История Древнего Востока (fb2)


Использовать online-читалку "Книгочей 0.2" (Не работает в Internet Explorer)


Настройки текста:


Всеволод Игоревич Авдиев История Древнего Востока

Введение

Разлив Нила

История древнего Востока охватывает историческое развитие древнейших восточных государств, существовавших на обширной территории Северо-Восточной Африки, Передней, Южной и Восточной Азии. Изучение истории многочисленных народов, создавших эти государства и своеобразную древневосточную культуру, даёт нам возможность исследовать одну из важнейших проблем в истории человечества — проблему распада родового строя, возникновения на его развалинах и первоначального развития древнейшего рабовладельческого государства. Изучая жизнь народов, заселявших в древности обширные территории от Египта на западе до Тихого океана на востоке, можно проследить на основании многочисленных документальных источников и памятников материальной культуры, как возникали древнейшие формы рабства. Этот процесс развития общественных форм на древнем Востоке протекал очень медленно. Только в плодородных долинах Нила, Тигра, Евфрата, Инда, Ганга и Хуанхэ благоприятные естественные условия способствовали уже в IV тысячелетии до н. э, развитию земледельческого хозяйства, основанного на искусственном орошении. Но эти долины были сравнительно небольшими оазисами, вокруг которых бушевала огромная стихия культурно отсталых кочевых народов. Таким образом, историк уже для глубокой древности может установить «…общее взаимоотношение между оседлостью одной части этих племен и продолжающимся кочевничеством другой части»,[1] которое в значительной степени обусловило замедленный темп развития древневосточного общества. Важнейшей отличительной чертой общественного строя древневосточных народов является длительное сохранение пережитков родового строя, а также прочное, хотя и пережиточное, сохранение древней, сперва семейной, а потом сельской общины. Однако развитие производительных сил приводит к изменению общественного строя. Возникновение и развитие металлургии обусловливает некоторый прогресс в области техники, способствуя развитию сельского хозяйства и главным образом ремесла. Отделение скотоводства от земледелия, а затем отделение ремесла от сельского хозяйства и появление разветвлённых видов ремесленного и сельскохозяйственного производства требовало добавочной подсобной рабочей силы. Одновременно с этим увеличение производства дало возможность человеку производить больше продуктов, чем ему было нужно для сохранения своей жизни. Стало выгодным привлекать новую рабочую силу. Поэтому военнопленных, захваченных во время войн, стали обращать в рабство. С другой стороны, специализация и увеличение объёма производства привели к появлению избыточных продуктов. Эти продукты стали появляться на рынках и таким образом превращались в товары. Так возникает древнейшая меновая торговля, причём постепенно возникают и древнейшие весовые металлические деньги. Развитие примитивной меновой торговли приводит к дальнейшему имущественному расслоению.

«Чем больше продукты общины принимают товарную форму, т. е. чем меньшая часть их производится для собственного потребления производителя и чем большая для целей обмена, чем больше обмен вытесняет и внутри общины первоначальное, стихийно сложившееся разделение труда, — тем более неравным становится также имущественное положение отдельных членов общины, тем глубже подрывается старое общинное землевладение, тем быстрее община идет навстречу своему разложению, превращаясь в деревню мелких собственников-крестьян».[2] Имущественное неравенство приводит к тому, что обедневшие члены сельских общин попадают в долговую кабалу к богатым. Должники, оказавшиеся несостоятельными, принуждены отрабатывать свой долг личным трудом, что часто приводит к фактическому порабощению этих бедняков. Имущественному расслоению способствуют войны — важнейший источник рабства. Так возникает первое деление общества на классы, на класс рабовладельцев и класс рабов. Однако рабовладение развивается на древнем Востоке крайне медленно, не выходя за рамки древнейшего, примитивного, в значительной степени домашнего рабства. Именно этим медленное развитие рабства на Востоке отличается от более быстрого и полного расцвета рабства в античных обществах Греции и Рима. Пережитки общинного строя продолжали существовать в древнем Египте вплоть до эллинистической эпохи, а в древней Индии и значительно позднее. «Восточный деспотизм и господство сменявших друг друга завоевателей-кочевников в течение тысячелетий ничего не могли поделать с этими древними общинами».[3] Непримиримые социальные противоречия между богачами и бедняками, классовый антагонизм между рабовладельцами и рабами приводят к образованию государства, которое необходимо рабовладельцам для подавления рабов и бедняков. Это государство на древнем Востоке постепенно приобретает особую характерную форму так называемой восточной деспотии, при которой вся верховная власть сосредоточена в руках царя. Вся земля считается собственностью государства. В этом источник материальной мощи деспотии. Неограниченная власть деспота оправдывается и обосновывается религией, объявляющей царя живым воплощением бога на земле.

Таким образом, общественный строй древневосточных народов более развит, чем первобытно-общинный. «Рабовладельческий строй в условиях разлагающегося первобытно-общинного строя есть вполне понятное и закономерное явление, так как он означает шаг вперед в сравнении с первобытно-общинным строем».[4] На древнем Востоке возникает первое деление общества на классы рабовладельцев и рабов и своеобразное деспотическое государство, чего ещё не знала первобытнообщинная эпоха. Однако прогрессивное развитие древневосточного общества происходило крайне медленно. Несмотря на появление примитивной главным образом меновой торговли, ведущую роль в древневосточных рабовладельческих государствах играет натуральное хозяйство. Наряду с первым появлением организованных форм использования труда рабов в больших рабовладельческих хозяйствах на древнем Востоке охраняются v формы домашнего рабства. Несмотря на наличие органов центральной власти в виде сложного и разветвлённого аппарата чиновничества, на Востоке всё ещё сохраняют своё значение древние формы общинного быта. Значительная часть земель фактически принадлежала общинам и, как указывал Энгельс, «…восточный деспотизм был основан на общинном землевладении…»[5] Концентрации всего земельного фонда в руках государства, во главе которого стоял обоготворявшийся деспот, которого Маркс называл «высшим» или «связующим единством», не противоречило то обстоятельство, что земля фактически находилась в руках общин и обрабатывалась в значительной степени руками свободных общинников. Этому по мнению Маркса «…нисколько не противоречит, что, как в большинстве основных азиатских форм, связующее единство, возвышающееся над всеми этими мелкими коллективами, выступает как высший собственник или единственный собственник, в силу чего действительные общины выступают лишь как наследственные владельцы… Связующее единство, реализованное в деспоте как отце этого множества коллективов, наделяет отдельного человека через посредство той общины, к которой он принадлежит. Прибавочный продукт, который, впрочем, определяется законодательно как следствие действительного присвоения посредством труда, принадлежит поэтому, само собой разумеется, этому высшему единству. Поэтому в условиях восточного деспотизма и юридически кажущегося отсутствия при нем собственности, на деле в качестве его основы существует эта племенная или общинная собственность, порожденная по большей части сочетанием промышленности с сельским хозяйством в рамках мелкой общины…».[6] Всё это обусловливает крайнюю медленность и сравнительную застойность в развитии хозяйства, общественного строя и культуры древневосточных народов в целом. Это находит своё отражение в том, что религия господствует над сознанием людей древневосточного мира. Первые зачатки науки возникают чрезвычайно медленно.

Все эти факты позволяют установить взаимоотношение между общественным строем древнего Востока, с одной стороны, и античных Греции и Рима — с другой. И древневосточные народы, и древние греки и римляне жили в условиях рабовладельческого общества. Однако рабовладение на древнем Востоке в силу его сравнительной застойности задержалось на первой стадии своего развития; это было примитивное в значительной степени домашнее рабство, в то время как в античном греко-римском мире рабство достигло высшей стадии развития. Численность рабов на древнем Востоке была сравнительно невелика; наряду с рабами было много свободных членов сельских общин. Рабство на древнем Востоке ещё не охватывало всего производства в целом, как это можно наблюдать лишь в античных обществах Греции и Рима. Соответственно с этим существовали различия и между экономикой древневосточных стран и хозяйственным развитием античных народов Греции и Рима. Деньги в виде монет и городской строй, связанный с более высоким развитием торговли, появляются лишь на последнем этапе существования древневосточных государств. В равной мере и древневосточная культура более примитивна, чем античная. На древнем Востоке только возникает древнейший известный нам алфавит, причём у многих народов долго сохраняются сложные и примитивные системы письменности (гиероглифика и клинопись). На древнем Востоке, при господстве религиозно-магического мировоззрения, лишь возникают первые зачатки науки. В Греции и Риме мы видим дальнейшее значительное развитие науки и зарождение того мировоззрения, которое пытается освободиться от пут религии. Однако древний Восток был тесно связан с античным миром Греции и Рима, в котором рабовладение достигло своего полного развития. Подобно тому как античное рабовладение есть лишь дальнейшая стадия в развитии примитивного восточного рабовладения, античная культура есть дальнейшее развитие культуры древневосточных народов, которые создали много замечательных культурных ценностей, легших в основу западной греко-римской культуры и средневековых культур Востока.

* * *

Первые попытки дать общее описание жизни древневосточных народов восходят к древней Греции. Прославленный греческий историк, «отец истории», Геродот (V в. до н. э.) дал в своём обширном историческом труде первый, во многих частях наивный, но всё же талантливый и ценный связный очерк истории древневосточных народов. Геродот один из первых поставил также важную проблему о культурном наследии древневосточного мира. К более позднему времени (I в. до н. э.) относится исторический труд Диодора, использовавшего целый ряд источников. Особый интерес в его труде представляет очерк истории Египта и Финикии в персидскую эпоху.

Слабым отголоском греческой и римской историографии являются писания раннехристианских историков, в частности Евсевия, Иеронима и Августина, которые сохранили тонкую нить исторической традиции, связывавшей их с великим древневосточным миром, и далёкое воспоминание о древнейших мировых монархиях Ассирии, Вавилонии, Мидии и Персии, которые предшествовали государству Александра Македонского и Римской империи.

В средние века европейская историография потеряла почти всякую связь с древневосточным миром. Даже в XVII в. французский историк Боссюэ, проникнутый ярко выраженной религиозной идеологией, в своём обширном обзоре всемирной истории уделяет лишь незначительное место древневосточным народам.

Первой попыткой осмысления истории древневосточных народов и их культуры является очерк Гегеля «Восточный мир», входящий в состав его лекций по философии истории. Опираясь па античных авторов, на библию и на труды первых европейских историков и филологов, приступивших в конце XVIII и в начале XIX в. к изучению древневосточной истории, Гегель дал фантастическую и искажённую картину развития древневосточной культуры с точки зрения своей реакционной религиозно-философской теории о самораскрытии духа в истории человечества.

Крупные археологические раскопки, осуществлявшиеся в течение всего XIX в., вызвали к жизни большие научные труды, имеющие своей целью дать общий обзор истории древнего Востока. Среди этих обобщающих трудов буржуазных учёных особенное значение имели трёхтомный труд французского египтолога Г. Масперо «Древняя история народов классического Востока», двухтомный труд академика Б. А. Тураева «История древнего Востока», большая сводная «История древности» Эд. Мейера и «История Ближнего Востока» Холла.

Работа Г. Масперо имела огромное значение для своего времени. Опираясь на знание всех источников, доступных науке в конце XIX в., Масперо сделал смелую попытку дать общую картину исторической жизни ряда народов древневосточного мира. Он впервые обратил внимание на вопросы социально-экономической истории, главным образом в очерках истории древнего Египта, а также выдвинул вопрос о международных отношениях, связывавших народы древнего Востока. Но наряду с этим труд Масперо обладает и целым рядом существенных недостатков. Использовав большое количество источников, Масперо относится к ним далеко не всегда достаточно критически. Преувеличивая значение религии, Масперо каждый свой очерк начинает с подробного обзора религиозных верований данного народа, кладя этим в основу своего исторического построения идейный фактор. Наконец, Масперо полностью игнорирует динамику исторического развития. Отдельные очерки, главным образом социально-экономической истории, Масперо даёт в полном отрыве от исторического развития, смешивая факты из различных эпох, рисуя хозяйственные и общественные отношения почти абсолютно неподвижными, как будто ничего не изменялось в течение тысячелетий. Поэтому Масперо находил возможным сопоставлять культуру древневосточных народов с культурой современных восточных народов, сравнивая, например, древнеегипетских земледельцев с современными феллахами. Развитие современной исторической науки и крупные археологические открытия последних десятилетий сделали труд Масдеро ныне почти совершенно устаревшим.

Большое влияние на развитие западноевропейской историографии имел труд Э. Мейера, в котором автор дал полную и детальную сводку всех достижений археологии и исторической науки в области истории древнего Востока. Прекрасно владея источниками, которые он подверг строгому критическому анализу, Эд. Мейер на основании их свидетельств, построил широкую и яркую картину истории древневосточных народов. Однако в основе всего его исторического построения лежит в корне неправильная и абсолютно порочная теория цикличности. Являясь выразителем реакционной идеологии империалистической Германии, Эд. Мейер отрицал теорию прогресса, противопоставляя ей теорию цикличности, т. е. абсолютной неизбежности возвращения к уже изжитым формам общественного строя. Стремясь оправдать и исторически обосновать всякого рода реакцию, Эд. Мейер в своих трудах пытался доказать, что древний мир в своём историческом развитии прошёл все те стадии, которые прошла впоследствии средневековая и новая Европа, повторив тот же цикл развития. Таким образом, модернизируя и идеализируя древнее рабовладельческое общество, Эд. Мейер, с одной стороны, находил в древнем Египте феодальные отношения, а с другой стороны отождествлял древнее рабство со свободным наёмным трудом эпохи капитализма. Эд. Мейер — ярый сторонник буржуазной теории миграций, при помощи которой он объяснял переселениями народов целый ряд исторических фактов, тем самым недооценивая важнейший фактор внутреннего исторического развития. Наконец, третьей отличительной чертой исторической концепции Эду Мейера является широкое использование реакционной и абсолютно неправильной расовой «теории». При изучении истории древней Месопотамии, Мейер особенно подчёркивал факт взаимодействия «шумерийской» и «семитской» расы. Резко искажая исторические факты, Мейер придавал особенное значение выходу на историческую арену «индогерманской расы», что, по его мнению, является венцом развития древневосточной истории.

Академик Б. А. Тураев был крупнейшим представителем русского востоковедения конца XIX и начала XX в. Его научные труды отличаются и оригинальными чертами. Основной труд Б. А. Тураева «История древнего Востока» охватывает большее количество народов и стран, чем обобщающие труды его предшественников. Так, например, Тураев ввёл в свой курс истории древнего Востока очерк истории и культуры Ванского царства, Напаты, Мероэ и Аксума, а также древних пунийцев, посвятив этим темам специальные главы. Стремясь установить тесную преемственную связь между древневосточным и античным миром, а также между культурой древнего и средневекового Востока, Тураев расширил хронологические рамки традиционной древневосточной истории, доведя ее до позднего эллинизма. По своим глубоким знаниям фактического материала Б. А. Тураев превзошел многих западноевропейских специалистов. Его большой труд основан на самостоятельном и строго критическом изучении источников. Приводя множество оригинальных переводов целого ряда памятников, главным образом культурной истории древнего Востока, Б. А. Тураев сумел целый ряд проблем поставить и осветить шире, глубже И оригинальнее, чем его предшественники и современники. Особенное внимание Тураев всегда уделял изучению культуры древневосточных народов. Тщательно изучая литературное творчество и религиозные воззрения древневосточных народов, Тураев установил целый ряд точек соприкосновения между. культурным развитием этих народов, что дало ему возможность с большой силой выдвинуть важный тезис о культурном единстве всего древневосточного мира. Одновременно с этим он во всех своих трудах резко подчёркивал проблему культурного наследства древнего Востока, который оказал сильное влияние на развитие античных и средневековых восточных цивилизаций.

Будучи типичным представителем буржуазной историографии, целиком разделяя идеалистическое мировоззрение учёных своего времени, Тураев очень мало внимания обращал на социально-экономическую историю, ставя во главу угла своих исследований изучение культуры и особенно религии древневосточных народов. Недооценивая, а иногда совершенно игнорируя, социально-экономический фактор, Тураев объяснял развитие древневосточных народов и государств при помощи политических событий, завоеваний, миграций, смен династий, а в некоторых случаях искал разгадки того или другого факта в географических условиях, крайне переоценивая их историческое значение и влияние и тем самым искажая процесс исторического развития общества. Наблюдая схожие факты в историческом, чаще историко-культурном развитии различных древневосточных народов, Тураев объяснял это не единым путём развития социально-экономических отношений, не одинаковой стадией в развитии народов, а лишь внешними взаимоотношениями или культурными влияниями, которые он ставил в связь с миграциями и завоеваниями. Поэтому в методологическом отношении труд Тураева является типичным трудом идеалистически настроенного буржуазного историка, не сумевшего преодолеть основных принципиальных ошибок буржуазной исторической науки.

Таким образом, все эти большие сводные труды крупнейших специалистов XIX и XX вв., основанные на тщательном и строго критическом изучении документальных и археологических источников, страдают некоторыми общими принципиальными недостатками. Так, в них излагается главным образом политическая и культурная история древнего Востока и слишком мало места отводится анализу социально-экономических отношений, которые односторонне и тенденциозно изображены в рамках буржуазной идеалистической концепции. Другим их существенным недостатком является то, что они ограничиваются изложением истории лишь так называемого «классического Востока», т. е. Египта и Передней Азии, игнорируя историческое развитие Индии и Китая. Эти историки, обычно исходившие из неправильной и вредной расовой «теории», не учли того, что народы Индии и Китая прошли тот же путь развития от родового строя к рабовладению, что и другие древневосточные народы, и наряду с другими народами сделали значительный вклад в сокровищницу мировой культуры. Новейшие археологические раскопки и исторические исследования показывают, что весь древневосточный мир, включая Индию и Китай, представлял собой единый мир, связанный многочисленными нитями, прошедший одинаковую стадию исторического развития. Эти основные недостатки, характерные для историков и филологов XIX и начала XX в., были отчасти преодолены в трудах советских учёных, которые обратили значительно бóльшее внимание на изучение социально-экономических отношений, установили наличие рабовладельческих отношений на древнем Востоке и ввели в круг своего исследования историю древней Индии и древнего Китая. Среди этих историков выделяется академик В. В. Струве, один из ближайших учеников Б. А. Тураева. Ведя в течение многих лет преподавание истории древнего Востока в Ленинградском Государственном Университете, В. В. Струве на основе глубокого изучения многочисленных и разнообразных источников построил новый курс истории древнего Востока. В основу этого курса была положена мысль о том, что основной формой эксплоатации труда в древневосточных странах была рабовладельческая эксплоатация и что поэтому древневосточное общество следует считать обществом рабовладельческим. Эти взгляды были изложены В. В. Струве с достаточной полнотой в его работе «Проблема зарождения, развития и разложения рабовладельческих обществ древнего Востока» и затем легли в основу его учебного пособия «История древнего Востока» (Москва — 1941 г.). В этом труде акад. В. В. Струве, основываясь на марксистско-ленинской методологии, сделал попытку нового построения истории древнего Востока.

За последние 30 лет советские учёные проделали большую и ценную работу по собиранию, изучению, изданию и переводу различных источников, а также по изучению различных важных проблем древневосточной истории. Наибольшее внимание было обращено на изучение социально-экономических отношений, на проблему возникновения и развития рабства, на специфику рабовладельческих отношений на древнем Востоке, на пережиточное сохранение остатков родового строя и древней сельской общины. В связи с этим подвергалось изучению развитие экономики и техники на древнем Востоке, в частности ирригация и горное дело. Советские историки посвятили ряд трудов политической истории древневосточных государств, в частности военной политике и военной истории Египта и Ассирии, а также важным проблемам хронологии. Большое внимание было уделено и вопросам истории культуры, в частности изучению первых начатков науки, развитию литературы, искусства и религии древневосточных народов. Опираясь на изучение первоисточников, некоторые ив которых хранятся. в советских музеях, и основываясь в своей работе на марксистско-ленинской методологии, советские историки и филологи в своих трудах сумели поставить целый ряд важных принципиальных и актуальных проблем, подвергая в то же время действенной критике высказывания буржуазных реакционных историков и фашистских лжеучёных. В области истории и культуры древнего Востока помимо акад. В. В. Струве работали следующие историки, филологи, лингвисты и археологи: акад. Н. Я. Марр, акад. И. И. Мещанинов, акад. Н. М. Никольский, А. Б. Ранович, Н. Д. Флиттнер, И. Г. Франк-Каменецкий, Б. Б. Пиотровский, Г. В. Церетели, Г. Капанцян, Ю. П. Францов, В. И. Авдиев, М. Э. Матье, И. М. Лурье и многие другие.

* * *

Древневосточный мир охватывал собой обширную территорию, включавшую Северо-Восточную Африку, Переднюю Азию, Иранское плоскогорье, Индию и Китай со всеми промежуточными областями. Северная граница древневосточного мира проходила приблизительно по 42° северной широты, а южная граница приблизительно по тропику Рака. Таким образом, эта обширная территория тянется с севера на юг на 1800 км. Западная граница древневосточного мира проходила приблизительно через Ливийскую пустыню, т. е. по 10° западной долготы (от Пулкова), восточная же граница шла по берегам Тихого океана, иными словами приблизительно по 190° западной долготы. Таким образом, протяжение этого огромного прямоугольника достигает в длину 10 000 км. Всю эту территорию можно легко разделить на две половины. Западная половина охватывает Египет и Переднюю Азию, в то время как восточная половина обнимает Индию и Китай. Граница между этими двумя половинами древневосточного мира проходит по Соломоновым горам, которые расположены в пустынном и малодоступном районе, перерезанном лишь немногими горными проходами. Западные части этих двух половин, Индия и Египет обладают некоторыми общими географическими чертами. Так и Египет и Индия лежат в одинаковом климатическом поясе жаркого, субтропического и тропического климата, и в значительной степени отрезаны от всего остального мира, образуя довольно замкнутые и изолированные географические районы. Египет, состоящий из долины и дельты Нила, напоминает как бы оазис, затерянный в песках огромных североафриканских пустынь, отрезанный ими от остальных областей Африки. Дельта Нила в глубокой древности была сплошь заболочена и поэтому также не могла быть связующим звеном между Египтом и Средиземным морем. На юге труднопроходимые нильские пороги и болотистые районы восточной Африки представляли собой довольно серьёзный естественный барьер. Только узкий Суэцкий перешеек и русла высохших потоков (уади) соединяли Египет с Синайским полуостровом и с побережьем Красного моря, являясь древнейшими торговыми и военными путями, которые в слабой степени связывали Египет с великим азиатским материком.

Огромный Индийский полуостров подобно Египту в значительной степени изолирован. С запада, с юга и с востока Индия отделена от всего остального мира безбрежными просторами океана. На севере Индию отделяет от Азии величайший в мире горный хребет гигантских Гималайских гор.

Природные условия Передней Азии и Китая имеют много общего. Передняя Азия и Китай находятся в полосе умеренного и субтропического климата и в противовес Индии и Египту в территориальном отношении связаны с соседними странами. Малая Азия и островной район Эгейского моря являются мостом из Передней Азии в Европу. Иранское плоскогорье и Средняя Азия открывают множество путей, ведущих в различные области Азии. Китай в географическом и в историко-культурном отношении неразрывно связан с соседними областями Азии. Пограничные районы Китая незаметно переходят в области, населённые соседними племенами.


Верхнее течение р. Евфрата

Ущелье большого Заба

Несмотря на огромные расстояния и на труднопроходимые районы пустынь и горных массивов, отдельные страны древнего Востока были связаны между собой целой сетью древних торговых и военных путей. Особенное значение в этом отношении имели великие речные магистрали: Нил, Евфрат, Тигр, Инд, Ганг, Янцзыцзян и Хуанхэ. Нил соединял отдельные части Египта между собой, а весь Египет в целом с областями тропической Африки, в частности с золотоносной Нубией, а также с районом Средиземного моря. Евфрат и Тигр соединяли отдельные части Месопотамии между собой, а всё Двуречье в целом с районом Персидского залива, а также с Северной Сирией, с Закавказьем и с Малой Азией, причём по восточным притокам Тигра и их долинам шли дороги из Месопотамии на территорию Иранского плоскогорья. Не меньшее значение имели и крупные реки Индии и Китая. Огромное значение в деле установления экономических, политических и культурных связей между странами древнего Востока имели также караванные пути. Целый ряд важных торговых путей со времён глубокой древности шёл из Египта через Сирию в Малую Азию, в Закавказье, в Месопотамию и далее на восток, в Иран, что делало Сирию важнейшим центром скрещения различных торговых путей. Одновременно с этим из прибрежных городов Сирии и Финикии открывались морские пути, связывающие Переднюю Азию с дельтой Нила и с островным районом Эгейского моря, в частности с крупными островами Кипром и Критом.

Основными типами природных условий для восточного мира являются:

1. безводные плоскогорья с обширными степями и равнинами.

2. низменности, прорезанные и орошаемые большими реками.

3. прибрежные страны, непосредственно прилегающие к морю.

Современное развитие археологии позволяет прибавить к этим трём типам ещё два существенных типа: горные области и районы пустынь, которые ныне всё больше и больше входят в сферу археологического и исторического исследования.

К первому типу географических условий следует отнести сирийско-месопотамскую степь, связывавшую Сирию с Месопотамией и с Аравией, горные плато Малой Азии и Ирана, прикаспийские степи, центрально-азиатское плоскогорье, Деккан, а также обширные плато и степи Китая.

Ко второму типу географических условий относятся древние аллювиальные долины и низменности, созданные наносами великих рек: нильская долина, долина Евфрата и Тигра, получившая у греков название Месопотамии (Междуречье или Двуречье), долины Инда и Ганга в северной Индии, наконец, долины Янцзыцзян и Хуанхэ в Китае.

К третьему типу географических условий относятся дельта Нила, а также дельта Евфрата и Тигра, которые в древности впадали в Персидский залив раздельными руслами, средиземноморское побережье Сирии и Финикии, наконец, плодородный Малабарский берег, расположенный в юго-западной часты Индии.

Среди горных районов следует отметить горные области Малой Азии, Закавказья и Кавказа, северо-восточной части Месопотамии, где находилась собственно Ассирия, далее район гор, отделяющих Месопотамию от Ирана, в частности горную часть древнего культурного района Элама, горные области Ирана, Индии и Китая. Наконец, среди наиболее типичных пустынных областей древневосточного мира следует отметить североафриканскую пустыню Сахару, которая в глубокой древности отличалась значительно менее засушливым климатом и имела иной водный режим, а также Аравию, древнейшая история которой ещё ждёт своего исследователя.

В глубокой древности жизнь людей в значительной степени зависила от природных условий. Однако даже в те времена, когда человек в силу низкого уровня развития техники не мог господствовать над природой, естественные условия всё же не могли оказывать решающего влияния на развитие общественного строя. Природные условия могли только способствовать и ускорять развитие общественных форм, или же, наоборот, задерживать и замедлять этот процесс. Естественные условия имеют особенное значение для развития хозяйства, в некоторой степени содействуя преимущественному развитию того или иного вида хозяйства. Недостаточная орошаемость плоскогорий и степных районов мешала развитию земледелия и способствовала преимущественному развитию скотоводства. Это имело место на Иранском плоскогорье и на горных плато Малой Азии. Плодородная почва, богатые естественные удобрения и периодические разливы больших рек в аллювиальных долинах содействовали раннему возникновению оросительного земледелия и высокому развитию ирригационной техники. В странах, расположенных вдоль морского берега, уже в древности возникла и затем получила значительное развитие торговля, в особенности морская и транзитная, как это можно наблюдать в Финикии и в Сирии. Наконец, в горных странах, богатых лесом и полезными ископаемыми, в частности металлической рудой, развивались ремёсла, особенно металлургия. В Малой Азии, в Закавказье и, очевидно, также на Кавказе возникли древнейшие очаги металлургии, откуда руда, металлические изделия и металлургическая техника широко распространились по всему переднеазиатскому миру.


Вспашка земли в Палестине

Глава I. Древняя Месопотамия

Источники

Древнешумерийская надпись на глиняной табличке из Урука

Источники по истории древней Месопотамии составляют три основные группы: 1) памятники древневосточной письменности, 2) памятники материальной культуры и 3) свидетельства античных авторов. Наибольшее значение имеют для историка древневосточные документы, так как они фиксируют факты социально-экономической истории, политические события и отражают уровень развития культуры того времени. Большое значение имеют также и памятники материальной культуры, свидетельствующие о развитии быта, материальной культуры и техники народов Передней Азии. Значительно меньшее значение имеют свидетельства античных авторов. Однако ими не должен пренебрегать современный исследователь, располагающий более надёжными и полными источниками.

Античные авторы были свидетелями последних веков существования цивилизаций древнего Востока. Они многое наблюдали лично, о многом были осведомлены благодаря хорошим, ныне утерянным источникам. Свидетельства античных авторов во многом подтверждаются подлинными памятниками древневосточной письменности. Наконец, античные авторы стояли на более высоком уровне культурного развития, чем представители древневосточного мира. Но современный историк должен подходить к изучению данных античных авторов с большой критической осторожностью. Свидетельства античных авторов необходимо всегда сопоставлять с соответствующими показаниями древневосточных документов и памятников. Современный исследователь обязан учесть тенденцию того или иного писателя, в частности историка древности, характер его мировоззрения. Наконец, следует учесть и ту степень модернизации, которую вносит античный автор в своё повествование.

Среди греческих историков, писавших о древнем Востоке, выделяется Геродот, которого по праву называют «отцом истории». Свой обширный труд Геродот (ок. 480–425 гг. до н. э.) посвятил истории греко-персидских войн (500–449 гг. до н. э.). Стремясь возможно подробнее охарактеризовать грозного врага эллинов — Персидское государство, Геродот тщательно описывает природу, обычаи, религиозные верования, культуру и историю стран и народов, входящих в состав персидской деспотии. Для своего труда Геродот использовал главным образом рассказы жрецов и проводников, а также собственные наблюдения, которые он вёл во время своих путешествий по Востоку. Хотя Геродот и не знал древневосточных языков и не мог строго критически подойти к своим источникам, однако в его труде мы находим первые начатки научной критики. Подробно описав Персию и Египет, автор отвёл Месопотамии сравнительно мало места, предполагая посвятить истории Ассирии специальный труд, который, однако, им не был написан.

Пытаясь всегда давать разносторонний историко-культурный очерк, Геродот описывает естественные условия Двуречья, обращая особенное внимание на искусственное орошение, на использование и культуру полезных растений, а также на плодородие почвы, значение которого он сильно преувеличивает. Говоря о быте и обычаях народов Месопотамии, Геродот рассказывает о кораблестроении, водном транспорте и торговле, описывает одежду, пищу, способы лечения, погребальные и брачные обычаи. Особенно подробно описывает Геродот главный город Месопотамии Вавилон, который он считает «самым знаменитым и самым укреплённым городом страны». Очерк политической истории Месопотамии, данный Геродотом, отличается крайней краткостью и состоит из описания случайных и отчисти легендарных эпизодов. Особенно подробно описывает Геродот строительную деятельность Семирамиды и Нитокриды, взятие Киром Вавилона, восстание вавилонян при персидском царе Дарий, поход ассирийского царя Синахериба на Египет.

Широко используя в своём рассказе древние мифы и народные сказания, Геродот часто выдаёт их за исторические факты. 'Гик, основателем ассирийского царства Геродот считал Нина, п. ша Бэла, происходящего из рода Гераклидов. Однако при тщательном критическом анализе свидетельств Геродота современный историк может использовать многие факты им описанные.

Геродот с большим уважением отзывается о культуре древневосточных народов и отмечает влияние древнего Востока на античный мир. Упоминая о солнечных часах, солнечном показателе и делении дня на 12 частей, Геродот говорит, что «всё что эллины заимствовали от вавилонян».

Значительно меньшее научное значение имеют свидетельства Ктесия Книдского, родившегося во второй половине V в. до н. э. Ктесий внёс в свой очерк ассирийской истории множество народных легенд, как, например, легенду о мудром Ахикаре, везире Синахериба и Асархаддона, о Нине и Семирамиде, основателях ассирийского царства и др. Все эти легенды образуют пёструю смесь восточных сказаний с более поздними греческими версиями. Однако в некоторых случаях Ктесий мог опираться и на более достоверные источники, в частности на царские пергаментные свитки, которые он имел возможность изучать в царских архивах в Сузах, куда он имел доступ в качестве придворного врача персидского царя Артаксеркса. Труд Ктесия не сохранился до наших дней. Отдельные выдержки из Ктесия сохранились у Диодора, который заимствовал их у одного эллинистического писателя, возможно Агатархида.

Диодор, живший в I веке дон. э., широкоиспользовал в своей «Исторической библиотеке» различные труды своих предшественников, в частности Геродота и Ктесия. Особенно подробно описывает Диодор легендарную жизнь и деятельность основателей Ассирийского царства Нина и Семирамиды. Некоторый интерес в труде Диодора представляет описание Вавилона, в частности тех художественных изображений, которые покрывали стены вавилонских дворцов и были обнаружены при раскопках Вавилона. Наконец, заслуживает внимания и то описание халдейской астрологии и астрономии, которое сохранилось в труде Диодора.

