Когда заговорила клинопись (fb2)


Использовать online-читалку "Книгочей 0.2" (Не работает в Internet Explorer)


Настройки текста:


Константин Петрович Матвеев Анатолий Александрович Сазонов
Когда заговорила клинопись

Предисловие Завещание Дария I

Говорит Дарайавауш, царь:

ты, который в будущие дни

увидишь эту надпись,

которую приказал я выбить в скале,

или эти изображения, —

не разрушай их!

Но оберегай,

пока можешь!

Так гласит наскальная надпись, хранящая и в наши дни завещание персидского царя Дария I. В 1838–1839 годах она была дешифрована и переведена на европейские языки. И так же как дешифровка Розеттского камня открыла путь развитию египтологии, так и прочтение этой надписи положило начало открытию письменности одной из древнейших цивилизаций на земле.

Ассириология начиналась именно с дешифровки таинственных клинописных знаков, выполненных древними скульпторами, каменотесами на неприступной беломраморной скале Бехистун, в 35 километрах от современного иранского города Керманшаха.

«Бехистун» по-персидски означает «страна богов». Долгие тысячелетия люди, населявшие эти места, с благоговением взирали на огромные надписи на высоте полета горного орла.

Персидский царь Дарий I, вступивший на престол в 522 году, решил увековечить победоносное шествие по мятежным провинциям своего царства. По его приказу на скале был отшлифован четырехугольник в 75 метрах от земли. На белокаменной плоскости был высечен рельеф Дария I. Одной ногой повелитель наступил на человека, скорчившегося от боли и унижений. Позади царя двое вооруженных луками и копьями. Навстречу Дарию I идут с повинной девять пленных предводителей восставших провинций персидского царства — Ассирии, Вавилонии, Урарту и других. Руки и шеи их связаны веревками. Последним в высокой остроконечной шапке скифский вождь Скупка. Над ними парит бог Ахурамазда.

Надпись на скале выполнена на трех языках. Но почти 25 веков ее смысл оставался скрытым, так как никто не мог прочитать эти клинописные знаки. И лишь английский исследователь Роулинсон смог огласить всему миру содержание этих строк, высеченных на древнеперсидском, эламском и ассиро-вавилонском языках.

А вслед за ним и другие ученые прочитали книги из библиотеки ассирийских царей и познакомились с открытиями древних ассирийских и вавилонских медиков, математиков, астрономов, скульпторов, архитекторов.

Авторы этой книги поставили задачу рассказать о занимательной истории поиска археологов, дешифровки древних текстов, об открывшихся человечеству в связи с находками традициях, обычаях, культуре ассирийцев и вавилонян.

В этой книге Ассирия предстает в пору своего расцвета и могущества. Вы узнаете о секрете изготовления первых глиняных книг и как этому мастерству учили храмовых писцов, о библиотеке Ашшурбанипала, о том, что ассирийцы и вавилоняне отсчитывали время по своему календарю, по расположению звезд предсказывали разливы рек Тигра и Евфрата, победы царской гвардии и т. д.

Таковы замыслы авторов, изучавших историю Древней Ассирии и Вавилона не только по научной литературе, документам, но и побывавших на раскопках древних храмов и городов, а также в национальных музеях стран Арабского Востока.

Глава I Ниневия, ушедшая в легенду



Долог и труден был путь археологов, ученых-дешифровщиков к открытию века. Много пришлось преодолеть им трудностей, прежде чем из холмов на берегах Тигра возникла некогда богатая и великая Ниневия. Понадобился научный подвиг нескольких поколений археологов, чтобы человечество проникло в тайны одной из самых ярких цивилизаций Древнего Востока.

В истории археологических открытий в Древней Ассирии и Вавилонии большую роль сыграли труды Клавдия Джеймса Рича, английского генерального консула в Багдаде. До этого все сведения о Ниневии, Вавилоне и других древних городах Месопотамии черпались из библии. Толчком к поиску К. Рича послужило выдающееся открытие Георга Гротефенда и его коллег по дешифровке клинописи. Рич заинтересовался холмом Куюнджик на правом берегу Тигра, напротив города Мосула. Исходя из описания Ниневии — столицы Ассирии — в библии и в произведениях античных авторов, Рич в 1820 году приступил к раскопкам. Тяжелый труд увенчался первыми находками. Несколько глиняных таблеток (книг) с клинописными надписями, обломки керамических изделий подтверждали, что Рич у цели.

Но жизнь английского археолога оборвалась год спустя после начала поиска. Холера, свирепствовавшая в этих местах, убила его в расцвете сил.

Научный поиск не прекратился. В Британском музее осталась коллекция древностей, собранная Ричем. В 1836 году жена Рича опубликовала его книгу о пребывании в Месопотамии, а в 1839 году вышли в свет дневники исследователя.

Труды Рича, его находки заинтересовали многих востоковедов. Юлиус Моль, известный французский востоковед, изучая работы Рича, поверил тому, что Ниневия скрыта в холме Куюнджик. Он убедил французское правительство в необходимости назначить в Мосул вице-консула с предписанием собирать рукописи и предметы старины. Вице-консулом был назначен врач из Турина Поль Эмиль (Паоло Эмилио) Ботта. Ботта родился в 1802 году в Италии. Он стал врачом в 1826 году и после окончания института отправился в трехлетнее путешествие. Вернувшись в Париж, где жил его отец, известный поэт и историк, Ботта в 1829 году защитил диссертацию. Казалось, что теперь вся жизнь будет посвящена медицине. Но это только казалось. Работая врачом в Каире у правителя Египта, Ботта в 1838 году приехал в Париж. Встреча с Юлиусом Молем, назначение вице-консулом в город Мосул, непреодолимое желание найти ассирийскую столицу Ниневию предопределили его дальнейшую научную судьбу.

25 мая 1842 года, с первого дня пребывания в Мосуле, начинается тяжелый многолетний труд, когда надеждам и поискам исследователя противостоят страшная жара, болезни, религиозный фанатизм местных жителей, их страх перед духом предков и потусторонним миром. Ботта долго изучает труды Рича, осматривает огромный холм Куюнджик и с несколькими рабочими начинает раскопки.

Однако его труды не приносят успеха. Проходят дни за днями, недели за неделями. И вот, когда, казалось, его терпению пришел конец и вера в открытие была подорвана. Ботта сообщили, что его хочет видеть какой-то местный житель. Араба пригласили в палатку, и Ботта узнал, что у деревушки Хорсабад — на северо-востоке от Мосула — расположены телли — холмы, в которых находят странные плитки, исписанные причудливыми знаками.

Вперед, в Хорсабад, — это было единственное желание Ботта. Именно там, думал он, столица Ассирии — Ниневия. Прибыв в Хорсабад, Ботта и его спутники приступили к раскопкам. Первые же минуты принесли успех. Рабочие обнаруживают первую алебастровую плитку, затем вторую, третью. Рабочие раскопали стену. Лишь сумерки заставили археологов покинуть холм и вернуться в деревню. На следующее утро Ботта посылает за всей рабочей бригадой к Куюнджику и разворачивает работы. Находки поступают одна за другой.

Наконец-то за терпение, лишения и труд ученый был вознагражден. Перед ним вырастали, освобождаясь от земли, стены и колонны царского дворца. Вход во дворец охраняли огромные чудовища — крылатое тело быка или льва, голова бородатого мужчины. Глаза выполнены из цветных камней. Очищенные от земли крылатые чудовища, словно живые, взирали на людей, осмелившихся пробудить их от многовекового сна. Ботта телеграфирует в Париж об открытии сказочной Ниневии.

Не только сама весть об открытии Ниневии поразила ученых разных стран. До того времени среди них бытовало представление об ассирийцах только как о воинах, совершавших завоевательные походы. Теперь же древний народ предстал и созидателем, а его архитекторы, скульпторы и каменотесы — творцами величественных, поразительно тонко выполненных статуй.

Ботта полагал, что нашел Ниневию. В этом были уверены и другие ученые. Но лишь позднее стало известно, что под холмом у Хорсабада Ботта раскопал город и дворец Дур-Шаррукин — Версаль ассирийских царей.

Сюда Саргон II, правивший в 722–705 годах до н. э., перенес столицу Ассирии из Кальху. Он заложил ее в плодородной долине под названием «Равнина двух весен».

В те дни мир ждал от Ботта новых находок в легендарной Ниневии. А перед ученым стояло еще много сложных задач. Как переправить крылатых быков в Париж? Как сохранить хотя бы часть находок? Многое из того, что было извлечено из земли, распадалось от прикосновения рук.

Париж прислал Ботта деньги, опытного художника Е. Фландена и дал совет отправить находки по Тигру в Персидский залив. Перед археологами встала новая проблема: как доставить каменные колоссы без техники и приспособлений. Пришлось воспользоваться келеками — местными паромами, а многотонные скульптуры распилить.

Арабы-рабочие испытывали страх перед неземными существами. В коране сказано, что эти идолы появились до всемирного потопа. А камни с клинописными странными знаками — это те самые кирпичи, о которых коран говорит, что они обожжены в аду и демоны исписали их.

С большим трудом Ботта убедил рабочих в том, что колоссы нестрашны, затем обучил их пользоваться инструментами.

Но до Парижа дошли лишь несколько изделий древних ассирийских мастеров. Большая часть утонула в Тигре.

Ученый продолжал работать еще два года, и скоро в Лувре были выставлены новые находки: колоссы — быки с человеческими головами, алебастровые плиты и покрытые эмалью кирпичи.

Шел 1851 год. Париж встретил Ботта — открывателя Ниневии — как героя.

В 1852 году работу Ботта продолжил Виктор Плас. Медленно, изо дня в день, из года в год сначала Ботта, затем Плас упорно вели раскопки своей Ниневии. Перед изумленными рабочими, уже не испытывавшими страха перед крылатыми чудовищами, вставал из холма ансамбль дворцов и храмов, имевший более двухсот залов и тридцати дворцов. Сама история, запечатленная в творчестве древних архитекторов, каменотесов, скульпторов, оживала, поднималась из пепла, земной толщи, которая надежно укрывала остатки дворцов, храмов и все, что не было уничтожено огнем и мечом завоевателей.

Вот как описал немецкий ученый Церен в своей книге «Библейские холмы» древний город, представший перед Ботта и Пласом. «Царские дворцы и храмы богов были подняты над городом на специально созданной террасе. На 14 метров ниже линии дворцов и храмов лежал многотысячный город солдат, ремесленников, торговцев. В центральном дворе находился целый комплекс храмов с тремя святилищами. Одно святилище было для бога Сина, который олицетворял планету Луну, второе — для его жены Нигаль, третий храм был посвящен Шамашу — богу Солнца, остальные храмы и святилища посвящены другим богам. За парадным двором и комплексом храмов был расположен царский дворец. К нему вели богато украшенные ворота. К северо-западному углу дворца примыкало особое здание. По всей вероятности, оно служило тронным залом, предназначенным для приемов. Двор в царском дворце роскошно отделан покрытыми глазурью кирпичами голубого, зеленого и желтого цветов. На этих кирпичах встречаются изображения культовых символов — орла, льва, смоковницы, плуга. Деревянные колонны, облицованные листами бронзы и украшенные искусной резьбой, стояли у входа. Дворец имел все, что только не пожелал бы иметь самый могущественный владыка того времени, начиная от сводчатых порталов, замечательных статуй и больших рельефных изображений на алебастровых стенах до покрытых нежной глазурью кирпичей и сводов канализации. Стены залов длиной 32 метра и шириной 8 метров были украшены рельефными изображениями из алебастра». Далее Церен отмечал: «Весь этот комплекс построек венчала огромная четырехугольная башня, поднимавшаяся семью ступенчатыми ярусами. Стены ее были отделаны покрытыми эмалью кирпичами семи различных расцветок. До сих пор на обломках кирпичей сохранились остатки этих красок. Семь ступеней башни окрашены соответственно в белый, черный, голубой, красный, оранжевый, серебряный и золотисто-красный цвета.

В основании каждая сторона башни имела длину 43 метра. Каждая ступень была 6 метров высотой, общая высота башни — 42 метра. Широкая двойная парадная лестница и подъезды для экипажей вели к царской резиденции. С двух сторон их охраняли четырехугольные башни и огромные быки-колоссы с человеческими головами, которые пристально смотрели в глаза всем входящим, оказывая на них магическое действие. Перед каждой сторожевой башней стояла, охраняя ее, статуя человека, левая рука которого обхватила льва. Этим статуям, в свою очередь, сопутствовали два необыкновенных существа с телами быков и человеческими головами.

Оказалось, что все открытое Ботта, а затем Пласом было комплексом резиденции ассирийских царей.

А где же Ниневия? Кому откроется тайна столицы ассирийского царства?»

Ниневию удалось открыть англичанину Остину Генри Лэйярду. Учась в Лондоне на юридическом факультете университета, Остин увлекся Востоком и в 1839 году со своим другом Митфордом отправился в путешествие по Турции, Сирии и Месопотамии.

Юноши изучали языки, нравы и обычаи местных народов. Когда садилось солнце они останавливались в арабской палатке, в бедной турецкой деревне или там, где их заставала ночь.

По пути в Месопотамию друзья прошли-проехали через всю Малую Азию и Сирию, осматривая и изучая сохранившиеся остатки древнейших цивилизаций. Но больше всего им хотелось увидеть развалины Ниневии, Вавилона и других древних городов Междуречья.

Наконец после долгого и утомительного путешествия молодые люди прибыли в Мосул, на севере Месопотамии. В первый свой приезд Лэйярд не смог заняться раскопками. Ему удалось лишь тщательно познакомиться с местностью.

Приехав во второй раз в Мосул в 1845 году, Лэйярд, как консул Англии, официально представился Мухаммеду-паше — губернатору провинции. В свое время этот губернатор писал на Ботта доносы в Стамбул, обвиняя археолога в том, что он строит в Хорсабаде крепость против турок.

Мухаммед был коварен и жесток. При его назначении в Мосул все должностные лица бежали из города. Губернатор обещал им прощение, а когда бежавшие возвратились в город, то были казнены.

С этим человеком Лэйярду приходилось иметь дело. Сказав губернатору, что едет охотиться на вепрей, Лэйярд отправился на келеке вниз по Тигру.

Спустившись вниз по реке, Лэйярд нанял рабочих из местных жителей и начал раскопки холма, на который обратил внимание в свой первый приезд. Холм носил имя ассирийского царя Нинурты. В библии его назвали Нимрудом. О нем местные арабы рассказали Лэйярду легенду, в которой говорилось, что Нимруд был отцом Ашшура. Ашшур основал Ниневию и Ассирию. От его имени и пошло название ассирийского государства и народа. Нимруд был знаменитым охотником, никого не страшился, даже самого аллаха. За это аллах послал к Нимруду комара. Комар проник в ухо Нимруда, стал пожирать мозг. Легенда гласит, что комар мучил Нимруда 400 лет. Когда Нимруд умер, то был похоронен под холмом.

Лэйярду сопутствовала удача более, чем Ботта. В первый же день рабочие в холме Нимруд отрыли комнаты, стены которых были облицованы резными плитами. Но паша Мосульского пашалыка запретил продолжать археологические раскопки в связи с тем, что на холме Нимруд расположено мусульманское кладбище. На самом деле там не было никакого кладбища. Его создали по приказу паши солдаты, перетащившие могильные плиты с другого кладбища.

Через английского посла в Константинополе удалось оказать давление на турецкого султана и добиться разрешения на продолжение раскопок.

Вскоре пришел успех. Была откопана голова бородатого гиганта. Увидев его, рабочие стали в страхе разбегаться и кричать: «Мы нашли Нимруда! Великий аллах, спаси нас!»

С большим трудом Лэйярду и его помощникам удалось остановить и успокоить их. Через несколько дней они возобновили работы и откопали всю статую.

Каждый новый день приносил новые успехи. Появлялись новые крылатые быки с человеческими головами, львы. Тринадцать пар могучих исполинов обнаружил Лэйярд. Был открыт новый город крылатых быков, известный как Кальху. Это установили позднее, когда научились читать клинопись. Этот город процветал за сотни лет до Дур-Шаррукина и Ниневии. Крылатые быки и львы из города Кальху были больше тех, что нашел Ботта в Хорсабаде. Высота некоторых достигала трехэтажных зданий, а вес — до 15 тонн.

Перед Лэйярдом возникла новая проблема — переправить этих гигантов в Англию, в Британский музей. Ему не хотелось распиливать статуи и по частям доставлять на британские корабли в Персидский залив. Нужно было найти другое решение. И оно было найдено. Советские ученые Мильчик и Боройко описали способ доставки статуй, предложенный Лэйярдом. «С помощью блоков статуи были подняты из траншеи. В повозку запрягли быков. Но никакие понукания погонщиков не могли заставить животных сдвинуть с места неслыханную тяжесть. Тогда Лэйярд запряг в повозку людей. Свыше 200 рабочих поволокли скульптуры к реке, где для крылатых гигантов уже были готовы плоты. Много лет спустя, когда жизнь Древней Ассирии перестала быть загадкой для науки, выяснилось, что Лэйярд перевозил статуи тем же способом, что и ассирийские цари за две с половиной тысячи лет до него».

Лэйярд работал на холме Нимруд несколько лет и открыл семь дворцов ассирийских царей, извлек из земли сотни резных плит из камня с изображением сцен охоты, походов ассирийских царей, глиняные таблетки.

В 1840 году Лэйярд нашел «черный камень». Арабы много рассказывали о нем, передавая друг другу древнюю легенду. Они знали, что этот камень скрыт в глубине холма Нимруд. Камень был из базальта, высотой более двух метров, покрыт искусными рельефными изображениями и исписан клинописными знаками. Но тогда Лэйярд не мог еще прочесть эти знаки.

Прошли долгие годы, и ученые установили, что Лэйярд нашел памятник, воздвигнутый в честь победы ассирийского царя Салманасара (IX век до н. э.). Позже, когда прочитали эти надписи, выяснилось, что Лэйярд раскопал ассирийские дворцы IX–VII веков в городе Кальху.

Все находки, отправленные в Британский музей, поразили людей. Добытое Лэйярдом было в таком огромном количестве, что специальная комиссия английского правительства вынесла решение продолжить раскопки лишь спустя 25 лет.

В 1873 году Смит и Рассам возобновили их. В Кальху ученым удалось найти много нового и интересного. Археологи обнаружили более чем двухметровый известковый камень с изображением ассирийского царя Шамшиадада V (IX век до н. э.).

Открытие Ботта и Лэйярда приковало к этому уголку Востока внимание многих ученых мира. Сюда стали приезжать туристы, дипломаты. Руководство Британского музея постоянно интересовалось работой Лэйярда в Древней Ассирии и, заслушав его отчет о проведенных исследованиях, решило не только продлить его командировку, но и выделило ему в помощь художника Ф. Купера. Получив финансовые дотации, Лэйярд предпринял раскопки холма Куюнджик близ Мосула.

За холмом проглядывались следы искусственных древних каналов, по которым, очевидно, подавалась вода в город Ниневию. И вот между большим каналом и рекой Тигром Лэйярд решил искать Ниневию.

Недолго пришлось ждать успеха. Археолог находит большие ворота, рядом с которыми стояли крылатые быки (шеду, ламасу, карибу) — стражи столицы Ассирии. Год прошел в напряженном труде и поисках. И наконец Лэйярд мог с гордостью сказать, что нашел Ниневию и сказочный дворец ассирийского царя Синахериба.

Известно, что основателем Ниневии был сын Саргона II Синахериб (705–681 гг. до н. э.), который перенес столицу Ассирии из Дур-Шаррукина в Ниневию. По приказу царя рабочие воздвигли террасу высотой почти в 10-этажный дом. На террасе был построен царский дворец, храмы, зиккурат. Сюда не поднимались болотные испарения. Садовники посадили перед дворцом великолепный парк редких растений, строители выкопали пруды, которые создавали прохладу, в прудах плавали лебеди и другие птицы.

Ниневия была огромным городом. Ее площадь равнялась 2/3 территории Рима в III веке н. э., а численность населения достигала 170 тысяч. Дома были большие и светлые, улицы широкие, прямые и зеленые. Центральная улица Ниневии, прозванная Царской, достигала 26 метров в ширину, что шире Невского проспекта в Ленинграде. Улица была залита асфальтом, с обеих сторон ее украшали статуи.

Вот как об открытии Ниневии и ее дворцов писал сам Лэйярд:

«К концу ноября было открыто полностью несколько комнат и много барельефов, представляющих огромный интерес. Четыре стороны зала, часть которых была уже описана, теперь обследовались. В центре каждой стороны был огромный вход, который охранялся быками-колоссами с человеческими головами. Этот замечательный зал был не менее 124 футов в длину и 90 футов в ширину. Длинные стороны зала были обращены на север и юг. Зал, казалось, являл собой центр, вокруг которого главные помещения в этой части дворца были сгруппированы. Стены зала были полностью покрыты тщательнейшим образом созданными и обработанными барельефами. К несчастью, все барельефы, а также гигантские чудовища у входа в той или иной степени подверглись огню, который разрушил помещение. Однако значительное число из них сохранилось, и они хорошо показывают предмет исследования, и даже у меня появилась возможность во многих случаях восстановить помещение.

Узкий проход, ведущий из большого зала, на юго-западном углу был полностью обследован. Он открывается в комнату 240 на 19 футов, от которой отходили два других прохода. Тот, что выходил на запад, упирался в широкую дверь, в которой стояли два гладких камня около 3 футов высотой. Они походили на основу колонн, хотя не было видно каких-либо архитектурных украшений подобного типа. Это был вход в широкую просторную галерею, длина которой доходила до 218 футов, а ширина 25 футов. Был проложен тоннель в ее западной оконечности, который проходил через мощную стену. Но это не было входом.

Это была галерея, соединявшая комнаты с остальной частью здания.

Напротив этого тоннеля галерея сворачивала направо, но она еще долго не обследовалась».

Взору археолога представилась картина разрушений во дворце. Вдоль противоположной стены большого зала он увидел остатки восьми барельефов. Отдельные куски других барельефов были найдены в мусоре. И все же из них удалось воссоздать выполнение ассирийцами работ по транспортировке различных объектов.

На некоторых фрагментах изображены быки с человеческими головами из глыб, добытых в каменоломнях.

На других — ассирийский царь в колеснице. Он руководит рабочими, которые несут лопаты, везут телеги, груженные канатами, инструментами для транспортировки колоссов. Показана добыча глыб из каменоломен, доставка их в мастерскую художника и превращение в скульптуру. На плитах великого зала мы видим человека с львиной головой, с мечом в руках. В галерее дворца в Ниневии был найден большой камень, из которого высекалась скульптура крылатого быка.

Доставка глыбы из каменоломен производилась на лодках. Сохранилось много уникальных рельефных изображений, на которых показана доставка глыб в царский дворец.

В камне просверлены две дырки, через которые пропущены два каната. Третий канат закреплен на носу лодки. За каждый канат ухватились три группы людей. Одни из них идут по воде, другие по суше. Их около 300 человек — по 100 человек на один канат. Люди из каждой группы одеты в разные костюмы. У одних на голове вышитый тюрбан, а волосы собраны на затылке. Головы других украшают окаймленные бахромой шали. Волосы этих рабочих падают на плечи длинными завитками. Многие рабочие нагие, но большинство одеты в короткие туники с длинной бахромой, прикрепленной к поясу. Всех их подгоняют надсмотрщики с саблями и палками. Лодку толкают люди, идущие по воде. Один надсмотрщик сидит на передней части камня и, вытянув руки, подаст команды.

На берегу к работе приступают скульпторы. Постепенно в их руках необтесанная глыба превращается в шедевр искусства — в быка с человеческой головой. После этого его переносят в царский дворец. Скульптуру укладывают на сани, похожие на лодку. Крылатый бык лежит на боку и смотрит вперед. Голова его покоится на передней части санок. Сани тащат при помощи четырех канатов. К канатам привязаны веревки, перекинутые через плечи рабочих. Кроме того, рабочие подталкивают сани ломами.

Чтобы облегчить труд и ускорить его, под сани подставляют ролики, которые по мере движения переставляют.

На быке-колоссе восседают четыре человека — очевидно, руководители. Один стоит на коленях и как будто хлопает в ладоши, указывая, когда делать движение. За ним стоит второй человек с вытянутой рукой и тоже отдает команды. Третий держит у рта что-то похожее на громкоговоритель. У четвертого в руках булава, он дает команды тем, кто действует ломами.

За санями следуют рабочие с мотками канатов, с инструментами и бревнами.

На других рельефах изображено возведение платформы царского дворца в Ниневии. Царь стоит в колеснице и наблюдает за работами. Евнух держит коней его колесницы. Слуга поднял зонтик над головой царя. Рядом с царем телохранитель, а затем целый ряд копейщиков, стрелков из лука и т. д.

Позади царя, вдали, видны низкие холмы, поросшие гранатовыми деревьями, виноградной лозой. Внизу река с двумя рукавами. На берегу люди, черпающие воду бадьей, закрепленной на бревне. Противовесом служит камень. Еще ниже изображены деревни и город.

В большинстве случаев рельефы сопровождаются клинописными надписями.

Когда Лэйярд начал раскопки в Ниневии, его интересовала северо-западная часть города. Здесь он нашел развалины ворот, ведущих в этот квартал города, и часть здания с остатками двух колоссальных крылатых быков. Он прорыл тоннель вдоль стен здания с внутренней стороны. Двигаясь по тоннелю, вдоль длинных рядов низких алебастровых плит, рабочие прошли через два зала и вышли к противоположной стороне здания. Ворота были украшены парой крылатых быков с человеческими головами, длина которых равнялась 14 футам. На голове у быков имелось высокое украшение с розетками, а по краям была бахрома из перьев. Крылья быков широко расставлены, а грудь и тело покрыты разноцветными курчавыми волосами.

