать о том, сколько людей бесследно сгинуло под этими изумрудными кронами. Впрочем, сейчас, в яркое солнечное утро, глядя на то удивительное зрелище, что расстилалась перед глазами, не хотелось думать ни о чем плохом.

Молодому послушнику нравились эти дежурства: когда находишься на такой высоте, то появляется ощущение полета, а потрясающей красоты зрелище, открывающееся с монастырских стен, заставляет вновь и вновь восхищаться творением Богов.

Прошло уже несколько часов дежурства, и Андреас то и дело стал поглядывать вниз: судя по времени, перед путиками вот-вот должны были распахнуться монастырские двери, и очередная цепочка людей потянется в это зеленое море. Наверное, те, кто вчера пришел в монастырь, сейчас уже стоят у ворот монастыря, выслушивая последние слова напутствия братьев-кармианцев, и ожидая того момента, когда они, наконец, ступят на Запретные земли. А дальше все пойдет, как обычно: вначале, по выходе из монастыря, люди идут все вместе, а потом каждый направляется туда, где, как ему кажется, он сумеет раздобыть себе немалое богатство. Постепенно люди расходятся как группами, так и поодиночке, и их дальнейшая судьба находится как в руках Богов, так и зависит от собственной осторожности и удачливости этих искателей удачи.

В очередной раз глянув в смотровое окошко, Андреас остановился: показалось, или нет, что в зарослях у леса что-то мелькнуло? Все же отсюда сложно рассмотреть хоть что-то точнее - слишком далеко... Нет, вот и высокие кусты зашевелились, в них явно кто-то есть, и, судя по всему, этот некто движется по направлению к монастырю, причем, похоже, едва ли не бежит. Значит, выходит один из старателей... Давно пора хоть кому-то из них показаться, а то столь долгие перерывы в возвращении людей многих братьев-кармианцев стали наводить на плохие мысли. Конечно, может оказаться и так, что тем, кто сейчас пробирается к монастырю, может быть один из обитателей Запретных земель. Что ж, допускается и такое предположение, только вероятность этого мала: те, кто живет в этом зеленом море, не любят показываться на глаза монахов, да и к святой обители лишний раз стараются не подходить.

Андреас до рези в глазах всматривался вдаль, и заметил, что из кустов показалась человеческая фигура, совсем крошечная на таком расстоянии, а затем еще одна... Точно, это люди, вернее, двое людей, и об этом надо незамедлительно сообщить братьям, благо у каждого из дежурных для этого есть все необходимое.

Пронзительная трель свистка была слышна, кажется, во всех углах монастыря, а Андреасу оставалось в очередной раз удивляться, каким образом этот с виду простой свисток издает столь сильные звуки, что у самого свистящего едва ли не закладывает в ушах. Сейчас, отняв от губ небольшую трубочку, Андреас не сомневался, что сигнал услышали во всем монастыре, и поняли его правильно: один длинный свист обозначает, что наблюдатель заметил человека, идущего по направлению к монастырю. Впрочем, несомненное достоинство этого свистка заключалось еще и в том, что не услышать его мог только глухой. Что ж, хорошо, теперь, стоит только людям добраться до монастыря, как ворота перед ним сразу же откроются - во всяком случае, стучать в них им точно не придется.

Ого, а вот и еще несколько крохотных фигурок вынырнуло из кустов. Сколько их? Трое, кажется... Да, верно, трое. Конечно, на таком расстоянии несложно ошибиться, но у Андреаса сложилось впечатление, что они, как и двое предыдущих, со всех ног бегут к монастырю.

Не прошло и минуты, как сомнения отпали: пять человек, спотыкаясь, а то и падая, торопятся добраться до ворот, и, кажется, бегут из последних сил, то и дело оглядываясь назад. Интересно, что так напугало этих людей? Ведь не просто же так они устроили бег на рассвете.

Бегущие люди уже почти миновали заросли кустарника, когда из леса показались еще две фигурки. Вначале, не рассмотрев их как следует, Андреас решил, что это еще двое из числа тех, кто стремится покинуть Запретные земли, однако, всмотревшись получше, почти сразу же отбросил эту мысль: такими скачками люди не передвигаются, да и бежит эта вновь показавшаяся парочка куда быстрее человека - вон, как сокращается расстояние между ними, можно сказать, уменьшается прямо на глазах! Прошло совсем немного времени, и донельзя удивленный Андреас понял, что эти двое - сатиры, и что они преследуют людей.

Хм, а этим-то козлоногим что надо? До сегодняшнего дня Андреас всего один раз видел сатира, и этот обитатель Запретных земель произвел на него весьма неприятное впечатление: к низу от пояса он очень походил на козла со свойственными им ногами, руки и лицо были человеческие, и обросшие шерстью. Картину довершали тупой нос, остроконечные козлиные уши, маленькие глазки, всклокоченная щетинистая шерсть и небольшой хвост. Далеко не красавец, в общем. Эти неприятные создания не очень-то стремились подходить к монастырю - он их чем-то отпугивал, и потому увидеть неподалеку от церковных стен сатира - это, по меньшей мере, необычно. А еще больше непонятно, для чего эти двое за людьми гонятся? Как не раз говорили Андреасу, отношения между сатирами и людьми можно описать как "плохой мир", но для чего сейчас эти неприятные создания вздумали устраивать гонки?

Впрочем, ответ на этот вопрос стал ясен в следующую секунду: сатиры догнали последнего из бегущих людей, один из этих козлоногих ударил человека по голове. Пока сатир добивал упавшего, второй стал догонять следующего... Ничего себе! Чтобы так прямо, на виду у всех охотиться за людьми и убивать их - такого от сатиров Андреас никак не ожидал. Впрочем, наверняка не он один. Как ему рассказывали, сатиры - это существа плутоватые, склонные к проказам и розыгрышам (причем частенько жестоким), резвые и трусливые, падкие до вина и развлечений, а еще они совмещают в себе как греховные стихийные силы, так и козлиную натуру. Конечно, сатиры мало задумываются как о человеческих запретах, и о нормах морали, но чтоб вот так, в открытую убивать людей... Нет, тут что-то не то, и подобного зрелища молодой послушник никак не ожидал увидеть!

Тем временем второй сатир догнал еще одного человека... Снова падение, и сатир, кажется, добивает его... И тут Андреас едва не ударил себя ладонью по лбу - надо же предупредить людей в монастыре об опасности! И вообще, о чем он думает, в полной растерянности следя за тем, что разворачивается перед его глазами?! Ведь сейчас три десятка людей собираются выходить за ворота, и надо немедленно дать понять братьям о том, что пока ни в коем случае не одному из них не стоит покидать монастырь! Слава Богам, для таких случаев в монастыре Святого Кармиана уже давно была разработана условная система сигнализации, и, пока не стало поздно, надо ею воспользоваться.

Снова под каменными сводами раздалась трель звонка, только в этот раз прозвучали два коротких свистка, и один длинный - таким образом Андреас дал понять: за ворота выходить нельзя, там опасность. Впрочем, те братья, кто сейчас ожидают появления людей из Запретных земель, вряд ли позволят кому-то покинуть монастырь до того времени, пока те, что сейчас направляются к монастырю, не вступят под его своды.

Трое оставшихся людей из последних сил бежали к монастырю. Наверное, страх за собственные жизни придал им силы, а иначе сложно понять, как они умудряются не только не сбавлять свой бег по довольно высокой траве, но еще и не бросить на землю те заплечные мешки, что висят у них за плечами. А ведь налегке бежать им было бы куда легче - даже на расстоянии видно, что мешки чем-то набиты.

Люди все ближе и ближе подбегали к монастырю, но и сатиры, оставив неподвижные тела поверженных жертв, устремились вслед за ускользающей добычей. Пусть у людей есть фора во времени, но козлоногие успеют догнать беглецов еще до того, как те доберутся до спасительных монастырских стен!

Андреас, бессильно сжимая кулаки, наблюдал со стены за всем происходящим, осознавая, что ничего не может сделать для того, чтоб хоть чем-то помочь этим несчастным. И потом, в монастыре есть некое основополагающее правило, которого каждый из братьев обязан беспрекословно придерживаться: ты не имеешь права вмешиваться в такие вот разборки, если они не касаются непосредственно обители - в конце концов, люди знали, куда идут, и что их может ожидать в тех опасных местах. Монастырь держит нейтралитет, он не имеет права в случае конфликта между представителями разных рас вставать на ту, или иную сторону, потому что у него имеется другая, более важная задача - не пускать обитателей Запретных земель в мир людей. Конечно, если кто-либо из людей подойдет к монастырским воротам и будет просить защиты, то их, бесспорно, пустят, и окажут всестороннюю помощь, но вот чтоб встревать в выяснение отношений между людьми и обитателями Запретных земель... Э, нет, есть запреты, которые нельзя нарушать ни в коем случае.

Беглецам повезло: они уже миновали две трети зеленого поля перед монастырем, когда сатиры остановились, прекратили свое преследование. Хотя они могли в несколько прыжков догнать последнего из бежавших, да и двое остальных были не так далеко от них, но сатиры не стали тратить силы на поимку людей. Вместо этого они стали что-то кричать вслед убегающим, а потом повернулись, и направились назад. Дойдя до убитых людей, сатиры ухватили их за ноги, и поволокли в заросли. Прошло еще несколько минут - и вновь перед глазами Андреаса оказалась прекрасная картина зеленного леса, которую, казалось, ничто не могло потревожить. Никак не скажешь, что только что здесь погибли люди...

Единственное, что немного успокаивало в этой ситуации - так это осознание того, что хотя бы трое бежавших людей сумели добраться до монастыря. Даже отсюда Андреас слышал скрип отворяемых ворот, так что можно быть спокойным - беглецы уже находятся в безопасности. Конечно, может быть и такое, что все трое перед дверями монастыря рухнули без сил - все одно монахи их внесут внутрь обители, окажут посильную помощь, а заодно и проверят, все ли в порядке с этими беглецами и с их грузом - все же люди бежали не налегке...

До конца дежурства так больше ничего и не произошло, ни хорошего, ни плохого. Из монастыря тоже никто не вышел: как видно, братья-кармианцы не разрешили никому из находящихся в монастыре путников уйти в Запретные земли. Правильное решение, ведь сатиры могли устроить засаду в кустах. Впрочем, почти наверняка многие из людей сегодня и сами не хотели бы выходить из монастыря - гонка по пересеченной местности говорила сама за себя, а те трое, кто только что пришел в монастырь... Эти, без сомнений, уже взахлеб рассказывают страшные истории жадно слушающим их людям.

Тишина, покой, даже ветерок стих. Как Андреас не вглядывался в зеленое море, но ничто не привлекло его внимание. Вполне может быть и такое, что сейчас некто из-за деревьев тоже с интересом рассматривает монастырь, только вот как разглядеть этого любопытного?

В два часа пополудни Андреаса сменили. Пришедший на смену брат-кармианец сказал о том, что настоятель зовет к себе молодого послушника. Наверняка желание отца Маркуса побеседовать связано с тем письмом от дяди, которое Андреас передал настоятелю. Помнится, конверт был довольно увесистый, и, судя по толщине, в это хорошо запечатанное послание было вложено было не менее десяти листов бумаги. Можно не сомневаться, что там находится не только письмо от дядюшки Эдварда... Конечно, сейчас молодому человеку куда больше хотелось узнать о том, что рассказывают те трое, что сумели добраться до монастыря, но все расспросы об этом придется ненадолго отложить.

Настоятель сидел за столом, просматривая какие-то бумаги, и на полуслове оборвал приветствие молодого послушника.

- Брат Андреас, ты догадываешься, отчего я вызвал тебя к себе?

- Этого из-за того письма, что я передал вам вчера?

- Совершенно верно. Все дело в том письме, которое прислал твой дядя, граф Лиранский.

- Слушаю вас, отец-настоятель.

- Должен сказать, что ознакомившись с этим посланием... - отец Маркус кивнул в сторону, где на небольшом столике лежало чуть ли не два десятка листов бумаги, - должен сказать, я был удивлен, и даже в какой-то мере возмущен. Тебе известно его содержание?

- Могу только догадываться. Дело в том, что когда я находился в Лаеже, граф и мне передал письмо от родителей. Надо сказать, что я никак не ожидал узнать что-либо подобное о намерениях родителей относительно моей дальнейшей судьбы, и потому единственное, что я мог передать им в ответ, так только настоятельную просьбу оставить меня в покое.

- Да, мирские дела, греховные хлопоты, в которых мы вынуждены погрязать, и это вместо того, чтоб служить Светлым Небесам и держать в чистоте свои помыслы... - отец Маркус вздохнул. - Не стоит скрывать от тебя, сын мой: в том конверте, что ты вчера мне привез, было несколько писем от разных людей, и содержание почти всех посланий касались именно тебя. Так вот, твой отец, герцог Лурьенг официально уведомляет меня, что на днях был подписан договор, вернее, соглашение о заключении брака между его сыном Адрианом, то есть тобой, и Абигейл, принцессой Бенлиора. Потому меня настойчиво просят (если это можно так назвать) отпустить тебя из монастыря в мир - ведь ты все еще являешься послушником, и потому без особых сложностей можешь покинуть нашу обитель.

- В письме от родителей мне было сказано примерно то же самое. Потому я был вынужден доходчиво пояснить графу Лиранскому, что подобное невозможно ни сейчас, ни позже. Я не намерен возвращаться в мир, так что для принцессы Абигейл следует поискать другого кандидата в мужья.

- Ты ранее встречался с этой девушкой?

- Да, семь лет назад, на бракосочетании наследного принца Карлиана. Тогда на торжества к нам в страну приехало множество гостей, в том числе и члены королевской семьи Бенлиора. Принцессе Абигейл было в ту пору двенадцать лет. Простенькая, милая девочка, на которую в их семье никто не обращал внимания.

- Да, с Бенлиором у нашей страны достаточно протяженная граница, и потому желательно иметь дружеские отношения... - отец Маркус, нахмурившись, перебирал четки. - И по существующим в той стране законам у них правит не король, а королева. Что касается ее супруга, то он является принцем-консортом. Так?

- Совершенно верно. Супруг правящей королевы не является монархом, и после смерти королевы престол переходит к дочери умершей, или другой представительнице королевского рода. Но при чем тут Абигейл? Она четверная из дочерей, и до трона ей...

- До трона ей ближе, чем может показаться... - вздохнул отец Маркус. - Видишь ли, получив послание от твоих родителей с этим невероятным предложением, я сразу же хотел дать отрицательный ответ в довольно резкой форме, но... В том конверте были и другие письма, прочитав которые, я склонен призадуматься, тщательно взвесить все "за" и "против", а не действовать сгоряча. Я постараюсь пояснить тебе краткую картину происходящего, а решение будем принимать позже.

Конечно, в тот конверт было вложено не одно письмо! Вряд ли дядюшка Эдвард и герцог Лурьенг ограничились одним посланием - не такие это люди! Без сомнений, дорогие родственники попросили еще кое-кого из великих мира сего замолвить свое веское слово перед отцом Маркусом, поставив того в весьма сложную ситуацию, и, по сути, отдав приказ, который тот не мог не выполнить. Среди бумаг, лежащих на столике, Андреас уже успел рассмотреть плотный лист с золотыми вензелями, и ему было хорошо известно, что на подобной бумаге пишет только король... А вон та бумага с красным тиснением почти наверняка за подписью кое-кого из верхушки церковной иерархии...

- Тебе известно, - продолжал отец Маркус, - что старшая сестра принцессы Абигейл, та, которая вступила на престол после смерти своей матери, погибла на охоте?

- Да. Там, по слухам, произошел несчастный случай. Роковое падение с лошади, если я не ошибаюсь...

- Не ошибаешься. Вторая сестра, вступившая на престол после гибели старшей, умерла при родах.

- Верно. Говорили, что молодая королева полностью доверилась каким-то знахаркам, во множестве появившимся при дворе, не стала звать врачей, а когда те все-таки вмешались, было уже поздно: умерли и мать, и ребенок.

- Вот что значит неразумно доверить свое здоровье и свою жизнь в руки каких-то нечестивцев и безбожников... - осуждающе покачал головой отец Маркус. - Насколько мне известно, сейчас в Бенлиоре правит третья из сестер, но всем известно, что у нее с детства были серьезные проблемы со здоровьем. Слабое сердце, еще какие-то болезни...

- Я помню ее... - Андреас призадумался на секунду. - Почти все то время, что королевская семья Бенлиора находилась в нашей стране, эта девушка, по сути, почти не вставала с кресла-каталки. Кажется, ей было тяжело даже пройти сравнительно небольшое расстояние - сразу же начинала бледнеть и задыхаться, а ее камеристка не выпускала из рук флакон нюхательной соли. Если мне не изменяет память, то эту принцессу звали Эмирил...

- А что ты слышал о ее муже, нынешнем принце-консорте?

- Если честно, то я этим особо не интересовался. Со стыдом должен признаться, что в то время меня были другие интересы, куда более грешные и низменные, полностью устремленные на себя... Даже не знаю, как звать принца-консорта. Об этом человеке мне известно совсем немного: говорят, это настоящий авантюрист, чуть ли не простолюдин, неизвестно откуда взявшийся, и который совершенно непонятным образом сумел обаять принцессу Эмирил и жениться на ней, несмотря на почти что полное несогласие с этим браком аристократии Бенлиора. Их можно понять: подобного мезальянса в истории Бенлиора ранее никогда не было. Насколько мне известно, в свое время к принцессе Эмирил поступали куда более выгодные предложения о вступлении в брак, да и партии были блестящие...

- Да, я знаю, что выбора принцессы Эмирил никто не одобрил, как внутри страны, так и королевские дома других держав, но этой молодой особе, судя по всему, до общественного мнения не было никакого дела... - отец Маркус продолжал перебирать четки. - Так вот, сын мой, тебе надо знать, что сейчас в Бенлиоре положение нашей матери-церкви может серьезно пошатнуться, вернее, этот горестный процесс уже начинается. Королевский дворец наполнили невесть какие прохвосты, едва ли не уличные хамы и имеющееся там имущество растаскивается, казна разворовывается просто-таки на глазах, стража не может справиться с беспорядками и вконец распустившимся ворьем, армия ропщет, не получая причитающихся денег, аристократы начинают подумывать о том, не покинуть ли им страну на какое-то время. Всеми делами вершит не королева Эмирил, а ее супруг, этот принц-консорт (чтоб его душа навек попала на Темные Небеса!), а все попытки достучаться до молодой королевы кончаются ничем - она отдала все дела королевства в руки своего мужа, и полностью ему доверяет.

- Простите, святой отец, но я искренне удивлен, услышав подобное. Ранее принцесса Эмирил, несмотря на болезнь, считалась очень разумной девушкой, образованной, расчетливой, трезвомыслящей, и с холодной головой. По мнению многих, если бы не болезнь, то принцесса Эмирил вполне могла бы стать хорошей королевой. Во всяком случае, при посещении нашей страны она произвела на всех самое благоприятное впечатление.

- Сын мой, ты сам сказал, что это было семь лет назад... - отец Маркус устало откинулся на стуле. - Сейчас королева Эмирил правит, по сути, только номинально - все решения принимает ее муж, этот невесть откуда взявшийся авантюрист, человек без чести и совести, прости меня Светлый Единый за такие слова. Он, словно специально, толкает страну к пропасти, и об этом уже не шепчутся, а говорят вслух. Кроме того, королева очень больна, и в данный момент ее куда больше заботит состояние собственного здоровья, чем дела в стране. Она окружила себя бабками-шептуньями, колдунами, невесть какими самозваными лекаришками из дальних стран, которые занимаются только тем, что на пушечный выстрел не подпускают к королеве настоящих врачей, да еще выкачивают из казны последнее золото. Но есть и кое-то похуже: непонятно по какой причине в Бенлиоре понемногу начинают закрываться храмы, восстанавливаются, казалось бы, позабытые языческие каноны, откуда-то без счета появляются колдуны, ведьмы, гадалки, и прочие безбожники, которых запрещено преследовать. Более того: иногда даже подвергают наказаниям тех честных людей, кто пытается бороться с этими грешниками. Все происходящее очень не нравится соседям Бенлиора, ведь языческая зараза может переползти и к ним!

- Могу я спросить: это давно началось?

- Несколько лет назад, и вот во вчерашнем послании мне были сообщены совершенно ужасающие факты о том, что сейчас происходит в Бенлиоре... Однако сейчас речь о другом. Как это ни удивительно, но в том хаосе, что творится сейчас как в стране, так и в королевском дворце, нашлась одна не задурманенная голова, и она принадлежит принцессе Абигейл. Эта юная особа, которую в королевской семье никто не принимал во внимание, считали тихой и безответной - так вот, эта девушка недавно обратилась к нашему послу в Бенлиоре с просьбой о заключении брака между тобой, сын мой, и ею. Ты удивлен?

- Конечно! Я даже не думал, что наше краткое общение семь лет назад произведет на нее такое впечатление!

- Все в руках Божьих. Так вот, королева Эмирил, по общему мнению, не проживет и нескольких месяцев. Детей у нее нет, так что по закону трон перейдет к Абигейл. Ты понимаешь, что у нас появится возможность восстановить порядок в Бенлиоре?

- Сомневаюсь, что этот договор о заключении брака продержится хотя бы месяц. Королева в состоянии его аннулировать.

- Нет... - покачал головой отец Маркус. - Эта юная девушка - Абигейл, поступила очень умно: с предложением о браке она обратилась к нашему послу, и в то же время попросила Церковный совет Бенлиора поддержать ее просьбу, а духовенство той страны прекрасно понимает, что за бардак ( иного слова не подберешь ) начинает твориться у них под носом, и к каким ужасным последствиям он может привести. То есть надо немедленно принимать все возможные меры для спасения, тем более что нынешней королеве Эмирил до всего происходящего нет никакого дела. Вот потому-то церковный совет безоговорочно встал на сторону юной принцессы Абигейл, и договор был подписан, несмотря на активное возражение принца-консорта: тот, по слухам, уже знает, что его жене осталось жить совсем недолго, и, не желая терять власть, уже приготовил для принцессы Абигейл жениха - своего брата. На все его возражения, так же как и на недовольство королевы Эмирил, было сказано лишь одно: церковь полностью одобряет брак между этими молодыми людьми, то есть принцессой Абигейл и принцем Адрианом, тем более, что оба молодых человека относятся к древним семействам, достойным занять место на престоле. К тому же жених, то есть ты, сын мой, сейчас находится в одном из монастырей, чтоб очиститься от грехов прежней жизни, а к таким поступкам всегда относятся с уважением.

- Этой девушке не стоит оставаться в Бенлиоре...

- Конечно. Именно потому сразу же после подписания договора о заключении брака принцесса Абигейл под большой охраной отправилась в нашу страну, и сейчас остановилась в одном из монастырей.

- То есть...

- То есть эта юная особа сейчас находится в нашей стране, и только от нашего с тобой решения зависит, как события будут развиваться дальше...

В этот момент раздался стук в дверь.

- Брат Якуб, я, кажется, не давал разрешения вам войти! - а отец Маркус всерьез рассердился.

- Прошу простить меня, но дело действительно срочное! - брат Якуб, маленький невзрачный человечек, был, по сути, настоящим магом и знатоком древних наук, который проводил почти все время в лабораториях или библиотеке. За те долгие годы, что он провел в монастыре Святого Кармиана, брат Якуб так и не привык ко многим правилам, установленным в обители. Если этому человеку что-то было надо, то слово "подождите" или "некогда" для него не существовало.

- Брат Якуб, у меня не закончен разговор с...

- Разговор обождет! Я кое о чем поговорил с той троицей, что с Божьей помощью спаслась от сатиров, и то, что я узнал, не терпит промедления! Иначе я бы к вам не пришел!

- Так... - настоятель на мгновение задумался. - Брат Андреас, мы продолжим наш разговор завтра. А пока ступайте в трапезную... И вот еще что: мне передали, что какой-то человек из числа тех, что отправляются в Запретные земли, вчера настойчиво добивался встречи с вами. В чем дело?

- Не знаю. Я не стал с ним разговаривать. К тому же я почти не знаю этого человека, вернее, ранее мы были знакомы, только наше знакомство можно назвать условным. Все, что мне о нем известно, так это то, что его звать Журмер, происходит из семьи мелких дворян, которые сейчас полностью разорены. Сейчас этот человек направляется в Запретные земли в призрачной надежде на богатство. Если бы он меня при встрече не окликнул, то я бы его и не узнал.

- Хорошо. Чтоб этого шума у ворот больше не повторялось, разрешаю вам выйти и поговорить с этим человеком, тем более что люди сегодня не ушли в Запретные земли, а вынужденно остались в преддверии монастыря. Кстати, он сегодня вновь спрашивал вас. Однако одному выходить не стоит, возьмите с собой кого-нибудь из братьев, скажем, брата Титуса. Ступайте!

Почтительно поклонившись, Андреас покинул дом настоятеля. На душе было тяжело - подобного разговора он никак не ожидал. Конечно, когда в Лаеже Андреас прочитал письмо родителей, в котором они сообщали сыну о том, что у него появилась невеста, и оттого новоявленному жениху следует покинуть монастырь - тогда у него не возникло ни малейших сомнений в том, что делать этого не стоит, но вот сейчас...

Андреас понимал, что его место - здесь, и уходить отсюда по своей воле он не станет, но ему могут приказать это сделать, и тогда неизвестно, как он поступит... Светлый Единый, ну зачем такие сложности человеку, который искренне желает остаться в обители?! Возможно, просто следует во всем положиться на волю Небес и думать о том, что пути Господи неисповедимы...

В трапезной братья коротко рассказали Андреасу о том, что им стало известно со слов тех троих, что сумели добраться до монастыря. Старатели, придя в себя, не стали скупиться на подробности. Оказывается, из Запретных земель к монастырю направлялся чуть ли не отряд численностью в двадцать человек: одни из них ранее мыли золото на какой-то небольшой речке, другие неподалеку от них добывали опалы. Неизвестно, сколько времени люди были на той речке, и сколько ценностей успели добыть, но в какое-то время все засобирались домой. Почему? А разве непонятно? В этой речке кого только не водится, и все не прочь отведать человечинку...

К сожалению, за несколько дней пути отряд потерял троих человек, а когда до монастыря осталось пройти совсем немного - вот тогда на них напали сатиры, и у людей создалось впечатление, что эти существа словно несколько не в себе. Конечно, старателям и раньше было известно, что сатиры - это хитрые, похотливые и задиристые существа, которые любят устраивать злые каверзы людям, но сейчас о шутках и речи не было. Четверо сатиров просто-напросто накинулись на вооруженных людей, те дали должный отпор, только вот сатиры, несмотря на полученные ранения, и не думали отступать: такое впечатление, что главным для них была смерть человека. Вначале старатели воевали с козлоногими на равных, и даже положили двоих из них. Потом поняли, что на сатиров словно не действуют боль и ранения, и осознание этого покосило людей, да и оставалось их все меньше и меньше...

В общем, как оставшиеся в живых старатели добежали до ворот монастыря, из каких последних сил - этого они и сами не могут сказать, и отчего сатиры оставили их в живых - тоже не знают. Зато им хорошо понятно другое: больше в Запретные земли ни один из них не ступит и ногой!

Сейчас эти выжившие находятся в лазарете для приезжих, и пугают жуткими страшилками тех, кто только собирается уйти в те опасные места, а собрались вокруг этих троих, считай, все. Ничего, пусть эти трое даже приврут немного - может, кое-кто из слушающих их людей раздумает идти в негостеприимные земли.

- Ты как думаешь, отчего сатиры накинулись на старателей? - поинтересовался Андреас у брата Титуса, когда они оба шли к калитке в стене. - Пакости раньше строили - кто ж спорит?, но вот чтоб самим убивать - раньше такого не случалось. К тому же четыре сатира разом, в одной компании - это уже перебор! Они обычно ходят поодиночке, самое большее - вдвоем...

- Да чего там думать, и так все ясно... - неохотно отозвался брат Титус. - Если судить по словам спасшихся, то все сатиры находились под дурью, то бишь под варом, а иначе козлоногие не сунулись бы к вооруженным людям. Ты ж в курсе, что некоторые обитатели тех мест без этой дряни обходиться уже не могут. И потом, всем известно, что вар на жителей Запретных земель действует так, что многие из них, придя в себя, напрочь забывают обо всем, что с ними было. Некоторые даже имя свое вспомнить не могут, и родню в глаза не узнают, причем у многих такие провалы в памяти уже никогда не восстанавливаются.

- Я никак понять не могу: откуда в Запретных землях появляется вар? Мы ж его изымаем полностью! Камни Святого Кармиана не обмануть...

- Может, камни и не обмануть, но то, что вар каким-то образом попадает в Запретные земли - это любому ясно. Только вот узнать бы еще, как...

- Все равно мне непонятна причина нападения.

- А вот мне в этом случае все понятно: сатиры охотились за тем, что старатели успели добыть - золото там, или камни, или еще что ценное...Самим в земле копаться неохота, как говорится, не царское это дело, а дурь на что-то покупать надо. Естественно, что золото и камни ценятся не только среди людей, то и там... - брат Титус неопределенно кивнул головой в сторону Запретных земель. - Вот потому и охотятся на людей, а те, естественно, не хотят отдавать заработанное потом и кровью, а обитатели Запретных земель вряд ли будут кого-то жалеть. Недаром в последнее время из тех мест старателей выходит все меньше и меньше. Да что тебе об этом говорить, ты и сам обо всем знаешь.

Тут брат Титус прав, монахам уже были известны расценки на вар, существующие в Запретных землях. Надо сказать, что цифры там были весьма впечатляющие, и о том, что кое-кто из тамошних обитателей убивает старателей, чтоб забрать добытое ими и сменять это на вар - об этом братья-кармианцы хорошо знают.

- Мир вам, братья! - приветствовал молодых людей брат Ютус, который в это время подметал монастырский двор. - С чем пожаловали?

- Отец Маркус велел переговорить с тем парнем, что вчера гонял тебя за мной... - усмехнулся Андреас. - Кажется, этот настырный тип тебя и сегодня побеспокоил?

- Верно, некоторым хамам так и тянет сказать - "изыди"! - брат Ютус отставил метлу в сторону. - Этот грешник, что второй день стучит в монастырские ворота, как раз из таких, кому хочется, благословясь, заехать в лоб. Ладно, отставим в сторону личные отношения и греховные помыслы. Значит так, братья: я сейчас вас выпущу, но отходить далеко от калитки вы не должны.

Да, монастырский устав строг, и его следует безропотно придерживаться. В обители было несколько монахов, в обязанности которых входило общаться со странниками, приносить им еду, ухаживать за больными, наводить порядок... Что же касается остальных братьев, то общение с мирянами у них было ограничено.

Тем временем брат Ютус продолжал:

- Отец Маркус разрешил вам только выйти за ворота, и не более того. Если что, зовите - уж очень мне рожа у этого парня не нравится - прохиндей, любому старается без мыла кое-куда влезть... А я пока тут вас обожду, со своей собачкой... Пушок, малыш, сюда! - голос у брата Ютуса стал чуть ли не сюсюкающим. - Не заставляй себя ждать, крошка...

Из-за домика привратника показался огромный лохматый пес ростом с хорошего теленка, и неторопливо побежал к хозяину. Андреас с трудом сдержал улыбку, глядя на то, как этот большой зверь только что не повизгивает от удовольствия, когда хозяин треплет его по загривку. Именно такие вот громадины и бегали в ночное время по монастырю, и любого незваного гостя встреча в темноте с подобным Пушком могла довести если не до инфаркта, то до полной невменяемости. Во всяком случае, заикание до конца жизни многим было обеспечено.

- Идите, братья... - брат Ютус, придерживая Пушка, который, встав на задние лапы, пытался облизать его лицо, - идите, только учтите, что время на посещение мирян у нас в обители ограничено.

Когда Андреас с братом Титусом вышли из калитки, то сразу привлекли к себе общее внимание, и не прошло и минуты, как подле них появился Журмер. Впрочем, к тому времени вокруг двух монахов собрались чуть ли не все те, кто собирается идти в Запретные земли. Хорошо еще, что эти люди стояли несколько в отдалении, но им, конечно, были хорошо слышны все разговоры.

- Приятель! - радостно возопил Журмер, расталкивая людей и только что не раскидывая руки для объятий, но Андреас остановил столь бурное проявление чувств.

- Для чего ты меня вчера хотел видеть? Что случилось?

- Адриан, друг, зачем сразу говорить о делах? Давай пойдем, посидим...

- Извини, но на это совсем нет времени, у меня всего четверть часа для разговора с тобой. Я еще вчера говорил, что у нас здесь установлены очень строгие правила, в том числе и для общения с путниками. Так что я тебя слушаю.

Журмер в растерянности оглянулся, и Андреас понял, что тот смотри на мужчину с неприятным голосом, на того самого, у которого вчера изъяли яйцо с варом. Так, кое-что становится понятным...

- А кто это с тобой? - Журмер покосился на брата Титуса.

- Брат из обители.

- А этот брат не может постоять в сторонке? То, что я тебе хочу сказать, не предназначено для чужих ушей.

- Вряд ли он нам помешает.

- И все-таки я настаиваю.

- Ну, раз такое дело, то... - Андреас повернулся к брату Титусу. - Будь добр, отойди в сторону, я поговорю наедине с господином Журмером.

Брат Титус лишь чуть пожал плечами, и сделал несколько шагов в сторону, а Андреас вновь обратился к Журмеру.

- Ну? Если возможно, то без вступлений и предисловий. И не надо говорить мне, что ты стосковался по моему обществу. Мы с тобой люди взрослые, а значит стоит сразу перейти к делу. Итак?

Журмер на мгновение замешкался, затем вновь глянул на того же мужчину, и сказал с таким видом, словно прыгнул в холодную воду:

- Вчера ваши монахи забрали кое-что у моих друзей. Нам надо вернуть это обратно.

- Ты имеешь в виду вар?

- Да. Только не думай, - заторопился Журмер, - не думай, что это просто так! Мы можем отдать тебе четверть цены за этот вар...

Ну, надо же, - в очередной раз удивился Андреас, - Журмер что, совсем обалдел? Это как можно до такого додуматься: требовать вернуть изъятый наркотик! У него что, совсем мозги набекрень? Или просто ему пообещали часть товара, если он сумеет вернуть все, что забрали монахи?

- С чего вы решили, что я имею какое-то отношение к этим наркотикам?

- Мы же не слепые, видели вчера, как ты и этот дылда... - кивок в сторону брата Титуса, - вы оба несли тот вар, что забрали у нас.

- Зачем вам наркотик в Запретных землях?

- Надо!

- Извини, но с этим предложением вы обратились не по адресу... - холодно сказал Андреас. - Наркотикам нечего делать ни в этом мире, ни в Запретных землях.

- Слышь, монашек, ты дурака перед нами не строй! - вмешался в разговор тот самый мужчина, на которого оглядывался Журмер. - Давай каждый будет заниматься своим делом: нам нужно вернуть наш товар, а ты отмаливай чужие грехи.

- Мой ответ - нет. Забудьте о том, что вы мне сказали.

- Монашек, а тебе не кажется, что если ты вернешь нам вар, то этим спасешь наши жизни? - продолжал мужчина. - Придем мы на эти хреновые земли, продадим вар, и сразу же пойдем назад, потому как нечего там задерживаться! Не бордель, чай... Вернемся быстро, живыми и здоровыми, да еще и при деньгах! Чем плохо?

- Я вам вот что скажу... - вздохнул Андреас. - Вы собираетесь продать это зелье тамошним обитателям, так? А вы знаете, что для того, чтоб купить у вас этот наркотик, они должны убить других старателей, и забрать у них то, что они уже добыли - сами жители тех запретных мест в земле не копаются, и товар для обмена, кроме как у других людей, им взять неоткуда. Естественно, что никто просто так не отдаст то, что он добыл с таким трудом, и потому...

- Ты, Божий человек, не нагнетай не по делу! - мужчина, бесцеремонно отодвинув в сторону Журмера, встал напротив Андреаса. - Нам нужно вернуть наш вар.

- Адриан, неужели так сложно выполнить то, о чем тебя просят? - дворянчик вновь влез в разговор. - Причем просят вежливо. Парням не нужно лишнего, они просто хотят вернуть свое.

- Вы что, ничего не хотите понимать? - вздохнул Андреас. - Тогда спросите у тех троих, что сегодня еле сумели уйти от смерти...

- Монашек, ты от темы-то не отходи!

- Да с чего вы взяли, что кто-то в Запретных землях будет покупать у вас вар? Куда легче просто отобрать наркотик, вернее, забрать его с ваших бездыханных тел! Об этом вы не подумали? Вар - это такой товар, за который в Запретных землях многие перегрызут друг другу глотку! Да если кто-то из любителей вара узнает, что вы притащили этот наркотик, то за вашу жизнь я не дам и ломаной монеты!

- А вот это уже наши заботы!

- Вы просто не знаете, что бывает с теми обитателями Запретных земель, кто принимает вар! Даже если они купят у вас это зелье, то вполне может быть и так, что уже через час, приняв эту дрянь, они нападут на вас, и вряд ли хоть кто-то сумеет уйти! Таких случаев было без счета...

- Вот ты и молись, чтоб их было поменьше! - хохотнул мужик. - И потом, от того небольшого количества, что мы принесем, на тех проклятых землях ничего не изменится. Одним куском вара больше, одним меньше...

- Часто камнепад начинается с одного оброненного камешка.

- Нам философские беседы вести некогда, да и неинтересно. Лучше поговорим о том, что монахи у нас отобрали...

- Не о чем говорить! - Андреасу надоел этот пустой разговор. - Изъятый у вас вар еще вчера был уничтожен. Сгорел ясным огнем.

- Что ты сказал? - мужик зло сощурил глаза, а еще двое из тех, у кого вчера отобрали дурь, также шагнули к Андреасу. - А ну, повтори, что сказал?

- Я подтверждаю, что мы вчера сожгли эту дрянь... - брат Титус подошел к Андреасу. - Чтоб вы знали: здесь, в монастыре Святого Кармиана, всегда так поступают с изъятой дурью.

- Врете! - не выдержал кто-то.

- А зачем? - пожал плечами брат Титус. - Мы просто делаем то, что и должны делать, то есть бороться со злом, а вар на Запретных землях - это зло, и немалое. Потому его и бросили в огонь.

- В огонь, значит... - мужик откуда-то выхватил длинный нож и приставил его к горлу Андреаса. - А теперь послушайте меня, святоши! У вас в монастыре наверняка есть запас вара, вот и принесите его сюда, а не то я этому вашему красавчику так рожу распишу, что мать родная не узнает!

Тут уже загудела толпа, ведь к тому времени здесь собрались все те, кто направлялся в Запретные земли. Мужчины понимали, что этот человек явно перехватывает в угрозах, и если что пойдет не так, то и им не поздоровится. Как бы ты не был зол или разгневан, но грозить ножом монаху, да еще выдвигать такие условия - это явный перебор.

- Я лучше тебе скажу, что случится, если ты хотя бы слегка поцарапаешь брата Андреаса... - голос брата Титуса был совершенно спокоен. - Всех вас через четверть часа выставят из монастыря, только вы отправитесь не в Запретные земли, а назад, в Лаеж. Исключений ни для кого не будет. Думаю, каждому понятно, что ни о какой охране в пути и речи быть не может. Пойдете, полагаясь только на свои силы и умение. Кто не захочет идти, тот может сидеть перед воротами монастыря ровно столько, сколько ему заблагорассудится: назад все одно никого не пустят, а здесь по ночам тоже... интересно. Обещаю незабываемые впечатления.

Ответить ему не успели, потому что заскрипела открываемая калитка, и в дверном проеме показался брат Ютус, а рядом с ним скалил зубы Пушок. При вине огромной собаки, которая явно была далеко не в самом лучшем расположении духа, многие шарахнулись в сторону.

- Время, отпущенное отцом-настоятелем для разговора, подошло к концу... А это еще что за размахивание железками? - брат Ютус заметил нож в руках мужчины, и едва ли не закричал. - Олух, немедленно бросай нож подальше! У меня собака выдрессирована именно на вид оружия в чужих руках! Ахнуть не успеешь, как окажешься не только без руки, но и без половины плеча! И то, и другое отмахнет одним разом, и не заметит! Быстрей, а не то я собаку не удержу!

Страх перед большим зверьем сидит в каждом из нас, и потому стоило всего лишь увидеть вздыбленную шерсть собаки и оскаленные зубы, а заодно услышать и грозное рычание громадного пса, как мужчина, недолго раздумывая, бросил на землю нож, а потом и сам шагнул в сторону.

- Все, шутки кончены!