Сведения из истории древнего Двуречья сохранились в «Географии» Страбона, жившего в I в. до н. э. и в I в. н. э. В своём труде Страбон дал описание естественных условий Месопотамии, обратив внимание на периодические разливы Тигра и Евфрата и на необходимость организации сети искусственного орошения. Многие наблюдения Страбона представляют значительный интерес, однако в некоторых случаях они страдают большими преувеличениями. Так, Страбон преувеличивает плодородие почвы Месопотамии и широкое хозяйственное применение финиковой пальмы. Страбон подробно описывает обычаи и одежду вавилонян, брачные и погребальные обычаи и храмовую проституцию, во многом следуя в этих рассказах Геродоту. В труде Страбона сохранилось интересное описание Вавилона, обсерватории халдейских звездочётов в Вавилоне, а также исторические легенды, как, например, широко распространённые в античной историографии легенды о Нине и Семирамиде. Поэтому нет ничего удивительного, что эти легенды переходили из поколения в поколение и сохранились в более позднее время. Средневековые историки передали их вместе с прочими скудными свидетельствами античных историков тем учёным, которые на заре нового времени воскресили интерес к давно забытым народам и культурам древневосточного мира.

Особое место среди античных писателей, писавших о древних народах Передней Азии, занимает вавилонянин Берос, живший в IV–III вв. до н. э. Будучи жрецом храма Мардука в Вавилоне, Берос имел доступ к храмовым архивам, что облегчало его работу. Как современник Александра Македонского и первых Селевкидов он был причастен к греческой культуре и мог охарактеризовать вавилонскую историю и культуру с точки зрения образованного грека своего времени. Всё это дало возможность Беросу составить большой исторический труд, содержащий очерк вавилонской истории и мифологии на греческом языке. Труд Бероса состоял из трёх книг. В первой книге, озаглавленной «Мудрость», были изложены вавилонские мифы. Во второй книге излагалась история Месопотамии от легендарного потопа до царствования царя Пула (т. е. ассирийского царя Тиглатпаласара III). В третьей книге описывалась история Месопотамии до смерти Александра Македонского. К сожалению, труд Бероса целиком не сохранился. До нас дошли лишь отрывки и цитаты, сохранившиеся у Иосифа Флавия, Юлия Африкана, Евсевия и Александра Полигисгора. Эти отрывки содержат сказания о первобытных временах, о потопе, о патриархах, о Синахерибе и Навуходоносоре.

История археологических открытий

Подлинное изучение истории и культуры древних народов Месопотамии началось лишь с того времени, когда учёные получили возможность подвергнуть научному исследованию надписи и археологические памятники, найденные на территории Двуречья. Первые раскопки были начаты в середине XIX в. Ботта, которому посчастливилось найти в Хорсабаде развалины дворца ассирийского царя Саргона. Особенно удачные раскопки произвёл Лэйярд в 1845–1851 гг. Он открыл развалины ассирийских столиц Калаха и Ниневии. Лэйярд раскопал в развалинах Калаха остатки пяти дворцов, построенных ассирийскими царями в IX–VII вв. до н. э. Здесь он нашёл замечательные скульптуры, в частности изображения гигантских крылатых быков, хранителей царского дворца. На барельефах, покрывавших стены этих дворцов, сохранились сцены войны и охоты, осады крепостей, привода, пленных, придворной жизни. В развалинах Ниневии Лэйярд обнаружил остатки огромного дворца, состоявшего из большого количества зал, комнат и коридоров. If.роме многочисленных произведений ассирийского искусства, Лэйярд обнаружил также большое количество различных предметов материальной культуры (оружие, сосуды, украшения, предметы быта). Особую историческую ценность имеют надписи, обнаруженные Лэйярдом в развалинах ассирийских дворцов. Работу Лэйярда продолжали Рассам и Смит; их раскопки дали огромный материал для изучения истории и культуры Ассирии.


Раскопки храма бога Бэла в Ниппуре

Не менее крупные раскопки были произведены во второй половине XIX в. в южной Месопотамии, где археологи обнаружили развалины древнейших шумерийских городов, восходящих к концу IV тысячелетия до н. э. Де-Сарзек и Хезз обнаружили на месте современного Телло остатки древнешумерийского города Лагаша (Ширпурла), в развалинах которого они нашли многочисленные произведения шумерийского искусства и множество глиняных табличек, покрытых шумерийскими клинообразными надписями, в частности ценнейшие документы хозяйственной отчётности. Некоторые из этих документов хранятся в музеях Москвы и Ленинграда. Многочисленные остатки зданий, в том числе храмов и храмовой башни (зиккурата) были обнаружены в главном религиозном центре древнего Шумера, в городе Ниппуре.

Ценнейший материал для изучения Ново-Вавилонского царства дали раскопки в Вавилоне, произведённые немецким учёным Кольдевеем в самом конце XIX в. Эти раскопки дали возможность восстановить топографию древнего Вавилона, крупнейшего города древневосточного мира. Кольдевеем были обнаружены развалины нескольких дворцов вавилонского царя Навуходоносора со знаменитыми «висячими садами», описание которых сохранилось у греческих историков. Тут же были обнаружены развалины храмов, остатки каналов и процессионная дорога с развалинами «Ворот богини Иштар», роскошно украшенных многокрасочными изображениями, сделанными из фаянсированных кирпичей (изразцов). В развалинах Вавилона были найдены ценные исторические документы, в частности текст манифеста персидского царя Кира, сообщающего о взятии Вавилона персидскими войсками.

Наиболее крупные и систематические раскопки были произведены в первых десятилетиях XX в. в различных пунктах Месопотамии. В Фара, в Уруке, эль-Обеиде и в Джемдет-Наср были обнаружены древнейшие поселения, принадлежавшие отчасти ещё дошумерийскому населению и восходящие к эпохе неолита. Особенно большие раскопки были произведены на территории трёх больших городов Месопотамии: Ура, расположенного в южной части Двуречья, в стране Шумер, Эшнунны, лежавшей в средней части Месопотамии в стране Аккад, и Мари — большого города, находившегося к западу от среднего течения Евфрата. Раскопки в Уре обнаружили огромное количество памятников различных эпох.


В гробницах царя Мескалам-дуга и царицы Шубад, относящихся к началу III тысячелетия до н. э., было обнаружено большое количество роскошных и высокохудожественных ювелирных изделий, в частности роскошная арфа ив дерева, украшенная золотом, серебром, лазуритом и золотой головой быка, богато орнаментированная доска для шашечной игры, серебряная модель лодки с вёслами, многочисленные украшения, сосуды, оружие и целый ряд других предметов, сделанных из золота и серебра и богато украшенных. Далее была тщательно раскопана и полностью обследована большая часть города, относящаяся ко времени царствования Римсина (XVIII в. до н. э.). Здесь был обнаружен ряд улиц, переулков, площадей с остатками многочисленных зданий, которые дали яркое представление о жизни древнешумерийского города. Большое количество клинописных документов, относящихся главным образом ко времени Римсина, было найдено в юго-восточной части города.


Серебряная модель лодки и доска для шашечной игры из Ура

Очень ценные результаты дали раскопки древнеаккадского города Эшнунны, в развалинах которого были обнаружены остатки древних храмов и огромного роскошного дворца, который строился и перестраивался в течение двух столетий (XX–XVIII вв. до н. э.).


Надписи и памятники материальной культуры, обнаруженные в развалинах Эшнунны, а также другого древнеаккадского города, раскопаного на месте современного Хафадже, позволяют говорить о том, что древнейшая шумерийская культура оказывала сильное влияние на семитические центры Аккада в начале III тысячелетия до н. э. Наконец, некоторые памятники искусства и быта, найденные в развалинах этих городов, пролили новый свет на взаимоотношения между Аккадом, Эламом и племенами аморитов, которые в эту эпоху вторгались в Месопотамию. Судя по целому ряду документов, Эшнунна была тесно связана с Эламом, являясь форпостом эламского влияния в Месопотамии.


Наконец, в 1933–1936 гг. были раскопаны развалины столицы государства Мари, нередко упоминающегося в надписях времён вавилонского царя Хаммурапи (XVIII в. до н. э.). В развалинах этого города были обнаружены остатки большого храма, огромного дворца и хорошо сохранившейся школы. Наибольший интерес среди находок представил богатейший архив ценнейших документов.


Среди многочисленных документов, отражающих хозяйственную жизнь государства Мари, и исторических текстов выделяются дипломатические документы, проливающие яркий свет на международные отношения, существовавшие в те времена между государствами Передней Азии. Некоторые хорошо сохранившиеся клинописные документы позволяют установить наличие военного союза между Зимрилимом, царём Мари, и вавилонским царём Хаммурапи. Наконец, документы дают возможность говорить об экономических связях государства Мари с северной Сирией и даже с островом Критом.

Памятники материальной культуры

Большие раскопки, упорно производившиеся в течение целого столетия на всей территории Месопотамии, обнаружили огромное количество памятников материальной культуры, которые ныне дают возможность довольно подробно изучить развитие материальной культуры и техники у древних народов Двуречья. Эти предметы указывают на то, какие виды сырья были наиболее распространены в древней Месопотамии, какие виды сырья доставлялись из соседних стран и из каких именно. Таким образом, историк может установить факт торговых взаимоотношений между Месопотамией и соседними странами. Далее, изучение памятников материальной культуры позволяет установить уровень развития техники. В этом отношении особенно показательны глиняные кирпичи, керамика, металлургия и строительное дело. Изучение керамики показывает, что в древнейшие времена население южной части Месопотамии пользовалось для своих построек крупными плосковыпуклыми кирпичами, форма которых в течение веков подвергалась значительному усовершенствованию. Ярко иллюстрируется процесс развития техники способом изготовления глиняных сосудов. Но особенно показательна в этом отношении металлургия. Если в древнейшие времена население Месопотамии пользовалось исключительно медью, то впоследствии медь стала вытесняться бронзой, а в конце II тысячелетия до н. э. — железом. Наконец, большой интерес представляют и специфические для Месопотамии производства: изготовление асфальта и фаяисированных кирпичей (изразцов), служивших для орнаментации фасадов зданий.

Дешифровка клинообразных надписей

Значительно большее научное значение, чем свидетельства античных авторов и памятники материальной культуры, имеют документальные источники, надписи, сделанные при помощи особой системы клинообразной письменности, которая преобладала в древности во всей Передней Азии. Найденные в огромном количестве в дворцовых и храмовых архивах клинообразные надписи, начертанные чаще всего на глиняных табличках, фиксируют самые разнообразные факты хозяйственной, общественной, политической и культурной жизни народов древней Месопотамии и поэтому дают возможность изучить историю и культуру этих народов.


Первые копии клинообразных надписей привёз в Европу в XVII в. итальянский купец и путешественник Пьетро делла Балле, который скопировал эти надписи со стен Персепольского дворца Дария. Однако в течение долгого времени европейские учёные не могли прочесть эти надписи. Первые попытки дешифровать клинопись были сделаны датчанином Карстеном Нибуром в конце XVIII в. Опубликовав несколько более или менее точных копий клинообразных надписей, Нибур приступил к их дешифровке. Однако Нибуру не удалось выполнить этой задачи. Он мог лишь установить, что клинообразные надписи писались при помощи трёх систем письменности и что наиболее простая из них состоит ив 42 алфавитных знаков.


Больших успехов в дешифровке клинописи достиг учитель геттингенской гимназии Гротефенд (1775–1853 гг.). Исходя из предположений, сделанных ещё его предшественниками, что косой клин является разделительным знаком, и что в алфавитной персепольской надписи одна группа знаков обозначает титул царя, Гротефенд предположил, что вся надпись в целом составляет титулатуру двух персидских царей. Благодаря целой цепи остроумных догадок Гротефенду удалось прочесть в этой надписи имена двух персидских царей из династии Ахеменидов, а именно Дария и Ксеркса, а также имя. Гистаспа, отца Дария. Таким образом, Гротефенд сумел правильно разобрать девять алфавитных знаков древнеперсидской клинописи и тем положить начало дешифровке клинообразных надписей. Правильность этой дешифровки подтвердилась впоследствии разбором четырёхязычной надписи, в которой имя Ксеркеа было яачертано клинописью и тут же египетскими гиероглифами, при помощи которых имя Ксеркса транскрибировано в форме очень близкой к клинописной (Кшаярша). Работу Гротефенда, открытие которого далеко не сразу было принято учёным миром, продолжали Лассен и Бюрнуф, определившие остальные знаки древнеперсидского алфавита. В работе Бюрнуфа, вышедшей в 1836 г., даётся правильное чтение 34 алфавитных знаков древнеперсидской письменности.

Ценнейший материал для проверки правильности этой дешифровки персидской клинописи и для дальнейшего развития новой науки, получившей впоследствии название ассириологии, дали работы английского путешественника Г. Роулинсона. Роулинсон в Персии в 1835 г. скопировал ряд клинообразных надписей и среди них знаменитую Бехистунскую надпись, высеченную на высокой неприступной скале. Тщательно изучив эти надписи, Роулинсон, ещё ничего не зная о дешифровке Гротефенда, правильно определил 18 алфавитных знаков персидской клинописи. Собранный Роулинсоном богатый материал дал возможность приступить к разбору и двух остальных систем клинообразной письменности. Роулинсону и Норрису удалось разобрать около 200 знаков второй системы, которая оказалась силлабической письменностью, служившей для начертания новоэламских надписей. Язык этих надписей, как показали работы академика Н. Я. Марра, принадлежит к группе яфетических языков. Третья система клинописи была дешифрована Гоулинсоном, Хинксом и Оппертом, которые установили в ней наличие свыше 200 силлабических знаков и некоторого количества идеограмм, применявшихся наряду со слоговыми знаками. Изучение этих надписей показало, что они написаны на языке, который принадлежит к группе семитических языков. Впоследствии была дешифрована и более поздняя система ассирийской слоговой клинописи, близкой к вавилонской, и, Наконец, наиболее древний тип клинописи, возникший у древнейшего населения южной Месопотамии, так называемых шумерийцев. Очевидно, что клинопись раньше всего возникла именно у шумерийцев, а затем была от них заимствована вавилонянами, которые её в свою очередь передали ассирийцам, а через них древним персам.


Вожди повстанцев перед царём Дарием I.
Рельеф и надпись на Бехистунской скале

Клинообразные надписи

Дешифровка клинописи дала в руки учёным наиболее ценные источники по истории древней Месопотамии. Клинообразные надписи проливают яркий свет на хозяйственный и общественный строй, на политическую историю и на культуру древних народов Месопотамии.

Наибольшее значение для изучения экономики древнейшей Месопотамии имеют документы хозяйственной отчётности, найденные в архивах различных городов древнего Шумера, в архивах Лагаша, Уммы, Ура, Ларсы и др. Среди этих документов особенный интерес представляют обширные сводки учёта «производства операций с рабочей силой», договоры на продажу рабов, договоры на продажу земельных участков, а также документы отчётности торговцев, как, например, перечни доходов и расходов, отчёты о торговых операциях и прейскуранты. Все эти документы дают возможность подробно изучить хозяйственный строй древнего Шумера, а также установить специфические черты существовавшей там эксплоатации рабского труда. Яркую картину социальной борьбы и попытки проведения социальных реформ даёт знаменитая надпись Урукагины, правителя Лагаша, жившего в XXIV в. до н. э. Богатый материал для характеристики пережитков общинного строя и для изучения форм землевладения дают тексты царских жалованных грамот на землю, сохранившиеся на межевых камнях (XIV–XII вв. до н. э.). Административная переписка вавилонского царя Хаммурапи с его чиновниками в Ларсе даёт представление о системе искусственного орошения и административного управления в Вавилонии в первой половине II тысячелетия до н. э. Для характеристики различных форм аренды земли в эту эпоху мы располагаем большим количеством арендных договоров.

Существенное значение для изучения хозяйственного и общественного строя Шумера, Аккада и Вавилонии, а также для изучения развития права и судебного дела имеют отрывки древнешумерийских законов, относящихся к XX–XVIII вв, до н. э., и почти целиком сохранившийся кодекс Хаммурапи, важнейший источник для изучения древневавилонского права. Многочисленные договоры и контракты этой эпохи показывают, как применялись на практике отдельные статьи кодекса, и в значительной степени дополняют его.

Особую группу источников образуют исторические надписи, описывающие мирную и военную деятельность царей Шумера, Аккада и Вавилона. Среди них выделяются надписи, в которых описываются постройка храмов и сооружение каналов, победоносные походы и заключение мира. Такова надпись Эаннатума, правителя Лагаша, сохранившаяся на «Стэле коршунов» и описывающая победу над Уммой. Такова надпись Энтемены, представляющая большой интерес для изучения дипломатических отношений в древнем Шумере. Такова надпись Гудеа, правителя Лагаша, подробно повествующая о сооружении храма богу Нингирсу в Лагаше. Таковы, наконец, дипломатические документы из архива в Мари, характеризующие международные отношения в Передней Азии в первой половине II тысячелетия до н. э. и завоевательную политику вавилонского царя Хаммурапи. Некоторым дополнением к этим историческим надписям служили исторические легенды, излюбленным сюжетом которых является возвышение прославленного основателя новой династии при помощи божества. Среди этих легенд выделяется легенда о Саргоне I, царе Аккада, которого воспитал садовник и которого возвысила богиня Иштар.

Недостаток документальных источников заставляет исследователей широко пользоваться литературными, религиозно-магическими и научными текстами, которые в большом количестве были обнаружены в развалинах древних городов Месопотамии. Из этих текстов историк может часто извлечь важные исторические сведения. Так в магических текстах гаданий, предсказаний и знамений (omina) сохранились указания на различные события политической истории. Знаменитый эпос о древнем богатыре Гильгамеше содержит древние воспоминания о борьбе Элама с Шумером. А замечательный «Диалог господина с рабом» ярко характеризует классовую борьбу в древнем Вавилоне в царствование Хаммурапи. Все эти тексты, вместе взятые, дают полное представление о религиозных верованиях, о развитии литературы и научных знаний древних народов Месопотамии, ярко характеризуя уровень развития культуры того времени. Наконец, грамматические надписи и словари дают возможность тщательно изучить языки и письменность этих народов.

Историография

Крупные археологические открытия и дешифровка клинообразных надписей дали возможность учёным приступить к изучению истории и культуры древней Месопотамии. Так как внимание исследователей на первых порах было главным образом обращено на древнюю Ассирию, то эта новая историко-филологическая дисциплина получила название ассириологии. Только впоследствии изучение вавилонских памятников и шумерийских надписей расширило рамки этой дисциплины, которая, однако, сохранила по традиции прежнее название.

Уже в первой половине XIX в. были сделаны попытки подойти к вопросам изучения истории древней Месопотамии. Значение этих работ заключается в подборе и использовании свидетельств античных авторов. Привлечение археологических памятников и клинообразных надписей произвело целый переворот в науке, поставив ассириологию на твёрдую почву подлинной документации, но в то же время вызвав ряд увлечений. Обилие нового, недостаточно изученного материала побудило первых исследователей делать слишком широкие обобщения и строить необоснованные гипотезы.

Большую полемику вызвала попытка некоторых ассириологов преувеличить значение Вавилона как древнейшего очага мировой культуры и его влияние на развитие большинства цивилизованных народов земного шара. Ещё в конце XIX в. Шрадер и Гункель вполне справедливо отметили целый ряд аналогий между культурой древней Вавилонии и древнего Израиля. Продолжая эти сопоставления, Ф. Делич и Г. Винклер выдвинули так называемую теорию панвавилонизма, согласно которой древнейшие представления в области мифологии, религии, магии, древнейшие образы и сюжеты литературы, а также первые достижения в области науки восходят к древней Вавилонии, которая, таким образом, была объявлена древнейшей и основной колыбелью человечества. Правильная в основе мысль о сильном влиянии Вавилонии на культурное развитие позднейших народов Передней Азии была доведена до нелепой крайности, причём различные типы идеологии, различные формы мировоззрения самых разнообразных народов земного шара истолковывались как позднейшие видоизменения древневавилонской мифологии и астральных культов. Широко распространённые в древности мифы о сотворении мира, о всемирном потопе, о грехопадении первых людей, фантастические представления об аде и рае, первые элементы нравственности, представления о грехе, идея единого божества по мнению сторонников панвавилонской теории возникли впервые в Вавилонии и уже оттуда распространились среди всех других народов.

Крайности и увлечения панвавилонистов вызвали вполне обоснованную критику со стороны многих даже буржуазных специалистов, в частности Эд. Мейера и Куглера. Раскопки, произведённые в Египте, в Сирии, Индии и Китае, указывают на то, что различные народы в различных странах вполне самостоятельно создавали и развивали свою культуру. Однако этот факт не исключает наличия многих черт сходства, позволяющих сближать культуры различных народов древности, что объясняется единым путём развития и взаимными влияниями. Конечно, не следует забывать и того, что Вавилон оказал значительное влияние на культуру древних народов Передней Азии.

Глубокое изучение источников в значительной степени содействовало дальнейшему развитию научной ассириологии. Этому способствовало издание клинописных текстов и тщательное изучение языка и письменности шумерийцев, вавилонян и ассирийцев. Были изданы специальные грамматики, словари и справочники. Это дало возможность глубже подойти к изучению различных вопросов истории и культуры, в частности искусства, литературы, религии и науки. Как в узко специальных, так и в больших сводных работах особенно подверглись обсуждению вопросы о происхождении шумерийского народа, о взаимодействии между шумерийской и вавилоно-семитской культурой, наконец, вопрос о социальных отношениях в древнем Вавилоне. Английский археолог Франкфорт считал возможным утверждать, что исконным населением Двуречья и древнейшим создателем культуры Месопотамии был шумерийский народ. Однако некоторые различия между древнейшими археологическими памятниками и более поздними, а также резкое своеобразие шумерийского языка заставило исследователей поставить вопрос о наличии в Месопотамии более древнего населения, чем шумерийцы. Английский археолог Гордон Чайльд очень осторожно называет древнейшее исконное население Двуречья протошумерийцами, указывая на то, что они создали плодородную почву Месопотамии, организовав здесь первые элементы искусственного орошения, но что создателями шумерийской цивилизации были шумерийцы, вторгшиеся на заре истории в Месопотамию. Шпейзер, специально изучавший этногенез переднеазиатских народов, полагает, что исконным туземным населением не только Месопотамии, но и всей Передней Азии были предки эламитов, хурритов, субарейцев и всех родственных им племён, которые Шпейзер объединяет под термином яфетиды, заимствуя этот термин у академика Н. Я. Марра. По мнению Шпейзера, шумерийцы принесли с собой в Месопотамию письменность и применение цилиндрической печати. В эту эпоху наблюдается резкое изменение архитектуры и скульптуры. На вопрос о том, откуда появились шумерийцы, современные исследователи дают различные ответы. Некоторые, как, например, Чайльд, полагают, что они пришли с Востока, может быть из Элама. Другие считают их прародиной северные страны (Б. Грозный).

Ценнейшие результаты раскопок древнешумерийских городов выдвинули проблему взаимодействия между культурой шумерийцев и семитов Аккада. Целый ряд исследователей, изучавших историю и культуру Шумера, пришли к убеждению, что Шумер был основой и источником вавилонской культуры. Эту точку зрения высказал и подробно обосновал английский учёный Кинг. С резкими возражениями против теории шумерийского происхождения вавилонской культуры выступил французский семитолог Галеви, который в пылу полемики стал совершенно необоснованно отрицать самое существование шумерийского народа, языка и культуры, полагая, что шумерийский язык есть лишь искусственно созданный вавилонскими жрецами «тайный» язык. Среднюю позицию в этой дискуссии занял Э. Мейер, который, признавая существование шумерийского народа и большое влияние на семитов шумерийской культуры, всё же отмечал, что семиты далеко не рабски копировали достижения шумерийской цивилизации, но многое в этой отношении создали самостоятельно и добавили к культурному наследству Шумера. Крупнейшим достижением советской науки в этом вопросе является установление академиком Н. Я. Марром родства между шумерийским языком и языками яфетической группы.

Некоторое внимание было уделено в историографии вопросу о социальных отношениях и о типе государственной власти в древнем Вавилоне. Буржуазные историки, идеализируя древневосточное общество и искажая процесс исторического развития, пытались найти в хозяйственном и общественном строе, а также типе государства древнего Вавилона явления, которые характерны для более поздних эпох. Так, например, французский учёный Кюк, крайний модернизатор, преувеличил хозяйственное развитие Вавилона, отметив развитое. денежное хозяйство, наличие рынков и чрезмерно развитой внешней торговли. Контено в своих трудах столь же преувеличил положительное значение вавилонской деспотии. Тюро-Данжен нашёл возможным сравнивать вавилонских арендаторов с римскими колонами. Волков пытался найти ленные отношения в древнем Вавилоне.

Фашистские «историки», пытаясь исторически обосновать военно-разбойничью политику гитлеровской Германии, изображали рабовладельческий строй и деспотическое государство древней Месопотамии в резко идеализированном виде. Так, например, немецкий «историк» Тегер, проводивший в своих брошюрах и книгах ярко выраженную фашистскую идеологию, преувеличивал некоторые положительные стороны древневосточного деспотизма. Тегер видел в этом деспотизме явление вневременного и непреходящего значения. Искажая исторические факты, не останавливаясь перед явной фальсификацией, он изображал кровавые и жестокие захватнические войны древнейших шумерийских царей как «справедливые» войны. Государственный строй, установленный за 1800 лет до н. з. вавилонским царём Хаммурапи, Тегер изображал как благодетельный для народа государственный строй. Неограниченную власть деспота Тегер считал лучшим способом управления. Эти попытки фашистского «историка» навеки идеализировать рабовладельческий строй древней Месопотамии не имеют никакого научного значения, так как они основываются на тенденциозном искажении исторических фактов.

Современные американские историки, подчиняя свои исторические исследования ярко выраженной реакционной идеологии, стараются изобразить Америку в качестве преемницы великих цивилизаций прошлого, в том числе древневосточного мира. С другой стороны, они подчёркивают то политическое и стратегическое значение, которое имеет Ближний Восток для империалистической экспансии Америки. В связи с этим они с особенной остротой выдвигают вопрос о всестороннем изучении истории и культуры древнего Востока.

Русские учёные сделали большой и ценный вклад в научную ассириологию. Первым русским крупным исследователем истории древней Месопотамии был М. В. Никольский, некоторые труды которого сохранили своё значение до настоящего времени. Прекрасно понимая огромное значение изучения вещественных памятников и клинообразных надписей, найденных на территории России, М. В. Никольский совместно с А. А. Ивановским произвёл ещё в 1893 г. в Армении большую работу по собиранию и изучению памятников ванской культуры, главным образом надписей. Результаты этой экспедиции, давшие возможность начать издание свода ванских надписей, найденных на территории древней страны Урарту, были напечатаны в «Материалах по археологии Кавказа» (вып. V).[7] Другие труды М. В. Никольский посвятил изучению истории и культуры Урарту, впервые вдвинув её в рамки всемирной истории. Наряду с этим М. В. Никольский много работал над изучением и описанием вавилоно-ассирийских древностей, находившихся в русских собраниях. Особенно большую ценность среди работ М. В. Никольского имеет его прекрасное издание текстов Лихачёвского собрания под заглавием «Документы хозяйственной отчётности».[8] В этом большом труде М. В. Никольский прекрасно издал, перевёл и комментировал ряд ценнейших документов из коллекции Лихачёва, которые проливают яркий свет на социально-экономический строй древних Шумера и Аккада. Тщательные автографические транскрипции и переводы надписей, стоявшие на уровне высших достижений ассириологии того времени, вступительная статья, представляющая первую попытку обобщения этого богатейшего материала, делают этот труд классическим в полном смысле этого слова,

Среди следующего поколения русских ассириологов следует отметить И. М. Волкова, вышедшего из школы академика Б. А. Тураева, а также профессора В. К. Шилейко. И. М. Волкову принадлежат хорошие переводы арамейских документов иудейской колонии на острове Элефантина в Египте (V в. до н. э.) и знаменитых законов вавилонского царя Хаммурапи, которые снабжены довольно подробными комментариями. Значительно больший вклад в ассириологию сделал профессор В. К. Шилейко. Продолжая работу М. В. Никольского, В. К. Шилейко издал тексты и переводы различных клинообразных надписей, хранящихся в русских собраниях. В 1917 г. В. К. Шилейко опубликовал большую работу «Вотивные надписи шумерийских правителей», в которой большую ценность представляют издание и перевод клинописных текстов из собрания Лихачёва и обстоятельная вступительная статья. В. К. Шилейко издал и перевёл целый ряд астрологических, астрономических, литературных и религиозных текстов, впервые познакомив русских читателей с выдающимися произведениями вавилонской литературы.

Советские учёные внесли значительный вклад в изучение истории древней Месопотамии. Вооружённые марксистским диалектическим методом, советские историки много сделали для установления того факта, что основной формой классовой эксплоатации в древней Месопотамии было рабовладение. Большое значение для изучения проблемы социальных отношений в древней Месопотамии имели работы академика В. В. Струве, который на основании изучения источников установил факт существования рабовладельческих отношений в древней Месопотамии в III тысячелетии до н. э. Особенно подробному изучению подверг В. В. Струве документы хозяйственной отчётности, относящиеся ко времени III династии Ура и характеризующие организацию и эксплоатацию труда непосредственных производителей в больших царских хозяйствах Ура. Академик Н. М. Никольский посвятил специальные работы изучению роли общины и значения труда общинников в экономике древних государств Месопотамии, а также специфических черт древневосточного рабства. Советские учёные наряду с этим продолжали издание и изучение клинообразных текстов, хранящихся в советских музеях. А. П. Рифтин издал тексты и переводы документов времени 1-ой вавилонской династии, имеющие большое значение для изучения экономики и права древневавилонской эпохи. Большое внимание было уделено изучению культуры народов древней Месопотамии. Н. Я. Марр, В. В. Струве и А. П. Рифтин посвятили целый ряд работ изучению шумерийского и аккадского языков. В. В. Струве перевёл и комментировал интереснейший вавилонский «диалог господина с рабом», а также исследовал мифологический образ богини Иштар. Искусство, материальную культуру и религию, в частности земледельческие культы народов Месопотамии специально изучала в ряде работ Н. Д. Флиттнер. Таков тот ценный вклад в историю и историю культуры древней Месопотамии, который сделали советские учёные.

Хронология

Изучение хронологии древней Месопотамии представляет большие трудности ввиду отсутствия определённой эры, т. е. такой даты, от которой в те времена вели бы счёт годам. В эту эпоху было принято обозначать года по выдающимся событиям и, начиная от них, в течение некоторого времени считать года. Так, например, в надписях, обнаруженных в Эшнунне, имеются такие неопределённые датировки: «год, когда Баббар и Ка-Ибаум были построены», или «год, когда Амурру покорились».

Некоторую помощь при установлении хронологии дают те указания в документах, которые позволяют установить синхронность, т. е. одновременность различных событий или жизни различных политических деятелей. Так, например, документы, найденные в Эшнунне и в Мари, позволяют установить тот факт, что царь Эшнунны Ибалпель, Зимридим, царь Мари, Хаммурапи, царь Вавилона, Римсин, царь Ларсы, и Шамшиадад I, царь Ассирии, были современниками.

Дипломатические документы из эль-Амарнского архива позволяют установить тот факт, что египетский фараон Эхнатон был современником митаннийского царя Тушратты, хеттского царя Шупилулиумы, вавилонского царя Бурнабуриаша и ассирийского царя Ашшурубаллита. Такое же значение имеет и договор египетского фараона Рамзеса II с хеттским царём Хаттушилем III. Зная даты царствования Эхнатона и Рамзеса II, можно установить соответствующие даты для истории древней Месопотамии.

Более точные данные для установления хронологии можно найти в ассирийских надписях. Из них мы узнаём о том, что ассирийский царь Тукульти-Нинурта I царствовал за 600 лет до Синахериба и что ассирийский царь Ашшурбанипал, покорив Элам в 650 г. до н. э., нашёл там статую богини Наны, которую вывез эламский царь Кудурнахунди 1635 лёт тому назад.

Но наиболее точные данные для фиксирования событий дают такие тексты, в которых упоминаются астрономические явления, поддающиеся датировке с математической точностью. Уже астрономы эллинистической эпохи, использовав вавилонские астрономические тексты, установили, что вавилонский царь Набонасар начал царствовать в 747 г. до н. э. Но особенное значение имеет то обстоятельство, что в списке ассирийских чиновников (эпонимов), по именам которых назывались годы, упоминается солнечное затмение, относящееся к 15 июня 763 г. до н. э. Этот факт даёт возможность точно датировать весь этот список чиновников-эпонимов и установить, что первый чиновник, имя которого начинает этот список, правил в 911 г. до н. э. Таким образом, ассирийская хронология начиная с 911 г. до н. э. может быть совершенно точно установлена.

Для точного установления полной хронологии всех стран Двуречья следует не только установить отдельные даты и одновременность различных событий, но также определить последовательность царствования всех царей в каждом государстве и по мере возможности точное количество лет царствования каждого из них. Некоторую помощь при этом оказывают царские надписи и деловые документы с датами царствования того или иного царя, списки царей и чиновников, а также те данные, которые можно почерпнуть из античных авторов, наконец, из обрывков труда Бероса. Но всё же не следует забывать, что многие из этих хронологических построений, в особенности относящиеся к древнейшему периоду, всё ещё являются предположительными.