За этими двумя быками стояли другие скульптурные фигуры. «Они стояли так, — писал Лэйярд, — как будто скульпторы были неожиданно отозваны и оставили незавершенными работы». По мнению Лэйярда, дело было остановлено из-за убийства ассирийского царя Синахериба.

В 1851 году, не выдержав местного климата, Лэйярд возвращается в Англию как национальный герой.

Вся Англия читает его двухтомное сочинение о раскопках в Ниневии. Эта книга выходит в немецком переводе в Лейпциге. Постепенно книги Лэйярда стали известны во всем мире. Летом 1894 года Остин Генри Лэйярд умер. Но памятником ему осталась открытая миру Ниневия.

Вслед за Лэйярдом раскопки продолжал его воспитанник Хормузд Рассам, ассириец по национальности, помощник Лэйярда по Месопотамии. Среди ассириологов известны русские ученые В. Ф. Диттель, И. Н. Березин, Н. П. Лихачев, М. В. Никольский, В. С. Голенищев, В. В. Стасов и др.

Преподаватель Казанского университета В. Ф. Диттель был специалистом по восточным языкам. С целью совершенствования в арабском, персидском и других языках, а также изучения обычаев, нравов, истории народов Востока Диттель предпринял в 1842 году длительное путешествие по Арабскому Востоку. Прибыв в Мосульский пашалык, русский ученый наблюдал раскопки Ботта в Хорсабаде, посетил Нимруд.

Ему принадлежит догадка, что столицу Ассирии следовало искать не под холмом Нимруд, а в другом месте. В Иране Диттель сделал важное открытие. Почти две недели он провел в бывшей столице персидских царей Ахеменидов и здесь нашел ранее никому не известную клинописную надпись.

Вот что писал об этом сам Диттель: «Замечательным приобретением моим было снятие надписей с другой части Персеполиса, не снятых до той поры ни одним путешественником. Это приобретение сделано мною… со скалы, называемой Накши-Рустем, в которой предполагают могилу Дария. Надписи, находящиеся здесь, не были замечены путешественниками по причине чрезвычайной высоты, на которой они вырезаны».

В 1842 году на Восток отправился магистр Казанского университета И. Н. Березин. В Месопотамии он был свидетелем первых археологических раскопок Ботта и Лэйярда.

Русский ученый К. Ф. Свенске так писал о И. Н. Березине: «Он добыл богатые, частью совсем новые материалы об истории и географии Востока, снял множество древних надписей, до 40 планов и 300 рисунков и собрал много сведений о нравах, обычаях и поверьях жителей Востока».

В сентябре 1843 года он выехал на север Месопотамии через Киркук, Эрбиль в город Мосул, предварительно побывав в Иране. В Иране на развалинах Персеполя — бывшей столицы древних персидских царей из династии Ахеменидов — он увидел и скопировал клинообразные надписи, нарисовал план, сделал рисунки барельефов. Сам Березин сказал об этом: «На развалинах Персеполиса мне посчастливилось после трудных разысканий открыть бывшую дотоле неизвестной клинообразную трехстолбцовую надпись». В 1849–1852 годах Березин опубликовал книгу «Путешествие по Востоку», основанную на впечатлениях, полученных от поездок по Ирану, Турции, Месопотамии и Закавказью.

Н. П. Лихачев затрачивал огромные средства на приобретение для России ассиро-вавилонских клинописных табличек. Его заслуга состоит в том, что он не только купил и поместил сотни глиняных плиток в своей знаменитой библиотеке в Петербурге, но и открыл к ним доступ всем, кто занимался или хотел заниматься молодой наукой. Лихачев поддерживал в русских ученых это стремление, оказывал и моральную и материальную помощь. В частности, он помог молодому русскому ученому, ставшему впоследствии «отцом русской ассириологии», М. В. Никольскому. К известным работам Никольского относятся: «Клинообразные надписи Закавказья», «Документы древнейшей эпохи Халдеи из собрания П. П. Лихачева», «Задачи русской археологической и исторической науки в Палестине и Месопотамии в связи с современными мировыми событиями» и др.

Крупнейшим русским ученым был В. С. Голенищев. Его перу принадлежат работы «Описание ассирийских памятников императорского Эрмитажа», «Опыт графического расположения ассирийского словаря», «Надпись древневанского царя Русы II» и многие другие.

Большой вклад в историю, культуру и археологию Древнего Востока внес замечательный ученый, выдающийся русский музыковед, музыкальный критик, общественный деятель, археолог В. В. Стасов. В своих многочисленных статьях об археологических раскопках в Месопотамии он знакомил широкие слои читателей России с историей, архитектурой, религией, народным творчеством ассирийского народа.

В статье, опубликованной в журнале «Русская старина», он писал: «Каждый из нас, конечно, тысячу раз на своем веку видел пряничные коньки, столь распространенные в нашем простом народе. Но кому приходило в голову, что эта курьезная узорчатая фигурка не ничтожна, не есть плод фантазии бедных грубых пекарей, которые и сами не знали, что такое они лепят из теста, а что она имеет важность и даже большую, потому что это один из уцелевших образчиков древнерусской языческой мифологии».

В. В. Стасов утверждал, что это заимствование идет из ассирийских барельефов, которые можно видеть на стенах дворцов ассирийских царей. «Мне с первого взгляда бросилось в глаза сходство подробностей его с памятниками глубокой древности, именно с орнаментом коней на ассирийских барельефах. Посмотрите на грудь нашего конька. Она вся наполнена орнаментом из зигзагов, в которых мы не можем сначала дать себе отчета. Но полное им объяснение мы получаем в изображениях ассирийских коней, например, на стенах хорсабадского дворца… Тут у коней точно так же грудь покрыта орнаментом из зигзагов, и эти зигзаги не что иное, как ряды кистей, на иных барельефах отчетливо выделанные».

Таков далеко не полный список русских ученых, внесших большой вклад в развитие ассириологии.

Глава II Тайна сокровищ бога Набу и богини Тазмиты


Того, кто посмеет унести эти таблицы…

пускай покарают своим гневом Ашшур и

Бэллит, а имя его и его наследников пусть

будет предано забвению в этой стране.

Это грозное предостережение, по замыслу повелителя Древней Ассирии Ашшурбанипала, должно было повергнуть в состояние страха, смятения каждого, кто лишь подумает похитить книгу из царской библиотеки в Ниневии. Наверное, так и было. Никто из подданных царя царей не осмеливался унести книгу. И только нашествие неприятеля, разграбившего, разорившего великий город Ниневию, надолго похоронило в земле хранилище мудрости Набу, все то, что так тщательно собиралось и заносилось на таблетки писцами храмов и царя Ашшурбанипала. Большая часть книг, пролежавших в земле почти 2500 лет, погибла, надписи стерлись, и содержание тысяч и тысяч страниц утеряно…

Шел 1854 год. В библиотеку Ашшурбанипала проник искатель сокровищ. По законам Ниневии в древние времена не сносить бы ему головы. Но это был Хормузд Рассам, преступивший законы Ассирии ради ее возрождения в памяти людей, в памяти грядущих поколений. В то время он еще не мог прочитать то, что было записано в особых таблетках и скреплено печатью ассирийских царей. С трепетом, восторгом и благоговением очищал он глиняную табличку, на которой было начертано: «Того, кто посмеет унести эти таблицы… пускай покарает своим гневом Ашшур и Бэллит, а имя его и его наследников пусть будет предано забвению в этой стране».

И если бы в тот миг он мог прочитать текст, это окрылило бы его более всего на дальнейший поиск.

Начинавший раскопки, вдохновленный находками, что удалось сделать с Лэйярдом, Рассам после окончания Оксфордского университета продолжал исследования. Он знал, что ищет — сокровища Ашшурбанипала, последнего великого царя Ассирии перед ее падением. Рассам ищет дворец. Но когда перед ним возникли остатки дворца, какое-то внутреннее чувство подсказывало, что здесь кроется нечто более ценное, чем замечательные стены из алебастра, медные украшения и крылатые каменные колоссы с человеческими головами.

При падении Ассирии библиотека была разорена и разграблена.

Тогда Рассам не мог еще знать об определенных опознавательных знаках, которые помогли позднее привести в относительный порядок эту разоренную библиотеку и классифицировать 30 тысяч глиняных табличек, покрытых клинописью…

Археолог тщательно упаковал таблицы и отправил в Лондон. Но лишь через 30 лет читатели смогли познакомиться со списками книг библиотеки царя Ашшурбанипала. Эти списки составили пять томов под названием «Каталог клинописных таблиц Куюнджикского собрания Британского музея». Первым его издателем был немецкий ассириолог Карл Бецольд из Гейдельбергского университета. Бецольд к тому времени свободно читал тексты на двух таблицах:

«Я, Ашшурбанипал, постиг мудрость Набу, все искусство писцов, усвоил знания всех мастеров, сколько их есть, научился стрелять (из) лука, ездить (на) лошади (и) колеснице, держать вожжи… Я изучил ремесло мудрого Адана. Постиг скрытые тайны искусства письма, я читал о небесных и земных постройках и размышлял (над ними). Я присутствовал на собраниях царских переписчиков. Я наблюдал за предзнаменованиями, я толковал явления небес с учеными жрецами, я решал сложные задачи с умножением и делением, которые не сразу понятны… В то же время я изучил и то, что полагается знать господину; и пошел по своему царскому пути».

Что же известно об основателе древнейшей библиотеки, ассирийском царе Ашшурбанипале?

Он был внуком Синахериба — основателя города Ниневии, ассирийским царем, научился читать и писать, о чем не без гордости сам поведал в одной из глиняных книг. В детстве он любил читать глиняные книги и увлекался их собиранием по всей стране. А когда стал царем, решил создать большую библиотеку, где было бы собрано все написанное в Ассирии и Вавилонии. Книг было так много, что Ашшурбанипал часть из них хранил во дворце своего деда Синахериба, а большую часть в Львином зале, названном так потому, что на стенах зала были изображены сцены царской охоты на львов. Именно этот зал хранил главную библиотеку, в которой «глиняные книги» пролежали почти 25 веков.

В царствование Ашшурбанипала книги тщательно собирались, сортировались в зависимости от тематики и ставились в определенный отдел. На каждой табличке был знак ее принадлежности к царской библиотеке: «Экаль Ашшурбанипал, шар кишшати, шар мат Ашшур…» — «Дворец Ашшурбанипала, царя царей, царя страны Ашшур, которому бог Набу и богиня Тазмита даровали чуткие уши и зоркие очи, чтобы разыскать творения писателей моего царства».

Судя по записям в табличках, библиотека Ниневийского дворца была публичной. Об этом гласит одна из табличек:

«Дворец Ашшурбанипала, царя мира, царя Ассирии, которому бог Небо (Набу) и богиня Тазмита (богиня науки) дали уши, чтобы слышать, и открытые глаза, дабы видеть, что представляет сущность правления. Это клинообразное письмо, проявление бога Небо, бога высшей миссии. Я его написал на плитках, я пронумеровал их, я привел в порядок их, я поместил их в своем дворце для наставления моих подданных». Читатель мог легко ориентироваться в библиотеке царя Ашшурбанипала благодаря четко выработанной системе. На каждой глиняной книге внизу было название, номер, первые слова произведения. Кроме того, последняя строка глиняной «страницы» ставилась в начале следующей таблетки.

В ассирийских библиотеках были созданы каталоги, где четко и ясно указывалось местонахождение книги, раздел, серия и т. д. Указывалось также число строк в каждой таблетке. В современных библиотеках сохранен примерно тот же порядок для рукописей.

«Книги» в библиотеке Ашшурбанипала хранились на стеллажах по отделам. К стеллажу прикреплялась глиняная этикетка с наименованием отрасли знаний, к которой относится данная группа книг. Это очень похоже на надписи, прикрепленные к шкафам в наших библиотеках: «История», «Математика», «Медицина» и т. д. В библиотеке имелись словари: синонимов ассирийского языка, антонимов, ассиро-шумерский и шумеро-ассирийский словари, идиоматических выражений, энциклопедический и медицинский словари, различные энциклопедии (географическая, историческая, ботаническая и другие). Все они были написаны на глиняных таблетках.

Как же создавались первые книги на земле? Как на них писали?

Для таблеток использовали глину высокого качества. Ее долго месили, делали брикеты. Размер такой книги был 32×22 сантиметра, а толщина — 2,5 сантиметра. Когда таблетка была готова, то писец брал треугольную железную палочку и писал на сырой таблетке. Палочку он держал наклонно, нажимы на глину делались слегка. Угол железной палочки оставлял соответствующий след, и возникала черточка, которая очень напоминала клин или гвоздь. Отсюда и появилось название этого письма — клинопись. Из глины такого же сорта делали и обертки для книг, и почтовые конверты для писем. Затем таблички обжигали, и они становились долговечными.

Письма также писались на глиняных таблетках. Обычно одно письмо отсылали адресату, а другое с тем же текстом оставляли на хранение в архиве. Работник архива сортировал их по корзинам, отпечатывал и наклеивал соответствующие этикетки из глины. На одной из корзин археологи нашли этикетку, которая гласила: «Корзина для книг о рыбаках, промышляющих в море и реках». Далее надпись: «Барнамтара — жена Лугальида, ишакку Лагаша. Год второй».

Глиняные письма из города в город, а также из Ассирии в другие государства перевозились в опечатанных корзинах. Для этой цели кусочек глины с печатью отправителя и адресата прикреплялся к веревке, перетягивавшей корзину.

Ученые перевели эти письма и книги. Их содержание открыло миру историю и культуру Ассирии. Но прежде чем это стало возможным, многие ученые посвятили свою жизнь изучению клинописи, ее дешифровке. И то, что удалось наконец это сделать, стало результатом труда нескольких ученых, открывших тайну древних письмен Ассирии и Вавилонии.

Глава III Когда заговорила клинопись



Созданная за несколько тысячелетий до нашей эры, клинопись явилась выдающимся явлением в культурной жизни человечества, в истории человеческой цивилизации. Благодаря клинописи люди смогли зафиксировать свои достижения в различных областях знаний. Клинопись изобрели шумеры, жившие в южной части Месопотамии, а развили вавилоняне, ассирийцы, хетты, эламиты, персы. Завоевательные войны ассирийцев прокладывали пути для клинописи в другие страны мира — в Финикию, страну хеттов, Сирию, Палестину, Египет, где она использовалась для обычной и дипломатической переписки, в банковском деле, для военных нужд, в науке.

Клинопись, хотя и единообразная на первый взгляд, использовалась в разных странах с соответствующими модификациями. Ею пользовались вплоть до первого века до нашей эры, но затем она была полностью вытеснена алфавитами, созданными народами стран Ближнего и Среднего Востока.

Историки древности Геродот и Страбон называли клинопись «ассирийскими буквами», Афенет и Евсевий — «халдейскими буквами».

Памятники с клинописью у города Персеполя в Иране в 1472 году видел венецианец Иосафат Барбаро. В своей книге, вышедшей лишь в 1543 году, он упоминает клинопись.

Полвека спустя руины города Персеполя посетил португальский посол в Иране Антонио де Гувеа. О своей жизни посла в Иране и при дворе шаха Аббаса I и поездках по этой стране он рассказал в книге, вышедшей в 1611 году. В ней он также упоминает клинописные надписи, которые видел в Иране.

Позже развалины Персеполя заинтересовали англичанина Джона Картрайта и испанца Гарсиа де Сильва Фигероа. Последний писал о клинописи: «Все письменные значки треугольные, но удлиненные, напоминают по форме пирамиду или маленький обелиск… так что их можно отличить друг от друга только по их расположению».

Первым европейцем, не только обратившим свое внимание на клинопись, но и опубликовавшим ее образец, был итальянец Пьетро делла Валле. Во время своего почти двенадцатилетнего путешествия по Востоку он побывал в Турции, Египте, Палестине, Ираке, Сирии и Иране и привез в Италию несколько глиняных таблеток с клинописью, которые подарил одному из римских музеев. В книге о своем путешествии он поместил клинописную строку.

В 1700 году появилась работа «Религиозные истоки персов» англичанина Томаса Хайда, где впервые названа эта письменность клинописью.

У немецкого ученого Энгельберга Кемпфера в книге «Прелести чужих стран» мы находим также клинописную строку.

В 1714 году голландец Корнелиус де Бруйн, побывавший в Иране, опубликовал «Путешествия», где поместил древнеперсидскую надпись и впервые сделал предположение, что клинопись читается горизонтально.

Среди многих других путешественников, посетивших Ближний Восток и писавших о клинописи, следует упомянуть немецкого инженера Карстена Нибура, возглавившего по воле датского короля Фридриха в 1761 году экспедицию для изучения стран этого района. Судьба ее сложилась трагично. Уже несколько месяцев спустя после отъезда экспедиции почти все ее члены погибли от болезней.

К. Нибур путешествует один, посещает Аравию, Месопотамию, Иран и другие страны. В Иране он перерисовал несколько надписей во дворце ахеменидских царей в Персеполе. При этом он совершенно правильно определил, что они сделаны тремя видами клинописи.

Он избрал один из видов, сравнил знаки, систематизировал их, выделил 42 знака и высказал предположение, что это алфавит.

Образцы письма и отчет о своем путешествии К. Нибур опубликовал в работе «Описание путешествия в Аравию и окружающие страны», Копенгаген, 1774–1778. Выход в свет труда К. Нибура послужил сильным толчком для европейских ученых, которые стали делать попытки дешифровать клинопись.

Немецкий востоковед Олаф Герхард Тихсен (1731–1815 гг.), изучив материалы, опубликованные К. Нибуром, высказал мнение, что знак, повторяющийся так часто и стоящий наискось, является «словоразделителем» и что каждая из трех надписей представляет какой-то новый язык. Датский ученый и теолог Фридрих Христиан Карл Генрих Мюнтер (1761–1830 гг.) сделал предположение, что язык ряда строк близок к языку Авесты — священной книги парсов. Имена, встречающиеся в этой книге, были близки по звучанию к древнеперсидским, и текст трех форм клинописи идентичен. Кроме этого, Мюнтер правильно выделил слово «царь» в группе из семи знаков. Однако дальше этого Мюнтер не смог двинуться. «И вот приходит Гротефенд. Неспециалист! Всего лишь незаметный учителишка гимназии, — пишет о нем немецкий ученый Э. Добльхофер. — Никакого понятия об ориенталистике, но парень с огоньком. Однажды заключает пари и расшифровывает клинопись». Полностью его имя звучало Георг Фридрих Гротефенд.

Но путь к открытию тайны, к дешифровке был труден. Не сразу Гротефенд пришел к своему открытию. Он изучил различные образцы нескольких письмен, прочитал работы путешественников, ученых, побывавших на раскопках. В этой связи Гротефенд писал, что «одна и та же надпись сделана тремя различными способами. На первом месте стоит самая простая, фонетическая, состоящая из ряда знаков для отдельных звуков. Нибур их насчитал сорок два. Вторая надпись сложнее, в ней гораздо больше знаков. Нибур насчитывает их сто тринадцать и думает, что наряду с фонетическими знаками здесь есть много знаков для целых слогов. Наиболее сложной является третья надпись, — вероятно, Кемпфер был прав, что в этой надписи встречаются знаки для целых слов, для целых понятий. Объясняется эта странность просто. Судя по всему, надписи были высечены при древнеперсидских царях. Персидское царство занимало очень большое пространство, в состав его входило много разных народов. Все они говорили на разных языках. Ясно, что особо важные надписи приходилось делать на главнейших языках огромного государства». Далее Гротефенд полагает, что «надписи, сохранившиеся во дворце, могли иметь отношение только к царям. К каким? Да вот к тем самым Ахеменидам, имена которых знает всякий школьник, читавший на уроках греческого языка сочинение Геродота: Кир, его сын Камбис, завоевавший Египет, Дарий и Ксеркс, которые вели войны».

4 сентября 1802 года 27-летний Гротефенд опубликовал результаты своей работы по дешифровке клинописи.

Каким путем шел дешифровщик к своему открытию?

Он тщательнейшим образом изучил известные ему клинописные надписи и обнаружил, что многие слова периодически повторяются. Зная хорошо классическую историю и греческий язык, он отметил, что точно так же Геродот повторяет в своей книге титул персидских царей Ахеменидов — «царь великий, царь царей». Гротефенд знал, что эти надписи были срисованы в городе Персеполе, столице ахеменидских царей, и что согласно Геродоту титулы должны были заканчиваться словом «Ахеменид». Исследователь помнил, что Мюнтер выделил семь знаков. На надписи они указаны цифрами 2, 4 и 7. Эта группа встречается еще раз под номером 5. Гротефенд делает предположение, что несколько дополнительных знаков означают, что слова поставлены в родительном падеже множественного числа «царей».

Э. Добльхофер так описал историю дешифровки. «Вглядимся внимательно в эти надписи и увидим, что слово, стоящее под номером 1 в верхней надписи, повторяется под номером в нижней надписи. Но при этом обнаруживается, что оно стоит с прибавлением знака , который стоит в слове на шестом месте.

Это слово номер 1 в верхней надписи поставлено перед титулом и, очевидно, означает царское имя. В нижней надписи, увеличенное на один знак, оно идет за титулом «царь царей». На основании сасанидских надписей на пехлеви[1] Гротефенд заключил, что эта удлиненная форма во второй надписи должна выражать родительный падеж какого-то слова, за которым (после слова «царь») идет слово «сын». Исходя из этого, он истолковал более короткую надпись следующим образом (слова перевода снабжены цифрами, указывающими на соответствующие группы знаков в клинописном тексте):

«Это было и много и мало. Вопросительным знаком помечены предположительные значения слов: кроме того, оставался недоказанным титул «царь царей». Разрешение загадки могла принести только расшифровка X и У. Это не смутило Гротефенда. Он взялся за Геродота и нашел у него ответ. В VII книге Геродот описывает, как Артабан, дядя Ксеркса, отговаривает последнего от задуманной им войны против греков». Далее Добльхофер писал, что в отрывке из Геродота Гротефенд встретил много имен родственников и царей из персидской династии Ахеменидов. Из них ему предстояло выбрать подходящие слова X и У. При этом он учитывал важное обстоятельство, вытекавшее из сравнения обеих надписей:

У сообщал во второй надписи, что он «Х-а, царя, сын». Автор первой надписи X был, следовательно, царем и отцом У-а. Но в первой надписи группа знаков, по-видимому, обозначавшая «сын» (номер 9), не шла за словом «царь»! Значит X, хотя был сам царем, не был сыном царя (в отличие от своего сына У-a). Оба имени почти одинаковой длины, но начинаются они, как показывают надписи, с разных знаков.

Так замкнулась цепь доказательств: все указывало на то, что У обозначает Ксеркса, а X — Дария I, отец которого Гистасп не был царем. Теперь требовалось найти лишь правильную форму имен. Нужно было установить их древнеиранское произношение, отличное от греческого «Даренос» и «Ксерксес». Гротефенд отождествил первые семь знаков первой надписи с именем «Дареуш» — d-a-r-h-e-ush — так оно звучало в Ветхом завете и в Авесте.

То же он сделал с именем Ксеркса и с именем Гистаспа — они должны были находиться в группе номер 8 первой надписи. В итоге Гротефенд получил звуковое значение 13 клинописных букв; лишь четыре значения, как выяснилось позднее, нуждались в некоторой модификации, ибо древнеиранский язык не полностью совпадает с языком Авесты».

На фото 3 (см. фототетрадь) еще раз даны обе надписи, ставшие вехой в дешифровке клинописи. Они снабжены транскрипцией и переводом, соответствующими современному уровню науки.

Научный труд Георга Гротефенда продолжили другие ученые — датский профессор Расмус Христиан Раск, который смог определить в титуле «царь царей» окончание родительного падежа множественного числа, француз Эжен Бюрнуф, норвежец Христиан Лассен, датчанин Нильс Людвиг Вестергаард, англичанин Генри Кресвик Роулинсон. Для окончательной дешифровки древнеперсидской клинописи понадобилось Э. Бюрнуфу и X. Лассену изучить Зенд-Авесту. Используя список названий племен и народов, Бюрнуф и Лассен работали самостоятельно, но обменивались мнениями и сумели определить смысл почти всех знаков древнеиранской клинописи.

Эта работа ученых помогла окончательной дешифровке клинописи, которую они считали «поздним вырождением», модификацией, сокращенной системой ассиро-вавилонского письма. Последнее заимствовали персы, захватившие Месопотамию в 539 году. Они не только заимствовали это письмо, но переработали и приспособили к нуждам своего языка. Персы завоевали также государство Элам, где писали ассиро-вавилонской клинописью.

Честь открытия, скопирование и опыт дешифровки знаменитой надписи Дария I в Бехистуне на персидском, ассиро-вавилонском и эламском языках принадлежит Г. К. Роулинсону. Этого человека по справедливости считают «отцом ассириологии». С 16 лет он поступил работать в Ост-Индскую компанию и выехал в Индию. В пути на борту корабля Роулинсон познакомился с губернатором Бомбея английским ориенталистом Джоном Малькольмом. Рассказы Малькольма о народах Востока привили юноше любовь к Востоку. Он начинает изучать языки: персидский, арабский и хиндустани.

В 1834 году Роулинсон получил назначение советником губернатора провинции Керманшах в Иране. Здесь он узнает, что на горе Альвенд начертаны какие-то гвоздеобразные надписи под названием «Гандж-наме», что по-персидски означает «Книга сокровищ». Он решил заняться изучением «Книги сокровищ», но надписи на гранитной горе отвлекли его внимание.