- Если бы они были не кончены, то у тебя сейчас половины головы уже точно не было... - проворчал брат Ютус. - А может и еще чего... Твое счастье, богохульник, что нож вовремя бросил, а не то собака у меня с утра еще не кормлена... Братья, вам пора в монастырь, а остальные миряне пусть идут на отдых. Может, завтра с утра и направитесь в те богопротивные земли. Братья, идите в обитель, а иначе я должен буду доложить о нарушении отцу-настоятелю.

Андреас и брат Титус молча прошли к калитке. Перед тем, как войти в нее, Андреас повернулся, и произнес:

- Мир вам, люди добрые!

Когда же за ними захлопнулись двери и загремели закрываемые засовы, молодые послушники переглянулись между собой, и непонятно почему рассмеялись.

- Ну что, поговорили? - поинтересовался брат Ютус, поглаживая Пушка. - Надеюсь, впечатлений хватит надолго.

- Еще как... - усмехнулся Андреас. - Брат Ютус, прошу тебя об одолжении: если этот мой так называемый приятель еще раз постучит в окошко и попросит меня позвать...

- Боюсь, что в таком случае у меня Пушок с поводка сорвется! - горестно вздохнул брат Ютус. - Ну, никого он, конечно, не загрызет, но если челюсти чуть-чуть на заднице твоего приятеля сожмет, то можешь мне поверить - это будет богоугодное дело!

И почему мне не хочется с этим спорить? - с насмешкой подумал Андреас.

Глава 4

- А теперь, сын мой, ответь, при каких именно обстоятельствах ты познакомился с принцессой Абигейл? - отец Маркус прошелся по своему кабинету и присел возле столика, на котором стояла большая глиняная кружка с горячим питьем, которое монастырский аптекарь готовил для настоятеля. Увы, но отца Маркуса частенько мучили головные боли, и потому особый напиток из трав настоятель должен был пить не менее трех раз в день. - Видишь ли, у меня есть немало вопросов, на которые я бы хотел получить ответ до того, как приму окончательное решение насчет твоей дальнейшей судьбы. Должен сказать, что я все еще не могу определиться, стоит мне идти навстречу многочисленным просьбам отпустить тебя в мир, или же позволить остаться в нашей обители.

- Наше знакомство с принцессой Абигейл состоялось достаточно давно...

- Сын мой, у меня, спасибо за то Светлому Единому, хорошая память, и я прекрасно помню наш вчерашний разговор... - настоятель присел за столик и взял в руки кружку, от которой одуряющее пахло травами. - Ты сказал мне, что познакомился с принцессой семь лет назад, и в то время она была сущим ребенком. Я пока что не понимаю другое: почему сейчас эта юная девушка остановила свой выбор именно на тебе? В миру есть множество других, не менее достойных молодых людей, не связанных монашескими обетами... Или я что-то не знаю?

- Отец Маркус, в истории нашего знакомства нет ничего недостойного!

- Не стоит кипятиться, сын мой, я вовсе не имел в виду что-либо непорядочное... - настоятель поставил кружку на стол и привычно взялся за четки. По словам отца Маркуса, они помогали ему в раздумьях... - Просто я хотел бы представлять полную картину вашего знакомства, и вместе с тем стремлюсь понять, чем руководствовалась эта юная особа при выборе своего будущего супруга. Конечно, тут есть и вполне обоснованные политические причины, которые принцесса наверняка имела в виду: общие границы, стабильное положение нашей страны, весомая помощь, которую можно будет получить для очистке Бенлиора от безбожников... Тем не менее, должен сказать: я достаточно долго живу на свете, чтоб понять: выбор принцессы Абигейл обусловлен еще и некими личными мотивами. Я прав?

- Мне трудно ответить на этот вопрос - эту девочку я почти не помню. За те семь прошедших лет я о ней почти не вспоминал. Вернее, вообще не вспоминал.

- Так... - настоятель перебирал четки. - Тогда постарайся воссоздать, и как можно точнее, те обстоятельства, при которых произошло ваше знакомство. По-моему, причина находится именно там.

- Но это было так давно! Я плохо помню...

- Сын мой, ты даже не представляешь себе, на что способна наша память! Вспомни погоду, в то время стоящую на дворе, во что ты был одет, кто был с тобой в это время, еще что-либо, запавшее в душу... Поверь мне: если ты постараешься, то можешь восстановить очень многое. Я тебя не тороплю...

Андреас молчал, пытаясь вспомнить свою жизнь в миру, а вместе с тем и все то, что он усиленно пытался забыть весь последний год, и что, кажется, ему в какой-то мере удалось...

Итак, семь лет назад, свадьба наследного принца Карлиана... Ну, в особо приятельских отношениях с принцем они никогда не были, к тому же в то время Андреас вел жизнь, о которой сейчас ему совсем не хотелось вспоминать. Как это ни стыдно признать, но Журмер, рассказывая о прошлом Андреаса, кое в чем был прав...

Свадьба Карлиана... Тогда Адриану было девятнадцать лет. Надо сказать, что он, и верно, внешне унаследовал редкостную красоту матери - совершенно неотразимый блондин высокого роста, с серыми глазами и тонкими чертами лица. А если ко всему этому добавить, что нрав у парня был легкий и язык подвешен очень даже неплохо, то станет понятно, отчего Адриан пользовался невероятным успехом у женщин.

То, что внешне он удивительно хорош - это парень понял с детства, и подобное ему льстило донельзя. Красотки не просто увивались за дивным красавчиком - можно сказать, проходу не давали, и молодой человек своего не упускал. Вместе с тем он ( как и многие из его друзей-приятелей) придерживался твердого правила: с незамужним девушками из хороших семей ни в коем случае не связываться (благо хватает замужних, желающих внести в свою скучноватую семейную жизнь некий волнующий момент), а не то есть реальная опасность оказаться в храме перед аналоем и с обручальным кольцом на пальце. А заодно и с хомутом на шее...

Правда, общую картину несколько портило осознание того печального факта, что он всего лишь один младших из сыновей всесильного герцога, и фамильного перстня с герцогской короной ему не увидеть, как своих ушей. Но в этом, если вдуматься, есть и хорошие стороны: пока что с браком молодого человека никто не торопил, и потому он мог проводить время так, как ему нравится. Жаль только, что беззаботная жизнь не может долго продолжаться, и с того времени, как Адриан отделится от семьи, он будет гол, как сокол: ни титула, ни денег, а во дворец родителей он может приходить всего лишь как гость.

Конечно, герцог Лурьенг получал немало предложений о женитьбе его сына Адриана, и некоторые из них заслуживали интереса, но пока что среди не находилось такого, которое бы устроило семью всесильного герцога. Богатые купеческие дочки, состоятельные вдовушки, или же девушки из знатных, но полностью обедневших семейств... Нет, все пока не то, можно и подождать более выгодной партии, тем более что Адриан еще совсем молод. Пусть парень не имеет титула, но его удивительно красивая внешность - это тот же товар, который может иметь свою цену.

На бракосочетании наследного принца, а потом и на торжественном приеме во дворце короля Адриан обязан был присутствовать вместе со всеми членами своей семьи, и тут уже неважно, хотелось ему этого, или нет. Что ни говори, а герцоги Лурьенг были родственниками короля, и потому отсутствие одного из членов этого уважаемого семейства сразу стало бы заметно, и могло быть расценено, как проявление неуважения к коронованным особам: увы, но придворная жизнь и интриги при троне - это еще тот клубок целующихся змей!

Будь на то воля Адриана, то он бы к этому торжественному приему во дворце и близко не подошел, и на это у него были свои причины. Дело в том, что молодой человек к тому времени несколько хватил через край со своими бесконечными любовными историями, и сейчас на празднестве присутствовало едва ли не десяток тех дам, которым он в свое время, выражаясь словами придворных поэтов, пронзил сердце стрелой любви, а говоря проще, успел задурить голову. Адриан достаточно хорошо успел понять женскую натуру, и понимал, что если на приеме хоть одна из этих особ увидит его воркующим с какой-то красоткой и не уделяющим внимание ей, своей прежней пассии ( чего там скрывать: каждой из них молодой человек с огнем во взоре клялся в том, что она - воплощенная мечта всей его жизни!), то последствия могут быть более чем непредсказуемыми. К сожалению, оказавшись в оскорбляющей ее ситуации, женщина частенько совсем не думает головой, а живет только захлестнувшими ее чувствами, но вот последствия необдуманных поступков обиженных женщин приходится разгребать мужчинам - на это Адриан уже успел насмотреться.

Увы, но его опасения подтвердились полной мерой: все его возлюбленные дамы были здесь, и каждая старалась, как бы невзначай, но следить за неотразимым красавцем, укравшим ее сердце. Молодой человек понимал всю сложность ситуации: не подойти к каждой из приятельниц было нельзя - оскорбится, и в то же время подойти невозможно - остальные враз поймут, в чем дело, а женская ревность страшна...

Выход был только один: весь прием провести рядом с такой дамой, к которой нужно относиться со всем почтением, и к кому никто из влюбленных баб не будет ревновать. Вариантов было немного: для этого дела подходили только или очень пожилые особы, или же наоборот, очень юные, проще говоря, дети.

Как Адриан не всматривался в лица гостей, но чуть живых старушек среди них не было. Как раз наоборот: только стоило Адриану чуть повнимательнее посмотреть на одну из дам в более чем преклонном возрасте (из числа тех, что едва ли не рассыпались на ходу), как та враз преображалась, начинала улыбаться, поглядывать с интересом на молодого красавца, и даже чуть расправляла сгорбленные плечи. Брр, еще не хватало, чтоб бабули вздумали вспомнить свою давным-давно ушедшую молодость!..

Что же касается юных девиц, то и тут Адриана ждало разочарование: девчонки лет тринадцати-четырнадцати с таким нескрываемым восторгом поглядывали на возможного жениха, что он и сам не горел желанием подходить ни к одной из них. Еще, не приведи того Небеса, какая из этих юных дурочек напридумывает себе невесть чего, да еще и кинется при всех тебе на шею! Обвинят потом в растлении малолетних, век не отмоешься! Попробуй, докажи после этого родителям этой несовершеннолетней, что ты ничего такого ей не говорил и ни на что не намекал! А не то (не приведи того даже в страшном сне!) еще и жениться придется, как благородному человеку! К тому же подле этих юных глупышек, как правило, стояли их родители, и еще неизвестно, как бы среагировали дамы сердца Адриана на то, что он вертится возле одной из таких вот далеко не старых мамаш...

Молодой человек уже совсем, было, решил удрать с праздника - а, будь что будет!, но тут его взгляд случайно упал на маленькую фигурку в неприметном платье, стоящую едва ли не в углу огромного зала. Хм, ребенок на столь важном приеме, да еще и стоит в одиночестве... Адриан хорошо знал правила: на такие празднества дети допускаются только в том случае, если они относятся к семье коронованных особ. Так, кто тут приехал всей семьей?

Молодой принц быстро перебрал в голове все королевские семейства, тем более что со многими из них он сегодня уже встречался в храме, во время бракосочетания принца. Так, из горного края приехали аристократы старше восемнадцати лет, а что касается детей из других стран, то это были только мальчишки... Стоп! Сестры из Бенлиора! Только там правит не король, а королева, и вся ее семья, то есть все четыре единокровные сестры, приехали сюда. Без сомнения, эта девочка, едва ли не забившаяся в угол - одна из них! Точно, кроме этой малышки в зале нет детей ее возраста.

Невольно вспомнились все эти четыре молодые женщины, вернее, три - младшую он совсем не запомнил, слишком мала, чтоб на нее можно было обратить внимание. Каждая из тех сестриц далеко не красавица, но, слава Богу, и не уродины - внешне совершенно обычные, ничем не примечательные особы, во всяком случае, ни одна из них на Адриана не произвела ни малейшего впечатления. Старшая из сестер - королева Бенлиора, была уже замужем, вторая и третья, как говорится, в поиске, а до ребенка в таких случаях никому нет никакого дела. Как же звать ту малышку? Ему об этом говорили... А, вспомнил: Абигейл!

К сожалению, Адриану было хорошо известно будущее таких вот младших дочерей в знатных семьях: нередко бывает так, что если не найдется тот, кто возьмет за себя девушку пусть и знатную, но без особого состояния, то этих несчастных ждет или печальная участь старой девы, или же монастырская келья. Частенько многим из младших дочерей коронованных особ в качестве приданого дается всего лишь определенная сумма в золотых монетах - и только. Дело в том, по закону почти все состояние обычно достается старшей из дочерей, а на всех девок (особенно если их в семье много) денег не напасешься! Конечно, кое-кто из до неприличия разбогатевших простолюдинов были вовсе не против взять в жены девушку из королевского рода, настоящую аристократку - многим хочется облагородить свое простое семейство!, только вот на подобный мезальянс соглашаются далеко не все.

Адриан вновь покосился по сторонам: ого, а парочка из его тайных подружек уже сердятся, и ему надо что-то решать. Можно, конечно, втихую уйти отсюда, но еще неизвестно, как на подобный фортель посмотрит общество: что ни говори, но сейчас здесь собрался чуть ли не весь цвет аристократии из многих стран, и правила поведения нарушать не следует. Что ж, из двух зол надо выбирать меньшее, тем более что жена маршала Фрое начинает злиться и уже готова лично подойти к своему молодому любовнику, а своей скандальной женушки ( особенно когда она не в настроении), опасается даже храбрый маршал - бедняга предпочитает все дни пропадать в казармах, лишь бы лишний раз не попадаться на глаза любимой жене! Ох, не надо было Адриану связываться с этой крутой на расправу бабой! А если учесть, что маршальша к этому моменту уже успела хорошо выпить... Все, что угодно, только не это!

Молодой человек и сам не заметил, как просто-таки подлетел к девочке, притаившейся в углу.

- Принцесса Абигейл, я счастлив видеть вас! - и он склонился в изящном поклоне перед растерявшейся девчушкой. - Понимаю, надо найти кого-то, чтоб он представил меня вам, но в этой толпе сложно отыскать общих знакомых. Я...

- А я знаю, кто вы! - надо же, отметил про себя Адриан, а эту девочку так легко не собьешь. Быстро ориентируется... - Вас звать Адриан, и вы четвертый сын герцога Лурьенг! Я вас еще в храме заприметила, во время бракосочетания...

О, женщины! - вздохнул про себя молодой человек. Ты думаешь, что им еще в куклы играть надо, а они с младых ногтей уже высматривают себе кавалеров!..

- Вот именно потому я и решился подойти к вам! - продолжал Адриан. - Вы - четвертая дочь в вашей семье, я - четвертый сын в своей! Вам не кажется, что у нас может найтись немало общего? Во всяком случае, темы для обсуждения у нас с вами уже имеются. Ну, а раз так обстоят дела, то осмелюсь предложить вам быть моей спутницей на сегодняшний вечер.

- Что? - пискнула девчонка в полной растерянности от услышанного.

- Я, как вы видите, пришел на это празднество в одиночку, и у меня нет дамы... - продолжал Адриан. - И потому осмелюсь льстить себя надеждой, что вы окажете мне эту честь, ибо я...

Договорить молодой человек не успел, потому что девчонка обоими руками вцепилась в его ладонь.

- О да, да, конечно да!!

Все бы ничего, но юная принцесса при этом с таким обожанием смотрела на своего нежданного кавалера, что тому стало неловко. Кажется, если бы сейчас добрый волшебник насыпал перед девчонкой гору бриллиантов - все одно такого сияющего взгляда у принцессы не было бы! Эта девочка смотрела на стоявшего перед ней молодого человека так, как будто увидела волшебную мечту, или же сказку, сбывшуюся наяву.

Весь оставшийся вечер молодому человеку пришлось играть роль верного рыцаря, причем частенько под улыбки и ухмылки окружающих. Девочка оказалась словоохотливой, непоседливой, и к тому же трещала без остановки, а Адриан искоса ее рассматривал. Худенькая, нескладная, выглядевшая младше своих лет, с заурядной внешностью, хотя в этом возрасте еще трудно определить, как будет выглядеть ребенок, когда вырастет, хотя уже сейчас можно понять, что красавицей она вряд ли будет. Да и не в кого ей блистать особой красотой - вон, ни на одной из ее старших сестер взгляд мужчины не задержится. Зато, судя по всему, девочка оказалась весьма наблюдательной, да и на язык острой, а ее слова о том или ином госте по-настоящему забавляли молодого человека. Но с каким счастьем во взоре она шла, положив свою ладошку на согнутую руку своего спутника!..

Все же Адриан заметил, что она стесняется своей невзрачной одежды. Ее можно понять: у Адриана был роскошный наряд из темно-синего бархата, отделанным серебряной нитью, и молодой человек выглядел в нем просто потрясающе. Что же касается Абигейл, то на ней хотя и было платье из дорогого кхитайского шелка, но вот цвет у этого шелка уж очень невзрачный - серый, да и само платье сшито очень просто, безо всяких изысков, к тому же фасон был несколько старомоден. Если бы на девочке было хоть какое-то украшение, то платье выглядело бы куда лучше, но, как видно, никто и не подумал об этом - мол, на один раз и так сойдет! Наверняка кто-либо из старших сестер отдал малышке свое старое платье: на четвертую по счету принцессу нет смысла лишний раз тратиться, пусть донашивает одежду за старшими, все одно путь девке, скорей всего, лежит в монастырь... А ведь эта девочка стесняется своего простого платья, и понимает, что среди толпы разряженных гостей выглядит, словно незаметная серая мышка.

Правда, у этой мышки, несмотря на юный возраст, оказался довольно твердый характер. Стоило хоть кому-то из женщин приблизиться к новоявленному кавалеру, как юная принцесса без всяких разговоров просто-таки оттаскивала в сторону своего великовозрастного спутника, за что молодой человек был ей искренне благодарен: хватит с него на сегодня знакомств, новых не надо! А еще хорошо то, что ни одна из его многочисленных дам сердца не только не хмурит брови, а вместо этого все они довольно улыбаются: понятно, что ни о какой измене здесь речи нет, и быть не может!.. Похоже, парень и сам не рад, что ему кто-то навязал опекать эту сопливую девчонку, да только поделать в этой ситуации ничего не может, и потому вынужден досконально следовать полученным указаниям. Впрочем, и без того понятно, кто стоит за спиной красавца: тут наверняка не обошлось без приказа родственников этого молодого человека, чтоб их!..

Они прогуливались по усыпанным песком дорожкам парка, когда Адриан решил немного порадовать девочку: с куста ярко-красных роз он сорвал целую гроздь распустившихся мелких розочек и приколол их к платью Абигейл. Удивительно, но после этого невзрачный серый шелк словно расцвел, и простое платье стало выглядеть в чем-то даже изыскано, а девочка посмотрела на своего кавалера так, что Адриану хотелось оглянуться, чтоб увидеть, какое же небесное божество стоит подле него...

Вне опасений Адриана, общество с пониманием отнеслось к ухаживанию молодого аристократа за юной принцессой. Все сочли это оригинальным, неожиданным, трогательным, забавным и очень милым поступком. Правда, некоторые были уверены, что молодой принц кого-то разыгрывал, или же это было просто глупое пари, но большинство людей склонялось к мнению, что оказывать внимание принцессе Абигейл Адриану приказал его отец, герцог Лурьенг. Похоже, этот умник что-то опять задумал... Ну, расчеты и интриги - при дворе это дело обычное, связанное с политикой и интересами двух соседних стран, а значит, можно отнестись с искренним уважением и даже сочувствием к молодому человеку, который ставит интересы политики впереди собственных развлечений.

Что же касается самого Адриана, то тот выкинул из головы этот никому не нужный прием уже на следующее утро. Впрочем, отец, кажется, правильно понял причину необычного поступка сына, и, хотя не увидел ничего плохого или предосудительного в ухаживании за юной принцессой, все же сдержанно посоветовал красавцу-сыну иногда думать головой, а не то в жизни бывают такие ситуации, из которых так просто не выкрутишься. Понятно, что герцог имел в виду вовсе не Абигейл...

Через пару дней, направляясь в королевский дворец на свидание с очередной дамой, Адриан уже и думать забыл о принцессе Абигейл. Тем удивительнее было то, что она встретила его едва ли не на ступенях дворца, причем девочка, увидев Адриана, просто-таки стала излучать счастье, и побежала навстречу принцу, перепрыгивая через ступеньки. Будь ее воля, она бы повисла у парня на шее. Похоже, юная принцесса нисколько не сомневалась в том, что молодой человек пришел именно для того, чтоб увидеть ее.

- Адриан! А я вас жду! Я знала, знала, знала, что вы придете меня проводить! А они мне не верили!

Похоже, королевское семейство Бенлиора направляется домой. Теперь понятна суета и толчея у ворот, сундуки и ларцы, загружаемые в экипажи, всадники на лошадях... Что ж, счастливого пути! Если честно, то Адриан не имел никакого представления о том, что сестры уезжают, а это значит, что ему надо срочно делать хорошую мину при плохой игре.

- Простите, принцесса, кто вам не верил?

- Мои сестры! Они еще и подсмеивались надо мной, говорили, что внимание, которое вы мне оказали на празднике - это была просто шутка! Дескать, вы хотели просто выставить меня в нелепом виде, или просто желали кого-то подразнить!

Вот дылды великовозрастные! - с досадой подумал Адриан. - Неужели было так сложно сказать ребенку что-то хорошее? Или сестер этой маленькой девочки так задело то, что он оказывал внимание ей, а не им? Дуры...

- Прошу меня простить, принцесса, но придти раньше я не мог! Что же касается ваших сестер, то, надеюсь, сейчас они поймут, что ошибались. И потом, вам надо знать, что я не любитель шуток с дурным оттенком. Кроме того, должен сказать, что с моей стороны в отношении вас не было ничего, кроме искреннего расположения.

- Конечно! - в голосе девочки было такая безграничная уверенность в непогрешимости этого утверждения, что Адриан даже немного растерялся. - Я и не сомневалась в ваших высоких душевных принципах! Это так благородно! Адриан, понимаю, у вас столько дел и забот, и так мило, что вы нашли время, чтоб проводить меня! Я вам так благодарна!

- Что вы! Это я должен благодарить вас за оказанную честь быть моей дамой на том чудесном празднестве... - отделался Адриан дежурной фразой.

Впрочем, юная принцесса восприняла ее всерьез, и ее щеки порозовели от радости.

- Адриан, в тот день вы прикололи мне розы такой красивой заколкой, и я хотела бы вернуть ее вам...

- Принцесса, я буду рад, если вы оставите у себя эту безделушку как память обо мне.

Вообще-то эта изящная серебряная заколка для одежды, украшенная тремя небольшими бриллиантами, нравилась и Адриану - уж очень она была удобная, и подходила почти к любой одежде, но молодому человеку не хотелось расстраивать девочку. Пусть хоть чему-то порадуется, вряд ли ей часто дарят подарки, и уж тем более такие дорогие!

- Адриан! - ахнула девочка. - Спасибо! Я вас никогда не забуду!

- Почту за честь... - молодой человек наклонил голову, прикидывая, как ему побыстрей отвязаться от этого излишне говорливого ребенка. В конце концов, его ждет дама, а он тут с младенцем лясы точит!

- Принц, скажите, а у вас есть невеста? - девчонка и не думала от него отставать.

- Увы, но до сегодняшнего дня я еще так и не нашел свою возлюбленную... - улыбнулся Адриан. - Надеюсь, у меня еще все впереди.

- Адриан, а вы... То есть я хотела сказать... Я ведь вырасту! - выпалила девчонка, глядя на молодого человека. - Через несколько лет...

Ого, вот это хватка! - Адриан только что мысленно руками не развел. Да, тут надо остерегаться - эта младшая принцесса, когда вырастет, своего не упустит! Она, если можно так выразиться, уже запускает обе лапки в предполагаемую добычу...

- Я понимаю... - торопливо продолжала девчонка, - понимаю, что вам может приказать жениться отец, или в этом появится государственная необходимость...

- Или я могу встретить какую-то девушку, в которую могу влюбиться... - Адриан понял, что ему следует как можно скорей прекратить этот разговор, иначе малышка может навоображать себе невесть чего. - А может, вы однажды повстречаете прекрасного юношу... Милая принцесса, никто из нас не знает, что его может ожидать в будущем. Но я запомню ваши слова, и мне было бы приятно, если бы не только вы оставались в моем сердце, но и я в вашем.

- Вы из него никогда не уйдете! - выпалила девчонка, глядя влюбленными глазами на Адриана.

- Поверьте, я искренне рад это слышать! Простите, Абигейл, но я забежал только на минуту, чтоб проститься с вами. Дела...А, вот еще что! - и Адриан достал из кармана небольшую бонбоньерку с конфетами, которую намеревался, было, вручить той даме, на встречу с которой он торопился. Ничего, дамочка переживет без сладкого, тем более что она и без того пирожные наворачивает чуть ли не целыми подносами. Может, без этих конфет похудеет немного... - Это всего лишь конфеты. Надеюсь, они скрасят вашу дорогу.

- Адриан... - прошептала потрясенная девчонка, принимая изящную резную коробочку. - Я никак не ожидала...

Больше Адриан не стал ничего слушать. Согнувшись перед девочкой в самом изысканном поклоне, на какой только был способен, он поспешил уйти, не оглядываясь...

...- Святой отец, вот и все, что я могу вспомнить о моих встречах с принцессой Абигейл... - Андреас чуть развел руками. - Как видите, там нет ничего такого, в чем меня можно было бы упрекнуть. Конечно, хвалить меня тоже не за что: по сути, я использовал этого бедного ребенка, чтоб прикрыть собственные огрехи. Должен сказать, что с той поры об этой девочке я почти не вспоминал, ну, может, приходила она мне на память один или два раза...

- Сын мой, я все понял... - настоятель, вопреки опасениям Андреаса, вовсе не выглядел рассерженным. - Похоже, что вы, сами того не желая, влюбили в себя эту девочку. Вообще-то я могу понять, что тогда произошло: насколько мне помнится, принцессе Абигейл не было и четырех лет, когда умерла ее мать, вдовствующая королева, и на трон взошла старшая из ее дочерей, а остальные три сестры с той поры жили в несколько стесненных условиях. Увы, но в случае смерти королевы на престол может претендовать следующая из трех сестер, старшая по возрасту, а соперниц никто не любит, пусть даже таковыми считаются самые близкие родственники. Судя по всему, до самой младшей девочки никому в семье вообще не было никакого дела, она росла сама по себе, хоть и в королевских покоях, но никому не нужная. И вдруг появляетесь вы, молодой прекрасный юноша, который выделяет ее из толпы... Н-да, это именно то, о чем мечтает едва ли не каждая девочка. Без сомнения, тот прием был едва ли не самым светлым моментом ее жизни. К тому же с вашей незаурядной внешностью и умелым обращением с дамами...

- Но я ничего такого ей не говорил! Ну, почти не говорил...

- А это и не требуется... - усмехнулся отец Маркус. - Несчастным одиноким детям вполне достаточно совсем немного настоящего внимания и заботы - остальное они дорисуют в своем воображении, и будут свято верить в свои фантазии. Думаю, не ошибусь, если предположу, что принцесса Абигейл мечтала о новой встрече с момента расставания, и все эти годы мысленно была с вами. Бедное создание! Эта девочка влюбилась в вас раз и навсегда, и, похоже, была уверена в вашем ответном чувстве. Именно эта уверенность придала ей сил, и теперь мне стало понятно, отчего девушка не только смело кинулась в бой за свое счастье, но и сумела противостоять сестре-королеве и ее мужу, который безуспешно пытался доказать незаконность подписанного договора о свадьбе. Между прочим, нынешний принц-консорт так и не успокоился, по-прежнему пытается внушить всем и каждому, что будто бы принцесса Абигейл ранее уже давала обещание выйти замуж за его младшего брата... Вы сказали, что на момент вашего знакомства юной принцессе было двенадцать лет?

- Да. Мне же в то время исполнилось девятнадцать.

- Путем нехитрых подсчетов можно сказать, что сейчас принцессе Абигейл девятнадцать лет, а вам, сын мой, двадцать шесть. Для вступления в брак вполне подходящее время.

- Как?! Вы хотите...

- Сын мой, я пока что не принял окончательного решения... - настоятель тяжело вздохнул. - Небеса свидетели: я никак не хочу отпускать вас из обители, к которой вы успели прикипеть сердцем, и служение в которой, как мне кажется, является вашим истинным призванием. В то же самое время на меня оказано довольно серьезное давление, а есть такие просители, которым, как правило, не отказывают.

Андреас невольно бросил взгляд на столик, где по-прежнему кучей лежали исписанные листы бумаги. Знал бы, чем закончится невинная просьба дядюшки передать письмо отцу Маркусу - лично бы спалил это послание в костре! Хотя подобное вряд ли могло хоть что-то изменить, уж слишком серьезный вопрос стоит на кону.

- Видишь ли, сын мой... - продолжал настоятель. - До того дня, пока не принят постриг, ты имеешь полное право покинуть обитель без особых сложностей. Если я все же соглашусь отпустить тебя в мир, то на это мне потребуется и твое согласие, а иначе это будет выглядеть как принуждение, или (не приведи того Небеса!) как изгнание. Понимаю, ты вряд ли захочешь покинуть наш монастырь по своей воле, но обстоятельства сложатся таким образом, что тебе все же придется уйти от нас, то стоит помнить: к Богу можно приходить по-разному, и для этого просто нужно делать то, что в твоих силах, ведь главное, чтоб душа оставалась чистой. Молиться - это не только класть поклоны, но еще и помогать людям по мере своих сил. Чем больше отдашь, тем больше приобретешь. Кто знает, может именно для этого Светлый Единый и желает оставить тебя в миру... Думаю, мы с тобой в ближайшее время еще поговорим об этом.

- Хорошо, отец Маркус.

- Это еще не все. В том послании, что ты мне привез, было письмо от твоего дяди, графа Лиранского, и его сообщение меня несколько встревожило. Вернее, слово "несколько" тут не подходит, сообщение встревожило меня всерьез. Скажи, сын мой, со своим дядей вы говорили о чем-либо, касающемся Запретных земель?

- Да, разумеется. Должен сказать, что и меня удивили его слова. Не хочется думать, что он прав в своих предположениях.

- Мне нужны подробности вашей беседы.

Вообще-то Андреас и сам был обязан поведать отцу Маркусу о своем разговоре с дядей. По правилам, существующим в монастыре, молодой послушник должен первым подойти к настоятелю и рассказать ему обо всем, о чем беседовал с дорогим родственником - у братьев не должно быть секретов от того, кто отвечает за обитель.

Вообще-то Адриан и не собирался нарушать правила, только вот ранее у него никак не получалось переговорить с отцом Маркусом. Возможно, когда милый дядюшка в Лаеже беседовал с племянником, то он, помимо всего прочего, рассчитывал еще и на то, что Андреас передаст настоятелю их разговор.

Между прочим, дядюшка наговорил много плохого. Оказывается, в мире уже давненько происходит нечто непонятное, вызывающее серьезную тревогу у правителей многих государств. Несмотря на то, что внешне все более или менее тихо, но те беспорядки, что происходит в Бенлиоре, начинают понемногу проявляться и в других странах, пусть пока и не столь заметно. Непонятно почему идут разговоры о том, что люди поклоняются не тем Богам, среди бедняков растет неповиновение, появляются какие-то непонятные проповедники со сладкими речами о добром старом времени, к которому необходимо вернуться, меж городами и странами под видом торговцев курсируют странные личности, кое-где раздаются прямые подстрекания к бунту...

Дальше - больше. Отмечены случаи непонятного поведения ранее спокойных, казалось бы, людей: некоторые из них ни с того, ни с сего словно впадают в безумие, и с оружием в руках пытаются убить священников и кое-кого из аристократов, причем таких, кто особо яростно борется с нечистью. По счастью, простой люд при этом не страдает. На одно-два подобных происшествия можно было бы не обратить внимания - всякое бывает!, но подобных трагедий становится все больше и больше. Создается впечатление, будто кто-то осознанно устраняет тех, кого следует опасаться в первую очередь. Более того: несколько раз в руки стражи попались странные артефакты, которые, как позже выяснилось, относились к самой темной магии, и которые уже давно не встречались в мире людей.

Конечно, стражники во всех этих странах не дремали, и по мере своих сил и возможностей пытались разобраться, что же, собственно, происходит, и с чем связан такой всплеск непонятной активности сил, которые стараются пошатнуть устоявшийся порядок в мире. Что ни говори, но сейчас людям грех жаловаться: войны никто не ведет, неурожаев нет, как нет ни мора, ни голода. Золотое время, живи и радуйся, только вот непонятно отчего волна недовольства понемногу становится все выше и выше, беспорядки ширятся, а подобное привести к добру никак не может.

В общем, думай - не думай, а понятно, что разжигание таких страстей без причины не происходит. Значит можно предположить, что существует некто, пытающийся разрушить все то, чего люди достигли к этому времени. Вопрос: кто это может быть? Ведь для того, чтоб недовольства одновременно вспыхнули в самых разных странах, и уж тем более для того, чтоб они там продолжались и ширились - для этого надо постоянно вливать в протестное движение огромные деньги! Просто так, без всякого на то подталкивания, народ роптать не станет, да и внешних причин для этого пока что нет.

Вывод из всего происходящего может быть только один: существует некто, кто имеет о-го-го сколько золота, вернее, неисчерпаемые запасы этого желтого металла, которое он желает потратить на свержение нынешней власти даже не в одной, а в нескольких странах! Между прочим, задачка не из легких...

Кроме того, стражники разных стран не единожды перехватывали курьеров, везущих неподъемные сумки золота и драгоценных камней. После допросов с пристрастием этих самых курьеров дознавателям удалось выяснить немного, зато сведения были по-настоящему важные: как и предполагалось, эти ценности предназначались на разжигание недовольства и организацию бунтов. Долгие поиски столь щедрого дарителя для блага толпы ни к чему не привели, но поступления ценностей по-прежнему не прекращаются, и постепенно кое-кто стал всерьез подумывать о том, не идет ли какой утечки золота и других сокровищ из Запретных земель? Да и дряни разной в мире стало появляться немало - одни вновь найденные темные артефакты чего стоят! Всем известно, что если какие-то из этих артефактов и сохранились в этом мире, то, скорей всего, эти предметы находятся на Запретных землях.

Конечно, не хочется думать о том, будто кто-то из живущих в монастыре пропускает в мир людей столь опасные игрушки, но что можно предположить еще? Всем известно, что горы вокруг Запретных земель совершенно непроходимы, и потому на ум приходят только два варианта ответа: или живущие на Запретных землях нашли какой-то выход оттуда ( что маловероятно), или предает кто-то из обитателей монастыря Святого Кармиана, за хорошую мзду закрывая глаза на то, какую дрянь выносят с тех самых земель!

Именно о том, возможно это или нет, и расспрашивал Андреаса дядюшка Эдвард. В свою очередь, Андриан, едва ли не закипая от обиды, постарался пояснить дядюшке, что невозможно ни то, ни другое. За многие сотни лет еще никому не удалось найти выход из Запретных земель по одной простой причине - его просто не существует! В свое время Боги наложили такие мощные заклятия на воздвигнутые ими горы, что их не под силу преодолеть ни людям, ни тамошним обитателям. Что же касается братьев-кармианцев, то оскорбителен один только намек на то, будто кто-то из них может отринуть свои клятвы и обеты. К тому же все, кто обитает в монастыре, хорошо знают друг друга, там каждый человек на виду, и потому крайне сложно утаить хоть что-то от всевидящего взгляда братьев. Почему сложно утаить? Монастырь Святого Кармиана (если можно выразиться грубо и достаточно примитивно), можно назвать одной большой деревней, где спрятать что-либо абсолютно невозможно. Проще говоря, от людей на деревне не спрятаться...

Неизвестно, устроили ли ответы племянника дорогого дядюшку, во всяком случае, он задал еще немало вопросов как об обители, так и про сами Запретные земли. Трудно сказать, что именно его интересовало, ведь все свои вопросы дядя задавал вразнобой...

- Я понял тебя, сын мой... - отец Маркус вздохнул. - Не сердись на своего родственника, потому как он и впрямь печется об интересах государства. Должен сказать, что и мне прислали письмо, в котором просят ответить на кое-какие вопросы, а заодно прояснить некие моменты, сходные с теми, на которые ты отвечал дяде... К сожалению, в последнее время из расспросов тех, кто возвращается из Запретных земель, можно сложить довольно неприятную картину. Кажется, что ничего особо странного не происходит, жизнь в Запретных землях идет так же, как и многие сотни лет тому назад. В то же время копятся мелкие факты, казалось бы, совершенно незначительные, но когда их ставится очень много, то поневоле начинаешь задумываться, сопоставлять... Сын мой, я благодарен тебе за твои слова, и ты можешь идти. Мне надо приступить к написанию ответов на письма.

- Отец Маркус, я осмелюсь спросить...

- Знаю, что ты хочешь узнать. Позже я сообщу о своем решении насчет твоей дальнейшей судьбы. Пока же тебя ждут дела.

А дел у Андреаса, и верно, хватало. Надо поддерживать порядок в монастыре, и тут работы хватит на всех. До дневной молитвы ему нужно было успеть помыть пол в церкви, протереть окна, пройтись влажной тряпкой по скамьям... На лень и безделье времени просто нет. Будет выглядеть некрасиво и даже неуважительно по отношению к братьям, если он не управится к назначенному сроку.

После дневной молитвы и обеда, Андреас вновь отправился на монастырскую стену. Сегодня у него снова было очередное дежурство, только дневное, с двух часов пополудни до десяти часов вечера. Завтра, если ничего не изменится, он выйдет дежурить в ночную смену, которая начинается в десять часов вечера и продолжается до шести часов утра. Таковы правила, установленные в монастыре, и понятно, что без постоянного присмотра окрестности монастыря оставлять нельзя - за сотни лет тут бывало всякое...

В этот раз Андреасу выпало нести дозор на противоположной стороне стены, то есть с той стороны, где находился Лаеж и та дорога, по которой люди шли к монастырю. Прохаживаясь по верху стены и поглядывая на зеленую полоску леса вдали, Андреас вспоминал разговор с отцом Маркусом. На душе словно кошки скребли, и причиной этому была мысль о том, что ему, возможно, придется покинуть обитель, да и слова о растущих беспорядках в мире радовать никак не могли.

А еще Андреас всерьез злился (хотя это один из грехов) на тех, кто вздумал вмешиваться в его судьбу: молодому послушнику нравилась размеренная монастырская жизнь, пусть даже она и не была столь спокойной, как в иных обителях, только вот менять ее на что-то иное никак не хотелось. Сейчас он чувствовал себя кем-то вроде мячика, который одному из играющих надо первым забить в нужные ворота, чтоб выиграть в очередной схватке сильных мира сего. У молодого человека было только одно желание, чтоб его оставили в покое, однако подобное вряд ли возможно: уж если в дело вмешались государственные интересы, то тут до чьих-то симпатий, желаний и стремлений никому нет никакого дела.

Постепенно мысли молодого послушника переключились на Журмера. По счастью, этот субъект, вместе со всей группой, еще утром ушел в Запретные земли. Как водится, кто-то из братьев в последний раз попытался, было, пояснить старателям, что людям нечего делать в тех отринутых Богами местах, только вот все слова и доводы отскакивали от сознания будущих старателей, как сухой горох от стенки. Каждый мечтал о том, что сумеет отыскать в тех землях настоящее богатство, так что все увещевания монахов пропускались мимо ушей. Ну, как говорится, скатертью дорога, и желаю всем вернуться назад не с пустыми руками, только вот Журмер, этот искатель золота, на глаза Андреасу пусть не показывается - нет никакого желания вновь видеть его самоуверенную рожу.

Это дежурство Андреаса прошло спокойно. Правда, пару раз вдалеке пробегали все те же нелепые птицы - капторы, у стен монастыря вновь крутилась стая трисок... Здесь, на первый взгляд, все тоже выглядело настолько пустынно, тихо и мирно, что казалось странной одна только мысль о том, будто за стенами обители может таиться опасность.

Уже после того, как Андреаса сменили, он узнал, что за это время еще два человека вернулись из Запретных земель. Что ж, хорошо - хоть кто-то возвращается назад, а не то уже не знаешь, на что и думать. За призрачным богатством уходят десятки, а назад возвращаются единицы, причем тех, кто сумел вернуться, становится все меньше и меньше...

На следующий день было объявлено, что братья-кармианцы будут сопровождать пятерых людей, вышедших из Запретных земель, в их пути до Лаежа. Если монахи и удивились, то вида не показали - дело в том, что четверым монахам надо сопровождать всего лишь пятерых старателей, а такое случается крайне редко. Проще говоря, слишком большая охрана для такого малого количества тех, кого надо проводить до города, но раз так распорядился отец Маркус, то, значит, у него для этого имеются все основания. Однако Андреасу было понятно, в чем тут дело: как видно, настоятелю нужно было срочно отправить письма. Зная дорогого дядюшку, можно не сомневаться, что он оставил в Лаеже тех, кто ждет ответа на отправленное с Андреасом послание. Как видно, дело неотложное, раз отец Маркус решил не тянуть с ответом.