Отпечаток ассирийской цилиндрической печати

Глава II. Древнейшие государства Месопотамии (Шумер и Аккад)

Природные условия Месопотамии

Отпечаток аккадской печати с именем Саргона I

Среди стран Передней Азии наиболее удобной для широкого развития земледельческого хозяйства была страна, лежащая между Тигром и Евфратом, которую древние греки называли Месопотамия (Междуречье). Эта страна тянется от гор Армении на севере до Персидского залива на юге. На западе она граничит с сирийско-месопотамской степью, а на востоке — с горными кряжами западного Ирана. Средняя и южная часть Месопотамии представляет собой равнину, созданную наносными отложениями (аллювием) Тигра и Евфрата, которые, периодически разливаясь, удобряют и орошают землю. Тигр берёт своё начало в горах Армении, к югу от Ванского озера. Истоки Евфрата лежат к востоку от Эрзерума на высоте 2 тыс. м над уровнем моря. Течение Тигра отличается большой быстротой. Несмотря на то, что Тигр на 750 км короче Евфрата, он несёт вдвое больше воды, чем медленно текущий Евфрат, длина которого достигает 2600 км. Берега Евфрата ниже берегов Тигра. Поэтому Евфрат затопляет значительно большую территорию и разлив его длится значительно дольше, чем разлив Тигра, продолжаясь с середины марта до сентября. Русла обеих рек переместились в течение истекших пяти тысячелетий. Древние города Шумера и Аккада, как, например, Сиппар, Киш, Ниппур, Щуруппак, Урук и Ларса, были расположены па берегах Евфрата, как на то указывают сохранившиеся надписи. Ныне же развалины этих городов лежат к востоку от современного русла Евфрата. Тигр также переместил своё русло. Его течение отклонилось к востоку от его прежнего русла. Таким образом, обе реки были ближе друг к другу, чем ныне. Тем самым и территория равнины, доступная орошению, была несколько меньше. Тигр и Евфрат были главными не только оросительными, но и транспортными магистралями страны. Обе реки связывали Месопотамию с соседними странами, с древней Арменией (Урарту), Ираном, Малой Азией, Сирией.

Периодические разливы Тигра и Евфрата, обусловленные таянием снегов в горах Армении, имели огромное значение для развития земледельческого хозяйства, основанного на искусственном орошении. Шумер, расположенный на юге Двуречья, и Аккад, занимавший среднюю часть страны, несколько отличались друг от друга в климатическом отношении. В Шумере зима была сравнительно мягкой, здесь могла расти в диком виде финиковая пальма. По климатическим условиям Аккад ближе к Ассирии, где зимой выпадает снег и финиковая пальма в диком виде не растёт.

Естественные богатства Шумера и Аккада не велики. Жирная и вязкая глина аллювиальной почвы была прекрасным сырьём в руках первобытного гончара. Смешивая глину с асфальтом, жители древней Месопотамии делали особый прочный материал, который им заменял камень, редко встречающийся в южной части Двуречья. Только в немногих местах здесь можно было находить известняк, роговой камень и каменные породы плохого качества, которые с трудом можно было использовать в строительстве. Столь же характерно для Месопотамии и отсутствие металла, что ставило местное население в зависимость от северных и восточных металлургических районов.

Небогат и растительный мир Шумера и Аккада. Древнейшее население этих стран акклиматизировало зерновые злаки, ячмень и пшеницу, которые европейские путешественники в начале XIX в. нашли здесь дикорастущими. Огромное значение в хозяйственной жизни страны имела финиковая пальма и тростник, которые в большом количестве росли в южной части Двуречья в диком виде. Очевидно, к местным растениям принадлежали сезам (кунжут), служивший для изготовления масла, а также тамариск, из которого добывали сладкую смолу. Древнейшие надписи и изображения указывают на то, что жителям Месопотамии были известны различные породы диких и домашних животных. В восточных горах водились овцы (муфлоны) и козы, а в болотистых зарослях юга дикие свиньи, которые были приручены уже в глубокой древности. Реки были богаты рыбой и всякой птицей. Различные виды домашней птицы были известны как в Шумере, так и в Аккаде.

Природные условия южной и средней Месопотамии были благоприятны для развития скотоводства и земледелия, но требовали организации хозяйственной жизни и применения значительного труда в течение длительного времени.

Архаическая эпоха

Древнейшие поселения на территории средней части Месопотамии появились в эпоху позднего неолита. Племена, населявшие в глубочайшей древности Месопотамию, жили на островах, возвышавшихся среди болот. Свои посёлки они строили на искусственных земляных насыпях. Осушая окружающие болота, они создали древнейшую систему искусственного орошения. Как указывают находки в Кише, они пользовались микролитическими орудиями. Эти племена, возможно, принадлежали к древнейшему этническому слою Передней Азии, к той яфетической группе племён, к которой принадлежали субарейцы северной Месопотамии и хурриты северо-западного Двуречья и северной Сирии.

Но подлинными создателями шумеро-аккадской культуры и государственности были шумерийцы, очевидно, пришедшие в Месопотамию из восточных горных областей, а также семитские племена Аккада, родственные семитским племенам сирийско-месопотамской степи. Раскопки последних двадцати лет на территории Месопотамии позволяют восстановить древнейшую, доисторическую стадию их культурной жизни.

Архаические памятники, найденные на территории средней и южной Месопотамии, принято делить по местам наиболее типичных находок на три культурных периода: культуры эль-Обеида и Урука в Шумере и культуру Джемдет-Наср (около Киша) в Аккаде. Эти три сменивших друг друга культурных периода охватывают почти всё IV тысячелетие до н. э. Они предшествовали образованию древнейших государств в южном и среднем Двуречье.


Древнейшее поселение, открытое в южной Месопотамии, находилось около эль-Обеида (близ Ура), на речном острове, который возвышался над болотистой аллювиальной равниной. Население, жившее здесь, занималось охотой и рыболовством, но уже переходило к более прогрессивным видам хозяйства: к скотоводству и земледелию, которые должны были в силу естественных условий получить особое значение. В эту эпоху были приручены овца, коза и свинья и акклиматизирован эммер — древнейшее зерновое растение Передней Азии. Земледельцы ещё пользовались очень примитивными орудиями: мотыгами из рогового камня и глиняными серпами с кремневыми зубьями. Некоторого развития достигли керамика, ткацкое дело и обработка камня. Глиняные сосуды, сделанные из тонкой глины желтовато-зелёного цвета, покрывались раскрашенными, узорами и украшались изображениями зверей, птиц и людей. Из камня выделывались различные орудия и оружие: топоры с отверстием для рукоятки, мотыги, ножи, наконечники булав и стрел. В эту же эпоху появляются и первые металлические орудия, как, например, плоские топоры. С развитием металлургии из меди делают помимо орудий и другие предметы, как, например, зеркала и булавки. Так совершается крупнейший переворот в области техники, переход от камня к металлу, в данном случае к меди. Древнейшее оседлое население эль-Обеида жило в маленьких хижинах, стены которых построены из плетёного камыша, облепленного глиной. Однако при постройках уже начинает применяться кирпич. Так, внутри хижин были найдены очаги, сложенные из крупного кирпича плоско-выпуклой формы. Тут же были обнаружены каменные косяки, служившие для деревянных дверей.

К этому древнему времени относится также формирование религиозных верований. О вере в загробную жизнь и очень древнем появлении заупокойного культа свидетельствуют скорченные погребения, найденные в ямах, и вторичные погребения костей в особых сосудах. В могилу рядом с умершим обычно клали сосуды с пищей, бусы, раковины, а также глиняные статуэтки женщин со следами татуировки. Культура эль-Обеида существовала очень долго. Своими корнями она уходит в древние местные культуры верхней Месопотамии. Однако уже появляются и первые элементы шумерийской культуры. Поэтому население Месопотамии эпохи Обеида можно назвать протошумерийцами.

Следующий период шумерийской архаики носит название периода Урука по месту наиболее важных раскопок. Для этой эпохи характерен новый вид керамики. Глиняные сосуды, снабжённые высокими ручками и длинным носиком, возможно воспроизводят древний металлический прототип. Сосуды сделаны на гончарном круге, однако по своей орнаментации они гораздо скромнее, чем раскрашенная керамика времени эль-Обеида. Это по большей части простая красная или чёрная керамика со скудным нацарапанным узором. Но в целом период Урука характеризуется значительным прогрессом, который в частности находит своё выражение в появлении древнейшей монументальной архитектуры. В этом отношении показательны остатки древнейшей ступенчатой храмовой башни (зиккурата), каменный фундамент храма и монументальная постройка из больших кирпичей с колоннами, украшенными пёстрой мозаикой. Хозяйственная жизнь и культура получают в эту эпоху своё дальнейшее развитие. Появляется необходимость в составлении древнейших документов. В связи с этим возникает ещё примитивная картинная (пиктографическая) письменность, следы которой сохранились на цилиндрических печатях того времени. Надписи насчитывают в общей сложности до 1500 картинных знаков, из которых постепенно выросла древнешумерийская письменность.

Третий период шумеро-аккадской древности обычно носит по месту главных находок название Джемдет-Наср (около Киша). Раскопки, производившиеся здесь с 1926 г., обнаружили множество памятников, свидетельствующих о некотором прогрессе во всех отраслях культуры. В эту эпоху колонизация болотных областей южной и средней части Месопотамии племенами восточных и северных нагорий была в основном вакончена. Земледельческое хозяйство получило своё дальнейшее развитие. Наряду с ячменём население возделывало пшеницу. Крупное хозяйственное значение имело приручение быка и осла. Разделение труда и рост техники повлекли за собой значительное развитие ремёсел. Глиняные сосуды теперь делаются при помощи гончарного круга, снабжаются ручками, лепными украшениями и геометрическим орнаментом. Разнообразие узоров и раскраски, а также зрелость форм указывают на значительное развитие керамики. Дальнейшее развитие получает и металлургия. Костяные и каменные орудия и оружие всё более вытесняются медными. Развитие сельского хозяйства и ремесла приводит к появлению торговли, зачатки которой в некоторой степени, впрочем, существовали и раньше. Древнейшие торговые связи всё теснее и теснее связывают среднюю Месопотамию с северным Двуречьем, с Эламом, с западным Ираном и с северной Сирией, на что указывают находки предметов типа Джемдет-Наср во всех этих странах. Появление торговли влечёт за собой развитие транспорта. К этому времени относится появление колеса, колесницы и повозки, а также распространение особых лодок с высоким носом и приподнятой кормой. Рост материального богатства приводит к социальному расслоению, косвенным подтверждением чего являются развалины древнейшего дворца, большого монументального комплекса помещений размером 92 X 48 м. Погребальные обычаи и художественные изображения указывают на дальнейшее развитие земледельческих культов, среди которых видное место занимал культ богини-матери.


Раскопки древнейших поселений в Месопотамии дали огромнейший археологический материал, который позволил учёным поставить ряд существенных вопросов о том, к каким племенам принадлежало древнейшее население Двуречья и откуда, а также в какую эпоху пришли в Месопотамию древнейшие племена шумерийцев и семитов Аккада. Самые разнообразные гипотезы были построены учёными для объяснения этих проблем, однако ни одна из них полностью не может быть доказана, так как в древнейших археологических слоях было найдено ещё слишком мало архаических надписей, которые могли бы пролить свет на этот вопрос. В настоящее время с некоторой достоверностью можно утверждать лишь то, что семиты Аккада и шумерийцы южной Месопотамии резко отличались друг от друга как по своему внешнему облику, так и по языку. Древний шумерийский язык стоял на уровне развития яфетических языков. Изменение формы слова достигалось не при помощи окончания, а при помощи приставок, которые присоединялись к корню. Поэтому шумерийский язык является агглютинирующим языком, который близок к тюркским языкам. Аккадский язык, применяющий окончания, уже относится к группе более развитых (флектирующих) семитских языков. Семиты Аккада, родственные по своему внешнему облику и языку семитским племенам сирийско-месопотамской степи, Сирии и Аравии, очевидно, пришли в Двуречье с запада. Имеются все основания предполагать, что шумерийцы пришли в Месопотамию из горных областей. На это указывает очень древний способ изготовления крупных кирпичей, напоминающих каменные блоки, постройка ступенчатых храмов (зиккуратов), очевидно, воспроизводящих форму искусственной горы, наконец, вера в богов, обитающих в горах. Возможно, что шумерийцы, близкие по типу своей материальной культуры к племенам Элама, пришли в Месопотамию с востока.

Можно предполагать, что шумерийское племя жило в нижней Месопотамии уже в эпоху культуры Урука, однако некоторые элементы шумерийской культуры восходят к более древней эпохе эль-Обеида.

Образование древнейшего рабовладельческого общества (III тысячелетне до н. э.)

Значительное развитие сельского хозяйства, возникновение металлургии и распространение меновой торговли повлекли за собой рост производительных сил и потребность в увеличении рабочей силы. Результатом этого было разложение древнего родообщинного строя и возникновение на его развалинах древнейших рабовладельческих государств. Этот процесс можно проследить благодаря большому количеству документов и памятников материальной культуры, найденных в развалинах пгумерийских и аккадских городов, относящихся к III тысячелетию до н. э.

Первобытные формы хозяйства, охота и рыболовство пережиточно сохраняли некоторое значение в экономике страны. Однако ведущую и прогрессивную роль играло сельское хозяйство, возникшее в силу естественных условий ещё в древнейшую эпоху и получившее своё дальнейшее развитие в III тысячелетии до н. э. В некоторых частях нижней Месопотамии плодородная аллювиальная почва была уже в значительной степени обработана и щедро кормила многочисленное и трудолюбивое население. На большую плотность населения указывает тот факт, что развалины крупных городов, как, например, Ларсы и Урука, находятся на расстоянии всего лишь 24 км друг от друга. Обширные луга и степи, простирающиеся к западу от Евфрата, давали возможность заниматься скотоводством. Короткорогие и длиннорогие быки содержались на подножном корму и получали прикорм зерном. Рабочим скотом пользовались при орошении почвы, пахоте и молотьбе, а также для перевозки грузов. Разводили и мясо-молочный скот, дававший большое количество мясных и молочных продуктов. Очень широко был распространён мелкий рогатый скот, особенно курдючные и мериносовые овцы, а также козы различных пород. Длиннорогие антилопы иногда даже впрягались в плуг. Для нужд транспорта пользовались быками и ослами. Лошадь появляется значительно позднее, очевидно, лишь во II тысячелетии до н. э.

Развитию земледелия особенно благоприятствовало плодородие почвы, обилие воды и естественных удобрений, которые приносили с собой реки. Однако население должно было приложить много труда, чтобы превратить болотистые области в земледельческие культурные районы. Сперва надо было осушить сплошные болота, а затем регулировать разливы рек и создать систему искусственного орошения, которая позволяла равномерно распределять воду реки во время наводнения по всей стране. Поэтому задачей первых общин, образовавшихся на территории южной части Месопотамии, было устройство целой сети искусственного орошения. Как говорил Энгельс: «Земледелие здесь построено главным образом на искусственном орошении, а это орошение является уже делом общины, области или центральной власти».[9]

Несмотря на то, что уже в глубокой древности в Месопотамии была создана густая сеть оросительных каналов, техника изготовления сельскохозяйственных орудий отличалась большой примитивностью и застойностью. В течение тысячелетий для обработки земли пользовались простейшей мотыгой, особой бороной для разрыхления почвы и первобытным плугом, столь же примитивным, как и плуги старокитайской конструкции, которые, по словам Маркса, «…взрывали землю как свинья или крот…».[10] При жатве обычно пользовались простым серпом, который в древнейшее время делался сперва из глины, а потом из дерева и снабжался острыми кремневыми зубьями. Молотили просто при помощи скота, который растаптывал колосья своими копытами на току. Зерно отвеивали лопатами и хранили в простых амбарах.

Необычайное плодородие орошаемой почвы не требовало от человека особых усилий для её обработки и тем самым объективно тормозило развитие сельского хозяйства. Документы хозяйственной отчётности указывают на то, что урожай ячменя был здесь обычно сам-36. В некоторых случаях он достигал максимальной цифры сам-104,5. С другой стороны, низкий уровень примитивной и застойной техники сельского хозяйства объясняется в значительной степени своеобразными условиями рабского труда. По мере распада старых сельских общин количество рабов в стране увеличивалось. Одновременное этим пленников, захваченных во время войн, обращали в рабство. Поэтому в сельском хозяйстве стал применяться труд рабов. По мере развития рабства становилось возможным постепенно увеличивать количество рабов в хозяйстве. Таким образом, не ощущалось необходимости заботиться о развитии техники сельскохозяйственных орудий. К тому же рабы, в силу своего положения, не были заинтересованы в бережном обращении с орудиями труда. Вследствие этого рабовладельцы обычно давали рабам наиболее грубые орудия.

В Месопотамии уже с древних времён были известны различные виды хлебных злаков, среди которых первое место занимал ячмень. Наряду с ячменём была известна и полба, служившая главным образом для изготовления хлеба и пива. Культура пшеницы в Месопотамии была распространена меньше; её стоимость превышала вдвое стоимость полбы и ячменя. Наконец, возделывалась и дурра,[11] сохранившаяся до настоящего времени на Востоке.

Уже в шумерийскую эпоху постепенно развиваются сравнительно интенсивные земледельческие культуры, огородничество и садоводство. На это указывает существование в языке древних шумерийцев особых слов, служивших для обозначения поля, сада, луга и виноградника, пахаря и садовника. Высокая оценка садоводства нашла своё отражение в мифологических и исторических легендах.

Помимо различных овощей и фруктовых деревьев крупное хозяйственное значение имела в древней Месопотамии финиковая пальма, культура которой восходит к глубокой древности. Существовали особые сады финиковых пальм, некоторые породы которых искусственно облагораживались. Для увеличения урожайности пальм применялся особый способ искусственного опыления, на что указывают религиозные изображения, строго установленный тип которых сохранился вплоть до ассирийской эпохи. Важное хозяйственное значение финиковой пальмы нашло своё отражение в литературе, в изобразительном искусстве и в религии. Финиковая пальма издавна считалась священным деревом. Так, «правитель Ларсы Гун-Гунум на втором году своего царствования пожертвовал богу солнца Шамашу две бронзовые пальмы». В связи с культом финиковой пальмы стоит легенда о священном «дереве жизни»; соответствующие изображения долго сохранялись на печатях шумеро-аккадской эпохи.

Наряду с сельским хозяйством в древнейшей Месопотамии получили развитие и ремёсла. Однако развитие ремёсел в значительной степени тормозилось отсутствием наиболее важных видов сырья. В южной части Месопотамии не было ни металла, ни достаточного количества камня и дерева. Поэтому уже в древности здесь для замены этих недостающих видов сырья стали пользоваться главным образом глиной и камышом. Глиной пользовались часто, заменяя ею дерево, камень и металл. Из глины делали бочки, ящики, трубы, печи, очаги, печати, веретёна, светильники, погребальные ящики. В древнейшие времена из глины лепили сосуды просто от руки, а впоследствии — на специальном гончарном круге. Наконец, из глины делали в большом количестве важнейший строительный материал — кирпич, который приготовлялся с примесью камыша и соломы. Этот кирпич иногда просушивался на солнце, а иногда обжигался в специальной печи. К началу III тысячелетия до н. э. относятся древнейшие здания, построенные из своеобразных крупных кирпичей, одна сторона которых образует плоскую поверхность, а другая — выпуклую.

Важнейшими заменителями дерева в древней Месопотамии были камыш и тростник, различные виды которого в большом количестве растут в Двуречье. Камышом и тростником пользовались для изготовления различных плетёных вещей, в качестве строительного материала, а также и при кораблестроении. Дерево встречалось в Месопотамии редко и чрезвычайно высоко ценилось. На высокую стоимость дерева указывает обычай арендовать дом без деревянных частей. Арендатор обычно привозил все деревянные части дома и, покидая дом, увозил их вместе со своим имуществом. Шумерийцы изготовляли из дерева оружие (луки и стрелы), орудия труда (плуги), повозки, колесницы и корабли.

Широкое распространение скотоводства способствовало развитию кожевенного производства. Из кожи делали упряжь, обувь, шлемы, панцыри, колчаны, в позднюю эпоху — даже особый писчий материал, напоминавший пергамент. В текстильном деле применялись лён и шерсть. Значительное развитие скотоводства способствовало широкому распространению шерстяных тканей.

Крупный переворот в технике произвело открытие металлов. Одним из первых металлов, известных народам южной части Месопотамии, была медь, название которой встречается как в шумерийском, так и в аккадском языках. Своеобразная медная индустрия сохранилась почти до первой половины II тысячелетия до н. э. Из меди делали самые различные предметы, в частности оружие, орудия труда (топоры и серпы), сосуды. Большое количество разнообразных медных изделий было найдено при раскопках Ура. Медные статуэтки и рельефы, сделанные с большим художественным мастерством, свидетельствуют об относительно развитой металлургии уже в середине III тысячелетия до н. э. В надписях из Ларсы упоминаются 19 медных статуй, сделанных по царским приказам.

Несколько позднее появилась бронза, которая делалась из сплава меди со свинцом, а впоследствии с оловом. Последние археологические открытия указывают на то, что уже в середине III тысячелетия до н. э. в Месопотамии было известно железо, очевидно метеоритное. Так, в одной из гробниц в Уре был найден маленький топорик, сделанный из метеоритного железа, а в развалинах Эшнунны была обнаружена бронзовая ручка кинжала, во внутренней, полой части которого сохранились микроскопические следы железа, очевидно, остатки железного клинка. Ио всё же железные изделия этого времени были обнаружены в очень небольшом количестве. Очевидно, железо в Месопотамии в эту эпоху было мало распространено. Его приходилось привозить из далёких областей Закавказья, может быть, из Малой Азии, где находились древние очаги металлургической, в частности железоделательной, техники.

В древнейших общинах южной части Месопотамии в III тысячелетии до н. э. почти все производившиеся здесь продукты потреблялись на месте. На натуральный характер хозяйства указывает обычай платить дань и подати натурой. Ещё в эпоху Урукагины (ок. 2400 г. до н. э.) чиновники должны были взимать подати овцами, ягнятами, рыбой. «Лишь при отсутствии белой овцы пастухи шерстошкурных овец приносили деньги». Характерен обычай производить оценку земли, шерсти, масла, рабов и медных предметов при помощи зерна. Однако древний натуральнохозяйственный строй этих первобытных общин стал постепенно изменяться вследствие появления избыточных продуктов. По мере того как эти избыточные продукты земледелия, или ремесла появлялись на рынке, возникал древнейший торговый обмен как внутри страны, так и с соседними странами. На наличие торговли в начале III тысячелетия до н. э. указывают сохранившиеся тексты контрактов на продажу рабов, домов, полей, домашних животных и драгоценных металлов.

Необходимость получения из соседних стран различных видов недостающего сырья способствовала развитию довольно значительной внешней торговли. Так, мы знаем, что шумерийцы привозили необходимую им медь из Элама, Ирана и Ассирии, а необходимое им дерево — из горных районов, лежащих к северу и востоку от Шумера. Несмотря на довольно широкие территориальные рамки, эта торговля была ещё весьма примитивной. Это была древнейшая меновая торговля, при которой товары одних видов лишь обменивались на другие товары. Только постепенно появляются древнейшие товарные эквиваленты стоимости, которые Маркс называл древнейшими видами денег. В глубочайшей древности у земледельческих народов Месопотамии это обычно были скот и зерно. Впоследствии по мере распространения металлов, значение денег приобретают слитки металлов. Однако эти слитки ещё не снабжены чеканом, который мог бы гарантировать точность веса и чистоту сплава. Поэтому при каждой торговой операции необходимо было проверять вес данного слитка меди или серебра. Эти древнейшие деньги всё ещё сохраняют свой примитивный товарный характер.

Развитие торговли в древней Месопотамии влекло за собой и развитие транспорта. Здесь, как и в Египте, очевидно, уже в глубокой древности большое значение имел водный транспорт. Большие реки Месопотамии, естественные торговые магистрали, Тигр и Евфрат и целая сеть каналов способствовали развитию водного транспорта. Наряду с водным транспортом существовал также и сухопутный транспорт. Уже в глубокой древности были известны колесницы и повозки, передвигавшиеся при помощи очень примитивных дисковых колёс. Образцы этих примитивных колесниц и их изображения были найдены при раскопках города Ура.


Штандарт с инкрустированными изображениями из Ура

С развитием производительных сил в шумерийском и аккадском обществе, с ростом производительности труда появляется прибавочный продукт, а вместе с тем и эксплоатация человека человеком в форме рабства.

Одну из древнейших форм рабства мы находим ещё в патриархальной семье, как на то указывали Маркс и Энгельс в «Немецкой идеологии»: «Имеющееся в скрытом виде в семье рабство развивается лишь постепенно с ростом населения и потребностей и с расширением внешних сношений в виде войны и меновой торговли».[12]

На наличие этих скрытых видов рабства, впервые возникающих в семье, указывает целый ряд шумерийских и аккадских документов. Древнейшее семейное право, зафиксированное в шумерийском кодексе, разрешало отцу продавать в рабство своих детей. И это было не мёртвой буквой закона, а вполне реальным правом, постоянно осуществлявшимся в семейном быту. Родители часто продавали своих детей в рабство, причём условия такой продажи записывались в особых документах, сохранившихся до нашего времени.

Некоторой маскировкой этой продажи был обычай усыновления чужого ребёнка, что нередко закреплялось в особом документе. Усыновляющий платил отцу усыновлённого некоторую сумму в качестве платы за усыновление. Таким образом, это усыновление было скрытой формой продажи ребёнка.

Характерной чертой патриархальной семьи в древней Месопотамии является неполноправное положение женщины, усугублённое обычаем многоженства. Дочерей нередко продавали в рабство, на что указывает встречающийся в документах термин: «цена жены». Развитию рабства в сильной степени способствовала долговая кабала. Во многих документах фиксируются ссуды, в частности зерном, которые вынуждены были брать бедняки у богачей. Само собой разумеется, что бедняки часто не имели средств, чтобы своевременно вернуть ссуду вместе с наросшими процентами. Запутавшись в долгах, бедняк нередко становился жертвой ростовщика. Ему угрожало неминуемое рабство.

Но древнейшим и важнейшим источником рабства были упорные войны, которые постоянно вели между собой сперва родоплеменные союзы, а затем и отдельные государства Шумера и Аккада, а также и более крупные государственные образования — с соседними народами. Эти войны в первую очередь приводили к захвату большого количества пленных, обычно превращавшихся в рабов. Этот факт нашёл своё отражение в шумерийской письменности. Слово «раб» писалось при помощи сложного знака, который должен был обозначать понятие «человек из горной страны». Очевидно, пленников, захваченных в войнах с восточными горными племенами, обычно превращали в рабов.

Рабов в Шумере называли «саг», что значит «штука», а в Аккаде «арду», что означает «опустившийся», или «решу» — «голова». Это указывает на то, что в Месопотамии в III тысячелетии до н. э. уже становятся довольно отчётливыми формы рабовладельческой эксплоатацйи и что на свободных людей, обращенных в рабство, уже в полной мере смотрят как на рабов, приравнивая их к товару или скоту, считая их по штукам или по головам. Судя по сохранившимся документам, рабов довольно часто продавали. Стоимость раба колебалась от 14 до 20 шекелей серебром (112–160 граммов серебра).

Имущественное расслоение, происходившее внутри сельских общин, приводило к постепенному распаду общинного строя. Рост производительных сил, развитие торговли и рабства, наконец, грабительские войны способствовали выделению из всей массы общинников небольшой группы рабовладельческой аристократии. Наряду с этим наименее обеспеченные слои общинников постепенно разорялись, превращались в бедняков и даже в рабов. Этот процесс расслоения общин нашёл своё отражение и в языке. Появляются древнейшие социальные термины, служившие для обозначения как богачей, так и бедняков. Аристократы, владевшие рабами и отчасти землёй, называются «большими людьми» (лугаль), которым противостоят «маленькие люди», т. е. свободные малоимущие члены сельских общин.

Это древнейшее классовое общество возникает на развалинах родового строя. Ему присуще примитивное, ещё не развитое рабство. Рабовладельцы эксплоатируют труд рабов, а также свободных бедняков. Непримиримые классовые противоречия приводят к образованию государства. Рабовладельцы нуждаются в аппарате господства, чтобы удержать в повиновении значительные массы бедняков и рабов.

«И оно явилось — государство рабовладельческое, — аппарат, который давал в руки рабовладельцев власть, возможность управлять всеми рабами».[13]

Древнейшие указания на существование рабовладельческих государств на территории Месопотамии относятся к началу III тысячелетия до н. э. Судя по документам этой эпохи, это были очень маленькие государства, вернее, первичные государственные образования, во главе которых стояли цари. В княжествах, потерявших свою независимость, правили высшие представители рабовладельческой аристократии, носившие древний полужреческий титул патэси (энси).

Экономической основой этих древнейших рабовладельческих государств был централизованный в руках государства земельный фонд страны. Общинные земли, обрабатывавшиеся свободными крестьянами, считались собственностью государства, и население их было обязано нести в пользу последнего всякого рода повинности, обычно довольно тяжёлые. Но наряду с этим царь имел в своём непосредственном распоряжении особые и довольно крупные земельные угодья. Процесс классового расслоения нашёл своё отражение и в формах землевладения. Государственная власть нередко прибегала к захватам общинных земель, часть которых уже и ранее превращалась в собственность наиболее богатых представителей общины. Так постепенно возникла наряду с крупным централизованным царским землевладением и общинным землепользованием крестьян частная земельная собственность. Обезземеленные бедняки, постепенно превращавшиеся в рабов, а также военнопленные, обращённые в рабство, обрабатывали земли, принадлежащие царю, храмам и рабовладельцам-аристократам.

Основной формой хозяйства в эту эпоху было земледелие, основанное на искусственном орошении. Поэтому одной из важнейших функций древнейшего рабовладельческого государства была функция организации и поддержания в порядке ирригационной сети. Правители и цари древнейших, а также и более поздних государств Шумера и Аккада всюду в своих надписях с гордостью говорят о своих заботах о расширении и поддержании в порядке сети искусственного орошения. Эти заслуги они перечисляют наряду с военными победами, признавая тем самым то громадное значение, которое имела ирригация в жизни страны. Так, Римсин, царь Ларсы (XVIII в. до н. э.), сообщает в одной надписи, что он выкопал канал, «который снабдил питьевой водой многочисленное население… который дал изобилие зерна… вплоть до берега моря». Он его выкопал и превратил свою область в земледельческий район.

В документах времени существования шумерийских и аккадских государств упоминаются самые разнообразные оросительные работы, как, например, регулирование разлива рек и каналов, исправление повреждений, причинённых наводнением, укрепление берегов, наполнение водоёмов, регулирование орошения полей и различные земляные работы, связанные с орошением полей. Остатки древних каналов шумерийской эпохи сохранились до настоящего времени в некоторых районах южной Месопотамии, как, например, в области древней Уммы (современная Джоха). Судя по надписям, эти каналы были настолько велики, что по ним могли ходить довольно большие корабли, груженные зерном. Все эти крупные работы организовывались государственной властью.

Организация крупных оросительных работ, развитие древнейшей меновой торговли с соседними странами и постоянные войны требовали централизации административной власти. На первые тенденции к централизации административной власти в древнем Шумере указывают функции верховного чиновника, носившего титул «нубанда». Этот чиновник, титул которого встречается в надписях, происходящих из Лагаша и относящихся к XXIV в. до н. э., сосредоточивал в своих руках управление всей хозяйственной жизнью страны. Обязанности и полномочия нубанды были весьма широкими. Судя по надписям, относящимся к этому времени, т. е. к XXIV в. до и. э., нубанда ведал земледельческими работами, в частности теми, которые были связаны с системой искусственного орошения. Далее, в компетенцию нубанды входила раздача земель, выдача сельскохозяйственных орудий и сдача их в ремонт, управление продовольственными складами и царской казной. Наконец, нубанда стоял во главе государственного архива и гражданской палаты, которая ведала заключением договоров. В эту эпоху формируются древнейшие ведомства, в состав которых входят различные чиновники. Так, в состав хозяйственного ведомства входят дамкары, особые агенты, ведавшие торговыми операциями, среди которых выделяется «великий дамкар патэси», очевидно, их начальник. Отдельными амбарами или продовольственными складами ведали особые чиновники, называвшиеся «дуггур». В состав финансово-податного ведомства входили сборщики податей, называвшиеся «машким». Наконец, уже появляются должности военных командиров (галь-уку), что указывает на развитие военного дела.

Уже в IV тысячелетии до н. э. на территории Шумера и Аккада возникают древнейшие города, которые являются хозяйственными, политическими и культурными центрами отдельных маленьких государств. В самой южной части страны находился город Эриду, расположенный на берегу Персидского залива.