Недалеко от Бехистунской горы проходил караванный путь из Хамадана в Вавилон. Рядом с горой находилась одноименная деревушка Бехистун. Здесь, на горе Бехистун высотой 520 метров, персидский царь Дарий I повелел выбить трехъязычную надпись.

Г. Роулинсон совершает в Бехистуне альпинистский и научный подвиг.

Лучше всего описал трудности, с которыми он столкнулся при копировании надписи царя Дария I, сам Роулинсон: «Когда добираешься до края ниши, содержащей персидский текст (по древнеперсидскому обычаю надписи делались в нишах, то есть на гладких стенах, выбитых в скалах), то видишь, что для изучения верхней части надписи нужна лестница. Но даже и с лестницей это довольно опасное предприятие, так как выступ, на котором стоишь, очень узок. Если лестница такой длины, что достигает скульптур, то ее нельзя поставить с достаточным уклоном для того, чтобы можно было по ней взобраться; если же сделать ее короче, то верхние части текста можно копировать, лишь стоя на самой верхней ступеньке без всякой опоры. Опираться приходится на скалу и при этом левой рукой держать тетрадь для записей, а правой — карандаш. В таком положении я копировал все расположенные высоко надписи: я был так захвачен этим занятием, что совсем забыл об опасности… Достичь ниши со скифской (то есть эламской) частью сообщения Дария значительно труднее. Выступ, на который можно поставить ногу, имеется только на левой стороне ниши. На правой стороне, где ниша отступает на несколько пядей вглубь и примыкает к персидской надписи, скала круто обрывается. Мне пришлось поэтому подумать о том, чтобы сделать мост между левым краем персидской надписи и выступом с левой стороны (эламской) ниши. Такой мост можно сделать из лестницы соответствующей длины, но моя первая попытка пройти над пропастью была неудачна и могла кончиться для меня смертельно. Я уже раньше приказал укоротить мою единственную лестницу, чтобы можно было поставить ее с достаточным уклоном для копирования верхних частей персидской надписи. Когда же я прислонил ее к краю ниши, желая добраться до скифской версии, то понял, что она слишком коротка для того, чтобы ее можно было положить на выступ. Только один из двух брусков лестницы достигал выступа. Если бы я попытался пойти по лестнице, опирающейся только на одну точку, она, конечно, перевернулась бы. Поэтому я переставил ее набок. Теперь оба конца верхнего бруска лестницы с обеих сторон опирались о скалу, а нижний висел над пропастью. Я начал переход, ступая по нижнему бруску и держась руками за верхний. Если бы лестница была сделана достаточно прочно, то можно было бы таким образом, правда, без особых удобств, перейти по ней на выступ. Но персы, делая лестницы удовлетворяются тем, что вставляют перекладины в соответствующие гнезда, не закрепляя их там. Поэтому только я начал переход, как перекладины стали выскакивать, нижний, висевший над пропастью брусок отделился от верхнего и с шумом покатился по крутому откосу вниз. Я крепко уцепился за верхний брусок и с помощью моих друзей, со страхом наблюдавших за рискованным трюком, добрался до персидской ниши. На новый переход я решился лишь после того, как заставил соорудить сравнительно прочный мост». Вскоре Роулинсон завершил переписку персидской надписи и в 1847 году приступил к копированию ассиро-вавилонской.

Но добраться до нее было еще труднее, чем до эламской и персидской. Правда, ее можно было скопировать при помощи бинокля с земли, а вот сделать отпечаток было, по мнению местных жителей, невозможно.

«Наконец все же нашелся пришедший издалека дикий курдский юноша, — писал Роулинсон, — согласившийся за хорошее вознаграждение в случае удачи сделать попытку добраться до этой скалы.

Вся трудность состояла в том, что скала далеко выступает за скифскую нишу и круто обрывается вниз, так что обычным способом достигнуть ее невозможно. Юноша сначала втиснулся в расселину, находящуюся слева, над выступающим утесом. Поднявшись вверх, он вбил в щель колышек, закрепил его, привязал к нему веревку и попытался таким образом добраться до щели, находящейся в некотором отдалении на другой стороне. Но это ему не удалось: скала слишком далеко выступала вперед. Ему оставалось только карабкаться ко второй щели, цепляясь руками и ногами за небольшие неровности голой стены. И он с этим справился. Мы, зрители, не верили своим глазам, глядя, как он преодолевает двадцать футов гладкой отвесной скалы.

Но теперь самое трудное было уже позади. Он забил второй колышек, привязал к нему взятую с собой веревку и сумел повиснуть над выступающим утесом. Здесь при помощи лестницы он соорудил люльку, подобную тем, на которых работают художники. Усевшись на нее, он под моим руководством сделал на бумажных листах оттиск вавилонской версии сообщения Дария…»

В 1837 году Роулинсон приступает к дешифровке этой части надписи. Уже год спустя он представил Британскому Королевскому Азиатскому обществу оригинал текста, его транскрипцию и перевод первых двух отрывков с комментариями. В 1839 году он закончил перевод всего текста. Надпись, сделанная почти 2500 лет назад, заговорила:

Говорит Дарайавауш, царь:
мой отец — Виштаспа,
отец Виштаспы — Аршама,
отец Аршамы — Арьярамна,
отец Арьярамны — Чишпиш,
отец Чишпиша — Ахемен,
поэтому зовемся мы Ахеменидами.
Со времен отцов мы рождены знатными,
со времен отцов цари были нашего рода.

Секретарь Британского Королевского Азиатского общества Норрис, для того чтобы проверить правильность перевода, решил разослать один и тот же текст четырем ученым-востоковедам, которые также занимались дешифровкой. Один из них был Эдвард Хинкс — священник, доктор теологии, ни разу не посетивший места раскопок. Но, сидя за рабочим столом, выиграл битву за дешифровку ассиро-вавилонской клинописи. Исследователь В. Абаев пишет: «В 1850 году Хинкс объявил, что вавилонское письмо не знает знаков, выражающих простые согласные звуки (а значит, не знает и отдельных букв). Оно имеет слоговые знаки типа гласный + согласный, например, ав, ир и т. д., или согласный + гласный вроде да, ки и т. п.». Эдвард Хинкс наряду с этим считал, что, кроме этих «простых» слоговых знаков, имеются также «комплексные», составленные по типу согласный + гласный + согласный, например, кап и мир и т. д. В свою очередь, эти последние — и здесь мы подходим к самому важному открытию — могут передаваться в комплексном написании (кап, мир) и в «ломаном», разложенном на две части (ка-ап, ми-ир).

Сверх того, Хинкс, пользуясь исключительно тонкими методами исследования (ведь он прошел хорошую школу), открыл другое свойство вавилонской клинописи: один и тот же знак употребляли как идеограмму (то есть знак-слово), слоговой знак и детерминатив (то есть указатель, как именно следует расшифровать знак). Вавилонские клинописные знаки оказались многозначными.

Вторим ученым был известный английский математик и изобретатель фотографии «Тальботтайп» Вильям Генри Фокс Тальбот, третьим — француз Юлиус Опперт, четвертым — уже знаменитый Генри Роулинсон. «…Всем четырем исследователям были посланы копии одной клинописной надписи, о которой им ничего не могло быть известно, поскольку она появилась в результате недавних раскопок. Сама надпись была сделана на трех обожженных глиняных цилиндрах и относилась к эпохе древнеассирийского царя Тиглатпаласара I (1113–1074 гг. до н. э.). Четверо ученых должны были независимо друг от друга перевести текст и выслать его обратно. Тальбот, Хинкс и Роулинсон работали по одинаковому литографированному тексту. Своенравный Опперт сам изготовил для себя копию. Запечатанные переводы возвращались в общество. Здесь они были рассмотрены жюри, которое затем созвало торжественное заседание. И перед всем миром было продемонстрировано, что молодая наука ассириология покоится на прочном фундаменте. Переводы совпадали во всех существенных пунктах! Конечно, пришлось скрепя сердце признать и наличие небольших изъянов. Полнее всего сошлись переводы Роулинсона и Хинкса. В перевод Тальбота вкрались отдельные ошибки, а версия Опперта содержала некоторые сомнительные места.

Во всяком случае, по единодушному мнению жюри, дешифровка стала свершившимся фактом».

Так клинопись, хранившая тайну Ассирии, была расшифрована. Теперь перед исследователями стояла задача — прочитать найденные при раскопках Ниневии и других городов Ассирии и Вавилонии «глиняные книги», надписи на скульптурах, изделиях древних мастеров. Когда это было осуществлено, достижения ассиро-вавилонской культуры, науки стали достоянием человечества.

Глава IV Анналы истории


Я — вождь земных царей и царь Ассаргадон.

Владыки и вожди, вам говорю я: горе!

……………………………………………………………………

Кто превзойдет меня? Кто будет равен мне?

Деянья всех людей — как тень в безумном сне,

Мечта о подвигах — как детская забава.

Я исчерпал до дна тебя, земная слава!

И вот стою один, величьем упоен,

Я, вождь земных царей и царь — Ассаргадон!

В этих стихах русский поэт Брюсов показал стремление многих царей Ассирии проводить завоевательные войны с целью объединения под своей властью соседних государств.

При царе Асархаддоне (699–681 гг. до н. э.) Ассирия стала мощным государством, диктовавшим свою волю городам и странам побережья Средиземноморья.

Тысячи страниц «глиняных книг» в разделе «история» библиотеки Ашшурбанипала посвящены походам, победам и поражениям ассирийских царей. С момента появления в Месопотамии первых семитских поселений и до периода наивысшего могущества ассирийского государства все периоды отражены в «книгах» этой библиотеки.

Выходцы из Аккада и Вавилона постепенно оседали на севере Двуречья (между Тигром и Евфратом), создавали свои колонии и форпосты. Имея общее происхождение с вавилонянами, общую культуру, язык, традиции и предания, новые поселенцы несли с собой наследие своих предков.

В III тысячелетии до н. э. на правом берегу Тигра возник город Ашшур, названный по имени одного из семитских богов. Постепенно вся местность вокруг города, поселения, а в дальнейшем и государство стали называться Ашшуром, то есть Ассирией.

Расположенная в междуречье Тигра и Евфрата, она занимала площадь более 165 тысяч квадратных километров и простиралась до гор Ирана на востоке, до Армянского нагорья на севере, до границ Вавилонского царства на юге.

Быстрому развитию, укреплению экономического могущества ассирийского государства способствовало выгодное географическое положение. В горных районах было изобилие руды, камня и леса. Кратчайшие пути вели через него в Иран, Урарту, Малую Азию и страны Средиземноморья.

Правил Ассирией вначале наследный правитель (ишшаккум), который одновременно был главным жрецом, в случае войны и командующим. Однако реальная власть принадлежала Совету старейшин (лимму).

В III тысячелетии до н. э. это государство было еще слабым и неоднократно становилось добычей более сильных соседей. Академик В. В. Струве отмечал, что «…в эпоху II династии Ура и во время правления царя Хаммурапи Ассирия была политически подчинена Вавилонии. Лишь опираясь на помощь южного Двуречья, Ашшур мог сохранить свои колонии, окруженные неприязненно настроенным туземным населением».

Однако ассирийцы не мирились и восставали против угнетателей. Об этом свидетельствует тот факт, что приблизительно в 2165 году до н. э. правитель Ашшура Илушума поднял восстание против Вавилона и захватил город. Политику Илушумы продолжил Шамшиадад. Его войны были настолько успешными, что он дошел до берегов Средиземного моря.

Приход к власти в Вавилоне царя Хаммурапи (1792–1750 гг. до н. э.) означал для Ассирии подчиненное положение. После смерти Хаммурапи она подпадает под власть царства Миттани.

Царь Ашшурубаллит освободил страну от гнета Миттани и создал ассирийское государство. Ашшурубаллит направил свои походы против беспокойных соседей и укрепил границы своего государства. На западе он замирил воинственные кочевые племена.

Одному из его потомков, Салманасару I, в XIII веке до н. э. удалось нанести поражение Хеттскому царству, уничтожить государство Миттани и покорить некоторые племена, входившие в государство Урарту.

В конце XII века до н. э. царь Тиглатпаласар совершил ряд походов в горы Наири, на запад, против последнего хеттского царя, против арамейских племен, бежавших за Евфрат, завоевал часть Ливана и дошел до Черного моря (бассейн реки Чорох).

Непрерывные войны, захват и раздел части добычи позволили правящим кругам ассирийского государства гасить недовольство эксплуатируемых народных масс, используя часть населения на войне в делясь с ней добычей и пленными. После короткого ослабления оно начиная с X века до н. э. вновь становится крупным государством Древнего Востока. Этому возвышению положил начало царь Ададнирари III (911–890 гг. до н. э.), который нанес ряд ощутимых ударов по Вавилону, подавил восстания, укрепил столицу Ашшур и разгромил опаснейшего врага — арамейцев.

Об этих жестоких и опасных врагах ассирийские цари X века до н. э. писали в своих военных анналах: эти враги «…вырезали местное взрослое население, а детей продавали в рабство, угоняли лошадей, забирали запасы зерна, уничтожали земледельческие орудия. Голод заставлял ассирийских крестьян оставлять свои поселения и уходить на чужбину. Врагами, нанесшими столь жестокие раны государству, были арамейские кочевники, с которыми Тиглатпаласар во II тысячелетии вел десятки кровопролитных войн. Но арамейские кочевники, громя государство слабых преемников Тиглатпаласара I, вместе с тем создавали предпосылки для нового возвышения Ассирии».

Постепенно ассирийцы и арамейцы слились в один народ с единым языком.

Ассирийский царь Тиглатпаласар III (745–727 гг. до н. э.) укрепил государство. Он полностью реорганизовал армию. Кроме ополчения, в состав которого входило все мужское население Ассирии, была создана постоянная армия в несколько десятков тысяч человек для осуществления походов без призыва к оружию ополчения. Для организации постоянной армии призывались не только лица, владевшие земельными наделами, но и безземельные крестьяне, вооружаемые на средства государства.

Тиглатпаласар III направил свои удары против западных государств, затем обрушился на Урарту в 735 году до н. э. В 729 году до н. э. он захватил Вавилон, но, чтобы подтвердить самостоятельность Вавилона, правил там под именем Пулу.

Сын Тиглатпаласара III Салманасар V (727–722 гг. до н. э.) совершил поход против Финикии, Кипра в 725 году. Год спустя, в 724 году, он осадил города Тир и Самарию. По ряду причин осада Самарии не удалась.

Салманасара V очень беспокоило усиление ассирийской знати и жречества, которые, опираясь на храмы, превратились в государство в государстве. Он отменил привилегии храмов: ликвидировал льготы древних городов — опоры жречества — Ашшура, Ниппура, Сиппары, Вавилона и сделал попытку уравнять население страны с целью ослабить одновременно земледельческую знать и жречество. Это вызвало сопротивление знати и жречества в Ассирии и Вавилонии.

Недовольные политикой царя составили заговор. В число заговорщиков вошел брат царя, который после свержения Салманасара V под именем Саргона II (722–705 гг. до н. э.) стал царем и основал новую династию Саргонидов. По некоторым источникам, Саргон II был военачальником царя Салманасара V. Саргон II в течение пяти лет (с 719 по 714 гг.) вел упорные войны против Урарту, захватил столицу Тушпу. В 710 году он совершил поход против халдейского царя Меродахбаладана в Бит-Якине. Последний без боя бежал, но был настигнут и разбит.

Наряду с военной деятельностью Саргон II уделял много внимания строительству новых крепостей и городов. Им был основан новый город Ассирии, который он превратил в столицу, назвав городом истинного царя (Дур-Шаррукин).

Наследником Саргона II был сын Синахериб (705–681 гг. н. э.). Он продолжил войну с вечным врагом ассирийского государства халдеем Меродахбаладаном. Трудность борьбы с ним заключалась в том, что его поддерживали многие страны и города, желавшие ослабления и крушения Ассирии: Элам, Арад, Тир, Египет, иудейский царь Езекия. Основной удар Синахериб нанес по Меродахбаладану в 703 году до н. э. Сражение произошло недалеко от Вавилона. Синахериб выиграл сражение и захватил много пленных.

Два года спустя, в 701 году до н. э., ассирийские войска разбили союзные войска египтян к арабов, но и в дальнейшем Синахерибу приходилось воевать в течение своего правления против подвластных народов. Источник постоянных беспокойств и смут — Вавилон при Синахерибе был разрушен, каналы засыпаны, боги свезены в ассирийские храмы.

Специалисты считают, что разрушение Вавилона было встречено в царской семье Синахериба отрицательно, и его сыновья Адремелех и Шарезер организовали заговор и убили отца. Однако сыновьям-цареубийцам не удалось захватить власть, и они бежали в Урарту. Царский трон достался его третьему сыну Асархаддону (681–669 гг. до н. э.). При нем Ассирия становится более мощной державой, он захватывает ряд городов на побережье Средиземного моря, в том числе Сидон.

Мечтой Асархаддона было захватить Египет. Для похода на Египет через пустыню требовалось большое число верблюдов. Разгромленные аравийские племена были обязаны поставить верблюдов. В 671 году до н. э. Асархаддон предпринял поход против Египта и захватил его. Египет был превращен в провинцию. Всей жизнью в стране руководили наместники-ассирийцы. Многие города получили новые названия. Недалеко от современной столицы Египта Каира был основан новый город-крепость Вавилон, просуществовавший вплоть до арабского завоевания.

Египетский народ не смирился с иноземным завоеванием. Когда основной контингент войск был выведен в Ассирию, египетский фараон Тахарка, бежавший в Эфиопию, возвратился и возглавил борьбу против ассирийцев. Обстановка требовала присутствия ассирийского царя. Он срочно отправился в Египет, но по дороге умер. Военачальники подавили выступления Тахарки.

После смерти Асархаддона на престол претендовали два его сына — Ашшурбанипал и Шамашшумукин. При жизни Асархаддон готовил Шамашшумукина к власти, а Ашшурбанипал готовился в жрецы. Однако, когда Асархаддон умер, жрецы и армия выступили против Шамашшумукина, сына вавилонянки. Боясь усиления вавилонского влияния, они возвели на престол Ашшурбанипала (668–626 гг. до н. э.).

Новый царь сразу же выступил против восставших египтян и пришедших им на помощь эфиопов. Одновременно ему приходилось пристально следить за своим братом Шамашшумукином, которого он сделал царем Вавилонии. Однако Шамашшумукин хотел сделать Вавилонию самостоятельным государством. Для этого он входил в тайные контакты и союзы с ее врагами: Эламом, халдеями, арабами и др. В связи с этим Ашшурбанипал был вынужден пойти против Вавилонии войной. В 618 году до н. э. был захвачен город Вавилон. Шамашшумукин, опасаясь пленения, сжег себя.

При Ашшурбанипале ассирийское государство достигло апогея своей славы и могущества. Он совершил несколько успешных походов в Элам и в 639 году до н. э. окончательно уничтожил независимость эламского государства.

Пока государство было в расцвете своего могущества, Ашшурбанипал сделал много для развития культуры, науки, искусства, архитектуры, литературы, военного дела. Великолепные изделия его подданных архитекторов и скульпторов спустя несколько столетий были укрыты толщами земли и вместе с сохранившейся роскошью дворцов и храмов, богатством книгохранилищ через 2500 лет донесли до нас свидетельство величия и могущества Ассирии.

Глава V Царская гвардия и «эмку»



Ашшурбанипал, облаченный в роскошные царские одежды, восседает в зале приемов. У престола — вельможи, оруженосцы, представители царского рода. Ближе всех к царю туртан — главнокомандующий ассирийских войск. И это не случайно. Ассирия была военным государством, и поэтому самым главным лицом после царя был туртан. Ашшурбанипал, чтобы не допустить чрезвычайного усиления туртана в стране, назначил второго туртана для второй части своего царства. Первый туртан заседает по правую руку царя, руководит провинциями юга и востока. Второй туртан является высшим правителем северных и западных провинций.

В один из дней послы царя Элама Тиуммана были введены в приемный зал, пали ниц перед Ашшурбанипалом. Им разрешили стоять и говорить с царем. Произнеся соответствующие приветствия, послы Элама передали предложение их повелителя жить в мире, но для этого нужно выдать сыновей бывших эламитских царей, укрывшихся в Ассирии после разгрома заговорщиков. В противном случае царь Элама начнет войну.

Ашшурбанипал не согласился передать эламитов в руки Тиуммана и объявил о начале войны. С этого момента вся жизнь страны была подчинена подготовке к войне против Элама.

Различные источники — «глиняные книги», рисунки на изделиях, роспись на стенах дворцов — донесли до нас сведения об армии, флоте ассирийского государства, его завоевательных походах.

Представим себе, как это было тогда, в те дни, когда в ответ на предложение послов Тиуммана Ашшурбанипал объявил войну Эламу. По приказу туртана правого день и ночь скачут гонцы со срочными приказами к начальникам провинций, царям союзных государств. А пока гонцы спешат в разные концы света со строгими указаниями царя о бдительности, о подготовке к войне, сам Ашшурбанипал в окружении свиты отправился в город Эрбиль (Арбаилу — четыре бога) испросить благословения богини Иштар, узнать предсказания жрецов об исходе военного похода.

Французский исследователь Г. Масперо описывает посещение храма Иштар Ашшурбанипалом так: «Поздно ночью повелитель Ассирии падает ниц перед прорицающей статуей: «О, госпожа Арбел, я, Ассурбанипал, создание обеих рук твоих и создание Ассура, отца, что породил тебя, и они создали меня, чтобы я обновил святилища в Ассирии и завершил в совершенстве большие города страны Аккад. Я явился сюда, в твою обитель, посетить тебя и поклониться твоему божеству, когда этот Тиумман, царь Элама, не имеющий никакого богопочитания, пошел на меня войной. Ты — госпожа над госпожами, царица битв, повелительница войн, владычица богов, та, что всегда представительствовала за меня перед Ассуром, дабы склонить в мою пользу сердце Ассура и Меродаха, спутника твоего. Но Тиумман, царь Элама, совершил тяжкий грех против Ассура, царя богов, отца, породившего тебя, и против Меродаха, твоего брата и спутника твоего, и даже против меня, Ассурбанипала, который всегда старался радовать сердце Ассура и Меродаха; он собрал своих воинов, он двинул свое войско и оказался готовым к войне, он поднял свое оружие на Ассирию. Ты, стрелок богов, что даешь перевес в битве, срази его и устремись на него, подобно вихрю губительной грозы!»

И услышал в ответ Ашшурбанипал: «Ничего не бойся. Так как ты воздел ко мне умоляющие руки, так как глаза твои в слезах, я изолью на тебя милость свою!»

В ту ночь, когда Ашшурбанипал просил благословения у Иштар, одному из ясновидцев храма в Эрбиле явилась во сне Иштар, и он поведал об этом царю Ассирии: «Истар, обитающая в Арбелах, явилась передо мной. Справа и слева у нее висело два колчана: в одной руке она держала лук, в другой тяжелый боевой меч. Она подошла к тебе и, как мать, родившая тебя, заговорила с тобой. Итак, Истар, верховная из богов, сказала тебе повелительным голосом: «Ты испрашиваешь победу, туда, где будешь ты, приду и я!» Ты сказал ей: «Если бы мог и я пойти туда, куда ты идешь, владычица владычиц!» Тогда она ответила тебе: «Ты останься в месте, посвященном Нэбу, вкушай твои яства, пей вино, повели играть твоим музыкантам и славь мое божество. Я же отправлюсь на битву, я сделаю свое дело, и не побледнеет лицо твое, не будут спотыкаться ноги твои, твоя красота не утратится в пылу битвы!»

Эта весть быстро распространилась в стране, и воины, услышав пророчества ясновидца из храма в Эрбиле и благословения самой Иштар, с верой в победу снаряжались к войне.

Выполняя волю Иштар, Ашшурбанипал остался в своем дворце в Эрбиле вместе с пышной свитой царедворцев и проводил время в веселых празднествах. Войска же ассирийские под водительством туртана правого, включая царскую гвардию, «эмку» и отряды под командой беглых эламитских царевичей, быстро продвигались к Сузам — столице Элама. Повсюду, где бы ни появлялись войска Ашшурбанипала, они вселяли страх.

В то время армия насчитывала более 400 тысяч человек. Натренированные, хорошо вооруженные, закованные в железо, ассирийские воины состояли в царской гвардии. В армии выделялись рода войск: пехота, колесничие, кавалеристы, инженерные и саперные войска. Ничего подобного по степени организованности, обученности и вооруженности не имели тогда фараоны Египта, эламские цари и цари соседних стран, что позволяло Ассирии покорить огромные земли и многие народы.

Пехота, основной и наиболее многочисленный род войск, состояла из тяжелой и легкой. Тяжелая пехота, закованная в железо, имела метальщиков копий и стрелков. По одежде они отличались тем, что их головы были защищены коническим шлемом, тело — кожаной кольчугой с металлическими чешуйчатыми пластинками на груди, плечах, бедрах, ниже колен. Обуты они были в высокие сапоги, зашнурованные спереди. Копейщики имели копья, длина которых равнялась 1,8 метра, с железным или бронзовым наконечником. На поясе висел короткий меч, в руках огромный металлический щит. Сомкнутым строем, прикрытые щитами, копейщики представляли грозную силу.

Легкая пехота имела на вооружении железные копья, небольшие круглые тростниковые щиты, кинжалы. Среди тяжело- и легковооруженных пехотинцев были стрелки подвижные и быстрые, с луком и колчаном стрел. Они не имели никакой защиты. В рядах пехоты имелись пращники и воины, вооруженные палицей и топорами. Пехота передвигалась быстрым маршем, совершая переходы на большие расстояния, форсируя мелкие реки вброд или переправляясь на надутых мехах. При передвижении через леса впереди пехоты, конницы и колесниц двигались отряды землекопов, саперов, которые устраивали проходы в лесах, наводили мосты. Грозной силой была конница, которая состояла из колесничих и кавалерии.