Люди ушли, и оставшиеся в монастыре могли только предполагать, сколько новых искателей приключений они приведут с собой на этот раз. Хотя чего там гадать, через четыре дня можно будет увидеть собственными глазами тех, кто в этот раз собирается пойти в Запретные земли.

Братья, как того и следовало ожидать, вернулись на четвертый день ближе к вечеру, когда на землю легли первые вечерние тени, и с собой привели двенадцать человек. В этот раз Андреас дежурил у входных ворот, так что спустился вниз, чтоб встретить вновь пришедших. К тому времени брат Ипатус и еще несколько братьев уже стояли в галерее, ожидая, когда откроются ворота.

Ждать пришлось недолго, и вскоре в раскрытые створы ворот даже не вошли, а вбежали едва ли не взмыленные люди. Что же касается монахов, сопровождающих этот небольшой отряд, то у одного из них была перебинтована голова, у второго обе руки на перевязи, а у третьего, похоже, были травмированы ноги. По счастью, он был в состоянии передвигаться, хотя не столько шел сам, столько его тащил на себе четвертый из братьев, который, похоже, тоже получил ранение. Н-да, судя по их виду, в дороге им пришлось несладко.

- Как прошел ваш путь, братья? - привычно спросил брат Ипатус, хотя и так понятно, что были сложности.

- А, в дороге потеряли пятерых их тех, кто желал отправиться в Запретные земли, да сойдет мир на их душу! - с досадой махнул рукой брат Вайбус, который был старшим среди четверки монахов, тех, кто в этот раз сопровождала старателей. Это у него была перевязана голова, и, судя по большому красному пятну на бинтах, кровотечение все еще полностью не остановилось. Вообще-то брат Вайбус считался спокойным, довольно выдержанным человеком, но сейчас он явно был чем-то раздосадован. - Вот сколько лет вожу в монастырь желающих отправиться в Запретные земли, и каждый раз удивляюсь: это ж не люди, а стадо баранов, прости меня Светлый Единый за такие слова! Так и хочется молить Небеса об их вразумлении, а иначе можно начать отпевать этих несчастных прямо сейчас! Я не знаю, что они будут делать в Запретных землях, если даже сейчас при любом подозрительном шорохе некоторые из этих обормотов едва ли не орут дурными голосами, и, вытаращив глаза, мчатся куда глаза глядят! Зато при настоящей опасности ведут себя, слово последние идиоты! А уж поступают так, что можно только руками развести!

- Что произошло в пути?

- Да еще вчера у нас была дорога, которую можно назвать более-менее нормальной! Мы с братьями даже благодарственную молитву Небесам вознесли за добрый путь! Конечно, не обошлось без шероховатостей - как же без них!, но все было в пределах разумного! Да и сегодня до полудня особых проблем не случилось. А потом, когда остановились на короткий отдых, несколько олухов полезли отлить в кусты, хотя подобное с самого начала было запрещено, только вот некоторым, как выясняется, закон не писан - они, видишь ли, стесняются справлять нужду при всех! Можно подумать, что кто-то из нас мужских причиндалов раньше не видел... Ну, эти олухи и нарвались в кустах на свитта. Вернее, на свиттенка. Естественно, взыграло ретивое, и этого юного сопляка с одного замаха прирезал (вернее, приколол) ножом один из тех шибко стеснительных дурней. Вот тут никто из них башкой думать не захотел, да и стесняться не стал!..

Андреас только что не ругнулся про себя. Вот идиоты! Свитт - это, по сути, обычный лесной кабан, только вот ростом он обычно бывает с хорошего быка, а то и выше, да и характер у этой свинушки достаточно скверный, хотя, надо отдать должное - без причины свитт нападать не будет. Кроме того, сейчас вторая половина лета, и именно в это время у этих достаточно грозных созданий появляется потомство. В отличие от обычных лесных кабанов, у свитта рождается всего два-три детеныша, и за них грозные родители любого загрызут и затопчут в прямом смысле этого слова. Если в лесу нарвешься на детеныша свитта, то без раздумий надо уносить ноги, причем сделать это нужно без раздумий и как можно быстрей. Беда в том, что маленькие свитты невероятно любопытны, постоянно удирают от родителей, и те постоянно разыскивают по зарослям своих излишне шустрых чад, и не повезет тому, кто в этот момент окажется неподалеку от свиттенка...

Увы, но в этот раз людям не повезло: как видно, один из таких маленьких поросят притаился в кустах рядом со стоянкой, и там его увидел кто-то из старателей, ну, и итог предугадать нетрудно... Вообще-то в этой ситуации больше всех не повезло маленькому поросенку: видимо, у того человека сыграл охотничий инстинкт, только вот о последствиях своего поступка тот мужчина не подумал.

Меж тем брат Вайбус продолжал:

- Я когда увидел, как тот молодчик вываливается из кустов с довольной рожей, да еще и свиттенка за собой тащит - так поверите, мне чуть плохо не стало! Вы ж знаете, что будет, когда свитт придет сюда по запаху крови и поймет, что произошло! Да он нас всех истопчет если не в пыль, то в кровавую кашу! А уж если к месту стоянки прибегут вместе папаша и мамаша этого свиттенка!.. Зато этот так называемый охотник никак не мог взять в толк, отчего я кричу дурным голосом, и что мне в этой ситуации не нравится: он еще вздумал чуть ли не тыкать мне в лицо тушку свиттенка - мол, погляди сам, какое добро я добыл! Глаз у меня, дескать, как алмаз, с одного маха приколол поросенка, он и взвизгнуть не успел!.. Мяско свежее, молодое, на углях поджарить - будет самое то!.. Пришлось в двух словах пояснить этому незадачливому добытчику, кто он есть на самом деле, и чем нам может грозить его внезапное желание поохотиться. Несчастного свиттенка, конечно, бросили в кусты, хотя некоторые из этих болванов так ничего и не поняли, и даже вздумали требовать задержаться на месте стоянки, чтоб немедленно разделать свежатинку - мол, мясо пустим потом на шашлычок, да под винцо!.. Они бы еще на том месте гулянку предложили организовать, да еще и с музыкой, олухи! Которым местом люди думают - непонятно! Ну, со стоянки мы мчались чуть ли не бегом, да к тому же все это время братья молитвы возносили к Святому Кармиану, чтоб беду от нас отвел!

- И что было дальше?

- Пытаюсь льстить себя надеждой, что мы не так грешны перед Небесами, раз свитт до нас добрался совсем недалеко от опушки, да еще и припадающим на одну ногу - похоже, подвернул ее, или где-то повредил... Ну, а вторую ногу мы ему сумели подранить, да и самого поцарапали малость. В общем, мы справились, зверь ушел. Правда, он все же достал пятерых из тех, кого мы сопровождали - так люди и остались лежать неподалеку от опушки... Знаю, что потери немалые, но следует считать удачей, что этим все и ограничилось. Что же касается нас, то всю оставшуюся дорогу от леса до монастыря мы проделали чуть ли не бегом!

Разозленный свитт, а то и двое... Это плохо. Дело в том, что теперь, как минимум, седмицу никому из братьев не стоит выходить за пределы стен по эту сторону монастыря - свитт по-прежнему будет рыскать по дороге, убивая всех и каждого, кто окажется на его пути, и в первую очередь это относится к людям, которые прикончили его малыша. Надо думать, в самое ближайшее время свитт может оказать и подле ворот монастыря - будет бегать вдоль монастырских стен, в ворота биться со всего размаха... Следует радоваться хотя бы тому, что свитт будет один - второй сейчас постоянно находится возле оставшегося детеныша. Конечно, братья без особой на то нужды не покидают обитель, но если у отца Маркуса появится необходимость вновь отправить письмо - вот тогда возникнут серьезные сложности с его доставкой: увы, но раньше, чем через седмицу ( а то и за куда больший срок), свитт не успокоится.

- Что ж, с помощью Небес вы все же оказались в безопасном месте, хотя дошли и не все... - вздохнул брат Ипатус. - Что же касается тех бедолаг, что не добрались до монастыря, то об их несчастных душах мы все помолимся сегодняшним вечером, а пока что нам надо исполнять свой долг - проверить тех, кто оказался в стенах нашей обители.

Проверить двенадцать человек - это займет не так много времени. Один за другим уставшие люди подходили к монахам, и те прикладывали к ним камни Святого Кармиана. Все было чисто, если не считать того, что у двоих прибывших снова обнаружили вар. Так, значит, кому-то сегодня опять надо идти к брату Саврусу, кидать в печь эту смолу...

Проверка подходила к концу, и в галерее, кроме монахов, оставалось всего двое пришлых. Одному из них было хорошо за тридцать, а второй выглядел значительно моложе. Люди переминались с ноги на ногу, словно не решаясь подойти.

- А вам, господа хорошие, что, особое приглашение требуется? - брат Вайбус мрачно смотрел на эту пару. - Как правила нарушать и в кусты на стоянках бегать - так тут вы первые, а сейчас на вас вновь напала непонятная стеснительность? Идите сюда, хватит тянуть время!

- Это не один из них свиттенка завалил? - поинтересовался брат Ипатус.

- Нет. Тот грешник уже на Небесах держит ответ за свое непомерное чревоугодие и гордыню, которая вылилась в непослушание, а эти чувства, как вы знаете, входят в число смертных грехов. Вот за это и платит... Ну, горемычные, мы вас ждем! Долго еще будете топтаться на месте?

Люди неохотно направились к монахам, а тем временем Андреас как бы между прочим положил ладонь на рукоять меча, который был обязан иметь при себе каждый, заступающий на дежурство. Чем-то не нравились ему эти двое, они словно отличались от остальных... Впрочем, судя по лицам братьев-кармианцев, Андреас был не един в этом своем предположении.

Первым к монахам подошел тот, что постарше, и едва ли не с вызовом бросил на землю свой дорожный мешок - вот, мол, проверяйте, мне скрывать нечего! Однако когда брат Ипатус приложил ко лбу того человека камень Святого Кармиана, то прежде неприметный светлый камень вдруг засветился красным светом... Тревога!

В то же мгновение Адриан выхватил из ножен свой меч и направил его на стоящего подле них человека. Такой яркий свет указывает на то, что перед монахами появилась настоящая опасность. Сейчас оружие всех присутствующих здесь братьев-кармианцев было устремлено на стоящего перед ними человека, а брат Ипатус лишь вздохнул, обращаясь к человеку, замершему напротив него:

- Вам сейчас лишний раз лучше не шевелиться, а иначе... Думаю, вы нас правильно поняли: одно движение - и мы вынуждены будем принять весьма жесткие меры. Таковы суровые правила нашего монастыря, и вам следует их придерживаться. Теперь что касается второго из вашей парочки... - брат Ипатус перевел взгляд на молодого человека, который в растерянности замер неподалеку. - Попрошу и вас подойти сюда, встать рядом со своим товарищем. Советую прислушаться к моим словам, и не придумывать всякие глупости вроде прыжков в сторону и беспорядочного бега по этому замкнутому коридору, или же отчаянных криков или угроз. При любой попытке неповиновения с вашей стороны мы сразу же пустим в ход оружие. Еще каждому из вас двоих не помешает знать, что никто из присутствующих здесь братьев не намерен уговаривать вас придти к смирению и покорности. Итак, ваш выбор?

Прошло несколько долгих мгновений, прежде чем молодой человек подошел к своему товарищу и встал неподалеку от него.

- Положите свой дорожный мешок на пол... - все так же спокойно продолжал брат Ипатус. - Вот так, прекрасно. А сейчас стойте спокойно... - и он приложил светлый камень ко лбу второго человека. Как и ожидали монахи, он загорелся красным светом.

Красный свет - сигнал опасности, показывает, что этого человека ни в коем случае нельзя пускать в Запретные земли. Конечно, этот камень подобным образом высвечивал и любую нечисть, которая нередко пыталась проникнуть в монастырь, только здесь был не тот случай: окажись сейчас перед ними что-то или же кто-то из темных сил, то от прикосновения камней Святого Кармиана сползла бы личина человека, или же произошло нечто подобное. Впрочем, брат Ипатус уже понял, в чем тут дело.

- Братья, разрешите вам сообщить, что к нам в монастырь вновь пожаловали дамы.

- Что? - растерянно переспросил брат Вайбус.

- А то, что эти двое, стоящие перед нами - женщины.

- Чтоб их... - покрутил головой брат Вайбус. - Опять я ошибся! Как же до меня не дошло сразу, отчего они в кустики на стояках отбегают!

- Вновь должен с горечью отметить, что некоторым особам дома спокойно не сидится! - продолжал брат Ипатус. - Я понимаю общее недоумение, потому как эта пара достаточно долго и умело изображали из себя лиц мужского пола. Милые дамы, вам не кажется, что с вашей стороны это несколько бестактно - заявиться в мужской монастырь, да еще и в таком виде, несоответствующем вашему полу? Я пока что не говорю о нарушении общепринятых правил поведения, но должно же быть у вас хоть какое-то уважение к братьям-кармианцам, честно несущим свой долг здесь, в этом опасном месте?

- Вы о чем? - попыталась, было, возмутиться одна их этих двух особ, но брат Ипатус резко скомандовал:

- Снимите свои головные уборы! И перестаньте изображать полное недоумение и растерянно хлопать глазами. Вам не помешает знать, что мужчины в сложной ситуации так себя не ведут - то, что вы сейчас нам демонстрируете, изображает чисто женское поведение. Снимайте шапки, я сказал!

Повинуясь приказу, эти двое неохотно скинули с себя головные уборы, показав коротко стриженные волосы, при виде которых брат Ипатус тяжело вздохнул:

- Какой срам! Нет, я бы мог понять, что ваши нынешние прически - это последствие перенесенной тяжелой болезни, при которой надо расстаться с волосами (конечно, не приведи Господь подхватить такую заразу!), но что-то мне подсказывает, что все здесь куда проще...

Андреас с искренним удивлением рассматривал стоящих перед ним женщин. Надо же, при взгляде на них никогда бы не подумал, что это не мужчины! У той, что постарше, грубые черты лица, да и голос мало того, что низкий, так еще и хрипловатый, а фигура коренастая, приземистая... Эту особу никак не отличить от обычного мастерового. Про таких еще говорят, "на любителя"... Вторая женщина куда моложе и привлекательней, а потому выглядит как стеснительный парнишка. Однако у обеих не заметно ни груди, ни задницы, а может, их фигуры в какой-то мере скрывает мешковатая одежда... Недаром никто из братьев, сопровождавших их из Лаежа, ни о чем не догадался.

Почему при появлении женщин камни Святого Кармиана засветились ярким красным светом? Подобный свет означает лишь одно: высокая степень опасности, которую надо пресечь любым способом. Дело в том, что в заповедях Святого Кармиана, по которым уже много веков живет обитель, первым пунктом значится едва ли не главное правило: женщинам ни в коем случае нельзя ходить в Запретные земли! Мол, это крайне опасно не только для людей, но и для самих женщин, и то время, когда хоть кто-то из женщин пойдет в Запретные земли, может стать началом гибели всего человечества. Что имел в виду Святой Кармиан, когда прописывал подобные слова и устанавливал такие странные правила, непонятно, но в монастыре неукоснительно придерживались этого запрета, и всем было известно, что бабам ход в Запретные земли закрыт раз и навсегда. Лучше и не соваться, все одно получат от ворот поворот.

Конечно, за сотни лет существования монастыря находилось множество отчаянных дамочек, которые желали отправиться в те запрещенные места. Одни шли с мужьями (так сказать, по-семейному), другие пуститься в дорогу сами по себе, некоторые пытались доказать, что женщины могут добывать сокровища из земли наравне с мужчинами, а кто-то просто искал приключений на собственную задницу...

Увещеваний и уговоров дамы, как правило, не слушали, рвались в Запретные земли так, будто там было медом намазано, и потому монахи с этими настырными особами обычно не церемонились: едва ли не с порога отправляли назад, несмотря на крики, возражения ( а то и рукоприкладство) тех мужчин, что сопровождали этих лихих дамочек. Все попытки уговорить монахов пропустить в те опасные места охотниц за богатством ни к чему не приводили, и разозленным женщинам (причем частенько их выставляли за ворота обители вместе со спутниками ) приходилось отправляться восвояси несолоно хлебавши.

Однако с течением лет до людей все же дошло, что женщинам вход на Запретные земли закрыт: несмотря ни на какие многочасовые уговоры и проливаемые реки слез, разжалобить монахов-кармианцев было невозможно. Именно оттого поток любительниц рисковых начинаний почти прекратился. Почему почти? Да потому что время от времени через монастырь все одно упорно пытались пробраться те представительницы прекрасного пола, кто был уверен, что сумеет обвести вокруг пальца монахов-раззяв.

- Послушайте... - хрипловато заговорила старшая из женщин, а Андреас, слушая ее, только головой качал - ну надо же, такое впечатление, что в этой особе не было ни одной женской черты! Вон, даже голос как у мужчины... - Послушайте, да если б не нужда...

- Дорогие, вам что, неизвестно, что женщинам путь в Запретные земли заказан? - почти умиротворяющее поинтересовался брат Ипатус. - На что вы, собственно, рассчитывали?

- Оттого, что мы окажемся на Запретных землях, ничего не изменится! - с вызовом сказала женщина. - Одним человеком больше, одним меньше - какая разница?! Что мужики, что бабы - это люди, а людей вы обязаны пускать в Запретные земли! Я знаю, мне об этом рассказывали!..

- Эк завернула! - буркнул брат Вайбус, все еще переживающий из-за того, что вовремя не распознал этих двух особ. - Что мы обязаны делать - это нам известно куда лучше вас! Надо ей в Запретные земли, видишь ли... Лучше б ты с таким пылом Святое Писание изучала.

- А вот мне непонятно: почему мы не имеем права идти в те земли? Чем мужчины лучше нас?

- Мне что, надо объяснять вам разницу между мужчиной и женщиной? Так, на мой взгляд, вы обе давно вышли из того непорочного детского возраста, когда родители поясняют некие подробности своим неразумным чадам.

- Да поймите же вы, наконец: у меня так сложились жизненные обстоятельства, что я просто вынуждена где-то достать деньги! Это мне очень нужно для...

- У каждого, кто оказывается здесь, имеются какие-то сложности, а иначе они бы сюда не пошли! - оборвал женщину брат Ипатус. - По-хорошему вас обоих, греховодниц, надо сейчас же выгнать за ворота, только вот нет ни одного шанса на то, что хоть одна из вас, грешниц нераскаявшихся, доберется до Лаежа. В проповедях Светлых Богов сказано, что баб надо беречь, хотя, на мой взгляд некоторых из вас не помешало бы публично высечь. Мы уже устали повторять таким, как вы, одно и то же: по указу Святого Кармиана женщинам нечего делать на Запретных землях!

- Мало ли что было нацарапано на бумаге в те давние времена!

- Не богохульствуй! - рявкнул брат Ипатус.

- Но с тех пор столько воды утекло...

- Хватит, я тебя выслушал, но ничего нового не узнал! - брат Ипатус повернулся к второй из женщин, которая до этого времени не произнесла ни слова. - Ну, а тебя какая нелегкая (Господи, прости меня за такие слова!) понесла сюда?

- Меня вы просто обязаны пропустить! - а у молодой женщины оказался сильный и требовательный голос. - Мне очень нужно попасть в Запретные земли!

- И какая же нужда тебя гонит в эти богопротивные места?

- Вы должны меня понять: больше года тому назад в Запретные земли ушел мой муж, и с той поры я его больше не видела и ничего о нем не слышала! Мы с ним так любили друг друга! Если хоть кто-то из вас испытывал подобные чувства, то он меня поймет! Можно сказать, мы с мужем чувствовали себя две половинки единого целого, и когда одной половинки нет, то вторая от горя просто разрывается на части!

- Если так обстоят дела, то на кой ляд твой муж направился в эти проклятые места? Сидели бы дома, да любовались друг другом...

- Просто он был уверен, что наша любовь сохранит его ото всех бед и несчастий! Знаете, как это тяжело и больно, когда ты ничего не знаешь о самом дорогом для тебя человеке? Я просто обязана найти его!..

Женщина еще что-то говорила, рассказывая о бесконечной любви между ней и ее исчезнувшим супругом, но ни Андреас, ни братья-кармианцы ее не слушали. Знала бы эта дама, что после таких слов с нее глаз не спустят - не стала бы с таким жаром и пылом описывать свои чувства к без вести пропавшему мужу, и клясться, что найдет его в любом случае, и ради этого пойдет на что угодно! Дескать, ей бы только там оказаться, на тех неведомых землях, а куда идти дальше - это ей подскажет сердце... Похоже, женщина была уверена, что сможет убедить в своей правоте кого угодно. Как же, размечталась!

- Ну, все, мы вас выслушали... - брат Ипатус оборвал страстный монолог женщины на полуслове. - Пойдемте за нами.

- Вы нас пропустите? - с надеждой в голосе спросила молодая женщина.

- Постарайтесь не отставать... - брат Ипатус направился к дверям, ведущим внутрь монастыря. - Мы и так здесь задержались куда дольше, чем положено, а ведь нашим братьям нужна помощь лекаря. Если вы все еще не заметили, то раненые люди стоят здесь все то время, пока вы распинаетесь перед нами о своих грешных намерениях.

Женщины подхватили свои дорожные мешки и направились за монахами. Судя но их радостно-возбужденным лицам, бабоньки уверились, что сумели уломать монахов, и те пропустят их в Запретные земли. Ну-ну...

Оказавшись за воротами, женщины едва не остановились. Впрочем, так поступали почти все, кто впервые оказывался здесь: вместо широкого монастырского двора они видели нечто вроде длинного и широкого коридора.

- Не задерживайтесь... - брат Ипатус и не думал останавливаться. - Видите, дверь в стене? Нам туда...

- Э, нет! - молодая женщина остановилась. - Мы останемся тут, со всеми...

- Да? - вступил в разговор брат Вайбус. - Это в дороге вам повезло в том, что никто из мужчин не понял, что вы собой представляете, а вот если все будете ночевать в одном помещении, то мужчины могут враз понять, кто вы есть на самом деле. Между прочим, сейчас здесь находится десять особей мужского пола, направляющихся в Запретные земли... Греха не боитесь?

- При чем тут какой-то там грех? Нам просто не хочется идти туда, в ваш монастырь! Мы уж лучше тут, со всеми. Нас и раньше не раскусили, и сейчас обойдется...

- Тогда попрошу вас обоих за ворота! - брат Вайбус раздраженно кивнул головой в сторону входных дверей. - Уговаривать никого не будем! Еще не хватало, чтоб в нашем богоспасаемом монастыре две охальницы устроили свальный грех!..

- Ладно, идем, идем...

Правда, оказавшись внутри, дамы приуныли, и было отчего. Дело в том, что монахи первым делом кликнули брата Гореаса: этот невысокий пожилой человек в свое время более пятнадцати лет прослужил охранником в тюрьме, и хорошо знал все возможные уловки задержанных. Для начала он переворошил дорожные мешки женщин и вытряхнул из них все, что хоть в малейшей степени могло быть использовано, как оружие. Затем он умело обыскал недовольных женщин, и нашел в их одежде немало интересного, вроде ножей, кастетов и тому подобных вещей. Изъятого добра оказалось немало, но особенно всех удивили ядовитые иголки, лежащие в деревянном футляре.

- А это вам для чего? - поинтересовался брат Гореас, закрывая футляр.

- Ну, вдруг нападет кто-то, так мы его иголкой ткнем...

О, Светлый Единый! - Андреас только что за голову не схватился. - Как объяснить этим самоуверенным и бестолковым особам, что некоторые из обитателей Запретных земель сумеют одним щелчком выбить из женских рук хоть нож, хоть этот небольшой футляр!? И уж тем более никто не будет спокойно ждать, пока его ткнут иголкой... А впрочем, нечего объяснять, все одно не будут слушать.

- Вам сюда... - брат Гореас подвел недовольных женщин к небольшой двери. - Переночуйте здесь до утра, а там поговорим.

- Что это за помещение? - похоже, что гостьи не горели особым желанием заходить в эту дверь.

- Предназначено как раз для тех, кто посещает нашу обитель... А вы что ожидали - королевских покоев? Ничего, для скромной ночевки вполне сгодится.

Однако стоило недовольным женщинам зайти внутрь, как дверь за ними захлопнулась, и в замке заскрежетал ключ.

- Это еще что такое? Выпустите нас немедленно! - в дверь застучали кулаки. - Куда вы нас привели? И кто дал право нас запирать?

- Вообще-то это один из карцеров, предназначенный для оступившихся братьев... - брат Гореас навешивал на дверь еще и висячий замок. - В данный момент для вас, незваные гости, это самое подходящее место.

- Выпустите нас отсюда!

- Гостям не пристало командовать в нашей скромной обители... - брат Гореас задвинул засов на двери. - Пока же, мои несчастные заблудшие сестры, посидите здесь до утра, подумаете над несовершенством и греховностью этого мира, а также задумайтесь о спасении ваших душ - здешняя обстановка подобным размышлениям очень способствует. Проверено многократно. Откуда я это знаю? Просто в здешней обители на меня возложена обязанность следить за порядком, а заодно и за проведением наказаний для согрешивших. И потом, здесь вполне безопасно, тихо и спокойно, а главное - вас никто не потревожит!

- Откройте дверь! Немедленно!

- Ох, и до чего же вы, женщины, народ неугомонный! - вздохнул брат Гореас. - Так и тянет прочесть вам проповедь о покорности и смирении. Вам же сказано: отдыхайте, не тревожьтесь, думайте о спасении души, а утром отец-настоятель скажет, как следует поступить с двумя пришлыми охальницами.

- Вы не имеете никакого права нас запирать в этой полутемной комнатушке!

- На что мы имеем право, а на что нет - это позвольте решать нам. Что же касается вас, гостьи незваные, то не стоит быть столь привередливыми. И потом, в этом помещении имеется небольшое окошко, в него свет просачивается, да и свежий воздух поступает... Кстати, через это же окошко вам каждый день будет передаваться хлеб и вода.

- Мы завтра же пожалуемся на это самоуправство вашему настоятелю!

- Буду премного обязан! - брат Гореас повесил ключи от замков на свою поясную веревку, где находилось еще не менее десятка ключей самого разного вида и размера. - Только вот что я вам скажу: придется вам здесь посидеть до того времени, пока мы не сможем отправить вас назад с подходящей оказией. Если же до ваших душ, а заодно и до сознания все еще не дошли слова братьев, то сообщаю: на Запретных землях женщинам делать нечего. Что же касается вашего пребывания здесь, то оно, в конечном счете, должно пойти на пользу не только вам лично, но и вашим душам, погрязшим в хлопотах и мирских заботах. Поверьте мне на слово: пара седмиц под замком в этом небольшом помещении, хлеб, вода и молитвы не только исправляют заблудших, но и вызывают в них чувство искреннего раскаяния. А уж с каким удовольствием вы отсюда домой направитесь!.. Впрочем, это вы поймете позже, и тогда же должным образом оцените всю заботу наших братьев о чистоте ваших душ и помыслов, хотя для начала вам придется тяжеловато...

Услышав последнее утверждение, Андреас не удержался от улыбки - а ведь, пожалуй, так оно и будет. Дело в том, что брат Гореас теперь едва ли не часами будет сидеть под окнами этого карцера, и вслух читать сидящим под замком женщинам молитвы для вразумления грешников. Библиотека в обители была большая, хватало самых разных книг, так что дамам за время своего невольного заключения придется выслушать немало проповедей, молитв и нравоучений. А если учесть, что они проведут под замком не менее седмицы (или же больше), то свое пребывание в монастыре Святого Кармиана женщины запомнят надолго.

Почему женщинам нельзя идти в Запретные земли? Святой Кармиан ничего не сказал по этому поводу, но было понятно, что без серьезного на то основания подобные запреты не накладываются. Веками монахи-кармианцы строго придерживались этого указания, не подпуская женщин к воротам, выходящим в Запретные земли. Увы, но однажды они все же совершили подобное...

Сейчас, вспоминая ту молодую женщину, что совсем недавно с жаром говорила о своей любви к пропавшему мужу и о необходимости отыскать его, Андреас невольно припомнил и о том, как тогда потемнели лица братьев, выслушивающих страстный монолог этой особы. Между прочим, там, и верно, было, отчего досадовать. Молодому послушнику уже давно рассказали одну невеселую историю, в которой монахи допустили роковую ошибку.

Дело в том, что однажды в монастырь вместе с очередной группой старателей пришла молодая женщина, и тоже для того, чтоб отправится в Запретные земли - мол, муж у нее там пропал, а она без него жить не может! Любовь там у них великая, чувства возвышенные и все такое прочее... В общем, ей обязательно надо попасть в те опасные земли, чтобы отыскать мужа. Как и всем остальным особам, рвущимся в Запретные земли, в подобной просьбе девице было сказано: ей искренне сочувствуют, но, тем не менее, в тех богопротивных местах ей делать нечего, и никто из братьев туда ее не пустит, а потому ни на какие путешествия за стены монастыря красотка пусть не рассчитывает!

Ну, женщина порыдала немного, а потом согласилась со словами монахов: что ж, нельзя - так нельзя! Она ж, мол, все понимает, только не гоните ее пока отсюда, а то, дескать, она так устала после дороги, что никаких сил не хватит на обратный путь! Просила всего лишь несколько дней на отдых... И уж такая она была тихая, спокойная и услужливая, что даже монахи примирились с ее присутствием, и более того - дозволяли ходить по территории монастыря в ожидании того времени, когда она отправиться назад с теми, кто выйдет из Запретных земель.

А еще эта особа, как говорят, внешне была довольно милая, беспомощно-растерянная, с наивным взглядом голубых глаз и располагающей улыбкой - короче говоря, понравилась многим. Что ни говори, но монахи все же мужчины со своими симпатиями и антипатиями, и именно на этом девица и сыграла.

В тот день очередной отряд старателей направлялся в Запретные земли, и девица подошла, чтоб посмотреть, как уходят люди. Дело в том, что как вход в монастырь, так и выход из него устроены одинаково: вначале коридор, который принято закрывать с двух сторон, а уж потом раздвигают створки ворот в мир. К сожалению, молодой монах, дежуривший в тот день, допустил серьезную ошибку: запустив старателей в коридор, он не стал полностью закрывать дверь в него, а оставил довольно широкую щель - пусть, мол, симпатичная девушка посмотрит на уходящих, раз ей так интересно, тем более что в этом нет ничего плохого!.. Кроме того, девица подошла к нему налегке, без вещей, с пустыми руками, так что ничего дурного от этой беспомощной особы ожидать не стоило.

Когда на противоположном конце галереи открылись ворота, ведущие в Запретные земли, то именно тогда молодой монах, стоящий подле девицы, стал оседать на землю - оказывается, эта тихая и милая особа ударила его кинжалом, который до того времени прятала в рукаве. Затем девица протиснулась в дверную щель, промчалась по коридору и, растолкав старателей, выскочила из ворот, которые не успели закрыться. Ну, а оказавшись на Запретных землях, на которые она так стремилась попасть, девица бросилась к лесу. Говорят, такого стрекача задала, что оставалось только удивляться, как у нее сил хватало на подобную скорость. Надо признать - бегать девица умела, и потому она в высоком темпе пересекла зеленое поле, а потом скрылась в высоком кустарнике. Да, вот тебе и очаровательная скромная девушка! Так лишний раз и вспомнишь поговорку о тихом омуте, в котором невесть кто водится...

Непонятно, на что рассчитывала эта особа, идя на подобный риск. Похоже, она убедила себя в том, что сумеет отыскать пропавшего мужа чуть ли не сразу же после того, как покинет монастырь, едва ли не за ближайшим кустом, а что касается раненого монаха, то победителей, как говорится, не судят. Вообще-то внушить себе можно все, что угодно, только вот за подобные поступки все одно придется отвечать по всей строгости закона.

Конечно, после всего произошедшего в монастыре была объявлена тревога. К сожалению, удар кинжалом оказался смертельным для молодого монаха: девица (возможно, сама того не желая) разрубила ему артерию, и он истек кровью еще до того, как его доставили в церковный лазарет. Говорят, парнишка понимал, что полученная им рана смертельна, бесконечно раскаивался в своем проступке, и считал справедливым то, что он заплатит самую высокую цену за допущенную им ошибку. Конечно, девица вряд ли предполагала, что ее желание оказаться в Запретных землях будет кому-то стоить жизни, но факт остается фактом - погиб человек, а такое преступление заслуживает самого строгого наказания.

Тем временем братья-кармианцы медлить не стали, и, прихватив собак, отправились по следу беглянки, потому как оставлять ее в тех местах было нельзя ни в коем случае. Задача была одна: отыскать девицу, и доставить назад в монастырь хоть живой, хоть мертвой. Увы, но фора в полчаса сыграла определяющую роль: собаки пропетляли по лесу, и вышли к реке, которая текла в густых зарослях неподалеку от монастыря. Огромные псы долго и с остервенением лаяли на воду, но и только... На другом берегу, куда монахи все же рискнули перебраться, собаки след не взяли - похоже, девица решила пройти какое-то расстояние по воде. Как не искали монахи след сбежавшей женщины, но так ничего и не нашли, хотя довольно долго шли по обеим сторонам реки вверх и вниз по течению.

Так и вернулись братья в монастырь ни с чем после целого дня выматывающих поисков, и оставалось надеяться только на то, что девица или утонула в реке, или с ней кто-то уже успел расправиться. Что ни говори, а уж очень яростно, чуть ли не до хрипа, собаки лаяли на берегу, словно пытаясь что-то сказать людям...

В общем, пришлось осознавать тот печальный факт, что живущие в монастыре все же не уследили за исполнением заветов Святого Кармиана, и теперь оставалось ждать бед и неприятностей...

Эта история произошла немногим более тридцати лет тому назад, и с той поры о пропавшей женщине ничего не было слышно. Понятно, что она погибла, хотя если бы случилось чудо, и эта особа вернулась из Запретных земель живой и здоровой, то ее все одно ждала бы монастырская тюрьма. Впрочем, заявись она чуть живой и смертельно больной - все одно ее отправили бы в то невеселое место для того, чтоб она полной мерой осознала совершенное ею преступление, и смогла в нем раскаяться.

Что же касается самой тюрьмы, в которую ее могли бы отправить, то это мрачное исправительное заведение находилось где-то на севере страны, и было предназначено как для согрешивших церковников, так и для тех, кто осмелился поднять руку на слуг Божьих. Понятно, что условия содержания тамошних заключенных вряд ли можно назвать комфортными, да и сами монахи-тюремщики зорко следили за тем, чтоб преступления, когда-то совершенные заключенными, не остались безнаказанными.

Ну, тюрьма тюрьмой, а с той поры в монастыре Святого Кармиана ввели куда более жесткие правила для тех особ, что заявлялись сюда в надежде отправиться в Запретные земли. Увы, но женщины по-прежнему (пусть и не так часто, как прежде) пытаются пройти в те опасные места, только вот отношение монахов к таким особам в корне поменялось. С ними больше не ведут долгих разговоров с увещеваниями и уговорами, а просто отправляют в один из монастырских карцеров - пусть безвылазно сидят там до того времени, пока не появится возможность отправить их домой. Что же касается недовольства женщин сложившимся положением, то до этого никому из обитателей монастыря не должно быть никакого дела: всем известно, что этих особ в гости никто не звал! Более того, нет ничего плохого в том, что сидя под замком на воде и хлебе, дамы всерьез призадумаются о суетности мира, тщетности надежд и вреде неуемных желаний...

На следующий день стало известно, что состояние здоровья всех тех четверых монахов, которых поранил свитт, оставляет желать лучшего. Причина их резкого ухудшения состояния была ясна - сильнейшее заражение крови. Похоже, что незадолго до того, как свитт напал на людей, он ковырялся в каком-то дохлом животном, и небольшое количество разлагающихся тканей осталось на клыках и копытах свитта. Увы, но трупный яд, пусть даже в самых крохотных количествах - страшная вещь, и сейчас монастырский лекарь только что не руками разводил: срочно нужны корень и трава пролестника, а иначе на благополучный исход болезни можно не рассчитывать. Конечно, в лазарете еще остался небольшой запас спиртовой настойки пролестника, и именно ею он усиленно лечит заболевших, но той настойки осталось совсем немного, буквально капли, и потому нужно срочно достать свежее растение, тем более что сейчас подошло самое время для сбора этого дивного создания Богов, чудодейственного по своей исцеляющей силе.

Пролестником растение называли потому, что оно росло только на прогалинах в лесу, небольших полянках, или же на чуть возвышенных местах, то есть там, куда среди высоких деревьев падали солнечные лучи. Кстати, кроме Запретных земель, это растение нигде не встречалось. Да и вид у пролестника был совершенно необычный, с виду больше напоминал обычную садовую репку, только вот как сам корень, так и цвет ботвы у этой "репки" был ярко-сиреневого цвета. Всего лишь один небольшой кусочек ботвы или корня этого удивительного растения оказывался сильнее целой горы других лекарств, и был совершенно незаменим при множестве заболеваний. За пролестником охотились как сами обитатели Запретных земель, так и пришлые собиратели трав, потому как высушенные трава и корни этого необычного растения ценились у аптекарей чуть ли не на вес золота.

Конечно, монахи тоже выходили собирать пролестник - всем обитателям монастыря на целый год хватало совсем небольшого количества этого растения, всего лишь двух-трех десятков корнеплодов с ботвой, только вот сейчас все имеющиеся в лазарете запасы подошли к концу, и пора бы вновь отправится за ним, тем более что подошло время сбора. У монахов было что-то вроде небольшой делянки в лесу, где рос пролестник, причем эта делянка находилась неподалеку от обители, рядом со скальной грядой, и собиратели трав туда обычно не заглядывали. Дело в том, что это место располагалось совсем близко от монастыря, и потому никому из старателей не могло придти в голову, что совсем рядом находятся те растения, за которые они обычно рыщут по всем Запретным землям.

Выбора у отца Маркуса не было, и он разрешил шестерым монахам пойти за пролестником, тем более что время сбора этого растения, и верно, уже подошло, и несколько дней промедления могут оставить обитель без этого крайне нужного лекарства.

Заодно разрешили уйти в Запретные земли и всем тем, кто вчера пришел из Лаежа. Конечно, их вновь пытались отговорить от похода в те недружелюбные людям края, только вот увещевательные слова братьев-кармианцев словно уходили в пустоту. Каждый из вновь пришедших просто-таки рвался оказаться в Запретных землях, наивно рассчитывая разбогатеть в самое ближайшее время, и потому слова монахов о возможных опасностях, подстерегающих людей, а заодно и об угрозе для их жизни, воспринимались каждым из старателей как досадная помеха на пути к вожделенной цели. Что ж, как говорится, вольному воля.

В тот день Андреас вновь было дневное дежурство на монастырской стене, и на душе у него вновь было невесело, и для этого у парня были все основания. Дело в том, что сразу же после утренней молитвы настоятель вызвал к себе брата Андреаса. Без долгих вступлений отец Маркус сообщил, что несколько дней назад отправил письмо, в котором, помимо прочего, было сказано и о его решении насчет настойчивых просьб, касаемых судьбы молодого послушника. Так вот, настоятель известил Андреаса том, что дает свое согласие на то, чтоб сын герцога Лурьенг покинул обитель, но только в том случае, если целью этого будет брак, заключенный на благо страны.

Увидев растерянность на лице Андреаса, отец Маркус вздохнул, и сказал, что, судя по всему, это единственно правильное решение в сложившейся ситуации. Дело в том, что брат Вайбус вчера доставил ему письмо, в котором была подтверждена правота этого решения. В том письме было сказано, что, скорей всего, Эмирил, королева Бенлиора, не протянет и месяца, а беспорядки в той стране уже идут полным ходом, и следует благодарить Богов, что дело еще не дошло до народного восстания. Исходя из всего этого, необходимо как можно скорей заключить брак между Абигейл, принцессой Бенлиора, и Адрианом, сыном герцога Лурьенг, чтоб к тому моменту, когда нынешней королевы не станет, на престол могла взойти не просто принцесса, а королева с мужем, за которым стоит реальная сила. Проще говоря, при восшествии на престол у новой королевы будет должная поддержка, которая сумеет обуздать беспорядки, давно терзающие Бенлиор. Еще Андреасу не помешает знать, что аристократия всех стран не только приветствует этот брак, но и полностью поддерживает его.