Крупное политическое значение имел город Ур, который, судя по результатам недавних американских раскопок, был центром сильного государства. Религиозным и тем самым культурным центром всего Шумера был город Ниппур с его общешумерийским святилищем, храмом бога Энлиля. Среди других городов Шумера крупное политическое значение имели Лагаш (Ширпурла), который вёл постоянную борьбу с соседней Уммой, и город Урук, в котором, по преданиям, некогда правил древнешумерийский герой Гильгамеш.

История некоторых из этих древнейших государств нам более или менее известна благодаря тому, что в развалинах некоторых городов (Ур) было найдено множество памятников материальной культуры и искусства, а в развалинах других (Лагаш) было найдено много документов (часть которых хранится в Московском музее изобразительных искусств имени Пушкина).

Разнообразные роскошные предметы, найденные в развалинах Ура, указывают на значительный рост техники, главным образом металлургии, в начале III тысячелетия до н. э. В эту эпоху уже умели изготовлять бронзу, сплавляя медь с оловом, научились применять метеоритное железо и достигли замечательных: результатов в ювелирном искусстве. Ур постепенно превращается в крупнейший торговый город, который ведёт обширную торговлю с целым рядом соседних стран. Так, в Ур доставляют яшмовые бусы, печати, камень для изготовления сосудов, хлопок и обезьян из долины Инда, олово, лазурит и обсидиан из Ирана и Армении, кедры из Сирии и т. д. Во главе государства стояли правители, строившие храмы и дворцы и погребённые в гробницах со своими сокровищами и драгоценностями. Роскошное, драгоценное оружие, серебряная посуда и музыкальные инструменты, богато инкрустированные, указывают на сосредоточение богатства в руках аристократии и тем самым на резкое классовое расслоение.

Вполне естественно, что Ур не был единственным богатым и могущественным государством нижней Месопотамии. Наряду с ним существовали и другие государства, которые вели между собой упорную борьбу за преобладание и господство в южной, а отчасти и средней Месопотамии. Среди этих государств выделяется Лагаш, история которого нам сравнительно хорошо известна.

И середине III тысячелетия до н. э. (2540–2370 гг. до н. э.) во главе Лагаша стояли сильные правители, сумевшие объединить под своей властью ряд соседних областей. Борьба Лагаша с соседними городами имела своей целью максимальное объединение областей вокруг одного центра. Основы экономического и политического могущества Лагаша были заложены при Ур-пашне, которого можно считать основателем первой исторического династии Лагаша. Внешним выражением расцвета Лагаша была широкая строительная деятельность, начатая Ур-нанше. На одном рельефе, сохранившемся от этого времени, изображён сам царь, который своим участием как бы освящает работы но торжественной закладке храма. Царь сам несёт на голове корзину с кирпичами. В торжественной церемонии за ним следуют его дети, чиновники и слуги. В своих надписях Ур-нанше описывает постройку храма, сооружение каналов и дары святилищам.


Ур-нанше, правитель Лагаша, во главе торжественной процессии.
Рельеф на камне

Лагаш достиг наивысшего могущества при царе Эаннатуме, который вёл упорные войны с соседними городами и подчинил своей власти обширные территории. Эаннатум не только освобождает Лагаш от господства Киша, но даже присоединяет к нему это аккадское государство. Затем он покоряет Ур, положив этим конец независимому правлению царей I династии Ура. Наконец, он подчиняет Лагашу Урук, Ларсу и Эриду, покорив, таким образом, всю южную часть Месопотамии.

Особенно упорную борьбу вёл Эаннатум с соседним городом Уммой. Уш, правитель Уммы, напал на Лагаш, опираясь на поддержку царей Описа и Киша. Однако война кончилась неудачно для Уммы. Эаннатум разгромил войска Уша и его союзников и вторгся в пределы Уммы. Свою победу над Уммой он напечатлел на памятнике, который в обломках сохранился до наших дней и получил название «Стэлы коршунов».


Шумерийская тяжеловооружённая пехота. Часть рельефа «Стэлы коршунов» Эаннатума.
Париж. Лувр

Древний художник изобразил на этом победном памятнике поле битвы, усеянное трупами убитых врагов, над которыми кружатся коршуны. Тут же изображены сцены погребения убитых, жертвоприношения и заклания пленных, наконец, сам победитель — Эаннатум, едущий на колеснице во главе отряда тяжеловооружённых воинов. Надпись на памятнике описывает победу лагашского войска и указывает на реальные результаты этой войны. Жители Уммы, разбитые наголову, дали клятву не вторгаться в пределы Лагаша и платить богам Лагаша дань зерновым хлебом. Другие надписи этого времени подтверждают значительный размах завоевательной политики Эаннатума, одержавшего победу над царями аккадских городов Киш и Онис, а также над эламскими князьями. С гордостью повествует Эаннатум о том, что он «…покорил Элам, горы, вызывающие удивление, насыпал (могильные холмы) … раздробил Эламу голову; Элам был отогнан в свою страну».


Таким образом, в эту эпоху шумерийское влияние проникает в области средней Месопотамии и даже в неприступный горный Элам.

Энтемена

Военную политику Эаннатума продолжал Энтемена, сумевший укрепить господство Лагаша над Уммой, Уром, Эриду и Нишгуром, а также отразить нашествие эламитов. Среди исторических документов этого времени особенный интерес представляет надпись Энтемены, древнейший дипломатический документ, в котором образно описываются предшествующие дипломатические взаимоотношения и войны между Лагашем и Уммой. Документ фиксирует условия мира и территориальные границы, установленные после победы Энтемены над Уммой. Энтемена грозит побеждённым в случае нарушения ими договора жестокими карами.

Деятельность Урукагины

Длительные войны, которые вели могущественные правители Лагаша, привели к дальнейшему развитию примитивного рабовладельческого хозяйства. В хозяйственных документах этого времени упоминаются деревянные плуги, которые окончательно вытесняют первобытную мотыгу. Значительно совершенствуется ремесло. В многочисленных мастерских работали самые разнообразные ремесленники. Металлургия получает широкое распространение. В документах того времени перечисляются куски листовой меди и металлические предметы. Избыток продуктов сельского хозяйства и ремесленного производства продаётся на рынках внутри страны и даже вывозится в соседние страны в обмен на необходимые и ценные товары, как, например, на серебро, которое привозится из Элама. Усилился приток в страну пленных, которых обращали в рабство. Документы на продажу рабов свидетельствуют о росте рабовладельческой эксплоатации.

Однако развитие хозяйственной жизни приводило лишь к обогащению правящего класса рабовладельческой аристократии, в состав которого входили влиятельные чиновники и богатые жрецы, владевшие огромными богатствами, которые сосредоточивались в храмах. Трудовое население, бедняки и рабы подвергались всё более жестокой эксплоатации богачей. Так усиливалось классовое расслоение, которое привело к обострению классовых противоречий и к острым вспышкам классовой борьбы, на что указывают документы времени Урукагины (ок. 2400 г.). Последние представители династии Ур-нанше всё больше и больше теряют своё влияние, уступая его чрезмерно усилившимся первосвященникам. Последний царь этой династии Лугальанда принуждён уступить своё место Урукагине, который захватывает верховную государственную власть в результате насильственного переворота, очевидно, опираясь на поддержку широких народных масс, в частности свободных общинников. В своих надписях Урукагина не упоминает о своём царском происхождении. Наоборот, он говорит о том, что бог «Нингирсу, воин Энлиля, даровал Урукагине царство над Лагашем и дал ему власть над 10 сарами людей» (10 cap == 36 тыс.).

Придя к власти, по-видимому, в результате народного движения, Урукагина проводит целый ряд реформ, имевших целью несколько улучшить положение средних свободных слоев населения. Для того чтобы резче подчеркнуть социальный характер своих реформ, Урукагина в своих надписях противопоставляет жестоким формам эксплоатации бедняков, царившим в Лагаше до его прихода к власти, то положение, которое установилось в результате его реформ. Судя по надписям Урукагины, до захвата им власти в Лагаше неограниченно господствовала верхушка рабовладельческой аристократии, возглавлявшаяся правителем — патэси. Всюду — на кораблях, при стадах и при рыболовных хозяйствах — находились надсмотрщики. Правитель взимал высокие подати со всех доходов населения и налагал свою тяжёлую руку даже на храмовые владения. В свою очередь жрецы тоже притесняли население, требуя себе высокую плату за совершение религиозных обрядов. В стране царил произвол. Богачи и чиновники могли безнаказанно грабить и притеснять бедняков. Урукагина ставит себе в особую заслугу то, что он прекратил эти злоупотребления и снова восстановил древний «порядок» и древнюю «справедливость». Он удалил надсмотрщиков и надзирателей, предоставив людям свободно заниматься их делом. Он восстановил права и привилегии храмов. Но в то же время он сократил ту плату, которую жрецы взимали раньше с населения за совершение религиозных обрядов. Он запретил начальникам притеснять воинов, насильственно отнимая у них под видом продажи их имущество, и приказал им платить за купленного осла или дом по справедливой цене, или, как образно говорится в надписи, «хорошим серебром». Урукагина издал законы, которые имели своей целью «освободить граждан Лагаша от опасности обмана, кражи зерна и сокровищ, от убийства и взлома. Он установил наказание, чтобы сильный не обижал сироту и вдову». Таким образом, социальные реформы Урукагины были облечены в форму законов, которые должны были охранять интересы средних свободных слоев населения, получивших целый ряд прав в результате этих реформ.

Урукагина правил в течение 6 лет, и за это короткое время его город достиг большого процветания. С гордостью сообщает реформатор о тех храмах и дворцах, которые он построил, и о каналах, которые он соорудил. Однако Урукагине не удалось закрепить своего дела. Рабовладельческая аристократия соседних городов с тревогой смотрела на усиление общинников и средних свободных слоев Лагаша. Очевидно, в этом лежала одна из причин разгрома Лагаша. С другой стороны, реформы, проведённые Урукагиной в интересах сохранения классового рабовладельческого общества, не могли дать решающих результатов. Они не могли сделать государство более устойчивым, так как они сохранили классовое неравенство и классовую эксплоатацию, лишь в небольшой степени изменив положение средних слоев населения, лишь несколько, к тому же временно, укрепив их положение.

Образование Шумерийского царства при Лугаль-заггиси (2373–2349 гг. до н. э.)

На 7-м году царствования Урукагины Лугаль-заггиси, правитель Уммы, во главе своих войск вторгся в Лагаш, жестоко опустошил город, сжёг его храмы и дворцы, разграбил их богатства и, очевидно, сверг с престола царя-реформатора. В одной сохранившейся надписи подробно описывается жестокое опустошение Лагаша. Писец, сочувственно относящийся к Урукагине, пытается оправдать реформатора:

«Люди Уммы, опустошив Лагаш, совершили грех против бога Нингирсу. Могущество, которое им досталось, будет у них отнято. Не совершил греха Урукагина, царь Лагаша. Но пусть на Лугаль-заггиси, патэси Уммы, возложит бремя этого греха его богиня Нйсаба».


Лугаль-заггиси не ограничился разгромом и завоеванием Лагаша. Этот могущественный правитель Уммы поставил перед собой более широкую задачу объединения под своей властью всего Шумера и всего Аккада. Необходимость централизации сети искусственного орошения, защиты страны от иноземных завоевателей, горных и кочевых племён, постоянно вторгавшихся в Месопотамию, властно требовала объединения всего Шумера в единое крупное государство типа древневосточной деспотии. И эту задачу впервые выполнил Лугаль-заггиси. Как видно из его надписи, он покорил Урук, Ур, Ларсу и Адаб. Ему был подвластен и религиозный центр всего Шумера — древний город Ниппур. Называя себя царём Урука и царём Ура, он тем самым объявил столицами объединённого Шумерийского царства эти два древнейших шумерийских города, носителей подлинно шумерийских политических и культурных традиций. Стремясь укрепить свою власть над всем Шумером, он опирался на жречество шумерийских городов, призывая в качестве своих покровителей их главных богов. Больше того, в своей большой надписи Лугаль-заггиси впервые в истории Двуречья ясно формулирует свою завоевательную политику. Так, он указывает на то, что верховный бог Энлиль, «царь стран, передал Лугаль-заггиси царство над страной… его власти покорил, страны, так что когда он завоевал их от восхода до захода, то он, открыл ему путь от Нижнего моря через Тигр и Евфрат до Верхнего моря». Эта широкая объединительная и завоевательная политика Лугаль-заггиси способствовала расцвету крупных шумерийских городов. С гордостью говорил Лугаль-заггиси о том, что «он дал Уруку заблистать в радости, подняв голову Ура, как голову быка до самого неба, наградил Ларсу, любимый город Баббара, водою радости, Умму, любимый город бога… поднял до высокого могущества». Однако этот расцвет Шумера был недолговечным. Он длился лишь в течение 25-летнего царствования Лугаль-заггиси. Вскоре образовалось сильное Аккадское царство, которое стало реальной угрозой для самостоятельного существования независимого и объединённого Шумерийского царства. Борьба между этими двумя государствами должна была рано или поздно разгореться. Из этой борьбы вышел победителем семитский Аккад, который покорил своей власти шумерийский юг и создал единое и могущественное Шумеро-Аккадское царство, возобновившее с новой силой и с новым размахом завоевательную и объединительную политику прежних шумерийских царей.

Возвышение Аккада. Саргон I (2369–2314 гг. до н. э.)

Между семитскими племенами, которые со времён глубокой древности населяли среднюю Месопотамию, так называемый Аккад, и шумериискими племенами юга шла в течение веков длительная и упорная борьба за преобладание и господство во всей стране. На это указывают документы, относящиеся ещё к началу III тысячелетия до н. э. Так, мы знаем, что шумерийский царь побеждает Энби-Иштар, царя Киша и царя Описа. Оба семитских города были опустошены шумерийцами; статуи, драгоценные металлы и камни были оттуда увезены и посвящены Энлилю, богу Ниппура. В другой надписи говорится о том, что «правитель Шумера и царь страны» Эншаг-Кушанна посвятил в Ииппур «добычу злого Киша». Семитский город Киш, один из древнейших центров семитского господства в Месопотамии, достиг высокого расцвета и в течение некоторого времени даже властвовал над городами Шумера, в частности над Лагашем. Так, Месилим, царь Киша, упоминает Лагаш в качестве подчинённой ему территории и даже выступает в качестве посредника между Лагашем и Уммой при заключении договора между этими шумерийскими городами, устанавливая между ними границу «по указанию богини справедливости и правды». Однако в правление Утуга Киш временно теряет свою гегемонию и даже подчиняется одному из шумерийских городов. Эта постоянная борьба между шумерийским югом и семитским севером приводит, наконец, к победе семитского севера. Саргон I, основатель семитского государства Аккада, подчиняет себе Шумер и объединяет под своей властью значительную часть Месопотамии.

Саргон I был, очевидно, крупным политическим деятелем, воспоминание о котором прочно сохранилось и нашло своё отражение в цикле поэтических легенд. В одном таком сказании рассказывается о том, что Саргон был подкидышем. Его мать была бедной женщиной и не имела средств для его воспитания. Поэтому она положила ребёнка в камышовую корзинку и скрыла её на берегу Евфрата. Водонос Акки нашёл младенца, воспитал его и сделал его садовником. Богиня Иштар полюбила Саргона и сделала его царём Аккада. Таким образом, судя по этой легенде, Саргон насильственно захватил государственную власть, основал новую династию, и поэтому, не имея возможности законным образом обосновать свои права на царский престол, объявил себя ставленником верховной богини Иштар. На это же стремление узаконить свою власть указывает и то имя, которое принял узурпатор, — имя Саргон (Шарру-кин), которое означает «истинный царь». Царствование Саргона было временем не только образования, но также внутреннего и внешнего усиления Аккадского царства. При Саргоне была значительно расширена и усовершенствована ирригационная сеть, были проведены новые каналы. Объединение Шумера и Аккада дало возможность регулировать в общегосударственном масштабе всю речную и оросительную систему. С целью укрепления торговли была установлена единая система мер и веса, основанная отчасти на десятичной системе счисления, появившейся у семитов. В связи с развитием военной политики Саргон организовал постоянное войско, состоявшее из 5400 воинов, которые «ежедневно перед ним кормятся». Это постоянное войско было ядром тех больших армий, которые находились в распоряжении Саргона и которые дали ему возможность осуществить ряд крупных завоеваний. Первой задачей Саргоиа было укрепление его власти в Аккаде. С этой целью он покоряет сильнейший город Аккада — Киш, но сохраняет за ним его независимость. Очевидно, с целью укрепления своего авторитета как властителя всего Аккада Саргон именует себя «царём Киша» и «царём Аккада». Прочно закрепившись в Аккаде, Саргон обращает всё своё внимание на юг с целью окончательного покорения всего Шумера. Двинувшись со своими войсками на юг, Саргон разбил войска Лугаль-заггиси и 50 патэси, которые его поддерживали. Самого Лугаль-заггиси он привёл пленником в Ниппур и, возможно, принёс в жертву богу Энлилю. Захватив и опустошив важнейшие города Шумера, Урук, Ур, Лагаш и Умму, Саргон овладевает всем Шумером, достигает «моря» (Персидского залива) и в знак победы «омывает оружие в море». Покорив Шумер, Саргон принимает титул «царя страны, которому Энлиль не давал врага».

Для того чтобы укрепить своё положение в Шумере, Саргон принуждён был обезопасить свои юго-восточные границы и с этой целью совершить поход в Элам. Он вторгся в Элам с юга, одержал победы над эламскими войсками, захватил ряд эламских городов, вернулся к берегу моря и затем «пересёк море в восточной его части». Таким образом Саргон прочно закрепил свою власть над берегами Персидского залива, что дало ему возможность господствовать над морскими торговыми путями, шедшими из Месопотамии на юг, в Индию и в Аравию. Затем Саргон обращает своё оружие против северных стран, завоёвывает северо-восточную часть Месопотамии, области, лежащие по верхнему течению Тигра, которые в те времена назывались страной Субарту, покорив и объединив почти всю Месопотамию.

Однако Саргон не ограничивался завоеваниями в пределах Двуречья. Стремясь пробиться к берегам Средиземного моря и захватить в свои руки богатые города сирийского побережья, а также западные караванные и морские торговые пути, Саргон предпринимает смелые походы на запад, который тогда назывался Амурру. В результате этих походов «Энлиль дал ему Верхнюю Страну, Маер (или Мари), Ярмути и Иблу вплоть до Кедровых лесов и Серебряных гор». Страна Мари находилась к западу от среднего течения Евфрата, Ярмути находилась в северной Палестине. «Кедровым лесом» назывались горы Ливана, а «Серебряными горами», очевидно, горы Тавра близ Киликийских ворот. Таким образом, походы Саргона на запад имели своей целью проникновение в Палестину и в Сирию вплоть до границ Малой Азии с целью захвата её естественных богатств, главным образом кедрового леса и серебряной руды. Другие надписи красноречиво говорят о стремлении Саргона укрепить свою власть над сирийским побережьем. Так, в них говорится, что Саргон «прошёл море запада, был три года на западе, покорил и объединил страну, поставив на западе свои статуи, перевёл по морю и суше пленных». Наконец, имеются все основания предполагать, что Саргон делал попытки, опираясь на силу своего победоносного оружия, пробить себе дорогу даже в далёкую Малую Азию. Так, в одном более позднем тексте рассказывается легенда о том, что к Саргону прибыли послы ассирийской торговой колонии Ганиш, расположенной в Малой Азии, с просьбой оказать им помощь в их борьбе с царём города Бурушханда. После тщательного обсуждения этого вопроса на военном совете, на котором взвешиваются трудности дальнего пути и шансы на победу, Саргон отправляет своё войско в далёкую Малую Азию, оказывает мощную поддержку Ганншу и совершает крупные завоевания на северо-западе. Таким образом, Саргон основывает крупное военное государство, которое претендует на полную гегемонию во всей Передней Азии. Свои претензии на проведение широкой военно-торговой политики Саргон отчётливо вырджает в своём титуле «царь четырёх стран света».

Однако эта завоевательная политика имела и свои отрицательные стороны. Завоёванные страны и покорённые народы, не слившись с Аккадом в единый государственный организм, тяготились ярмом, наложенным на них завоевателем. С другой стороны, непрерывные войны, которые вёл Саргон в течение своего 55-летнего царствования, истощили живые силы аккадского народа. В конце царствования Саргона во всём его обширном государстве начались восстания, которые с трудом подавлялись центральной властью.

Римуш (2313–2305 гг. до н. э.)

Поэтому главной задачей Римуша, преемника и сына Саргоиа, было подавление восстаний, которые с особенной силой разгорелись в Шумере и в Эламе, хранивших ещё свежее воспоминание о своей былой свободе и независимости. Совершив ряд походов в восставшие страны, Римуш разбил войска мятежников, подавил восстания в шумерийских городах, вторгся в Элам и уничтожил эламское войско между Сузами и Аваном. Достигнув берегов Персидского залива, Римуш снова подчинил Аккаду области Шумера и Элама, через которые пролегали важнейшие торговые пути, ведшие на юг, и на восток. Присвоив себе пышные титулы «победителя Барахси и Элама» и «царя Киша, господина Элама», Римуш с гордостью говорит о том, что он правил всеми странами от Персидского залива до Средиземного моря, а также прилегающими горными областями. В течение своего царствования Римуш, продолжая деятельность Саргона, заложил основы дальнейшего расцвета Аккадского царства. Но всё же ему не удалось полностью умиротворить всю страну. Против него подняли восстание «слуги его дома», очевидно, придворные сановники, которые его убили своими печатями. Это был типичный дворцовый переворот, в результате которого старый деспот был свергнут, а его место новый правитель, очевидно, его брат.

Маништусу (2305–2291 гг. до н. э.)

Третий аккадский царь из династии Саргона, по имени Маништусу, продолжал внешнюю политику своих предшественников. Так, он предпринял поход в Элам, чтобы подавить вспыхнувшее там восстание, и покорил области Элама — Аншан и Ширихум. Не довольствуясь этой победой, он отправил свои войска через Персидский залив и вторгся в юго-западную область Ирана, где разбил коалицию правителей 32 городов и захватил богатые серебряные рудники и каменоломни.

Внутренняя политика Маништусу определяется главным образом необходимостью внутренне упрочить большое Аккадское царство, созданное крупными завоеваниями в течение трёх царствований. Так, Маништусу старается щедрыми дарами расположить к себе влиятельную жреческую аристократию Шумера. Чтобы заручиться поддержкой шумерийского жречества, Маништусу особым указом устанавливает размер владений и доходов храма бога Шамаша, жертвуя ему в то же время золотые и серебряные слитки весом в 30 талантов. Чтобы укрепить свою власть в Эламе, Маништусу старается привлечь на свою сторону эламское жречество. Так, он посвящает свою статую эламскому богу Нарути. Характерна земельная политика Маништусу. В одной из его надписей подробно описывается покупка царём крупных земельных владений близ Киша и других городов в районе Тигра. На этих землях царём были поселены представители аккадского чиновничества и жречества, а также шумерийские аристократы и среди них патэси Уммы и сын патэси Лагаша. Это мероприятие имело своей целью щедрыми дарами расположить к себе влиятельную знать Шумера и Аккада, а также приблизить её к царскому двору, поставив её под некоторый контроль центральной власти.

Нарамсин (2290–2254 гг. до н. э.)

Своего высшего расцвета Аккадское царство достигло при Нарамсине, который значительно расширил прежние пределы Аккада.

Как и другие цари Аккада, Нарамсин в начале своего царствования был вынужден подавить ряд восстаний. С гордостью говорит Нарамсин о том, что он победил 9 армий и 3 царей, очевидно правителей Урука, Уммы и Нишгура, которые восстали против аккадского царя. После этого Нарамсину пришлось подавить восстание и в самом Аккаде. Продолжая походы своих предшественников, он вторгся в Сирию и достиг Средиземного моря. Стремясь укрепить власть над Эламом, Нарамсин совершил поход в эту горную страну и принудил правителя Авана заключить с ним договор, текст которого, составленный на эламском языке, сохранился до наших дней. Однако Нарамсин не удовольствовался этим. Он сделал попытку раздвинуть пределы Аккадского царства на север и на юг. Так, мы знаем, что Нарамсин вступил в борьбу с царём Арама и Ама в горной стране Тибар, расположенной к северу от Аккада. Находка базальтовой плиты с изображением Нарамсина к северо-востоку от Диарбекира указывает на то, что аккадские войска далеко продвинулись в области верхнего Тигра. Но особенное значение имел поход Нарамсина в далёкую страну Маган (очевидно в Аравии), откуда доставлялся чёрный диорит для изготовления статуй и сосудов. Этот поход на юг должен был пробить дорогу в Аравию с целью установления новых торговых связей с далёкими южными странами. Так, мы знаем, что при Нарамсине из страны Мелухха привозятся порфир, золотой песок и различные ценные сорта дерева, т. е. те материалы, которые отсутствовали в Двуречье.

Блестящая завоевательная деятельность Нарамсина в значительной степени укрепила сильное Аккадское царство, усилила его авторитет как внутри страны, так и в соседних странах, дав возможность упрочить и расширить внешнеторговые связи. Ярким свидетельством возросшей мощи Аккадского царства является пышная титулатура Нарамсина, который уже называет себя «божественным Нарамсином, могущественным, богом Аккада». Царю Аккада воздают уже чисто божеские почести. На памятнике, найденном в Сузах, Нарамсин изображён в виде обоготворённого героя, который во главе своей армии направляется в горную страну и повергает к своим ногам побеждённого врага. На обломке одной его статуи сохранилась знаменательная надпись: «Четыре страны света все вместе склонились передним».

Завоевательная политика Нарамсина должна была рано или поздно вызвать организованный отпор со стороны соседних государств. И действительно, в конце царствования могущественного аккадского завоевателя против него образуется грозная коалиция. В состав этой коалиции входят царь хеттов, царь Ганиша, царь Курсауры, царь Амурру, цари Параши и царь страны кедров (Аман в Сирии). К этой коалиции примыкают мятежные элементы внутри страны, как, например, семитские города Аккада, которые стремились к восстановлению своей самостоятельности. Однако Нарамсину удаётся разбить своих врагов и после упорной борьбы с ними даже сохранить часть своих прежних обширных завоеваний.

Последним царём из династии Саргона был Шарганишарри (2253–2230 гг. до н. э.), которому пришлось вести упорную борьбу с врагами Аккада с целью сохранения завоеваний своих предшественников. Немногочисленные надписи этого времени говорят о подавлении восстания в Шумере, о победе над аморитами на западе и над эламитами, которые вторглись в Месопотамию с востока. Наступило время крушения некогда могущественного Аккадского царства. Горное племя гутиев, населявшее горы Загра, вторглось с востока в Месопотамию, опустошило вею страну и подчинило её своей власти.

Завоевание Месопотамии (2228–2104 гг. до н. э.)

Цари Аккада вели с гутиями постоянную борьбу, защищая восточные границы своего государства от их набегов. Ничто не могло противостоять воинственному натиску диких орд гутиев. Они быстро завоевали всю Месопотамию, предав огню и мечу покорённую страну. В шумерийских и семитских надписях этого времени красноречиво описываются бедствия, причинённые несчастной и опустошённой стране. Так, в одной надписи даётся длинный перечень городов, «дочери которых плачут из-за гутиев». А в шумерийском гимне богу Нинибу описываются жестокости гутиев:

Страна в руках жестоких врагов.
Боги увезены в плен.
Население отягчено повинностями и налогами.
Каналы и арыки запущены.
Тигр перестал быть судоходным.
Поля не орошаются.
Поля не дают урожая.

Однако не вся Месопотамия в равной мере страдала от гнёта завоевателей. В южной части Шумера правителям городов, возможно, удалось откупиться от гутиев, и здесь царило спокойствие.

Гудеа (XXIII в. до н. э.)

Древние шумерийские города воепользовались ослаблением Аккада, чтобы восстановить и даже расширить свою внешнюю торговлю. Это привело к новому расцвету некоторых древних центров шумерийской культуры, особенно Лагаша. В это время в Лагаше правил патэси Гудеа, очевидно, находившийся в зависимости от царя гутиев. Откупаясь от него тяжёлой данью и посылая ему ценные дары, золотые слитки, изделия из драгоценных металлов, троны, дорогое оружие, Гудеа сумел обезопасить свой город от иноземного вторжения. Пользуясь благами мира, Гудеа заботится о расширении внешней торговли и об украшении своего родного города богатыми постройками. Надписи этого времени подробно говорят о широкой строительной деятельности Гудеа. Материалы для постройки храмов доставлялись из разных, порой далёких стран. В одной из надписей говорится о том, что «для того, чтобы построить храм Нингирсу, эламит приходил из Элама, житель Суз приходил из Суз, Маган и Мелухха с гор доставляли лес». Наиболее ценные сорта кедрового леса доставляли с Ливанских гор и с гор Амана. Мрамор привозили из «Тидана, горы в Амурру», медь, золотой песок и разные деревья из гор Мелуххи, диорит для статуй — из страны Маган, т. е. западной Аравии. Всё это указывает на то, что внешняя торговля Шумера достигла в это время значительного расцвета. Постройки храмов при Гудеа производились в большом масштабе. В течение целого года большие камни доставлялись в Лагаш специальными караванами. Храмы возводились по точным, заранее разработанным планам и чертежам. Сам Гудеа вошёл в историю в качестве правителя, особенно поощрявшего архитектурное искусство. Многочисленные сохранившиеся статуи изображают Гудеа не в гордой позе властителя или полководца, а в скромном облике человека, внимательно рассматривающего архитектурный чертёж, разложенный на его коленях. В больших строительных надписях, сохранившихся на глиняных цилиндрах, подробно описывается постройка этих храмов.


Статуя патэеи Гудеа.
Париж. Лувр

В одной из них повествуется о том, как Гудеа, повинуясь вещему сну, предпринимает перестройку храма Энинну в Лагаше. По приказу патэси перед началом работ весь город очищался от мусора, все жители должны были готовиться к постройке, как к всенародному торжеству, во время которого прекращались судебные тяжбы, изгонялись колдуны и совершались всенародные молебствия. Сам правитель города руководил постройкой, лично закладывая первый камень. Примитивный стиль надписи в следующих словах рисует строительный энтузиазм Гудеа: «Как корова, которая обращает взор на своего телёнка, он всю свою любовь вложил в храм». Храм был богато украшен барельефами и статуями. В нём был устроен специальный бассейн для священной воды. Близ храма были разбиты сад с голубями, рыбный садок и парк с дичыо. В сокровищнице храма были сосредоточены огромные богатства. В торжественный день открытия храма в храм были внесены статуи богов. Об общем расцвете шумерийской культуры этого времени говорят также и надписи времени Гудеа, которые являются классическими образцами литературного стиля древних шумерийцев.


Гутии господствовали в покорённой ими Месопотамии 125 лет. К концу этого периода культурно-отсталые племена гутиев в некоторой степени ассимилировались с культурно-развитыми племенами Аккада и Шумера. Цари гутиев восприняли более высокую и древнюю шумерийскую культуру и стали пользоваться в своих надписях аккадским языком. Но иноземцы были ненавистны населению Двуречья. Очевидно, неоднократно происходили восстания против власти гутиев. Наконец, постепенно усилившийся Шумер открыто выступил против иноземных властителей. Утухэгаль, царь Урука, во главе своих войск выступил против царя гутиев Тирикана, которого надписи этого времени называют «драконом гор, врагом богов, унесшим в горы царство Шумера». После кровопролитной битвы Утухэгаль одерживает решительную победу над гутиями, обращает в бегство Тирикана, разбивает его войска, а его самого берёт в плен. Так кончается господство гутиев в Месопотамии.

III династии Ура (2118–2007 гг. до н. э.)

После изгнания гутиев господство в Месопотамии переходит к могущественным царям III династии Ура, одного из древнейших городов Шумера. Огромное количество надписей, сохранившихся от этого времени, даёт яркое представление о хозяйственном, общественном и государственном строе этого времени, а также о внешней политике царей Ура. Объединение всей Месопотамии в единое и централизованное государство дало новый толчок развитию земледельческого хозяйства. Центральное правительство особенно заботится о содержании в порядке и расширении ирригационной сети. Проводятся новые каналы, остатки которых сохранились до нашего времени близ Уммы. Особенного расцвета достигает крупное государственное и храмовое хозяйство, использующее в значительном количестве труд рабов. Хозяйство сохраняло свой древний натуральный характер. Близ Ниппура был построен огромный склад, где хранились зерно, овощи, плоды и другие продукты, поступавшие в Ниппурский храм в качестве натуральных повинностей от населения. Однако наряду с этим всё больше и больше развивается внешняя торговля и в связи с этим всё чаще применяются весовые металлические деньги, главным образом в виде слитков серебра. Государство строго централизуется и находится под властью единого обоготворённого царя. Патэси, которые раньше были самостоятельными правителями маленьких почти независимых государств, ныне превращаются в наместников царя, простых чиновников, послушных воле верховного властителя. Надписи этого времени говорят о том, что патэси были слабо связаны со своим городом и что царь их часто переводил из одного города в другой. Патэси сосредоточивал в своих руках административные, судебные и финансово-податные функции и в своей деятельности был тесно связан с храмами, имея возможность пользоваться их хозяйственными ресурсами. Об усилении центральной власти говорит и появление древнейшего судебного кодекса, обломки которого сохранились до наших дней. Этот судебник устанавливает нормы семейного права, наследования и усыновления. Законодателя особенно интересуют вопросы аренды, охраны фруктовых садов, ответственности пастуха за вверенный ему скот, а также наказания за укрывательство беглых и за непослушание строптивых рабов.