Кузов колесницы, иногда закругленный кверху, был сделан из дерева с металлической обшивкой. Обшивка и деревянные стены покрыты украшениями.

Корпус колесницы прикреплялся при помощи дышла к ярму. Лошадей накрывали панцирем из толстой ткани. К кузову прикрепляли штандарт с изображением бога Ашшура, колчан для стрел и дротиков. В кузове стоял колесничий с луком, копьем и щитом. На каждой колеснице три воина: возница, воин с луком или копьем, оруженосец, защищающий товарищей щитом. Все в кольчугах, шлемах, с луками.

Лошади кавалеристов были покрыты попоной и убором, подобным тому, каким была покрыта колесница. Всадники были вооружены копьями, стрелами, мечами, они носили шлемы, кольчуги. Во время сражений конников сопровождал пеший воин, который правил его конем.

Позже он был исключен из войска, и всадники стали управлять конем, при этом, бросив поводья, на всем скаку пускали стрелы, останавливались, снова пускали стрелы и скакали дальше.

Конники, одетые в пластинчатый панцирь и панцирные чулки, ездили парами (копейщик или лучник и щитоносец), сидя обычно на лошади без седла и стремян, прямо на попоне. На каждую колесницу приходилось два всадника. На одного всадника — два тяжеловооруженных пехотинца, а на одного тяжеловооруженного пехотинца — два лучника.

Основой боевого порядка в армии были колесницы. Вслед за колесницами двигались кавалерия, потом пехота строем в три шеренги. Лучники в этом порядке занимали позицию в зависимости от приказа главнокомандующего. Они или сражались вместе с пехотой, которая прикрывала их щитами, или становились в третий, последний ряд.

В ассирийской армии впервые широко использовались инженерные и саперные войска. В их задачу входило строить переправы через реки, наводить мосты из бурдюков, разбивать походные лагеря. Их обносили валом с башнями круглой формы. В лагерях прокладывались улицы под прямым углом.

Инженерные и саперные части обслуживали осадные орудия. Широко использовался таран, «он представлял собой деревянную конструкцию, обшитую кожей или досками, внутри которой на цепях было подвешено бревно с металлическим набалдашником. На передней части каркаса надстраивалась башенка — кабинка для командира. Широко практиковались подкопы, забрасывание в город факелов и стрел с горящей паклей. Ассирийцы применяли метательные орудия — так называемые «спорно», подвижные башни, делали подкопы под стенами города».

Ассирийские полководцы использовали военную тактику и стратегию. В бою применяли фронтальные и фланговые атаки или нападали на врага широко развернутым фронтом. Часто применяли ночное нападение на врага, пользовались стремительным нападением и тактикой измора. Военные отряды занимали все вокруг окруженного противника, чтобы лишить его воды, провианта и возможности получить подкрепление, и брали его измором.

Большое значение для военных действий имело наличие прекрасных каменных дорог, по которым в любой конец страны могли быстро и своевременно перебрасываться войска. Одна из таких дорог, соединявшая Дур-Шаррукин (ныне Хорсабад в Ираке) с долиной Евфрата, сохранилась и поныне.

Вот как об этом пишет исследователь В. Авдиев: «…техника дорожного строительства достигла высокого развития в Древней Ассирии. На определенных расстояниях обычно ставились указатели. Каждый час по этим дорогам проходила стража. Дороги, проходившие через пустыню, охранялись особыми укреплениями и имели колодцы.

В Ассирии действовали телеграф и почта. Огненный телеграф (система костров вдоль царских дорог) давал возможность передавать в столицу Ниневию срочные предупреждения об опасности, о наступлении неприятеля и т. д. Днем поджигали «дымовую шашку» — серу, смешанную с нефтью, ночью — костры. Вдоль дорог имелись почтовые станции, где всегда находились свежие кони, колесницы, гонцы, способные быстро доставить царские указы, письма в любую точку государства. В наиболее крупных населенных пунктах находились специальные чиновники, ведавшие доставкой царских писем. Если эти чиновники в течение трех-четырех дней не отправляли писем, то на них тотчас же поступали жалобы в столицу Ассирии Ниневию».

В древнейших путеводителях указывается расстояние между отдельными населенными пунктами в часах и днях пути.

Успеху армии обычно содействовали дипломатия и разведка. Цари имели «глаза и уши» во всех городах, районах. Разведчики следили за тем, что происходило в пограничных областях и соседних государствах, и сообщали о приготовлениях к войне, передвижении войск, заключении союзов, приеме и отправлении послов, заговорах, восстаниях, постройке крепостей, перебежчиках, угоне скота, урожае.

Древние анналы сообщают, например, что царь Элама, намеревавшийся напасть на Ассирию, «умер, не будучи болен, в своем дворце».

Интересны письма, которые были посланы разведчиками царю Саргону II.

«Царю, моему господину, — твой раб Габбу-аны Ашшур.

…Относительно приказания, которое дал мне царь, господин мой, относительно службы, так как урартский (царь) вышел якобы в дом (храм?) в г. Курбане: мои гонцы, которые должны были пойти, пойдут к Набули, к Ашшурбелдану, к Ашшуррисуе. Мы не забыли записать ни одного имени. Каждый делает свою работу, лишнего никого нет».

Во втором письме разведчик сообщал царю, что «маннеи среди поселений урартского царя в области морского побережья восстали, грабили и поднялись в горы.

Абалукуму, наместник Мусасира, и Туннаун, Кар-Сипара, отправились к границе страны маннеев для охранной службы. Урартский царь — в Турисипе, приносит жертвы. Все наместники — при нем».

Все это помогало ассирийскому государству побеждать врагов, наряду с тем, что оно имело лучшую армию и вооружение того времени.

Академик Б. Тураев писал, что «ассирийское вооружение было самым совершенным из современных ему и возбуждало ужас и удивление, например, у библейских пророков. Изображенные на барельефах и найденные, между прочим, в Египте ассирийские шлемы, оружие, равно как броня, шиты, стенобитные машины, легко наводимые понтоны для перехода рек или надуваемые мехи для их переплытия, указывают на высоту военного искусства».

Созданию хорошего вооружения для армии способствовала металлургия. Археологические раскопки, произведенные в Ассирии, подтвердили, что уже в IX веке до н. э. металлургия в этой стране достигла высокого уровня. В то время выплавляли железо и изготовляли из него различные инструменты и оружие.

Во дворце ассирийского царя Саргона II в Дур-Шаррукине археологи обнаружили склад, где сохранились желоба, мотыги, цепи, удила, кольца, лопаты, пилы и т. д. Были также найдены гири в виде различных зверей, канделябры.

А недалеко от Ниневии Лэйярд нашел в царском дворце тазы, чаны, бронзовые блюда, котлы, щиты, оружие, различные украшения из металла и перламутра.

Обнаруженные в могилах серьги, браслеты, кольца из золота, вазы, оружие с золотой насечкой и т. д. подтверждают мысль, что металлургия в Ассирии в тот период сделала большие успехи.

Техника литья в Месопотамии была освоена сравнительно рано. Плавили медь. Чтобы получить бронзу, в медь добавляли олово. О наличии бронзы в этой стране свидетельствуют находки, относящиеся к началу III тысячелетия.

Железо стало известно в Ассирии в XII веке до н. э. Его привозили из Урарту. Ирана и с Кавказа. Вначале его использовали для украшений, а позже для изготовления инструментов, орудий труда и оружия.

Мы увлеклись описанием вооружения, организации армии Ашшурбанипала. Возвратимся же теперь к тому дню, когда, как свидетельствует Масперо, царь принял решение ответить на дерзкое послание царя Элама войной. Богиня Иштар повелела Ашшурбанипалу оставаться в Эрбиле. Войска же повел туртан правый.

Тиумман, царь Элама, выбрал место для сражения недалеко от крепости Сузы. Здесь построена оборонительная линия от берега реки Укну до канала перед Сузами. В центре расположена деревня Туллиз. А за деревней лес, за лесом стены и башня крепости Сузы.

Туртан правый знает стойкость и мужество эламитских воинов и, прежде чем начать битву, тщательно готовится, проводит разведку.

В книге Масперо мы встречаем описание этого боя. «Битва открывается перестрелкой из луков; потом бросаются друг на друга боевые колесницы и несколько раз сталкиваются без последствий. Последнее нападение, доведенное до конца царевичами-изгнанниками, одерживает верх над сопротивляющимися: уцелевшие колесницы сузян рассеиваются по полю, всадники преследуют их в отступлении, и пехота, увлеченная примером, начинает разбегаться. Одна ее часть бросается в лес, другая, имевшая у себя в тылу канаву, пытается переправиться вброд или вплавь, чтобы укрыться в укреплениях Сузы. Все поле усеяно поломанными колесницами, колчанами, луками и пиками».

Битва закончена. Убит Тиумман. На следующее утро к победителям из стен крепости выходит процессия. «Во главе находится несколько членов царской семьи, невооруженные, в праздничных одеждах. За ними следуют стрелки с луком в руках, колчаном за плечами, кинжалом за поясом, а потом пустая колесница, которой управляет верховой оруженосец: это колесница нового царя. Сзади идут жрецы и певцы богов. Они отбивают такт, высоко поднимая ноги, и оглашают воздух звуками арф и двойной флейты. За ними следует хор детей, поющих священные псалмы…»

Наступает время завершения похода. Победители оставляют на эламском престоле своего ставленника, часть населения продают в рабство, большую часть уводят на поселение в Ассирию, остальные, те, кто не убит в битве, остаются в Сузах и других населенных пунктах Элама, чтобы своей покорностью доказать верность Ашшурбанипалу.

Но пройдут годы, и снова восстанут эламиты, чтобы сбросить иго Ассирии. Такова история военных походов царской гвардии и «эмку», что всегда приносили победу своим повелителям до тех пор, пока Ниневия сама не пала под ударами завоевателей. Но военное искусство, тактика, вооружение ассирийцев переняли позднее другие народы.

Глава VI Жезл эскулапа и двенадцать созвездий зодиака


Если он (врач), снимая бронзовым ножом бельмо с глаз пациента, повредит глаз, то должен уплатить деньгами половину его стоимости.

Статья 22 свода законов вавилонского царя Хаммурапи

Известно, что при лечении больных в Ассирии и Вавилонии применяли заклинания:

Снимитесь, снимитесь! Уйдите далеко, далеко!
Свернитесь, ступайте, сгиньте!
Ваша злоба да уйдет, как дым, на небо!
Из моего тела удалитесь!

Если после произнесения заклинаний состояние больного не улучшалось, то его выносили на улицу. Делалось это для того, чтобы прохожие могли посоветовать известный им способ лечения. «Отец истории» Геродот, посетивший Ассирию и Вавилонию, описал этот обычай так: «Прохожие подходят к больному, спрашивают о его болезни, и, если они сами или кто-нибудь из их близких когда-нибудь испытали ту же болезнь, они указывают на излечившие их средства».

Профессор З. Рагозина высказывает предложение, что этот обычай исцеления больного был заимствован впоследствии составителями евангелия в сцене «исцеление расслабленного», что еще раз свидетельствует не в пользу святого происхождения Нового завета.

Найденные медицинские тексты на глиняных таблетках содержат описание симптомов различных болезней желудочно-кишечного тракта, органов дыхания (насморк, выделение мокроты, кровотечение из носа), ревматизм. В ассиро-вавилонском обществе врачи делились на хирургов, терапевтов, окулистов. Врачи пользовались большой популярностью как у себя на родине, так и за ее пределами. Известно, например, что, когда потребовалась срочная помощь египетскому фараону Аменхотепу III (XIII век до н. э.), к нему послали ассирийского врача.

Вавилонский царь Хаммурапи в своем знаменитом своде законов уделил много внимания медицине. Ей он посвятил одиннадцать статей. Это говорит о том большом внимании, которое уделялось в Вавилонии и Ассирии медицине и, в частности, взаимоотношениям между врачом и пациентом. Существовала медицинская энциклопедия, в которой все болезни классифицировались по группам в соответствии с частями человеческого тела. Например, в разделе «Когда человеческая голова охвачена жаром» описываются симптомы и процессы болезней головы. В этой же части говорится об умопомрачении, облысении, болезни висков и т. д. А в разделе «Когда тяжело его устам» описаны болезни органов дыхания. Указываются болезни сердца, печени и т. д.

Кроме хирургического вмешательства (довольно сложные хирургические операции — снятие бельма с глаз, удаление опухолей, сращение сломанных костей и т. д.), широко применялись лечебные травы, лекарства из растений, насчитывавшие сотни названий. Лекарства изготовлялись также из рыб, насекомых, продуктов животноводства — молока, сливок, мяса, рыбьего жира, из минералов — лазоревого камня, гипса, серы, меди, соли.

Значительное внимание врачи уделяли гимнастике, широко использовали массаж, натирание тела различными мазями. Для близоруких и дальнозорких изготовляли линзы.

У каждой отрасли науки был свой покровитель (бог), или покровительница (богиня), или оба вместе.

Покровительницей медицины была богиня Нинхурсаг. Она создала восемь богов, которые помогали врачам лечить различные болезни. Покровителями врачей были бог Ниназу и его сын Нингишзида. Их символом считалась змея, обвивавшая жезл. Такое изображение символа бога медицины было найдено на вазе, относящейся к концу III тысячелетия. Этот символ медицины, прообраз жезла Эскулапа, существует и в наши дни.

Ассиро-вавилонская медицина получила широкое распространение и вобрала в себя опыт многих поколений. Знания древних медиков были использованы в последующей медицинской науке.

Ассирийцы и вавилоняне вели регулярные наблюдения за небом, солнечными и лунными затмениями. Они могли предсказывать многие явления природы и в том числе равноденствие. Астрономы создали календарь, в котором год был разделен на 365 дней 6 часов и 11 минут. Разница этого дневного календаря и принятого в наше время составляет всего 3 минуты. Трудно сказать, была ли это ошибка астрономов или год имел такую продолжительность в то время.

Ассирийцы и вавилоняне умели делить время на сутки, а сутки на три стража ночи и три стража дня. Сутки начинались с захода солнца. Все небо было разделено на 15 частей, звезды объединены в созвездия, а планеты выделены из системы звезд. Вся эклиптика была разделена на 12 частей и 12 зодиакальных созвездий.

Таким образом, в Ассирии и Вавилонии впервые была создана карта неба, которая через хеттов попала в Грецию, а потом стала достоянием других народов мира. Астрономы почти за тысячелетие до нашей эры вычертили карту мира, на которой Земля изображена и форме круга, окруженного водой.

Специалисты отмечали, что «начатки астрономии, выработанные в Двуречье в течение III и начала II тысячелетий, получившие некоторое дальнейшее развитие в последующие эпохи истории Двуречья, являются той основой, на которой впоследствии развивалась греческая и затем арабская астрономия. Эти последние астрономические системы легли в основу европейской астрономии».

Ассирийцы и вавилоняне называли все открытые созвездия и планеты именами богов. Главный бог Мардук (римский Юпитер), царь богов, был связан с самой большой планетой. Небольшая планета, наиболее близкая к солнцу, Меркурий, сопоставлялась с богом Набу. Этот бог мудрости, письма и счета почитался в городе Барсиппе, находившемся рядом с Вавилоном. С планетой Сатурн был сопоставлен бог Нинурта, бог счастливой войны. Месяц делился на четыре недели, и дни недели были названы именами семи планет или астральных богов. Эти названия дней недели были заимствованы позднее англичанами, французами, немцами.

В связи с этим интересно отметить, что каждый бог-планета имел свою собственную окраску, свой цвет. Солнцу соответствует цвет золота, луне — цвет серебра, Сатурну — черный цвет, Юпитеру — темно-красный, Марсу — ярко-красный, Венере — желтый, Меркурию — синий. Такое соответствие планеты и цвета сохранилось до наших дней.

Сутки делились на двенадцать двойных часов (Касбу) и на 360 маленьких частей (12 × 30 = 360). Равным образом движение Солнца по окружности было разделено на 360 частей. Исходя из этого, любая окружность делилась на 360 частей. Этого же правила придерживаемся и мы в настоящее время, деля окружность на 360 градусов.

Следить за временем и ориентироваться в сутках помогали солнечные и водяные часы. Солнечные часы состояли из стержня, поставленного вертикально в середине окружности. Окружность была разделена на 12 больших и 360 маленьких частей. 12 частей обозначали двойные часы и 360 частей — минуты. Водяные часы представляли собой сосуд с водой высотой более трех метров, в нижней части которого находилось небольшое отверстие. Оно открывалось в определенное время с появлением звезды, и вода капала через него в течение суток до нового восхода этой же звезды.

Наблюдение за небесным сводом производилось с трех- или семиэтажных башен, названных зиккуратами. Зиккураты достигали 20–90 метров. С верхней площадки велись наблюдения за небом.

Астрономы записывали на глиняных таблетках результаты своих наблюдений. В тот период эклиптика — круг движения Солнца — была разделена на 12 частей по 30 градусов в каждой, что соответствовало 12 месяцам года, по названию двенадцати созвездий зодиака — Скорпион, Лев, Рак, Близнецы, Рыбы, Овен, Телец, Дева, Весы, Стрелец, Козерог, Водолей. Эти названия сохранились и в наши дни.

Астрономические вычисления, найденные на глиняных таблетках, показывают, что древним астрономам Месопотамии были известны три способа вычисления расстояний между неподвижными звездами.

Позднее через общение с другими народами все эти открытия в медицине, астрономии, других науках попали в Европу и стали достоянием человечества.

Глава VII «Пифагоровы штаны» — открытие ассиро-вавилонских математиков



Математика у ассирийцев и вавилонян, так же как и астрономия, была необходима прежде всего в практической жизни — при строительстве домов, дворцов, дорог, составлении календарей, проведении каналов, планировке сельскохозяйственных угодий. Причем все расчеты производились с высокой точностью. «В вавилонской математике уже осуществлен тот принцип, что одна и та же цифра имеет различную числовую значимость в зависимости от места, занимаемого и числовом комплексе.

Вавилонская числовая система предшествовала арабской. Разница заключалась в том, что в Вавилонии вместо десятичной системы была шестидесятичная, сохраняющаяся и ныне как наследие Вавилона в делении часа на 60 минут, минуты на 60 секунд, окружности на 360 градусов. Изучение вавилонской математики показывает, что вавилонские писцы знали знаменитую Пифагорову теорему и другие теоремы планиметрии и стереометрии. Вавилонские математики положили начало и алгебре. Установлено, что они умели извлекать не только квадратные, но и кубические корни».

Ассирийцы и вавилоняне знали арифметическую прогрессию с увеличением на 16, а также геометрическую прогрессию с умножением на 2. Они пользовались десятичной и шестидесятичной системами. Имелись особые знаки для выражения дробей. Они также могли возводить в степень и извлекать корень и решать уравнения с одним и двумя неизвестными. Таким образом, в те далекие времена были заложены основы алгебры.

Ассиро-вавилонские математики создали единообразную систему мер длины, площади, объема и веса. В основу меры длины был положен локоть (40 сантиметров) и высота тростника (2 метра 40 сантиметров). Затем шел гар (около 4 метров 80 сантиметров), а 10 гаров составляли ашлу (около 48 метров). Для измерения больших расстояний применяли беру — около 8,5 километра. Единицей измерения площади служил cap — около 35 квадратных метров, наибольшей единицей считался бур — около 6,5 гектара. Наряду с этим площадь измеряли грядками. Каждая грядка равнялась 35,284 квадратного метра. Сто грядок составляли поле, а 18 полей — один колодец.

Самой малой емкостью считался ка, или ика, — около 0,84 литра, а 300 ка составляли 1 гур — около 120 литров. В Ассирии использовали еще емкость имеру (осел) — около 40 литров, то есть того веса, который мог легко переносить осел. К мерам веса относились пиккар — около 16 килограммов, который делился на 60 мин, а мина (около 500 граммов), в свою очередь, на 60 шеклей (8,4 грамма). Счет вели единицами и дюжинами. Счет дюжинами был заимствован европейцами у древних ассирийцев и вавилонян. Самой маленькой единицей веса был шеум (ячменное зерно) — около 46,75 миллиграмма.

Ассирийцы и вавилоняне изобрели нуль, «…благодаря которому, — писал знаменитый немецкий ассириолог Г. Винклер, — десятичная система получила свое истинное значение при письменных вычислениях. Изобретение его приписывается индусам, от которых, по-видимому, переняли его арабы. Но уже вавилонская система цифр употребляет его…»

Интересными, на наш взгляд, являются расчеты, которыми они пользовались. Об этом подробно рассказано в книге «Пробуждающая наука. Математика Древнего Египта, Вавилона и Греции» голландского ученого Б. Л. Ван дер Вардена. Он сообщает, что теорема Пифагора задолго до его рождения была известна в Древней Месопотамии.

Приведенные некоторые примеры об открытиях и Междуречье позволили советским ученым сделать вывод, что «…открытия, сделанные в Ассиро-Вавилонии, поражают своим размахом. Здесь впервые возникла система исчисления, основанная на позиционном принципе и — позднее — на употреблении знака нуля, разработана алгебра линейных и квадратных уравнений и даже рассмотрены простейшие уравнения более высоких степеней, открыта теорема Пифагора и положено начало учения о правильных многоугольниках в области геометрии, а также решены первые задачи теории чисел».

Глава VIII Легенды, возвращенные к жизни


Кто роет другому могилу, сам в нее попадет.

Так говорил Ахыкар — первый министр ассирийского цари Синахериба. У него не было детей, и вместо сына стал племянник Анадан. После того как он получил образование, Ахыкар представил его царю.

«После моей смерти он заменит меня», — сказал первый министр. Но Анадан не хотел долго ждать. Подделав почерк Ахыкара, он написал два подложных письма на имя царя Элама и фараона Египта, в которых сообщал, какими средствами лучше победить царя Ассирии. Затем эти письма подбросил царю Синахерибу. Повелитель Ассирии поверил в предательство Ахыкара и приказал казнить его.

Первый министр попросил царя казнить его дома, а не на площади. Царь согласился. Когда палач пришел в дом к Ахыкару, жена поставила на стол вино. Ахыкар напомнил захмелевшему палачу, что когда-то спас ему жизнь. Палач пожалел первого министра и вместо него казнил преступника, приговоренного к смерти.

Вскоре египетский фараон обратился к царю Ассирии с просьбой прислать искусного строителя, чтобы возвести дворец между небом и землей.

Царь вспомнил об Ахыкаре и стал оплакивать его. Палач, узнав об этом, признался во всем. Царь потребовал Ахыкара во дворец. Порок бил наказан, а справедливость восторжествовала. Повесть о мудром Ахыкаре заканчивается известным многим народам мира изречением: «Кто роет другому могилу, сам в нее попадет».

Эта повесть была прочитана на глиняных таблетках из библиотеки Ашшурбанипала и переведена на многие языки мира. Ученые считают, что она была известна на Руси еще в XI веке. Исследования показали, что ассирийская легенда об Ахыкаре, созданная более двух тысяч лет назад, легла в основу этой повести, ходившей на Руси.

Народы Ассирии и Вавилонии имели единую литературу, язык и были связаны общей судьбой. Когда вавилоняне и ассирийцы захватили Месопотамию, на юге страны уже существовало государство Шумер. Впитав шумерскую культуру, семиты создали свои литературные памятники, которые через римлян и греков широко распространились в Европе, а затем во всем мире. Этим объясняется появление в Европе ассиро-вавилонских легенд, мифов, эпоса.

«Глиняные книги», найденные при раскопках Ниневии, донесли до нас литературные произведения.

Древний эпос, мифы, повести вводят нас в быт Ассирии, повествуют о царских походах. Многие литературные произведения наполнены религиозным и философским содержанием и являются более древними, чем библейские сказания. Ученые-востоковеды отмечают в ряде случаев прямое воздействие ассиро-вавилонских мифов и легенд на сюжеты библии и евангелия.

Так, в мифе о Бэле-Мардуке говорится о том, что его схватили у входа в подземное царство. Допрашивали, били и затем увезли на гору, где казнили. С ним казнили неизвестного преступника. Одежду Бэла-Мардука унесли, но богиня, которая очень любила его, верила, что смерть не может разлучить их.

После смерти Бэл-Мардук попадает в темницу. Темницу тщательно охраняют. Любящая богиня решила освободить его оттуда. После освобождения он скрывается.

Людям, знакомым с евангелием, этот ассиро-вавилонский миф напоминает жизнь и смерть мифического Христа.

Литературный образ Бэла-Мардука основывается на еще более древнем образе шумеров Таммузе. Культ бога Таммуза был очень популярен в Месопотамии. При раскопках города Ашшура археологи обнаружили глиняную табличку, из которой стало известно, что в новогодний праздник в Ассирии проходили большие торжества, во время которых Бэл-Мардук умирает и затем воскресает.

Другой известный нам миф повествует, что в одном саду растут два необыкновенных дерева: дерево одежды и дерево жизни.

Однажды в сад пришли люди, нашли дерево одежды и попробовали его плоды. Узнав об этом, боги решили изгнать людей из сада. Боги испугались, что люди, попробовав плодов дерева жизни, станут такими же бессмертными, как они сами.

В библейском рассказе отмечалось, что и саду росли два дерева. От них люди вкусили плод познания добра и зла. Тогда боги испугались, что люди станут равными им в познании добра и зла и в отношении вечной жизни. Именно об этом мифе писал академик В. Струве. «Ассирийские писцы, — отмечал он, — создали на основе богатой поучениями вавилонской литературы произведение, которому было суждено сыграть в истории всемирной литературы крупнейшую роль».