Так что нравится это молодому послушнику, или нет, но ему придется пожертвовать своими стремлениями и интересами ради благой цели. Впрочем, он и сам должен понимать, что в той среде аристократов, к которой он принадлежит по рождению, часто приходится наступать на горло собственной песне. Вот потому, как ни горько отцу Маркусу, но он должен признать обоснованность и правоту подписанного брачного контракта, и даже благословить молодого человека на брак и семейное благополучие. Короче, скоро Андреасу придется покинуть обитель... Когда именно произойдет это событие? Очевидно, в самое ближайшее время, но о более точных сроках настоятелю сообщат письмом, и за женихом будет прислан почетный эскорт... Так сказать, доставят прямо в церковь, к невесте и обручальным кольцам. А пока что с молодого послушника никто не снимал его обязанностей, и до того, как за ним закроются двери монастыря, он должен подчиняться законам, установленным в обители...

Так что сейчас Андреас нес дежурство на монастырской стене, а если быть более точным, то со стороны, которая вела к Лаежу. На сердце опять было неспокойно, как бывает всегда, когда тебя вынуждают поступать помимо своей воли. Ну, как тут себя в очередной раз не сравнить с мячиком для игры? И потом остается открытым вопрос с принцессой Абигейл... Как она сейчас выглядит, какой у нее характер, да и смогут ли они найти меж собой общий язык? Семейная жизнь - это совсем непросто даже для тех, кто хорошо знает друг друга, а тут должны вступить в брак два, по сути, незнакомых человека! Та давняя встреча - это, можно сказать, детские воспоминания, за которые так цепляется принцесса... Как бы эти воспоминания не вошли в столкновение с действительностью, и не вызвали горькое разочарование у обоих. Что же касается правления Бенлиором, то этот вопрос волновал Андреаса меньше всего - и без него найдется, кому принимать решения, тем более что от него самого там будет мало что зависеть...

Несколько часов дежурства прошли спокойно, если не считать пары воллаков, показавшихся из леса и рыскающих по опушке, да стаи все тех же трисок, что по-прежнему кружили недалеко от монастыря. Несколько раз из зарослей показывались еще какие-то животные, только вот издали их было сложно рассмотреть.

Внезапно стая трисок едва ли не со всех ног кинулась куда-то в сторону, стараясь убраться с открытого пространства, и после их исчезновения не прошло минуты, как из леса показалось темное пятно. Так, вот и свитт объявился.

Огромный темно-коричневый кабан бежал по направлению к монастырю, и чем ближе он приближался, тем больше Андреас поражался величине этого зверя. Ранее молодой послушник несколько раз видел свиттов, и тогда его неприятно удивили их размеры, но этот... Настоящая гора, способная снести на своем пути кого угодно. По сравнению с этим свиттом любой бык казался теленком - недоростком. Оставалось только удивляться ловкости и умению братьев-кармианцев, которые сумели каким-то невероятным образом подранить это чудовище, и заставить его отступить.

Тем временем свитт добежал до монастыря и первое, что сделал - издал то ли пронзительный визг, то ли вопль, а затем в ярости накинулся на ворота. Огромная туша разбегалась, со всей силы ударялась о ворота, снова отступала и вновь удар в ворота... Это просто какой-то таран, который методично бил в крепкие дубовые доски, страстно желая проломить их. Правда, иногда свитт останавливался, снова издавал визг, от которого мороз шел по коже, а потом огромное темное тело вновь и вновь ударялась о ворота...

Сколько времени продолжались атаки свитта - сказать сложно, но все же через какое-то время выдохся даже этот огромный зверь. Правда, Андреас к тому времени стал серьезно опасаться, как бы свитт не вынес ворота - столько слепой ярости было у этого невероятно сильного животного. По счастью, все обошлось, но свитт еще долго бегал вокруг монастырских стен, то пытаясь подрывать землю у основания башен, то вновь и вновь набрасываясь на ворота, в не рассуждающем стремлении ворваться внутрь...

Когда же громадный зверь, наконец, убрался от монастыря и направился к лесу, то Андреасу оставалось только от всей души сочувствовать тем, кто сейчас попадется на пути разъяренного свитта. Понятно, что этому огромному зверю надо на кого-то выплеснуть скопившееся бешенство, и потому обречен любой, кто не успеет убраться с дороги этого донельзя злого существа. Н-да, при одном только взгляде на взбешенного свитта каждому станет ясно, что на какое-то время путь из Лаежа до монастыря будет надежно перекрыт этим рыскающим по дороге огромным животным, и потому никому из братьев не стоит выходить за пределы обители. Эх, и дернула же нелегкая какого-то из старателей охотиться на бедного поросенка!..

Ночной порой, когда Андреаса сменили, он узнал о том, что на тех братьев, что ходили в Запретные земли за пролестником, напали, когда те, собрав растения, собрались возвращаться назад. Если говорить точнее, то в этот раз напали волки, и в том, что они накинулись на людей, не было бы ничего неожиданного, если не принимать в расчет странное поведение зверей. Прежде всего, в это время года волки на людей обычно не нападают - и без того зверья в лесу полно. Тем не менее, если бы эти звери стали кидаться на кого-то из монахов, то это можно было как-то понять, только вот ни один из серых хищников не стал делать ничего подобного. Вместо того волки окружили людей кольцом, и словно куда-то пытались вести своих пленников, а если хоть один из монахов пытался остановиться, или свернуть в сторону, то звери для начала угрожающе скалили зубы, а если и это не помогало, то кидались на ослушника и сжимали свои сильные челюсти на теле непокорного...

Как позже рассказывали братья, если бы к тому времени каждый из них не умел должным образом владеть оружием, а заодно если б был не подготовлен долгими укреплениями духа к самым разным неожиданностям, то на них вполне могла напасть паника - уж очень разумными и организованными выглядели эти серые звери. Конечно, волки - существа умные, но все имеет свои пределы, и тут явно было что-то не то... Разумеется, нападения на братьев-кармианцев, когда они за какой-то надобностью выходили в Запретные земли, частенько происходили и раньше, только вот они выглядели куда более естественно.

Каким образом монахи сумели отбиться от волков и отогнать их прочь - об этом надо рассказывать отдельно, хотя следует признать, что для подобной борьбы с серыми хищниками пришлось приложить немало усилий. К сожалению, при этом каждый из братьев-кармианцев получил довольно серьезные ранения - у волков зубы крепкие, да и сил хватает, а просто так отступать от добычи звери не желали. В общем, всем пришлось хорошо помахать мечом...

Но это еще не все. Стоило людям отбиться от волков, как на них напала гарпия. По словам братьев, по размерам она была небольшой, да и, судя по внешнему виду, гарпия давно приблизилась к весьма преклонному возрасту, но злости и ярости в ней было столько, что всем стало ясно: тут без хорошей порции вара дело не обошлось. Никакие уговоры на мерзкую тварь не действовали, как бы монахи не старались разойтись миром с этим отвратительным существом. Когда же гарпия едва не выцарапала глаза одному из послушников, а второму пробила голову, то монахам поневоле пришлось выхватить оружие. Старушка оказалась весьма живучей, и даже после нескольких смертельных ударов мечом еще долго шипела, требуя, чтоб люди пошли за ней, а не то она каждому глаза выдерет, а то сделает и что похуже...

Да, вар наверняка придал ей силы, а вместе с тем лишил возможности нормально рассуждать. Гарпии, конечно, существа на редкость жадные, ненасытные и нечистоплотные, да и вид у них более чем неприятный, но свою жизнь они ценят высоко, и просто так нападать не будут. А эта еще и хотела еще куда-то отвести людей... Хм, за подобное гарпии должна быть обещана хорошая плата, причем одним варом тут явно не обошлось!

Тут хочешь - не хочешь, а поневоле задумаешься: не таким ли образом кое-кого из старателей уводят неизвестно куда? Что ни говори, а народу в Запретные земли идет немало, но выходят оттуда единицы. Например, за последние дни из тех мест не вышел ни один человек. Вопросы, вопросы...

По счастью, израненные люди не бросили свой груз, и благополучно доставили добытый пролестник в монастырь, так что сейчас лазарет, можно сказать, полон: кроме нескольких ранее заболевших братьев, там находятся и все десять раненых. Ну да ничего, хочется надеяться, что все обойдется, и братья встанут на ноги, тем более что здешний лекарь чуть ли не творит чудеса в своем мастерстве, и к тому же братья сумели доставить в монастырь пролестник, то лекарство, которым можно вылечить едва ли не всех.

И все же что там происходит, в Запретных землях? Конечно, за стенами монастыря никогда не было спокойно, но все же существовала какая-то иллюзия порядка, однако, похоже, сейчас исчезает и она. Неужели был прав Святой Кармиан, когда говорил о том, что после того, как женщина окажется в Запретных землях, наступят беды? Нет, скорей всего тот давний побег не имеет никакого отношения к тому, что там происходит сейчас.

Ладно, хоть гадай, хоть нет, а все одно ответов на многие вопросы нет, и вряд ли Андреас сумеет получить их до того, как будет вынужден покинуть обитель...

Глава 5

На следующий день, после утренней молитвы, отец Маркус попросил братьев немного задержаться в церкви. Настоятель прекрасно понимал, что у всех, кто служит в обители, скопилось слишком много вопросов, на которые хорошо бы получить ответ. Увы, но у него самого не было полной картины того, что сейчас происходит в Запретных землях, и потому он попросил брата Якуба, который давно интересовался этим вопросом, рассказать братьям-кармианцам все, что тот успел узнать из бесед с теми людьми, что вышли из Запретных земель.

Почему брат Якуб? Просто именно в его обязанности входило досконально расспрашивать старателей обо всем, что с ними произошло, где именно они были и что они там видели. К сожалению, очень многие из тех людей или отмалчивались, или плели невесть что, и причина этого была очень проста: никому из них не хотелось выдавать то место, где они вели свои земельные работы, и где они сумели раздобыть кое-что ценное. Брату Якубу приходилось прилагать немало труда, чтоб отличить правду от вымысла.

Вот потому-то сейчас брат Якуб по просьбе отца Маркуса просто изложил факты, о которых было известно практически каждому из братьев-кармианцев, и в первую очередь эти слова касались исчезновения тех, кто направлялся в те проклятые земли в поисках богатства.

Люди как уходили раньше, сотни лет назад, в Запретные земли, так и сейчас туда уходят, только вот в те времена назад возвращалось куда больше охотников за богатством. Особо точных подсчетов тогда никто не вел, но и по сохранившимся сведениям можно прикинуть, что в те давние годы со стороны Запретных земель в ворота монастыря стучало где-то около половины ушедших, или чуть меньше. Трудно сказать, с какого времени счастливчиков, выживших в Запретных землях, становилось все меньше и меньше, только вот за последние годы их количество, можно сказать, сократилось до минимума, причем возвратившиеся, как правило, были больны или серьезно ранены.

Конечно, часть пропавших людей можно списать на крайне опасное зверье, без числа водившееся в Запретных землях, да только старатели, как правило, и сами не лыком шиты, оружие в руках держать умеют. Мор или болезни тоже не стоило считать основной причиной того, что люди перестали возвращаться: во-первых, выжившие ни о каких жутких заболеваниях не рассказывали, а во-вторых, россыпей человеческих костей в Запретных землях никто не находил. Что ни говори, но судя по количеству пропавших за века людей, где-то должны быть чуть ли не залежи человеческих останков, а ничего подобного никто не встречал. Значит, людей или просто исчезают, или их куда-то уводят, или они сами идут в те непонятные края. Куда и зачем? Ну, об этом стоит подумать отдельно. Запретные земли, конечно, занимают очень большую площадь, но, тем не менее, они имеют свои жестко ограниченные пределы. К тому же за века существования монастыря у здешних монахов все же сложилось более или менее полное представление как о самих Запретных землях, так и о том, что и где там находится. Более того: даже составлены примерные карты той местности. Увы, далеко не полные.

Дело в том, что немалая часть территории Запретных земель залита водой, вернее, там находится что-то вроде огромного озера или небольшого пресноводного моря - это можно называть как угодно. А вот о том, что именно (кроме воды, разумеется) находится в тех местах, и кто там обитает - об этом нет почти никаких сведений. Конечно, имеются короткие урывки непонятных слухов, которые брат Якуб собирал на протяжении некоторого времени, есть старые записи, которые вели братья, ранее тоже собирающие сведения Запретных землях... К сожалению, это сведения неполные и в коей мере не могут дать всей картины происходящего. Как это ни печально, но почти никто из тех, кто направился в тот водный мир, не вернулся назад.

Единственное, что рассказывали монахам немногие, кому посчастливилось уйти из тех мест, так это только то, что там очень красиво и очень опасно, да и самых разных водных тварей хватает в избытке. Кроме того, каждый из выживших упоминал о многочисленных тенях под водой, которые утаскивали людей. Кстати, эти же самые тени замечали и над водой, только вот появлялись они там или поздним вечером, или ночной порой, и потому рассмотреть их как следует не получалось. Естественно, ничего хорошего от водных тварей людям ждать не приходилось...

Кто они такие, эти тени? Можно только предполагать, что это одни из тех, кто в свое время вызвал гнев Богов, но вот кто именно... Конечно, у него, у брата Якуба, по этому поводу есть кое-какие догадки, которые уже сложились в серьезные предположения, но он пока что не хотел бы их озвучивать - вдруг его выводы неверны, и потому он, как настоящий ученый, не желает озвучивать свою теорию, не имея на то неоспоримых данных...

Тем не менее, брат Якуб заметил одну особенность: те из старателей, что занимались своими работами в глубине леса, возвращались в монастырь во много раз чаще, чем те, кто останавливались у рек. Такое впечатление, что реки в Запретных землях куда более опасны, чем лесные заросли с их хищниками...

- Брат Якуб, нам остается только надеяться, что вскоре вы скажете нам больше... - заговорил отец Маркус. - Думаю, не мне одному кажется, что в Запретных землях что-то происходит, но вот что именно - этого пока никто не может сказать. Более того, я должен сообщить вам всем, что мне пришло письмо от Церковного совета. В том послании содержится настоятельная просьба хотя бы в самых общих чертах разобраться, что же такое творится в тех богопротивных землях. Разумеется, мы должны приложить для этого все усилия, во всяком случае, постараться исполнить просьбу Церковного совета в меру наших сил и возможностей. Именно потому, скорей всего, кому-то из вас придется отправиться в те отверженные Богами места... А пока что, братья, я прошу вас заняться своими привычными делами, и помнить о том, что наш разговор еще не окончен. К сожалению, в последнее время в мире копится зло, и потому мы должны быть особенно крепки в своей вере.

Н-да, - подумал Андреас. - Вроде брат Якуб много сказал, но в то же время и тумана напустил немало. Сказал бы прямо, что думает, а не ходил вокруг да около. Все же здесь не тот столичный университет, в котором он когда-то преподавал, и к тому же в монастыре этому ученому человеку никто не будет высказывать претензии, если его догадки окажутся неверны...

Похоже, что остальные братья думали так же, но вслух выказывать свое недовольство не стали - понятно, что если брат Якуб удостоверится в своих предположениях, то сообщит едва ли не каждому, что был прав в своей теории.

Прошло еще шесть дней. За это время из Запретных земель к монастырю вышли три человека. Как их не расспрашивал брат Якуб о том, что с ними происходило, но ничего особо интересного не узнал. Оказывается, эти трое (вообще-то их вначале было пятеро) благоразумно не стали удаляться на дальнее расстояние от монастыря. Более того, они шли не просто так, не наугад, а направлялись в то место, которое им указал один из тех старателей, который когда-то и сам был на Запретных землях. Этот человек ( как оказалось, близкий родственник одного из этой тройки), когда-то добывал здесь лунный камень, и потому постарался как можно точнее указать то заветное местечко, где в свое время и он сам ковырялся в земле.

Приметы оказались точными, и новоиспеченные старатели довольно быстро отыскали старые выработки и углубились в работу. Конечно, лунный камень - это не алмазы или изумруды, он ценится куда дешевле, но зато здесь встречались камни прекрасного голубоватого цвета, да многие еще и с эффектом "кошачьего глаза". Возможно, огромных денег на лунном камне и не заработаешь, но кое-какой капитал сколотить можно, тем более что жители некоторых южных стран ценили лунный камень чуть ли не выше всех прочих самоцветов. Родственник, во всяком случае, был весьма доволен, когда продал все добытое. Правда, вновь отправляться в Запретные земли он отныне не желал ни за какие блага на свете.

Ну, сколько именно времени вновь прибывшие старатели копались на том месте - о том они говорить не стали, да только в один далеко не прекрасный момент на их стоянку напало с десяток каких-то прыгающих зверей, внешне похожих смесь волка и белки. Вообще-то ростом эти звери были не очень крупные, ростом со среднюю собаку, но зато скачки делали такие, что страшно смотреть. В общем, внезапность сыграла свою роль, напавшие звери одного из старателей загрызли, и куда-то утащили, а остальные после этого сразу же с места снялись, и направились к монастырю. Не стоит больше рисковать, тем более что к тому времени у старателей в вещевых мешках уже был собран довольно-таки неплохой запас лунного камня - во всяком случае, вещевые мешки давили на плечи более чем внушительно. Увы, но один из четверых по дороге к монастырю ненадолго отошел в сторону - и куда-то исчез, как друзья его ни искали, так и не нашли...

Вот и все, что рассказали эти люди. Ничего нового монахи не узнали, таких историй на своем веку они уже невесть сколько слушали - переслушали, но это нисколько не приблизило их к разгадке того, что сейчас происходит в Запретных землях.

Тем временем все тот же огромный свитт каждый день появлялся под стенами монастыря, в ярости бился в ворота, негодующе визжал, а то и вновь пытался рыть землю... Оставалось надеяться только на то, что вскоре неуемное чувство мести свитта если не пропадет совсем, то хотя бы уменьшится, а не то дорога меж Лаежем и монастырем станет смертельно опасной для любого, кто вздумает идти по ней. Очень хотелось верить, что не отыщется ни одна отчаянная голова, которая вздумает пускаться в путь без сопровождения братьев-кармианцев.

Как видно, молитвы братьев-кармианцев не дошли до Небес, потому как ближе к вечеру на седьмой день один из дежурных подал сигнал: видит всадников, которые во весь опор мчат к монастырю со стороны леса, а вслед за ними несется свитт. Вернее, всадников было пятеро, а вот лошадей - семь, и на двух из них был навьючен какой-то груз весьма немалых размеров Заметно, что эти две лошади устали едва ли не больше всех остальных, вон, они даже бегут чуть ли не позади всех - наверное, объемный груз дает о себе знать. Остальные всадники что есть силы нахлестывают своих коней, стремясь как можно быстрей укрыться за крепкими монастырскими стенами.

Интересно, кто они такие? Отец настоятель никому не говорил, что в монастырь собираются приехать гости. Впрочем, сейчас некогда разбираться, что эти неизвестные делают рядом с монастырем. Неужели какие-то отчаянные головы решились самостоятельно добраться сюда от Лаежа? А ведь похоже на то... Эти люди, очевидно, решили, что верхом сумеют быстро преодолеть опасную дорогу без помощи монахов-кармианцев. Возможно, у них все могло получиться так, как они и задумывали, но беда в том, что никто не знал о том, что все эти дни по лесам и дорогам рыщет взбешенный свитт.

Монахам, дежурящим на стене, при виде этого зрелища долго раздумывать было некогда, и створы монастырских ворот стали медленно раздвигаться в сторону. Если всадники успеют добраться до безопасного места - их счастье, а если нет... Ну, тут ответ ясен.

Всадники даже не приближались, а подлетали к монастырю, только вот тем, кто наблюдал за этими людьми с высоких стен, было ясно, что скорость свитта, мчащегося за ними, не только ничуть не уступает бегу уставших лошадей, и даже превышает. Ох, не успеют всадники добраться до ворот, никак не успеют! Вот свитт почти что вплотную приблизился к последней из бегущих лошадей, одной из тех, что бежала с грузом. Кажется, еще миг - и клыки громадного вепря вонзятся ей в бок, пропарывая шкуру, мокрую от пота...

В это время один из всадников чуть попридержал свою лошадь, и, оказавшись менее чем на расстоянии вытянутой руки от свитта, со всего маху рубанул того мечом по морде. Визг разъяренного свитта был слышен даже в самых отдаленных местах монастыря, но зато зверь от неожиданности и боли немного притормозил на месте, мотая башкой из стороны в сторону, прежде чем вновь кинуться вслед убегающими.

Вновь свитт догнал людей через пару сотен шагов, но время и расстояние было выиграно - во всяком случае, там, где зверь вновь догнал лошадей, от монастыря было уже не так далеко, и потому свитта можно достать стрелой. Одна за другой, почти без перерыва, в зверя с монастырских стен полетели четыре стрелы. Первая просвистела совсем рядом с рассвирепевшим хищником, вторая всего лишь скользнула по его голове, третья оцарапала бок, а четвертая, что самое удивительное, ударила в один из клыков свитта... Конечно, остановить взбешенного зверя эти, по сути, царапины не могли, но все же свой бег, пусть и ненадолго, свитт вновь сбавил.

Этого вполне хватило для того чтоб всадники влетели в распахнутые ворота монастыря, которые стали вновь сдвигаться чуть ли не сразу же после того, как первая взмыленная лошадь оказалась в коридоре, ведущем в монастырь. Последний из всадников, тот, что совсем недавно ударил свитта мечом, пересек линию ворот едва ли не под носом у взбешенного хищника, который просто-таки заходился от ярости, пытаясь догнать убегающую лошадь. Разница во времени составила всего лишь несколько мгновений, за которые сверху успела упасть железная решетка, отделившая беглецов от свитта.

Конечно, тот огромный зверь сразу остановиться не смог, и с такой силой ударился о толстые прутья решетки, что железо просто-таки загудело и завибрировало, а сверху посыпался песок и небольшие куски известки. Снова раздался яростный визг животного, а потом вновь и вновь стали раздаваться бесконечные удары о решетку, но это уже было не страшно - главное, люди были в безопасности. Прошло еще совсем немного времени, и ворота закрылись, теперь уже надежно отделяя очередных незваных гостей от взбешенного свитта. Так, незваные гости в безопасности, ну, а удары в ворота и крики зверя вполне можно пережить. Теперь братьям-кармианцам надо выло выяснить, что за птицы такие залетели в их обитель, стоящую на отшибе от оживленных дорог...

Андреас начищал в церкви медные чаши, подсвечники и кадильницы, когда его позвали к отцу Маркусу. Еще в храме молодому послушнику сказали, что в монастырь прибыли какие-то люди, и потребовали встречи с настоятелем, причем у этих людей при себе были бумаги с кучей печатей и вензелей, подтверждающие высокий статус их владельца. Говорят, едва взглянув на эти бумаги, отец Маркус распорядился разместить гостей внутри монастыря, рядом с кельями братьев, а лошадей незнакомцев отвести в конюшни, имеющиеся в обители. По всему видно: сюда заявились не простые персоны. Ну, лишний раз убеждаешься в том, что даже в их небольшом монастыре новости разносятся со скоростью звука.

На широком внутреннем дворе Андреас увидел, как монастырские конюхи водили по кругу лошадей, и даже издали можно рассмотреть, что эти благородные животные были только что не загнаны. Все верно - когда от смерти убегаешь, то мчишься, выкладываясь изо всех сил. Правильно, пусть пока что бедняги обсохнут, остынут и хоть немного успокоятся, а уж потом их можно и напоить-накормить, вычистить и отвести на отдых...

Между прочим, - невольно отметил про себя Андреас, - лошади хорошие, сильные, выносливые, не какие-нибудь доходяги, которых иногда приводят с собой старатели, идущие в Запретные земли. За таких лошадей, что сейчас находятся на монастырском дворе, надо отсчитать немало золота, но они того стоят. Значит, сейчас в обитель пришли вовсе не очередные искатели удачи.

Подходя к дому настоятеля, Андреас услышал громкие голоса. Такое впечатление, будто внутри кто-то переругивался, причем на высоких нотах. Надо же, как шумно, а ведь всем известно, что отец Маркус предпочитает говорить, не повышая голоса.

Андреас постоял минутку перед закрытыми дверям, пытаясь понять, для чего он понадобился настоятелю, а заодно прислушиваясь к звукам человеческих голосов, доносящихся даже за пределы домика. Интересно, кто позволяет себе разговаривать таким тоном в комнатке настоятеля, то и дело срываясь на крик? Хотя тут и гадать нечего: такой скрипучий и вечно недовольный голос есть только у брата Винчеуса, невысокого тощего мужчины, настоящий возраст которого было определить довольно сложно. С одной стороны, внешне выглядит как старик, и в то же время у него совсем молодые глаза, а если судить по его ухваткам, то ему при всем желании не дашь больше тридцати пяти лет.

Конечно, если следовать заповедям Богов, то люди должны любить друг друга, и прощать им все ошибки и заблуждения, только в монастыре Святого Кармиана вряд ли отыщется хоть один человек, испытывающий подобные чувства к брату Винчеусу, который, подобно Андреасу, все еще ходил в звании послушника. Постоянно раздраженный, если не сказать злой, бесконечно недовольный всем и вся, брат Винчеус крайне редко снисходил до того, чтоб переговорить хоть с кем-то из братьев, а если подобное чудо происходило, то ничего, кроме обвинения собеседника в бесконечной глупости и тупости, от этого человека никто не слышал. Более того, складывалось впечатление, что присутствие людей подле него окончательно выводит из себя этого и без того крайне раздражительного типа. Впрочем, справедливости ради надо сказать, что и сами монахи не очень-то стремились общаться с тем, от кого в ответ на приветствие "Мир тебе, брат!", можно было услышать что-то вроде "не ори так громко, я не глухой!", или " а где ты его видел, этот самый мир?".

Кроме того, брат Винчеус был единственным, кому разрешалось не посещать общие молитвы, потому как ничего, кроме головной боли, от присутствия этого человека на молитвах не было. Хорошо еще и то, что в трапезную он заявлялся не только отдельно от всех, но и в любое время, когда ему вздумается. Однако иногда случалось и такое, что он забывал поесть по два-три дня подряд, и тогда по указанию отца Маркуса кто-то из братьев относил еду этому вечно занятому человеку. Говорят, что ранее брат Винчеус был знаменитым ученым, но что-то произошло, и этот человек предпочел уйти от мира, спрятаться в монастыре Святого Кармиана. Для чего? По его словам, "чтоб в этом всеми забытом захолустье ему никто не мешал заниматься наукой". Говорят, первое время настоятель еще пытался заставить нового послушника жить по правилам, утвержденным в обители, но потом отступился - увы, но тут поделать ничего нельзя, и этого человека никак не заставить жить по каким-то правилам.

Неизвестно, умел ли брат Винчеус владеть оружием, но вот то, что в полное распоряжение этого человека была отдана одна из башен, в которой было полно научных приборов - об этом знал каждый из обитателей монастыря. Те же, кому "посчастливилось" побывать в той башне, рассказывали про жуткий бардак, творившийся в помещении, про горы исписанных бумаг, всюду валявшихся чертежей, а также о множестве каких-то крошечных моделей непонятных механизмов. Еще про брата Винчеуса можно было сказать лишь то, что он редко покидал отведенное ему место, и даже более того: частенько в окнах башни, которую он занимал, всю ночь напролет горел свет - похоже, что этот весьма неприятный тип корпел над своими чертежами и бумагами не только днями, но и ночами... Еще с братом Винчеусом постоянно конфликтовали монастырские библиотекари, которых он доводил едва ли не до сердечного приступа своими бесконечными указаниями и придирками.

Н-да, - невольно подумалось Андреасу, - встречаться с братом Винчеусом - это примерно то же самое, что иметь дело с головной болью. Оставалось надеяться лишь на то, что разговаривать с этим человеком ему не придется, тем более что сейчас с братом Винчеусом и без того кто-то ссорится. О, кажется, это брат Якуб. Ну, этот себя тоже в обиду не даст...

Вообще-то оба этих человека друг друга на дух не переносят, и при редких встречах каждый старается делать вид, что не замечает своего недруга. Причина была неизвестна, и совершенно непонятна, особенно если учесть, что оба брата ранее носили почетное звание профессоров университета, и ранее в научной деятельности между собой совершенно не соприкасались. Один занимался точными науками и различными изобретениями, а второй - магией, медициной и психологией. Трудно сказать, по какой причине эти люди оказались здесь, в монастыре, но сейчас каждый из этой парочки только что в открытую не ехидничал при упоминании имени своего оппонента. Интересно, с чего они сейчас так ругаются? Хотя что иного можно ожидать от этой слишком заумной парочки?

Топтаться на месте больше не было смысла, и Андреас, постучавшись, попросил разрешения войти.

- Заходи, сын мой... - отец Маркус по своей вечной привычке перебирал четки. Кроме него, в кабинете было еще пятеро мужчин. Андреас не ошибся: тут, и верно, присутствовали брат Винчеус и брат Якуб. Судя по их взъерошенному виду, а также по неприязненным взглядам, которыми обменивались братья-кармианцы, они недавно друг друга только что за грудки не хватали, и, казалось, еще немного - и дело дойдет до рукопашной. Надо же, а еще ученые люди!

Меж тем отец Маркус продолжал:

- Сын мой, я позвал тебя по крайне неотложному делу... Кстати, хочу представить тебе наших гостей. Это господин Ланьеж ( крепкий мужчина, судя по виду, солдат, в знак приветствия отсалютовал двумя сложенными пальцами), также здесь присутствует уважаемый профессор Турьен ( тощий субъект непонятного возраста даже не счел нужным кивнуть головой в знак приветствия), а кроме того...

- Святой отец, меня можете не представлять, все же мы с этим молодым человеком хорошо знакомы... - мужчина, до того сидящий спиной к Андреасу, повернулся, но мог бы и не утруждаться: молодой послушник узнал его уже по голосу. Дядюшка Эдвард, сволочь такая... Вот уж его молодой послушник ожидал увидеть меньше всего! И что он тут забыл? Как видно, дело важное, раз серый кардинал страны соизволил заявиться сюда самолично. А еще получается, что милый родственничек был одним из тех, кто только что с таким трудом сумел уйти от взбешенного свитта! Вообще-то от дорогого дяди можно ожидать чего угодно, только вот непонятно, что здесь нужно бесценному дядюшке, век бы его не видеть! Ну и компания подобралась в кабинете настоятеля!

- Здравствуй, дорогой племянник! - дядюшка Эдвард держался так, будто для Андреаса не было большей радости, кроме как увидеть любимого дядю. - Понимаю, ты никак не ожидал встретить меня здесь, в Божьем доме, но обстоятельства сложились так, что я решил засвидетельствовать тебе свое почтение! Правда, сейчас для воспоминаний о прошлом и для разговора о семейных узах у нас нет времени, да и место не совсем подходящее для душевных воспоминаний, но позже мы с тобой, конечно же, побеседуем, тем более что у тебя наверняка накопилось много вопросов о том, как живут твои родные...

Так, раз дядюшка объявился в монастыре, то о спокойной жизни можно забыть. А ведь Андреас так надеялся на то, что хотя бы оставшееся до свадьбы время проведет в тишине, покое и молитвах.

- Понимаю, сын мой, ты удивлен, увидев здесь своего близкого родственника... - отец Маркус заметил, что молодой послушник старается не смотреть в сторону дядюшки. - Догадываюсь - ты не понимаешь, для чего мы позвали тебя сюда...

- Святой отец, позвольте продолжить мне... - дорогой дядя Эдвард, удобно расположившись в кресле, с почти неуловимой иронией смотрел на племянника. - Уверен, что сын моей любимой сестры будет счастлив вновь выслушать слова обожаемого дяди... Кстати, отец Маркус, прощу прощения за свою бестактную просьбу, но нельзя ли попросить, чтоб нам принесли вина? В горле, знаете ли, ссохлось после этой долгой и тяжелой дороги. Да и достопочтенным братьям-кармианцам не помешает несколько остыть после столь яростной и небезынтересной дискуссии.

- Сейчас пост... - отец Маркус чуть нахмурился. Всем известно, что настоятель был завзятым трезвенником и на дух не переносил пьющих. Хотя в подвалах монастыря имелись немалые запасы хорошего вина, но доставали его оттуда крайне редко, и по особым случаям. - Если вы не возражаете, то я попрошу принести сюда чистой холодной воды, которая будет куда полезней для уставших людей.

- Я понимаю греховность своей просьбы... - дядюшка смотрел на настоятеля самым невинным из своих взглядов. - Прошу всего лишь правильно понять мою настойчивость: мы весь день провели в седлах, да и в дороге натерпелись всякого, так что хотелось бы успокоить расшалившиеся нервы глотком хорошего вина. Кстати, отец Маркус, позвольте выразить самое искреннее восхищение всем тем братьям, кто служит в вашей обители! Вижу, что здесь есть не только крайне образованные люди, то и отчаянно-храбрые, которые помогли нам едва ли не в самую опасную минуту. Я, конечно, наслышан о трудностях пути до монастыря Святого Кармиана, но столкнуться с ними самому - это нечто совершенно иное.

Отец Маркус, заметно вздохнул, все же послал за вином. Нравится ему это, или нет, но высокий гость в чем-то прав: после такой тяжелой и опасной дороги вряд ли можно считать большим грехом попросить стакан чего-то более крепкого, чем простая вода.

До того времени, как принесли вино, дядюшка вел себя так, будто находился на светском приеме, и вел ничего не значащую беседу, словно создавая невидимую стену меж братьями Якубом и Винчеусом, которые явно не желали даже смотреть друг на друга. Хм, интересно, из-за чего два эти ученых мужа только что не сцепились между собой? Ладно, это станет ясно чуть позже, а пока не помешает послушать дядю, который рассказывает о том, как добирался сюда.

Так вот, со слов дорогого родственника Андреас узнал, что первоначально в том отряде было не менее десяти всадников, которые опрометчиво посчитали, что самостоятельно и без особых трудностей сумеют преодолеть дорогу до монастыря. Для этого, мол, и всего-то нужно пройти все расстояние в быстром темпе, а мы народ опытный, и с какими-то там зверюшками (пусть даже и опасными), которые могут встретиться в пути, справиться сумеем. К тому же небольшой отряд всерьез поджимало время, и не было никакой возможности сообщить в монастырь, чтоб прислали проводников.

Отряд выехал из Лаежа, и вначале дорога была сравнительно безопасной. Даже в лесу долгое время всадники не повстречали ни одного опасного существа, однако радость по этому поводу прошла после того, как они столкнулись в лесу со свиттом. Кстати, тогда же они поняли, отчего на их пути не повстречалось ни одного живого существа - просто все лесные обитатели временно ушли подальше от тех мест, где сейчас рыскал взбешенный хищник.

Увы, но при первом же столкновении с разъяренным животным люди потеряли двоих из десяти членов своего небольшого отряда, после чего оставшимся стало понятно - от этого огромного зверя надо уносить ноги как можно быстрей, и ни о каких схватках или благородной охоте на гигантского вепря тут не может быть и речи. К сожалению, дорога в лесу была достаточно узкая - особо не развернешься, и к тому же зверь был на своей территории, ловко скрывался в чаще, и нападал на людей слишком стремительно для того, чтоб те сумели дать ему должный отпор. Беда еще и в том, что толстую шкуру свитта с невероятно жесткой щетиной был в состоянии пробить далеко не каждый меч, а это делало зверя еще более неуязвимым. Что же касается самого свитта, то у него было только одно стремление - разорвать всех, кто встретился на его пути.

Ну, а дальше по лесу началась самая настоящая гонка, причем в роли загоняемых оказались люди, а загонщиком был огромный зверь. Кто знает, возможно, отряд сумел бы оторваться от погони, но быстрый бег в какой-то мере сдерживала неровная лесная дорога, на которой было полно корней и небольших ям, что заметно сдерживало продвижение - не хватало еще, чтоб лошади ноги себе переломали во время быстрого бега! Кроме того, в отряде были три лошади, которые несли на себе довольно тяжелый и объемный груз, бросить который не было никак нельзя. Потому-то и приходилось делать все, чтоб не потерять этих двух вьючных лошадей и сберечь тот груз, что был на них навьючен. Увы, но одну лошадь с грузом свитт все же достал... Потому в итоге и получилось так, что, к сожалению, в этой схватке выигрывал разъяренный зверь, а не люди.

Как это ни больно признать, но когда дорога почти закончилась, а лошади, наконец, вырвались из леса и помчались к монастырю, то из десяти человек в живых осталось всего пятеро, причем двое из этой пятерки были всерьез ранены. Так что если бы не своевременная помощь монахов из обители, то еще неизвестно, чем бы все могло закончиться...

В общем, из пяти выживших людей, что все же сумели укрыться за монастырскими стенами, двое сейчас находятся в лазарете. Оба были довольно серьезно ранены, а так как в той отчаянной гонке по лесу некогда было заниматься лечением полученных ран, то эти два человека потеряли слишком много крови, и теперь им надо не менее седмицы отлеживаться в монастырском лазарете. В общем, если подытожить все сказанное, то получается, что дорога до обители обошлась отряду немалой кровью и большими потерями.

На память Андреасу невольно вновь пришел тот детеныш свитта, неразумно убитый одним из старателей... Да, дорого людям приходится платить за чью-то глупость и легкомыслие.

- Отец Маркус, должен заметить, что у вас в монастыре замечательное вино! - дядюшка палил себе вина из принесенного кувшина. - Прекрасный букет, и тонкое послевкусие...

- В свое время пил я вина и получше... - брат Винчеус залпом выпил полную кружку, и вновь щедро плеснул в нее вина. - Но, как говорится, за неимением чего-либо иного...

Третьим человеком, который от души приложился к вину, был господин Ланьеж, тот самый, что внешне походил на солдата. Судя по тому, как лихо этот человек опрокинул в себя несколько полных стаканов благородного напитка, не особо вдаваясь в тонкие вкусовые ощущения, можно было предположить, что он - обычный солдат, хотя, возможно, и очень умелый. Что же касается уважаемого профессора Турьена (того тощего субъекта непонятного возраста), то он цедил вино с таким видом, будто делает окружающим великое одолжение, согласившись пригубить невесть какую отраву, поднесенную ему под видом дорогого угощения. Ну, а остальные, присутствующие в комнате, до вина не дотрагивались.

- Итак, я попытаюсь пояснить, для чего мы прибыли в монастырь... - заговорил дядюшка, но брат Винчеус перебил его.

- Лучше мне, наконец, поясните, долго я еще буду тут без дела сидеть? Пока что ничего, кроме бесконечных глупостей от присутствующего здесь шарлатана... - брат Винчеус бросил убийственный взгляд в сторону брата Якуба, - ...я ничего интересного не услышал. Между прочим, у меня, в отличие от всех вас, есть чем заняться!

- Шарлатаном? Это вы говорите о себе, уважаемый? - брат Якуб вновь стал закипать чуть ли не на глазах.

- Достопочтенные братья, давайте не будем переходить на личности! - дядюшка ловко вмешался в перепалку, пока она не вспыхнула с новой силой. - Мы собрали вас по важному делу, а не для того, чтоб вы выяснили меж собой какие-то там научные споры, в которых, кроме вас, никто не силен.

- Научные споры надо вести с теми, кто хоть что-то понимает в высокой науке, - вновь забурчал брат Винчеус, - А пытаться втолковать прописные истины некоторым...

- Вот именно, среди нас есть и такие особи, что не понимают самых элементарных вещей! - перебил его брат Якуб, багровея от злости. - Надо сказать, что...

- Хватит! - резко оборвал бранящихся отец Маркус. - Брат Винчеус и брат Якуб! Своим поведением вы позорите нашу обитель и ставите меня в неловкое положение! Прошу вас обоих помолчать и выслушать то, о чем нам хотел бы поведать присутствующие здесь господа...

- А эти так называемые господа не могут побыстрее перейти к делу? - раздраженно прервал слова настоятеля брат Винчеус. - Я пока что ничего умного ни от одного из них не услышал, хотя вынужден был оторваться от очень важного эксперимента, который может открыть новую страницу в...

- В очередной никому не нужной книге, которую, кроме вас, уважаемый, никто читать не станет...- вновь влез в разговор брат Якуб.

Однако отца Маркуса, как видно, уже всерьез достала эта пустая перепалка двух рассерженных мужчин, которые, кроме себя, никого не желали слушать. Теперь уже настоятель повысил голос, да и выглядел при этом весьма рассерженным.