Используя крупные хозяйственные ресурсы всей объединённой Месопотамии, цари III династии Ура проводят энергичную завоевательную политику, целью которой является установление гегемонии могущественного Шумеро-Аккадского царства во всей Передней Азии. Своего наивысшего расцвета эта политика достигла при царе Шульги (2100–2042 гг. до н. э.), который совершает 9 походов против восточных горцев, племён сумуру и лулубеев, вторгается в Элам, опустошает Аншан и оставляет там в качестве своего наместника шумерийского патэси. Укрепив свою власть на востоке, Шульги обращает своё оружие на север, завоёвывает страну Субарту и области, расположенные по верхнему течению Тигра. Наконец, Шульги проникает далеко на северо-запад, завоёвывает Сирию и даже проникает в восточную часть Малой Азии, которая в те времена находилась под сильным влиянием Шумера и шумерийской культуры. Так образуется огромное и могущественное Шумеро-Аккадское царство, возродившее прежнюю мощь Аккада. Внешним выражением силы царей Ура является культ царя, который ныне становится официальной религией. Цари Ура объявляют себя богами. Шульги заставляет воздавать себе божеские почести. В честь него строятся храмы, его статуе приносятся жертвы. В честь Гимиль-сина, обоготворённого царя Ура, совершались торжественные богослужения даже в далёкой Эшнунне, расположенной на севере, в Аккаде, неподалёку от Диалы.

Однако господство Ура было недолговечным. Грозные тучи собрались на западе. Степные и кочевые племена аморитов всё чаще совершали набеги на плодородные области и богатые города Двуречья. Гимиль-син ведёт' с ними упорную борьбу и даже строит для защиты от их набегов «стену аморитов». Но ничто уже не может удержать их стремительного натиска. В борьбе с нашествиями аморитов, двигавшихся с запада, а также эламитов, наступавших с востока, постепенно всё больше и больше слабеет царство Ура. Наконец, последний царь Ура по имени Иби-син был разбит войсками объединившихся против Ура государств Мари и Элама. Сам Иби-син был уведён пленником в Мари. Так рушилось могущественное государство III династии Ура (2007 г. до н. э.), на развалинах которого образовались небольшие царства Исина и Ларсы.

Однако господство Ура не прошло бесследно для многочисленных народов, населявших страны Передней Азии. Высокая и древняя шумерийская культура оказала сильное влияние на культурное развитие этих народов. Шумерийский язык оказал сильное влияние на семитские языки. Шумерийский эпос Гилъгамеша был переведён на хеттский и хурритский языки. Шумеро-аккадским богам поклонялись в странах, населённых хурритами и хеттами. Памятники шумерийского искусства были обнаружены в развалинах Ашшура, древнейшей столицы Ассирии. Наконец, шумерийское право оказало сильное влияние на развитие права в Вавилоне, в Ассирии, Малой Азии и Палестине. Шумерийская культура легла в основу развития всех позднейших культур Передней Азии.


Шумерийский герой Гяльгамеш душит чудовищ.
Инкрустация из Ура

Глава III. Древний Вавилон

Восход бога солнца Шамаша.
Оттиск вавилонской печати

Вавилон, расположенный в самом сердце Месопотамии, там, где сближаются русла Тигра и Евфрата, находился на скрещении важных торговых путей, шедших из Малой Азии и Закавказья к Персидскому заливу и от сирийского побережья на плоскогорье Ирана. Вавилон стал столицей могущественного государства и превратился в крупнейший торговый, политический и культурный центр Передней Азии, сохранив своё значение в течение почти двух тысячелетий, чему способствовало его выгодное географическое положение. Первые сведения о Вавилоне восходят к III тысячелетию до н. э., когда этот город входил в состав большого Шумеро-Аккадского царства и носил древнее шумерийское название Кадингир (Врата богов). В конце III тысячелетия до н. э. многочисленные семитские кочевые племена аморитов проникают в Месопотамию, захватывают обширные области в стране Аккад и создают сильное государство с центром в Вавилоне. Приблизительно в то же самое время горные племена эламитов, воспользовавшись ослаблением Шумеро-Аккадского царства, вторгаются в Месопотамию с востока, прочно оседают в Шумере, превратив Ларсу в один из своих главных опорных пунктов. Иноземные завоеватели не смогли мирно разделить между собой захваченную страну. Между ними началось соперничество и разгорелась неизбежная борьба за преобладание и господство во всей Месопотамии. Победителем из этой борьбы вышло Вавилонское царство, в котором укрепилась аморитская династия (1894–1595 гг. до н. э.). Наивысшего своего расцвета Вавилоно-Аморитское царство достигло при Хаммурапи (1792–1750 гг. до н. э.), который объединил под своей властью всё Двуречье и образовал крупное и сильное государство. История этого времени нам хорошо известна благодаря большому количеству сохранившихся документов, среди которых особенное место занимают обширный свод законов, административная переписка царя с местными чиновниками и, наконец, недавно найденные ценнейшие дипломатические документы.


Карта № 1. Месопотамия

Судя по этим документам, внешняя политика Хаммурапи, эламитских правителей, укрепившихся в Ларсе, царей большого государства Мари, расположенного к западу от Евфрата и городов средней и северной Месопотамии, сплеталась в один сложный и запутанный узел. Наиболее активную внешнюю политику вёл Хаммурапи, поставивший перед собой цель объединить всю Месопотамию под своей властью. Стремясь к достижению этой цели, Хаммурапи широко использовал не только свою военную силу, но и различные средства дипломатии. Заключив военный союз с Зимрилимом, царём государства Мари, Хаммурапи разбивает порознь своих противников. В начале своего царствования он завоёвывает шумерийские города Исин, Урук и Ур. Затем он укрепляет свою власть в средней Месопотамии, получив на это согласие своего союзника Зимрилима, который в одном из своих дипломатических посланий в следующих словах предоставляет ему свободу действий в Аккаде:

«Если князья Эшнунны тебя признают, то правь в качестве царя над страной Эшнунны. А если они тебя не признают, то посади… который находится у тебя, чтобы он царил над ними».


Статуя Ибих-иди из Мари.
Париж. Лувр

Упорную и длительную борьбу ведёт Хаммурапи со своим давнишним соперником, эламским правителем Римсином, укрепившимся в Ларсе. На 31-м году своего царствования «он сокрушил при помощи богов Ану и Энлиля страну Эмутбал и царя Римсина», заставив Римсина бежать и присоединив Шумер к своему царству. Опираясь на военную помощь царя Мари, Хаммурапи подчиняет своей власти области северной Месопотамии. Затем, укрепившись в Месопотамии, он обращает оружие против своего недавнего союзника — государства Мари и после двух опустошительных набегов, на 33 и 35-м годах своего царствования разрушает и захватывает в свои руки столицу этого некогда могущественного и богатого царства. Некоторые документы этого времени указывают на существование дипломатических отношений между Вавилоном и северно-сирийским государством Угарит, столица которого была недавно тщательно раскопана. Так, в одном документе этого времени говорится:

«Зимрилиму (царю Мари) скажи это: Так говорит Хаммурапи, твой брат: „Человек Угарита мне только что написал следующее: ″Укажи мне резиденцию Зимрилима. Я хочу её видеть″“. Теперь с этим самым курьером я тебе посылаю его сына».


Кодекс Хаммурапи

Важнейшим источником для изучения хозяйственного и общественного строя Вавилонского царства является знаменитый свод законов царя Хаммурапи, начертанный архаической клинописью на базальтовом столбе. Этот замечательный памятник древневавилонской письменности был найден французским учёным де-Морганом в Сузах в 1901 г. На верхней части столба изображён царь Хаммурапи, стоящий в торжественной позе перед богом солнца Шамашем, восседающим на троне. Вся остальная часть столба покрыта клинописным текстом, содержащим 247 статей судебника. Пять столбцов, содержавших 35 статей, выскоблено, очевидно, эламским завоевателем, который увёз этот памятник в качестве трофея в Сузы. Этот пропуск в тексте может быть восстановлен благодаря найденным копиям кодекса, которыми древневавилонские писцы и судьи пользовались в целях обучения, а также в судебной практике.


Хаммурапи перед богом Шамашем. Рельеф на столбе со сводом законов.
Париж. Лувр

Кодекс Хаммурапи является дальнейшим развитием и кодификацией древнешумерийских законов, оказавших сильное влияние на вавилонское законодательство. Судебник Хаммурапи не сколько более систематичен, чем сборники шумерийских судебных решений, и в нём уже ясно чувствуется попытка законодателя объединить в группы родственные по содержанию статьи закона, однако он всё же ещё не может быть признан кодексом в полном смысле этого слова и скорее является сводом отдельных юридических решений (казуальное право).

Судебник состоит из трёх частей:

1. Введение,

2. Собственно судебник,

3. Заключение.

Во вступлении указывается на то, что издание кодекса законов, имеет своей целью установление справедливости в стране. Далее царь перечисляет свои титулы, прославляет своё величие, отмечает благодеяния, оказанные им стране. Средняя, основная часть судебника содержит перечень статей, касающихся уголовного права, судопроизводства, права собственности (кража и грабёж), прав воинов. Отдельные статьи говорят о правах владения недвижимостью, о торговле, залоговом праве, семейном праве, членовредительстве, работе зодчих и кораблестроителей, найме рабочей силы и рабстве. В заключительной части царь перечисляет свои заслуги перед народом, призывает благословение на голову тех царей, которые будут выполнять его законы, и посылает грозные проклятия на тех, кто не будет их соблюдать или решится их отменить.

Экономика и социальные отношения

Документы времени Хаммурапи и главным образом его свод законов позволяют восстановить в общих чертах картину хозяйственной жизни страны. В крупном и централизованном государстве государственная власть, опираясь на огромный, сосредоточенный в её руках земельный фонд, вторгается в хозяйственную жизнь страны, пытаясь направлять её развитие. Постоянно чувствуя потребность в строительном материале, царь принимает ряд мер к охране лесов, которые были разбиты на отдельные «лесные участки» и находились в ведении особых «лесничих», подчинявшихся главному лесничему. Сохранился документ, в котором царь приказывает расследовать дело о порубке деревьев на лесных участках, порученных ведению главных лесничих Аблианум и Синмагир, а также узнать, кто срубил деревья: лесничие или «чужая рука» (т. е. злоумышленник). Лесничие несли ответственность за сохранность лесов. За должностные преступления они карались смертной казнью.

Большое значение в экономике Вавилонского царства по-прежнему имело скотоводство. Обширные луга, степи и горные склоны представляли собой прекрасные пастбища, на которых паслись огромные стада. Регламентируя права собственности на скот, законодатель особенно заботливо охраняет интересы богатых владельцев стад. По кодексу Хаммурапи наниматель скота нёс перед владельцем полную ответственность за нанятый им скот и обязан был возмещать владельцу убытки в том случае, если скоту будет причинён какой-либо ущерб (смерть, повреждение глаза, рогов, хвоста или ноздрей). Это подтверждает факт сосредоточения большого количества стад в руках отдельных богачей, сдававших скот в наём, очевидно, беднякам. Другие статьи закона устанавливают ответственность пастуха за вверенный ему скот и налагают на него тяжёлое наказание в случае изменения клейма и продажи украденной скотины. Несомненно, что законодатель в этих статьях отражает интересы рабовладельцев, владевших большими стадами скота.

Аллювиальная почва Месопотамии, хорошо удобряемая и орошаемая разливами Тигра и Евфрата, особенно способствовала развитию земледелия, которое и в вавилонскую эпоху сохранило своё первостепенное значение. На это образно указывают следующие слова из одного документа этого времени:

«Разве ты не знаешь, — пишет автор одного письма, — что поля — это жизнь страны?»

В те времена вспашка обычно производилась при помощи тяжёлого грубого плуга, в который впрягали двух быков. Иногда в плуг впрягали и людей, что указывает на широкое распространение рабского труда.

Развитие земледельческого хозяйства в силу естественных условий в значительной степени определялось искусственным орошением. Поэтому Хаммурапи обращает большое внимание на развитие ирригации. Он гордится тем, что он «сделал страну удобной для обработки, подобно житнице, наполненной зерном… собрал в землю Шумер и Аккад рассеянное население, напоил и накормил его, поселил его в изобилии и довольстве».

По приказу Хаммурапи был вырыт канал Нар-Хаммурапи — «богатство народа, который приносит изобилие воды Шумеру и Аккаду, превращает свои берега в культурную область, нагромождает груды зерна и снабжает постоянной водой население Шумера и Аккада».

Государственная власть в лице царя не только заботится о расширении оросительной сети, но и о содержании её в порядке. Царь постоянно даёт распоряжения местным чиновникам относительно расчистки каналов и производства различных работ, связанных с ирригацией. Если поддерживать в порядке всю оросительную сеть было функцией государства, то содержание в порядке каждого отдельного её участка было в первую очередь делом общины. На это указывают статьи 53–56 кодекса Хаммурапи. Эти статьи устанавливают ответственность каждого общинника за сохранение в порядке данного участка ирригации, причём если по чьей-либо вине произошёл в плотине прорыв и был затоплен соседний участок, то виновный должен возместить уничтоженный им хлеб. Если же он не в состоянии возместить хлеб, то по ст. 54 его самого и его имущество следует продать, обратив вырученные деньги на возмещение понесённых убытков. Целый ряд других документов этого времени указывает на усиленный контроль, проводившийся центральной властью над делом содержания в порядке оросительной сети. Если в царский дворец поступали сведения о том, что в той или иной местности нехватает воды для орошения, то из дворца немедленно направлялось соответствующее распоряжение к местному чиновнику о принятии необходимых мер для обеспечения этих полей водой. Арендаторы, снимавшие в аренду участки царской земли, должны были быть обеспечены водой для орошения земли. В том случае, если воды для орошения этих арендованных полей нехватало, местные чиновники должны были либо принять меры к орошению этих полей, либо заменить неорошённое поле орошённым. На это указывают многочисленные царские письма, возлагающие на местных чиновников материальную ответственность за нормальное орошение всех арендованных земель. В случае неурожая из-за плохого орошения местный чиновник должен был уплатить за арендатора недоимку его арендной платы.

Наряду с зерновым хозяйством и скотоводством широкое распространение получает и садовое хозяйство. Недаром древняя Месопотамия казалась цветущим садом, и именно здесь возникла легенда о райском саде, в котором растут прекрасные фруктовые деревья. Государство, защищавшее интересы земельных собственников, берёт на себя защиту интересов также и владельцев садовых участков. По одной статье кодекса Хаммурапи за незаконную порубку дерева в чужом саду полагался довольно высокий штраф: полмины серебром (около 240 граммов).

Торговля

Выгодное географическое положение Вавилона способствовало довольно значительному развитию торговли. К сожалению, в кодексе Хаммурапи сохранилось мало указаний на те предметы, которые были главными объектами торговли. Однако можно думать, что из Вавилонского царства, как из аграрной страны, особенно широко вывозились продукты сельского хозяйства. Так, в статье 104 в качестве товаров перечисляются хлеб, шерсть и масло, а в статье 237 к этим продуктам сельского хозяйства ещё добавлены финики. Торговля в Вавилонии принимала различные формы. Наряду с крупной оптовой торговлей существовала также и мелкая, розничная торговля. Мелкие торговцы, получая у крупных богачей или у храма ссуды или товары, вели торговые операции за свой страх и риск. Законодатель, защищающий интересы собственников-богачей, и в данном случае принимал ряд мер к тому, чтобы гарантировать крупному оптовому торговцу высокую, установленную законом прибыль. По статье 101 взявший у крупного торговца ссуду обязан был вернуть взятые деньги в двойном размере, даже в том случае, если он не наживал барыша. Единственной причиной, которая освобождала взявшего ссуду от её возвращения, были военные действия (статья 103).

Торговые сделки на продукты сельского хозяйства совершались на особых рынках, где устанавливались цены на товары, как видно из документов, предусматривающих возвращение стоимости взятого взаймы зерна «по курсу дня». И действительно из документов видно, что стоимость различных продуктов часто колебалась в зависимости от общих хозяйственных условий, а также от времени года. Так, в царствование Сингашида из Урука «3 гур зерна, или 12 мин шерсти, или 10 мин меди, или 30 ка растительного масла продавались по цене страны за 1 шекель серебра». Таким образом, серебро ценилось в 600 раз дороже меди, в 720 раз дороже шерсти, а стоимость 2 л масла равнялась стоимости 1 кг шерсти. Эта сравнительно низкая стоимость продуктов сельского хозяйства в эпоху Сингашида объясняется, очевидно, тем, что Урук в эпоху II вавилонской династии в связи с некоторым упадком Вавилона переживал время значительного хозяйственного расцвета. В царствование же Хаммурапи продукты сельского хозяйства стоили значительно дороже, чем при Сингашиде. Так, например, шерсть стоила вдвое дороже, растительное масло в три раза дороже, а зерно вдвое дороже. Эта дороговизна жизни при Хаммурапи, возможно, объясняется теми непрерывными войнами, которые в ту эпоху вёл Вавилон и которые должны были отразиться на хозяйственной жизни страны, вызвав значительное повышение цен на продукты сельского хозяйства.

В связи с ростом и усилением Вавилонского государства расширялась и та внешняя торговля, которую вели вавилонские купцы. Так, мы знаем, что они отправлялись на иностранные рынки, чтобы покупать и продавать рабов. В некоторых документах стоимость того или иного товара устанавливается по курсу, который стоял в то время на том или ином иностранном рынке, например в Туплиаше. Вавилон при I вавилонской династии постепенно превращается в крупнейший торговый центр всей Передней Азии.

Но хозяйственный строй Вавилонии в основном остаётся натуральным. Зерно в расчётах играет такую же роль, как и серебро. Зерном выплачивается вознаграждение сельскохозяйственным работникам, погонщикам волов, пастухам, за наём повозок, волов и ослов, а также жалованье царским чиновникам и судьям. Государство, владевшее огромным количеством земель и скапливавшее в своих складах множество самых различных продуктов, вполне естественно, было заинтересовано в том, чтобы производить все расчёты натурой. С другой стороны, господство натурального хозяйства в значительной степени объясняется прочным сохранением пережитков общинного строя. Маленькие и замкнутые сельские общины ещё в течение долгого времени жили в условиях примитивного натурального хозяйства.

Развитие торговли и ростовщичества, особенно заметное в период расцвета Вавилонского царства, способствовало дальнейшему социальному расслоению внутри древних сельских общин. Однако всё ещё сохранялись пережитки древнего родового строя, на что указывают некоторые статьи в судебнике Хаммурапи. Так, за кровосмешение полагалось особое наказание — изгнание из родной местности или родного дома (статьи 154–158). Несомненно в те времена люди были очень прочно связаны со своими сельскими и семейными общинами. Человек был связан с коллективом общины «…столь же тесно, как отдельная пчела с пчелиным ульем».[14] Поэтому насильственный отрыв людей от той среды, в которой они жили и от которой они экономически зависели, считался в те времена жестоким наказанием. Другим пережитком родового строя был обычай добавлять при внесении арендной платы 1/2 шекеля серебра, причём эта доплата носит странное название «баран поля». Возможно, что эта доплата вносилась в пользу покровителей рода — духов предков в том случае, когда имущество отдавалось за пределы рода. Само название «баран поля» указывает на древность этого обычая, восходящего к тому времени, когда скотом пользовались в качестве денег.

Большое значение всё ещё сохраняла патриархальная семья, в которой оформлялись древнейшие виды скрытого рабства, и в связи с этим возникали древнейшие формы /угнетения и господства. Хозяином в патриархальной семье всегда считался отец и муж, и ему были обязаны неограниченно повиноваться все члены семьи. Отец и муж имел права прирождённого рабовладельца над всеми членами своей семьи. Обычай многоженства ставил жену в приниженное положение. Согласно кодексу Хаммурапи за нарушение супружеской верности жена и муж несли различные наказания. В случае неверности мужа жена могла взять своё приданое и вернуться к отцу, но в случае неверности жены её следовало бросить в воду. В брачных контрактах указывается, что если жена откажется от своего мужа, то муж имеет право наложить на неё клеймо рабства и продать её. Женщина имела ограниченное право собственности. Вдова не могла в полной мере свободно располагать своим имуществом. Законодатель стремился всячески к тому, чтобы максимально сохранить собственность в руках одной семьи. Целый ряд статей кодекса Хаммурапи указывает на то, что вдова не имела права отчуждать своё имущество после смерти мужа, ибо это имущество считалось наследством детей, среди которых старший сын имел право на получение преимущественной доли наследства. Многочисленные документы Вавилонской эпохи указывают на ряд случаев продажи детей в рабство. Судя по некоторым документам, существовала определённая стоимость такого домашнего раба. Ряд документов красноречиво говорит о том, что отец и муж имел неограниченные права над своей семьёй и мог продать в рабство всех членов семьи. Так, в одном документе говорится о том, что некий Шамаш-Дайян продал в уплату своего долга кредитору всех членов своей семьи и принадлежавших ему рабов и рабынь. Только такой ценой он сохранил свою личную свободу. Ребёнок считался собственностью отца. По статье 14 кодекса Хаммурапи кража малолетнего сына свободного человека каралась смертной казнью.

Таковы отличительные черты того домашнего рабства, которое существовало на древнем Востоке, нашло своё отражение в документах вавилонской истории и в качестве примитивного неразвитого рабства отличалось от более поздних форм рабства. Противопоставляя это домашнее восточное рабство развитому рабству, существовавшему в античном мире, Энгельс писал:

«Иное дело домашнее рабство на Востоке; здесь оно не образует прямым образом основы производства, а является косвенным образом составной частью семьи, переходя в нее незаметным образом».[15]

Другим источником рабства в эту эпоху была долговая кабала. Земледельцы нуждались в земле, в семенах и скоте, ремесленники в сырье, а мелкие торговцы в товарах. Беря ссуду, эти люди брали на себя обязательство уплачивать довольно значительные проценты, обычно от 20 до 33 %. При зерновых ссудах обычно уплачивалось 30 % годовых, а при ссудах деньгами — 20 %. Кредиторами выступали как частные лица, так и храмы, которые сосредоточили в своих руках крупные богатства. Должники нередко должны были гарантировать своевременную уплату как ссуды, так и процентов особым залогом (иногда в виде недвижимости, например, дома) или поручительством третьего лица. Если ссуда, выданная под поручительство, не была возвращена в срок, то ответственность падала на поручителя, который имел право обратить в кабалу несостоятельного должника и даже захватить его семью и его имущество, как указывают некоторые документы. Всё это способствовало быстрому разорению и закабалению несостоятельных должников. Обострялись классовые противоречия между бедняками, терявшими своё последнее имущество и стоявшими на грани рабства, и богачами, которые образовывали сильный и сплочённый класс рабовладельцев. Очевидно, для того, чтобы несколько смягчить острые формы назревавшей классовой борьбы, Хаммурапи в своём кодексе пытается в некоторой степени оградить личность и имущество кабального должника от чрезмерных домогательств и притеснений кредитора. Так, по статье 117, если должник отдавал в долговую кабалу свою жену, своего сына или свою дочь, то кредитор имел право держать их у себя в доме и пользоваться их трудом не более 3 лет: на 4-й год он был обязан их отпустить на свободу. Таким образом, кредитор не мог удержать родственников должника в качестве кабальных на долгий срок и, очевидно, даже в том случае, когда долг не был возвращён, не мог их обратить в фактическое рабство.

Одновременно с этим законодатель защищал от произвола и жестокого обращения сына должника, взятого в залог кредитором. По статье 116 судебника Хаммурапи, если сын свободного человека, взятый в залог кредитором и, очевидно, обязанный отрабатывать долг своего отца, умрёт в доме заимодавца от побоев или дурного обращения, то следовало предать смерти сына кредитора. Таким образом, кредитор должен был понести такой же ущерб, какой он причинил своему должнику, нарушив данный закон.

Наконец, свод законов запрещал кредитору самовольно брать из житницы или кладовой своего должника хлеб с целью возмещения ссуды. Очевидно, законодатель, стремясь изжить древние формы самосуда и обычного права, пытался ограничить произвол богачей, часто притеснявших бесправных бедняков. Недаром статьи данного кодекса требуют составления юридических документов, фиксирующих те или иные сделки, судебного разбора самых различных казусов и даже устанавливают формы судебной процедуры. В этом сказывается прогрессивный характер законодательства Хаммурапи.

Пытаясь оградить произвол богатых и сильных кредиторов, кодекс Хаммурапи всё же вводит статьёй 115 оговорку, которая в некотором отношении развязывает руки заимодавца, пользующегося подневольным трудом кабального должника. В этой статье говорится, что «если взятый в залог умрёт в доме взявшего в залог естественной смертью, то это дело не может повести к иску». Ведь не надо забывать того, что кодекс Хаммурапи отражал интересы рабовладельцев.

Разорение бедняков, долговая кабала и войны увеличивали количество рабов в стране. Судя по законам и деловым документам этого времени, труд рабов в Вавилонии имел широкое применение. Известно, что стоимость раба была невысокой. Она равнялась наёмной плате за вола, т. е. 160 граммам серебра. На рабов смотрели, как на предметы, их продавали, обменивали, дарили, передавали по наследству. В случае нанесения физического ущерба рабу и его убийства виновный должен был компенсировать владельца раба. Ряд статей кодекса Хаммурапи преследовал одну лишь цель — защиту интересов рабовладельца. Закон и власти карали смертной казнью того человека, который «выводил за ворота не принадлежащего ему раба» или «укрывал в доме беглого раба». Рабовладелец, у которого бежал раб, мог всегда обратиться к государственной власти с просьбой поймать и вернуть ему беглого раба. При найме раба у его хозяина наниматель должен был брать на себя материальную ответственность в случае бегства раба. То же самое происходило и при передаче раба в залог. Жестокие формы эксплоатации труда рабов часто приводили к тому, что рабы убегали от своих хозяев. На это указывает целый ряд статей вавилонского законодательства и некоторые обычаи того времени. В случае продажи раба устанавливался трёхдневный срок для определения того, не является ли продаваемый раб беглым. Особенно характерна статья 282, устанавливающая наказание для раба, который не повиновался своему господину. По этой статье строптивому рабу следовало отрезать ухо. Как видно из кодекса Хаммураии, в Вавилоне существовал обычай клеймения рабов, причём изменение клейма строго каралось законом.

Однако в Вавилоне рабовладельческий способ производства не достиг полного развития. В течение долгого времени продолжали существовать пережиточные формы общины, а также остатки родового строя, что в значительной степени обусловливало относительно застойный характер и медленное развитие общественных отношений и государства в древней Месопотамии. Некоторые статьи кодекса Хаммурапи указывают на сохранение в Вавилоне этих древних пережитков. Так, по статье 23 в том случае, если грабитель не был схвачен, все убытки должна была возместить «местность», в которой жил грабитель. Следовательно, «местность» или, вернее, община связывала круговой порукой всех своих членов. Деловые документы этого времени указывают на то, что некоторые земли находились в семейном владении, а до этого были выделены из общинного земельного фонда.

Наряду с этим, постепенно распадающимся общинным землевладением в Вавилонии существовало и крупное царское землевладение. Царь смотрел на все земли в стране, как на земли, принадлежащие ему, и считал себя вправе отчуждать земельные участки от общин и передавать в качестве царского пожалования тому или иному сановнику. Войны увеличивали централизованный в руках государства земельный фонд. Так, после победы над Ларсой Хаммурапи присоединил к Вавилонскому царству всю область Ларсы, а земли правителя Ларсы присоединил к. царскому земельному фонду, назначив для управления ими особого чиновника. Право царя на выморочные земли также способствовало увеличению царского земельного фонда. Об этом ясно говорится в одном документе того времени: «Этот человек умер. Его поле Шамашхасиру (управителю царских земель в Ларсе) отдайте». Крупные царские земельные угодья эксплоатировались не только управлением царского дворца при помощи главным образом рабского труда, но и арендаторами, которые брали часть этих земель в аренду. На широкое распространение аренды указывает наличие специальных терминов, служивших для обозначения понятий арендатор, арендный документ, арендованное поле, арендная плата. Ареида фиксировалась в особом арендном договоре, который составлялся по определённой форме. В этом договоре обозначался объект аренды, размер арендной платы или доли урожая, вместо и время уплаты, имена свидетелей и дата. Сдача земли в аренду сопровождалась совершением особых обрядов, которое указывали на то, что данный арендный участок становился владением держателя, находился в его руках, но всё же не являлся его собственностью. Таким образом, государственная власть принимала меры к тому, чтобы арендатор не мог присвоить себе арендованной земли. Арендная плата, или «зерно аренды», как она называлась в те времена в соответствии с натуральным характером хозяйства, взималась обычно натурой, причём иногда указывалось определённое количество продуктов, которое арендатор обязан был уплатить в качестве арендной платы. Иногда в договорах указывался суммарный размер арендной платы в виде определённого количества зерна, иногда арендная плата взималась с единицы поверхности, иногда же «согласно соседним полям», или «согласно слева и справа», т. е. соответственно обычному размеру арендной платы в данной местности. В некоторых случаях арендная плата взималась, исходя из доли урожая, и поэтому вносилась к моменту урожая. При аренде зернового участка арендная плата взималась в размере одной трети урожая. При аренде садового участка она достигала двух третей урожая. Можно думать, что при повышении урожайности арендная плата также повышалась. Однако при понижении урожайности садового участка арендная плата не должна была понижаться, что видно из статьи 65 кодекса Хаммурапи, согласно которой при уменьшении дохода вследствие плохой обработки земли арендная плата исчислялась, исходя из садового дохода соседа, т. е. при уменьшении доходности сада арендная плата взималась, исходя из средней доходности аналогичного участка в данной местности. Таким образом, садовладельцу гарантировалась твёрдая норма арендной платы, которая могла повышаться, но никогда не должна была понижаться. При аренде целины арендатор обычно платил очень низкую арендную плату, которую он вносил только на второй год аренды. Иногда несколько арендаторов сообща арендовали поле, вместе его обрабатывали, поровну делили урожай после уплаты аренды и прочих расходов. Это наличие своеобразной коллективной аренды указывает на разорение общинников, на появление большого количества бедняков и на резкое социальное расслоение. В связи с этим появляется и субаренда, т. е. такая форма аренды, когда крупный арендатор разбивает арендованную им землю на мелкие части и в свою очередь сдаёт эти участки в аренду третьим лицам.

Всё это постепенно приводит к сосредоточению крупных богатств в руках кучки богачей. Вполне естественно, что эти богачи владели не только стадами и рабами, но также и землёй, которую они получали в виде царского пожалования и которую они скупали, как на это указывают некоторые документы. Так, в 26 документах из Ларсы в качестве покупателей пустующих земель упоминаются одни и те же лица. В языке появляется термин, обозначающий частную земельную собственность — «дом отцовский» («бит абиа»), т. е. земля, полученная по наследству от отца.

Государство, защищая интересы правящего класса рабовладельцев, стремится всячески охранить частную собственность на землю. Земельный собственник, у которого царский чиновник незаконно отнимал землю, мог жаловаться царю на это превышение власти чиновником. И в некоторых документах этого времени царь в таких случаях указывал чиновнику: «Разве поле, находящееся в вечной собственности, может быть кем-либо захвачено? Разбери это дело. Потом, если это поле принадлежит его отцовскому дому, это поле ему возврати». Таким образом, незаконный захват «отцовского дома» считался в те времена преступлением. Особенно ревностно защищает государственная власть имущественные интересы крупных земельных собственников.

В некоторых статьях кодекса Хаммурапи упоминаются особые воины-колонисты, которые получали от царя земельные наделы, но должны были за это нести военную службу. Обязанностью этих воинов было выступать в поход по первому приказу царя. В том случае, если они не выполняли этой обязанности, они карались смертной казнью, а земельный надел у них отнимался. Но, с другой стороны, они имели и особые права. Воины, попавшие в плен, должны были быть выкуплены, а земельный надел и имущество воина, находившегося в плену, получал его сын. Всякий захват этого имущества считался преступлением и строго карался законом. Присвоение собственности воина, причинение ему вреда, отдача его в наём, отдача его сильному на суде, отнятие у него царского подарка карались смертной казнью. Скот, поле, сад и дом, пожалованные царём этому воину, не могли быть проданы. Охраняя таким образом имущественные интересы этих воинов-колонистов, государственная власть создавала в их лице довольно значительную группу мелких крестьян-землевладельцев, обязанных нести военную службу, что было необходимо ввиду ведения постоянных войн и значительного истощения человеческих резервов.