В прекрасной поэме об Этане, которую мы приводим ниже, созданной более четырех тысяч лет назад, рассказывается, что ее герой делает попытку подняться в небо на крыльях орла. За то, что когда-то Этан спас орла, птица обещает поднять его в небо. Этан слышит его слова:

«Мой друг!
Гони грусть со своего чела!
Я хочу понести тебя на небеса Ану».

Этан и орел все же не смогли достичь самого высокого неба, упали и разбились. В этой поэме отражена дерзновенная мечта человека подняться в небо, которая не была осуществлена.

Содержание этой поэмы, возможно, повлияло на создание древнегреческой легенды об Икаре, возникшей значительно позже.

Среди произведений ассиро-вавилонской литературы особо следует выделить военные анналы. «Ассирийские анналы, посвященные описанию походов ассирийских царей, являются лучшими образцами этого рода литературы Древнего Востока. Эти анналы умели показать силу армии, которая в течение больше ста лет не знала себе равной во всем тогдашнем мире».

Правда, вначале военные анналы сводились к простому перечислению событий. Однако при Саргоне II, Синахерибе, Ашшурбанипале летописи становятся художественными произведениями. В них широко описываются окружающие горы, реки, воды, образы врагов Ассирии, представлены реальные и вымышленные персонажи. Таким является описание урартийского похода ассирийского царя Саргона II. В нем, писал академик Б. Тураев, «чувствуется юный энтузиазм, еще не поддавшийся школьности; он составлен рифмическим стилем, содержит немало блесток чистой поэзии, украшен цитатами из эпоса Гильгамеша, зажигательными описаниями природы, гор, лесов, ледников, порогов».

В ассиро-вавилонской литературе, кроме повествовательного жанра, поэзии, возникли зачатки драматургии. К ним относятся диалоги, мистерии, которые разыгрывались во время праздников в храмах.

Среди литературных произведений значительное место занимают мифы о богах. Среди мифов чаще всего встречаются истории о добрых делах бога Мардука, богини Иштар и бога Таммуза.

Одна из записей на глиняных табличках повествует о том, что Ашшурбанипал любил книги о деяниях «владычицы битв и войн, верховной госпожи, что украшает лики воинов». Этой богиней была Истар, или Иштар, как называют ее в исследованиях некоторые ученые. Ассирийцы, совершавшие военные походы под предводительством Ашшурбанипала в Египет, на Ваала Тирского, в Финикию, считали своим покровителем богов Ашшура и Иштар. В честь Иштар в Ассирии были построены два храма, в Ниневии и Эрбиле.

До правления Асархаддона эту богиню почитали меньше, чем Ашшура, Сина. Но Асархаддон объявил ее своей главной покровительницей, и жрецы ее храмов никогда не ошибались в предсказаниях исхода завоевательных походов.

Ашшурбанипал унаследовал от отца почитание и уважение к богине Иштар. Предаваться слушанию деяний Иштар между чтением о походах было любимым занятием великого царя Ассирии. Особенно интересен эпизод из жизни богини, связанный с посещением ею ада.

В Древней Ассирии считалось, что после захоронения умершего в глиняном склепе душа его отправляется куда-то далеко, на край света, в страну тьмы, где все, что осталось от прошлых поколений, живет вместе, под властью бога Нергала и богини Аллат. Так об аде пишет Г. Масперо в книге «Во времена Рамзеса и Ассурбанипала». «Туда впадает река, истекающая из первозданных вод океана, в который погружена наша земля. Она окружена семью стенами и закрыта семью воротами, которые охраняет строгий стражник. Тени проникают туда только по назначению богини: их лишают всего, что находится при них, и нагими приводят к Аллат, которая судит и назначает им их место в своем владении. Неугодные ей подвергаются мучениям ужасающим: они страдают от голода, жажды, проказа гложет их до скончания времен, все болезни обрушиваются на них и терзают их, никогда не убивая».

«Порог ее жилища находится над источником, чьи воды возвращают жизнь тому, кто искупается в них или выпьет из них: они начинают бить ключом, как только снимут прикрывающий их камень. Но духи земли, Аннуны, ревниво оберегают их».

Хозяйка ада предстает из древних описаний в таком страшном облике: «У нее тело женщины, но несоразмерное, покрытое волосами, искривленная львиная морда, крылья и лапы хищной птицы. В обеих руках держит она по крупной змее и потрясает этими живыми дротиками, что без пощады жалят и отравляют врага. Ее дети — два львенка, которых она кормит собственным молоком. Она объезжает свое царство, но не верхом, а стоя или становясь на колени на спине лошади, налегая на нее всем телом. Иногда она отправляется на разведку сама по реке, текущей из мира живых; в таких случаях она плывет вместе со своим конем на волшебной ладье, движущейся без паруса и весел с носом наподобие птичьего клюва и кормой с головой быка. Ничто не ускользнет от нее; ничто не устоит перед ней; сами боги могут проникнуть в ее царство лишь под условием смерти, как обыкновенные люди, объявив себя верноподданными рабами ее».

Ассирийская легенда сообщает, что муж богини Иштар «Таммуз был убит, и хотя он и бог, но принужден был присоединиться к другим мертвым под землей, в сумрачном царстве Аллат». Так, по Г. Масперо, начинается любимая книга Ашшурбанипала «Схождение Иштар в ад».

Далее Г. Масперо пересказывает эту легенду и отмечает: чтобы вернуть Таммуза к жизни, нужно было напоить и омыть его из источника живой воды.

«В край, откуда никто не возвращается, в область тьмы, Иштар, дочь Сина, — повествуют «глиняные книги», — послала дух свой, сама дочь Сина послала дух свой в жилище сумрака, престол бога Иркалла, — в чертог, откуда не возвращается тот, кто вошел, на путь, по которому не идет дважды тот, кто совершил его впервые, в жилище, чьи обитатели не увидят света никогда, в место, где хлебом служит пыль, пищей ил; там не видят больше света, там пребывают в потемках и, подобно птицам, там одеваются в перья; на воротах, на запорах всюду пыль».

Приблизившись к стене ада, Иштар обращается к стражникам: «Страж воды животворящей, открой ворота! Открой ворота, чтобы войти мне! Если не откроешь ворота, чтобы могла я взойти, я сломаю их, я разобью замок, я сокрушу порог и войду в ворота! Я подниму мертвых, чтобы растерзать живых, и многочисленнее живых будут мертвые».

«Остановись, о госпожа, и не ломай ворот, — отвечает страж, — позволь мне пойти и сказать о тебе Эрешкигаль».

Страж обратился к своей повелительнице: «О, богиня, сестра твоя Иштар пришла за животворящей водой; потрясая крепкие засовы, она грозила взломать ворота».

«Подобно скошенной траве, Иштар сошла в ад, — ответила стражу Аллат, — подобно тростнику, что склоняется и вянет, она молит о воде жизни. Впусти ее, что мне за дело до ее желания? Что мне за дело до ее гнева? Она говорит: «С моим мужем хочу я насытиться этой водой, как пищей, испить ее, как восстанавливающий силы напиток!»

«Если бы я плакала, — отвечала Аллат, — я не над ней бы плакала, а над героями, что должны были расстаться со своими женами, я плакала бы над женами, которых ты, о страж, вырвал из объятий их мужей, над малыми детьми плакала бы я, которых похитил ты прежде, чем пробил час их. Ступай же, о страж, и отвори ей ворота, но раздень ее, согласно древним законам».

Страж отворил ворота и впустил Иштар в ад. «Войди, о госпожа, и подобно тому, как город Кута радуется тебе, да возрадуется тебе чертог ада!..»

Заперев первые ворота, страж сорвал драгоценную корону с головы Иштар.

«Зачем же, о страж, сорвал ты драгоценную корону с моей головы?» — удивилась Иштар. «Входи, о госпожа, ибо такова суть веления Аллат».

И, переходя от ворот к воротам, он снимает с нее украшения: серьги, ожерелье из драгоценных камней, покрывало с груди, пояс, покрытый эмалью, ручные, ножные браслеты, у седьмых ворот он снимает с нее, наконец, последнюю одежду.

Когда Иштар спустилась в ад, Аллат увидела ее и обошлась с ней высокомерно, а Иштар наговорила ей оскорбительных слов. Чтобы наказать ее, Аллат призвала Намтара, демона чумы, своего вестника смерти, и передала ему мятежницу:

«Возьми-ка, Намтар, Иштар и уведи ее с глаз моих. Шестьдесят раз порази ее недугом, влей ей болезнь глаз в глаза, болезнь чрева в чрево, болезнь ног в ноги, болезнь сердца в сердце, болезнь головы в голову, в нее, в нее всю и в каждый член ей влей болезнь».

«И вот в то время, — излагает легенду Г. Масперо, — как она испытывала адские муки, природа оплакивала ее утрату: звери, люди, сами боги — все изнывало, и мир опустел бы, если бы не нашлось средства извлечь ее из могилы, куда она сошла.

Эа, верховный бог, царь вселенной, что один может нарушать законы, вложенные им в мирозданье, решил даровать ей то, за чем она отправилась во владения Аллат, животворящую воду, чтобы воскресить Таммуза. Эа в мудрости сердца своего сделал человека, он создал Ассусунамира, евнуха. «Ступай же, Ассусунамир, повернись лицом к воротам ада, вели отворить все семь ворот перед тобой, пусть увидит тебя Аллат и порадуется твоему появлению. Когда сердце ее успокоится и гнев уляжется, закляни ее именем великих богов, потом отверни голову и ступай к убежищам грозных ветров, где замкнут родник чистой воды, и дай испить его воды Иштар».

Намтар пошел и ударил в прочно построенный дворец, взломал порог, вызвал духов земли и посадил их на золотой трон, потом окропил водой Иштар и повел ее к свету.

Он вернул ей одежды и украшения, переходя от ворот к воротам: когда она возвратилась к входу, он объявил ей, что отныне жизнь ее мужа принадлежит ей.

«Если Аллат, — сказал он, — не дала тебе еще того, за что ты так жестоко поплатилась, вернись к ней за Таммузом, супругом твоей молодости. Омой его животворящей водой, умасти его драгоценными благовониями, облеки его в пурпурную одежду!»

Оживление Таммуза символизирует пробуждение природы, наступление весны. Жители Ассирии и Вавилонии объясняли весну воскресением Таммуза.

Наряду с мифом об Иштар выдающееся место в мифологии занимает эпос о Гильгамеше. Многие исследователи-ассириологи посвятили тысячи страниц этому эпосу. Рожденный в семье царя, Гильгамеш должен был унаследовать престол отца в Уруке. Но, еще будучи младенцем, уже стал изгнанником, так как враги свергли отца с царского престола. Выросший вдали от родных мест, Гильгамеш занимался охотой. Однажды ему приснился сон, который он открыл своей матери. Вот как описывает все приключения Гильгамеша Г. Масперо.

«Одно сновидение увидал я во время сна: казалось мне, что звезды небесные падают с неба мне на спину, спускаясь с неба на меня. И вот, пока я смотрел, вдруг замер в неподвижности и увидел я существо, ставшее передо мной, — существо, чей лик был ужасен, и острые, как львиные когти, были когти его».

Во сне он побеждает чудовище.

В Древней Ассирии каждому сну находили свое толкование. В поисках истолкователя своего сна Гильгамеш узнает об Эабани. Лицо и грудь человека, ноги и хвост быка, на голове рога — это чудовище Эабани, мудрость которого не имела себе равных, жило в горах.

«Он пасется вместе с газелями по ночам, — читаем мы у Г. Масперо, — он укрывается днем вместе с полевыми животными, и сердце его радуется гадам, что водятся в воде».

Гильгамеш пустился на хитрость. Он послал двух красивых женщин — Хакирту и Упасамру. Увидев красавиц, Эабани вышел из пещеры и, сидя у ног Хакирту, слушал ее пение. «Хакирта сказала ему: «Эабани, славный, богоподобный, зачем выбираешь ты себе товарищей среди зверей пустыни? Я желаю, чтобы ты последовал за мной в Урук, в храм Элли-Тардуси, обитель Ану и Иштар, жилище Гильгамеша, могучего великана, что возносится как бык над вождями».

С ее словами исчезла мудрость чудовища. Плененный ее красотой, пением и словами, Эабани пошел за ней в Урук разгадывать сон, и предсказал победу над врагами, и стал слугой Гильгамеша.

Гильгамеш выступил в поход. Первой жертвой его возмездия стал Хумбаба, свергнувший отца с престола Урука. Хумбабу «он убил: оружие его он возложил себе на плечи, он раздел его и облекся в знаки его царского достоинства, он отрезал ему голову и возложил на себя его диадему и корону, Гильгамеш украсил себя короной и увенчался диадемой».

Увидев Гильгамеша, Иштар, богиня Урука, обратилась к нему: «Послушай меня, Гильгамеш, и будь мне мужем. Я буду тебе виноградной лозой, а ты шестом, к которому меня привязывают, ты будешь моим мужем, а я буду твоей женой. Я дам тебе колесницу из хрусталя и золота, где дышло золотое и украшения стеклянные, чтобы ежедневно впрягать в нее твоих могучих коней.

Войди в наш дом под сенью кедров, и, когда взойдешь ты в дом наш, Евфрат будет целовать тебе ноги, перед тобой падут ниц цари, вельможи и князья, и принесут они тебе дары гор и равнин. В твоих загонах овцы будут приносить только близнецов, в твоих конюшнях мул будет сам приходить за ношей; твои кони всегда будут мчать колесницу твою вскачь, и вол твой не будет знать себе соперника».

Но Гильгамеш отвергает Иштар, напоминая ей о преждевременной смерти всех ее мужей.

Иштар просит своего отца Ану отомстить Гильгамешу: «Отец, сотвори божественного быка и пусти его на Гильгамеша».

Далее описывается битва божественного быка с Эабани.

Гильгамеш «собрал еще триста героев, чтобы заменить Эабани в случае, если он будет убит, и выстроил он их в два ряда для битвы и в один ряд, чтобы выдержать натиск священного быка. На них наставил бык свои рога, но Эабани сломил его силу, пронзил тело быка, схватил его и воткнул ему в загривок кинжал. Эабани сказал герою Гильгамешу: «Друг, нам повезло, и мы уничтожили недруга, но, друг, подумай о последствиях и опасайся могущества Иштар».

Иштар взошла на стены Урука и прокляла Гильгамеша. Но Эабани разрезал быка на части и бросил их перед ней: «Вот ответ на твое проклятие, я принимаю его, и так же, как я слышал его от тебя, я обращаю его против тебя». Иштар, желая отомстить, насылает болезни на Гильгамеша.

Боги сжалились над Гильгамешем и открыли ему во сне путь к спасению. Ему нужно найти предсказателя Хасисадра, что обитает в таинственных садах по ту сторону Евфрата.

Гильгамеш отправляется в путь, но теряет дорогу, а Эабани погибает. После долгих странствований Гильгамеш оказался и горах Массис. Здесь он встретил людей-скорпионов, которые познакомили его с рыбаком Урбелом. Они построили лодку и через шесть недель прибыли к месту, где жил Хасисадра. Хасисадра рассказывает Гильгамешу историю потопа и предсказывает ему бессмертие.

Поэма о Гильгамеше написана на 12 глиняных табличках. На одиннадцатой изложена история потопа, которая появилась у ассирийцев и вавилонян на десятки сотен лет раньше, чем библейский рассказ о всемирном потопе.

Как повествует табличка, Гильгамеш однажды встретил своего предка Утнапиштима (он же Хасисадра), который рассказал о том, что боги решили разрушить город Шуруппак и посоветовали построить корабль для семьи, слуг, животных и ремесленников.

Когда корабль был готов, начались сильная буря и дождь, которые продолжались семь суток. Все погибли. Только Утнапиштим и все, кто были с ним, остались в живых. Их ковчег пристал к горе Насир, когда прекратился дождь. Прошло еще шесть дней после потопа, Утнапиштим выпустил голубя, который вскоре вернулся обратно, не найдя земной тверди. Безрезультатными были попытки и ласточки. Тогда был пущен ворон, который нашел землю. И тогда Утнапиштим вышел из ковчега на гору Насир (сейчас она называется Арарат), что лежит к востоку от реки Тигр, и принес жертву богам. За это они сделали его бессмертным.

Если сравнить этот рассказ с Книгой Бытия из Ветхого завета, то мы убедимся, что имеем дело с литературной обработкой древнего вавилонского мифа, слегка видоизмененного.

Другой легендой является легенда о царице Семирамиде, чье имя связано с одним из семи чудес света — висячими садами. Семирамида — Шаммурамат — историческое лицо, жена ассирийского царя Шамшиадада V и мать Ададнирари III. В годы его младенчества правила Ассирией, вела войны против Мидии и Урарту. Предание приписывает ей военные успехи, а также строительство канала у озера Ван.

Легенда гласит, что у царя Нина был храбрый воевода Оанн. Женой этого воеводы была прекрасная Семирамида — дочь богини Деркето. По преданию, Семирамида росла и воспитывалась в стае голубей в пустыне, недалеко от святилища богини в Аскалоне.

Однажды ее увидели пастухи и отдали Симмасу — смотрителю царских стад. Симмас воспитывал Семирамиду как свою дочь. Шли годы. Царский воевода Оанн увидел девушку и женился на ней.

Семирамида поражала всех не только своей красотой, но умом и отвагой. Она очаровала царя, который отнял ее у Оанна. Царский воевода лишил себя жизни, а Семирамида стала царицей. После смерти мужа она стала наследницей престола, хотя у них был сын Ниний. Теперь проявились ее способности не только в военном деле, но и в мирном управлении государством. Она построила царский город Вавилон с висячими садами, мощными стенами и башнями, с чудным мостом через Евфрат и дивным храмом Бэлу. Еще велела пробить все семь гряд Загросской цепи, чтобы проложить удобную дорогу в Мидию, где она тоже построила столицу Экбатану с прекрасным царским двором. Вода проведена туда через туннель из далеких горных озер. Есть в тех горах высокая, почти отвесная скала с тремя вершинами, недалеко от города Бехистуна. Семирамида приказала выдолбить на скале изображение ее и ста ее телохранителей. Ее военные походы затмили смелостью и блестящей тактикой подвиги царя, ее знаменитого супруга. Она не только покорила Египет, Эфиопию и часть Ливии, но задумала поход против Индии и сама выступила со своей ратью. Она дошла до реки Инда и перекинула через нее мост для переправы на ту сторону. Но тут ее встретила индусская армия, и, потерпев жестокое поражение, царица отступила с большим уроном. Двор Семирамиды блистал великолепием. Ее сыну Нинию наскучила его бесславная жизнь, и он организовал против нее заговор. Царица вспомнила старинную легенду, в которой говорилось, что если сын восстанет против матери, то она будет призвана к бессмертным богам, а люди воздадут ей божеские почести. И она решила добровольно передать сыну власть и потребовала, чтобы все воеводы и сановники присягали сыну в верности. Сама Семирамида превратилась в голубку и улетела из дворца со стаей голубей. С того времени ассирийцы стали почитать ее богиней, и голубь стал для них священной птицей.


Сотворение мира и людей

В незапамятные времена, когда еще не было ни земли, ни небес, когда суша еще не отделялась от воды и в бесконечном океане, заполнявшем всю вселенную, не появилось ни одного островка, существовали два страшных чудовища: праотец Апсу и праматерь Тиамат. В те же незапамятные времена возник порожденный ими свирепый Мумму, носившийся в предвечном хаосе.

Постепенно в бесформенных недрах водной стихии стали зарождаться семена жизни и принимать облик богов. Появились Лахму и Лахаму, Аншар и Кишар, Ану, Энлиль и Эа.

Первые боги пытались отделить влагу от тверди и воздух от огня и указать путь бесформенным стихиям. Апсу и Тиамат были недовольны деяниями порожденных ими богов. Им не хотелось лишаться былого покоя, и порешили они истребить богов. Осуществить свой злодейский замысел поручили они своему верному слуге Мумму. Но мудрейший из богов Эа разведал обо всем и решил защищаться. Хитрыми заклинаниями усыпил он Апсу, разрубил его тело на части и рассеял их в бесконечном водном пространстве, а коварного Мумму он связал и лишил волшебной силы. На краю предвечного океана воздвиг Эа свой великий дом. Он призвал огненного бога Аншара с четырьмя глазами и четырьмя ушами и поставил его на страже своих владений.

В дикую ярость пришла Тиамат, увидев, как хаос во вселенной сменяется порядком и стихии начинают отделяться друг от друга. И решила она погубить всех богов и вновь смешать воедино твердь и влагу, воздух и огонь. И создала она одиннадцать свирепых чудовищ: змей с острыми жалами и крылатых драконов с беспощадными зубами, полулюдей-полускорпионов, человекорыб и диких псов, сокрушающих все своими могучими челюстями. Тела этих чудовищ были налиты ядом вместо крови, и во главе их поставила Тиамат самого жестокого и самого неумолимого из своих слуг — Кингу. Скрижали судьбы она возложила ему на грудь, провозгласив его своим супругом, и дела всей вселенной отдала в его руки. В царских одеждах, с мечом в руках во главе полчища чудовищ выступил Кингу. Никто из богов не отважился взглянуть ему в лицо, боясь погибнуть от трепета.

И собрались боги в чертоге праотца Аншара и стали решать, кто из них пойдет в бой против Тиамат и ее нового супруга Кингу. Ни праотец Аншар, ни могучий Ану, ни мудрый Эа не решались выступить против сил хаоса и мрака. Тогда младший из богов, Мардук, объявил, что он согласен выступить против беспощадных врагов и спасти своих собратьев-богов от гибели. Но за это боги должны признать его своим царем и никогда не вступать с ним в спор.

И вот семь величайших богов, вершащих судьбы мира, стали обсуждать на своем собрании все, что предложил им Мардук. Рассевшись в чертоге, боги стали пировать. Они ели белый хлеб и пили сладкое вино. Их сердца развеселились, и без сожаленья отказались они от своей верховной власти в надежде спастись от страшных врагов.

«Ты будешь нашим царем, — объявили они Мардуку, — в твоей власти будет возвышать того, кого ты полюбишь, и унижать того, кто будет тебе неугоден, и решений твоих никто не посмеет отменить. Спаси нас от страшной Тиамат и ее безжалостного супруга Кингу, и мы будем служить тебе и слушаться тебя. Скипетр, трон и господство отдаем мы тебе!»

Приняв верховную власть из рук богов. Мардук не стал медлить. Он вооружился мечом и копьем, привесил к поясу лук и колчан, взял в руки огромную сеть и вскочил в колесницу, запряженную четырьмя конями, зубы которых были напоены ядом.

Восемь ветров, дующих в разные стороны, послушно окружили его, и каждое его движенье рождало молнии. Увидал его Кингу и устрашился, и разбежались в разные стороны чудовища, созданные Тиамат. Но сама Тиамат не испугалась. Яростной бранью встретила она Мардука. Из уст ее вырвались проклятия, и от дикой ненависти тряслись ее недра.

Не смутился смелый Мардук. Он поднял руку и накинул на Тиамат свою хитросплетенную сеть. Тиамат раскрыла пасть, думая поглотить его вместе с колесницей. Но Мардук ловко отпрянул назад и вогнал в ее глотку восемь ветров, которые в одно мгновенье заполнили ее чрево. В ее внутренностях бушевала буря, раздирая на части ее сердце и печень. Она задыхалась и не могла вымолвить ни слова.

Мардук пронзил ее копьем и наступил ногой на ее безжизненное тело. Он вырезал мечом ее сердце, а огромное туловище разрубил пополам, как плоскую рыбу. Одной половиной тела он перекрыл верхние воды и отделил их от нижних вод. Создав сплошную стену, отделяющую небесный мир, он проделал в ней ворота, устроил запоры и поставил стражей, запретив им без своего разрешения выпускать дождевые воды, снег и град на землю. И поселился в небесных чертогах бог Ану.

Из другой половины тела Тиамат создал Мардук землю, имеющую вид полукруглой чаши, и опрокинул ее в нижние воды, заполнявшие царство премудрого Эа. По воле этого бога из недр земли били ключи, а соленая влага, омывавшая земное полушарие, прорывалась местами вперед и образовывала заливы и лагуны. Между небесным сводом и поверхностью земли в бесконечном пространстве, освобожденном от первобытных вод, бушевали по воле Мардука могучие ветры, те самые, что помогли ему разделить на две части тело Тиамат. Небесный свод украсил Мардук двенадцатью великими созвездиями, определив для каждого из них две тысячи лет. Первую двойную тысячу лет поручил он стоять на страже Близнецам, на смену им должен был прийти небесный Телец, а тем временем Овен дожидался своей очереди.

И призвал Мардук Сина и Шамаша и поделил между ними сутки. Отец Син надел на голову бледно-желтую тиару, светящуюся волшебным светом, и восходил на небо каждую ночь. Семь дней его тиару трудно было разглядеть, через неделю отчетливо становилась видна половина тиары, потом другая половина, а к концу месяца вся тиара загоралась невиданным блеском.

Каждое утро Син удалялся в свои небесные ворота, и на смену ему на восточном горизонте подымался его божественный сын Шамаш и правил вторую половину суток, разгоняя сумерки и устрашая злодеев и нечестивцев.

Поверхность земли была сперва пустой и хаотичной. И повелел Мардук прорасти травам на лугах, и насадил он леса по склонам гор и тростники в болотах и лагунах. И населил Мардук горы и долины разными зверями, а праотец Ану пустил с неба пернатых, и они стали вить гнезда на ветвях деревьев и в расселинах скал; премудрый же Эа направил по морским волнам и по течению бесчисленных рыб.