- Братья, перестаньте изображать из себя обиженных детишек, которым никому, кроме как до своих обид, нет никакого дела! А может, мне следует рассадить вас по разным углам, словно неразумных младенцев? Каждый из вас в прошлом носил высокое звание профессора, но сейчас, глядя на ваши перебранки, трудно сказать, что это звание наложило на вас обоих должную ответственность! Достопочтенные братья, вы что, забыли, что невоздержание - это грех? Неужели так сложно вспомнить об уважении к окружающим, а заодно и к самим себе, и хотя бы на какое-то время попридержать свои бестактные комментарии? Предупреждаю: если вы и дальше будете вести себя столь же неподобающим образом и продолжите демонстрировать подчеркнуто неуважительное отношение к присутствующим здесь господам, то я буду вынужден наложить на каждого из вас епитимью, потому как невооруженным взглядом заметно, что каждый из вас нуждается в духовном врачевании. Не сомневайтесь: я наложу на вас такие обязательства, которые подвигнут каждого из вас на должную работу над собой, и вы в полной мере ощутите плоды покаяния, а также понесете праведное воздаяние по своим делам.

По счастью, каждому в обители было известно о том, что если отец Маркус разозлится всерьез, то спуску не даст никому, и это утверждение в первую очередь относится к провинившимся. Памятуя об этом, оба ученых брата сделали вид, что в упор не видят своего оппонента, и в ответ на отповедь настоятеля не произнесли ни слова. Ну, вновь приходится вспомнить поговорку о том, что даже самый плохой мир все же куда лучше хорошей ссоры.

Еще к этому времени Андреас успел заметить по каким-то почти неуловимым признакам, что эти два ученых мужа, совершенно не выносящие друг друга даже на дух, все же сходятся в одном: оба подчеркнуто не замечают находящегося здесь профессора Турьена. Впрочем, тот тощий тип платит им примерно той же монетой...

- Итак, я продолжу свою речь... - дядюшка вновь взял инициативу в свои руки, делая вид, что сейчас на его глазах ровным счетом ничего не произошло. - Мне нужно сообщить всем вам некоторые весьма неприятные факты, которые, увы, сейчас происходят как в этом мире, так и в нашем богоспасаемом государстве. Попрошу выслушать меня внимательно, потому как дело идет о крайне важных вещах...

Дядюшка вновь поведал о том, что сейчас, как это ни печально, но во многих странах начинаются серьезные волнения, имеющие цель (чего уж там скрывать!) свергнуть как устоявшийся режим, так и положение матери-церкви. Расследование этих беспорядков, которое усиленно ведется все последнее время, показало, что корни всех проблем надо искать в Запретных землях.

Оказывается, недавно стражники вновь перехватили двух курьеров, у которых были при себе просто-таки неподъемные сумки с золотом и драгоценными камнями, и эти ценности, как выяснилось, были предназначены на разжигание очередных бунтов и дальнейшую поддержку бунтующих. Кому они несли свой груз - этого курьеры не знали, сумки у них должны были забрать в условном месте, сказав пароль, но вот то место, откуда курьеры забрали эти сумки - это из них дознаватели сумели вытряхнуть. Как выяснилось, оно, это самое место, находится совсем рядом с Запретными землями. Вернее, у самой горной цепи, кольцом окружающей эти опасные места. Дескать, там курьеров, как правило, кто-то поджидает, и отдает ценности, а бывает и так, что в условленном месте стоят только сумки, битком набитые золотом. Ну, а остальное, как говорится, дело техники: от курьеров требуется доставить груз на определенное место, там отдать сумки и получить более чем щедрое вознаграждение за риск.

Узнав об этом, в указанное место, куда курьеры обычно приходили за золотом, был послан большой отряд стражи, только вот все долгие поиски закончились ничем, хотя, по словам все тех же стражников, участвующих в поисках, они там перешерстили все, что только можно. Увы, но кроме весьма опасного зверья, которое здорово потрепало часть отряда, стражники ничего не отыскали. Вернее, было найдено то самое место, где посланник передавал золото курьерам, но вот следов присутствия других людей, кроме следов все тех же курьеров, так и не отыскали. Вернее, заметили, что судя по следам на земле, там был кто-то третий, но и только. Откуда этот человек пришел, куда ушел - непонятно. Не стоит упрекать стражей в неопытности или невнимательности: с тем отрядом было отправлено несколько настоящих следопытов, которые умели читать следы на земле, словно открытую книгу.

В общем, надо без промедления получить ответ на вопрос, откуда идет золото на поддержку растущего недовольства, а заодно выяснить, кем именно является этот немыслимо-щедрый даритель. Конечно, там накопилось еще немало вопросов без ответа, но надо было с чего-то начинать...

Следует сказать еще и то, что кое у кого из высокого начальства одно время стали появляться заумные предположения о том, что золото, будто бы, идет в мир через монастырь Святого Кармиана, но вскоре эту мысль пришлось откинуть в сторону, как в корне неверную. Значит, следствие должно идти по совсем иному пути, и тем, кто ведет расследование, не помешает попросить о посильной помощи братьев этого монастыря - что ни говори, но, похоже, ко всей этой истории невесть каким боком относятся Запретные земли...

Как Андреас понял из затейливой речи дядюшки, в этот раз настоятелю, вместе с нежданными гостями, вновь был доставлен целый ворох официальных бумаг с высокими подписями и кучей печатей весьма внушительного вида. Проще говоря, отцу Маркусу едва ли не напрямую было приказано не только всячески содействовать графу Лиранскому во всех начинаниях, но и беспрекословно выполнять все его указания, какими бы странными они ему не казались. Ну, зная дорогого дядюшку, можно не сомневаться, что он по-полной воспользуется этим разрешением.

Молодому послушнику было неясно другое - для чего его сюда пригласили? Неужто только потому, что он приходится племянником всесильному графу? Может, это и так, но все одно складывается впечатление, что Андреас здесь лишний. За все то время, что молодой послушник находится в домике настоятеля, он не произнес ни одного слова, да и его мнение по тому или иному вопросу здесь, похоже, никого не интересовало. Впрочем, Андреасу вскоре предстоит покинуть обитель, так что он еще успеет наслушается всего...

Меж тем дядюшка продолжал свое повествование. Дескать, все же есть предположение, что к поставкам золота для разжигания недовольства все же имеют отношение Запретные земли, хотя все знающие люди твердят в один голос, что это совершенно невозможно. Мол, Боги знали, что делают, и потому горы вокруг Запретных земель преодолеть никак нельзя, а из тех мест есть только один выход - через монастырь Святого Кармиана, и потому все остальные предположения можно отмести, как несостоятельные. Тогда было принято несколько необычное решение: раз так получилось, что поиски на земле не дали ответа на поставленные вопросы (а ответ было необходимо получить как можно скорей), то следовало попытаться обследовать Запретные земли сверху...

При этих словах брат Винчеус аж встрепенулся, и чуть ли не подскочил на своем стуле.

- С этого места поподробней! Вы что имеете в виду?

- Думаю, достопочтенный профессор, вы и сами должны понимать...

- Господин граф, или кто вы там, давайте без долгих вступлений, расшаркиваний и детских игр с угадыванием! - брат Винчеус одним махом опрокинул в себя кружку вина, и опять схватился за кувшин. - Говорите по делу, без экивоков, намеков и размазывания по столу!

- Пьяница... - оценил высказывание брат Якуб, осуждающе глядя на то, как брат Винчеус вновь наливает до верху свою кружку немалых размеров. - Теперь мне становятся понятны странности в некоторых из ваших так называемых научных работ... Хотя слово "некоторые" тут явно не подходит.

- Чтоб читать научные работы, надо хотя бы уметь складывать буквы в слова! - отмахнулся брат Винчеус, не глядя на брата Якуба. - А вы, приезжий господин с титулом, лучше скажите, что имеете в виду, говоря о том, что собираетесь обследовать Запретные земли сверху...

- Под понятием "необычный шаг" мы имеем в виду ваш старый эксперимент с воздушным шаром, который, к сожалению, оказался неудачным... - дорогой дядя Эдвард чуть соболезнующее развел руками. - Надо признать: ваша идея была крайне интересная, а применительно к нашему случаю - просто необходимая. Можно сказать, в нынешней непростой ситуации ваш воздушный шар - это просто находка! По словам знающих людей, и прежде всего уважаемого профессора Турьена, вы уже наверняка проанализировали допущенные ошибки, и сейчас...

- О, да! - едва ли не взорвался от злости брат Винчеус. - Когда этот так называемый профессор, который тут сидит с отсутствующим видом... Да-да, господин Турьен, я имею в виду прежде всего вас, и звание профессора по отношению к вам - это глумление над наукой! Вы настоящий захребетник от ученого совета! А что, разве не так? Кто растоптал мою идею, счел предоставленные мной расчеты неверными, тем самым откинув на десятки лет назад прогресс...

- А кто публично заявил, что за мою научную работу может быть только одна оценка - костер? - теперь уже и брат Якуб только что не топал ногами, обличающее глядя на профессора Турьена. - Лизоблюд, халтурщик от науки...

- Я бы попросил вас!.. - теперь уже и профессор Турьен вскочил со своего места. - Изображать из себя непонятых и обиженных легче всего, а вы попробуйте...

- А ну, хватит галдежа! - рявкнул отец Маркус, у которого, кажется, полностью лопнуло терпение. - Мне что, приказать принести сюда холодную воду, чтоб вас всех остудить? А может, ваши головы куда быстрей охладит карцер? Видит Бог, я близок к такому решению!

- Погодите, погодите! - дядюшка Эдвард бесстрашно втиснулся меж встрепанными учеными мужами, которые, казалось, готовы были сойтись в рукопашной. - Я понимаю общее возмущение, тем более что у каждого из вас есть своя правда, и потому никто категорически не желает принимать доводы другой стороны, но (если это, конечно, возможно!), прошу всех вас попридержать на какое-то время свои эмоции. Это необходимо для того крайне важного дела, ради которого мы вас здесь и собрали. Вопрос идет о государственных интересах, и потому я прошу каждого из присутствующих здесь профессоров проявить свою гражданскую позицию, откликнуться на просьбу короля и помочь своей стране!

- Поверьте, я бы рад повторить свой эксперимент... - с досадой махнул рукой брат Винчеус. - Осмотр Запретных земель с воздуха - это, конечно, правильное решение, и у кого-то из власть держащих голова иногда мыслит в правильном направлении. Только вот откуда я в монастыре возьму шар и корзину?

- Это не проблема! - профессор Турьен вновь уселся на свое место. - К вашему сведению, я привез сюда и то, и другое. Бедные лошади в дороге едва Богам душу не отдали, таща на себе такую тяжесть. Как вы помните, после того неудачного эксперимента имущество убрали на склад - все же кожа, из которой сделаны шар и корзина, приобретена на средства научного общества, да и труда в изготовление этих... предметов вложено немало, и потому они должны находиться под соответствующей охраной.

- Ну, надо же, а я был уверен, что вы, уважаемый профессор, уже продали эту кожу на стельки для солдатских сапог! - вновь съязвил брат Винчеус. - В толк никак не возьму, что вас остановило от такого рационального шага?

- В цене не сошлись... - профессор Турьен был до приторности вежлив. - Что еще не дает вам покоя, уважаемые господа? Или братья...

- Достаточно! - дядюшка вновь вклинился меж ученой братией, пытаясь разрядить обстановку. - Сделайте небольшой перерыв в выяснениях отношений! Неужели вам самим непонятно, что с таким отношением к делу мы с вами никуда не продвинемся! Напоминаю, что мы собрались здесь для того, чтоб решить важные вопросы, а не слушать нелицеприятные высказывания! Понимаю: у каждого из вас есть свои претензии к находящимся здесь коллегам...

- Если бы только претензии... - брат Винчеус долил остатки вина из кувшина в свою кружку. - Кстати, можно попросить еще кувшин вина? С ним думается лучше...

- По-моему, в свое время зеленый змий вас уже довел до ручки... - уронил в пространство профессор Турьен. - На том достопамятном ученом совете вы плели такую ахинею, что даже спустя годы о столь печальном событии не хочется вспоминать! Вернее, нужно сказать другое: ваша так называемая речь вошла в легенды! Ею новичков пугают... Да вдобавок ко всему вы еще и бросили стулом в председателя ученого совета! Это же просто счастье, что почтенному старцу голову не проломило насквозь, а всего лишь расшибло до крови! Может, иногда не помешает думать на трезвую голову, без винных паров?

- Для некоторых индивидуумов это слишком сложный процесс... - добавил свою ложку дегтя брат Якуб. - Что так, что этак - разницы никакой! Все одно бесполезно...

- Что касается твердолобого председателя этого так называемого ученого совета, - брат Винчеус с грохотом проставил на стол пустую кружку, - то о его каменную башку, в которой нет даже проблеска мысли, можно молотками лупить - все одно ничего не будет...

- Господа ученые, попрошу вас пока попридержать коней хотя бы до того времени, пока я не закончу говорить! - кажется, даже дядюшка Эдвард стал терять терпение. - Да и вам не помешает иметь полную картину происходящего! Что касается вина, то сейчас о нем и речи быть не может! Мне нужна от вас ясность ума и трезвость рассудка! Конечно, неплохо бы к этому приложить еще и холодную голову, но, боюсь, что в данный момент подобное неосуществимо! Итак, попрошу вас всех промолчать, а иначе я буду вынужден присоединиться к мнению отца Маркуса если не насчет карцера, то уж насчет ведра холодной воды - без сомнений.

Возможно, на господ профессоров подействовала угроза, а может, они и сами хотели выслушать, что им дальше скажет посланник короля - граф Лиранский... Во всяком случае, не прошло и пары минут, как ученая братия на какое-то время утихомирилась, правда, в очередной раз поворчав друг на друга.

- Дело обстоит так... - дядюшка Эдвард подошел к одной из стен, отдернул в сторону занавес, висящий на той стене, и перед глазами людей оказалась карта Запретных земель. Вообще-то раньше эту самую карту видели почти все из присутствующих, правда, говорить об этом никто не стал.

Андреас тоже не был исключением, тем более что отец Маркус всегда показывал послушникам при их поступлении в монастырь карту этих богопротивных земель для того, чтоб новые братья имели представление о том, что и где находится в этих опасных местах.

Сейчас молодой человек вновь с неослабевающим интересом смотрел на огромный плотный лист, приколотый к стене, где умело и разными цветами была нарисована карта тех мест, куда так стремились попасть многие. Вообще-то ничего особо сложного или замысловатого в той карте не было - почти правильный овал, обрамленный сплошной цепью гор. В самом низу этого овала была точка - монастырь Святого Кармиана, затем вверх шла едва ли не ровная зеленая полоса - леса, кое-где прочерченные полосками рек, и сверху овал завершало огромное голубое пятно - вода. Одни называли это место озером, другие - морем, хотя, на взгляд Андреаса, в этом случае название было не так и важно. Факт остается фактом: почти треть территории Запретных земель была сплошь покрыта водой, и, в отличие от большей части лесистой части Запретных земель, та водная гладь была практически не исследована, и среди того водного мира вполне могли быть острова или скалы... Так сказать, белое пятно на карте, которое не помешает хорошенько изучить.

Дядюшка тем временем продолжал:

- Копии этой карты существуют в нескольких экземплярах, и одну из них я недавно просмотрел, так что примерно представляю, что и где находится в тех забытых Богами землях. Так вот, то место, где курьеры встречались с человеком, который передавал им сумки с золотом - оно находится вот здесь... - дядя Эдвард ткнул пальцем в точку на карте, находящуюся очень далеко от монастыря, можно сказать, едва ли не на другом конце почти правильного овала земель. Как и следовало ожидать, место встречи оказалось у самого основания горной гряды. Ну, а со стороны Запретных земель, по ту сторону скал, раскинулось то самое море (или озеро), которое до сей поры совершенно не исследовано. - Повторяю: в указанном курьерами месте мои люди ничего не нашли. Скалы, хаотичные нагромождения камней, кусты, редкие деревья... Кстати, несколько человек попытались, было, пройти в том месте горную гряду, и посмотреть, что же находится внизу, то есть в Запретных землях... Увы, но из этой затеи ничего не вышло: там настолько отвесные скалы, что забраться на них без особого снаряжения нет никакой возможности. Кроме того, в тех местах встречаются такие опасные каменные осыпи, на которые лучше не ступать - сразу начинается камнепад. Общее мнение тех, кто был на месте встречи курьеров, однозначно: пересечь горную гряду, или же пройти по ней, не сумеют даже самые опытные скалолазы.

- А пещеры или тоннели... Ну, трещины в скалах...

- Я же говорю: мои люди исползали там все. Результат, можно сказать, нулевой. Нет там ни сквозных пещер, ни подземных ходов. Сплошной монолит, или же опаснейшие каменные осыпи. Все. Повторяю: преодолеть горную гряду в том месте совершенно невозможно.

- Ну, нулевой результат - это тоже результат... - брат Якуб задумался. - А скажите, как в том месте обстоят дела насчет магических переходов, или тех же магических тоннелей? Есть ли они там, или же в тех забытых Богами местах находится нечто другое? И что там с общим фоном? Он нейтрален, или как?

- Вот тут, к сожалению, мы дали маху... - вздохнул дядюшка Эдвард. - Моя ошибка - недоглядел. Так получилось, что в отряд не включили ни одного мага, хотя он, бесспорно, был бы там крайне необходим. Единственное, что я могу сказать в оправдание, так это то, что отряд был послан туда в крайней спешке, а в таких случаях нередко случаются огрехи.

- А эти курьеры... - брат Якуб почесал в затылке, - ну, те, которые везли золото... Они что, владели магией? Хотя бы в общих чертах?

- Ни в коей мере... - покачал головой дядюшка. - Наши э-э... специалисты посмотрели, и у всех, опять-таки, единое мнение: ни один из арестованных курьеров не имеет никаких навыков в магии. Предрасположенности к ней ни у одного из них тоже нет. Тупик.

- Тогда меня смущает некое несоответствие... - не отставал брат Якуб. - Вы сказали, что в тех местах водится весьма опасное зверье, которое хорошо потрепало часть вашего отряда. Я правильно излагаю? Ну, что за хищники обитают в окрестных лесах - это представляют себе все присутствующие здесь, пусть даже всего лишь в достаточно общих чертах. Меня заинтересовал другой вопрос: если эти курьеры ехали только вдвоем, и без охраны, то каким образом они умудрялись проехать по этим крайне опасным местам и добраться до места целыми и невредимыми? Это тем более непонятно, потому как из ваших слов (если я их правильно понял) прозвучало, эти поездки происходили достаточно часто. Груз у курьеров был весьма тяжелый (по вашим словам, сумки с золотом на лошадях были просто неподъемные), так что тут вряд ли можно рассчитывать на то, что лошади понесутся вскачь. К тому же земля там - сплошные валуны с камнями, а в таких местах животным нужно пробираться с величайшей осторожностью, едва ли не шагом... Неужели курьерами были такие хорошие воины, что могли не опасаться ни врагов, ни хищников?

- Воины из тех курьеров более чем средние, можно сказать, никакие, а насчет всего остального... Примите мои поздравления, вы очень наблюдательный человек! Я знаю, что говорю, потому как до кое-кого из наших дознавателей подобный вопрос дошел не сразу. Вот, смотрите, специально привез для вас! - и дядюшка достал из кармана что-то вроде обычного серого камешка, небольшого по размеру и ничем не примечательного. - Что скажете?

Брат Якуб осторожно взял в руки камешек, и какое-то время смотрел на него. Затем, после непродолжительного молчания, спросил дрогнувшим голосом.

- Откуда это у вас? Неужто у курьеров забрали?

- А то у кого же еще? Скажу честно: кое-кто из знающих людей уже высказался по поводу этого... предмета, а сейчас меня интересует ваше мнение. Вы ведь считаетесь одним из лучших знатоков в области подобных артефактов.

- За эти знания я едва на костре не оказался... - буркнул брат Якуб, по-прежнему не сводя глас с серого камешка. - Можно сказать, уже чувствовал, как хворост трещит у меня под ногами, и дымком потянуло... Чтоб вы знали: в ученом совете нашей страны сидят такие замшелые приверженцы догматов и схоластики...

- Вот с этим я полностью согласен! - подал голос брат Винчеус, с тоской заглядывая в пустую кружку. - И это слишком мягкое название для кучки бездарных старцев...

- Достопочтенные профессора, оставим на время печальное прошлое, поговорим о невеселом настоящем! - дядюшка не стал слушать дальнейшие высказывания брата Винчеуса. - Итак?

- Да - а... - немного растерянно протянул брат Якуб. - Это, я вам скажу... Значит, так: с одной стороны, это самый обычный охранный камень, вернее, далеко не самый обычный. Человек, у кого при себе имеется подобный артефакт, может не опасаться никаких зверей - все они от него будут бежать, как от огня. Потому-то эти курьеры ничего и не опасались - знали, что никакого нападения животных им не грозит.

- А чего ж тогда на нас напал этот громадный кабан? - впервые подал голос господин Ланьеж, тот самый солдат, что приехал вместе с дядюшкой. - Раз такое дело, то и эта образина должна была держаться от нас как можно дальше!

- Вы меня не дослушали! - нахмурил брови брат Якуб. - Дело в том, что этот камень - именной. Говоря проще, артефакт изготовлен на конкретного человека. Кстати, и на его лошадь тоже. Проще говоря, тот, у кого есть подобный артефакт, может спокойно расположиться на ночлег вместе со своей лошадью хоть рядом с несколькими прайдами голодных львов - эти большие кошки не только не тронут незваных гостей, но и постараются уйти от них не только как можно быстрей, но и на достаточно большое расстояние. Но вот если такой камешек попадает в чужие руки, например, к вам, уважаемый граф, то единственное, на что он годится, так только бросить его в сторону нападающего.

- Зачем?

- В призрачной надежде, что сумеете поцарапать врагу нос... - буркнул брат Якуб. - Поймите, что в чужих руках все свойства этого артефакта если не теряются, то наглухо отключаются. Так что сейчас перед нами находится самый обычный камень, ничем не отличающийся от тех бесчисленных камней, по которым мы ступаем сотни раз на дню. Но меня беспокоит не это, а сама магия, которую в свое время наложили на этот камень.

- С ней что-то не то?

- С ней все не то! Подобного артефакта в нашем мире быть не может! Его просто не должно существовать! Поймите: это древняя магия, которой не пользуются уже сотни лет, но тут, в этом камне, она совсем свежая! Остатки подобного колдовства я встречал только на развалинах древних городов, разрушенных беспощадным временем! Помнится, в те забытые Богами места я выезжал на поиски древних реликвий... Впрочем, сейчас речь не о том. Повторяю: ранее я встречал только жалкие остатки той древней магии, а камень, который вы мне только что дали - здесь работа новая, ей, пожалуй, нет и года, но я не знаю никого из мастеров, кто был бы в состоянии изготовить подобный артефакт. Вернее, такой артефакт изготовить можно, но с применением совсем иных методов, более современных и гуманных. Да и вряд ли кто в наше время даже из самых старых и опытных мастеров знает эту магию, почти исчезнувшую с лица земли. Видите ли, дело в том, что далеко не все из древнего наследия идет на пользу людей. Например, носить при себе подобный артефакт, если бы даже он был изготовлен конкретно под меня, я бы не стал ни за что на свете! Знаете, почему? Да просто потому, что это именно я, своей жизненной силой и питал бы этот артефакт, а он, между прочим, вытягивает из человека невесть сколько энергии! Это же самое настоящее саморазрушение! Мало того, что через несколько лет человек под воздействием этого камня заметно постареет и потеряет часть здоровья, так он еще в какой-то мере попадет под влияние древней магии, и тот, кто в свое время дал ему этот камень, может управлять этим человеком, словно куклой. В общем, стоит только порадоваться тому, что никто из нас не имеет к этому артефакту никакого отношения. Надеюсь, что ваши так называемые специалисты об этом камне сказали то же самое.

- Да. Вы уж простите, но я просто хотел получить подтверждение их словам. Что ни говори, но вы считаетесь одним из самых знающих людей в этой области...

- Тоже мне, нашли, у кого искать истину... - брат Винчеус еще раз потряс пустой кувшин, но тот был пуст, что никак не улучшило настроения этого человека. - Могли бы отыскать кого и потолковей...

- Почтенный, уж не себя ли вы имеете в виду? - побагровел брат Якуб.

- Я сказками и бреднями никогда не увлекался... - брат Винчеус с досадой поставил кувшин на место. - Математика, механика, физика, химия - вот те науки, перед которыми стоит преклоняться, а всякие там...

- Вы сказали, что это древняя магия... - дядюшка смотрел только на брата Якуба. - Мне необходимо знать, кто именно в те давние времена ею пользовался и...

- Пока не буду полностью уверен - не скажу! - брат Якуб только что ногой не топнул. - Здесь присутствуют несколько человек из числа тех, кто меня размажет по стенкам всего лишь за одно высказанное вслух предположение о непроверенной теории. Дело в том, что одни слова, без весомых доказательств, мало чего стоят в научных кругах.

- Да ни хрена они там не стоят! - буркнул брат Винчеус, прикидывая, не осталось ли у кого в кружке недопитое вино. - Ничего, валяйте вслух свои сказки, дорогой профессор, я от вас еще и не такое слыхивал! Хоть повеселюсь от души...

- Склонен согласиться с этим выпивохой... - недовольно проскрипел профессор Турьен. - Но если высказать теорию с оговорками, как черновую версию...

- Переживете! - огрызнулся брат Якуб. - Буду я еще бисер перед всеми метать! Поступлю куда проще: напишу всего лишь несколько слов для нашего уважаемого гостя, а он спрячет эту бумагу подальше от чужих глаз. Ну, а через несколько дней вы, граф, сунете эту бумажку под нос присутствующей здесь парочке так называемых умников, и вот тогда мы разберемся, кто прав в своих теориях и рассуждениях, а кто...

- Пишите! - у Андреаса сложилось впечатление, что дядюшке Эдварду сейчас больше всего хотелось взять за шкирку всех трех профессоров, и как следует встряхнуть их. Возможно, в другом месте и в другое время он бы поступил именно так, но сейчас милому дяде поневоле приходилось сдерживаться.

- Да, пожалуйста, забирайте! - брат Якуб, и верно, черканул на клочке бумаги несколько слов, и царским жестом протянул небольшой листок дяде Эдварду. Тот пробежал глазами короткое послание, и, не говоря ни слова, сунул его в карман. Хотя на лице у дядюшки ничего не отобразилось, но Андреас отчего-то был уверен, что дорогой дядя ожидал чего-то подобного, и для него не явилось неожиданностью сообщение брата Якуба.

Оглядев находящихся в комнате людей, граф вздохнул:

- Так, с одним вопросом мы разобрались, а сейчас давайте решать, что будем делать дальше...

Когда же через час все еще так и не успокоившаяся до конца троица ученых покинула домик настоятеля, Андреас только что благодарственную молитву Небесам не вознес. Он никак не мог взять в ток, как трое солидных мужчин могли издавать столько шума, что после их ухода всем оставшимся показалось, что в мире, наконец-то, наступила благословенная тишина. Сейчас все три профессора направились в башню, где обитал брат Винчеус, но было понятно, что сегодняшней ночью монастырским библиотекарям вряд ли придется хоть немного поспать, и к тому же этих бедолаг вполне могут довести до белого каления требования профессоров. Дело в том, что ученым мужам в самое ближайшее время необходимо было кое-что сделать, а, судя по их обращению друг с другом, можно легко понять - мирным диспутом тут дело не ограничиться.

- Надеюсь, наши ученые друзья поняли, что от них требуется... - дядюшка смотрел в окно, как трое людей идут к башне, где в одиночестве обитал брат Винчеус. - Хотя представить себе не могу, как они найдут между собой общий язык!

- Мне же остается только молить Богов, чтоб эти люди до утра не разнесли до основания башню... - чуть усмехнулся отец Маркус. - Увы, но должен признаться, что слушая перепалку этих... излишне умных мужей, меня не единожды одолевали греховные мысли о том, что надо бы на каждого из них наложить должное наказание для усмирения страстей и уменьшения гордыни.

- Вряд ли из этого выйдет хоть какой-то толк... - дядя Эдвард устало опустился на жесткую скамью и прислонился спиной к стене. - Фу, ну и вымотали меня эти ученые! Просто ноги не держат! А уж как у меня руки чесались тряхнуть кое-кого из них - этого словами не описать! Знаете, раньше я с определенной долей насмешки смотрел на наших придворных поэтов и музыкантов: каждый из них настолько неистово стремится быть первым стихоплетом при дворе или же лучшим сочинителем музыки, что описать тамошние козни и интриги почти невозможно! Страсти кипят, словно вода в котле! А пообщавшись немного с членами нашего ученого совета, да и с тремя этими профессорами, я понял, что глубоко заблуждался! Как оказалось, среди излишне ученой братии идут такие склоки и выяснения отношений, что на их фоне придворные дрязги поэтов и музыкантов выглядят милыми детскими шалостями!

- Греховный мир, неутоленные страсти... - покачал головой настоятель.

- Отец Маркус, - дядюшка выглядел несколько смущенным. - Я приношу вам извинения за шум, гам и доставленные неудобства...

- Ничего, сын мой, жизнь нашей обители никогда не была спокойной.

- А этот шумный, которого звать, кажется брат Винчеус... - снова подал голос Ланьеж, тот солдат, что приехал с дядюшкой. - Кто он такой?

- Вообще-то он самый обычный гений... - вздохнул дядя Эдвард. - Увы, со всеми возможными недостатками, присущим таким людям. Множество изобретений, удивительные открытия - и в то же самое время сложный характер, который окружающим выносить трудно, а частенько и просто невозможно. Кроме того, подобные люди не желают понимать, что в этом мире не все идет так гладко, как им бы того хотелось... Вот и здесь та же самая история: все проблемы или неудачи наш гений заливал вином, а то и уходил в запои на несколько месяцев. В один далеко не прекрасный момент, находясь в очередном изрядном подпитии, он устроил в ученом совете даже не скандал, а жуткий скандалище с мордобитием, сжиганием бумаг, разбиванием стеллажей с колбами и ретортами... В общем, тогда много чего произошло. Говорят, некоторые из ученых мужей все еще вздрагивают, вспоминая о том кошмарном дне. Дело закончилось тем, что разругавшись со всеми, с кем только было возможно, этот человек ушел от мира в самый удаленный монастырь для того, чтоб отныне ему никто не мешал заниматься любимым делом. К тому же лишний раз ему тут никто не нальет. Почти не сомневаюсь: к этому времени у нашего гения уже есть немало достойных работ, только вот гордость не позволяет ему предоставить их на рассмотрение в столицу...

- А наш спутник, профессор Турьен? - похоже, Ланьежу хотелось составить представление о каждом из трех ученых.

- Талантливый человек, который по праву занимает место в ученом совете... - дядюшка потер пальцами виски: похоже, от шумной дискуссии ученых у него разболелась голова. - Может, он и не хватает звезд с неба, но зато вовсю помогает многим из тех, кому трудно пробиться, а еще он в состоянии отличить подлинный талант от пустого бахвальства. Во всяком случае, я отношусь к профессору Турьену с должным уважением.

- А второй из монахов? Брат Якуб...

- С этим несколько сложнее. Знаток множества языков, талантливый исследователь, у которого, увы, имеется слабое место - страсть к увлечению оккультными и запретными науками, а там при должном желании можно нарыть такого!.. Короче, он много чего сумел узнать, причем кое-что из тех знаний находится под строжайшим запретом. Я не могу понять причины, но так вышло, что после множества прекрасных научных трудов, по достоинству признанных во всем мире, этот человек написал книгу, которую кроме как пособием по самой черной магии и не назвать! К тому же он умудрился еще и издать этот кошмар на свои деньги, причем большим тиражом... В общем, через недолгое время все проданные экземпляры стражникам пришлось собирать по домам излишне любопытных читателей, и при том (для большего ума) пересчитывать зубы покупателям этой дряни. Что же касается самого ученого писаки, то ему, и верно, грозил костер. Кстати, именно за это решение очень ратовал Церковный совет - дескать, в этом случае аутодафе будет как нельзя более кстати! Самое, мол, подходящее место, для любителей подобных знаний и богопротивных писулек!.. В итоге выбор у провинившегося ученого оказался небольшой: или костер на площади Небес, или долгое покаяние в монастыре. Думаю, понятно, к какому решению пришел наш общий знакомый, и пусть скажет спасибо, что дело обошлось без пожизненного заключения в монастырской тюрьме ....

Площадь Небес... После этих слов у Андреаса уже привычно сжалось сердце, а перед глазами вновь возникли два костра и черный дым, стелющийся над площадью.... Именно там, на этой проклятой площади погибла Нарла, самая удивительная девушка на свете, которая по-прежнему жила в его сердце. И хотя с той поры Андреасу не раз говорили, что в его чувствах к рыжей колдунье было куда больше приворота и магической присушки, чем искренней любви, но верить в это молодому человеку не хотелось - если ты хоть однажды любил без памяти, то всегда надеешься, что чувства были искренни и взаимны.

Конечно, позже Андреас и сам стал интересоваться колдовством, которое окружающие связывали с именем Нарлы. Это желание разобраться в сути происходящего было связано с тем, что он пытался доказать не только себе, но и остальным, как все они глубоко ошибаются насчет подлинных чувств его погибшей невесты. Уже находясь в монастыре, Андреас перечитал немало книг по любовной магии ( благо здешней библиотеке могли позавидовать многие хранилища книг), и в итоге вынужден был признать: как это ни печально, но невеста, и верно, сделала все, чтоб он стал кем-то вроде мягкого воска в ее нежных и сильных руках, полностью покорного ее воле и словно связанный с ней невидимыми нитями. Можно сказать, что в то время Нарла и Адриан стали единым целым, а в таких случаях утрата одного из партнеров воспринимается оставшимся как невосполнимая потеря, после которой раз и навсегда теряется смысл жизни. Конечно, если бы родители молодого человека вовремя не сняли с сына часть наведенного колдовства, а потом и он сам не понял бы, что под крышей храма происходит пусть и медленное, но излечение и очищение, то, скорей всего, к этому времени Андреас или сошел бы с ума, или же его уже не было на свете...

Пусть все обстояло именно так, но все равно девушка так и не уходила из его дум, и часто Андреас вспоминал то недолгое время, которое считал самым счастливым в своей жизни. Бывало, что при мысли о погибшей любви начинало болеть под левой лопаткой...

И хотя в лице Андреаса ничего не изменилось, дядя сразу понял, в чем дело. Обернувшись к Ланьежу, он с досадой вздохнул:

- Мы тут сидим, болтаем, а я из-за этого галдежа ученых людей совсем позабыл о наших раненых! Как из головы вылетело... Ланьеж, как говорится, не в службу, а в дружбу, сходи в лазарет и расспроси врачей о том, как себя чувствуют наши раненые. Поговори и с нашими парнями, может, им что-то нужно... Потом доложишь мне.

- Слушаюсь... - и солдат вышел из комнаты, а дядюшка посмотрел на Андреаса.

- Теперь что касается тебя, дорогой племянник... Надо вновь признать, что ты меня удивляешь: все это время простоял, не произнеся ни единого слова! Года полтора назад ты бы здесь и пяти минут не продержался, удрал куда подальше под первым же благовидным предлогом, но перед этим успел бы довести до белого каления каждого из присутствующих профессоров.

- Отец Маркус, я могу идти? - Андреас смотрел на отца настоятеля.

- Он вам еще нужен? - отец Маркус повернулся к дядюшке Эдварду. - Если нет, то...

- Конечно, нужен! - дядя глядел на племянника уже без улыбки. - Или ты, мой дорогой родственник, считаешь, что я позвал тебя лишь для того, чтоб полюбоваться на твою недовольную физиономию? Так я на нее еще в Лаеже нагляделся полной мерой. Заодно и твоим родителям сообщил, что ты жив, здоров, полон благостности и немного похудел. А сюда я пригласил тебя за тем, чтоб ты, обормот, был в курсе происходящего. Правда, на столь скандальное выяснение отношений меж учеными мужами я никак не рассчитывал, но все возможные нюансы трудно предугадать.

- Это все? - Андреас все так же не хотел смотреть на дядю.

- Если бы это было все, то на кой ляд я стал бы приглашать тебя сюда? - теперь уже и дядя стал сердиться. - Знаю, что твое пронзенное стрелой сердце не только не желает простить меня, но и до сей поры ноет в тоске по потерянной любви, только вот сейчас об этом говорить не стоит. В отношении той рыжей красотки я прочищу тебе мозги немного позже, когда ты будешь в состоянии адекватно воспринимать, какой опасности мы все сумели избежать, отправив эту так называемую невесту на костер...

- Граф!.. - резко начал Андреас, но милый родственник не дал сказать ему ни слова.

- Заткнись и слушай меня внимательно. Знаешь, почему мы остались здесь втроем? Потому что мне надо сообщить вам обоим нечто крайне важное, не предназначенное для чужих ушей. Так вот, на сегодняшний день дела обстоят куда хуже, чем пару седмиц назад. Я не говорю про ропщущую толпу и растущее недовольство - тут нет ничего нового, и мне, к сожалению, порадовать вас нечем. Беда, дорогой Адриан, в другом: твоя невеста, принцесса Абигейл, пропала из монастыря, где должна была находиться вплоть до вашей свадьбы.

- Как? Каким образом?

- Знал бы как - сказал! - а дядя всерьез сердится. - Монашки заметили, что принцесса не пришла на дневную молитву, и это их несколько удивило, ведь до того она свято чтила все правила приютившей ее обители. Естественно, сестрам того монастыря даже в голову не пришло, что может произойти нечто плохое. Решили, что девушка прихворнула или просто проспала. По-настоящему спохватились и стали искать пропавшую принцессу лишь через несколько часов, когда поняли, что девушки нет в монастыре. К сожалению, даже тогда об исчезновении сообщили не сразу, а какое-то время все еще пытались самостоятельно отыскать пропажу. Как и следовало ожидать, долгие поиски ни к чему не привели, и только тогда мать настоятельница сообщила о произошедшем... Пока женщины хватались за голову, пока то, да се, охи-вздохи... К сожалению, время было безвозвратно упущено.

- Что было дальше? - вздохнул отец Маркус.

- Прибывшие в монастырь дознаватели сразу же обратили внимание на привратницу, хотя на первый взгляд эта женщина вела себя, как обычно, только вот у нее была монотонная речь без единой эмоции в голосе и просто-таки стеклянные глаза. Ну, дознаватели с такими вещами уже сталкивались не раз, и потому враз поняли, что тут дело нечисто. Надо сказать, что снять с привратницы наведенные чары оказалось не так просто - специалистам пришлось постараться, но зато потом быстро разобрались, что произошло.

Оказывается, в ворота монастыря постучались сразу же после утренней молитвы, и сказали, что для принцессы Абигейл доставили письмо от ее жениха, принца Адриана. Конечно, посторонних в обитель пускать нельзя, и о любых посетителях надо сразу же извещать мать-настоятельницу, но привратница, по ее словам, ничего не могла с собой поделать: руки сами собой открыли ворота, а вдобавок ко всему женщина безо всяких просьб пояснила пришедшим людям, и в какой именно келье можно отыскать невесту принца Адриана... Через какое-то время с этими людьми принцесса Абигейл покинула обитель, но, по словам все той же привратницы, девушка сделала это не по своей воле - тоже, как видно, была под воздействием непонятных чар...

Естественно, что после таких известий были задействованы все возможные силы, лишь бы отыскать похищенную принцессу. Понятно, что у стражников не было сомнений в том, что девушка покинула монастырь помимо своего желания. Вскоре выяснилось, что Абигейл была замечена среди нескольких всадников, выезжающих из города. Разумеется, стража пошла по следу...

- Ну и?.. - не выдержал Андреас.

- Ну и ничего... - неохотно отозвался дядюшка. - У похитителей была слишком большая фора во времени, и к тому же они четко знали, куда им следует направляться, а стражники, отправившиеся в погоню, тратят время и силы на расспросы и уточнения. Последнее сообщение от тех стражей, что идут по следу принцессы, я получил уже в Лаеже, когда направлялся сюда, в монастырь Святого Кармиана. Как это ни печально признать, но, похоже, похитители направляются именно в то место у скальной гряды, куда курьеры приходили за золотом. Вам не кажется, что в этом прослеживается какая-то система?

- А в том месте...

- Сейчас в том месте никого из наших людей нет... - вздохнул дядя. - Оставлять там кого-либо из сотрудников не имело смысла. Да и что им там делать? У той горной гряды все слишком непонятно, опасно и непредсказуемо. К тому же в том месте совершенно негде спрятаться... Знаете, что меня еще злит? То, что сейчас я оказался полностью лишенным всяческой связи с внешним миром, почти что в изоляции. Ведь если даже кто-то пошлет мне донесение, то я вряд ли его получу, да еще и очередного человека потеряю - та зверюшка в лесу вряд ли в ближайшее время хоть кого-то пропустит к монастырю.

- Но кто мог похитить принцессу? - Андреас никак не мог в полной мере осознать произошедшее.