Анализ кодекса Хаммурапи и деловых документов этого времени указывает на ярко выраженный классовый характер законодательства и администрации этого времени. Законодатель и государственная власть стоят на страже интересов господствующего класса рабовладельцев. Охрана собственности поставлена во главу угла. Это видно из тех статей Кодекса, которые устанавливают особенно подробный разбор дел о краже и карают смертной казнью уличённого вора и в равной мере продавца и покупателя краденого имущества. Закон строго карает человека, виновного в оскорблении свободного, в особенности «человека высшего положения». Так, по статье 202, «если кто-нибудь ударит по щеке лицо высшего положения, то должно публично ударить его 60 раз плетью». А по статье 205, «если чей-либо раб ударит по щеке свободного, то должно отрезать ему ухо».

Особый интерес при изучении кодекса Хаммурапи вызывает соединение норм древнего обычного права, восходящего к эпохе родового строя, с новыми нормами рабовладельческого права. Отголоском древнего времени является самосуд, отчасти узаконенный государственной властью. Так, за кражу со взломом виновного по статье 21 следовало убить и зарыть перед этим проломом (в стене), а за воровство при тушении пожара человека следовало бросить в огонь этого пожара согласно статье 25. Само собой разумеется, что, поскольку здесь не могло состояться судебное разбирательство и быть вынесено судебное решение, закон в таком случае допускал самосуд, являющийся пережитком древнего обычного права. Таким же пережитком древнего права времени родового строя является закон эквивалентности возмездия, или так называемое «талионное право», элементы которого сохранились в кодексе Хаммурапи. Так, человеку, повредившему другому глаз, «следовало повредить глаз ему самому». Если один ломал кость другому, то ему самому следовало сломать кость. Эти статьи кодекса Хаммурапи аналогичны соответствующей статье древнееврейских законов: перелом за перелом, око за око, зуб за зуб. Но в других статьях кодекса Хаммурапи пережитки древнего обычного права скрещиваются с нормами права рабовладельческой эпохи. Так, в статьях, регламентирующих денежное вознаграждение и ответственность строителя за построенный им дом, говорится о том, что строитель имел право на получение твёрдо установленной законом платы за единицу застроенной площади. Однако наряду с этим строитель нёс ответственность за качество построенного им дома. Если построенный им дом разваливался и под его развалинами умирал домохозяин, то строитель должен был быть предан смерти. Если же под развалинами дома погибал сын домохозяина, то следовало предать смерти не строителя, а его сына, что является несомненным пережитком древнего закона эквивалентности возмездия, требовавшего кровь за кровь. Но в том случае, если обвалившийся дом убивал раба домохозяина, то строитель обязан был лишь возместить домохозяину раба за раба, что уже устанавливает совершенно новый элемент рабовладельческого права, согласно которому раб рассматривался в качестве имущества, и ущерб, причинённый рабу, возмещался его хозяину. Так оформилось новое право рабовладельческой эпохи, в значительной мере отличающееся от древнего обычного права времени родового строя. Прогрессивное значение этого нового права и в частности кодекса Хаммурапя заключается в том, что новые элементы этого рабовладельческого права в некоторой степени способствовали дальнейшему разрушению остатков родового строя и укреплению всего рабовладельческого общества в целом. Новое право рабовладельческой эпохи сводится в ряд записанных в «своде законов» статей, кодифицируется и принимает внешний вид «кодекса», хотя отсутствие системы и хаотический подбор отдельных случаев, «казусов», т. е. судебных решений по отдельным вопросам, придаёт ему очень примитивный характер. Этот древнейший известный нам свод законов вавилонского царя Хаммурапи оказал большое влияние на позднейшее законодательство других древневосточных народов, в частности на древнееврейское законодательство, сохранившееся в библии.

В Вавилоне во времена Хаммурапи оформилась типичная для древнего Востока деспотия. Управление страной было строго централизовано, и вся верховная власть, законодательная, исполнительная, судебная и религиозная, была в конечном счёте сосредоточена в руках царя. Как видно из переписки Хаммурапи с его чиновниками, царь сам руководит различными отраслями управления, в частности организацией искусственного орошения. Царь лично рассматривает различные спорные дела и жалобы, поступающие на его имя. По этим делам царь сам выносит решения и даёт соответствующие предписания своим чиновникам. Наконец, особыми указами царя вносятся необходимые исправления в календарь.

В управлении страной царь опирался на сложный и централизованный бюрократический аппарат. Одни чиновники ведали отдельными отраслями центрального управления, другие управляли городами или областями, являясь как бы наместниками царя. Вавилоном и другими большими городами, как, например, Сиппар, управляли чиновники, носившие высокий титул «шакканакку». Менее крупными городами и областями управляли чиновники, называвшиеся «рабианум». Население обязано было уплачивать различные налоги: с хлебного урожая или приплода скота, финиковых садов, полей кунжута и с рыбацких общин. Наряду с этими налогами взимались особые подати серебром и специально царские подати, взимавшиеся натурой. Все эти доходы стекались в царскую сокровищницу и образовывали дворцовое имущество, которое наряду с храмовым находилось под особой защитой закона.

Судебная власть находилась в руках особых чиновников. Судебными функциями были облечены шакканакку, рабианум, судьи округа и особые суды «старейших и именитых людей города». Храмовые судьи всё больше теряют своё значение и ограничиваются лишь тем, что принимают показания под присягой перед статуей божества в храме. Постепенно появляются первые нормы процессуального права, согласно которым судьям вменяется в обязанность не просто принимать показания свидетелей, скреплённые клятвой, а лично «исследовать дело». Специальные статьи закона карают виновного в лжесвидетельстве, наконец, статья 5 строго карает судью за изменение судебного приговора, налагая на него штраф в 12-кратном размере иска и запрещая ему впредь выполнять судебные обязанности.

Всю систему бюрократического управления страной возглавляет царь, который по учению жрецов получает верховную власть как бы непосредственно из рук богов.

С гордостью говорит в своём кодексе Хаммурапи о самом себе: «боги Ану и Энлиль призвали меня, Хаммурапи, славного, богобоязненного воина… Я, Хаммурапи, — пастырь, избранный богом Энлилем… царственный отпрыск, созданный богом Сином… полновластный царь царей, брат бога Замамы… божественный царь царей… Мардук призвал меня управлять народом и даровать стране благополучие».


Рельеф с изображением Хаммурапи.
Лондон. Британский музей

Завоевание Вавилона касситами

Вавилонское царство после смерти Хаммурапи стало постепенно клониться к упадку. Преемники Хаммурапи пытаются первое время продолжать его деятельность. Так, Самсуилуна (1749–1712 гг. до н. э.) — сын Хаммурапи — приказывает прорыть два новых канала и приносит щедрые дары храмам. Однако вскоре новые тучи собираются на политическом горизонте. Римсин, воспользовавшись ослаблением Вавилона, вторгается в Месопотамию и снова захватывает часть Шумера. Этот год получает название — «год, когда в храме Описа богиня Нинмах возвела царя Римсина на царство над всей страной». Однако вавилонский царь ещё достаточно силен. Самсуилуна побеждает Римсина, который гибнет во время пожара своего дворца. Он разрушает стены Ура и Урука и снова подчиняет своей власти Шумер. Но в это время новые враги подымаются против Вавилона. Илумаилу, царь Исина, основывает новое независимое царство на крайнем юге Шумера и ведёт упорную борьбу с Вавилоном, положив начало новой Приморской династии шумерийских царей. С востока на Вавилонию надвигается горное племя касситов.

Касситы, населявшие горы, расположенные к востоку от Тигра, ещё и раньше проникали в Месопотамию в качестве поселенцев, арендаторов и наёмников. В 1750 г. войска касситов во главе со своим вождём Гандашем вторгаются в Месопотамию и образуют здесь своё касситское государство. Преемники Хаммурапи, цари I вавилонской династии в течение 155 лет оспаривают у касситов власть над Месопотамией, которая распадается на ряд маленьких княжеств. Так, например, в Уруке правят Сингашид и его преемники. Страна, ослабленная вторжением касситов и распавшаяся на отдельные части, привлекает к себе иноземных завоевателей. В царствование последнего царя I вавилонской династии Самсудитаны (1625–1595 гг. до н. э.) в Вавилон вторгаются хетты. Однако успех всё больше клонится на сторону касситов. Им удаётся захватить Вавилон и после упорной борьбы, шедшей с переменным успехом, подчинить себе даже Приморскую страну, победив царей Приморской династии. Касситский царь Агум II (1593–1574 гг. до н. э.) называет себя царём касситов и Аккада и даже «царём четырёх стран света». Касситы, стоявшие в культурном отношении значительно ниже вавилонян, заимствовали вавилонскую культуру, и их цари даже делают попытку восстановить завоевательную политику вавилонских царей.

Касситские цари полностью покоряют весь Шумер и кладут конец господству Приморской династии. Хотя касситы и не смогли даже в некоторой степени восстановить могущество Вавилонского царства, всё же при касситском царе Агуме II наблюдается некоторое усиление Вавилона. Так Агум II простирает свою власть на страны верхнего Евфрата и покоряет часть месопотамской степи. В своей надписи он гордо говорит о том, что он привёз из страны Хана статуи Мардука и Сарпанит, украсил их золотыми одеждами, драгоценностями и роскошными коронами и водворил их снова в храме Э-сагила в Вавилоне. Агум II называет себя «царём Кашшу и Аккада, царём обширной страны Вавилона, который поселил много людей в Ашнуннаке, царём Пад. ана и Алмана, царём страны Гути», что указывает на то, что власть касситского царя распространялась также и на области, лежащие к востоку от Тигра.

Картина общественного строя Вавилонии в касситский период может быть в некоторой степени восстановлена благодаря сохранившимся деловым документам и особенно надписям на кудурру, т. е. на межевых камнях, на которых вырезан текст царского указа о пожаловании земельного участка определённому лицу. Судя по этим надписям, в то время ещё прочно существовала сельская община и обвцинное землевладение. Во главе общины, носившей название «биту», стоял начальник общины — «бел бити», при котором находились советник, надзиратель и жрец-заклинатель. Члены этих сельских общин, называвшиеся «соседи», а также чужаки-переселенцы, входившие в состав общин, обязаны были нести различные повинности в пользу царя и должностных лиц общины. Однако в эту эпоху наблюдается постепенное разложение древнего общинного землевладения, которое начинает вытесняться частным, главным образом аристократическим землевладением. Так, цари касситской династии жалуют многочисленные земли своим чиновникам, вельможам и приближённым, причём жалуемые царём земельные участки чаще всего выделяются из коллективного владения сельских общин, как это видно из. текстов царских указов, высеченных на межевых камнях «кудурру». Обычно в этих царских указах говорится о том, что данный земельный участок передаётся в полную собственность данному лицу, причём начальнику и членам сельской общины, как настоящим, так и будущим, запрещается возбуждать судебные иски о праве владения данным участком и требовать выполнения тех или иных повинностей в пользу общины от владельцев данного участка. Царский указ грозит проклятиями и строгими карами богов нарушителю «кудурру». Больше того, касситские цари, захватив многочисленные земли сельских общин и раздав их своим вельможам, чиновникам и военным командирам, принимают даже ряд мер к тому, чтобы усилить и укрепить это аристократическое землевладение. В надписях кудурру иногда указывается на то, что данный земельный участок, жалуемый царём, освобождается от всех повинностей, натуральных податей и принудительных работ в пользу царя. Так оформляются особые привилегии, которые получают согласно царским указам новые землевладельцы. Такое же освобождение от царских податей и повинностей получали и храмовые земли, как, например, земли храма Мардука, как это видно из одного документа времени Агума И. Усилению аристократии способствует и дальнейшее развитие рабовладения. Сохранились документы, фиксирующие продажу рабов и рабынь, причём рабы, в частности эламиты, оценивались в 10 шекелей золотом, а рабыни — в 7 шекелей. В одном документе упоминается даже продажа «ребёнка из страны Кардуниаш», что указывает на распространение рабства даже в среде самих касситов.

Касситы, правившие в Вавилонии свыше 500 лет, в значительной степени восприняли древнюю шумеро-вавилонскую культуру, религию, письменность и даже язык покорённого народа. Так, касситские цари называют себя «любимцами Мардука», принимают ряд мер к усилению вавилонского и шумерийского жречества, укрепляя авторитет бога Мардука — «владыки стран» — и поручая Ниппурскому храму собирать подати зерном, маслом, финиками, мукой и скотом. С течением времени касситские цари всё больше и больше подпадают под влияние вавилонской культуры. Так, царь Караиндаш ещё называет себя «могучий царь, царь Вавилона, царь Шумера и Аккада, царь Кашшу (касситов), царь Кардуниаш (Вавилонского царства)». Но его преемники в своих титулах уже пропускают название «Кашшу», целиком подпав под влияние древней культуры Вавилона.

Господство касситов ознаменовано не только политическим, но и культурным упадком Вавилона. Особенно заметен этот упадок в искусстве, в котором царят подражание древним образцам и мёртвый схематизм. Единственными культурными достижениями являются использование главным образом в военном деле лошади и новый более удобный способ датировки, который заключался в установлении счёта годов по годам царствования правившего царя. Этот упадок Вавилона продолжался до VII в. до н. э., когда образовалось могущественное Ново-Вавилонское царство.


Знатная женщина, держащая в руках веретено.
Асфальтовый рельеф из Суз.
Париж. Лувр

Глава IV. Вавилонская культура

Полёт Этапы.
Оттиск вавилонской цилиндрической печати

Вавилонская культура получила в древности широкое распространение среди всех народов Передней Азии и оказала сильное влияние на культурное развитие античного мира. Вавилонская культура, восходя своими корнями к глубокой шумеро-аккадской древности, к началу IV тысячелетия до н. э., преемственно развивалась в течение четырёх тысячелетий и достигла высокого расцвета. Древнейшими очагами этой культуры были города Шумера и Аккада и прилегающие к Месопотамии области Элама, издавна имевшие с Двуречьем тесные культурно-исторические связи.

Письменность

Одним из крупнейших культурных достижений шумерийского народа было изобретение письменности, которая появляется в эпоху Урука, уже в начале IV тысячелетия до н. з. Как и все иные самобытно появившиеся у других древних народов системы письменности, шумерийская письменность первоначально возникла из рисунка, причём отдельные картинные знаки служили для обозначения наглядно изображённых слов. Так, древнешумерийский писец, для того чтобы написать слово «птица» рисовал упрощённое изображение птицы

, слово «вода», как многие другие древние народы, изображал при помощи схематического рисунка воды

, слово «звезда» передавал условным рисунком

, который мы найдём во многих древних системах картинного письма и который сохранил это условное значение до позднего времени.



Древнейшие шуиерийглие надписи на так называемых «табличках Блау».
Лондон. Британский музей

Однако эта примитивная картинная письменность не давала возможности при помощи древнейших знаков-рисунков видимых предметов и явлений изображать сложные представления и отвлечённые понятия. Поэтому, чтобы написать такие слова, писец должен был соединить вместе несколько различных знаков. Так, например, для того чтобы написать слово «плакать», надо было соединить знаки «глаз» и «вода». Слово «дождь» можно было написать при помощи сочетания знаков «звезда» (небо) и «вода». Слово «рождать» обычно писали при помощи соединения знаков «птица» и «яйцо». Само собой разумеется, что такая письменность была сложной, громоздкой и неудобной. Усложнение языка и появление большого количества разнообразных слов и грамматических форм требовало упрощения системы письменности. В связи с этим изобразительный принцип, лежащий в основе древней картинной письменности (пиктографии) постепенно заменяется принципом передачи при помощи письменных знаков звуковой стороны слова (фонемы). Так, уже в шумерийской письменности появляется большое количество слоговых знаков и несколько алфавитных знаков, служащих для обозначения гласных звуков. Хотя в шумерийской и в более поздней вавилоно-ассирийской письменности на первом месте стоят слоговые знаки, однако наряду с ними пережиточно сохранялись древние изобразительные идеограммы, что ясно иллюстрирует застойность древневосточной культуры. Так, перед названием горы, написанным обычными слоговыми знаками, ставился картинный знак (детерминатив) «горы», что должно было указывать на то, что данное название есть название горы.

Условия жизни, необходимость быстрого написания документа привели уже в глубокой древности к упрощению этой древнейшей картинной письменности шумерийцев. Так, вместо всего предмета стали рисовать лишь его наиболее характерную часть, постепенно превращая рисунок в линейную схему. Так, например, слово «бык» обычно писали при помощи линейно упрощённого рисунка, изображающего голову быка,

С течением времени необходимость применения скорописи в связи с особым способом начертания знаков на глиняных табличках приводит к ещё большей схематизации знаков письменности и к выработке системы клинописи. Знаки, выжимавшиеся на мягкой глине, теряют свой прежний картинный облик и с течением времени принимают форму различных сочетаний из вертикальных, горизонтальных и косых клиньев.



Древнейшие шумерийские надписи на так называемых «табличках Блау».
Лондон. Британский музей

Шумерийская клинопись вместе с основными элементами шумерийской культуры была заимствована вавилонянами, а затем благодаря широкому развитию вавилонской торговли и культуры распространилась во всей Передней Азии. Клинописью пользовались в древнем Аккаде, в Ассирии, в государстве хеттов, в Урарту, в Сирии и в древней Персии.

В середине II тысячелетия до н… э. клинопись стала международной дипломатической системой письменности. Ею пользовались даже египетские фараоны, ведшие большую переписку с царями Передней Азии и с князьями Сирии и Финикии.

Шумерийская письменность была заимствована семитскими племенами, населявшими среднюю и северную часть Двуречья, т. е. страну Аккад, Вавилонское государство и Ассирию. Вполне естественно, что семиты приспособили шумерийскую клинопись к особенностям своего языка, причём отдельные клинописные знаки получили новое звуковое значение. Это привело к тому, что клинопись стала полифонической системой письменности, т. е. что отдельные группы клиньев одновременно имели различное звуковое значение, служа для обозначения ряда различных слогов. Только в значительно более поздние времена, в связи с развитием торговли, сперва в северной Финикии в середине II тысячелетия до н. э., а затем в Персии в середине I тысячелетия до н. э. клинопись приобрела более простую фонетическую форму, постепенно превратившись в один из древнейших известных нам алфавитов.

Религия

В те древние времена, когда на территории Месопотамии появились первые поселения оседлых земледельческих племён, религия древнейших племён Шумера и Аккада сводилась в основном к первобытному фетишизму. Дальнейшее развитие религии привело к возникновению культа природы. Низкий уровень материальной культуры и техники ставил человека в сильную зависимость от окружавшей его природы и её стихий. Чувствуя своё бессилие в борьбе с природой, древние жители Месопотамии смотрели со страхом на грозную стихию бушевавшей воды, затоплявшей всю низменность в период разливов Тигра и Евфрата. Дикие звери пустыни вселяли страх в душу человека. Видя в грозных явлениях природы деятельность, а иногда и воплощение каких-то высших, могущественных и сверхъестественных существ, древние жители Месопотамии обоготворяли природу в различных её формах и проявлениях. Не имея возможности рационально объяснить законы, царящие в природе и обусловливающие смену времён года, не имея возможности осмыслить тайны жизни и смерти человека и природы, первобытные люди создавали фантастические легенды, в которых жизнь природы отражалась как жизнь сверхъестественных и могучих духов и богов, образы и деяния которых изображались по образу и подобию смертных людей. Уже в глубокой древности в южной Месопотамии появилось чисто религиозное представление об исконных божествах первородной грозной стихии, грозного водного хаоса Апсу и Тиамат. Но, когда с развитием земледельческого хозяйства появляется необходимость в организации большой сети искусственного орошения, когда рост производительных сил позволяет создать первые крупные оросительные сооружения, люди уже начинают со-гнавать благодетельную силу водной стихии, орошающей поля и создающей основу человеческого благополучия. В связи с этим появляется представление о добром и благодетельном божестве воды, боге мудрости Эа, который научил людей всем ремёслам, искусствам и знанию. В воде древние шумерийцы видели первородную божественную стихию, в которой, по их представлениям, коренилось начало жизни. В мифе о сотворении мира рассказывается о том, что в начале,

когда наверху небо ещё не было названо,
а внизу земля ещё не получила своего названия,
когда только Апсу, первоначальный, который её создал,
и Мумму Тиамат, которая землю и небо в их совокупности создала,
свои воды воедино смешивали.

Поэтому и древний бог производительных сил природы Таммуз считался богом воды и назывался «истинный сын водной глубины», причём его культ как «сына и образа бога Эа» был тесно связан с культом великого бога воды. Эти религиозные представления нашли своё отражение и в искусстве. На одной шумерийской печати изображён бог Эа, который сидит на троне и держит в руках сосуд. Из сосуда текут две струи воды, из которых выходит маленькая фигура бога Таммуза. Этот древний культ воды получил своё распространение и в Аккаде. В Эшнунне в качестве божеств воды обоготворялись «бог Ниназу (знающий воду)» и бог ритуальных омовений по имени Тишпак.

Далёким воспоминанием о древней родине шумерийцев, восточной горной стране, является обоготворение гор, остатки которого сохранились во многих религиозных верованиях. Так, верховный бог земли Энлиль называется «великой горой». Этот бог пребывает на «высокой горе», достигающей неба и соединяющей небо с землёй. Храм Энлиля в Ниппуре носит название «дом Горы» (Э-кур). Племена древней Месопотамии обоготворяли не только основные стихии, силы и явления природы, но также те растения и тех животных, которые их окружали. В мифологии и в религиозном искусстве фигурируют священные «дерево жизни» и «дерево истины», которых охраняют боги Таммуз и Нингишзида. Таммуза называли «владыкой растительности стран». Богиня Иштар часто изображалась в виде женщины, из тела которой вырастают ветви. Особенным почитанием пользовались финиковые пальмы, которые имели огромное значение в хозяйственной жизни древней Месопотамии. В религии Шумера и Аккада сохранилось также много пережитков древнего зверопоклонства. Так, древнешумерийский бог Наннар, которому поклонялись в Уре, назывался «могучим быком Ану»; равным образом и бог Нергал, царь подземного мира, изображался в виде страшного животного:

«Рог быка имеет он; куст волос носит он на своей спине; лицо человека, щёки… крылья имеет он; его передние ноги, тело льва, которое на четырёх ногах стоит».

Бог водной пучины Эа изображался с рыбьим хвостом или рыбой на спине, а Мардук — бог грозы и верховный государственный бог Вавилона — изобрангался в виде фантастического грифона, полузмеи, полухищной птицы. На существование в глубокой древности зверопоклонства, связанного с тотемизмом, указывают такие имена древних царей Киша как Ягнёнок и Скорпион. Но особенно широкое распространение получило в древней Месопотамии обоготворение неба и небесных светил. Именно поэтому верховным богом считали древнешумерийского бога неба Ану, который в качестве «отца» и «царя богов» обитал на третьей, верхней части неба, откуда он властвовал над миром, сидя на своём небесном престоле. К нему, как к самому могущественному богу, прибегают за помощью все боги, испуганные бушующими водами мирового потопа. Видное место среди, всех остальных богов занимали бог луны Син и его сын — бог солнца Баббар (вавилонский бог Шамаш). Баббар-Шамаш одновременно олицетворял грозную и иссушающую силу солнечного зноя и благодатную животворящую силу солнечных лучей, «которые оживляют смертельно больного и освобождают связанного». С этим обликом животворящего солнечного бога связан и образ бога воскресающей природы и её производительных сил — Таммуза, который иногда вводится в цикл солнечных богов. В этот же цикл входила и богиня природы, жизни и рождения Иштар, олицетворявшаяся в виде звезды Венеры, «блистающего светоча неба и земли». Обоготворение небесных светил (так называемый астральный культ) вызвало к жизни появление сложных астрологических систем предсказания будущего на основании расположения на небе планет и звёзд. Шумерийские и вавилонские жрецы с высоты своих храмовых башен тщательно наблюдали перемещения небесных светил.

Весь этот древний и сложный культ природы в эпоху родового строя и возникновения патриархальной семьи был тесно связан с культом предков. Верховный бог Ану обычно назывался «отцом» богов. Имя древнешумерийской богини II мимах означало «богиня-мать», а имя бога Таммуза — «истинный сын». Живыми остатками этого древнего культа предков были «божество дома» («иль-бити»), «дух — охранитель дома» и культ домашнего очага. Этот древний культ предков был тесно связан с верой в загробную жизнь, которая нашла своё внешнее выражение в загробном культе. Уже в эпоху I династии Ура простых людей хоронили либо в скорченном положении в простых ямах, либо тело умершего заворачивали в цыновку и хоронили в глиняном гробу. Царей же и цариц хоронили в больших гробницах, погребая вместе с ними большое количество ценных и роскошных вещей и совершая при их погребении человеческие жертвоприношения.

Обоготворение природы, астральный культ и почитание предков образовали сложную систему религиозных верований в эпоху появления в Месопотамии древнейших земледельческих общин. Именно поэтому чисто земледельческие культы, связанные с обоготворением земли, воды и солнца, а также культ умирающего и воскресающего бога природы Таммуза, олицетворявшегося в животворящей силе воды и в прорастающем зерне, получили такое большое значение в древней Месопотамии.

Государственный культ и обоготворение царя

Но с появлением древнейшего рабовладельческого общества и деспотического государства древний культ природы видоизменяется, фантастически отражая существование государства и деспотической власти царя. Соответственно с этим древние боги природы постепенно превращаются в богов власти и господства, покровителей государства и царской власти. Боги, бывшие ранее олицетворением сил природы, ныне становятся воплощением отвлечённых понятий справедливости и силы, небесными судьями, грозными воителями и могущественными царями. Так, древний бог природы Таммуз получает эпитеты «владыки, предводителя, могущественного героя, владыки силы страны». Бог солнца Шамаш становится богом справедливости и правосудия, небесным покровителем земного царя, которого призывает в своём своде законов Хаммурапи, «дабы его право воссияло в стране», ибо сам бог Шамаш даровал законы вавилонскому царю. Мардук, древний земледельческий бог, «который всегда заботится о бороздах, сохраняет в порядке пашню и луг, плотину и каналы… владыка изобилия, богатства и большого урожая», с течением времени превращается в «великого властителя», «владыку неба и земли», могучего воителя, верховного государственного бога Вавилона. Соответственно с этим его символами являются не только мотыга земледельца, но также лук и стрелы, оружие воина. Наконец, и древняя богиня производительных сил природы Иштар, некогда изображавшаяся в виде богини-матери, превращается в грозную богиню-воительницу, небесную царицу И покровительницу царской власти.

В эпическом гимне «Возвышение Иштар» повествуется о том, как боги нарекают богиню Иштар супругой верховного бога неба Ану:

Да будет она, Анту, супругой, тебе равной.
Возвеличь её именем твоим…
Да держит она одна бразды земли и неба,
Да будет она самой могущественной среди нас.

Богиня Иштар получает символы царской власти:

Дал ей в руки скипетр царя — грозное, беспощадное оружие,
Пышный венец, как у месяца, возложил ей на голову.
Богиня Иштар приводит пленников к царю лулубеев Анубанини.
Рельеф на скале в горах Загра

Если верховные боги изображаются в виде царей, то и цари на земле изображаются в религиозной литературе и искусстве л качестве земных богов. Так, Мес-киаг-гашер, первый царь I династии Ура, назывался «сыном солнечного бога, господином, который проник в глубину моря и поднялся на горы». Цари III династии Ура также обоготворялись при жизни, и им поклонялись, как богам, после их смерти. В развалинах Тель-Асмара был обнаружен дворец правителей Эшнунны с храмом в честь Гимильсина, обоготворённого царя Ура. Найденная здесь надпись гласит: «Для божественного Гимильсина, получившего имя от Ану, любимого Энлилем, для царя, которого Энлиль снабдил добрым сердцем для того, чтобы он пас страну и четыре части света, для сильного царя, царя Ура, царя четырёх стран света, своего бога, Итурия, правитель Эшнунны, его слуга, построил ему его дом». Другой царь этой династии по имени Шульги также заставлял воздавать себе божеские почести. В честь него строились храмы, жертвы приносились его статуе в дни новолуния и полнолуния. В честь царя составлялись гимны. Имя обоготворённого царя входило в состав имён его подданных, как, например: «Шульги — мой бог». Царь Бурсин называл себя «богом, дающим жизнь своей стране» и «богом — солнцем своей страны». Ему, как богу, приносили жертвы в храмах, ему посвященных. Имя царя Бурсина сохранилось в пантеоне вплоть до VII в. до н. э. Равным образом и вавилонский царь Хаммурапи сравнивал себя с богом солнца Шамашем и называл себя «божественным царём царей, которому по праву принадлежат скипетр и корона».

С течением времени разрозненные религиозные верования, выросшие из древнего культа природы и культа предков и оформленные в эпоху, появления рабовладельческой деспотии в своеобразную идеологию обоготворения царя и царской власти, превращаются в сложную богословскую систему. Знание этого богословия и отправление сложного религиозного культа становится делом специальных жрецов.

Верховную троицу богов образуют недостижимый и далёкий бог неба Ану, могучий и царственный бог земли Энлиль и мудрый бог воды и знания Эа. Следующую группу богов образуют Син — бог луны, Шамаш — бог солнца, Адад — бог грозы и Иштар — богиня производительных сил природы. Между богами устанавливают родственные отношения: бог Мардук считается сыном бога Эа; бог Шамаш считается сыном бога луны Сина, так как день, по представлению шумерийцев, рождается из ночи; богиню Иштар называли женой бога Там-муза. Одновременно с усложнением религии и развитием ритуала оформляется жречество, которое в значительной степени специализируется. Появляются особые жрецы для совершения молитв, жертвоприношений, гаданий, наконец, особые жрецы-музыканты. Усложняется обрядовая сторона религиозного культа, который всё больше приобретает государственный характер. Жрецы объявляют религиозное и светское знание своей монополией, провозглашая знание религии тайным знанием всего, что происходит на небе и на земле, а также всего, что касается великих богов. Высшие жреческие должности сосредоточиваются в руках правителей (патэси) и царей (лугаль), которые претендуют на преимущественное знание религиозных тайн. Так, древний царь Урука по имени Гильгамеш, считается «хранителем тайного знания».

Литература

Литературное творчество возникло в древней Месопотамии в глубокой древности, в IV тысячелетии до н. э., на что указывают фрагменты литературных произведений, найденных в архивах древнейших шумерийских городов. Шумерийская литература, шумерийская клинопись и вся шумерийская культура в целом оказала большое влияние на позднейшую ассиро-вавилонскую литературу. Многочисленные литературные произведения, возникшие в шумерийскую эпоху, были впоследствии переведены на вавилонский и на ассирийский языки и сохранились в мало изменённой форме до позднего времени.

Религиозно-магические воззрения властвовали над сознанием людей того времени. Поэтому вполне естественно, что религия как основная форма идеологии должна была насквозь пронизывать всю литературу. Большинство литературных произведений является лишь художественным оформлением религиозных мифов, легенд, догматов и идей. Эти литературные произведения служили целям религиозного поучения, объясняя людям законы и явления природы, тайны бытия, смерти, мироздания и человеческой жизни. Гимны, молитвы, псалмы ж заклинания, облечённые в художественную форму, служили целям религиозного культа, пелись или произносились в храмах при выполнении религиозных или магических обрядов.

Религиозный характер шумеро-вавилонской литературы в значительной степени предопределил её традиционный характер. Религия придавала особый авторитет произведениям, восходившим к седой древности, которые обычно приписывались древним мудрецам или даже откровению самих богов. Поэтому почти всё позднейшее литературное творчество после шумерийской эпохи сводилось главным образом к повторению или новому изданию древних традиционных идей, к перепевам древних исконных мотивов и лишь к некоторому приспособлению их к потребностям данного момента.

Шумеро-вавилонская литература в своих самых глубоких истоках восходит к устному народному творчеству, образцы которого сохранились, к сожалению, лишь в незначительном количестве. К их числу относятся афоризмы житейской мудрости, облечённые в форму пословиц, как, например, афоризм: «Ты пошёл и захватил поле своего врага, а в это время твой враг пришёл и захватил твоё поле» (Не рой другому яму, сам в неё попадёшь). Таковы народные трудовые песни, служившие для ритмического сопровождения трудовых процессов, как, например, песня мельников: «Звезда земледельцев (появившаяся на небе) запрягла на поле плуг для посева зерна».

В более поздних текстах сохранились выдержки из песен пекарей и поваров. Они также восходят к древним образцам народного творчества.

К устному народному творчеству восходят и древний звериный эпос и своеобразные басни, в которых сохранились древние представления, связанные с тотемизмом. Таков «диалог между лошадью и быком», которые спорят между собою о достоинствах своей породы, басня «о лисице», которую обвиняют на суде перед верховным богом Шамашем, повесть «об орле и змее» и др. Большое место в вавилонской литературе занимал эпос, образцы которого в большом количестве сохранились до наших дней. Большие эпические поэмы, повествующие о жизни и подвигах богов и героев, составлены были уже в глубокой древности из отдельных частей, главным образом из гимнов в честь отдельных богов, которые имели своей целью возвеличить определённого бога, его храм и его жречество, как, например, бога Мардука, покровителя Вавилона и вавилонского царя.