Земля оживилась и наполнилась радостным шумом, но Мардуку этого казалось мало. Он задумал великое дело: захотел он создать существа, напоминающие богов своим обликом и своим разумом. Он зарезал свирепого Кингу, супруга побежденной Тиамат, смешал его кровь с глиной и вылепил первых людей. Во всем они уподоблялись богам, но были слабее их, и время жизни их было ограничено. Состарившись, они должны были спускаться навсегда в страну без возврата, в мрачный подземный мир, оставив на земле детей и внуков для служения бессмертным богам.


Золотой век и его крушение

Давным-давно, много столетий назад, на земле царили мир и согласие. Не было жалящих змей, не появлялись ядовитые скорпионы. Только быки и ослы бродили по степям, только овцы и козы резвились на лугах, не опасаясь хищников. Они спокойно щипали траву, не нуждаясь в защите пастыря, ибо нигде не встречали ни свирепого льва, ни хищного волка, ни жадной гиены, ни дикой собаки.

Все люди говорили на одном языке и жили в мире друг с другом. Не было страха и зависти. Ни один человек не соперничал с другим за власть и богатство. Никто не нападал на соседа и не проливал его крови. Великий Шумер, страна божественных законов, и соседние с ним земли Шубур, Хамази, Ури, и лежащая далеко на западе страна Марту жили в мире и согласии, не враждуя друг с другом. Люди имели в изобилии пищу и одежду, достававшиеся им без труда и усилий. Богиня Ашнан выращивала для них зерно, бог Лахар доставлял им ягнят и козлят, а великая мастерица Утту ткала для них белоснежные теплые шерстяные ткани. Люди жили в довольстве и изобилии, производили потомство, воздвигали дома и башни и согласным хором, на едином языке славили своего властелина, старейшину богов Энлиля.

Но вот поднялся из своей бездны бог мудрости Энки, взглянул на людей и увидел, что их стишком много и стали они чрезмерно сильными и рослыми и чересчур умелыми и деятельными. Устрашился мудрейший из богов и сказал Энлилю: «Берегись, мой брат. Число людей, подвластных тебе, умножается, и они превращаются в могучих исполинов. Они становятся хитроумными и деятельными, воздвигают города и башни. Смотри, как бы они не сравнялись с нами».

Устрашился могучий Энлиль испросил Энки: «Не лучше ли нам уничтожить человеческий род, не следует ли вновь превратить людей в комья глины, из которой ты их вылепил?» — «Нет, не годится делать так, — ответил Энки. — Люди нужны нам, чтобы наполнять наши храмы жертвенными дарами. Но надо уменьшить их число, помешать их гордым замыслам, надо подавить их бедствиями, запугать их, чтобы не смели они считать себя равными богам!» — «Как это сделать?» — спросил Энлиль, и ответил ему премудрый Энки: «Создадим хищных зверей, чтобы они уничтожали людей и убавляли их число. Пошлем на землю зной и жадную саранчу, чтобы наступил голод и уменьшилось количество смертных на земле. Вооружим против людей свирепого Ирру; пусть поразит он человечество шестьюдесятью болезнями, людей останется мало, и легко их будет пересчитать. Поссорим людей друг с другом, пусть брат поразит брата и сосед соседа, пусть племя восстанет против племени и народ против народа, и тогда людей станет меньше, они смирятся и будут трепетать перед нами».

И послушался Энлиль совета Энки и наслал на землю диких зверей: львов и волков, гиен и шакалов и многих других. Царем над всеми четвероногими он поставил самою свирепого из хищников — льва. Он наделил властителя животных необычайной силой. Без всякого труда, одним движением своих могучих лап пригибал царь к земле могучих быков, и те склонялись к его ногам, как телята. Когда лев восседал на своем троне, ослы и козы окружали его и услаждали его слух игрой на арфах и флейтах. Робкие олени и грозные вепри трепетали перед своим владыкой. Каждый день верные слуги резали и жарили для него нескольких подданных.

Число животных уменьшалось с каждым днем от нападений хищников. Собаки не могли охранить стада от царя зверей и его слуг. Дикие звери стали столь дерзкими, что нападали даже на одиноких путников, проходящих по дорогам. Не довольствуясь этим, Энки наслал на поля тучи саранчи, и она уничтожила посевы, а бог Уту сжигал ростки злаков своими беспощадными лучами. На земле наступил голод, и родители стали пожирать своих детей.

И все-таки богу Энки и богу Энлилю казалось, что людей еще слишком много. Боги наслали на людей Ирру, и многие тысячи мужчин и женщин, старцев и детей падали под его стрелами. Целые города пустели, и дома переполнялись трупами. Ни одни врач, ни один заклинатель не мог исцелить заболевших. Но и этого показалось мало для Энки и Энлиля, и они решили вооружить людей друг против друга. Они разделили народы, и каждый стал говорить на своем языке. Между странами начались войны. Народы, жившие прежде в мире, теперь нападали друг на друга, разоряли города и деревни, угоняли в плен женщин и детей. А затем и внутри племени начались распри. Тот, кто прежде никогда не держал в руках оружия, обнажил кинжал против своего собрата и соседа. Тот, кто никогда не спорил, стал натягивать лук и пускать стрелы в своих единоплеменников. Свирепый бог Ирра вооружил бедняков против богатых и униженных против господ. Они стали поджигать храмы и метать огонь во дворцы. Они поднялись против наместников царя и против самого царя. Сам Энлиль испугался, когда увидел, как далеко зашла вражда среди людей, и решил остановить чересчур ревностного Ирру.

«О могучий Ирра! — воскликнул он. — Ты убиваешь больше людей, чем следует, ты казнишь не только грешника, но и праведного, ты караешь одинаково и сильного и слабого, и богатого и бедного, и простого человека и царского наместника, и даже самого царя. Остановись и не истребляй людей до конца». И вот по приказу Энлиля Ирра прекратил истребление человеческого рода.

Но людей осталось мало, они смирились и уже не смели соперничать с богами. А если кто-либо из них пытался достичь невозможного и проникнуть в тайны богов, бессмертные безжалостно смиряли его.

Могучий Этана тщетно пытался овладеть воздушным простором и взлететь на четырнадцатое небо. Смелый Адапа, победивший южный ветер, преграждавший ему путь в далекие заморские страны, не мог сравняться с богами и умер подобно обыкновенным людям. Даже сам Гильгамеш, про которого говорили, что он на две трети бог и лишь на одну треть человек, оказался не в силах добиться вечной жизни.

Боги боялись усиления человеческого рода и каждый раз, когда он разрастался, уменьшали его численность, и всякого героя, который слишком выдавался своей силой и мудростью, безжалостно подавляли.

Так окончился золотой век, и на смену ему пришел серебряный. Новые поколения людей должны были трудиться в поте лица своего и бороться с бесчисленными хищниками. Боги ревниво следили за тем, чтобы никто из людей не выделялся своей силой, и всякого смельчака, который отваживался сравняться с ними, безжалостно смиряли.

Когда людей стало много и богам показалось, что они очень могущественны, боги наслали на землю потоп. Все города и селения на земле были уничтожены, и только один человек, мудрый и благочестивый Зиусудра, спасся от волн всемирного потопа со всей своей семьей. Он и положил начало новому поколению людей.


Райская жизнь на острове Дильмун

Далеко на юге, посреди Нижнего моря, откуда по утрам подымается лучезарный Уту, в безбрежных владениях премудрого Энки поднялся из волн остров Дильмун. Это был счастливый уголок земли. Никогда не сгущались над ним тучи, чистый прозрачный воздух едва колыхался, и лишь отдаленный прибой морских волн нарушал тишину. Но земля острова была сухой и безжизненной. Тогда решил премудрый Энки оживить белые скалы и песчаные холмы и превратить их в цветущий сад. Он повелел богу Уту извлечь свежие прохладные воды из земных недр. Уту послушно пронзил своими лучами грудь матери-земли Нинхурсаг, как охотник пронзает своими стрелами вымя дикой коровы. И вот могучие скалы раскололись, песчаные дюны расступились, и из трещин хлынули струи чистой воды, оросившей весь остров. Увлажненная почва покрылась лугами, и повсюду поднялись деревья и кустарники, образовавшие тенистые рощи. И создал бог Энки многочисленных животных, бродивших по степям и лесам, и целые стаи птиц, прятавшихся в расселинах скал и гнездившихся в ветвях.

В этой прекрасной стране царили мир и тишина. Не было слышно карканья ворона. Большие и малые птицы пели и ворковали. Лев никого не убивал. Он ел траву, как вол. Волк не хватал беспомощного ягненка. Дикая собака не преследовала козлят. Робкий голубь не опускал в страхе свою голову перед коршуном. Райский остров был населен племенем бессмертных. Внешним видом напоминали они людей, но обладали вечной жизнью. Они не знали, что такое болезнь и дряхлость. Среди них не было ни одной вдовы и ни одного вдовца. Они не знали, что такое головная боль и глазные болезни. Женщина достигала преклонного возраста, но оставалась юной и свежей. Мужчина становился все старше и старше, но не чувствовал себя стариком. Девушки не знали, что такое очищения каждый месяц, женщины не знали, что такое родовые муки.

Ни один обитатель Дильмуна не пересекал реки, обтекающей подземный мир. Ни один жрец не ходил вокруг покойника, оплакивая его, ни один певец не возглашал жалобных песен по умершим у стен города, населенного племенем бессмертных. Бог Энки радостно наблюдал счастливую жизнь своих подданных. Он лежал на своем ложе из тростника в тихой лагуне на дальнем берегу Дильмуна, и райский остров простирался перед его глазами.

Богиня-мать Нинхурсаг родила, не изведав родовых мук, восемь кудрявых красавиц дочерей, и они превратились в прекрасные кусты, покрытые благоухающими цветами и крупными плодами, налитыми сладким соком. Взглянул на них Энки и пожелал отведать их сладость. Он послал своего вестника Исимуда и велел ему принести чудесные растения — порождение великой матери-земли. Верный Исимуд без колебания выполнил приказ своего господина. Он безжалостно вырвал трепещущие растения вместе с цветами и плодами и доставил их своему господину, и мудрейший из богов сам насытился ими и предложил отведать вкусное блюдо другим богам.

Разгневалась богиня-мать Нинхурсаг, увидев, как поедают боги плоть ее любимых дочерей, и прокляла бога Энки смертельным проклятием. Она призывала на его голову беды и муки и, произнеся самые страшные заклинания, от которых нет спасения, удалилась от взоров богов и людей и стала невидимой для всего сущего.

Проклятие Нинхурсаг достигло своей цели. Тяжело захворал премудрый Энки. Плоть и кровь съеденных им плодов проникли смертельным ядом во все его члены. Руки и ноги бога распухли и окоченели. Страшная боль раздирала его внутренности. Изнывая от бесконечных мучений, упал он на землю, обливаясь слезами и испуская вопли.

Сильно горевали боги, гляди на поверженного Энки, но ничем не могли ему помочь. Даже сам старейшина земли и воздушного пространства, божественный властитель Энлиль был не в силах утолить нестерпимую боль, мучившую его брата. Только Нинхурсаг, наславшая на Энки восемь болезней, могла исцелить его. Но где ее искать? Она скрылась из виду. И вдруг открылся путь к спасению. Самым хитрым из полевых зверей была лисица. Узнав, что все живое на небе, в воздухе и на земле охвачено скорбью, что все твари тоскуют при виде мучений мудрого бога бездны, явилась она в совет великих богов и сказала: «Я знаю, где скрылась божественная мать Нинхурсаг. Я могу найти ее, если вы обещаете меня наградить».

Радостно согласились боги принять услуги хитрого зверя, и лисица пустилась в путь. Она проникла в глубокие расселины земли и вывела оттуда божественную Нинхурсаг. Уступая мольбам богов, села старейшая из богинь около неподвижного тела Энки и громким голосом призвала восемь богов врачевания. И те явились из недр земли, из своих таинственных жилищ.

Восемь членов божественного тела страдали, и каждый из восьми богов, исцеляющих болезни, прикоснулся к одному из страждущих членов. Тогда поднялся Энки, живой и здоровый, и радовались боги его чудесному спасению, и ликовали небо и земля, и водная бездна, и все обитатели вселенной.


Богиня Инанна и ее женихи

Самой могучей и самой прекрасной среди богинь была Инанна, любимая дочь светлого Наннара и его супруги Нингаль. Чертог Инанны располагался на самом краю неба, откуда выезжал на своей колеснице каждое утро ее брат Уту. Сама Инанна сияла на небе яркой планетой, но нередко опускалась на землю, и от ее прикосновения почва покрывалась зеленеющей травой и цветами. Полюбили прекрасную Инанну добрые кормильцы богов и людей — божественный пастух Думузи и божественный земледелец Энкимду. Оба они приходили свататься к прелестной богине-деве, но она колебалась и не знала, кого из них предпочесть. Ее брат, могучий небесный герой, сверкающий своим огненным лицом Уту, уговаривал ее склониться к мольбам кроткого Думузи.

«О моя сестра! — говорил он. — Становись женою божественного пастуха. Он будет поить тебя свежим овечьим молоком, и его ладони, которыми он обнимет твой стройный стан, будут чистыми к белыми, как сливки, что он станет тебе приносить». Но упрямая богиня долго не слушалась брата.

«Мне не люб твой пастух, — отвечала она. — Я не хочу носить тонкие ткани из овечьей шерсти, в которые он мечтает одеть меня. Мне гораздо милее земледелец Энкимду, покрывающий землю буйной зеленью, выращивающий спелые колосья!»

И вот пришел к Инанне сам божественный пастух Думузи и стал ее убеждать: «Чем я хуже земледельца Энкимду? Неужели он лучше, чем я, он — владелец канав и каналов, хозяин мотыг и плугов? Правда, он обещает тебе белоснежное полотно, но зато у меня много белых овец. Он сулит тебе темные ткани, но у меня есть овцы с черной шерстью. Он делает из ячменя опьяняющее душу пиво, но молоко моих овец вкуснее и полезнее. Он предлагает тебе насыщающий тело хлеб и выращенные им бобы, а я приготовлю тебе лучшие сорта сыра, вкус которых приятнее меда».

Сладкими речами склонил он сердце богини, и она пригласила его прийти на другой день в дом ее божественной матери Нингаль, чтобы та решила их судьбу.

Весело гулял весь вечер юный жених по берегу реки. И вдруг повстречал он своего соперника Энкимду. Смело двинулся он к нему и задорно крикнул: «Я не уступлю тебе прекрасную Инанну, о хозяин мутных каналов и грязных канав, я буду биться с тобой за обладание моей невестой!»

Но добродушный Энкимду ответил ему: «О пастух овец, юный Думузи! Зачем нам сражаться? Если Инанна предпочла тебя, то владей ею. Мы станем добрыми друзьями, и ты не пожалеешь об этом. Твои овцы будут щипать траву на моих лугах. Твои козлята и ягнята будут пить воду из моих каналов. На полях Урука я выращу для них зерно. Как свадебный дар я принесу тебе и Инанне пшеницу, бобы и чечевицу!»

Радостно согласился Думузи на примирение с Энкимду, и оба соперника стали друзьями.

На другой день пришел Думузи в дом богини Нингаль и постучал в ее дверь. Выглянула богиня-мать и увидела, что тело жениха белее овечьего молока и сливки капают с его рук. И сказала она дочери: «Скорее умойся и оденься получше, твой жених пришел за тобой!»

Послушалась Инанна совета матери и пошла в бассейн, вымылась там и оделась в самые чистые ткани, украсила себя драгоценными каменьями, а радостный Думузи терпеливо дожидался за дверью. И открыла она ему дверь, и обняла его, и согласилась стать его супругой.


Подвиги бога Нинурты

В подземной стране Кур обитало страшное чудовище, крылатый дракон Асаг. Часто выходил он из преисподней и вихрем носился по земле, распространяя недуги и немощи, отравляя воздух своим тлетворным дыханием.

Долгое время боги не решались выступить против свирепого дракона. Даже самый смелый из богов, повелитель южного ветра Нинурта, сын Энлиля, опасался вступать в бой с чудовищем. И вот однажды божественное копье Нинурты по имени Шарур заговорило человеческим голосом и обратилось к своему хозяину: «О великий Нинурта! Неужели ты боишься подземного демона, насылающего на землю бедствия и скорбь?»

Устыдился Нинурта и ринулся в бой против Асага, но тот взглянул на него своими страшными, мертвящими глазами, и великий бог смутился и умчался прочь, подобно птице.

Вновь обратился Шарур к своему господину: «Не бойся и не страшись. Метни меня в свирепого дракона, и я уничтожу его».

Ободрился Нинурта, вернулся на поле битвы и, не раздумывая, метнул во врага свое копье, божественного Шарура. И тот пронзил Асага насквозь, и свалился дракон обратно в Кур.

Но тут произошло самое ужасное. Из распоротого плеча дракона хлынули горько-соленые воды и стали заполнять реки, озера, впадины и овраги. Не осталось на земле свежей воды. Люди и животные страдали от жажды, нечем было орошать поля и сады.

«Жесток был голод, ничего не произрастало. В малых реках не осталось ни капли для омовения рук. Воды не подымались ввысь. Поля не орошались. Никто не копал канавы. Во всех странах исчезла свежая зелень, только соринки произрастали повсюду. Тогда божественный владыка направил свой высокий ум ко благу. Нинурта, сын Энлиля, взялся за великое дело».

Он стал хватать камни, нагроможденные у входа в Кур, и швырять их в Тигр. Добрые камни послушно ложились на указанные места и преграждали путь гнилым, горько-соленым водам. Нинурта благословил эти камни и дружественных демонов, обитавших в них. В то же время злые камни отлетали прочь и разрушали все вокруг, и Нинурта проклял эти камни и таящихся в них враждебных духов, верных слуг побежденного чудовища Асага.

Наступило половодье, и свежие прохладные воды Тигра хлынули на поля. «И вот все живущее на земле радовалось Нинурте, царю страны. Поля в изобилии произвели зерно, виноградники и сады — фрукты. Плоды земные громоздились в амбарах подобно холмам. Владыка удалил скорбь с лица земли, он вселил ликование в сердца богов».

Мать Нинурты, великая Нинмах, не могла уснуть в своей спальне. Она беспокоилась о судьбе своего отважного и мудрого сына, и волнение охватило ее. Выглянув из окна своего чертога, увидела она, что мир преобразился благодаря деяниям ее сына. И она приветствовала его громким голосом и просила разрешения прийти к нему. И он взглянул на нее своими полными жизни глазами и промолвил: «О госпожа, ты захотела прийти в Кур, ты решилась ради меня вступить во враждебную страну, не испугавшись ужасной битвы. Поэтому я назову холм, нагроможденный мной, Хурсаг и сделаю тебя его царицей». И благословил Нинурта Хурсаг, и холм произрастил полезные травы и стал доставлять в изобилии вино и мед. И золото, и серебро, и медь таились в его недрах, а его склоны давали пищу скоту.


Легенда об Адапе

В те дни, когда премудрый Эа создал первых людей, он расселил их в пяти городах: Эриду и Бад-Тибире, Лараке и Сиппаре и Шуруппаке. В Ниппуре в те далекие времена жили только боги, а остальные города были построены гораздо позднее, уже после всемирного потопа.

Самым крупным из допотопных городов был Эриду, расположенный на берегу Нижнего моря. Отсюда появлялся сам Эа и навещал свой храм. Первые люди были слабыми и неразумными. Они не умели еще обрабатывать землю и бороздить воду своими ладьями, не знали еще искусств и ремесел. Великую и непроходимую грань проложили боги между собой и человеческим родом. Но премудрый Эа сжалился над людьми и создал великого мужа, стоящего на разделительной грани, похожего на человека и в то же время подобного богам. Это был Адапа. Своим разумом и познаниями он не уступал ни одному богу. Его слово было мудрым, как слово самого отца богов, небесного Ану, он знал тайны всех миров и ведал их устройством. Одного лишь блага лишил его Эа: он не дал ему вечной жизни. Его мысль и воля были божественными, но участь его ожидала такая же, как и прочих. Адапа научил людей выращивать колосья, молоть зерна на глиняных жерновах и печь хлеб. Собственными руками пек он хлеб в доме пекарей в родном городе Эриду. Он сам замешивал тесто и ставил его в раскаленную печь, и многочисленные пекари учились у него. А потом Адапа собирал всех жителей Эриду, мужей и жен, юношей и дев, старцев и детей, и сам накрывал столы, и все до единого вкушали хлеб, и никто не лишался своей доли.

Адапа выдолбил из древесного ствола первую лодку, смастерил камышовое весло и отправился в открытое море ловить рыбу для своих сограждан. Улов был богат, и жители Эриду насытились неведомой прежде пищей.

Не раз с тех пор отмыкал Адапа запоры городских ворот и спускался к Пристани Новолунья, где ожидала его лодка. Вкусной морской рыбой снабжал он своих соплеменников. Но однажды случилось несчастье. Едва опустил Адапа свою удочку в зеркальную гладь спокойного моря, как налетел свирепый Южный ветер и опрокинул его ладью. Адапа погрузился в самую глубь моря, где был расположен подводный дворец его владыки и отца Эа. С трудом вынырнул Адапа и со злобой обратился к Южному ветру: «Почему ты преграждаешь путь моей лодке? Почему ты мешаешь мне плыть на далекий юг во имя блага моего города? Я уберу тебя с дороги и буду беспрепятственно плыть по просторам отца моего Эа!» С этими словами он ухватил врага за его крылья и безжалостно поломал их. Со стоном удалился Южный ветер в свое далекое жилище на самой окраине земли и семь дней лежал неподвижно, пока заживали его раны.

Великий бог неба Ану удивился, глядя сверху на безмолвную морскую гладь. Куда пропал Южный ветер? Почему он так долго не дует? Он призвал своего вестника Илобрата и велел ему узнать обо всем. Спустился Илобрат вниз и закричал громким голосом: «О великий Ану, отец богов. Южный ветер лежит израненный в своем доме. Дерзкий муж Адапа поломал ему крылья!»

В ярости вскочил Ану со своего небесного трона и закричал: «На помощь! Приведите мне немедленно Адапу, смертного сына бога Эа. Я сам буду судить его!»

Испугался премудрый Эа за судьбу своего чересчур смелого сына, призвал его и дал ему такие наставления: «Отправляйся на небо, на суд великого Ану. У великих ворот тебя встретят Таммуз и Гишзида. Они только что покинули землю, и никто еще не заметил их исчезновения. Оденься в темные траурные одежды и скажи им, что сердце твое охвачено тоской. Они будут тронуты твоей глубокой скорбью и заступятся за тебя. Когда достигнешь ты трона и предстанешь на суд великого Ану, будь осторожен и не вздумай ему довериться. Помни, что боги коварны, а дары их таят в себе гибель. Он предложит тебе отдохнуть, но ты не ложись. Помни, что сон подобен смерти. Он предложит тебе угощенье, но ты не ешь и не пей. Небесный хлеб для людей губителен, небесное питье станет для тебя водой смерти. Остальных даров отвергать ты не должен, прими их покорно и возьми с собой, а то разгневается великий Ану!»

Адапа точно исполнил все советы и указания своего отца Эа. В темных, траурных одеждах явился он к небесным вратам. Увидели его Таммуз и Гишзида и спросили: «Почему ты облекся в траур, о Адапа!» — «У нас на земле исчезли два великих божества, Таммуз и Гишзида, — ответил Адапа, — и я скорблю и не могу утешиться!»

Удивились Таммуз и Гишзида, что простой смертный знает великие тайны, и сердца их наполнились сочувствием при виде его глубокой скорби.

Подошел Адапа к трону небесного отца Ану. Грозно взглянул на него старейший из богов и спросил: «Как смел ты, смертный человек, поднять руку на бессмертного бога и сломать крылья Южному ветру?» Не смутился отважный Адапа и спокойно отвечал: «Мое сердце было разгневано. Южный ветер напал на меня, он опрокинул мою лодку, и я пошел ко дну. Справедливое негодование охватило меня, и я покарал обидчика». Таммуз и Гишзида приблизились к Ану и промолвили ему: «Он говорит правду, о великий отец, верь его слову, доброму слову!»

Великий Ану успокоился, и гнев его утих. С улыбкой взглянул он на бесстрашного смертного и решил испытать глубину его мудрости. «Ложись и отдохни!» — сказал он ему. Но Адапа помнил заветы Эа, он знал, что длительный сон может перейти в смерть, и спокойно ответил: «Я не устал, о владыка, я не хочу спать!» — «Тогда садись, — сказал Ану, — и побеседуем с тобой!» Адапа поклонился и выпрямился со словами: «Не смею я сидеть в присутствии богов!»

Поразился Ану ответу всезнающего мужа и сказал: «Зачем мой сын Эа дает жалкому, нечистому человеку мудрое сердце, зачем открывает ему тайны земли и неба и возносит его имя на небывалую высоту? Что же мне делать с человеком, обладающим божественными познаниями? Воистину, он достоин бессмертия!» И предложил он Адапе хлеб жизни и воду жизни, но герой помнил предостережения Эа, он боялся, что пища и питье богов будут для него смертоносны, и смиренно отказался от угощения небесного бога.

Увидел Ану, что Адапа не так мудр, как казалось прежде, и решил в последний раз испытать его. Он предложил ему чистую одежду и душистый елей. Обрадовался Адапа, сбросил с себя темное, траурное рубище, умастил свое тело небесным маслом и накинул на плечи белоснежное одеяние богов.