- Мне бы тоже хотелось знать ответ на этот вопрос! - огрызнулся дядюшка. - Похищение наследной принцессы Бенлиора в нашей стране может привести к таким неприятностям, о которых мне не хочется даже думать. В вопросе "кому это выгодно?" есть несколько вариантов, и трудно сказать, какой из них основной.

- Вы считаете, что принцессе Абигейл грозит серьезная опасность? - вновь взялся за четки отец Маркус.

- Не без того. Все же девушку похитили не для того, чтоб показать ей все местные красоты, а заодно и достопримечательности нашей страны. Тут куда более приземленный интерес... И все же во всей этой истории есть некий нюанс: несмотря на то, что принцесса пропала (а подобное утаить невозможно), тем не менее, пока что на эту тему нет никаких слухов, что несколько не укладывается в привычные рамки подобных происшествий. Словно нет никакой утечки сведений, а они почти наверняка должны быть! Можно сказать, стоит гробовое молчание. Лично у меня складывается впечатление, будто некто не хочет, чтоб эта информация просочилась наружу, и специально не дает ходу ни слухам, ни сплетням, и даже наоборот, гасит их... Странно, вы не находите?

- Вам это лучше знать... - отец Маркус на секунду призадумался. - На мгновение предположим такой печальный исход, что принцесса Абигейл не вернется, и ее следов не удастся отыскать. Вопрос: кто тогда займет место на троне? Всем известно, что нынешняя королева Бенлиора вот-вот отдаст Богу душу...

- В этом случае на престол взойдет тетушка принцесс, младшая сестра давно почившей королевы-матери. Женщине под пятьдесят, большую часть жизни прожила в довольно стесненных условиях, и, по слухам, кроме балов, танцев и нарядов ее ничто не интересует. Боюсь, что у нее может появиться еще одна страсть - череда фаворитов и ухажеров, тем более что мужского внимания эта дама всегда была лишена. В нынешних условиях сажать на трон такую королеву - это прямой путь к продолжению беспорядков в стране и полному развалу государства, а подобное, словно цепная реакция, может перекинуться и на соседние страны. Сами понимаете, этого ни в коем случае нельзя допустить...

Абигейл... Конечно, эта свадьба Адриану была никак не нужна, но за последние время он, если можно так выразиться, мало-помалу смирился как с ней, так и со своей предполагаемой невестой. Да и воспоминания об этой девочке у него остались далеко не самые плохие. Возможно еще и потому молодой послушник, узнав о похищении Абигейл, если и не огорчился всерьез, но порядком расстроился.

Уже вечером в келью к Андреасу заглянул дядя. Так невольно и вспомнишь о том, кто является незваным и с темнотой...

- Решил, племянничек, посмотреть, как ты живешь...- дядюшка с интересом осмотрелся по сторонам. - Да, вижу, тебя окружает скромность и благочестие. Так и подумаешь плохо о себе, грешном, погрязшем в мирских хлопотах и неправедных намерениях...

- Вообще-то посторонним запрещено заходить в кельи братьев... - а про себя Андреас подумал: так и знал, что дядя придет к нему! Граф Лиранский не тот человек, чтоб не выяснить все досконально.

- Дорогой племянник, Бога побойся: какой я тебе посторонний? Мы ж с твоей матерью единокровные брат и сестра!

- Граф, вы можете расточать свое красноречие сколько угодно, но...

- Но ты все еще не можешь простить мне ту свою рыжую красотку! - сделал вывод дядя. - Вернее, то, что я отправил ее на костер... А может, пора, наконец, взяться за ум?

- Вообще-то у нее есть имя! Вернее, было... - Андреас и сам не ожидал, что на него вдруг нахлынут воспоминания о тех горьких днях. - Вспомните, сколько я вас тогда просил, как умолял, чтоб вы оставили Нарлу в живых! Чуть ли не в ногах валялся, упрашивая...

- Ну, вот что... - дядюшка присел на колченогий стул. - Я сегодня несколько устал, да и голова у меня просто трещит, особенно после общения с нашими учеными мужами, так что разговор у нас с тобой будет недолгим, а ты, племянник, постарайся держать себя в руках, и не шуми. Понимаю, ты влюбился в эту рыжую особу, вернее, втрескался по самые уши, только вот до сей поры не можешь понять и принять тот факт, что с ее стороны особой любви не было, а она просто использовала тебя в своих целях. Между прочим, магический потенциал у этой девицы был просто поразительный: даже в тюрьме, закованная в особые кандалы для нечисти, она пыталась дурить головы охране. Конечно, это у нее уже получалось не так лихо, как раньше, но все же кое-кто из стражников начал, было, поддаваться на ее фокусы...

- Ложь! - у Андреаса потемнело в глазах. - Граф, а вам не кажется, что это низко - поливать грязью погибшую девушку, которую вы сами обрекли на смерть?!

- Чтоб ты знал: эта милая девушка попыталась и мне влезть в душу...

- Граф, это уже чересчур!

- Да какое там чересчур! Ты просто в полной мере не знал, на что была способна эта красотка, несмотря на раздвоенный язык, вертикальные зрачки и клыки во рту! Жаль, что ты не обратил внимания на ее ногти, которые куда больше походили на когти... Это по-настоящему опасный противник, и надо благодарить Небеса за то, что мы ее взяли. Правда, с твоей помощью.

- Не надо мне напоминать об этом! К вашему сведению, я сам не могу этого забыть. И простить себе тоже...

- Это я уже давно понял. Слюнтяем и размазней называть тебя не буду, потому как обработала тебя рыжая ведьма весьма умело. Что касается магических талантов этой девицы, то они были просто-таки безграничны, и если бы не те особые кандалы для нечисти, то еще неизвестно, чем бы все закончилось. Мне пришлось позвать кое-кого из старых мастеров, настоящих магов и волшебников, и они сумели просто-таки испепелить у той рыжей девицы некие магические способности, а иначе я не уверен в том, что она бы досидела в камере до суда. Наверняка бы сумела удрать... Между прочим, те старые мастера мне тоже говорили, что от девицы во время процедуры испепеления колдовских сил по-настоящему смердело древней магией, а те звуки, что она издавала, вызвали у мастеров чувство настоящей опасности и омерзения. Эти же старые люди предупреждали меня о том, что эта рыжая бестия относится к числу тех, кому не должно быть места в мире людей. Так что думай обо мне, что хочешь, но я бы эту рыжую колдунью на костер отправил и во второй раз. Иногда складываются такие ситуации, что ни о каком сопливом прощении и речи быть не может.

- Господин граф, это все вы сейчас придумали, или речь была подготовлена заранее?

- Ох, Адриан, какой же ты трудный парень! - вздохнул дядя. - Упертый до невозможности! Очень похож на свою мать: моя сестрица тоже с первого раза не желает воспринимать неприятные для себя вещи. Обнадеживает то, что спустя какое-то время она все же начинает шевелить мозгами и более-менее разумно воспринимать все сказанное... Похоже, в своем сознании ты поставил что-то вроде запрета на любое сомнение в отношении непорочности и порядочности этой рыжей ведьмы. Я, конечно, уважаю твои чувства, но иногда, кроме сердца и эмоций, надо думать и головой, а она у тебя с той поры словно отключена. Эта обманщица...

- Не называйте ее так!

- Ладно, сегодня у нас, кажется, разговор не состоится. Я слишком устал, чтоб спорить и что-то объяснять, а ты не желаешь слушать никаких доводов. Вообще-то мне есть что сказать тебе как в отношении этой девицы, так и насчет ее так называемого братца, но у тебя как раньше чувства захлестывали разум, так и сейчас они еще не утихомирились. Раз такое дело, то я пойду, поговорим позже... - дядя встал, но чуть задержался у дверей. - Значит, говоришь, не обманщица... А по поводу своих детей эта девушка с чистой душой тебе ничего не говорила?

- Дядя! - от негодования у Андреаса перехватило в горле. - Вы о чем говорите? Похоже, граф, вы уже не знаете, что еще можно придумать, чтоб опорочить эту девушку в моих глазах! Какие еще дети? У нее них не было, хотя она, наверное, стала бы замечательной матерью!

- Было бы там чего порочить... - неприятно усмехнулся дядюшка. - Дорогой племянник, когда мне надо солгать в интересах дела, то я совершаю это без малейших угрызений совести. Сейчас совершенно не тот случай, то есть и без вранья хватает всякого. А еще я должен тебе сказать, что в отношении членов своей семьи ложь недопустима, особенно в твоем случае. Что же касается твоей так называемой бывшей невесты, то те старые мастера сказали, будто у этой чертовки уже есть отпрыски, причем не один. Честно говоря, мне не хочется даже думать, что они собой представляют, и кого нам едва не навязали в родню. Спокойной ночи, Адриан, и надеюсь, что сегодня не только тебе, но и мне удастся немного поспать...

Глядя на закрывшуюся за дядей дверь, Андреас подумал: ты-то, дорогой родственник, сегодня, может, и поспишь, а вот мне-то как уснуть? На душе тошно, а в голове настоящий сумбур из-за невесть куда пропавшей принцессы Абигейл и горьких воспоминаний о Нарле. И вообще, что это еще за грязные намеки о прошлом Нарлы? Тут дядюшка явно перегнул палку, позволил себе много лишнего, а надо знать, когда можно остановиться даже в клевете!..

Что же касается Абигейл... Очень хочется надеяться, что люди дядюшки сумеют отыскать принцессу до того, как некто сумеет с ней расправиться. А еще неплохо бы посмотреть на эту девушку, какой она стала, сравнить с той малышкой, которая с детских лет решила наложить свою бархатную лапку на возможного жениха... Это все так забавно и трогательно!

Конечно, не стоит настолько отстраненно думать о своей невесте, но воспоминания о Нарле перебили тревогу за судьбу Абигейл. Перед глазами Андреаса вновь встала рыжеволосая сказка, воплощенная наяву мечта любого мужчины... Недаром острая боль от потери этой прекрасной девушки все еще занозой сидит в его сердце.

Кстати, с чего это дорогой дядя вздумал заводить разговор о делах давно минувших дней, да еще упоминать Нарлу? Просто так, без причины, граф Лиранский ничего не делает. Надо же, вроде и говорили с дорогим родственником не так долго, а покой из души исчез, словно его там и не бывало. Да, лишний раз убеждаешься в том, что появление дядюшки враз может выбить из привычной колеи любого человека.

Этой ночью Андреасу опять приснился все тот же жуткий сон, преследующий его весь последний год: горящие костры, площадь, запруженная народом, черный дым, забывающий горло и режущий глаза до слез... Только в этот раз, перед пробуждением, у сна появилось страшное продолжение: женщина, до того неподвижно висящая на прикрученных к столбу веревках, внезапно подняла голову и ее зеленые глаза с зрачками-щелочками уставились прямо в лицо Андреаса, и тот почувствовал, как волна немыслимого ужаса сковывает его тело...

Когда молодой послушник вырвался из этого кошмара, то его вновь била крупная дрожь. В этот раз его объял такой ужас, что он какое-то время был не в состоянии даже пошевелиться, а слова молитвы путались в голове, язык словно присох к нему, и Андреас не мог произнести ни звука. Казалось, за дверью стоит кто-то жуткий и готовится протянуть свои страшные лапы в монастырскую келью...

В этот раз приходить в себя пришлось долго, едва ли не до рассвета - в этот раз ночная жуть так просто не отступал. Понятно, с чего ему вновь пришлось испытать этот кошмар - сказались разговоры дяди о его несостоявшейся невесте. И все-таки странно: в привычном, казалось бы, сне, который он видел уже не менее сотни раз, вдруг появилось что-то новое, но не менее страшное, от чего кровь стыла в жилах, а сердце заходилось так, что готово было выскочить из груди. Невольно вновь и вновь вспоминались змеиные глаза, вползающие, кажется, в самую душу...

Лежа в темноте, Андреас вновь и вновь вспоминал свой разговор с дядей, и то, в каких словах тот описывал Нарлу. Если быть честным перед собой, то надо признать: Андреас старался не вспоминать ту кошмарную сцену в церкви, когда дивная красавица на его глазах... несколько изменилась. Память словно проскальзывала мимо этого момента, не хотела вспоминать перемены, мгновенно изменившие сказочное лицо невесты. Вгоняли в оторопь эти внезапно вылезшие клыки, и пугало непонятное шипенье, от которого мороз шел по коже. В памяти молодого человека образ подлинного облика Нарлы словно не отложился - наоборот, там царили воспоминания о трогательной и нежной девушке с лицом удивительной красоты, которая могла свести с ума любого мужчину. Даже когда Андреас приходил к ней в тюрьму, или же когда давал показания на суде, где его невесту обвиняли в колдовстве и черной магии - даже тогда он словно не замечал ни клыков, ни раздвоенного языка той, которую любил...

Вообще-то в этом есть что-то странное: даже сейчас, спустя немалое время, ему словно застлало память о настоящем лице Нарлы, только вот непонятно, это происходит помимо его воли, или же в глубине души он сам не желает видеть подлинный облик своей бывшей невесты? Трудно сказать, потому что тогда, в храме, преображенный лик невесты поразил его, точно удар молнии... Возможно, дядя прав, и нежелание Андреаса слышать правду о своей невесте - это боязнь смотреть реальности в лицо и понимать, что тебя просто использовали в своих целях? Конечно, себя можно обманывать, сколько угодно, но скрываться от правды тоже нет смысла.

Утренняя молитва, голубое небо и привычные хлопоты через какое-то время почти привели в себя молодого послушника, но непонятный коготок страха и недоумения все же чуть царапал где-то в глубине души. Сейчас вроде все в порядке, только вот забыть бы побыстрей этот ночной кошмар, хотя понятно, что это вряд ли возможно...

Глава 6

Впрочем, наутро было особо некогда думать о ночных кошмарах и тонуть в горестных воспоминаниях, потому как этот день был, пожалуй, самым беспокойным за все время пребывания Андреаса в обители. Просто удивительно, как всего лишь несколько человек в состоянии поставить на уши целый монастырь! Уже с утра пораньше в монастырском дворе закипела непонятная работа - туда притащили тот самый груз, который с таким трудом несли на себе бедные лошади. Монахи раскинули по двору нечто, оказавшееся оболочкой шара, а потом и что-то, отдаленно похожее на корзину. И то и другое было изготовлено из кожи, и сейчас брат Винчеус только что не ползал возле них, проверяя, нет ли прорех на крепкой коже. Рядом с ним стоял профессор Турьен, и проходящий неподалеку Андреас услышал часть их разговора, вернее, очередной перепалки:

-...Возможно, теоретически вы правы: шары, наполненные горячим воздухом, в состоянии преодолеть по воздуху некое расстояние... - недовольно бурчал профессор Турьен. - И все-таки я продолжаю утверждать, что подобные путешествия более чем опасны: оболочка из шкур животных не в состоянии выдержать давление воздуха долгое время! Проще говоря, такие шары взрывоопасны! Вот если бы заменить кожу на шелк, и пропитать его...

- Да мне глубоко по фиг, верит мне хоть кто-то, или нет... - проскрипел в ответ брат Винчеус. - Лучше скажите, уважаемый профессор, куда вы дели веревочную сеть и сетевые стропы, а с ними...

- К моему великом сожалению, перечисленные вами предметы, так же, как и все остальное, были погружены на лошадь, которую в лесу убил ужасный зверь! Кажется, его называют свитт...

- Я просто поражен! Более того - впечатлен! Вы еще и помните кое-что из атласа по изучению животных! - брат Винчеус от злости только что не лопался. - Кажется, вы даже в состоянии отличить кабана от кошки! А не подскажет ли мне, уважаемый профессор, где я возьму все недостающее для полета? То, что вы посеяли в лесу...

- Обстоятельства форс-мажор...

- Я тоже знаю много умных слов, только вот все утерянное вами в лесу из них не наделаешь.

- Мне кажется, что в этом монастыре можно найти много всего...

- Мне тоже много чего кажется, и в первую очередь это касается ваших умственных способностей и ротозейства!.. - продолжал разоряться брат Винчеус, но Адриан больше ничего не стал слушать: и без того понятно, что господа ученые так быстро не успокоятся. Оставалось радоваться тому, что здесь сейчас находятся только двое из той ученой братии, а брата Якуба не видно...

Внимание молодого послушника куда больше привлекли несколько монахов, которые неподалеку от ругающихся ученых сооружали на земле нечто совершенно непонятное.

- Брат Титус, это что еще за сооружение?

Недовольный брат Титус оторвался от своей работы, и с неприязнью покосившись на бранящихся профессоров, кивнул на листок бумаги, прикрепленный к небольшому столбу.

- Посмотри сам, чем нас озадачили...

А и верно, на том листке был рисунок, где было изображено нечто странное, похожее на особый очаг, состоящий из железного каркаса в виде граненой печи, обтянутого слоем металлической сети.

- Это что такое? - Андреас с любопытством разглядывал рисунок.

- Брат Винчеус принес... - вздохнул брат Титус. - Сказал, что любой тупоумный осел враз поймет своими куриными мозгами, в чем тут дело и для чего это нужно. Пальцем потыкал, а заодно и орал без остановки, поясняя, что нужно делать, и как... Еще сказал, что у любого барана в загоне сообразительности куда больше, чем у нас всех, тех олухов, кому поручили высокое доверие изладить эту непонятную штуку. Вот мы с братьями и думаем, совсем нас Боги мозгов лишили, или их слишком много отвалили брату Винчеусу?

- Сложный выбор... - невольно улыбнулся Андреас.

- А вот я считаю, что брат Винчеус у нас уж шибко умный, прости меня, Господи, за такое предположение...

Андреас не успел ответить, потому как над его ухом раздался даже не сердитый голос, а самый настоящий вопль:

- Чего зеваем? - конечно, такой раздраженный голос может принадлежать только брату Винчеусу, который, кажется, не знал, на ком еще можно сорвать свое плохое настроение. - Чешете языками, а между тем работа стоит на месте!

Не прошло и нескольких минут, как Андреас вместе с несколькими братьями отправился по монастырю на поиски всевозможных веревок и канатов, причем велено было собирать все, какие только можно отыскать. Монахи вместе с братом-управителем честно ползали несколько часов по всем закоулкам и кладовкам монастыря, и отыскали, как всем показалось, целую гору самых разных веревок. К сожалению, этого оказалось недостаточно, что вызвало новый гнев брата Винчеуса, и монахов вновь отправили на поиски...

Н-да, у этого человека сил и энергии было достаточно, чтоб держать в движении чуть ли не всю обитель! А еще от него почти каждый из братьев узнал, кем он является на самом деле, причем в выражениях брат Винчеус не стеснялся, а познания в зоологии у него были просто необъятные. Неизвестно, что по этому поводу думали остальные, но вот Андреас стал с сочувствием относиться к тем членам ученого совета, кто в свое время был вынужден общаться с братом Винчеусом. А уж что касается председателя того уважаемого совета, кому излишне шумный брат под горячую руку разбил голову стулом, то этому почтенному человеку молодой послушник готов был послать свои самые искренние соболезнования.

Позже, когда брат Винчеус распекал Андреаса за неумение правильно вязать стропы, молодому послушнику показалось, что от этого вечно недовольного человека явственно попахивает спиртным. Хм, сомнительно, чтоб отец Маркус разрешил ему вновь приложиться к вину...

Ответ на этот вопрос нашелся лишь к вечеру, когда отец-управитель стал вслух ругаться, припоминая при том нечистого: оказывается, настоятель, скрепя сердце, все же разрешил брату Винчеусу взять один кувшин вина для поднятия настроения и лучшей работоспособности - тот сумел убедить отца Маркуса, что с парой стаканов вина дело пойдет куда быстрей! Увы, как это ни печально, но недоделанный гений умудрился втихую спереть аж четыре кувшина, причем вино в тех кувшинах было едва ли не самым дорогим во всем винном погребе! Интересно, как он умудрился провернуть это дело таким способом, что никто и ничего не заметил? Теперь оставалось только молиться, чтоб брат Винчеус вновь не набрался до невменяемого состояния.

К вечеру, по словам все того же брата Винчеуса, шар уже был готов к полету и в него можно было бы качать нагретый воздух, да только не имело никакого смысла лететь в сгущающейся темноте: во-первых, ничего не рассмотреть ни внизу, ни вокруг себя, а во-вторых, это просто опасно. Решено было отложить запуск на утро, тем более что, по словам профессора Турьена, нуждались в доработке кое-какие мелочи.

За весь прошедший день Андреас несколько раз видел дорогого дядюшку, но подходить к нему не стал, хотя молодому послушнику очень хотелось продолжить разговор о Нарле. И все же ближе к вечеру Андреас понял: не стоит понапрасну себя обманывать. Дело в том, что весь этот день племянник избегал встречи с дядей именно потому, что опасался услышать нечто такое, что может бросить тень на светлый облик Нарлы, который Андреас так долго и тщательно лелеял в своих воспоминаниях. Так может, стоит постараться преступить за ту черту, которую он сам поставил в свое памяти, и за которой его может ожидать нечто весьма неприятное?

Впрочем, после вечерней молитвы, дядя Эдвард и сам подошел к племяннику.

- Адриан, есть короткий разговор.

- Да, конечно... - Андреас сделал усилие, и произнес, глядя прямо в глаза родственнику. - Дядя, я должен попросить у вас прощения - при нашем вчерашнем разговоре я был крайне несдержан, а поговорить нам, и верно, надо. Ты можешь думать обо мне и моем поведении все, что тебе заблагорассудится, но...

- Проехали! - поднял дядюшка руку, останавливая сбивчивую речь племянника. - По большому счету тут нет твоей вины. Видишь ли, ранее мне уже пояснили знающие люди, что от того колдовства, что было наведено на тебя, можно легко сойти с ума или же покончить с собой. Так что, считай, ты еще легко отделался, да и мы тебя не потеряли, так что всей семье надо благодарить Небеса за то, что они вовремя привели тебя под сень церковных стен... Ладно, эту тему обсудим потом, когда время появится. Значит, так: завтра может случиться так, что мне может понадобиться твоя помощь.

- Конечно. Что от меня требуется?

- Боюсь, моя просьба тебе не понравится.

- Понравится - не понравится... Дядя, я тебя с детства знаю, и если ты что-то просишь, то это тебе действительно нужно, и ты уже рассчитываешь на то, что твоя просьба будет исполнена. Так что говори прямо, что я должен делать.

- Верно... - ухмыльнулся дядюшка. - От тебя кое-что требуется. Дело вот в чем: если нашим ученым всезнайкам удастся запустить в небо воздушный шар, то, естественно, кому-то придется на нем лететь. Проще говоря, я намерен обследовать Запретные земли с воздуха, и твоя помощь может оказаться незаменимой. Задача такая: когда я скомандую - заберешься в ту корзину, которая будет находиться под шаром. Кроме нас с тобой, там будет еще несколько человек, и уже в полете нужно будет попытаться рассмотреть то, что находится на земле. Дело, конечно, опасное, и я бы не стал просить тебя так рисковать своей жизнью, если бы у меня не было предчувствия - ты можешь пригодиться. И потом, в трудную минуту всегда хочется иметь рядом близкого человека ...

- Я согласен! - оборвал Андреас дядю.

- А я и не сомневался в тебе, племянничек! - хмыкнул дядюшка. - Конечно, мозги у тебя сейчас все еще несколько наперекосяк, но в целом ты парень неплохой, хотя и с придурью. Не страшно, я сам был таким по молодости лет. Увы, с возрастом это прекрасное состояние проходит безвозвратно...

- Кто еще с нами полетит?

- Как мне сказали, корзина рассчитана на шесть человек. Вот и считай: трое наших умников, мы с тобой и еще Ланьеж. Мало того, что я ему полностью доверяю, так он еще и воин прекрасный - таких еще поискать надо... А в чем дело?

- Просто я подумал, что неплохо бы взять одного из тех монахов, что уже не раз ходили в Запретные земли. В монастыре таких немало.

- Сам уже подумывал об этом, и с удовольствием бы заменил одного из наших скандальных профессоров на толкового парня, знающего местные особенности. Только вот ни один из наших шибко умных знакомых не желает уступать свое место кому-либо другому, а мне остается только надеяться на то, что эти вершители прогресса на высоте не передерутся между собой, или не выкинут своего оппонента за борт в пылу очередной полемики.

- Дядя Эдвард, а как мы вернемся обратно?

- Как мне пояснил профессор Турьен (а особенно по этому поводу разорялся брат Винчеус), здесь, внутри Запретных земель, циркуляция воздуха идет по замкнутому циклу. Для примера наши достопочтенные профессора сунули мне под нос стакан и пояснили, что если горы вокруг Запретных земель считать краями этого стакана, то воздушные потоки внутри этого богопротивного места ходят как бы по кругу. Дескать, за сотни лет наблюдений учеными собратьями в монастыре Святого Кармиана (а таких, с позволения сказать, непонятых талантов тут побывало ой как немало!) выстроены целые схемы воздушных течений, циркуляции токов воздуха и еще чего-то такого, о чем я с первого раза и не вспомню! Как мне сказали, в монастырской библиотеке за долгие годы собраны кучи сведений не для простых умов (а судя по тому, какими эпитетами и непонятными словами засыпали меня наши слишком умные профессора - так оно и есть!), и именно на эти данные и опирались господа ученые, когда рассчитывали маршрут нашего полета. Проще говоря, если наши умники не ошибаются, то мы на воздушном шаре опишем круг по самому краю этих земель и вернемся к исходной точке, то бишь к монастырю, там бросим якорь, и благополучно спустимся на землю. По словам наших ученых всезнаек, все просто до невозможности.

- Хотелось бы на это надеяться.

- Мне тоже. Правда, когда я выразил некоторые сомнения, в том, что шар, и верно, опишет круг вдоль скальной гряды и вернется точнехонько в монастырь... В общем, меня за недоверие к науке в этот самый стакан только что носом не вытыкали, доказывая, что я не только полный профан, но и непробиваемая дубина в самых простых понятиях, а именно такие невежды гробят науку на корню и подрывают веру талантливых людей в свои силы! Короче, мне не оставалось ничего иного, кроме как поверить господам ученым на слово... Вот еще: утром к тебе подойдет брат Якуб. Сделай все, что он скажет.

- А что ему от меня надо?

- Узнаешь... А пока мне надо отыскать брата Винчеуса, а он, как назло, куда-то пропал. Ты не знаешь, где он может быть? К нему есть несколько вопросов.

- Днем видел, но... - Андреас вздохнул. - Тут такое дело... В общем, от него уже тогда попахивало вином...

- Чтоб его!.. - ругнулся дядя. - Только этого мне еще не хватало! Похоже, наш гений опять пошел в очередной запой! Не бай Бог, если он в одиночку выкушает все четыре кувшина вина, которые, кроме этого всезнайки, спереть было некому. Ох, говорили же мне умные люди, что ему нельзя давать ни капли спиртного, а я пропустил это предостережение мимо ушей! Вот где его сейчас искать, нашего пьющего изобретателя, и в каком он будет состоянии, когда мы его отыщем?

Ответ на этот вопрос нашелся к утру, вернее, плоды невоздержанности скандального ученого сказались уже на следующий день, когда шар стали готовить к полету. Брат Винчеус заявился хорошо под хмельком (вообще-то это еще мягко сказано), и дядя Эдвард, увидев пошатывающегося изобретателя, с трудом удержался, чтоб не врезать тому от души. К этому времени едва ли не все монахи, что были в обители, собрались на широком монастырском дворе. Всем хотелось посмотреть на то, как этот шар (вернее, пока что всего лишь оболочка, лежащая на земле) может взмыть в воздух, да еще и тащить с собой корзину с людьми.

Под общий шумок к Андреасу подошел брат Якуб и протянул тому простое медное кольцо. Дешевое украшение, из числа тех, кои носили последние бедняки.

- Вот, надень на палец.

- Зачем? - к тому времени у молодого послушника напрочь выскочила из головы просьба дяди.

- Надо. Меры предосторожности... - брат Якуб с трудом надел кольцо на палец Андреаса. - Граф велел...

- Ну, велел - так велел, я не возражаю.

- И снимать не вздумай. Когда нужда в нем отпадет - снимем... - брат Якуб отошел в сторону, я Андреас с трудом пошевелил пальцем. Да какое там снимать! Кольцо небольшого размера, и непонятно, каким таким удивительным образом брат Якуб умудрился надеть его на палец, который сейчас почти не сгибается. Однако прошло всего несколько минут, и кольцо перестало доставлять беспокойство. Больше того, создавалось впечатление, будто эта полоска меди просто-таки вросла в палец, и теперь словно составляет с ним одно целое! Интересно, как же потом можно будет снять эту медящку? Распиливать придется, не иначе, но и то надо хорошенько подумать, как это можно сделать...

Тем временем в очаг того непонятного сооружения (которое вчера изготовили несколько монахов вместе с братом Титусом) стали забивать солому и жечь ее, и оттуда воздух стал поступать в кожаную оболочку шара. Плохо то, что в этот день с самого утра было довольно ветрено. Конечно, в такую погоду крайне рискованно отправляться в полет на воздушном шаре, тем более что каждый из обитателей монастыря Святого Кармиана знал: если в здешних местах подует ветер, то он не стихает три-четыре дня. Все правильно, только вот ожидать столько времени и ничего при том не делать - такой потери времени не может позволить себе ни дядюшка Эдвард, ни находящиеся в монастыре ученые. Следовало радоваться хотя бы тому, что небо не затянуто тучами, да и облаков почти нет.

Время шло, и шар становился все более и более круглым, а через какое-то время он вовсе оторвался от земли и стал тянуться в небеса, а висящую под ним круглую корзину ощутимо покачивало из стороны в сторону. Казалось странным и жутковатым, что в эту небольшую корзину могут забраться люди для того, чтоб взмыть в невесть какую даль!

Меж тем, чем больше внутрь шара поступало горячего воздуха, тем более и более сильными становилось стремление шара оторваться от земли, что было особенно заметно под очередными порывами ветра. А вскоре Андреасу стало казаться, что шар вот-вот лопнет от того горячего воздуха, что шел внутрь...

На лицах почти всех монахов, находящихся на монастырском дворе, было просто-таки написана смесь удивления, восхищения и испуга: конечно, перед их глазами было самое настоящее рукотворное чудо, на которое, конечно же, стоит поглядеть, только вот лететь на нем куда-то, особенно в этой хлипкой корзине... Э, нет, страшновато, уж лучше лишний раз встретиться с созданиями Запретных земель - это все же куда привычней, да и в случае чего знаешь, как следует поступить.

Тем временем брат Якуб встал возле шара, принялся что-то говорить, да еще и руками творить непонятные пассы... Конечно, вряд ли что-то можно утверждать наверняка, но у Андреаса сложилось впечатление, будто брат Якуб накладывал некое заклинание на этот воздушный шар. Хм, если этот действительно так, то брата Якуба не спасет никакое заступничество: всем известно, что отец Маркус на дух не выносит всякие там колдовские штучки, и за один только намек на подобное безобразие виновнику может грозить карцер и долгое покаяние, причем все это время согрешивший будет сидеть на хлебе и воде.

А дальше все внезапно пошло наперекосяк. Вдруг с треском лопнул один из четырех канатов, удерживающих шар на месте, и обрывок каната ударил двоих монахов, стоявших подле того места. Бедняги упали на землю - похоже, им здорово попало этой туго натянутой веревкой: недаром один из монахов схватился за грудь, а второму, кажется, повредило ноги... Меж тем корзина, которую удерживали три оставшиеся каната, перекосилась, и стало понятно, если она по-прежнему будет оставаться пустой, то ветер и оставшиеся канаты смогут вообще перевернуть ее вниз, и тогда ни о каком полете с людьми не может быть и речи.

- Те, кто должен лететь - забирайтесь в корзину! - раздался громкий крик дяди Эдварда. - Быстрей! При таком ветре оставшиеся канаты могут не выдержать!

Если честно, то до того момента Андреас тоже с опаской поглядывал на огромный шар, но после слов дядюшки все страхи словно улетучились. Он опрометью кинулся к перекошенной корзине, и, пусть не сразу, но забрался туда, едва ли не одним махом перескочив через край. Правда, при этом он довольно-таки ощутимо ударился о якорь с прикрепленным к нему канатом. А, да, ведь дядюшка Эдвард говорил что-то вроде того, что при возвращении в монастырь надо будет выбросить якорь, чтоб остановить движение шара...

Оказывается, хотя сама круглая корзина была также изготовлена из жесткой кожи, но внутри корзины основание было укреплено чем-то вроде жесткой циновки, сплетенной из ивовых прутьев. Кроме того, по бокам были установлены крепления деревянными планками, да и высота самих бортиков корзины была около метра. Тесновато, конечно, но никто и не собирался находиться там до бесконечности.

Правда, внутри Андреас оказался не первым: там, ухватившись руками за края корзины, уже находился дядюшка, Ланьеж и брат Якуб. Корзину так мотало, что встать на ноги не было никакой возможности, и Андреас, стоя на коленях, с трудом мог видеть то, что происходит снаружи.

Меж тем дядюшка кричал кому-то:

- Скорей! Скорей же, я сказал! Не медлите!

Держась в болтающейся из стороны в сторону корзине за сделанные внутри кожаные петли, Андреас видел, как профессор Турьен едва ли не бежит к воздушному шару, буквально таща на себе брата Винчеуса, у которого, судя по всему, всерьез заплетаются ноги. Едва Андреас с досадой подумал о том, что в таком состоянии брату Винчеусу совершенно нечего делать на воздушном шаре, как у этого ученого выпивохи подломились ноги, и он рухнул на землю, прихватив вместе с собой профессора Турьена. Увы, но дальнейшие попытки подняться ни к чему не привели: брат Винчеус как сам был не в состоянии встать на ноги, так и не давал это сделать профессору Турьену, вцепившись в того мертвой хваткой - как видно, ученый выпивоха понимал, что ему весьма проблематично самостоятельно подняться на ноги.

Меж тем через несколько секунд с треском лопнул второй канат, и находящиеся в корзине люди с трудом удержались, чтоб не вылететь из нее. Андреас обоими руками ухватился за край корзины, а дядюшка Эдвард, что было мочи, кричал над его ухом:

- Эй, на земле, держите канаты! Ни в коем случае не отпускайте! Профессора, чтоб вас, быстрей сюда! Быстрей, я сказал, пока еще канаты держат! Что вы на земле валяетесь? Посмотрите, какой ветер, шар вот-вот с места сорвет! А вы, парни, покрепче держите эти оставшиеся канаты или веревки, или как там они правильно называются!..

Кажется, даже до одурманенного винными парами мозга брата Винчеуса дошло, что все идет не так, и кое в чем виноват именно он. Подвыпивший ученый попытался, было, вновь подняться с земли, только вот очень сложно сделать это второпях и на подгибающихся ногах. К тому же брат Винчеус по-прежнему крепко держал профессора Турьена, справедливо полагая, что встать вдвоем им будет куда легче. Правда, к этому времени уже и профессор Турьен успел сообразить, что если он по-прежнему будет попытаться приподнять с земли упавшего брата Винчеуса, то никакого полета на воздушном шаре (во всяком случае, у него именно) не состоится: увы, но достопочтенный брат-изобретатель вчера набрался куда больше допустимого, да и, судя по всему, ночью неоднократно прикладывался к живительному источнику... Как это ни печально звучит, но в данный момент придать брату Винчеусу вертикальное состояние было весьма сложно, так что профессор Турьен попытался, было, добраться до шара в одиночестве, оставив на земле брата Винчеуса. Дело хорошее, только вот сделать это было не так просто: находящийся под хмельком профессор никак не желал отпускать своего ученого собрата в тщетной надежде, что тот его поднимет и поможет добраться до искомой точки.

Неизвестно, чем бы закончилась очередная попытка профессоров добраться до воздушного шара, если бы не резкий порыв ветра. Он был настолько силен и так продолжителен, что никто на монастырском дворе особо не удивился, когда раздался очередной треск - это одновременно лопнули два последних каната, и шар стремительно взмыл в воздух.

Все бы ничего, да беда в том, что на одном из этих двух последних канатов висели двое людей в темных одеждах - монахи. Как видно, эти люди выполняли приказ дяди Эдварда - то есть изо всех сил держали канаты, и отчего-то не расцепили свои руки тот момент, когда шар взмыл в воздух. Увы, но уже через несколько секунд делать это было слишком поздно - шар взмыл на такую высоту, что при падении наверняка можно было если не разбиться о каменной двор монастыря, то уж что-то всерьез переломать себе - это без сомнений.

В этой ситуации дядя Эдвард быстрей всех сообразил, что надо предпринять в этой непростой ситуации.

- Чего стоите, будто ничего не видите? - рявкнул он на тех, кто находился в корзине шара.- Столбняк на всех разом напал? А ну давай парней вытаскивать! Ребята! - закричал он, согнувшись над краем корзины, - ребята, держитесь, мы вас сейчас вытянем!

О том, как совместными усилиями всех находящихся в корзине людей удалось втащить наверх канат и поднять висевших на нем двоих бедолаг - об этом нужно рассказывать отдельно. Правда, до того момента не раз казалось, что корзина перевернется, и все, кто там находится, полетят на землю вместе с теми несчастными, что все еще болтались над бездной. Больше всего опасались, что у людей, что сейчас висит на обрывке каната, не хватит сил удержаться, но, по счастью, все обошлось, и когда двое спасенных перевалились через край корзины и упали на сплетенное из ивовых прутьев дно, то измученными чувствовали себя все без исключения.

Правда, выражение "упали на дно" тут несколько не подходит - все же в корзине было совсем немного места, и появление еще двоих человек только добавило тесноты. Конечно, нельзя сказать, что сейчас люди стояли впритык, но, тем не менее, стало понятно, почему брат Винчеус утверждал, что более шести человек в корзину воздушного шара брать никак нельзя.

Однако увидев, кого они втащили в корзину воздушного шара, Андреас искренне удивился: перед ними были братья Титус и Белтус, встрепанные, бледные, испуганные, но, кажется, живые и здоровые. Повезло парням, не сорвались вниз, и хватило сил удержаться, когда их несло высоко над землей. Хотя никто не успел задать им ни одного вопроса, но брат Титус заговорил первым, пусть даже его голос заметно подрагивал:

- Приказ был - держать канаты, мы их и держали... Просто мы с братом Белтусом рядом стояли, и эту веревку держали, или канат... Потом он оборвался, мы от растерянности вцепились в веревку, а позже ее уже никак нельзя было отпускать. Нас утащило быстро и так высоко, что мы ничего сообразить не успели...

Ну, надо же! - невольно отметил про себя Андреас, глядя на брата Титуса. Почти спокоен, нет ни паники, ни особого страха. Вот это выдержка у парня, да и сил хватит на двоих! Провисеть столько времени, держась за обрывок веревки, когда тебя воздушный шар несет высоко над землей!.. Хотя Андреас и раньше не раз обращал внимание на хладнокровие этого человека, но похоже, можно считать, что нервы у брата Титуса просто железные! Конечно, он устал и всерьез струхнул, но даже сейчас, глядя на этого здоровенного парня, этого ни за что не скажешь.

- Сообразить он ничего не успел!.. - брат Белтус, кажется, обрел возможность говорить. - Балда тупоумная! Да не мы в эту веревку вцепились, а ты ее, как клещами ухватил... А вот на кой ты меня при этом с собой прихватил - этого я, брат Титус, никак понять не могу! Надо сказать спасибо хотя бы за то, что в воздухе меня придерживал! Я ж, еще находясь на земле, от веревки уже и руки убрал!.. Это потом мне поневоле пришлось за нее ухватиться, причем мертвой хваткой!.. Думал - все, нам конец, уже все свои грехи перечислил, даже покаялся, только вот отходную молитву прочитать не успел...

- Извини, так получилось... - брат Титус, и верно, выглядел несколько растерянным и озадаченным. - И сам не знаю, как это вышло!

- Зато я знаю! - брат Белтус постепенно приходил в себя. - Вымахал ростом с хорошую дубину, а ума никакого! От страха вцепился в первого, что стоял рядом с тобой! Что, в тот момент башка перестала соображать?

- Вроде того... - покаянно кивнул головой брат Титус. - Брат, прошу у тебя прошения и искренне раскаиваюсь в своем проступке...

- Засунь ты свое раскаяние знаешь куда? - хм, кажется, брат Белтус стал приходить в себя. - Лучше скажи, что нам теперь делать?

- Прежде всего, вам следует перестать кричать, уважаемый! - дядя Эдвард, в отличие от многих, собран и спокоен. - Уж если вам выпала судьба находиться здесь, то не стоит понапрасну роптать. Кроме того, на пустые разговоры понапрасну теряется драгоценное время, которое неплохо бы провести с куда большей пользой. Если кто не в курсе, то сообщаю, что мы здесь для того, чтоб вести разведку с воздуха. Думаю, каждый из вас понимает, что это такое. Значит, так: сейчас мы все рассредоточимся по вдоль края корзины, и будем смотреть вниз. Если кто-то из вас увидит нечто необычное, пусть скажет об этом вслух. Надеюсь, страха высоты ни у кого из вас нет? Хвататься за голову или сердце ни у кого из нас пока нет ни времени, ни возможности. Ясно? Все вопросы по ходу дела.