Миф о сотворении мира

Эта мысль о возвеличении местного бога положена в основу широко распространенного в Вавилонии эпического произведения, которое по своим первым словам носило название «Энума элиш» («Когда вверху»). Отдельные части этой эпической поэмы, описывающей сотворение мира и извечную борьбу бога творчества с началом хаоса, возникли ещё в шумерийскую эпоху, но вся поэма в целом была составлена, возможно, в эпоху Хаммурапи, когда Вавилон стал столицей огромного Вавилонского царства и когда вавилонское жречество стало изображать вавилонского бога Мардука в качестве верховного бога, творца и создателя всей вселенной.

В основу этой поэмы положена космогоническая мысль о том, что бог весеннего солнца и его творческойлмйровой силы Мардук, начало порядка, света и добра, побеждает тёмные силы злого хаоса — чудовище Тиамат и создаёт из её тела весь мир.

Владыка остановился, её труп созерцая,
Туловище рассёк он, премудрое замыслив:
Точно раковину, разделил его на две половины.
Одну половину воздвиг он небесной крышей.
Он задвинул засов, приставил к нему стражей,
Горные воды стеречь приказал он им.

В легенде повествуется далее о том, как бог-творец распределяет на небе созвездия и устанавливает их течение и, наконец, создаёт человека, призвание которого — «забота о богах». Последняя, часть, поэмы содержит гимн Мардуку — верховному богу Вавилона, которому все боги передали верховную небесную власть.


Борьба бога Мардука с чудовищем хаоса

Этот древний миф о мироздании получил очень широкое распространение во всей Вавилонии. Отдельные варианты и эпизоды этого мифа сохранились в различных отрывках, которые порой встречаются даже в астрологических сочинениях и заклинаниях против зубной боли. Весь миф был целиком заимствован в ассирийскую эпоху. Отголоски его сохранились в библейской и в античной литературе.

Поэма об Агушайя

К той же эпохе расцвета вавилонской культуры при Хаммурапи, очевидно, относится и поэма о богине Агушайя, в которой описывается соперничество между грозной богиней войны Иштар и богиней Салту. Бог мудрости Эа по просьбе Агушайя примиряет враждующих богинь, но лишь при том условии, чтобы люди узнали о новой богине Салту, чтобы в её честь были построены храмы и ей бы приносились жертвы и чтобы в будущем люди хранили память о ней. Поэма кончается восхвалением трёх воинственных богинь, согласие между которыми не должно нарушаться. В этой поэме отразилась борьба между жречеством и культами трёх богинь и попытка централизации культов, выразившаяся в примирении и даже почти отождествлении трёх однотипных богинь.

Поэма о Гильгамеше

Одним из лучших произведений вавилонской литературы является знаменитая «Поэма о Гильгамеше», в которой с большой художественной силой ставится извечный вопрос о смысле жизни и неизбежности смерти человека, даже прославленного героя. В этой поэме повествуется о том, как Гильгамеш, «на две трети бог и на треть человек», царствует в древнем городе Уруке. Гильгамеш жестоко угнетает народ, заставляя его строить городские стены и храмы богам. Жители Урука жалуются на свою тяжёлую судьбу богам, и боги, внемля их жалобам, создают богатыря Энкиду, наделённого сверхъестественной силой, Энкиду живёт среди диких! зверей, вместе с ними охотится и ходит на водопой. Один из охотников, которым Энкиду мешает охотиться на диких зверей, просит помощи у Гильгамеша. Стремясь заманить к себе этого первобытного героя, Гильгамеш подсылает к нему храмовую блудницу. Блудница соблазняет Энкиду, укрощает любовью его дикий нрав и приводит его в Урук. Здесь оба героя вступают в единоборство, но наделённые одинаковой силой, они не могут одолеть друг друга. Подружившись, оба богатыря, Гильгамеш и Энкиду, вместе совершают свои подвиги. Они вместе направляются в кедровый лес, где обитает могучий Хумбаба, хранитель кедровой рощи. Гильгамеш и Энкиду вступают в бой с Хумбабой и убивают его:


Рельеф с изображением Гильгамеша.
Париж. Лувр

Вот зашатались кедры и выходит Хумбаба,
Страшный выходит он из-под кедров.
Ринулись оба героя, состязаясь в отваге,
Оба схватились с властителем кедров.
Дважды судьба помогла Энкиду,
И Гильгамеш потрясает головою Хумбабы.

Победоносный герой Гильгамеш вызывает бешеную страсть в сердце богини Иштар, которая предлагает герою свою любовь. Однако мудрый и осторожный Гильгамеш отвергает её любовь, напоминая богине о том, сколько горя и страданий она причинила своим прежним любовникам. Оскорблённая отказом Гильгамеша, богиня Иштар жалуется на него своему отцу, верховному богу неба Ану. Внимая настоятельным просьбам своей дочери, бог Ану бросает на землю чудовищного быка, который своим падением и дыханием убивает 800 человек. Однако герои убивают это страшное чудовище, и Энкиду говорит Гильгамешу:

Друг мой, мы победили небесного зверя.
Скажем ли мы теперь, что нам не будет славы в потомстве?

Энкиду видит вещий сон, который ему предвещает гибель. В действительности Энкиду смертельно заболевает. В трогательных словах прощается он со своим другом Гильгамешем и пророчит также и ему неизбежную смерть. Гильгамеш оплакивает смерть своего друга и впервые чувствует над своей головой веянье крыльев смерти. Его плач облечён в художественную форму.

Шесть дней и ночей над ним я плакал
Вплоть до дня, как его опустили в могилу,
Я боюсь теперь смерти и бегу в пустынное поле.
Надо мной тяготеет предсмертное слово друга.
Как, о как я утешусь? Как, о как я заплачу?
Друг возлюбленный грязи теперь подобен.
И не лягу ли я, как он, чтобы вовек не подняться?

Томимый страхом смерти, Гильгамеш отправляется в дальнее странствие. Он направляет свой путь к своему предку Утнашидтиму, который единственный из смертных получил бессмертие. Его не пугают трудности дальнего пути. Его не могут задержать ни люди-скорпионы, ни райский сад с деревьями, на которых цветут драгоценные камни, ни богиня Си-дури, которая призывает его забыть о смерти и отдаться всем радостям жизни. Гильгамеш переплывает на корабле через «воды смерти» и достигает обители, в которой живёт бессмертный Утнапиштим. Гильгамеш пытается выведать у него тайну вечной жизни. Отвечая на вопросы Гильгамеша, Утнапиштим рассказывает ему о мировом потопе и о том, как бог Эа научил его построить ковчег и в нём спастись от вод потопа, в результате чего Утнапиштим и его жена получили от богов бессмертие. Сжалившись над Гильгамешем, Утнапиштим открывает ему «тайное слово» и советует опуститься на дно океана, чтобы там сорвать траву бессмертия, имя которой «старик становится юным». Гильгамеш на обратном пути достаёт эту чудесную траву, но злая змея к нему подползает и похищает эту траву. Опечаленный герой, вернувшись в свой город Урук, просит у богов последней милости. Он хочет увидеть тень своего умершего друга Энкиду. Бог подземного мира Нергал по приказу богов выпускает на землю тень Энкиду. Поэма кончается заключительным диалогом между друзьями. В ответ на страстную мольбу Гильгамеша поведать ему «закон земли» Энкиду в самых мрачных красках описывает ему загробную жизнь умерших людей.

«Что же? Пусть я сяду и заплачу.
Скажи мне закон земли, который ты знаешь».
«Голова, которой ты касался и которой радовался сердцем,
Точно старую одежду, червь её пожирает.
Грудь, которой ты касался и которой радовался сердцем,
Точно старый мешок полна она пыли.
Всё тело мое пыли подобно».

Здесь впервые с предельной чёткостью и в то же время с такой силой и яркостью выражена мысль о неизбежности смерти, которой подвластны все люди, даже те, которые готовы на любой подвиг, чтобы преодолеть неизбежную смерть.

Эпическая легенда о подвигах Гильгамеша восходит к глубокой шумерийской древности. Имена главных героев Гильгамеша и его друга Энкиду — шумерийского происхождения. Имя Гильгамеша встречается в шумерийских надписях XXV в., а изображение Гильгамеша — на цилиндрических печатях того же времени.

Рассказ, повествующий о подвигах Гильгамеша и Энкиду, о трагической смерти Энкиду и о странствиях Гильгамеша в поисках бессмертия, переплетается с целым рядом древних религиозных мифов, которые в виде отдельных эпизодов вставлены в общий текст поэмы. Таков краткий обломок легенды о сотворении человека (Энкиду) из глины, пропитанной слюной бога; таков знаменитый миф о мировом потопе, в котором подробно рассказывается о том, как древний герой Утнапиштим по совету бога мудрости Эа построил ковчег, спасаясь в нём от вод потопа, и тем самым заслужил вечную жизнь.

Поэма о Гильгамеше занимает особое место в вавилонской литературе как по своим художественным достоинствам, так и по своеобразию выраженных в ней мыслей.

В высокохудожественную форму облечена мысль древневавилонского поэта о вечном стремлении человека преодолеть смерть и достигнуть личного бессмертия. В последних словах поэмы звучит мучительное желание человека познать «закон земли», тайну жизни и смерти. Глубоким пессимизмом проникнуты слова древнего поэта. Будущая жизнь рисуется им как обитель страдания и печали. Даже знаменитый Гильгамеш — «прекрасный, сильный, мудрый, божество он — двумя третями, человек лишь одною, его тело светло, как звезда большая», — несмотря на своё божественное происхождение, не может заслужить и добиться бессмертия. Блаженство в загробной жизни даётся лишь тому, кто выполняет заповеди религия, требования жрецов, обряды религиозного культа. В этом основная мысль всей поэмы.

Поэма о Адапе

Та же мысль о вечной жизни, то же стремление человека к бессмертию пронизывают собой поэму об Адапе, в которой рассказывается о том, как идеальный, премудрый человек, жрец и правитель Адапа, сын бога мудрости Эа, однажды сломал крылья южному ветру и был за это вызван на суд верховного бога Ану. Следуя советам своего отца, Адапа вызывает к себе жалость богов и располагает в свою пользу верховного бога, но в то же время отказывается от пищи вечной жизни и напитка бессмертия. Так Адапа из-за собственной чрезмерной осторожности не получает того бессмертия, которое ему предуготовили боги.

Поэма об Этане

Такие же нравоучительные и отчасти религиозно-философские тенденции пронизывают собой легенду об Этане, в которой рассказывается о дружбе орла со змеёй, о вероломстве орла, жестокой мести змеи и о попытке Этаны взлететь на крыльях орла на небо, чтобы достать там «траву рождения» и знаки верховной царской власти. Эта поэма, так же как и поэма о Гильгамеше, состоит из нескольких самостоятельных частей. Нравоучительная басня из цикла звериного эпоса, восходящая к древним формам народного творчества, сплетается с религиозной легендой о том, что знаки власти обоготворённого царя: скипетр и тиара, диадема и жезл власти помещены перед Ану на небе и что даже герой Этана не может ими завладеть, так как царской властью нельзя овладеть при помощи вероломного и неразумного орла. Таким образом, в этой поэме проводится мысль о том, что царская власть происходит с неба и освящается богами. В этом ясно видна жреческая пропаганда, пытающаяся при помощи религиозной литературы и изобразительного искусства обосновать и оправдать царскую власть и тем самым укрепить классовый рабовладельческий строй.

Нисхождение Иштар

Той же вечной мыслью о жизни и смерти проникнута поэма о нисхождении богини Иштар в загробный мир. Пытаясь осмыслить смену времён года, понять причину ежегодной смерти и воскресения природы, жители древней Месопотамии создали религиозный миф о смерти и воскресении бога природы Таммуза, которого воскрешает к новой жизни его подруга богиня Иштар. В поэтической легенде рассказывается о том, как после смерти Таммуза Иштар спускается в подземный мир, оставляя у каждого стража семи ворот одно из своих украшений. Заточение в загробном мире богов производительных сил природы Таммуза и Иштар останавливает весь процесс жизни на земле, что заставляет богов освободить из недр подземного мира богов природы Таммуза и Иштар. Поэма кончается описанием праздника воскресения умирающего и воскресающего бога природы.

Во дни Таммуза играйте на лазоревой флейте,
Бренчите на сердоликовых кольцах.
Играйте с ним вы, плачеи и плакальщики,
Дабы мёртвые возреяли, упиваясь благовонным куреньем.

Эта поэма была тесно связана с религиозной драмой, изображавшей смерть и воскресение бога Таммуза и исполнявшейся в храмах в дни праздника этого бога воскресшей природы.

Драматическая поэзия

Основной цикл вавилонской религиозной драмы связан с культом умирающего и воскресающего бога природы. Ещё в шумерийскую эпоху появляются первые образцы этой религиозной драмы. Ко времени династии Исина относится патетический диалог между богиней Эги-ме и её братом богом Лиль. Богиня Эги-ме оплакивает смерть Лиля и заклинает его во имя богини-матери «встать с того места, где он покоится», т. е. воскреснуть. Отвечая ей, бог Лиль умоляет её освободить его. Он сравнивает себя с умершим, который зарыт в земле, который не может вернуться к жизни и сон которого тревожат злые демоны. Широко распространены были и в шумерийскую и в аккадско-вавилонскую эпоху заплачки, входившие в состав сборника обрядовых! песен «Вышла она на простор». Этот древний плач об умершем боге природы Таммузе, очевидно, является частью религиозной драмы, исполнявшейся накануне праздника воскресения этого бога. Миф о смерти и воскресении бога природы, театрализованный в форме религиозной драмы, просуществовал в Месопотамии вплоть до позднего времени. Ещё в VIII в. до н. э. мы находим в одном вавилонском тексте довольно полное изложение этого мифа, причём в данном случае черты бога природы Таммуза перенесены на Мардука — верховного бога Вавилона. В этом мифе подробно описываются страдания Мардука:

Когда боги его заключили, он исчез из числа живущих.
Они заперли его в темнице, скрыли от солнца и света.
Он изъязвлён был многими ранами, в крови своей повержен.

Заточение великого бога вызывает волнение среди народа. Иштар, супруга Мардука, совершает над умершим богом обрядовый плач. Наконец, боги воскрешают умершего бога, освобождая его «из мрачной Горы». Можно предполагать, что в этом тексте описываются религиозные обряды, которые совершались в день Нового года, когда справляли главный праздник бога Мардука, в месяце Нисане (во время весеннего равноденствия). В этих торжественных обрядах должен был принимать участие сам царь, который, уподобляясь Мардуку, должен был изображать собой священную жертву. Соответственно с этим во время особой церемонии у царя отнимали внешние знаки его власти, а верховный жрец бил плетью коленопреклонённого царя. Только после этого царь получал от верховного бога право на царскую власть. Так возникала под сенью храма древнейшая религиозная драма, которая в зримых символических образах пыталась объяснить тайны природы, жизни и смерти.

Религиозно-философская поэзия

Вавилонская поэзия достигает своих вершин в двух произведениях: в «Поэме о страдающем праведнике» и в «Беседе господина с рабом». В первой поэме автор жалуется на свою тяжёлую судьбу, на то, что его всегда преследует «несчастье, опять несчастье». Пытаясь понять причину этих несчастий, человек анализирует свои поступки. Однако он не может себя признать виновным в каком-либо преступлении по отношению к богам или к царю. Он уверен в своей правоте и в том, что он выполнял все свои обязанности.

Что касается до меня, то я усердно возносил мольбы и молитвы.
Молитва была моей заботой, а жертвоприношение — законом…
Величие царя я превознёс выше самого высокого,
Я научил народ страху перед дворцом.
Я знаю, что это приятно для бога.

Но, несмотря на свою добродетель, человек жестоко страдает и, чувствуя свою полную невиновность, он начинает сомневаться в справедливости богов, которые не внимали его молитвам:

Я призывал моего бога, но он не оказал мне своего лица.
Я молился своей богине, но она даже ни подняла своей головы.

Так, в вавилонскую литературу, которая находилась под влиянием религиозного мировоззрения постепенно проникают первые сомнения в справедливости богов и тем самым в истинности религиозных догматов, которые обещают награду праведникам.

Ещё большим пессимизмом проникнуто произведение, которое принято называть «Беседа господина с рабом». На все бесконечные и противоречивые желания своего господина раб отвечает угодливой фразой «да, господин мой, да», находя каждый раз оправдание и обоснование для желаний своего господина. Но главная и основная мысль автора выражена в последних и сильных словах этого диалога. Разочаровавшись в жизни, господин, наконец, восклицает: «Теперь, что же хорошо?» Дерзко и насмешливо звучит ответ раба: «Сломать шею мою и шею твою и кинуть в реку, это хорошо. Кто столь высок, чтобы взойти на небо, и кто столь велик, чтобы заполнить землю», Рассерженный господин грозно говорит рабу: «О раб, я хочу тебя убить и заставить тебя итти передо мной». Но в ответ раздаётся предостережение раба: «Воистину только три дня будет жить господин мой после меня».

Изобразительные искусства

Народы древней Месопотамии не создали таких замечательных произведений искусства, а как древние египтяне. Эта сравнительная отсталость древнемесопотамского искусства объясняется в некоторой степени тем, что на территории Двуречья жили различные племена, которые вели между собой постоянную борьбу за преобладание и господство во всей стране. Одни государственные образования сменялись другими. Кочевые, культурно отсталые племена гутиев, аморитов и касситов неоднократно наводняли страны Двуречья, что всегда приводило к упадку культуры и искусства. Кроме того, на территории Месопотамии не было достаточного количества камня, дерева и металла, необходимых для развития архитектуры и других видов искусства.

Основными отличительными чертами архитектуры в древней Месопотамии была массивная монументальность, применение кирпича в качестве основного строительного материала, асимметричное и поперечное размещение внутренних помещений. Широкое применение получила орнаментация стен.

Древнейшие шумерийские храмы, построенные в начале III тысячелетия до н. э., были раскопаны в Уруке и в эль-Обеиде. Эти храмы были воздвигнуты на искусственных насыпях, которые защищали их от вод разливай в художественном отношении создавали своеобразный контраст плоской поверхности равнины. Стены храма в эль-Обеиде уже украшены вертикальными выступами и неглубокими нишами, а также художественными фризами, сделанными при помощи техники своеобразной мозаики. Древнейшие памятники шумерийской архитектуры указывают на применение деревянных, иногда обитых медью колонн, очень примитивных сводов и особого цементирующего вещества, сделанного из битума (асфальта).

Своего расцвета шумеро-аккадская архитектура достигает в эпоху III династии Ура. К этому времени относятся храмы, дверцы и другие здания, раскопанные в развалинах Ура, Эшнунны (Ашнуннака) и Описа (Хафадже). Здесь были обнаружены целые архитектурные комплексы, в состав которых наряду с дворцами, гробницами и храмами входили особые типичные для древней Месопотамии храмовые ступенчатые башни (зиккураты), несколько напоминающие древнеегипетские ступенчатые пирамиды. Очевидно, воспоминание об этих храмовых башнях сохранилось в библейской легенде о «вавилонской башне».

Шумеро-аккадская архитектура оказала влияние на развитие архитектурных форм в Вавилонии и в Ассирии. На это указывает композиция древнеассирийского храма богини Иштар в Ашшуре, орнаментация стен в большом дворце в Мари, а также длительное сохранение древней архитектурной формы ступенчатой храмовой башни (зиккурата).


Серебряная ваза Энтемены из Лагаша

Древнейшие образцы, шумерийской скульптуры отличаются грубоватостью и примитивностью. Скульптор еще не в состоянии придать каменной глыбе форму человеческого тела. Поэтому древнейшие шумерийские статуи обычно изображают человека в неподвижной, как бы застывшей позе. Только в лице человека чувствуется стремление художника несколько свободнее передать натуру, причём наибольшее внимание обращено на изображение глаз, всегда отличающихся большой выразительностью. Столь же примитивны и неподвижны изображения людей и животных на рельефах, как, например, на знаменитой «Стэле коршунов» Эаннатума. Часто эти изображения схематизированы, как, например, на вазе Энтемены. Скульптуры и рельефы аккадской эпохи, в частности статуи и иные предметы искусства, найденные в развалинах Эшнунны и Описа, обнаруживают довольно значительные следы шумерийского художественного влияния. Однако художники аккадской эпохи сделали большой шаг вперёд в развитии изобразительного искусства. В особенности в рельефе они уже умеют значительно свободнее и ближе к природе изображать человеческое тело. Одним из лучших произведений аккадского искусства эпохи Саргонидов является известная «Стэла Нарамсина», на которой изображён аккадский царь Нарамсин, подымающийся на гору во главе отряда воинов. Художник с большой для того времени свободой и смелостью изобразил идущую фигуру мощного даря, перед которым падает наземь сражённый копьём неприятельский воин. Особенно интересно в этом рельефе расположение фигур, отличающееся не только строгой симметрией, но и большой внутренней гармонией. Художник чрезвычайно искусно соединил массовую сцену, изображающую войско, подымающееся в горы, с главным сюжетом — триумфом обожествлённого царя над врагами.


Победная стэла Нарамсииа.
Рельеф на песчанике

Не меньший интерес представляют скульптуры и рельефы времени Вавилонского царства, в частности относящиеся ко времени Хаммурапи. Среди них выделяются рельеф, изображающий Хаммурапи перед богом солнца Шамашем, помещённый на верхней части столба с кодексом законов, а также очень выразительное тонко сработанное рельефное изображение Хаммурапи, передающее черты портретного сходства. Характерны для этой эпохи также и художественные изображения, найденные при раскопках в Мари. Во всех этих памятниках, относящихся ко времени I вавилонской династии, ещё чувствуются ясные следы художественных влияний, сохранившихся от шумерийской эпохи. Так, например, рельеф на столбе законов Хаммурапи является лишь более поздним вариантом обычной шумерийской сцены представления царя божеству. Однако аккадское и вавилонское искусство, использовав культурное наследие древнего Шумера, сумело его творчески переработать, подняв его на более высокую ступень.

Возникновение научных знаний

Несмотря на то, что религиозно-магическое Возникновение мировоззрение глубоко пронизывало сознание людей того времени, всё же потребности повседневной жизни заставляли человека внимательно наблюдать явления природы, для того чтобы объективно понимать их внутренний смысл. Это постепенно приводило к появлению первых, ещё очень примитивных форм отвлечённого мышления. Наблюдая схожие явления в природе, человек ещё робко пытался их систематизировать, составляя главным образом с практической целью списки зверей, растений и камней.

Из чисто хозяйственных потребностей постепенно вырастают древнейшие зачатки науки, в частности математики и астрономии. Необходимость подсчитывать количество и вес продуктов и товаров, количество рабочей силы, определять объём зданий, вычислять поверхность полей привела к появлению древнейших математических расчётов, к зарождению арифметики и геометрии. К глубокой древности восходят те системы счисления, в основе которых лежат числа 5, 6, 10 и их произведения 30 и 60. На особенно глубокую древность пяти- и шестиричной системы счисления указывают шумерийские названия для пяти первых чисел, а также для десяти. Названия чисел 6, 7, 8 и 9 составлены из соединения названий пятёрки и соответствующего добавочного числа (6 = 1 + 5;7=2 + 5;8 = 3 + 5; 9 = 4 + 5). Своеобразное сосуществование и комбинация этих систем счисления нашли своё отражение в делении года на 360 дней и круга на 360 частей. О довольно значительном развитии математики ещё в шумерийскую эпоху говорят математические тексты, в которых упоминаются возведение в степень, извлечение квадратных и кубических корней по особым формулам и даже вычисление объёмов.

На сугубо практический характер этой древней математики указывают таблицы умножения, сложения и вычитания с цифрами до 180 тыс. (при умножении), которые должны были помогать писцу быстро совершать арифметические действия с крупными цифрами. Сохранившиеся планы полей с расчётом их поверхности, восходящие к эпохе Аккада, свидетельствуют о том, что первые знания в области геометрии возникли в связи с развитием сельского хозяйства и с необходимостью часто производить обмер земельных участков. Для того чтобы вычислить поверхность поля, имеющего форму неправильной фигуры, поверхность этого поля разбивали на ряд прямоугольников, треугольников и трапеций, отдельно вычисляли поверхность каждой отдельной фигуры, а затем складывали полученные числа.

Необходимость счёта времени приводила к установлению календарных систем, которые требовали определённых знаний в области астрономии. Целый ряд астрономических знаний был накоплен уже в шумеро-аккадскую эпоху, от которой сохранился большой астрономический труд, содержащий множество астрономических наблюдений, в частности представление о четырёх странах света. Эти астрономические знания были довольно широко распространены. Так, например, в состав некоторых имён входили названия планет. Шумерийские и вавилонские жрецы-астрономы наблюдали движение небесных светил с высоты своих обсерваторий, которые обычно помещались на верхних площадках семиступенных храмовых башен-зиккуратов. Развалины этих башен были найдены во всех древних городах Двуречья: в Уре, Уруке, Ниппуре, Аккаде, Вавилоне и др. Многовековые астрономические наблюдения привели к накоплению многочисленных знаний. Вавилонские жрецы умели отличать звёзды от пяти планет, которым были даны особые названия. Были известны орбиты планет. Всё звёздное небо было разбито на 15 частей, начиная с весенней точки Зодиака. Звёзды были распределены по созвездиям. Была установлена эклиптика, которую разделили на 12 частей и соответственно на 12 зодиакальных созвездий, названия которых сохранились до позднего времени. В официальных документах регистрировали наблюдения над планетами, звёздами, кометами и метеорами, солнечными и лунными затмениями. О высоком уровне развития астрономии говорит наблюдение и регистрирование моментов кульминации различных звёзд, а также умение вычислять промежутки времени, их разделяющие. Наивысшие достижения вавилонской астрономии относятся к VIII–VI вв. до н. э., когда вавилонские астрономы-жрецы накопили большое количество астрономических знаний, имели представление о прецессии (предварение равноденствий) и дайте предсказывали затмения.

Элементарные знания в области астрономии позволили вавилонским жрецам построить своеобразную систему календаря, отчасти основанного на постоянных наблюдениях лунных фаз. Основными календарными единицами счёта времени были сутки, лунный месяц и год, состоявший из 354 дней. Сутки делились на три стражи ночи и три стражи дня, причём началом суток обычно считался момент захода солнца. Одновременно с этим сутки делились на 12 часов, а каждый час на 30 минут. Таким образом, сутки делились на 12 больших и 360 малых единиц, что соответствует шестиричной системе счисления, лежащей в основе вавилонской математики, астрономии и календарной системы. Очевидно, и в календаре нашла своё отражение попытка деления круга, суток и года на 12 больших и 360 малых частей. Начало каждого лунного месяца и соответственно с этим его продолжительность устанавливались каждый раз эмпирически, специальными астрономическими наблюдениями, так как каждый месяц должен был начинаться в день новолуния. Различие между гражданским календарным годом и тропическим равнялось 11 с лишним дням (точно 11 дней 5 часов 48 минут 46 секунд). Эта ошибка время от времени исправлялась при помощи вставки добавочного месяца, что в эпоху Хаммурапи производилось особым распоряжением центральной государственной власти.

Медицина

Постепенно накапливались знания и в области медицины и ветеринарии. Уже в эпоху Хаммурапи вавилонская медицина делилась на специальные отрасли — на хирургию, лечение глазных болезней и ветеринарию. Анатомия была очень слабо развита; врачи при определении симптомов и диагнозах выделяли лишь главные органы, как, например, сердце, печень, почки. Однако необходимость постановки точного диагноза при помощи установления всех симптомов была не только полностью осознана, но и вызвала первые попытки объективного изучения болезней и реальной борьбы с ними. Так, вавилонские жрецы считали, что болезнь «не может быть успокоена повязками и жало смерти не может быть вырвано… если врач не узнает её существа». Медицинские тексты, относящиеся главным образом к позднему времени, содержат описания симптомов различных болезней желудочно-кишечного тракта, органов дыхания (насморк, выделение мокроты, кровотечение из носа), ревматизма (ломота в членах). Часто описываются симптомы лихорадочного состояния: жар, похолодание, озноб, холодный пот; образно описываются симптомы «удара», приведшего к параличу: «…губы поражённого сведены, глаз закрывается… рот скован и он не может говорить». Вавилонские врачи пытались лечить и другие болезни: болезни глаз, ушей, опухоли, накожные болезни (проказа), болезни сердца, почек, мочеполовые и женские болезни, даже нервные или душевные болезни, симптомом которых является «упадок духа вследствие несчастия». Для лечения всех этих болезней применялись самые различные средства, среди которых на первом месте стояли разнообразнейшие, порой очень сложные лекарства. Помимо лекарств применялись притирания, компрессы, массаж и промывания. На широкое применение в медицине воды и масла указывает то, что слово «врач» в буквальном переводе означало «знающий воду» или «знающий масло», что отчасти также связано с широким применением в религиозно-магическом культе воды и масла.

Некоторые очень незначительные знания были накоплены в области истории и филологии. Практические потребности дипломатии требовали записи важнейших событий внешней политики, главным образом взаимоотношений между отдельными государствами. Так, ещё в древнешумерийскую эпоху Энтемена, правитель Лагаша, в одной надписи сообщает о всех взаимоотношениях между Лагашем и соседней Уммой, о войнах, происходивших между ними, а также о границах, установленных в результате какого-то мирного соглашения. Но древние предания часто облекались в форму почти сказочных легенд, которые имели своей целью укрепить власть царя. В тех случаях, когда царь захватывал власть в результате насильственного переворота или когда он считался выходцем из народных масс, эти древние сказания должны были обосновать власть узурпатора или народного вождя на престол. Такова, например, легенда о детстве знаменитого основателя Аккадского государства, царя Саргона I, в которой рассказывается о том, что Саргон был подкидышем и что его воспитал садовник. Автор легенды пытается обосновать права Саргона на царский престол указанием на то, что Саргона полюбила сама великая богиня Иштар, которая его возвысила и возвела на царский престол.

Столь же практическое значение имели и первые попытки накопить некоторые знания в области филологии. Наличие в древней Месопотамии двух племён, шумерийцев и семитов Аккада, которые говорили на совершенно различных языках и которые постоянно соприкасались между собой, требовало составления различных школьных пособий для изучения этих языков. Таковы силлабары, т. е. списки клинообразных слоговых знаков, с указанием их чтения на шумерийском и аккадском языке. Таковы также списки клинообразных идеограмм (смысловых знаков, обозначающих целые понятия) с соответствующими их объяснениями на шумерийском и аккадском языке. Многочисленные списки собственных имён, перечни гор и стран, перечни богов и храмов, камней, растений, предметов из дерева, кожи и т. д. указывают одновременно на стремление накапливать знания в самых различных областях, на древнейшие первичные способы их примитивной, часто практической систематизации, а также на применение этих списков и перечней с целью изучения шумерийского или аккадского языка. Наряду с этими чисто справочными пособиями писцов сохранились и школьные грамматические упражнения, обнаруженные в храмовой библиотеке древнешумерийского города Ниппура.

Школы

Рассадниками всех этих знаний были школы, которые обычно находились при храмах. В этих школах воспитывались и подготавливались к своей будущей деятельности писцы, которые в то же время были и жрецами. Эти школы давали как общее, так и несколько повышенное специальное образование. Общее образование включало изучение письменности и языка шумерийцев и семитов Аккада, элементарные знания в области арифметики, геометрии и астрономии, а также уменье предсказывать будущее по звёздам (астрология) и уменье гадать по печени. Наконец, в систему специального образования входило изучение различных отраслей богословия, права, медицины и музыки. Система преподавания носила очень примитивный характер. Она ограничивалась вопросами учителя, ответами ученика, переводами с одного языка на другой, письменными упражнениями и заучиванием наизусть. Во время раскопок в Мари было найдено помещение школы с типичными скамейками для учеников.

Древневавилонская культура, как и культура всех древневосточных народов, была насквозь пропитана религиозно-магическим мировоззрением. Поэтому и первые попытки накопления объективных знаний были ещё тесно связаны с древними религиозными представлениями. Жреца-писца, много потрудившегося над изучением различных отраслей древнего знания, заставляли изучать особую тайную науку — «тайну видения». Если учёный жрец овладевал этими тайными знаниями, то он мог «созерцать возвышенное искусство видения и достигнуть большого имени», т. е. прославиться в качестве мудреца. В таком случае старшие жрецы «вводили его в святилище бога», т. е. посвящали в высшую жреческую степень знания. Поэтому первые объективные знания вавилонских писцов часто смешивались и тесно переплетались с древними религиозными верованиями. Этим объясняется тесная связь, существовавшая между астрологией и астрономией, а также между медициной и знахарством. Небесные светила считались божествами, им поклонялись в храмах. Волю богов и будущие судьбы народов, государств, правителей и людей пытались разгадать, вглядываясь в расположение небесных светил. Заметив, что планеты постоянно меняют своё положение среди неподвижных звёзд, думали, что, судя по положению планет среди звёзд, можно предсказывать будущее. Поэтому планеты назывались переводчиками. Этим словом хотели сказать, что планеты, постоянно меняя своё положение среди звёзд, как бы «переводят» на язык, доступный людям, волю богов. Таким образом, искусство предсказывать будущее по расположению звёзд и планет, зародившееся в древней Месопотамии, впоследствии получило название астрологии.