Взглянул на него Ану с глубоким сожалением и молвил. «Я ошибся в тебе, ты недостоин быть равным богам! Ты отказался от хлеба жизни и воды жизни и сам лишил себя бессмертия, которым я думал тебя наградить. Ты принял от меня чистые одежды и душистый елей, а для вечной жизни они не нужны. Только босой и нагой, молчаливый и бесстрастный может тихо и бесшумно войти в преисподнюю и выйти из нее обратно. Я считал тебя всезнающим и разумным и хотел приравнять тебя к богам. Почему ты отверг благо и предпочел зло?»

«Я выполнял то, что повелел мне мой отец Эа, — спокойно ответил Адапа. — Не может человек нарушать завет своего бога-покровителя!»

«Возьмите его и отведите обратно на землю. Не годится смертный для вечной жизни!» — с пренебрежением крикнул Ану своим небесным стражам и отвратил свой взор от Адапы.


Полет Этаны

В великом городе Кише, ставшем после всемирного потопа столицей Шумера, долгие годы правил могучий царь Этана. Боги наделили его великой силой и безграничной смелостью, но не дали ему одного — потомства. С печалью думал Этана о том, что после смерти люди забудут о нем, и не оставит он на земле своего подобия, и никто не будет приносить ему жертвы и повторять его имя, и никто не продолжит его незавершенных деяний. И обратился Этана к богу солнца Шамашу, и тот внял его мольбам и открыл великую тайну. Он сообщил ему, что на самом верхнем небе растет чудодейственная трава рождения, которая исцеляет бесплодных людей и дарует им бесчисленных потомков.

«Как добраться мне до верхнего неба?» — спросил Этана, и Шамаш ответил ему: «Спустись в глубокий ров и найди орла, ощипанного и истерзанного, со сломанными крыльями и с вырванными когтями. Этого орла я покарал когда-то за его злодейский поступок. Теперь кончается срок его наказания. Найди его, исцели, и он вознесет тебя на верхнее небо».

Этана сделал все по слову Шамаша. Он нашел в канаве больного, истерзанного орла и стал расспрашивать его о причине несчастья.

«Я сам погубил себя, — ответил орел. — Долгие годы жил я в гнезде, на вершине дерева, а у корней этого дерева обитала гадюка. Между нами было согласие, и мы не обижали друг друга. Но вот мое сердце замыслило зло, захотел я похитить и пожрать детенышей моего друга. Когда рассказал я о своем замысле моим орлятам, то самый маленький и самый мудрый птенчик стал меня предостерегать. «Не ешь, отец мой, детенышей змеи, — говорил он мне. — Великий Шамаш, справедливейший из богов, не потерпит твоего коварства, он накроет тебя своей сетью и безжалостно покарает». Я не послушал своего птенца, непреодолимая жадность охватила мое сердце, я схватил детенышей змеи и унес их в свое гнездо, растерзал их и накормил их плотью своих орлят. Змея вернулась домой и увидела, что маленьких змеек ее нет. Поняв все, она взмолилась Шамашу, справедливому богу, карающему злодеев. И повелел Шамаш, чтобы она отправилась в горы и разыскала мертвого буйвола, а затем спряталась в его утробе. Змея послушалась и нашла безжизненную тушу буйвола в далеких горах. Она проникла в его брюхо и устроила свой дом в его внутренностях.

Вскоре слетелись на мертвое тело небесные птицы и стали клевать мертвечину. Прилетел и я, ничего не зная, и устремился жадно к ребрам истерзанного буйвола. Тогда змея выползла из его чрева и набросилась на меня, обломала мои крылья, и ощипала мои перья, и вырвала мои когти. Я молил о пощаде, но она отвечала: «Если я сжалюсь над тобой, то ярость Шамаша обратится на меня!» И она бросила меня в ров, и я лежу здесь, изнемогая от голода и жажды».

Этана сжалился над орлом, накормил его, напоил свежей водой из родника, перевязал его раны и вылечил его. И сказал Этана орлу: «Помоги мне добраться до верхнего неба, до престола бога Ану, помоги мне добыть траву рождения, обрести обильное потомство и поднять высоко свое имя!»

«Хорошо, — ответил орел. — Я помогу тебе, мой друг, я доставлю тебя к престолу Ану. Прижмись грудью к моей спине, положи руки на мои крылья, и мы помчимся ввысь».

Этана прижался к орлу, сжав руками концы его крыльев, и орел полетел со своей тяжелой ношей. Они мчались уже целый час, и орел сказал Этане: «Посмотри вниз, какой стала земля?»

Взглянул Этана вниз и увидел, что земля стала словно горка, а море словцо колодец. Пролетели они другой час, и вновь взглянул Этана вниз: земля стала подобно жернову для размола зерна, а море подобно квашне, к которой замешивают тесто. Прошел третий час, и земля уподобилась пылинке, а великого моря не стало видно совсем.

Устрашился Этана и сказал орлу: «Я не хочу подниматься на небо, сдержи свой полет и возвращайся обратно!»

Орел повернул обратно и стал опускаться вниз, но силы оставили его, он упал на землю и разбился, и Этана расшибся вместе с ним.

Так и не удалось смертному овладеть воздушным пространством и достигнуть небесных чертогов Ану.


Прошли тысячелетия. В легендах Ассирии и Вавилонии, возвращенных к жизни, возрождена культура этих народов. Легенды продолжают жить.

Глава IX Боги, жрецы и храмы



Бог Ашшур повелевает, остальные должны подчиняться.

Многочисленные ассиро-вавилонские боги били заимствованы главным образом из шумерского пантеона, у народа, который жил в Древней Месопотамии до ассиро-вавилонян. Сонм богов был многочисленным. Один боги считались добрыми, другие злыми. К добрым богам относились Энлиль, Эа, Ану, Мардук, Набу, Шамаш и другие, к злым — Ирра, Тиамат и другие.

Боги отождествлялись с планетами, звездами, водой. Почти каждый город имел своего бога или богиню. Люди считали, что боги были повсюду, видели, слышали и знали все. Их нужно было задабривать, приносить им жертвы, и только тогда можно было рассчитывать на их благосклонность и помощь.

Старшим из богов считался Ану. Он отождествлялся с небом и был его властелином. Он отец богов. Он породил бога Бэла, а Бэл — Эа, бога мудрости и всех вод, богиню земли Бау. Ану был женат на богине по имени Нинту (госпожа), впоследствии названной Иштар.

Другим добрым богом был Энлиль. Он решал судьбы людей, заботился о плодородии земли, покровительствовал городам, растительности. Считали, что именно он изобрел мотыгу и плуг. Он был женат на богине Нинлиль. От их совместного брака родился бог луны Син, бог войны Нинурта (библейский Нимруд) и еще два сына — Забаба и Нингирсу. Старший сын, бог луны Син был женат на богине Нингал. От их брака родился бог солнца Шамаш — покровитель правосудия и справедливости.

Бог Эа — покровитель вод, бог мудрости. Его считали создателем письма, наук, искусств. Его жену звали Дамкина. Она родила ему сына, которого назвали Мардуком. Мардук стал главным богом города Вавилона. Его жену, богиню жизненной силы, олицетворение утренней зари и лучей солнца, звали Сарпанит. Богом растительности являлся Таммуз (истинное дитя) — ежегодно воскресающий и умирающий бог, символ вечно живой природы.

Богом погоды, ненастья, наводнений и бурь был Адад, а богом подземелья был Нергал. Он вел жестокую и беспощадную борьбу против богини подземелья Эрешкигаль. В результате этой борьбы победил Нергал. Женой Нергала была Аллату.

Богом земли был Бэл. Особенно его почитали в городе Ниппуре, куда приходили помолиться в его обитель — храм Э-кур. Бэл был женат на богине Бэллит. Археологи нашли его изображение во время одной из экспедиций. Он восседал на троне, а над головой был изображен серп луны.

В другом южновавилонском городе — Уруке поклонялись главным образом богу неба Ану. А жители города Эриду почитали бога Эа — бога вод, морей и океанов. В то же время эти и другие боги почитались в Вавилонии и Ассирии и не были только городскими богами. Например, могущественный бог Эа считался богом тайной мудрости, которую невозможно отыскать, так как она находится глубоко под землей, вдали от человеческих глаз, и оттуда может воздействовать на всю природу, пробуждая или усыпляя ее. Чтобы быть недосягаемым, чистым и непорочным, он построил себе дом мудрости в пучине океанских вод.

Бог Эа мог сообщать свои помыслы людям через их сны, он руководил всеми магами, выступал советником людей и всех богов. Он был всеобъемлющ. Он покровительствовал искусствам, наукам, ремеслам, культуре вообще. Он помогал и покровительствовал морякам и всем тем, кто находился в море. Чтобы бог постоянно помнил о них, они должны были преподносить ему жертвы и подарки. Такие подарки делали и простые мореходы, и ассирийские цари. Так, во время морского похода против мятежников, скрывшихся на островах Персидского залива (Южного моря), ассирийский царь Синахериб преподнес в жертву богу Эа рыбку из золота и золотой кораблик.

По убеждению ассирийцев и вавилонян, люди обязаны этому богу своей жизнью. Особо проявил себя бог Эа во время всемирного потопа. Это он спас Утнапиштима (библейского Ноя) от смерти.

К другим могущественным богам относились Син, Шамаш, Иштар. Место бога Сина находилось в северной части эклиптики, в Нибиру. Он покровительствовал оракулам. У него два рога (поэтому он носил название могучего быка) и свои солдаты в виде звезд. Бог Син (луна) и бог Шамаш (солнце) всегда идут друг за другом, так как они являются близкими родственниками. Бог Син — отец бога Шамаша. Шамаш своими поступками, как гласят легенды, заслужил любовь и уважение всех богов и людей. Он рассеивал мрак, приносил свет и радость. Все зависит от него. Если он захочет, то по его желанию восторжествует справедливость на земле — ведь он верховный судья. У него двое детей: Кетту (право) и Мешару (справедливость). Его боятся воры, ночные грабители, колдуны, так как он своим ярким и мощным светом наводит на них страх и ужас. Слабые находят у него поддержку, больные — здоровье, путники — облегчение в пути.

На цилиндрах и печатях, найденных археологами, бог Шамаш изображен с пальмовой ветвью в руке, рядом с ним супруга в колеснице, запряженной огненными могучими конями.

В Ассирии почитался бог Адад. «К нему обращались, когда нужно было обрушить на кого-либо ужасное проклятье или губительное зло: его просят тогда послать на вражескую страну или дом бурный прилив, злой дождь, опустошительный ураган, возмутить подданных против их властителя, вызвать нужду, голод и опустошить страну сильными молниями. Большинство ассирийских гимнов не перестает превозносить его могущественную и опустошительную силу. Его изображают с топором и громовой дубиной».

Богиня Иштар носила различные эпитеты. Ее называли бэлтум — госпожа, шаррутум — царица, малкатум — княгиня. При этом следует отметить, что в различных городах Месопотамии она покровительствовала различным явлениям и деятельности людей. В городе Уруке она считалась — богиней неба, звезд, природы, войны. Как богиню войны ее изображали со стрелами и луком, как богиню звезд — в сопровождении звезды Венеры, как богиню охоты — стоящей на мчавшемся леопарде с колчаном, полным стрел, и с луком, а как богиню любви и плодородия ее изображали без одежды и с ребенком на руках.

Бог Ниниб — покровитель полей, угодий, оружия. Он вооружен с ног до головы. При нем имеется 22 вида оружия — меч, стрелы, копья и т. д. Вместе с Иштар он являлся покровителем охоты и войны. В древних ассирийских надписях его изображают крылатым быком. Поэтому для охраны своих дворцов ассирийские цари ставили у входа крылатых быков.

Бог Набу покровительствовал городу Барсиппе, где в его честь была сооружена семиступенчатая башня. Первоначально его считали хранителем покоя жителей Древней Месопотамии. Позднее стали считать повелителем судеб, летописцем истории. А еще позднее — покровителем науки, культуры, искусств. Его жену звали Ташмету. Нергал (Не-уру-гал — господин царства мертвых) — бог иссушающего летнего солнца, царь битв, бог чумы, властитель мира мертвых. Он поражает людей и все живое на земле моровыми болезнями. Его жена — Эрешкигаль. Существует миф древних ассирийцев и вавилонян, где говорится о Нергале и Эрешкигаль — царице потустороннего мира. Миф сообщает, что однажды боги небес решили послать за Эрешкигаль в подземный мир и спросить, почему она отсутствует за столом небесных богов. Она послала своего приближенного Намтару за своей долей пищи. Когда Намтару пришел, то один из богов не поднялся из-за стола. Этим богом оказался Нергал. Эрешкигаль потребовала убить его. Отец Нергала — Эа дал ему в помощь четырнадцать помощников, и он отправился сражаться против Эрешкигаль. Спустившись в ее царство, он расставил своих помощников у четырнадцати ворот, а сам ворвался внутрь и стал сражаться с Эрешкигаль. Ему удалось сбросить ее с трона. Она упросила его не убивать ее и за это согласилась стать его второй женой и передала власть над подземным царством. Нергал стал господином всего подземного мира.

Бог Гирру (Бирку — молния) — покровитель света, огня. Раз в год он спускался с неба на землю. Это происходило всегда в месяц Аб (август). Он приносил зной, засуху, и из-за этого август считался самым жарким месяцем в году. Гирру был также покровителем кузнецов, ювелиров, хранителем домашнего очага, строителем домов и городов. Постепенно влияние этого бога росло, и он стал покровителем алтаря, в храмах посредником между людьми и богами. Его имя стало повторяться при жертвоприношениях, при лечении людей. Он был борцом с тьмой и мраком и рассеивал тьму каждое утро. Близко по своим функциям к этому богу стоял бог Нуску. Он покровитель и хранитель приносимых жертвенных даров, святынь, храмов и всегда присутствовал при принесении жертв, трапезе, при оказании милости людям. У этого бога не было помощников-воинов.

Некоторые боги, например, бог неба Ану, имели помощников-воинов — игиги, у бога Бэла военная свита состояла из воинов — анунаки. Кроме помощи Бэлу, они охраняли воду жизни в подземном мире. Эта вода играла важную роль: помогала вынести все тяготы и муки богини Иштар во время ее схождения в ад.

В Ассирии особо почитали бога Ашшура (праведный, искренний, приносящий исцеление). Его считали создателем земной тверди. Бог Ашшур в ассирийском пантеоне богов занял первое место и получил название божественного царя всех богов. Он считался олицетворением страны, ее отцом и отцом народа. Именно от его имени ассирийский народ получил свое название. Он бог-воитель, отражал нападение врагов на Ассирию, и из его рук царь получал свой престол, скипетр, корону, венец. Его почитали все ассирийцы. Первые трофеи и дары побед подносили к его изваяниям и статуям. Ассирийский народ обязан был помнить его всегда. А цари должны были изображать его на своих одеждах, печатях, его имя должны были упоминать три раза в начале и конце гимнов. Его рисовали в виде божества — человека с крыльями с обеих сторон диска, с птичьим хвостом, держащим натянутый лук со стрелами. Ни один военный поход не начинался без упоминания имени Ашшура. Перед войсками проносили знамена, где над фигурами быков парил крылатый бог Ашшур.

Бог Ашшур в гимнах часто упоминался с богиней Ашшурит. Однако значительно чаще с воинственной богиней Иштар. Женой Ашшура была богиня Бэллит. Хотя Иштар и не была женой бога Ашшура, все же ассирийцы любили ее больше, чем других богинь. У нее был храм Арбаилу (четыре бога) в Ниневии. Иштар приобрела у ассирийцев совсем другие черты, чем наделили ее вавилоняне. Ее считали строгой, воинственной, мужественной, сильной. Она превратилась из богини любви в богиню-воительницу, богиню охоты.

В ассирийском гимне-молитве ее описывают в огненных одеждах. Она источала яркий свет, и поэтому ее сравнивали с утренней звездой. Миф гласит, что ассирийский царь Ашшурбанипал всегда перед походами обращался к ней за покровительством. По представлению древних ассирийцев и вавилонян, все боги жили на небе и лишь по просьбе людей спускались на землю. Ассирийцы и вавилоняне считали, что все случившееся на земле является отражением происходящего на небе. При этом связь между богами неба и людьми земли происходит через посредство положения звезд на небе. При помощи различных сочетаний и расположения звезд боги вступали в контакт с землянами, информировали их о том или ином событии, помогали людям, наказывали их. Древние ассирийцы и вавилоняне верили этому и тщательно следили за положением семи планет (Солнца, Луны, Венеры, Марса, Юпитера, Сатурна, Меркурия) в системе зодиака. Солнце считалось богом Шамашем, луна — Сином, Юпитер — Мардуком, Марс — Нинибом, Меркурий — Набу, Сатурн — Нергалом, Венера — Иштар. По их представлениям, зодиак — это путь движения этих планет-богов, и их различное положение на зодиаке — это пересказ воли богов людям, сообщение о событиях в течение дня, месяца, года и т. д.

Считалось, что на земле боги обитают в храмах (бет-или). Как правило, рядом с храмом строился зиккурат (башня). Зиккураты были трех видов, все они изображали или космос из трех частей, или семиступенчатую башню — ступени мирового пространства. Каждая ступенька (этаж) была определенного цвета. На самом верхнем этаже зиккурата сооружался серебряный или золотой домик — обитель богов. Человека, поднявшегося сюда, бог награждал везеньем, счастьем, благополучием.

Обслуживали храмы и зиккураты жрецы (помазанные). В то же время они выступали посредниками между богом и людьми, хранили священную литературу, толковали ее содержание людям.

В Вавилоне в руках жрецов сосредоточивалась верховная власть. В Ассирии, наоборот, всю полноту власти хранил сам царь, который в то же время обладал и духовной властью, как представитель бога на земле.

Наряду с богами, по мнению ассирийцев и вавилонян, существовали злые духи. Их было семь. Они не имели определенною места для жилища. Их было трудно обнаружить, но зато они были везде и приносили людям болезни, невзгоды, горе и т. д. Эти злые духи накликали стихийные бедствия. Даже затмение Луны происходило по их желанию. В ассиро-вавилонских легендах часто можно встретить, что затмение Луны предвещает различные невзгоды, несчастья, болезни. Во время затмения Луны злые духи ведут смертельную войну против бога луны — Сина. В этих жестоких битвах Син не оказывается в одиночестве, так как бог Бэл, поняв его безвыходное положение, решает послать ему в помощь вестника богов бога Нуску. Но прежде чем прийти на помощь Сину, Нуску опускается в глубину океана к богу Эа за его мудрым советом. Последний посылает своего сына Мардука, и тот спасает Сина в битве со злыми духами.

Злые духи спасаются бегством, но они ждут случая выползти на свет и всегда готовы принести зло. Хотя их всего семь, но они видят все, следят за всеми. «Как трава, покрывают они землю; как змеи, крадутся они, им не мешают ворота и запоры, они не знают стыда и пощады. Они разрушают домашние узы. Они едят мясо и сосут кровь, поражают все члены человека, являются перед ним в виде призраков и видении, давят его, как кошмар, приносят смерть. Таким же образом они заползают в конюшни, губят домашних животных, выгоняют птиц из гнезд».

Разумеется, богам было бы трудно справиться со злыми духами, если бы не было добрых духов, которых древние ассирийцы и вавилоняне называли гениями-хранителями (шеду, ламассу, карибу — отсюда пошло херувим). В битвах богов против злых духов шеду всегда становятся на сторону первых. Чтобы близко не подпускать злых духов, у ворот городов, домов и царских дворцов возводят этих шеду — крылатых быков. В связи с этим интересно отметить, что ассирийский царь Асархаддон указывал в одной из своих надписей: «Я поставил у ворот быков и колоссов, которые, согласно назначению их, обращаются против злодеев, охраняя шаги и окружая миром пути царя, который создал их». В благодарность богам за их покровительство им строили на земле храмы.

Простые люди не имели права, да и не могли общаться с богами непосредственно. Посредниками между богами и людьми были жрецы (маги-мгуши), которые носили название «чистые» или «помазанные». У древних ассирийцев и вавилонян помазание считалось очищением задолго до того, как было зафиксировано в библии и евангелии. За помощь, оказываемую людям в общений с богами, жрецы получали богатые подношения, подарки, жертвоприношения. Жрецами могли стать только дети жрецов, то есть пост жреца сохранялся в одной семье, группе семей и считался наследственным. Кроме этого, жрецом мог стать только человек от законного брака, безупречный, без изъяна внешности, высокого роста, красивого телосложения, определенного веса. Чтобы умилостивить богов, сделать их покладистыми, добрыми к людям, жрецы, в свою очередь, делали жертвоприношения богам — утром при восходе солнца, а вечером при восходе луны. В жертву приносили хищных, домашних животных, рыбу, птицу (притом только самцов, а самки использовались для очистительных обрядов), а также овощи, фрукты. «Обыкновенно от жертвенных животных требуется безупречный рост и отсутствие каких бы то ни было телесных пороков; они должны быть крепки, жирны, красивы». Все должно быть самого лучшего качества, так как боги другого не принимают и могут разгневаться. А уж если они разгневаются, то их гнев обязательно покарает виновного. «Разгневанные боги посылают на людей потоп за их беззакония». Определенного повода при этом не указано, но заклинательные литургии дают нам понять о представлениях религиозной этики. Согласно последней наказуемо не только насилие над ближним: боги наказывают также проступки против предписаний культа, они отворачиваются от того, кто не чтит своего бога или богов, кто молится, не помыв руки, кто умышленно или легкомысленно дал ложную присягу, кто не сдерживал обета, не принес жертвы. Боги следят тоже за нашими отношениями к ближним, охраняя их право собственности в широчайшем смысле этого слова. Гнев богов вызывает рабовладелец, что честен на словах и лжив в душе. Особым преступлением считается нарушение семейного согласия. Боги наказывают и за умышленное истребление всего живого. Когда боги гневаются и милостивое лицо их отвернулось, тогда вся радость жизни исчезает, и только искупление может смягчить гнев богов. Жизнь и смерть в их руках. Они распоряжаются жизнью и смертью отдельного человека, от них же зависит и благоденствие страны.

Бесчисленные эпитеты богов вавилонского пантеона свидетельствуют, что такое представление было господствующим. Богам люди обязаны своим рождением и жизнью. Цель всех религиозных действий — осуществление того или иного желания в реальной жизни. Высший дар богов — это долгая жизнь с удачей во всех земных делах, с обильным потомством и с защитой от всех враждебных сил. Цари — любимцы богов, в соответствии с этим они просят для себя долгого царствования, господства над врагами и обеспечения за ними престолонаследия навеки.

Древние ассирийцы и вавилоняне, как видно из вышесказанного, были в целом политеистами, то есть поклонялись целому сонму богов. Однако уже за 2500 лет до н. э. у них стали проявляться тенденции к монотеизму — единобожию. Свидетельством этого является табличка, найденная археологами в городе Уре. В ней говорилось: «Кто выше всех на небе? Ты един. Тебя исповедуют на небесах, и добрые духи преклоняются перед тобою. Милосердный отец, полный всепрощения, содержит в руке своей жизнь человека. Господи, твоя божеская сила необъятна, как небо, и море наполняет страхом». Это еще раз опровергает божественное происхождение библии, книги, якобы впервые провозгласившей идею монотеизма.

Рассказ об ассиро-вавилонских богах не должен создать впечатления, что вся жизнь простого народа была пронизана верой в богов, что они все соизмеряли с их волей, жили безропотно и покорно. Разумеется, пропаганда мощи и всесилия богов была нужна правящим кругам, с тем чтобы держать народные массы в полном подчинении, чтобы было легче эксплуатировать их. Но, несмотря на подобную политику ассиро-вавилонских царей и жречества, именно в Вавилонии и Ассирии возникли в глубокой древности атеистические представления, сомнения в могуществе богов, их существовании.

Глава X Путешествие в историю искусства



Ассирийское искусство своим блеском затмевает все древнейшие явления художественной жизни Передней Азии.

М. В. Алпатов

Читатель помнит, что П. Э. Ботта открыл первый ассирийский город царя Саргона II (722–705 гг. до н. э.) — Дур-Шаррукин.

Город строился в течение пяти лет ассирийским царем Саргоном II с 712 года по 707 год до н. э. и являлся образцом ассирийского зодчества и искусства. Он хорошо изучен архитекторами и археологами. Вот почему наше путешествие в древнее ассирийское искусство и архитектуру мы начнем с Дур-Шаррукина.

План города напоминает правильный квадрат, углы которого выходили на четыре стороны света. Он занимал 300 гектаров и был обнесен мощной стеной. Ширина стены равнялась 23 метрам, так что по ней могли проехать одновременно семь колесниц. Архитекторы возвели вдоль стен башни. С каждой стороны города имелось по двое ворот, которые охранялись крылатыми быками или львами.

В северной части города находилась искусственная платформа высотой в 14 метров и площадью 10 гектаров. Инженеры и архитекторы возвели дворец на этой платформе. Он состоял из 210 помещений и 30 дворов.

К входам во дворец вели пандусы для колесниц, повозок, лошадей. Большая двусторонняя лестница соединяла город с дворцом. Во дворец можно было пройти через большие главные ворота. Они завершались аркой с башнями по бокам, возвышающимися над стеной.

Помещения дворца строились высокими, узкими и длинными. Потолки перекрывали стволами кедров, привозимых из Ливана. Нижние части стен были украшены ортостатами — рельефными каменными или алебастровыми плитами. Пол был из камня. Чтобы утеплить его, на пол клали циновки или ковры. Обстановка комнат была богатой. Утварь делалась из бронзы, дерева, слоновой кости, черного дерева и т. д.