Взгляды всех, кто находился в корзине, устремились на землю, а посмотреть там, и верно, было на что. Шар под сильным ветром двигался довольно быстро, во всяком случае, высокие башни монастыря были уже очень далеко, зато внизу перед глазами восхищенных людей была удивительная картина, вернее, то, что можно было увидеть с высоты птичьего полета. Прежде всего, внизу расстилалось бесконечное зеленое море деревьев, кое-где перемежаемое небольшими прогалинами лугов и маленькими пятнами озер, промелькнула тонкая полоска реки... Все это выглядело настолько мирно и красиво, что казалось странной одна только мысль о том, что под сенью этого прекрасного зеленого мира может твориться что-то плохое или страшное.

- Красота-то какая! - благоговейно выдохнул кто-то.

- Да, это верно, мир прекрасен... - отозвался дядя Эдвард. - Во всяком случае, если смотреть на него отсюда, с высоты птичьего полета...

Между прочим, - невольно подумал про себя Андреас, - брат Винчеус был прав в своих предположениях. Воздушный поток, и верно, несет их вдоль скальной гряды, которая высокой стеной окружает Запретные земли, но к ней пока что не приближаясь. И хотя вид с высоты на эти самые земли открывается просто потрясающий, но глаз не цепляется ни за что хоть мало-мальски подозрительное. Все то же сказочное зеленое море, скрывающее под своими густыми кронами ту жизнь, о которой братья монастыря Святого Кармиана наслышаны столько плохого.

- Уж вы меня извините, я человек простой... - заговорил брат Белтус, не отрывая взгляда от той удивительной картины, что расстилалась далеко внизу. - Потому и спрашиваю: а этот шар не упадет? Я, вообще-то, не трус, но на такой штуковине оказался в первый раз, и чувствую себя несколько не в своей тарелке...

- Не вам одному выпало такое счастье, - усмехнулся дядюшка. - Мы тоже, знаете ли, не любители подобных приключений, да деться некуда... Просто так сложились обстоятельства. Или, как говорят игроки, фишка легла таким образом...

- Видел я эту фишку, чтоб ее... - пробурчал брат Белтус. - Только у этой шибко умной фишки, что валялась на монастырском дворе, не в силах подняться на ноги, глаза были залиты вином еще с вчерашнего дня. Впрочем, эта фишка и вторую фигуру сбила с ног... Ох, простите меня, Светлые Боги, но если я вернусь в монастырь живым и здоровым, то кое-кто у меня раз и навсегда поймет ту заповедь, что питие вина без меры есть смертный грех.

- Ох, сомневаюсь, что у вас получиться вразумить брата Винчеуса! - усмехнулся дядюшка.- Кстати, я так и не знаю ваших имен...

- Я - брат Белтус, а этот здоровяк без мозгов, что потащил меня за собой - брат Титус... Что ж, по милости Небес и в силу своей службы мы оказались здесь, все вместе, и это надо принять, как должное, или же как испытание, ниспосланное нам свыше. Что же касается брата Винчеуса, то можете не сомневаться: если я доберусь до этого выпивохи, то взывать к его разуму и совести не собираюсь... - брат Белтус покосился на дядюшку Эдварда. - К вашему сведению, я не жалую тех, кто слишком сильно грешит, а питие вина - это грех, и потому плевать я хотел на все разговоры о гуманности и тонких чувствах творческих натур. У меня свои методы наставления на путь истинный, о действенности которых позвольте умолчать. Зато, господин хороший, вы мне так и не ответили на вопрос относительно этого богопротивного изделия брата Винчеуса, чтоб его!.. Надежная эта штука, или нет?

- Это, к вашему сведению, вовсе не богопротивное изделие! - вмешался в разговор брат Якуб. - Очень жаль, что с нами нет брата Винчеуса, который сумел бы легко управиться со своим изобретением! К вашему сведению, если б этот шар был укомплектован, как надо, то...

- Вы мне лучше скажите, наконец: этот шар вниз не упадет? - похоже, у брата Белтуса не было ни малейшего желания слушать восхваления брату Винчеусу.

- Видите ли, брат Белтус... - брат Якуб, кажется, решил прочесть всем короткую лекцию о полетах на воздушных шарах. - Видите ли, шары вообще не могут долго держаться на воздухе по причине быстрого охлаждения заключенного в них гретого воздуха, а именно он, этот самый гретый воздух, и заставляет шар лететь. Любое охлаждение заставляет шар опускаться и терять высоту, и этому охлаждению есть множество причин. Тут и облака, заслоняющие солнце и охлаждающие воздух внутри нара, большие водные, болотные и речные пространства, реки, горы и тому подобные препятствия на земле обусловливают нисходящие токи воздуха - все это притягивает шар, и подобное надо предвидеть для того, чтоб...

- Брат Якуб, ты можешь сказать прямо, без своих заумных речей? - брат Белтус, и без того находящийся далеко не в самом лучшем расположении духа, стал окончательно терять терпение. - Я человек не шибко ученый, и не понял даже половины того, что ты сейчас говорил...

- Позвольте пояснить мне... - дядюшка Эдвард остановил брата Якуба, который желал разразиться гневной тирадой. - Я согласен с братом Якубом - крайне досадно, что с нами нет брата Винчеуса, но, к сожалению, мы еще на стадии подготовки к полету столкнулись с тем печальным фактом, что это шар укомплектован не полностью. Дело в том, что часть оснастки и крайне необходимого оборудования находилась на лошади, которую убил свитт, так что нам поневоле пришлось вносить в шар некие... изменения. Проще говоря, как только шар был наполнен горячим воздухом...

- Не горячим, а гретым... - поправил брат Якуб. - Это, знаете ли, разные понятия.

- Думаю, что для большинства из собравшихся здесь людей в этом нет особой разницы! - отмахнулся дядя. - Мы же не на ученом совете, и такие тонкости никого не интересуют. В общем, воздух внутри этого шара постепенно остывает, а во время полета вновь подогреть его нечем... Вот потому-то, нравится это кому-то, или нет, но брат Якуб вынужден был наложить на шар что-то вроде заклятья на то, чтоб воздух внутри шара оставался горячим. Или гретым - это уж кому как нравится.

- Дело в том, - вновь влез в разговор брат Якуб, - что если шар будет придерживаться более ровной линии полета, то можно уйти дальше...

- То есть шар вниз не упадет? - ответ именно на этот вопрос больше всего хотел услышать брат Белтус.

- Часа за три я вам ручаюсь, а потом придется накладывать новое заклинание... - пожал плечами брат Якуб. - Хотя, может, за это время облетим все, что нужно, хотя неплохо бы рассчитать среднюю скорость движения шара и соотнести ее...

- А приземлимся как? - все не мог успокоиться брат Белтус. - Этот якорь, что-ли, кинуть вниз надо с Божьей помощью, чтоб железка у нас под ногами не болталась? Она мне уж все ноги оббила!

- Да, по словам брата Винчеуса (которому, надеюсь, сейчас тошно, как никогда), спуск вниз - это едва ли не самое опасное во всем полете. - брат Якуб вздохнул. - Помнится, он еще говорил что-то вроде того, что при полете на воздушном шаре подъем легок, правильный полет труден, а спуск опасен. Вы правы: при подлете к монастырю надо будет сбросить вниз этот якорь, чтоб он хорошенько укрепился на земле, и тогда полет шара прекратится. Только сейчас об этом говорить нет смысла, а вот когда дойдет до дела...

- Это что такое? - внезапно спросил Ланьеж, который до того не произнес ни звука. - Вон там, внизу, на реке?

- Вы что имеете в виду? - все едва ли не завертели головами, пытаясь рассмотреть, что именно привлекло внимание Ланьежа. - Где?

- Сейчас шар пролетал над рекой. Мне показалось, что там было что-то вроде небольшой лодки, или плота... Вы ничего такого не заметили?

- Ничего... И этому есть серьезная причина: мы не столько смотрим вниз, сколько болтаем не по делу... - судя по голосу, дядя Эдвард был всерьез недоволен. - Хватит языком впустую трепать, смотрите за тем, что творится на земле! Так вы говорите, что видели лодку?

- Скорее, плот... Но все это проскользнуло в мгновение ока... Может, я просто обознался, или принял желаемое за действительность.

- Ну, вообще-то здесь вполне могут оказаться старатели со своей лодкой. Или плотом... - вновь подал голос брат Белтус. - Я несколько раз ходил в Запретные земли, и пару раз видел средства передвижения старателей - там, и верно, были небольшие лодки и плоты. Только вот ими, как правило, не пользуются.

- Почему?

- В здешних богомерзких местах не любят передвигаться по воде, предпочитают идти по суше. Говорят, река слишком опасна, хищники там всякие обитают...

- Угу... - буркнул дядюшка, не отрывая глаз от земли.

Шар летел, а Андреас поглядывал на брата Титуса, который был совершенно спокоен, и потому Андреас все еще никак не мог понять, как же так случилось, что этот здоровяк настолько растерялся, что не только не выпустил из руки веревку, но и другой рукой уцепился в брата Белтуса, потащив его с собой. Странный поступок... Андреас всегда считал этого немногословного парня куда более выдержанным и невозмутимым, и его сегодняшнее поведение никак не укладывалось в обычные рамки поведения этого человека. Впрочем, в минуту растерянности или испуга некоторые способны и на куда более странные действия.

Время шло, а перед глазами людей расстилалось все то же бескрайнее зеленое море деревьев, которое, несмотря на определенное однообразие, все же по-настоящему завораживало. Андреас так увлекся необычным зрелищем, что даже немного растерялся от удивленного голоса брата Белтуса:

- А эта что здесь делает?

Молодой послушник растерянно стал вертеть головой по сторонам, не понимая, что так удивило брата Белтуса. В проплывающем внизу зеленом море по-прежнему нет никаких изменений, рядом с корзиной тоже никого не видно... Однако стоило Андреасу поднять глаза повыше, как он увидел небольшую гарпию, кружащуюся неподалеку от шара. Этих тварей монахи Святого Кармиана особенно не любили потому, что это существо с головой и торсом женщины, телом стервятника, птичьими крыльями и когтистыми лапами одним своим видом вызывало более чем неприятные эмоции. А уж про их алчность, злобный нрав и нечистоплотность и говорить не стоит - утверждали, что ужасная вонь от тел гарпий летит быстрее их самих. Ну, быстрей - не быстрей, но почти сразу же до обоняния всех мужчин, которые были в корзине воздушного шара, донеслись более чем неприятные флюиды.

Оперение гарпии, которая крутилась вокруг шара, было грязно-серого цвета, да еще и с пепельным отливом. К тому же ее ничуть не красило и лицо, куда больше смахивающее на лик уродливой старой ведьмы, обозленной на весь мир. В целом же при взгляде на гарпию складывалось впечатление, будто вокруг корзины крутится нечто похожее на огромный клок неопрятной шерсти с паутиной, да еще и увенчанный крайне отталкивающим лицом, над которым болтались нечесаные космы серых волос.

Поняв, что люди смотрят на нее, гарпия зашипела, показав острые зубы, но убраться с глаз людей и не подумала. Вместо этого она продолжала лететь вслед за воздушным шаром, то чуть приближаясь, то отдаляясь, а иногда ее шипение сменялось отвратительным криком.

- Надо же, а я думал, что они так высоко не летают! - вырвалось у Андреаса.

- Не ты один так думал... - брат Белтус мрачно глядел на летающее существо. - Занесла же ее сюда нелегкая, прости меня Господи...

- Это еще кто? - Ланьеж, впервые увидевший это существо, был просто ошарашен.

- Кто, кто... - буркнул брат Якуб. - Гарпия, тварь такая...

Ранее Андреас уже не раз видел гарпий, и крепко их недолюбливал, потому как нападения этих существ на монахов, несущих службу на крепостных стенах, были не так и редки. Не раз случалось, что к монастырским стенам, тем, которые выходили на Запретные земли, прилетали гарпии, и начинали кружить подле стен обители. Бывало, что эти неприятные создания поднимались довольно высоко в воздух, и даже пытались напасть на тех из монахов, кто в это время был на дежурстве. Монахам давно казалось, что некоторые из этих летуний словно пытались преодолеть невидимый барьер в воздухе, который в невесть какие годы был поставлен Святым Кармианом над монастырем для того, чтоб отделял мир людей от этого проклятого Богами места.

Самое удивительное состояло в том, что некоторым из гарпий, и верно, удавалось сделать подобное, то есть перелететь через монастырские стены, однако стоило этим "счастливицам" оказаться над монастырским двором, как они едва ли не камнем падали с неба, и потом уже монахам приходилось вылавливать этих более чем неприятных существ внутри монастыря. Тех гарпий, что активно сопротивлялись при поимке, приходилось, как говорил отец Маркус, "вразумлять, отправляя их грешные души на высший суд". Те же из гарпий, что были поумней, поднимали вверх свои крылья, показывая, что сдаются. Вот таких летуний, сдавшихся без боя, монахи просто выводили за пределы обители, во все те же Запретные земли. Впрочем, почти все гарпии, оказавшись на монастырском дворе, стремились как можно быстрей покинуть обитель, утверждая, что здешний воздух их жжет и давит. Оно и понятно: нечисти нечего делать в святом месте!

- А! - Ланьеж не мог оторвать взгляд от летающего создания. - Так это, значит, и есть гарпия... Да уж, красотка! Я о них не раз слышал, но чтоб воочию увидеть...

- Не увидел бы - ничего не потерял! - брат Белтус тоже во все глаза смотрел на гарпию. - Мерзкие создания, к тому же подлые и жадные. Как-то раз братья направились в Запретные земли собирать целебные травы, и на них разом с пяток таких вот богопротивных тварей напало, хотя стаями они летают редко... Братья, конечно, оружие достали - без него в Запретные земли никто не ходит, дали должный отпор... В общем, отбились, конечно, хотя пару таких вот уродин отправили на Темные Небеса, или куда там уходят эти грешные создания богопротивных земель... В обитель братья вернулись сплошь израненными, а двое особо пострадавших через пару дней души свои отправили на Небеса - у этих летающих скотин (прости нас, Светлые Небеса, за подобное сравнение!) длинные острые когти, с которых грязь просто осыпается! Вот братья от заражения крови и преставились, упокой Светлые Небеса их чистые души! Никакие лекарства не помогли...

- Да уж, запашок от гарпии чувствуется даже на расстоянии... - Ланьеж никак не мог оторвать взгляд от полуженщины-полуптицы. - Неприятное создание... Надо же, в сказках и легендах они выглядит куда более привлекательно!

- Ну, на то они и сказки! Тем не менее, с познавательной точки зрения это очень интересное зрелище... - гнул свое брат Якуб. - Вряд ли где-либо, помимо этих мест, вам посчастливится увидеть столь редкое создание, пусть и противное природе человека.

- Я бы потерю такого счастья пережил безболезненно... - усмехнулся дядюшка. - Интересно, что ей от нас надо?

- Ну, вряд ли мы ее заинтересуем как мужчины... - фыркнул брат Якуб. - Зато с гастрономической точки зрения подобное вполне возможно. Вы не обратили внимания, какая у нее бледная кожа? Дело в том, что гарпии вечно голодные: все же роста они немалого, а полет тела такого объема требует немало сил, сжигает кучу калорий...

- Чего сжигает?

- Потом поясню... В общем, гарпии должны есть много и часто. Именно потому они ищут любое подобие еды в надежде лишний раз перекусить. Это одна из причин того, отчего гарпии злые и потому кидаются на ту добычу, которую считают доступной. Вот у этой очень бледная кожа, а значит, она давно не ела и очень голодна...

- Ага, нам сейчас только ее кожу разглядывать... - покрутил головой дядюшка. - Меня куда больше интересует, почему она так и не отходит от нас?

- Так ведь гарпии не дуры... - развел руками брат Якуб. - И башка у них варит совсем не так плохо. Пока что эта... особа крутится вокруг нас - просто не понимает, отчего это люди оказались здесь. Можно не сомневаться, что позже сообщит о нас своим товаркам, если, конечно, уже не сообщила о том своим воплем. Беда в том, что если хоть одна из гарпий своими когтями повредит оболочку шара, то я за наши жизни не поставлю даже гнутой медной монеты. Вы только представьте себе, что случится, если мы полетим вниз с такой высоты?! Да от нас на земле отбивная останется, как раз на закуску этим...

- Хоть бы заткнулась! - брат Белтус с ненавистью смотрел на гарпию, которая неотступно следовала за шаром, причем в опасной близости от него. - На ее призывный крик могут прилететь ее подружки, и вот тогда нам точно нужно будет подумать о спасении своих душ. Если успеем это сделать, конечно, ведь отставать от нас она не собирается!

- То есть от гарпии нужно избавиться? - поинтересовался Ланьеж.

- Желательно... - буркнул брат Белтус. - Только вот как это сделать?

- Погодите... - Ланьеж прикинул расстояние до находящейся невдалеке гарпии. - Какое у этой летучей твари самое уязвимое место?

- Шея, грудь... А вот оперенье у гарпии очень жесткое, по нему может соскользнуть любое острие...- брат Якуб вздохнул. - Знаете, когда я занимался изучением кожных покровов этого необычного существа...

- Понятно. Командир, - Ланьеж не стал слушать, что еще собирался сказать брат Якуб, и взглянул на дядюшку Эдварда. - Командир, я бы хотел...

- Давай! - дядюшка даже не дослушал. - И, если получится, побыстрей...

Андреас не сразу понял, что за несколько серебристых звездочек одна за одной сорвались с ладони Ланьежа, и полетели к гарпии. Та, как видно, тоже что-то уловила, и попыталась, было, отлететь в сторону, но не успела: одна из звездочек попала ей в плечо, а вторая задела шею. Раздался то ли приглушенный визг, то ли шипение, и гарпия, кувыркаясь, полетела вниз, стараясь при том удержаться в воздухе на одном крыле, потому как второе у нее было, похоже, всерьез повреждено той самой серебристой звездочкой. Однако судя по тому, с какой скоростью падала вниз гарпия, приземление у этого существа будет весьма неприятным...

- Чтоб меня! Из трех сюрикенов в цель попали всего два... - похоже, Ланьеж всерьез раздосадован.

- Ничего, главное от гарпии избавились... - вздохнул дядюшка. - Не знаю, поверите вы мне, или нет, но я пока что ничего подозрительного внизу не заметил. Да и в воздухе тоже, если, конечно, не брать в счет гарпию.

- Смотрите! - в этот момент Андреас увидел, как вдали показалась кромка воды. - Кажется, мы подлетаем к той части Запретных земель, где начинается море! Или озеро...

И верно: вскоре шар оказался над водной гладью. Как-то сразу закончилась береговая линия, и дальше пошла зеленовато-голубая поверхность. Однако удивительным было другое: внизу, по всей водной глади виднелось множество островков, в большинстве своем совсем мелких, но изредка встречались и такие, что были довольно значительны по размерам. Некоторые из этих островков представляли собой простые утесы, на которых кое-где росла трава и мелкий кустарник, другие были сплошь покрыты растительностью или густо растущими деревьями, а вот что было на некоторых из этих островков - этого Андреас не мог понять. Неужели нечто рукотворное, вроде строений? Ну, тут сложно сказать наверняка, особенно когда смотришь с такой высоты...

- Красиво! - вырвалось у Андреаса.

- Не без того... - согласился брат Белтус. - Но что-то здесь не так. Правда, пока не могу понять, что именно...

- Ох, как интересно! - брат Якуб от возбуждения только что не подскакивал на месте. Он едва ли не наполовину высунулся из корзины, и брат Титус крепко удерживал его, а не то господин ученый легко мог выпасть из корзины. - Прошу: смотрите внимательней и запоминайте все, после окончания полета соберемся все вместе, и каждому надо будет отобразить на бумаге все то, что отложилось в его памяти! Как жаль, что мы не можем приземлиться, точнее, приводниться, что более тщательно изучить все то, что сейчас мы видим сверху!

- А, нелегкая их задери! - вдруг ругнулся брат Белтус. - Вот стоит только упомянуть нечисть - и оно тут как тут! Еще два богомерзких создания! И летят прямо к нам!

Андреас проследил взглядом, куда указывал брат Белтус. И верно: к шару вновь приближались две гарпии, причем, судя по их размерам, они более чем вдвое превышали то существо, которое Ланьеж совсем недавно сбил своими серебряными звездочками. Обе гарпии несколько отличались от уже привычного людям облика неряшливых полуженщин-полуптиц, да и окраска перьев у них была куда более яркой: у одной перья были нежно-лазоревого цвета, а у второй - яркого рыжего. Каждому из монахов монастыря Святого Кармиана было известно, что у гарпий цвет перьев на теле всегда один в один совпадает с цветом волос на их голове. Вот и сейчас у одной из этих непонятных созданий была целая волна потрясающих по красоте волос лазурного цвета, а у второй - настоящая грива ярко-рыжих завитков. Да и на лицо, как это ни удивительно, гарпии смотрелись куда более привлекательно, смахивая на молодых симпатичных женщин. Более того, этих созданий можно было даже назвать красивыми, только вот их красота была какой-то неприятной, и в то же время опасно-притягивающей.

Однако хищное выражение их красивых лиц при виде возможной добычи нельзя было спутать ни с чем другим: похоже, милашки всерьез решили поохотиться. Пока что они кружили вокруг шара и корзины, давая людям возможность хорошо рассмотреть необычных то ли женщин, то ли птиц. Надо признать, тут было на что посмотреть, даже летели они с каким-то непонятным изяществом, невольно привлекая к себе взгляды всех без исключения людей. Удивительным было и другое: несмотря на то, что от этих красивых созданий воняло не меньше, чем от других гарпий, все же запах был несколько иной, не столь омерзительный. Андреасу даже почудился оттенок амбры в воздухе, только вот откуда ей тут взяться?

- Чем это пахнет? - повел носом брат Белтус. - Что-то знакомое...

- Смесь мускуса и амбры... - брат Якуб удивленно покачал головой. - Ну, надо же, некоторые из этих тварей, как выясняется, не чужды эстетики!.. Кстати, у этой парочки почти правильные черты лица. Надо сказать, что ранее таких гарпий я не видел, хотя кое-что читал о них в древних книгах. Там было сказано, что такие вот милашки, если можно так сказать, относятся к элите их рода. Что еще о них было сказано? Умны, постоянно голодны, опасны, жестоки, как впрочем, и все гарпии. Когда вернемся в монастырь, надо будет, как следует посмотреть старые записи, чтоб понять, встречались ли ранее в здешних местах столь необычные создания.

- Никто из монахов не говорил, что встречали таких смазливых баб на крыльях! - продолжал упорствовать брат Белтус.- И вышедшие из Запретных земель старатели ни о чем таком не упоминали. Между прочим, какие бы это ни были красотки, от них все одно воняет, хотя и не так мерзко!

- Э, не скажите! - брат Якуб с чуть заметным превосходством посмотрел на всех, кто находился в корзине. - Если с этим запахом немного поработать, то получится очень интересное сочетание. Спросите любого парфюмера, и он вам скажет, что самые тонкие и нежные запахи лежат на тонкой грани меж подлинной сладостью и самой настоящей вонью...

- А они очень даже ничего. Красивые... - оценил Ланьеж эту парочку гарпий. Все это время он никак не мог оторвать взгляд этих необычных созданий. - И даже очень красивые...

- На расстоянии - возможно, но если они на вас накинуться, то вы вряд ли будете думать о красоте...- буркнул брат Якуб. - Лучше бы нам попались обычные летающие бабы!

- Эк вы их! - усмехнулся дядюшка.

- Поверьте моему опыту: от баб ничего хорошего ждать не стоит, а уж от летающих баб - тем более.

- Осторожно! - не выдержал Андреас. - Они же собираются атаковать!

И верно, слова брата Якуба подтвердились уже в следующую секунду: обе гарпии, которые незадолго до того отлетели на какое-то расстояние от шара, сейчас решили кинуться в атаку. Впрочем, их намерения были понятны сразу и не оставляли никаких сомнений: выставив вперед длинные острые когти, обе гарпии пытались спикировать в корзину, с явным намерением вытащить одного из сидящих там людей.

- Ланьеж! - дядюшка Эдвард не сводил взгляд с этих двух существ, которые были уже совсем близко от шара. - Достань еще и этих!

- Можно, конечно... - Ланьеж подкинул в руке парочку сюрикенов. - Только эти две летающие бабоньки выглядят очень даже ничего, и у меня рука на таких цыпочек просто не поднимается...

- Ага, особенно у них когти замечательные... - согласился дядюшка. - Любо-дорого посмотреть, да и настроены эти две особы совсем не дружелюбно.

- Понял. Постараюсь достать...

И верно: обе звездочки, что Ланьеж бросил в одну из подлетающих гарпий, достигли цели, и одна из этих полуптиц-полуженщин (та, у которой было лазоревое оперение) полетела вниз, беспорядочно кувыркаясь и теряя перья, однако при том не переставая неприятно кричать. Вторая из гарпий - та, что с рыжими перьями, проводила свою упавшую подругу жутким шипением, в котором были ярость и боль, но тут же взвилась выше, пропав из глаз людей. Она, как видно, враз сообразила, что может ожидать и ее, если она не уберется как можно дальше от шара и людей в корзине, но злость и желание отомстить за подругу оказались куда сильнее разума. Кроме того, это летающее создание, и верно, сразу сообразило, откуда можно ждать опасности, и потому поднялась выше, летя едва ли не прямо над воздушным шаром, предусмотрительно стараясь не попадаться на глаза людей.

- Чтоб ее!.. - ругнулся Ланьеж. - Командир, так мне ее не достать! Я, конечно, могу попытаться это сделать, только есть реальная опасность задеть и сам шар...

- Да вы что! - едва ли не взвыл брат Якуб. - Не вздумайте! Оболочки шара ни в коем случае не должны касаться острые, колющие или режущие предметы!

- Но эта тварь может...

- Я тоже много чего могу! - оборвал Ланьежа брат Якуб. - Знаете, что я сейчас сделаю? Пожалуй, наложу на шар еще одно заклинание, для укрепления оболочки, а не то мало ли что...

Опасения оказались не напрасными, потому как то, что шар можно повредить, понимала и гарпия, и потому сделала все, что сочла нужным. Люди, сидящие в корзине, вдруг поняли, что шар чуть опустился вниз, а затем раздался непонятный свист с треском после чего шар резко пошел вниз, а у людей сжалось сердце то ли от страха, то ли от неизвестности, то ли оттого, как стремительно шар даже не опускался, а падал. Все понятно: гарпия, и верно, пробила в оболочке шара дыру своими острыми когтями, и теперь люди слышали ее торжествующий крик. Как же, ее радость можно понять - она отомстила за свою подругу!

- Брат Якуб! - дядюшка повернулся к ученому. - Можно хоть что-то сделать?

- Я уже сделал! - рявкнул брат Якуб. - Мы, чтоб вы знали, опускаемся куда медленней, чем положено! Следует камнем падать, а мы тормозим, насколько это возможно... Слушайте меня внимательно, второй раз повторять некогда: я смягчу удар о воду, как сумею, а вы перед самым приземлением или приводнением постарайтесь выскочить из корзины... И поосторожней: если кто из вас запутается в стропах, то вряд ли того несчастного удастся вытащить из веревок...

- Надеюсь, плавать все умеют? - дядюшка глядел на стремительно приближающуюся воду. - Ну, раз молчите, то уже неплохо...

Удар о воду, и верно, был очень сильным, во всяком случае, прыгать никому не пришлось - людей просто-таки вышвырнуло из корзины, и они разлетелись в разные стороны. Андреасу повезло едва ли не меньше остальных: прежде всего, он настолько сильно ударился о воду, что на короткое время потерял сознание, но куда хуже было другое - прямо над его головой, в воде, оказался воздушный шар, который вместе с корзиной лежал на поверхности, и не давал возможности Андреасу выплыть из-под него. В самом шаре все еще были остатки воздуха, которые удерживали шар от затопления, только этот же шар не давал возможности Андреасу выбраться наверх, чтоб глотнуть воздуха. Вдобавок ко всему сбылось опасение брата Якуба: Андреас, и верно, запутался в стропах, то есть в веревках, которые находились в воде, и чем больше молодой послушник стремился избавиться от них, тем больше запутывался. В легких стало жечь, перед глазами появились разноцветные круги, а в ушах звон... Похоже, это конец... Вновь теряя сознание Андреас успел заметить, что рядом с ним кто-то режет те веревки, в которых он успел всерьез запутался...

В себя Андреас пришел на воздухе, вернее, почувствовал, что его кто-то едва ли не тащит на себе, плывя по воде. Беспрерывно кашляя, и выплевывая из легких попавшую туда воду, молодой человек скосил глаза и понял, что это брат Титус одной рукой сильно загребает воду, а второй рукой удерживает его, Андреаса. Очень предусмотрительно со стороны этого молчаливого послушника, а не то у едва ли не состоявшегося утопленника все силы сейчас уходили на то, чтоб хоть немного придти в себя и немного продышаться.

- Ты как, живой? - поинтересовался брат Титус, когда кашель Андреас немного пришел в себя.

- Кажется... А что случилось? Я, кажется, едва не утонул... Это ты меня вытащил?

- Светлые Боги велели помогать своим ближним... - брат Титус по-прежнему все так же сильно греб одной рукой. - Ты плыть уже можешь?

- Пожалуй, да...

- Тогда дальше давай греби сам, а то мы и без того отстали от всех. Последними плывем.

Брат Титус без особых церемоний стряхнул с себя Андреаса, и тот вновь с головой ушел под воду. Вынырнул, сделал несколько гребков...

Только сейчас Андреас в полной мере стал понимать, насколько он обязан брату Титусу. Если б не этот молчаливый парень, то понятно, что Андреас никак не сумел бы выбраться из опутывающих его веревок. Кроме самой искренней благодарности, которую Андреас сейчас испытывал к этому здоровяку, примешивалось и чувство некоторого удивления: надо же, брат Титус не побоялся сунуться в опасное место, чтоб спасти чужую жизнь ( хотя и сам имел все шансы запутаться в обвисших веревках), и в то же самое время (опять-таки, только по его словам) перед полетом так растерялся, что не только не выпустил из рук веревку (которая удерживала воздушный шар), по еще и прихватил с собой брата Белтуса, в результате чего оба оказались в корзине... Хм, как-то эти поступки не вяжутся между собой... Но если подумать, то, скорей всего тогда, на монастырском дворе, брат Титус, и верно, всерьез испугался - недаром отмалчивался всю дорогу!, а в полете постепенно пришел в себя. Да, скорей всего, так оно и было.

А вода хорошая, можно даже сказать, теплая и чистая, плыть по такой - одно удовольствие. О, вот и впереди виднеется несколько голов, только под яркими бликами солнца их трудно пересчитать.

- Брат Титус, а остальные... Все спаслись?

- Ну, положим, мы еще не спаслись, хотя после того, как извлекли тебя на свет Божий, все шестеро живы и плывут к ближайшему островку. Вон он, видишь? А вот насчет здоровья каждого из наших товарищей ничего сказать не могу, хотя молю всех Светлых Богов о том, чтоб никто не пострадал при падении. Ничего, до суши доберемся, а там уж разберемся, что к чему.

И верно, впереди виднелся небольшой остров, сплошь покрытый какими-то деревьями. По счастью, до него оставалось доплыть совсем немного, а еще через пару десятков гребков кто-то из тех, кто находился впереди всех, замахал рукой: ясно, достиг места, где ноги достают дно. Уже легче...

Потом все долго лежали на берегу, покрытом мелкими камнями и песком. Правда, дядюшка и тут почти сразу же подал голос, стоило только Андреасу выйти, вернее, выползти на берег.

- Адриан, какое счастье, что с тобой все в порядке! Я уж не знал, на что и думать, когда шар лег на воду в том месте, где в тот момент была видна твоя голова! Хотел, было, сам кинуться тебе на помощь, но этот молодой человек крикнул что-то вроде того, чтоб я не совался ему под руку и сам нырнул за тобой. Если честно, то через какое-то время я уже и не надеялся увидеть вас обоих...

- Да, если б не брат Титус... - Андреас устало растянулся неподалеку от дядюшки. - Это он меня вытащил. Я все же умудрился в стропах запутаться, а брат Титус сумел каким-то непонятным образом веревки перерезать...

- Просто вы, господин хороший, так кричали, что у меня не оставалось иного выхода, кроме как попытаться найти брата Андреаса... - пробурчал брат Титус. - И потом, всегда надо помогать ближнему своему по мере сил, отпущенных тебе свыше...

- Молодой человек, должен выразить вам свою самую искреннюю признательность... - дядя Эдвард обратился к брату Титусу, который прилег на песок неподалеку от Андреаса. - Если бы не вы, то, боюсь, могло бы случиться непоправимое. Хочу вам сказать, что наша семья умеет быть благодарной, и как только мы вернемся, вы поймете, что мои слова не пустой звук.

Брат Титус ничего не успел ответить, потому, как, в разговор вмешался Ланьеж.

- Ага, будем мы живы, как бы ни так! Да как только брат Винчеус узнает, что его шар утонул, то он с нас не слезет до того времени, пока с каждого не сдерет нужное количество шкур для нового шара. Да еще потребует, чтоб снятого с нас и на корзину хватило. Вместе со стропами и всем прочим...

- Когда вернемся, то первое, что я сделаю, это пойду к брату Винчеусу, и скажу ему, чтоб кое-что поменял в конструкции своей корзины... - брат Якуб что-то стал рисовать на песке небольшой палочкой. - Этот умник скрепил деревом бока корзины, что значительно сократило эластичность и гибкость стенок. Больше того: при поломке острыми концами скреплений могло поранить любого из нас. И вообще, по моим прикидкам, корзина должна быть изготовлена не из кожи, а сплетена из ивовых прутьев и камыша. Что же касается ее объема, то в будущем тут нужно рассчитывать по принятие во внимание подъемной силы гретого воздуха и веса оболочки шара...

- А вот мне хотелось бы знать, - простонал брат Белтус, - чем я так нагрешил, что Боги мне послали такое искупление?

- Вы о чем? - хмыкнул брат Якуб. - Неужто так страшно?

- Когда вы говорите такие умные слова, то да! - огрызнулся брат Белтус. - Сейчас нам надо думать, что будем делать дальше, а не слушать ваши непонятные слова, от которых я чувствую себя полным идиотом! Рискну предположить, что не я один такой необразованный. Вот когда вернетесь в обитель - тогда и выскажите все свои мысли брату Винчеусу (чтоб ему каждый день приносить покаяния в своих грехах!). Он, наверное, вас поймет, особенно после того, как перед этим я поясню этому заблудшему брату, что ясность ума и трезвость рассудка является одной из форм истиной добродетели, и ведет на праведный путь так же надежно, как строгий пост и искреннее раскаяние в совершенных ошибках.

- Все так... - согласился дядюшка. - Только вот наша задача так и не выполнена. До нужного места мы так и не добрались, ничего не узнали...

В этот момент сверху раздался крик гарпии, и взгляды всех людей устремились на небо. Оказывается, рыжеволосая красотка и не думала улетать невесть куда, и все это время кружила в воздухе, разглядывая лежащих на песке людей. Конечно, отсюда было сложно рассмотреть выражение лица этой рыжей нахалки, но и без того было понятно, что она чувствует себя победительницей - недаром в крике гарпии слышится торжество.

- Эх, лук бы мне хороший, и стрел парочку! - вздохнул Ланьеж. - Враз бы отлеталась, зараза такая. Я, конечно, не любитель всяких там нелепых знаков или отметин, но вот пара моих знакомых, находясь в диких странах, как-то попали в плен к местным жителям. Проще говоря, настоящим дикарям. Так вот у тамошних людей есть обычай, что после того, как убьешь врага, или же победишь опасного противника, то что-то из принадлежащего ему берешь себе...

- Ты к чему это сказал? - покосился на Ланьежа брат Белтус.

- Да все к тому же! Если б я эту рыжую сейчас подстрелил (право слово, заслужила!), то я б у нее самое большое перо из хвоста выдрал и себе в волосы воткнул. Ведь если б не она, то летели бы мы сейчас на воздушном шаре и в ус не дули!

- Хм, странно... - брат Якуб поднялся с земли. - Эта баба с крыльями, или кто она там, птица неощипанная, чтоб ее... В общем, эта летающая рыжая стерва ведет себя неправильно. Насколько я знаю повадки и психологию гарпий, она должна была попытаться наброситься хотя бы на одного из нас еще в то время, пока мы плыли по воде, или когда уставшие выползали на берег. Так сказать, добыча сама шла в руки, а гарпия этим не воспользовалась... Вопрос: почему? Причину пока что понять не могу, хотя есть одно предположение, которое мне бы никак не хотелось озвучивать.

- С чего это такая деликатность? - съехидничал брат Белтус, стаскивая с себя сапоги, которые были полны воды.

- Боюсь, что это весьма неприятное предположение может оказаться правдой. И потом, тут, вокруг нас, есть легкий запашок непонятной магии, который мне очень не нравится...

- Так, все, отдых закончен, пора вставать! - дядя Эдвард поднялся с песка. - После весьма освежающего плаванья дух перевели, но не стоит забывать, что мы находимся в самой глубине Запретных земель, и отсюда до монастыря Святого Кармиана топать и топать. Пока что надо бы понять, куда мы попали и как отсюда можно выбраться.

- Да чего там непонятного! - брат Белтус вновь натянул на себя сапоги, из которых перед тем вылил воду, и тоже поднялся. - Связать несколько бревен, сделать плот и добраться до берега, вернее, до того места, где начинается лес. А потом надо надеяться на милость Небес и свою счастливую звезду.

- До того берега очень далеко, и вряд ли мы сумеем быстро до него добраться. - дядюшка покачал головой. - И к тому же мы не знаем, что за существа водятся в здешних водах. И потом, здешние обитатели вряд ли добродушно настроены по отношению к людям. А пока что давайте-ка осмотрим этот остров, чтоб выяснить, куда нас забросила судьба. Кстати, всем быть поосторожнее. Плохо, что оружие есть не у всех: как это ни прискорбно, но часть оружия утонула, так что некоторым придется идти с пустыми руками...

- Попрошу минуту... - брат Якуб вытащил из кармана два медных кольца, точно таких же, как то, которое утром надели на палец Андреаса. - Это было приготовлено для профессора Турьена и брата Винчеуса. Увы, но по ряду причин этих господ сегодня нет с нами, и потому их кольца-обереги должны надеть на себя братья Белтус и Титус.

- Никак, брат Якуб, ты опять темной магией баловался? - покосился на кольца брат Белтус. - Не можешь ты, грешник, жить без общения с потусторонними силами добра и зла. Мало на тебя, что ли, было наложено покаянных молитв и епитимий? Я не желаю связываться с тем, что идет вразрез...

- А ну, хватит разговоров! - рявкнул дядюшка Эдвард. Андреас чуть усмехнулся: при желании дядя может говорить так, что поневоле тянет подчиниться. - По-вашему, брат Якуб жаждет посмотреть, как смотрятся эти кольца у вас на пальцах? Так вы не юные красотки с ухоженными пальчиками, а на этих медных ободках бриллиантов нет. Чтоб больше ни у кого не было вопросов, поясняю: это не просто кольца, а возможные обереги для каждого из вас. Неизвестно, что нас ждет впереди, так что лишняя защита не помешает. Что касается той магии, что была залита в эти кольца... К сожалению, иногда возникает необходимость прибегнуть к ней, потому как без защиты соваться в Запретные земли не стоит. Так получилось, что мы оказались тут все вместе, и действовать должны одной командой. Если хочется выжить - делайте то, о чем вас просит брат Якуб. Кто считает эти кольца грехом - потом отмолите, не впервой, поди, каяться...

Через минуту маленький отряд углубился в заросли, однако чем дальше люди проходили вглубь этого островка, тем более им казалось, что многое здесь создано не природой, а рукотворно. Конечно, густая сень деревьев давала прохладу и даже легкий полумрак, только вот уж очень необычно переплетены меж собой кроны деревьев - такое впечатление, словно идешь по своеобразному коридору. Конечно, создать такой шатер, укрывающий от горячих лучей солнца, могла и мать-природа, но ведь подобное чудо могло произойти в одном-двух местах, но не на всем же острове!

Кроме того, почти все стволы деревьев оплетали цветущие лианы - красиво, конечно, кто ж спорит?, только все вокруг куда больше напоминает ухоженный сад, чем заброшенный островок среди неизвестного моря на краю Запретных земель. Несколько фруктовых рощиц с созревающими плодами, виноградные плети, то и дело встречаются полянки, сплошь усыпанные цветами... Короткая, словно подстриженная, трава, никаких следов человеческих ног и непонятная тишина...