Залы для приема гостей отличались особой роскошью, убранством и украшениями. Нижняя часть стен залов была покрыта рельефами. Среди многих сюжетов этой архитектурной орнаментации выделялись батальные сцены, охота на львов, птиц, коз, быков. Нередко были и религиозные сюжеты. Однако главной темой этих картин оставалось изображение царя в момент, когда он наблюдает шествие пленных рабов, штурмует город, участвует в сражениях, мчится на коне за дикими козами, убивает на охоте льва. Рядом с ним часто изображены лучники, колесничие, слуги, всадники. Выше рельефов росписи и изразцовый орнамент.

Рядом с дворцом Саргона II в Дур-Шаррукине был построен зиккурат высотой 43 метра. Семь этажей зиккурата соответствовали семи планетам-богам, которым поклонялись ассирийцы. Каждый этаж был окрашен в соответствующий цвет планеты: 1-й этаж — черный, 2-й — красный, 3-й светло-красный, 4-й — голубой, 5-й — светло-желтый, 6-й — серебряного цвета, 7-й этаж — золотого цвета.

Другим средоточием ассирийской архитектуры и искусства была Ниневия. В городе был построен дворец, храмы, посажен прекрасный парк, вырыты пруды для водоплавающих птиц. При царе Ашшурбанипале во дворце была размещена библиотека из клинописных глиняных книг. Застройка улиц города осуществлялась по единому плану. Так, главная улица, имевшая название Царской, должна быть 26 метров в ширину. Тот, кто выносил постройку за эту линию, наказывался. Подобный архитектурный порядок соблюдался и в других городах Ассирии.

Открытие археологами Дур-Шаррукина, Ниневии, Кальху, Ашшура, Тель-Барсипа, Мари и других городов Ассирии, расшифровка ассирийской клинописи, изучение памятников истории, культуры, архитектуры позволили ученым сделать определенные выводы об искусстве Древней Ассирии. Ученые считают, что искусство Ассирии прошло несколько больших этапов, корни которых уходят в 3-е тысячелетие до н. э.

Наивысшего расцвета искусство Ассирии достигло в IX–VII веках до н. э. Главными характеристиками искусства этого периода являются четкость, простота, ясность изложения мысли художника, стремление изобразить сцены детально, с предельной тщательностью и точностью.

Этот период в истории ассирийского искусства можно разделить на четыре этапа. Этап правления царя Ашшурнасирпала II (883–859 гг. до н. э.). В рельефах этого периода нет никаких указаний на место и время действия. Почти полностью отсутствует пейзаж, подчеркивается мощь мускулов, сила рук и ног. Фигуры действующих лиц статичны. Художники пытались выразить свою мысль через положение фигур, жесты. В период правления ассирийского царя Саргона II в искусстве появились новые элементы. Фигуры рельефа становятся более округлыми. Постепенно исчезает монолитность в сценах. Больше внимания уделяется изображению людей, меньше подчеркивают силу. В картинах появляется пейзаж. Можно определить, к какой стране относится та или другая местность.

Художникам и скульпторам периода правления Синахериба свойственно изображение пейзажа, причем пейзаж стал комплексным, композиция рельефов сложной, многоплановой. На рельефах появляются детали. Это хорошо видно в сценах охоты на животных, в штурме городов, в битвах в поле, в горах.

При царе Ашшурбанипале элементы отображения действительности, реализм в воспроизведении жизни усиливаются. Действующие лица, герои сцен приобретают движение. Это особенно заметно в сценах битв, штурма городов, охотничьих сценах, форсировании рек, переходах в горах, в картинах строительства городов.

Стены дворца Ашшурбанипала в городе Ниневии были покрыты рельефными плитами. Действующие лица, сцены, изображенные на плитах, — ассирийские воины, штурмующие вражеские крепости, форсирующие реки, готовящие и чистящие коней к бою; колонны рабов; рабочие, перетаскивающие землю, камень в корзинах, возводящие стены дворцов. Однако главным героем на рельефах является сам Ашшурбанипал. Он всегда изображен великим и могучим.

Ашшурбанипал много времени уделяет собиранию и чтению книг, охоте. Об этом свидетельствуют многие сценки, запечатленные на рельефах. Он охотился на диких зверей, которые содержались в клетках. Это видно из изображения выхода льва из клетки, его бега и броска на охотника, который поражает его копьем.

Изображение убитой Ашшурбанипалом львицы считается высшим достижением ассирийских художников. О ней писал известный советский искусствовед М. В. Алпатов, отмечая, что «в этом рельефе, где бросается в глаза тонкая, мягкая лепка, прекрасная передача костяка могучего зверя, контраст между мощью передней части его тела и бессилием пораженных стрелами ног. Фигура прекрасно обобщена и легко вписывается в треугольник правильной формы. Но особенно замечательно в этой львице выражение глубокого страдания, ощутимость того глухого стона, который словно несется из полураскрытой пасти зверя». М. В. Алпатов пришел к выводу, что «это едва ли не первое в истории искусства художественное изображение страдания живого существа. Здесь затронута тема, которая много позже вошла в греческое искусство и заняла особенно прочное место в новое время».

Большой интерес с точки зрения искусства представляют различные виды оружия — кинжалы, копья, сабли, клинки, сбруя коней, государственные и армейские штандарты.

Определенное место в ассирийском искусстве занимает скульптура. Фигурка богини Иштар считалась у ассирийцев идеалом женщины. Великолепно выполнена ассирийская «Мона Лиза». К скульптурным изображениям относятся статуи крылатых быков, львов, героев ассирийского эпоса.

Широко использовались изделия из металлов, глины, слоновой кости, черного дерева — блюда, тарелки, кувшины, ложки, подносы, обшивка ворот. Роспись и изразцовая орнаментация применялись для украшения домов, дворцов.

Ассирийское искусство высоко ценили русские востоковеды. Например, В. Н. Максутов писал, что «Ассирия была колыбелью одного из величайших искусств древности, имевшего глубокое и самое решительное влияние на зачатки его у греков…». Эту же мысль подчеркивал советский искусствовед И. М. Лосева: «Ассирийское искусство господствовало в совершенно оригинальной форме, впитав и по-новому преобразовав многое из найденного в предшествующей истории переднеазиатской культуры».

Глава XI Последние годы Ассирии



«Слышны хлопание бича и стук крутящихся колес, ржание коня и грохот скачущей колесницы. Несется конница, сверкает меч, и блестят копья; убитых множество и груды трупов, нет конца трупам, спотыкаются о трупы их». Так писал древний хронист о падении Ниневии. Видя, что конец близок, ассирийский царь Синшарруишкун собрал во дворце своих жен, близких, родных, сокровища и поджег его. Это случилось в 610 году до н. э., после двух лет осады Ниневии мидийскими и вавилонскими войсками.

Но прежде чем пала Ниневия, прошли долгие десятилетия увядания мощи Ассирии. Уже в годы правления Ашшурбанипала участились выступления покоренных народов. Восстания расшатывали, ослабляли ассирийское государство. После смерти Ашшурбанипала Сирия, Финикия, Иудея, Египет, Элам подняли восстание против правителей. Происходит отделение Вавилона и вступление на его престол бывшего наместника вавилонского приморья Набопаласара. Для борьбы против ассирийского государства Набопаласар заключил союз с мидийским царем Киаксаром. Союз был закреплен женитьбой царевича Навуходоносора — сына Набопаласара — на дочери Киаксара Амитой (Амуйя).

Подстрекаемые вавилонянами и стремившиеся захватить богатства Ассирии, мидийцы во главе со своим царем Фраортом еще при жизни Ашшурбанипала попытались штурмом взять Ниневию. Геродот писал, что Фраорт покорил много народов, пока не пошел наконец войною и на ассирийцев, которые жили в Нине и владычествовали над всеми. Во время похода Фраорт погиб, пала и большая часть его войска.

На этот раз Ниневия выдержала все нападения противника. Это была мощная крепость, взятие которой требовало много времени, сил и военного искусства. Город представлял собой продолговатый четырехугольник. Стены достигали 100 футов в высоту, 150 стадий в длину, 90 стадий в ширину. По ним могли проехать три колесницы, поставленные в одни ряд. На внешнем обводе стен имелось 1500 башен высотою в 200 футов каждая. Гарнизон города был хорошо вооружен, население столицы составляло 120 тысяч человек.

По преданию, Ниневию спас стодневный пост, который был объявлен царем в дни осады.

«И поверили ниневитяне Богу, — записано древним летописцем, — и объявили пост и оделись во вретища, от большого из них до малого. Это слово дошло до царя Ниневии, — а он встал с престола своего и снял с себя царское облачение свое, и оделся во вретище, и сел на пепле. И повелел провозгласить и сказать в Ниневии от имени царя и вельмож его, чтобы ни люди, ни скот, ни волы, ни овцы ничего не ели, не ходили на пастбища и воды не пили. И чтобы покрыты были вретищем люди и скот, и крепко вопияли к Богу, и чтобы каждый обратился от злого пути своего, от насилия рук своих.

Кто знает, может быть, еще Бог умилосердится и отвратит от нас пылающий гнев свой, и мы не погибнем.

И увидел Бог дела их, что они обратились от злого пути своего, и пожалел Бог о бедствии, о котором сказал, что наведет на них, и не навел».

Следующую попытку сокрушить Ассирию предпринял сын Фраорта Киаксар. Геродот отмечал, что «он был еще воинственнее своих предков и первый поделил подчиненные народы Азии на особые военные отряды, организовал их по способу вооружения: копейщики, стрелки из лука и всадники, прежде все это было смешано без различия. Он воевал с мидянами, когда во время сражения день сменился ночью. Он же объединил под своим главенством всю Переднюю Азию по ту сторону реки Галиса. Потом собрал все подвластные ему народы и пошел войною на Нин, желая отомстить за отца и завоевать этот город».

Понимая, что одному ему не сломить мощь Ассирии, он заключил союз с Вавилонией. Правда, как отмечает хроника Гэдда, вначале войну вели одни вавилоняне. С 626 года до н. э. Набопаласар продвигался вперед, захватывая новые города и провинции.

Успехи вавилонян и их союзников в борьбе против ассирийского государства объясняются не только слабостью ассирийской армии, наполненной чужеродными элементами, но прежде всего безразличием широких народных масс, страдавших от гнета царей, аристократии, жрецов, рабовладельцев.

«Крестьянство Ассирии, — писал профессор И. М. Дьяконов, — находилось в бедственном положении и страдало от поборов, повинностей и рекрутских наборов». И. М. Дьяконов полагает, что наступление Вавилона и Мидии получило всенародную поддержку в массах, так как они стремились сбросить с себя царский гнет и при этом большую роль отводили вавилонским и мидийским войскам.

После взятия города Каблину Набопаласар послал летучий отряд к городу Балих. По дороге отряд захватил три города и разграбил их. Но, потерпев поражение близ города Харрана, отступил и присоединился к войскам Набопаласара.

При Набопаласаре вавилоняне начали вести систематические войны против ассирийского государства. К 616 году до н. э. они захватили две провинции — Хиндану и Суху — на реке Евфрат и нанесли сильное поражение ассирийской армии у города Каблину.

Затем Набопаласар послал летучую колонну к реке Балих, но под ударами ассирийских войск вынужден был отступить в Вавилон. В этом же году были освобождены города Манэ, Балиху. В конце 616 года до н. э. ассирийские войска подошли к захваченному вавилонянами городу Каблину и сделали попытку освободить его, но были разбиты и отступили за реку Заб.

Год спустя, весной 615 года, вавилонские войска предприняли новое наступление и захватили еще одну провинцию — Арапху. Центром ее был город Ашшур. Но потерпели поражение и стали отступать к Вавилону. Армия, подоспевшая на помощь городу Ашшуру, устремилась за вавилонянами. Город Такритайн (современный Тикрит) был осажден. В то время Тикрит был крепостью. Англичанин Феликс Джонс, посетивший Месопотамию в 1846 году, писал: «Фронтальная часть города обращена к реке и совершенно отвесна. Отсюда видны горизонтальные слои твердой глины, красной земли, светлого песка и различных смешанных пород в последующих слоях, начиная от уровня воды до самого верха. Это изолированная скала в 130 ярдов в длину и 70 ярдов в ширину. Высота ее равна 86 футам от уровня воды. Глубокий ров 30 ярдов в ширину, в настоящее время заполненный мусором, пропускал воду из Тигра вокруг основания крепости. Это делало город неприступным до того, как артиллерия стала использоваться в войне».

Но двинувшиеся на Ассирию мидийские войска заставили снять осаду Тикрита. В дальнейшем вавилоняне захватили провинцию Аррапху. Войска противника были разбиты и отброшены к реке Малый Заб.

Вскоре Набопаласар двинулся на штурм Ашшура, но был разбит.

Осенью 615 года в этой военной кампании против ассирийского государства приняли участие мидийцы. Летом 614 года до н. э. мидийские войска захватили город Тарбис, а затем повернули к городу Ашшуру. После ожесточенного штурма город сдался. Он был сильно разрушен, а жители частично уничтожены, частично уведены в плен.

К зиме 614 года союзники ушли в свои страны.

После этого мидийские и вавилонские войска двинулись на Ниневию. Осаждавшие войска долго не смогли бы взять Ниневию, если бы им не удалось разрушить плотину на реке Хусур и направить воду на стены города. Поток пробил брешь в крепостной стене. Ворвавшиеся в город войска беспощадно уничтожали жителей, грабили царские дворцы. Из «Хроники Гэдда» известно, что победители уничтожали в основном знать. При этом Ниневию снесли с лица земли и ее богатства отправили в мидийскую столицу Экбатану. А население поселили в окрестных деревнях.

После падения Ниневии Набопаласар двинулся со своей армией вверх по реке Евфрату, где разбил два племени — союзников Ассирии, осадил город Руггулити и осенью того же года захватил его.

Весной и летом 610 года до н. э. Набопаласар штурмовал стены Харрана и при помощи мидийских войск взял город. Союзники захватили город и разграбили его.

Военный союз между Мидией и Вавилоном, их победы над Ассирией вызвали беспокойство в Урарту и Египте. В частности, египетский фараон Нехо II, понимая, чем грозит этот союз ему, послал на помощь войска, которые соединились с остатками ассирийских армий. Узнав, что большая часть мидийских войск вернулась на родину после захвата города Харрана, египтяне и ассирийцы двинулись к Харрану и осадили его, но вскоре были отброшены подоспевшими войсками Набопаласара и отступили. Ассирийская армия отступила в провинцию Иссала, на север от города Харрана, чтобы укрыться в союзнической Урарту. Но в это время мидийцы разбили войска урартов и подошли к столице Тушпе.

Уцелевшая часть армии, а также обоз и население окрестных деревень остались в горах Иссалу. Другая часть вместе с египетской армией пересекла реку Евфрат и укрылась в крепости Кархемыш, где была разбита. Остатки египетской и ассирийской армий, преследуемые противником, устремились на юг, а Навуходоносор, сын Набопаласара, устремился за ними, намереваясь захватить Египет, но, получив известие о смерти отца, вернулся в Вавилон.

В 605 году до н. э. Ассирия пала. Мидия и Вавилония поделили ее территорию. Север и запад захватила Мидия, а все территории к югу — Вавилония.

Но ассирийский народ не был истреблен полностью. Об этом имеется много свидетельств. Например, мидийцы увели в плен много ремесленников из Ниневии, которые впоследствии украшали города Персеполь и Экбатану и учили индийцев искусству резьбы на печатях. Это подтверждают в своих исследованиях ученые. Когда персидский царь Кир завоевал Вавилон, то он распространил свой знаменитый «Манифест» в 539 году до н. э., то есть 66 лет спустя после падения Ассирии. В нем говорилось, что среди других пленников он вернул в родные края и ассирийцев.

После смерти Кира, завоевавшего Мидию, Вавилонию и Ассирию, на персидский престол взошел его сын Камбиз. При нем положение народных масс покоренных персами областей ухудшилось. Налоги, контрибуции, военные мобилизации в армию персов вызывали недовольство. Так, воспользовавшись смертью Камбиза, восстали Мидия, Ассирия, Вавилония, Армения и другие страны.

Пришедший к власти Дарий I обрушил жесточайшие удары на восставших. Бехистунская надпись царя Дария I дает богатые материалы свидетельства этому. Надпись гласит: «Говорит Дарий царь: в то время, пока я находился в Вавилоне, эти страны восстали против меня, Персия, Элам, Мидия, Ассирия, Египет, Парфия, Маргиана, Саттагия, Скифия».

«Говорит Дарий царь: затем я отправил в Армению перса по имени Ваумиса, моего раба, и сказал ему: «Иди, разбей мятежное войско, которое не называет себя моим».

Когда он достиг Армении, мятежники собрались (и) пошли, чтобы сразиться с Ваумисой. В области Изала, в Ассирии, они устроили сражение. Аурамазда оказал мне помощь. Милостью Аурамазды мое войско наголову разбило мятежное войско. В 15-й день месяца анамака дано было им сражение».

Дарий I жестоко расправился с руководителями восставших. О казни одного из них упоминается в Бехистунской надписи: «Милостью Аурамазды мое войско разбило мятежное войско и захватило Чиссатахму (и) привело (его) ко мне. Затем я отрезал ему нос и уши и выколол ему один глаз. Его держали связанным у моих ворот, и весь народ глядел его. Затем я посадил его на кол в Арбелах».

Наиболее ценные и полные сообщения об ассирийцах и их стране содержит книга Геродота, посетившего Ассирию приблизительно 150 лет спустя после ее падения. Он писал, что «суда их, плавающие по реке в Вавилон, имеют круглую форму и целиком сделаны из кожи. В земле армениев, что живут выше ассирийцев, они нарезают ивы и делают из них бока судна, потом обтягивают их покровом из кожи и делают подобие дна, не раздвигая стенок кормы и не суживая носа, и придавая судну круглую форму щита; после этого все судно наполняют соломой, нагружают и спускают вдоль реки. Груз состоит преимущественно из пальмовых бочек с вином…

Суда эти бывают и очень большие, и поменьше. Наибольшие из них поднимают пять тысяч талантов груза. В каждом судне помещается по одному ослу, а в судах большого размера по нескольку. Пришедши на судах в Вавилон и распродавши груз, они сбывают также остов судна и всю солому; кожи навьючивают на ослов и отвозят их к армениям. Вверх по реке вследствие быстроты течения суда вовсе не могут плыть, поэтому-то и делают их не деревянными, а кожаными. По прибытии с ослами обратно к армениям ассирияне таким же способом делают себе новые суда».

Геродот оставил и другое интересное описание жизни ассирийцев этого времени и территории их расселения: «Одежда ассириян следующая: спускающаяся до ног льняная туника, сверху другая туника, шерстяная, а затем набрасывается небольшой белый плащ. Волосы на голове длинные и укрепляются повязкой, все тело умащается. Каждый из них носит перстень с печатью и хорошо сделанную палку. Палка сверху украшена искусственным яблоком или розой, или лилией, или орлом, или каким-нибудь другим изображением; носить палку без изображения у них не в обычае».

Правление Ксеркса (465–386 гг. до н. э.) — сына Дария I, правящего 140 лет спустя после падения Ассирии, сопровождалось непрерывными войнами с Грецией за владычество над всей Передней Азией, за овладение греческими городами-государствами. Исчерпав людские ресурсы собственно Персии, Ксеркс призвал в свое войско представителей почти всех подвластных ему народов, в том числе мидийцев, бактрийцев, индийцев, ариев, каспиев, ассирийцев.

Заключение Открой свою Ниневию!

Прочитана предпоследняя страница нашей небольшой книги. Вместе с ее авторами читатель прожил еще одну интересную жизнь народа, государства Ассирии.

Ниневия… Ашшурбанипал… Сокровища Ашшурбанипала… Эти имена и названия напоминают нам об одной из интересных цивилизаций древности.

Если ты, юный читатель, впервые познакомился с историей Ассирии, то пусть это будет началом познания истории народов Древнего Востока. Если ты раньше читал об Ашшурбанипале и его походах, то, быть может, наша книжка расширила твои знания об обычаях, традициях, нравах, о культурном, научном наследии ассирийского народа.

В любом случае мы рассчитываем на любознательных, увлеченных, тех, кто любит древнюю историю и ищет в ней истоки современных достижений века в различных областях знаний. Всякий раз, раскрывая новую книгу, мы стремимся найти в ней не познанное нами ранее.

Когда мы задумали написать эту книгу, то ставили перед собой задачу не только оживить образы Ассирии, описать по крупицам собранные учеными разных стран памятники архитектуры, искусства Ниневии, раскрыть содержание страниц «глиняных книг», но и пробудить в читателях стремление открыть свою Ниневию. Пусть это будет в любой из отраслей современных знаний. По нашему мнению, открыть для себя Ниневию может не только археолог, историк, а тот, кто умеет внимательно изучать окружающий мир, умеет удивляться прекрасному, необычному. Удивляться и сохранять в себе это чувство прекрасного. Вот почему, ставя последнюю точку в нашей книге, мы обращаемся к тебе, наш юный читатель: открой свою Ниневию!

Список использованной литературы

1. Э. Церен. Библейские холмы. М., «Наука». 1966.

2. М. Мильчик, Б. Борейко. Город крылатых быков. Кинга для чтения в V классе. Л., Учпедгиз, 1961.

3. Л. Липин, А. Белов. Глиняные книги. Л., «Детская литература», 1956.

4. Э. Добльхофер. Знаки и чудеса. Рассказы о том, как были дешифрованы забытые письмена и языки. М., Изд-во восточной литературы, 1963.

5. И. В. Струве. История Древнего Востока. М., Госполитиздат, 1941.

6. Б. А. Тураев. История Древнего Востока. Т. II. Л., Соцэкгиз, 1936.

7. Г. Масперо. Во времена Рамзеса и Ассурбанипала. II. Ассирия. М., 1916.

8. В. Авдиев. История Древнего Востока. М., Госполитиздат, 1953.

9. И. М. Волков. Законы вавилонского царя Хаммурапи. М., 1914.

10. История математики с древнейших времен до начала нового времени. Т. I. М., 1970.

11. З. Рагозина. История Халдеи. Спб., 1903.

12. З. Рагозина. История Ассирии. Спб, 1902.

13. И. М. Дьяковой. История Мидии от древнейших времен до конца VI века до н. э. М.—Л., 1956.

14. М. А. Дандамаев. Иран при первых Ахеменидах (IV в. до н. э.). М., Изд-во восточной литературы, 1963.

15. Д. Г. Редер. Мифы и легенды древнего Двуречья. М., «Наука», 1965.

Оглавление

Предисловие. Завещание Дария I … 5

Глава I. Ниневия, ушедшая в легенду … 8

Глава II. Тайна сокровищ бога Набу и богини Тазмиты … 25

Глава III. Когда заговорила клинопись … 30

Глава IV. Анналы истории … 42

Глава V. Царская гвардия и «эмку» … 49

Глава VI. Жезл Эскулапа и двенадцать созвездий зодиака … 59

Глава VII. «Пифагоровы штаны» — открытие ассиро-вавилонских математиков … 64

Глава VIII. Легенды, возвращенные к жизни … 67

Глава IX. Боги, жрецы и храмы … 102

Глава X. Путешествие в историю искусства … 113

Глава XI. Последние годы Ассирии … 118

Заключение. Открой свою Ниневию! … 125

Список использованной литературы … 137

Иллюстрации


Крылатый бык.



Клинопись на «глиняной книге».



Надпись Ксеркса, как ее читают и переводят в настоящее время.



Саргон II.



Дворец Саргона в Хорсабаде (реставрация).



Часть города Дур-Шаррукина (реставрация).



Крылатого быка втаскивают на насыпь. Сзади — тележки с запасными канатами.



Доставка каменных блоков по реке.



План Ниневии.



Дворец Синахериба в Ниневии.



Один из залов дворца.



Ашшурнасирпал совещается с сановником.



Царская охота на льва.



Лев выпускается из клетки царском парке.



Ашшурнасирпал совершает возлияние над убитыми дикими быками.



Семирамида, превращенная в голубицу. (Бронзовое украшение, согнутое и приделанное к чаше в виде ручки.)



То же, вид сзади.



Взятие крепости приступом. Ассирийские воины поджигают стены снизу. Верх стены объят пламенем. Защитники с одной стороны еще сражаются, с другой сдаются, бросив оружие.



Колесницы в бою.



Царский штандарт.



Царь Ашшурбанипал на боевой колеснице.



Бехистун. Высеченный в скалах рельеф Дария I.



Поклонение богу.



Ашшурбанипал приносит львов в жертву.



Музыканты.



Одна из любимых собак Ашшурбанипала.



Пораженная стрелами львица.



Один из добрых гениев, изображенных на вышитой кайме царского платья.



Гребенка из черного дерева, бронзовые вилка и ложка.



Ассирийский меч.



Гильгамеш, душащий льва.



Богиня Иштар.

Примечания

1

Алфавит и язык Ирана до 7 века н. э.

(обратно)

Оглавление

  • Предисловие Завещание Дария I
  • Глава I Ниневия, ушедшая в легенду
  • Глава II Тайна сокровищ бога Набу и богини Тазмиты
  • Глава III Когда заговорила клинопись
  • Глава IV Анналы истории
  • Глава V Царская гвардия и «эмку»
  • Глава VI Жезл эскулапа и двенадцать созвездий зодиака
  • Глава VII «Пифагоровы штаны» — открытие ассиро-вавилонских математиков
  • Глава VIII Легенды, возвращенные к жизни
  • Глава IX Боги, жрецы и храмы
  • Глава X Путешествие в историю искусства
  • Глава XI Последние годы Ассирии
  • Заключение Открой свою Ниневию!
  • Список использованной литературы
  • Иллюстрации