- Как тихо! - не выдержал Ланьеж. - Тут ни сверчков, ни кузнечиков, ни голосов птиц...

- Почему это нет голосов птиц? - буркнул брат Якуб. - Вон, гарпия все еще орет, заткнуться никак не может! Хотя, вообще-то, чисто к птицам ее отнести нельзя...

Андреас прислушался: верно, гарпия еще кричала, но как-то без прежнего пыла. Похоже, после того, как люди ушли с ее глаз, у нее стало пропадать желание тратить силы на никому не нужный шум. К тому же голос гарпии словно удалялся...

- Да она, судя по голосу, куда-то улетает... - предположил Андреас.

- Верно, вроде потише становится... - дядюшка Эдвард облегченно вдохнул. - Надеюсь, она не вернется назад с десятком своих приятельниц.

- Меня куда больше интересует, кто тут живет... - а брат Якуб заметно встревожен.

- Да, что это место обитаемо - понятно, только вот мы пока что никого не видели... - брат Белтус внимательно смотрел по сторонам, но, судя по всему, не видел ничего подозрительного. - А должны были хоть кого-то повстречать! Тут все ухожено, труда вложено немало, и ведь кто-то должен всем этим заниматься!

Люди прошли еще несколько десятков шагов и остановились, как вкопанные. Дело в том, что деревья враз расступились, и люди оказались на краю большой поляны. Вернее, поляной назвать это было никак нельзя, потому как на ней располагалось что-то похожее на дом, или, скорее, на изящную веранду, правда, довольно непривычного вида - арки, колонны, поддерживающие крышу с загнутыми краями, и лишь за ними виднелось что-то, похожее на дом в привычном смысле этого слова. Однако не это было самым удивительным, а то, что вплотную к этому дому примыкал большой бассейн из белого камня, полный чистой воды. Похоже, его наполняли бьющие снизу источники, потому как вода в бассейне словно чуть кипела.

- Ничего себе! - повертел головой Ланьеж. - А тут кто-то очень даже неплохо устроился. Никак не ожидал узреть что-то подобное в Запретных землях! Я такие дома с бассейном видел только в южных странах, причем лишь в домах богачей, которые могли себе позволить такую роскошь... Так значит, здесь есть люди?

- Боюсь, что их-то здесь как раз и нет... - мрачно уронил брат Якуб. - Граф, вы помните, я написал вам на листке бумаги, кто может обитать в этих местах? Склонен считать, что мое предположение полностью соответствует действительности. Ох, если так, то это один из тех редких случаев, когда я бы хотел ошибиться!

- Досадно, если все так, как вы и предполагали первоначально... - дядюшка Эдвард тоже выглядел весьма озадаченным.

- Так кто ж тогда тут живет, да еще и с такими удобствами? - хмыкнул брат Белтус. - Ты еще скажи, что в этом месте сатиры обитают!

- Я бы, пожалуй, их предпочел... - брат Якуб тяжело вздохнул. - С козлоногими худо-бедно, но можно договориться, но тут... Надо уходить.

- Куда?

- Как можно дальше. И как можно скорей, чтоб не встретиться с хозяином этого очаровательного строения

- Да куда же, скажи на милость, мы денемся с острова? - огрызнулся брат Белтус. - Если помнишь, крыльев у людей нет. А может, гарпию позовем, и когда она подлетит, все шестеро за нее одну ухватимся? Так она нас всех не поднимет...

- Так вы знаете, кто тут может жить? - теперь уже и Андреас смотрел на встревоженное лицо брата Якуба.

- Могу только предполагать, и поверьте, что в моих предположениях нет ничего хорошего.

- И все же?

Отчего-то Андреасу очень хотелось получить ответ на свой вопрос, однако в этот момент брат Якуб произнес упавшим голосом:

- А вот и он сам, хозяин...Дождались...

Взгляды всех людей устремились в то место, которое указывал брат Якуб. Оказывается, пока они разговаривали, хозяин подошел довольно близко к своим незваным гостям. Сейчас в паре десятков шагов от людей, среди высокого цветущего кустарника, скрывающего его более чем наполовину, стоял мужчина. Как видно, он направлялся из леса к своему дому, намереваясь искупаться в бассейне, и остановился, увидев перед собой незнакомцев. Высокий, хорошо сложенный, красивые черты лица, длинные волосы, убранные в простую прическу... Одним словом, красавец мужчина, который должен нравиться подавляющему количеству женщин. И все же во взгляде этого человека, когда он мельком глянул на Андреаса, было что-то такое знакомое, отчего сердце молодого послушника испугано сжалось. Кажется, ранее он уже где-то видел подобный ненавидящий взгляд, под которым ты на некоторое время словно глохнешь, слепнешь и чувствуешь себя лишенным воли...

Правда, в этом удивительно красивом мужчине что-то непонятное наводило на мысль, что от него лучше держаться подальше, только вот что именно - это с первого взгляда было не разобрать. К тому же незнакомец смотрел он на людей так холодно и с таким презрением во взоре, что было понятно - гостей он никак не ожидал увидеть, а их появление не вызвало у него ничего, кроме самого настоящего гнева. Кажется, сейчас незваным гостям придется плохо... Такое впечатление, что здешний хозяин увидел мерзких существ, которые осмелились без дозволения появиться в этом месте.

- Так это же человек... - растерянно произнес брат Белтус. - Ученый брат, что ж ты нас пугаешь, путаешь и сбиваешь с пути истинного?

- Это не человек... - негромко произнес брат Якуб. Андреас, искоса посмотрев на ученого, понял, что тот побледнел. - У кого из вас есть оружие - быстро доставайте. Наверняка сейчас пригодиться...

Больше брат Якуб ничего не успел сказать, потому как незнакомец швырнул на землю свою одежду, которую до того держал в руках. Ну да, он, возвращаясь из леса, очевидно, уже заранее снял с себя одежду, чтоб в этот теплый день с разбега прыгнуть в бассейн... Андреас невольно отметил про себя, что эта одежда уж очень яркая, зеленых и красных цветов, которые слишком непривычно и вызывающе сочетались друг с другом.

- Святые Небеса, спасите и помилуйте нас, грешных... - продолжал шептать брат Якуб. - Я все же не ошибся в своих предположениях и моя теория была верна...

В этот момент мужчина непонятным скользящим движением появился из-за кустов, и Андреас почувствовал, что его охватывает настоящий ужас, и на какое-то мгновение молодой послушник застыл на месте, не в силах вымолвить хоть слово. Впрочем, остальные тоже остолбенели от увиденного, и было из-за чего: то существо, что появилось перед людьми, и верно, не было человеком. Вернее, человеческой была только верхняя половина тела - голова, торс, руки, зато нижняя половина тела представляла собой змеиное туловище, покрытое чешуей. На какое-то мгновение солнечный луч, пробивавшийся сквозь сплетенный свод ветвей деревьев, попал прямо на лицо этого создания, и потрясенные люди увидели вертикальные зрачки в светлых глазах, а также четыре небольших клыка во рту, два верхних и два нижних. Существо скользило к людям, и каждому из них было понятно, что ничего хорошего от этого создания Темных Небес ждать не стоит.

- Наги... - выдохнул из себя брат Якуб. - Все-таки змеелюди... Осторожно, он ядовит! Или оно ядовито... Вернее, смертельно даже его дыхание, я уж не говорю об укусе!

Наги... В памяти Андреаса невольно промелькнуло все, что он о них слышал ранее, но, к сожалению, эти знания были ограничены. Говорили, что наги - это змееподобные существа, с головой человека и телом змеи, живущие как в воде, так и на земле. По преданиям, некоторые их считали чуть ли не полубогами, мудрецами и магами, способными менять свой внешний облик, однако людей наги не любили, и, по слухам, для подобных чувств у этих жутковатых созданий были все основания...

Конечно, в Запретных землях собраны многие из тех существ, которых Боги изгнали из мира людей, но встретить здесь нагов никто не предполагал. Во всяком случае, люди несколько растерялись при виде скользящего по земле создания.

Похоже, первым с себя стряхнул короткую растерянность Ланьеж. С его руки вновь слетело несколько серебряных звездочек, и они все вонзились в обнаженный торс змеечеловека. Кажется, тот никак не ожидал чего-либо подобного от стоящих перед ним людей, и на мгновение растерялся, но зато в следующее мгновение ярость просто обуяла это жутковатое создание. Издав то ли вопль, то ли жутковатое змеиное шипение, он непонятным образом изогнулся, и ударил своим огромным хвостом по стоявшим людям.

Сила удара этого существа была так сильна, что стоящие ближе всех Андреас, дядюшка Эдвард и брат Якуб отлетели в сторону, прямиком в колючие кусты, усыпанные мелкими желтыми цветочками. Конечно, чуть оглушенным людям не составило особого труда вылезти из тех колючек, пусть даже при том хорошо помяв ухоженные кусты, но, тем не менее, когда они добежали до места схватки, там уже все было кончено. Убитый змеечеловек с отрубленной головой лежал на земле в луже голубой жидкости, а трое людей в растерянности смотрели на обезглавленное тело, по которому все еще то и дело шли судороги.

- Надо же, вы его грохнули! - брат Якуб был просто ошарашен. - А он вас не задел?

- Нам просто повезло... - усмехнулся Ланьеж. - Эта змеюка...

- Вообще-то это существо называют наг.

- Да мне без разницы... Так вот, этот хвостатый явно не ожидал отпора, и потому мы сумели его достать, причем довольно легко. Вначале ранили сюрикенами, потом прикончили кинжалами.

- Между прочим, силы у этого создания немало! - дядюшка покачал головой. - Один удар - и мы трое отлетели на невесть какое расстояние!

- А что это течет у него из ран? - Андреас обратил внимание на то, что Ланьеж вытаскивал сюрикены из тела поверженного нага, только вот вместо крови из ран текла все та же голубая жидкость.

- Кровь... - пожал плечами брат Якуб.

- Если это кровь, то почему она голубая? - продолжал Андреас.

- Видите ли, в крови у человека находится железо...

- Чего? - брат Белтус сочувственно посмотрел на брата Якуба. - Ты, вроде, и верно хорошо головой обо что-то твердое приложился!

- Попрошу верить мне на слово! - топнул ногой брат Якуб. - Я не буду долго объяснять что к чему, да и времени у нас на это нет, скажу только, что именно железо дает крови красный цвет. А вот что касается нагов, то, как я предполагаю, у них в крови вместо железа находится медь, которая и придает их непонятной крови этот самый голубой оттенок...

- Интересно, она у всех местных змеюк такого цвета? - поинтересовался Ланьеж.

- Боюсь, ответ на этот вопрос мы можем узнать прямо сейчас...- подал голос брат Белтус. - Посмотрите вперед... Можно глянуть и назад...

Андреас обернулся, и чуть не выругался в голос. Из-за деревьев выскальзывало еще несколько таких вот созданий, передвигающихся с удивительной легкостью, а когда молодой послушник растерянно посмотрел вперед, то и там заметил скользящие фигуры, стремительные, прячущиеся за деревьями, чем-то похожие на мелькнувшие тени. Сомнений не оставалось - людей обложили со всех сторон, и вновь хвататься за оружие не имело смысла - похоже, что врагов слишком много, и отбиться не получится.

Общее мнение выразил Ланьеж:

- Кажется, господа хорошие, мы вляпались в дерьмо по самые уши.

С этим утверждением никто не спорил.

Глава 7

Шестеро людей находились на чем-то вроде небольшого плота с низкими бортиками, или плоскодонной лодки, которая довольно быстро двигалась по водной глади. Увы, на этом непонятном средстве передвижения люди были пленниками, и хозяева обращались с ними соответствующим образом. Руки у каждого из шестерых были связаны за спиной, вернее, даже не связаны, а туго стянуты, чтоб исключить даже самую малую возможность освободиться. Вон, даже плечи у людей оказались чуть вывернуты назад, и постепенно даже дышать пленникам становилось все труднее и труднее. Прошло уже несколько часов с того времени, как наги связали людей, и сейчас руки у пленников просто одеревенели, да и тела затекли от неподвижной и неудобной позы, в которой они вынуждены были находиться. Хорошо еще, что разрешили переговариваться вполголоса, а не то вполне могли бы запретить и это.

Несколько часов назад, когда люди стояли подле тела убитого нага, их окружило десятка полтора таких же змеелюдей, и все они были настроены более чем враждебно. Еще бы: на земле лежало поверженное тело одного из их соплеменников, да еще и с отрубленной головой, а те, кто был в этом виновен, стояли вокруг, и не высказывали никаких признаков раскаянья, что, естественно, никак не улучшало отношения нагов к пришельцам. Недаром после короткого молчания над поляной раздалось угрожающее многоголосое шипение, от которого мороз шел по коже.

Неудивительно, что каждому из путешественников стало казаться - все, это конец! Единственный вопрос, который интересовал людей в тот момент - как следует себя вести в этой непростой ситуации? Кажется, ни у кого людей не было сомнений в том, что ядовитые зубы этих существ вот-вот сомкнутся на их телах, а в том, что в клыках нагов заходятся яд - в этом Андреас нисколько не сомневался.

Может, молодой принц в свое время и не проявлял особых стараний в учебе, но, тем не менее, кое-что из слов учителей он запомнил неплохо, а еще тогда в его память врезались слова о том, что у нагов ( как утверждалось в древних свитках), ядовиты не только клыки, но даже само дыхание, а их взгляд может принести смерть. Возможно, насчет отравленного дыхания - это перебор, но в любом случае перевес сил сейчас был явно не на стороне людей, и понятно, что победить в этой схватке им не удастся. Андреасу даже пришла в голову глупая мысль: до того момента, когда в него вцепятся острые клыки одного из этих нагов, удастся ли людям отправить на тот свет одного-двух из этих хвостатых? Во всяком случае, Андреас сам стал прикидывать, успеет ли он свернуть шею хотя бы одному из нагов до того, как эти существа отправят его на Небеса отвечать за все те грехи, которые молодой послушник успел совершить за свою жизнь...

Те нескончаемо долгие мгновения, когда шестеро людей стояли на поляне в окружении нагов и ожидали решения своей участи - эти мгновения навсегда запомнил каждый из них, во всяком случае, Андреас был абсолютно уверен, что никогда не забудет то потрясение, которое испытал, рассматривая этих непонятных созданий. Конечно, он и ранее, когда еще учился, много слышал о нагах, но одно дело читать о них в древних историях, легендах и преданиях, и совершенно иное - видеть их собственными глазами, да еще и в непосредственной близости.

Сейчас Андреас невольно отмечал про себя необычную грацию этих существ, их удивительную красоту, своеобразную манеру держаться, и в то же самое время каждый из людей просто-таки ощущал то чувство презрения и открытой ненависти, что буквально исходила от нагов по отношению к стоящим перед ним незнакомцам. Хм, да тут дело, кажется, не только в смерти их сородича, но еще и в том, что наги, похоже, испытывают острейшую неприязнь именно к людям.

Непонятно, каков был возраст находящихся здесь змеелюдей, но, на первый взгляд, в основном это были молодые существа, или же, во всяком случае, они казались таковыми. Чуть отстраненно наблюдая за этими созданиями, Андреас обратил внимание на то, что почти все наги, окружившие людей, не только молоды, но и красивы, правда, их красота была несколько своеобразной: правильные черты лица, отсутствие растительности на лице, смуглый цвет кожи, зеленовато-желтые глаза с вертикальным зрачком, четыре небольшие клыка, чуть выступающие за края губ... Куда большую неприязнь у людей вызывал раздвоенный змеиный язык нагов, острые когти на пальцах, а, главное, покрытые чешуей толстые змеиные хвосты, на которых наги скользили быстро и бесшумно.

Пусть в руках нагов не было никакого оружия, но это еще ни о чем не говорило: если они, согласно древних преданий, могут убить своих противников ядом, то у них уже есть, чем защищаться. Кроме того, к поясу каждого из змеелюдей было привязано по мотку тонкой веревки. Интересное сочетание...

Куда необычней было другое: несмотря на то, что человеческое тело у всех нагов было одного цвета (причем довольно смуглого), но вот расцветка тех змеиных хвостов, в которое переходило тело этих существ, была разной, то есть тут сходство заканчивалось. У каждого из змеелюдей от пояса и до кончика хвоста расцветка была разной, так же как не повторялись рисунки на змеиных хвостах: полосы, зигзаги, кольца, петли, орнаменты... Надо бы еще повнимательней всмотреться в форму чешуи - кажется, она тоже не была одинаковой у всех. Еще наги были одеты в своеобразную обтягивающую одежду, правда, эта одежда была вызывающе-ярких цветов, которой змеелюди словно стремились лишний раз подчеркнуть необычную красоту своих хвостов. Вообще-то, на вкус Андреаса, век бы такую красоту не видеть...

Впрочем, одной одеждой дело не ограничивалось: на каждом из нагов было надето немало самых разных украшений из золота, изготовленных затейливо и весьма искусно, да еще и усыпанных драгоценными камнями. Кольца, серьги, браслеты, ожерелья, заколки в волосах, а еще золотые пояса... Да, интересные существа обитают в здешних водах!

Была еще одна интересная особенность: волосы у нагов были жесткими и прямыми, и змеелюди обычно или укладывали их в простые прически (как это было у того убитого нага), или же убирали волосы в пучок, наподобие конского хвоста. Необычным было и то, что цвет волос у нагов был разный, хотя и тут следовала некая закономерность: шевелюра каждого из них в точности совпадала с одной из расцветок на его хвосте. Например, у все того же убитого нага волосы были непроницаемо-черного цвета, что полностью сходилось с одной из расцветок его хвоста, а там преобладали зеленые, красные и черные цвета.

Все эти подробности Андреас заметил словно со стороны, в потрясении наблюдая за тем, что сейчас происходит вокруг, а там не было ничего хорошего: вокруг людей сжималось кольцо из нагов, кончики хвостов которых в ярости били по земле. Н-да, если судить по такому беспрерывному движению, то становится понятным, что эти полурептилии - полулюди сейчас находятся далеко не в лучшем расположении духа.

Андреас невольно пересчитал этих жутковатых существ - шестнадцать хвостатых созданий, которые в данный момент никак не горели любовью ко всему человечеству, и особенно к тем, кто сейчас незваным заявился в их владения, да еще и убил одного из местных. Неприятные создания, окружив неподвижно стоящих людей, готовы были, кажется, разорвать виновных на куски, но внезапно их шипение стало стихать, и наги даже чуть отодвинулись назад, пропуская вперед одного из змеелюдей.

Похоже, этот хвостатый по возрасту и по положению был едва ли не самым старшим среди находящихся здесь нагов. Прожитые годы сказались только на его лице - внешне он казался куда старше остальных, да и морщин хватало, но золотисто-красная чешуя на хвосте совсем не поблекла с годами, а в золотистых волосах не было ни единой светлой нити. Мельком глянув на стоящих людей, наг поднял руку и что-то прошипел, хотя произнесенное им, кажется, не понравилось остальным. Несколько хвостатых попытались, было, возразить, но без особого успеха - как видно, обязаны были прислушиваться к мнению этого змеечеловека.

Однако самое удивительное было случилось потом: этот наг повернулся к по-прежнему неподвижно стоящим людям, и заговорил на человеческом языке, пусть и с каким-то странным акцентом. Вслушиваясь в его речь, можно было легко понять, что речь людей ему чужда.

- Двуногие, сейчас вы последуете за нами.

- Для чего? - не выдержал Ланьеж.

- Вы убили одного из наших братьев. Это тяжелейшее преступление уже само по себе заслуживает должного наказания, но нам бы хотелось узнать, что вы можете сказать в свое оправдание.

- Но он первый пытался напасть на нас! Мы просто были вынуждены защищаться!

- Все это вы скажете другим. А пока предупреждаю: тот, кто сейчас не подчинится моему приказу, или же вздумает оказать сопротивление - тот будет сразу же убит. Это же самое вас ожидает в том случае, если хоть кто-то из вас вздумает напасть на нас. Так что советую больше не делать глупостей и непоправимых ошибок. А пока что выложите все имеющееся у вас оружие, а иначе за ослушание и неподчинение может последовать наказание.

В этой непростой ситуации спорить было просто глупо, и потому на землю полетело все, что могло представлять хоть какую-то опасность для нагов, после чего оставшихся без оружия пленников обыскали. Как и следовало ожидать, у Ланьежа и дядюшки отыскалось по паре ножей, припрятанных довольно умело, но и хвостатые, как выяснилось, искать умели. Угрозы светловолосого нага не разошлись с делом, и оба провинившихся получили такой сильный удар хвостом от одного из наиболее раздраженных нагов, что оба, в прямом смысле этого слова, отлетели в сторону и на какое-то мгновение потеряли сознание.

Чтоб вас!.. - вновь подумалось Андреасу. - Я уже имею представления, чего стоит такой удар, и с какой силой может хлестнуть противника наг, и потому можно только посочувствовать тем, кто получил такое "удовольствие": это примерно то же самое, если бы по тебе со всего размаха врезали бревном! Во всяком случае, ушибленные ребра у Андреаса все еще болели. Дядюшке, вообще-то, пришлось куда хуже, ведь ему, бедному, дважды пришлось получить удар хвостом от нага. Между прочим, тот наг, что только что хлестнул людей своим хвостом, был настроен по отношению к ним особенно зло - недаром все свое раздражение он вложил в эту показательную демонстрацию силы. Искренне жаль наказанных парней, только вот дядюшку этим не свалишь и не запугаешь.

По счастью, дело обошлось без переломов (синяки и кровоподтеки в этом случае в расчет брать не стоит), и все еще окончательно не пришедших в себя Ланьежа и дядюшку крепко связали. Затем так же лихо скрутили и оставшихся пленников, после чего всех повели назад, к берегу, где их и ждало это самое средство передвижения, которое условно можно было назвать как нечто среднее меж лодкой и довольно широким плотом. Правда, с отплытием пришлось подождать, потому как наги притащили сюда еще и тело своего убитого товарища, завернутого в яркую ткань, и положили эти бренные останки в ту же лодку, где находились пленники. Наверняка везут как показательную демонстрацию злых намерений людей, а может, для торжественного погребения этого хвостатого на каком-то местном кладбище.

Ну, такое соседство в дороге вряд ли могло понравиться хоть кому-то из людей, только вот нагам не было никакого дела до чувств противника, хотя вполне может быть и так, что они специально положили тело убитого соплеменника перед людьми. Так сказать, акция устрашения; смотрите, что вы натворили, и трепещите перед ожидающим вас наказанием!..

Если честно, то у Андреаса не раз мелькала в голове шальная мысль о том, как бы половчее выпихнуть за борт это обезглавленное тело, чей длинный зелено-красно-черный хвост высовывался из-под ткани. К сожалению, было понятно, что подобная попытка могла закончиться весьма печально для кое-кого из людей, так что понапрасну рисковать не стоило.

Хорошо это, или плохо, но на этом непонятном средстве передвижения были только люди и обезглавленное тело нага. Остальные хвостатые находились неподалеку, плывя в воде, так что пленникам можно было хотя бы переговариваться вполголоса.

- Древние книги не врали в отношении нагов... - странное дело, но у каждого из людей сложилось такое впечатление, будто брат Якуб, несмотря на плен, испытывает если не радость, то немалое удовлетворение от того, что его теория оказалась верной. - Змееподобные существа, имеющие человекоподобный облик, и в то же самое время сохраняющие черты змеиных сородичей...

- Слышь, брат Якуб, ты, конечно, человек умный, не в пример нам, грешным, и погрязшим в пучине безграмотности по причине скудности полученного образования, но не стоит сейчас злить нас, тупых, перечисляя то, что мы воочию лицезреем и без твоих слов ... - брат Белтус был заметно не в настроении. - Или хотя бы меня не серди. Сейчас надо радоваться не тому, что ты оказался прав в своих предположениях, а думать о том, как нам выбраться из того ниспосланного свыше испытания, в котором мы оказались помимо нашей воли...

- Знаете, парни, что я вам скажу... - зашептал Ланьеж, когда лодка отчалила от берега. - Помните, когда мы еще на шаре летели, тот я вам говорил, что видел внизу то ли лодку, то ли плот? Так вот, эта штука, на которой мы сейчас находимся, очень на нее похожа.

- Может, и похожа... - пожал плечами дядюшка. - Только вряд ли эта посудина может быть той, которую ты видел. С того момента, как тебе на глаза попалось нечто похожее, мы пролетели слишком большое расстояние, и за столь короткий срок это так называемое судно никак не успело бы пройти такой достаточно долгий путь. Скорей всего, это плавающее недоразумение в этих местах не одно, а их, как минимум, несколько...

- Интересно, куда нас везут? - не выдержал брат Белтус.

- Привезут - увидим... - буркнул брат Якуб. - Понятно одно: нас точно не собираются с расшаркиваниями доставлять в монастырь Святого Кармиана к дневной молитве. Кажется, судя по расположению солнца, мы направляемся в противоположную сторону от нашей обители...

- Вот змеюки! - вздохнул Ланьеж.

- Это точно... - вздохнул брат Белтус. - Да еще рядом валяется богомерзкое создание без головы... Отправить бы его на корм рыбам! А что: совершим благое дело, покормим здешнюю рыбешку, которую эти образины наверняка вылавливают едва ли не подчистую...

- Не вздумайте! - дядюшка чуть повысил голос. - Боюсь, что после такого святотатства с нашей стороны могут отправить гулять по дну и нас, грешных!

Пока что люди не могли понять, каким именно образом движется эта лодка, хотя у каждого создалось такое впечатление, будто кто-то, плывущий в воде, тянет эту лодку за собой. Хотя почему "будто"? И так было заметно, что впереди лодки, вернее, в воде, есть какое-то существо, тянущее за собой канат или же веревку, прикрепленное к днищу лодки. Хм, похоже, у змеелюдей имеется нечто вроде дрессированных зверей или других водных существ, но вот что именно представляют собой эта живность - о том никто из пленных пока что не знал.

- Слушай, брат Якуб, что это тянет вперед эту лодку? - поинтересовался Андреас. - Или кто? Неужели один из нагов впрягся? Или это какая-то другая водная тварь?

- Знал бы правильный ответ - сказал! - огрызнулся брат Якуб, который все это время с интересом глядел на окружающих их нагов. - Понятно, что сами наги вряд ли будут впрягаться, чтоб тащить чужаков - как говорится, не царское это дело. Почти наверняка нас тащит какое-то водное существо, возможно, выращенное нагами...

- То есть как это?

- Видишь ли, в преданиях говорится, что наги частенько создавали себе слуг, которых называли шарки.

- И на кого похожи эти шарки?

- Согласно текстов древних книг шарки - это человекоподобные ящеры.

- Тьфу ты! - плюнул брат Белтус. - Одна богопротивная нечисть сменяет другую! Молитв животворящих на них нет!

- Все же я не считаю, что тот, кто тянет эту лодку - шарки. Что бы там ни было, но шарки - это все же слуги одного человека, созданные и выращенные им. Шарки слушаются только его - своего хозяина, искренне ему преданы, и применяются, как правило, в качестве слуг для ведения домашнего хозяйства, воспринимают желания хозяина как свои собственные, ухаживают за ним, не щадя своих сил. Еще шарки могут использоваться в бою или же как телохранители какого-то конкретного... объекта, но чтоб постоянно таскать за собой какие-то там лодки, причем не только для хозяина, а и для других... Не пойдет. Шарки на это просто не способны, да никто из нагов и не отдаст собственного слугу для того, чтоб им командовали другие. И потом, я нигде не читал о том, чтоб шарки хоть когда-то использовали как тяговую силу для общественных интересов. Нет, тут должно быть что-то другое, хотя много ли мы знаем о нагах? Только то, что осталось в старых книгах и легендах, но любой ученый вам скажет, что нельзя безоговорочно доверять каким-то там неполным записям или обрывочным сказаниям.

- Брат Якуб, а откуда ты столько знаешь о нагах? - Андреас задал давно интересующий его вопрос.

- И не только о них! - брат Якуб чуть снисходительно осмотрел на молодого послушника. - Меня всегда интересовала старина, ушедшие тайны и знания, секреты ушедших поколений...

- Недаром тебя, еретика, это грешное желание совать нос, куда не надо, в конечном итоге едва не довело до костра... - брат Белтус был заметно не в настроении. - Просто удивительно, как тебя, брат Якуб, инквизиция отпустила целым и невредимым, да еще и с целыми руками и ногами! Кстати, за свою колдовскую книгу ты вполне заслуживал если не костра инквизиции, то долгого и тщательного вразумления в ее подвалах. Нести в мир знания - это дело хорошее и богоугодное, но надо же отсеивать зерна от плевел! Тоже мне, мудрец, маг и книжник! Лучше вспомни, сколько тебе покаянных молитв пришлось принести в монастыре Святого Кармиана, и сколько епитимий на тебя накладывали для того, чтоб ты очистил свою душу от...

- Самое интересное, что только есть на свете - это читать чудом дошедшие до нас древние книги, многие из которых написаны на почти полностью забытых языках! - кажется, брат Якуб вновь был готов вступить в полемику, пусть даже не со своими учеными собратьями. - Нельзя допустить, чтоб древние знания бесследно утонули в реке времени! К вашему сведению, в мире осталось всего несколько человек, способных читать тексты, дошедшие до нас из немыслимой глубины времен, и я горжусь тем, что являюсь одним из этих избранных. Чтоб вы знали, в тех древних письменах имеется немало...

- Да погодите вы оба! - оборвал дядюшка начавшийся спор. - Брат Якуб, лучше скажите: вы понимаете язык нагов?

- Увы, я знаю на нем всего лишь несколько десятков слов, и не более того...- вздохнул брат Якуб. - К моему великому сожалению, человеческий язык практически не может воспроизводить шипящую речь нагов, а уши людей не в состоянии различить все тонкости звуков, воспроизводимых этими существами.

- Понимаю... - вздохнул дядя Эдвард. - А из тех слов, что вы знаете, не встречалось ли вам знакомые? Все же эти наги над тело своего убитого товарища шипели немало, прямо на яд исходили, только что слюной не брызгали...

- Сразу предупреждаю: в общем многоголосье я не понял ни звука. Зато, когда говорил тот наг, что внешне выглядит старше остальных, можно было различить пару знакомых слов. Во-первых, там было сказано что-то очень похожее на "запрещено" или "запрещаю". Во-вторых, до меня донеслось словосочетание, которое можно перевести как "жертва для перехода" или "заклание для тоннеля"...

- Невесело... А почему вы нам об этом не сказали?

- Да потому что я не уверен в точности перевода, а значит и панику нечего поднимать на пустом месте. И потом, у нас ранее не было возможности для долгих разговоров. Это сейчас можем переговариваться вполголоса... По счастью, серпентоиды не обращают на нас особого внимания.

- Кто-кто не обращает?

- Серпентоиды. Так в научных кругах называют тех, чья внешность являет собой нечто среднее между двумя крайностями: верхняя половина тела - человеческая, нижняя - змеиная. В более конкретном приложении эта характеристика полностью соответствует нагам. Кстати, в тех же древних книгах сказано, что частенько на одном змеином туловище было несколько человеческих голов, ну, там, три, пять, семь... В общем, нечетное количество.

- Мерзость какая! - сплюнул Ланьеж.

- Ну, понятие красоты и совершенства у всех разнится, и оно индивидуально для каждого... - чуть дернул сведенными плечами брат Якуб. - Это в общих чертах, но, согласно дошедшим до нас сведениям, иногда и число рук у нагов достигало трех пар... Впрочем, тут дело касается не только рук. Кое-где сказано, что у некоторых из избранных было еще по паре крыльев, у других - перепонки и плавники...

- Серпентоиды... Надо же так обозвать!.. - Ланьеж только головой покрутил. - И вот что удивительно: эти змеюки-мужики, что нас взяли в плен, на лицо выглядят довольно-таки неплохо. Во всяком случае, рожи у них смазливые. У нагов что, и бабы есть?

- А как же без них? - даже возмутился брат Якуб. - Или вы думаете, что наги отпочкованием размножаются?

- Ну, я не знаю...

- Зато я знаю: у нагов все, как у людей. В древних книгах говорится, что нагини - это прекрасные женщины, пленяющие мужчин с первого взгляда. Правда, людям с ними лучше не связываться: если что пойдет не так, то они и убить могут под горячую руку...

- Да кто же из здравомыслящих людей с этими гадюками связываться будет?! - возмущению брата Белтуса не было предела. - Что, баб нормальных мало? Да пусть у этой хвостатой будет хоть пять распрекрасных голов - все одно никто не клюнет на такую красотку!

- Но можно ведь и околдовать чей-то разум... - вздохнул брат Якуб. - По слухам, нагини в этом деле большие мастерицы.

- И как в этом случае не вспомнить ту прописную истину, что женщины - сосуды греха!? - сделал вывод брат Белтус.

Тем временем Андреас, насколько это было возможно, наблюдал за нагами. Сейчас все змеелюди (пусть в действительности их и называют нагами) находились в воде, неподалеку от лодки, везущей людей. Дело в том, что все из этих красивых и сильных созданий Запретных земель предпочитали не ехать на утлой лодчонке, где находились связанные люди, а плыть рядом с ней, то полностью погружаясь в воду, то выныривая на поверхность. На подобное смотреть было интересно, и в то же время немного жутко и неприятно. Почему? Просто наги плавали так, как это делали бы змеи (если говорить откровенно, то именно таковыми Андреас и считал нагов), извиваясь в воде на своих сильных хвостах. Иногда над поверхностью воды виднелся целый человеческий торс, но куда чаще можно было узреть всего лишь одну голову. Но в любом случае при взгляде нагов на людей в их холодных глазах немигающих глазах появлялась самая настоящая ненависть.

Однако куда больше было тех нагов, кто с головой погружался в воду, и плыл там, не поднимаясь на поверхность. Андреас боковым зрением видел, как в глубине светлой воды стремительно скользят темные тени, непонятные, угрожающие, жутковато извивающиеся.... Интересно, не об этих ли тенях говорили те немногие старатели, которым посчастливилось их заметить и уйти живыми и невредимыми?

- Ловкие, паразиты... - брат Белтус тоже не сводил глаз со змеелюдей. - Шустрые, как мальки в пруду, когда за ними гоняются. Только вот как они могут так долго плыть под водой с открытыми глазами? Да и вода все одно попадет и в нос, и в уши...

- Скорей всего, у них на глазах имеется прозрачная пленка, появляющаяся в то время, когда наги с головой погружаются в воду... - брат Якуб не сводил глаз с нагов. - Нечто вроде защитного клапана в это же самое время появляется у них в ушах и в носу... Видите ли, наги - водные существа, очень любят воду, жить без нее просто не могут, и их жизнь вплотную связана с реками или морем. Конечно, они могут обитать как в воде, так и на суше, но в этом случае они должны искупаться хотя бы раз в день, а отсутствие воды может сказаться на них самым пагубным образом. Кроме того, змеелюди очень плохо переносят солнце, и долгое пребывание на открытом воздухе может дать трещины на коже или шкуре, которые очень плохо заживают. Понятно, отчего наги предпочитают полутьму или тень... Вспомните тот красивый сад на острове: там у соседних деревьев были сплетены кроны, чтоб максимальным образом (насколько это возможно) сдерживать солнечные лучи и создавать дополнительную тень. Я уже тогда был почти уверен в том, что без магии нагов тут дело не обошлось, потому как сами собой кроны сплетаться не могут. Чтоб вы знали: наги обладают неплохими способностями к магии, частенько ею пользуются. Наглядный пример - тот островок, на который мы попали. Между прочим, там чужеродная магия просто-таки разлита в воздухе, но если бы я ранее не интересовался этим вопросом, то природу этой магии было бы определить почти невозможно.

- А чего нам тогда ничего не сказал? - буркнул брат Белтус. - Молчал, как грешник, отказывающийся от исповеди.

- А что тут скажешь? Я был почти уверен в том, что мы попали в место обитания нагов еще в то время, как только выползли из воды и лежали на берегу, а над нами кружила гарпия и орала дурным голосом. Помните, я вам сказал, что она отчего-то не нападает на нас, а такого быть не должно? Тут причина могла быть только одна: гарпия сверху увидела нагов, и не рискнула спуститься вниз. Дело в том, что между нагами и этими летающими бабами давно идет вражда не на жизнь, а на смерть, и если бы гарпия спустилась в пределы досягаемости нагов, то они бы, без сомнения, попытались ее поймать, потому как ловкости и быстроты у змеелюдей хватает.

- Что у них за конфликт такой?

- Много чего было в прошлом, о чем сейчас не стоит упоминать.

- И все же?

- Ну, у нагов в свое время произошли серьезные разборки с гарпиями, и последствия тех выяснений отношений сказываются даже сейчас, спустя сотни и сотни лет. Главное, что вам надо знать, так это то, что гарпии с нагами давно враждуют, и пытаются ухлопать друг друга при первой же возможности. Так вот, гарпия, без сомнения, сверху увидела нагов, а может, они просто сползлись на ее крики - понимали, что эта баба орет потому, что упустила добычу, а у змеелюдей частенько есть возможность поймать то, что прозевала гарпия. Между прочим, в отличие от змей, у нагов прекрасный слух...

- Эх, не повезло нам, что упали возле того островка!

- Думаю, тут нет особой разницы... - пожал плечами брат Якуб. - Мне кажется, что на большинстве этих многочисленных островков находятся жилища нагов, а иначе для чего Богам создавать такие удобные места для проживания хвостатых? Видите ли, эти существа обычно живут отдельно, небольшими семьями, можно сказать, гнездами, сами по себе, и в то же самое время семьи поддерживают постоянную связь между собой. И еще у них очень интересные жилища: создают свои дома не только над землей, но и под ней, а еще крайне желательно, чтоб рядом был источник воды. Ну, в дом нага мы, правда, так и не зашли, но вот бассейн видели... Хозяин этого островка, очевидно, не имел представления, что к нему пожаловали гости, да еще и чужаки, ходящие на своих двоих, потому, видимо, и разозлился не на шутку. Ну, а остальные наги к тому времени наверняка уже шли по нашему следу - их, без сомнений, привлекли вопли гарпии...

- А сколько лет живут наги?

- Видите ли, сведения о продолжительности жизни этих существ настолько разнятся, что невозможно однозначно ответить на этот вопрос. Одно могу сказать наверняка: наги живут дольше людей. На сколько именно дольше - не знаю, но то, что как минимум, вдвое, а то и втрое - тут сомнений нет.

- Н-да, быстро они не сдохнут...

- Рептилии вообще довольно живучи.

- Итак, здесь обитают наги... - дядюшка Эдвард чуть нахмурился. - Н-да, надо сказать, это весьма неприятное соседство.

- Еще какое неприятное! - вздохнул брат Якуб. - Дело в том, что наги одно время считали себя полубогами и именно они первыми восстали против Богов, а заодно подбили к неповиновению очень многих...

- Мне одно непонятно... - дядя Эдвард требовательно смотрел на брата Якуба. - Как же так получилось, что за сотни лет существования монастыря никто из монахов не узнал, что в Запретных землях живут наги? Не может быть, чтоб за века хоть кто-то старателей не увидел нага! Весь мой жизненный опыт утверждает обратное: как бы ты не прятался, но почти всегда найдется кто-то глазастый, который тебя заметит!

- Вообще-то настолько глубоко в эти богопротивные земли никто не заходил... - встрял в разговор брат Белтус. - Недаром здешние места считаются совсем неисследованными. Вернее, многие из старателей наверняка подходили к берегам этого... водоема (назовем его морем), только вот назад не возвращались. Хотя кое-что вполне объяснимо: эти существа, безбожники - наги, скорей всего, никого не пускали на свою территорию, а тех, кто все же приходил, не выпускали назад - проще говоря, делали все, чтоб никто из пришедших в эти места не вернулся назад. Вообще-то среди старателей давно идут разговоры о тенях, которые утаскивают людей, только на эту тему люди предпочитают не распространяться. Конечно, не раз случалось такое, что эти тени случайно попадались на глаза многим из старателей, только особо их никто не рассмотрел. Ну, учитывая скорость змей и их мгновенную реакцию, можно предположить, что и наги обладают сходными особенностями. Мелькнули вдали - и пропали бесследно... Откуда нам известно о каких-то там тенях? Просто в монастыре принято расспрашивать тех, кто возвращается из запретных земель: что ни говори, а это основной источник сведений об этих забытых Богами местах. К сожалению, на контакт идут далеко не все старатели, а те, кто что-то рассказывает - они частенько не всегда откровенны, а кое-кто, наоборот, от души привирает, так что безоглядно всем рассказам доверять ни в коем случае не