Древневавилонская медицина также самым тесным образом переплеталась с древними религиозными верованиями. Покровительницей медицины считалась богиня Нинхурсаг, которая создала 8 низших богов, считавшихся целителями различных болезней рта, зубов, рёбер и т. д. Причинами болезней считали дурное влияние особых злых духов. Для борьбы с ними прибегали к помощи бога Нинурты и его жены богини Гулы, которая «оживляла мёртвого». Покровителем медицины считался, далее, «владыка врача» бог Ниназу и его сын бог Нингишзида, символ которого — змея, обвивающая жезл, сохранился в качестве эмблемы медицины до наших дней. Поэтому во многих древневавилонских медицинских текстах наряду с попытками объективного лечения можно найти применение самых разнообразных магических способов воздействия на злых духов болезни, как, например, применение магических заклинаний. Вавилонская культура, достигшая высокого развития, оказала большое влияние на культурное развитие других древневосточных народов, главным образом в Передней Азии, чему особенно способствовало широкое распространение вавилонской торговли. Вавилоно-шумерийская клинопись была заимствована ассирийцами, хеттами, митаннийцами, племенами Сирии, урартами. Клинопись проникла даже в Элам и в среду иранских народов. Вавилонская система мер, веса и весовых денежных единиц распространилась на значительной территории Передней Азии. Религиозные верования, литературные произведения и научные знания шумерийцев и вавилонян оказали сильное влияние на развитие культуры многих древневосточных народов. Вавилонская культура оказала значительное влияние и на позднейшую культуру античного мира. Образ древнегреческого героя Геракла во многом напоминает образы легендарных древневавилонских героев. Греческий историк Геродот сообщает, что эллины заимствовали у вавилонян солнечные часы, солнечный показатель и деление дня на 12 частей. Халдейские звездочёты пользовались большой славой даже в позднеримскую эпоху.


Шумерийский бог луны на троне.
Оттиск цилиндрической печати

Глава V. Источники и историография древнего Египта

Гиератический текст «Повести о двух братьях»

Наибольшее значение для изучения истории древнего Египта имеют памятники древнеегипетской письменности, в большом количестве сохранившиеся до наших дней. Во многом дополняют показания письменных источников памятники материальной культуры, которые проливают яркий свет на формы быта, развитие техники, искусства и религиозного культа. Значительно меньшие сведения можно извлечь из свидетельств античных авторов, писавших или упоминавших в своих трудах о древнем Египте. Хотя греческие и римские писатели сообщают ряд иногда ценных сведений об истории и культуре древнего Египта, однако их сведения нуждаются в строгой критической проверке.

Античные авторы

Греческие колонисты, торговцы и наёмники уже в VII в. до н. э. в большом количестве проникают в Египет. Египетские фараоны XXVI династии, начиная с Псамтика I, усиленно вербуют в египетскую армию греческих, главным образом ионийских, наёмников, поощряют торговлю греков с египтянами и способствуют греческой колонизации в Египте. В Дельте возникают греческие колонии, как, например, Навкратис. Греческие философы и политические деятели Фалес, Анаксимандр, Пифагор и Солон путешествовали по Египту, стремясь овладеть знаниями и тысячелетней мудростью египетского народа. Поэтому в трудах греческих писателей — историков и географов — мы найдём много интересных сведений, касающихся древнего Египта.

Наиболее полный очерк истории и культуры древнего Египта сохранился у греческого историка Геродота, посвятившего вторую книгу своего обширного исторического труда древнему Египту. Геродот не знал древнеегипетского языка и иногда был вынужден черпать свои сведения у малоосведомлённых лиц. Но живой интерес Геродота к культуре древней страны пирамид, его огромный историко-литературный талант и некоторые его попытки отнестись критически к тем или иным историческим сведениям делают его красочный и яркий рассказ интересным даже для современного историка. Многие свидетельства Геродота подтверждаются древнеегипетскими источниками, а те легенды и сказки, которыми он пересыпает свой исторический рассказ, являются ценными обломками греко-египетского фольклора и исторических сказаний, занимавших столь крупное место в художественной литературе Египта I тысячелетия до н. э. Стремясь дать по возможности полный очерк истории и культуры древнего Египта, Геродот описывает природные условия долины и дельты Нила, обычаи и религиозные верования древних египтян, сообщает ценные сведения о хозяйствен общественном строе страны. Говоря о природе древнего Египта, Геродот отмечает огромное значение разливов Нила для развития земледельческого хозяйства в древнем Египте. По его словам, «река наводняет и орошает поля, а оросивши вступает в свои берега: тогда каждый засевает своё поле и пускает на него свиней, которые и втаптывают семена в землю». Описывая обычаи древних египтян, Геродот указывает на их своеобразие. Это можно объяснить в значительной мере тем, что древнеегипетская культура, возникнув в глубокой древности, в течение ряда тысячелетий развивалась самостоятельно.

Геродот подробно останавливается на описании египетской религии и высоко оценивает египетскую культуру. Он правильно отмечает влияние древнего Египта на греческую культуру.

Геродот дал много ценных сведений о религии древних египтян. Он правильно описал обрядовый характер египетской религии, отметив огромные богатства и большое влияние египетского жречества. Внимание Геродота не мог не привлечь своеобразный, доведённый до крайности культ священных животных, в частности собак, кошек и даже крокодилов. Подробно описывает Геродот праздники и мистерии древних египтян, в частности связанные с культом Озириса, который получил широкое распространение во всём античном мире.

Большое внимание уделил Геродот и политической истории древнего Египта. Он сохранил в своём труде достоверное предание о древнейшем основателе египетского государства Мине, имя которого сохранилось в родословных египетских фараонов. Его рассказ о постройке пирамид фараонами IV династии, которые для этой цели использовали множество людей, отличается яркой красочностью. Значительно достовернее и подробнее его рассказ, описывающий события египетской истории позднейшего времени — саисской и персидской эпох (VII–VI вв. до н. э.).

Диодор, живший в I в. до н. э., посетил Египет на 400 приблизительно лет позднее Геродота, поэтому он не смог лично собрать столько ценных наблюдений над культурой древнего Египта, как Геродот. С другой стороны, Диодор смог использовать при составлении своего обширного труда по всеобщей истории много трудов различных греческих историков, как, например, Гекатея Абдерского и Агатархида, к сожалению, относясь к ним недостаточно критически. Однако современный историк может извлечь из книги Диодора много ценных сведений, которые Диодор в свою очередь заимствовал из книг более ранних историков, труды которых в значительной степени не сохранились до нашего времени. Так, Диодор даёт подробное описание природных условий Египта и рассказывает о попытке фараона Нехо соединить каналом восточный рукав Нила с Красным морем. Он идеализирует государственный строй древнеегипетской деспотии, описывая особенности древнеегипетского законодательства и административного управления. Так, Диодор говорит, что каждое прошение в суд должно было подаваться в письменной форме и что пять царей до персидской эпохи вводили новые законы. Диодор с большой похвалой отзывается о древнеегипетских законах. Вообще Диодор даёт высокую оценку древнеегипетской культуре, указывая на то влияние, которое древний Египет оказал на античный мир. Особенно большой интерес в труде Диодора представляет описание египетской истории в период господства персов и тех событий, которые относятся к позднейшим периодам истории Египта. Очень подробно и во многом точно описывает Диодор эксплоатацию египтянами золотых рудников, расположенных в Нубии, где, по его словам, осуждённые преступники, «закованные в цепи, работают без устали день и ночь, лишённые даже возможности надеяться на побег, ибо они находятся под надзором иноземных воинов».

В большом географическом и отчасти историко-географиче-ском труде Страбона можно найти множество сведений о древнем Египте. Эти сведения касаются главным образом природы и населения Египта и соседних стран. Широко использовав труды своих предшественников, Страбон очень подробно описывает Нил, его разливы, систему естественного и искусственного орошения, растительность и животный мир Египта. Говоря о природных условиях, Страбон переходит к описанию хозяйственной жизни древних египтян. Особенно отмечает Страбон систему каналов и шлюзов, при помощи которых регулировали водоснабжение Фаюмского оазиса, одного из богатейших земледельческих районов Египта. Далее Страбон описывает оливководство, способы изготовления растительного масла и виноделия, отмечая в частности богатейший в хозяйственном отношении Арсинойский округ. Ценные сведения сообщает Страбон о племенах, живших по соседству с Египтом, в частности о племенах Эфиопии, отмечая низкий культурный уровень этих племён. Подобно Геродоту и Диодору Страбон счёл необходимым указать на то влияние, которое культура древнего Египта оказала на Грецию. По словам Страбона, такие известные греческие учёные и философы как Евдокс и Платон долго жили в Египте и многому научились у египетских жрецов.

Огромное значение для изучения египетской религии имеет книга Плутарха Херонейского (50–125 гг. н. з.) «Об Изиде и Озирисе», содержащая единственное полное сохранившееся до нашего времени описание широко распространённого в Египте и во всем античном мире мифа и культа богов природы Изиды и Озириса. Хотя Плутарх описывает египетскую религию в её поздней, сильно изменённой иноземными влияниями форме и рассматривает её' сквозь призму своего собственного мировоззрения, пропитанного греко-восточной религиозной философией, однако его описание исторически ценно, так как оно основано на использовании большого количества источников, часть которых не сохранилась. Свидетельства Плутарха во многом подтверждаются египетскими источниками. Так, Плутарх в полном соответствии с египетскими источниками называет Озириса богом первородной влаги и олицетворением Нила. По его словам, «мудрые жрецы не только называют Нил Озирисом, а море Тифоном, но Озирисом считается у них вся влажная первостихия; её они считают причиной возникновения и сущностью семени».

Особое место среди античных авторов, писавших об Египте, занимает историк Манефои (IV–III вв. до н. э.). Манефон был египетским жрецом (первосвященником) в царствование Птолемея I Сотера и Птолемея II Филадельфа, когда Египет находился под сильным культурным влиянием греков. Благодаря своему высокому жреческому сану Манефон имел доступ к египетским храмовым архивам и библиотекам и мог полностью изучить все древнеегипетские источники. Будучи приобщён к высокой греческой образованности своего времени, он имел возможность подойти к составлению истории Египта во всеоружии знаний и критических методов, накопленных греческой наукой. К сожалению, труд Манефона в полном виде не сохранился. Дошли до нашего времени лишь краткие выдержки у некоторых поздних писателей, в частности у Иосифа Флавия (I в. н. э.) и Евсевия (IV в. н. э.). Сохранился переданный позднейшими историками краткий конспект труда Манефона, содержащий перечень фараонов, объединённых в 30 династий, с краткими сведениями исторического характера и хронологическими датами. Однако эти скудные обломки исторического труда Манефона представляют большую научную ценность для восстановления политической истории и хронологии Египта. Некоторые выдержки из Манефона, как, например, описание гиксосского завоевания, представляют большой исторический интерес, ибо они дополняют скудные источники этой эпохи.


Труд Манефона пользовался большим уважением среди античных и раннехристианских писателей. На Манефона ссылались различные писатели. Синкелл указывает, что Манефон пользовался в качестве источников египетскими надписями. Евсевий сообщает, что «Манефон египтянин облёк не только всю египетскую историю в греческую форму, но и всю их систему богословия». Однако современный историк должен критически подходить к выдержкам из труда Манефона, учитывая в первую очередь факт их позднейшей переработки, а также своеобразие взглядов самого Манефона.

История археологических открытий

Древнеегипетская культура, оказавшая сильное влияние на развитие античной цивилизации, нередко привлекала к себе внимание европейских путешественников и учёных.

Этот интерес особенно усилился в эпоху Возрождения, когда в Европе стали усиленно изучать историю и культуру древней Греции я Рима, столь тесно связанных с культурой древнего Востока. В середине XVIII в. Покок, Норден и Брюс, посетившие Египет, оставили интересные описания сохранившихся памятников древней страны пирамид, в частности царских гробниц, скрытых в потаённой долине близ Фив. Но впервые образованные круги западной Европы получили возможность более или менее широко ознакомиться с культурой древнего Египта благодаря экспедиции Наполеона Бонапарта в Египет в 1798 г., в состав которой вошли различные учёные, в частности археологи. Научным результатом этой экспедиции было издание ценнейшего труда, посвященного «Описанию Египта», который состоял из 24 томов текста и 24 томов таблиц, воспроизводящих рисунки развалин древнеегипетских храмов, копии надписей и многочисленные древности, собранные участниками экспедиции. Это роскошное издание и коллекции древнеегипетских памятников, привезённые в Европу, вызвали не только среди учёных, но и в широких слоях образованного общества большой интерес к истории и культуре древнего Египта. Некоторые учёные с большим жаром взялись за дешифровку древнеегипетских надписей. Среди них по заслугам первое место принадлежит гениальному французскому филологу Франсуа Шампольону (1790–1832 гг.), который нашёл ключ к чтению египетских гиероглифов. Этим открытием и целым рядом научных трудов он заложил основы действительно научной египтологии. Этот первый период в истории египтологии был временем усердного накопления фактических материалов в виде древностей, надписей, рисунков и копий. Продолжая работу учёных наполеоновской экспедиции, Шампольон в 1828 г. организовал археологическую экспедицию в Египет, где он пробыл около полутора лет, производя раскопки, собирая древности, делая зарисовки и копируя надписи. Ценнейшие результаты этих напряжённых работ гениального учёного были изданы в серии альбомов «Памятники Египта и Нубии», которые были изданы после его смерти. В середине XIX в. крупные археолого-разведывательные экспедиции в Египет были предприняты германскими египтологами Лепсиусом и Бругшем, которые обследовали не только весь Египет, но также прилегающие к Египту области Сирии, Палестины, Синайского полуострова, Нубии и Судана. Во время этих экспедиций было собрано много ценных древностей, которые, образовали ядро позднейшего Египетского музея в Берлине. Результаты своих раскопок и археологических изысканий, рисунки древностей и копии с многочисленных надписей Лепсиус издал в монументальных и роскошных альбомах «Памятники из Египта и Эфиопии». Крупные и планомерные раскопки в Египте начал талантливый самоучка и самоотверженный энтузиаст науки Марриэт, который всю свою жизнь отдал археологическим исследованиям в Египте. Не ограничиваясь подобно Шампольону и Лепсиусу общим ознакомлением с древностями Египта, собиранием отдельных случайно найденных вещей, зарисовкой отдельных памятников и разрозненными раскопками, Марриэт первый сделал смелую попытку по мере возможности полностью раскопать отдельные археологические комплексы на территории Египта. Он произвёл раскопки кладбища священных быков-аписов близ Мемфиса, гробниц Древнего Царства в Саккара, храмов XIX династии в Абидосе и приступил к раскопкам в районе столицы древнего Египта, в Фивах, где сохранилось огромное количество монументальных развалин. Марриэт содействовал организации в Египте особого Управления раскопками и древностями, а также созданию Египтологического музея в Каире. Археологическую работу Шам-польона и Марриэта достойным образом продолжал крупный французский египтолог Гастон Масиеро (1846–1916 гг.), который сумел объединить неутомимую энергию археолога с глубокими знаниями филолога и широким кругозором историка. Тщательно обследовав саккарские пирамиды V–VI династии, он сумел проникнуть в них, и во внутренних погребальных комнатах этих пирамид он обнаружил интереснейшие религиозные тексты, которые он издал под названием «Надписи саккарских пирамид». В Дейр-эль-Бахри, около Фив, Масперо посчастливилось найти в тайнике около 30 мумий наиболее знаменитых фараонов Нового Царства. Произведя множество раскопок в разных частях Египта, Масперо организовал и поставил на большую высоту дело охраны, изучения и издания древностей в Египте. В конце XIX в. был организован специальный «Фонд обследования Египта», что способствовало широкому развитию археологических раскопок в Египте. Наиболее крупные раскопки в это время производили де Морган, впервые открывший памятники архаической эпохи, затем Навилль, тщательно обследовавший пещерный храм царицы Хатшепсут и, наконец, английский археолог Флиндерс Петри, отдавший всю свою долгую жизнь (1853–1942 гг.) археологическому изучению египетских памятников. Петри производил крупные и плодотворные раскопки в различных пунктах Египта. Ему удалось тщательно раскопать царские гробницы додинастической эпохи в Абидосе, обнаружить развалины города Среднего Царства около Фаюмского оазиса, наконец, остатки греческих колоний в Дафнэ и в Навкратисе. Раскопки Петри дали науке огромное количество ценнейших памятников материальной культуры и множество надписей, тщательно изданных как самим Петри, так и рядом других учёных.


Тутанхамон на охоте.
Росписи на ларце из его гробницы. Новое Царство. XVIII династия

В XX в. археологические раскопки стали вестись более систематически и на основе более глубокой научной подготовки и более тщательной археологической методики. Среди археологов, производивших крупные раскопки в различных районах Египта и давших ценные результаты, выдвинулись представители ряда крупных музеев, а также молодые египетские учёные, копты и арабы, создавшие в Каире новую местную египтологическую школу. Археологические работы XX в. охватывают значительно более крупные участки, чем ранее, причём археологи стремятся к исчерпывающему археологическому обследованию всего данного комплекса древностей. Так, американский египтолог Рейснер очень тщательно обследовал район погребений вокруг пирамид Хуфу и в особенности Менкаура в Гизэ, где удалось обнаружить погребения цариц времени Древнего Царства. Эти раскопки дали Рейснеру обильный исторический материал, позволивший восстановить эволюцию египетской гробницы Древнего Царства. А. Роу произвёл крупные раскопки вокруг пирамиды в Медуме. Очень крупные археологические работы были произведены в Саккара английскими и французскими археологами Фертом, Генном, Лауэром и Жекье. Очень тщательно был раскопан огромный архитектурный комплекс вокруг ступенчатой пирамиды Джосера, гробницы и храмы VI династии. В Лиште около пирамиды времени Среднего Царства был обнаружен посёлок бедняков. В Дейр-эль-Бахри были раскопаны развалины своеобразного погребального храма той же эпохи. В Тель-эль-Иехудиэ Петри обнаружил остатки лагеря гиксосской эпохи. Раскопки в эль-Амарне обнаружили гробницы и развалины столицы фараона Эхнатона, роскошного города «Горизонт Атона», который со своими богатыми дворцами, храмами, усадьбами вельмош, парками, улицами и многочисленными зданиями живо напоминает чудесный мираж, внезапно появившийся в знойном воздухе пустыни. Сенсацию вызвало открытие гробницы фараона XVIII династии Тутанхамона, которая сохранилась целиком неразграбленной до наших дней. Картер и Карнарвон нашли в четырёх комнатах этой потаённой гробницы целую богатейшую обстановку маленького египетского дворца и нетронутую мумию египетского фараона, украшенную диадемой, золотой маской, множеством драгоценных украшений и: амулетов и всеми знаками царской власти. Крупные раскопки и восстановительные работы были произведены на обширной территории древней столицы Египта Фив, где до сих пор сохранились величественные развалины грандиозных храмов, построенных в честь бога Амона. Особенно тщательно были раскопаны американскими археологами развалины храма и дворца Рамзеса III в Мединет-Абу, которые дают богатейший архитектурный и эпиграфический материал для изучения этой эпохи начавшегося упадка Египта. В последние годы перед войной А. Роу раскопал памятники позднего времени в Атрибе, а Фейрмен обнаружил развалины целого укреплённого города времени XVIII–XIX династии в Сесеби (в Судане).; Большое научное значение имеют раскопки в Нубии и в Мероэ, результаты которых дали возможность изучить мало известную историю этих южных стран и установить взаимоотношения их с Египтом на протяжении тысячелетий. Таким образом, раскопки, производившиеся в Египте в течение более чем столетия, дали огромное количество памятников материальной культуры, самых разнообразных надписей, произведений искусства и предметов религиозного культа. Изучение найденных древностей пролило яркий свет на историю древнего Египта и дало значительный толчок дальнейшему развитию научной египтологии. Наиболее важным достижением в этом отношении было глубокое изучение языка и письменности древних египтян, которое стало возможным благодаря дешифровке египетской гиероглифической письменности Франсуа Шампольоном.


Колонный зал во дворце Рамзеса III в Мединет-Абу.
Реконструкция. Новое Царство

Дешифровка египетской письменности

Античные писатели, сообщившие ряд сведений о древнеегипетской письменности, всегда преувеличивали её символический характер. По их словам, отдельные египетские гиероглифы обозначали целые слова и даже отдельные религиозно-философские понятия. Позднейшие истолкователи египетской письменности, опираясь на неточные и неясные высказывания античных писателей, повторяли их ошибки и поэтому не смогли правильно подойти к задаче дешифровки египетских надписей. Так, в XVII в. Кирхер написал ряд учёных трудов, в которых неудачно пытался дешифровать египетские гиероглифы, произвольно объясняя каждый знак в виде целого слова иди понятия. Его заслугой было лишь то, что он правильно признал коптский язык потомком древнеегипетского. В конце XVIII в. учёные Цоега и де-Гинь правильно определили, что египетские гиероглифы отчасти обозначали звуки и что в овальных рамках (картушах) содержались имена египетских царей. Далее Томас Юнг установил наличие фонетических знаков в египетской письменности и даже разобрал несколько, имён. Однако честь окончательной дешифровки египетских гиероглифов принадлежит французскому учёному Франсуа Шампольону. Использовав в своих трудах достижения своих предшественников, Шампольон тщательно изучил многочисленные надписи, добытые во время наполеоновской экспедиции и изданные в «Описании Египта». Особенно внимательно он исследовал двуязычную надпись, начертанную на греческом языке греческими буквами и на египетском языке гиероглифами и скорописными знаками, так называемую надпись на Розеттском камне. В 1822 г. Шампольон добился правильного прочтения целого ряда слов и имён, верно предположив, что египетские гиероглифы обозначали не только целые слова, но также отдельные слоги и даже звуки. Шампольон сопоставил греческие имена Птолемей и Клеопатра, которые он обнаружил в греческой части Розеттского камня, с соответствующими египетскими иероглифическими начертаниями тех же самых имён в египетской части этой же надписи. Таким образом, Шампольону удалось установить, что ряд египетских гиероглифов имеет чисто звуковое значение и даже является знаками особого алфавита. Однако Шампольон не останавливается на этой первой стадии дешифровки. Упорно работая над изучением многих известных ему египетских надписей, он делает попытку восстановления грамматики и словаря древнеегипетского языка. Преждевременно истощив свои силы непосильным трудом, Шампольон умер вскоре после своего возвращения из Египта, где он собрал огромное количество древностей, рисунков и надписей. Его большие научные труды, в частности его грамматика и словарь древнеегипетского языка, были напечатаны после его смерти, дав возможность его последователям уже строго научно изучать язык и письменность древних египтян.


Розеттский камень.
Лондон. Британский музей

В этом отношении большой вклад в египтологию сделали де-Руже, Шаба, Масперо, Лепсиус, Бругш, Эрман, Зете, Гардинер и русский учёный В. С. Голенищев. Особенно успешно над дешифровкой демотических надписей, написанных при помощи наиболее упрощённой скорописи, получившей у греков название демотики, работали Бругш, Ревию, Шпигельберг и Гриффиз. В настоящее время совершенно не-дешифрованными остались только немногочисленные ребусные или энигматические надписи, которые были написаны в позднюю эпоху египетской истории особым тайнописным шифром с целью сокрытия от непосвящённых различных религиозно-магических тайн.

Памятники египетской письменности

Крупные раскопки, производившиеся на территории Египта в течение почти 150 лет, дали огромное количество памятников, среди которых первое место занимают памятники письменности, являясь наиболее важными источниками для изучения истории древнего Египта. Древнейшие из этих надписей, восходящие к архаической эпохе, сохранились на шиферных таблицах, на пластинках из слоновой кости, на дощечках из чёрного дерева и на цилиндрических печатях. Среди них особенно интересна победная надпись фараона Нармера, сохранившаяся на его большой шиферной таблице рядом с изображениями, рисующими царский триумф, победу над врагами, штурм крепости и осмотр царём поля битвы. Краткие надписи, сохранившиеся на оттисках печатей и на могильных камнях, сохранили титулы чиновников, позволяющие в некоторой степени восстановить систему бюрократического управления этой древнейшей эпохи египетской истории. Ко времени Древнего Царства относится часть древней летописи, текст которой сохранился на так называемом Палермском камне. В этой летописи приведены имена царей Египта до V династии, кончая именем Неусерра, а также краткие упоминания о важнейших событиях, которые датированы годами царствования того или иного царя. Для установления египетской хронологии большое значение имеет так называемый, Туринский царский папирус, содержащий список египетских фараонов до XVIII династии с датами их царствования в годах, месяцах и днях. К сожалению, этот важный папирус очень плохо сохранился. Он склеен из 164 кусочков и имеет много пропусков и повреждённых мест в тексте. От эпохи Нового Царства сохранились значительно более подробные летописи и исторические тексты, в большинстве случаев высеченные на стенах храмов. Таковы «Анналы Тутмоса III», часть которых сохранилась на стенах Фиванского храма бога Амона в Карнаке. Эти анналы содержат перечень походов этого египетского завоевателя, с указанием годов царствования и полученной дани. Летописец тщательно описывает передвижения египетской армии, битвы, разгром вражеского лагеря, осаду и взятие сирийских городов. Не меньший интерес представляет отрывок летописей Рамзеса II, текст которых сохранился на стенах храмов в Абу-Симбеле, Луксоре и Рамессее. В этой летописи довольно подробно описывается поход Рамзеса II в Сирию, предпринятый им на 5-м году его царствования, а также знаменитая битва под Кадешем. При изучении этих надписей следует к ним относиться строго критически, полностью учитывая стремление их автора, придворного писца-историографа, чрезмерно преувеличить и приукрасить победы и подвиги царя, которые на самом деле в некоторых случаях были значительно более скромными. Большое значение для восстановления района египетских завоеваний в Нубии и в Сирии, а также для изучения исторической географии и топонимики этих стран имеют списки покорённых стран и городов, сохранившиеся от времени Нового Царства. Однако при изучении этих надписей следует иметь в виду, что далеко не всегда им можно полностью доверять, так как фараоны позднейшего времени, стараясь возвеличить свои «подвиги», часто копировали аналогичные списки своих предшественников, приписывая себе, таким образом, их завоевания и подвиги. Яркую картину внешней политики египетского правительства в эпоху XVIII династии дают клинописные документы, найденные в государственном архиве в египетской столице Ахетатон, построенной фараоном Эхнатоном (Тель-эль-Амарнский архив). Эти документы содержат тексты дипломатических посланий, составляющих переписку египетских фараонов с царями переднеазиатских государств, правителями и наместниками отдельных областей и городов Сирии и Палестины. Огромное значение для дипломатической истории Египта в эпоху XIX династии имеет прекрасно сохранившийся текст мирного договора, заключённого Рамзесом II с хеттским царём Хаттушилем III после длительной упорной войны Египта с Хеттским государством. Надписи, обнаруженные на южных границах Египта, а также в Нубии, дают ценные сведения о проникновении египтян в Нубию и о завоевании ими этой богатой страны. Наконец, в ущелье Вади-Хаммамат и на скалах Синайского полуострова сохранились краткие надписи, сообщающие о военных походах египетских фараонов в эти области, а также об экспедициях, отправленных сюда за камнем и металлической рудой.


Египетская летопись Древнего Царства.
Так называемый «Палермский камнь»

Письмо Риб-адди, правителя Библа.
Глиняная табличка из Амарнского архива. Новое Царство. XVIII династия

От времени Древнего Царства сохранились царские указы фараонов V и VI династий, устанавливающие права и привилегии храмов и храмовых поселений. Яркое представление о строительной деятельности фараонов дают многочисленные надписи времён Нового Царства, в которых подробно описывается постройка различных храмов, а также перечисляются те богатые дары, которые цари жертвовали этим храмам. Такова надпись Тутанхамона, в которой описывается восстановление фиванского храма Амона после ликвидации неудавшейся религиозной реформы — введения солнечного единобожия. Таков ценнейший исторический текст «Большого папируса Гарриса», составленный при Рамзесе IV, в котором очень подробно перечисляются все дары, сделанные Рамзесом III храмам, а также всё имущество крупнейших храмов Египта. Своего рода манифестами являются краткие надписи, сохранившиеся на «больших исторических скарабеях».[16] В этих надписях обычно сообщается о событиях, которым в те времена придавалось большое значение, как, например, о торжественном бракосочетании царя, о постройке нового города и т. д.

Среди юридических документов древнего Египта следует отметить судебный протокол, содержащий разбор дела о наследстве времени Древнего Царства, приходо-расходную книгу фиванского дворца времени Среднего Царства, акты судебных процессов о заговоре против Рамзеса III и о разграблении царских гробниц, тексты завещаний, договоров, обрывки статистических списков. В несколько большем количестве сохранились тексты деловых документов, написанных на глиняных черепках и обломках камня. Большой интерес представляют частные письма, как, например, письма жреца Хеканахта, относящиеся ко времени Среднего Царства, а также своеобразные письма к умершим. Эти документы проливают яркий свет на повседневную жизнь древних египтян. Наконец, огромное значение имеют автобиографии вельмож, тексты которых в большом количестве сохранились на стенах их гробниц. Например, автобиографии крупных чиновников Древнего Царства Метена, Хирхуфа и Уны дают яркое представление о бюрократической системе управления, об организации военного и судебного дела, о военных походах на Синайский полуостров и об экспедиции в Нубию, о царских пожалованиях земельных участков отдельным аристократам. Автобиографии бени-хассанских и сиутских номархов ярко рисуют процесс усиления шместной аристократии в эпоху между Средним и Новым Царствами, а также упорную борьбу гераклеопольских царей с фиванскими правителями. Автобиография везира Рехмира, жившего в эпоху Нового Царства, содержит ценные сведения о хозяйственной жизни и административной системе управления Египта. В этой надписи сохранилась интереснейшая инструкция, данная царём везиру, в которой перечисляются основные обязанности этого высшего чиновника, бывшего первым помощником царя по управлению страной.

Недостаток документальных источников заставляет современного исследователя в полной мере использовать литературные и религиозно-магические тексты для изучения не только культуры, но и истории древнего Египта. В этом отношении дают богатый исторический материал различные поучения (дидактические произведения). В «Поучении Гераклеопольского царя» (текст Эрмитажного папируса в Ленинграде) даётся яркая картина социальных отношений в эпоху перехода от Древнего к Среднему Царству и ряд практических наставлений, касающихся государственного управления. В «Поучении Дуауфа, сына Ахтоя» изображается в ряде наглядных картинок тяжёлая трудовая жизнь бедняков, ремесленников и земледельцев. Особенный интерес представляют два поучения, облечённые в форму своеобразного пророчества: «Поучение Ипувера» и «Поучение Ноферреху», текст которого сохранился на Эрмитажном папирусе в Ленинграда. В этих поучениях в ярко художественной форме изображается крупный социальный переворот, большое восстание бедняков и рабов, происшедшее в Египте в конце Среднего Царства, одновременно с вторжением в Египет иноземных азиатских племён. Большое историческое значение имеют также описания путешествий египтян в соседние страны, облечённые в художественно-литературную форму. Таков известный «Рассказ Синухета», в котором описывается бегство египетского вельможи в Сирию и даётся яркая картина взаимоотношений Египта с Сирией в эпоху Среднего Царства. Таково «Путешествие Уну-Амона в Сирию» (папирус Московского музея изобразительных искусств), в котором в почти документальной форме описываются злоключения египетского посла, попавшего в Сирию в эпоху упадка египетского влияния в Передней Азии. Яркое изображение быта египетского населения, представителей различных социальных групп: крестьян, жрецов, рабовладельцев-аристократов и даже обитателей царского дворца, можно найти в нескольких сказках, хорошо сохранившихся до наших дней.

Наконец, большое значение для историка имеют религиозно-магические тексты. Тексты пирамид Древнего Царства рисуют разработанную идеологию обоготворения царя и царской власти. Замечательный гимн богу солнечного диска Атону, составленный в эпоху введения солнечного единобожия, даёт необходимый материал для характеристики этой религиозной реформы, имевшей в те времена большое политическое значение. Крупные религиозные сборники, в особенности «Книга Мёртвых», гимны богам и царям, ритуалы, мифы, заупокойные тексты и магические заклинания дают возможность в деталях изучить религию и магию древних египтян и их развитие в течение веков.

Памятники материальной культуры

Памятники материальной культуры, произведения искусства и предметы религиозного культа во многом дополняют свидетельства письменных источников. Обычай хоронить вместе с мумией покойного целый ряд предметов повседневной жизни, различные статуи, статуэтки, амулеты, украшения, оружие, а также украшать стены гробницы сценами из жизни умершего способствовал сохранению огромного количества памятников материальной культуры и искусства древних египтян. Эти памятники хорошо сохранились до наших дней благодаря сухому воздуху пустынных окраинных областей, где обычно устраивались кладбища, называвшиеся греками «некрополи» (города мёртвых). Около царских пирамид Древнего Царства, в Гизэ и в Саккара, были найдены огромные некрополи с многочисленными гробницами царских родственников, вельмож и чиновников. Многочисленные бытовые предметы и произведения искусства были обнаружены и в развалинах городов. Например, в развалинах Кахуна было найдено много орудий и оружия времени Среднего Царства, а в Ахетатоне было обнаружено внутреннее оборудование жилых зданий, стекольно-керамическая мастерская и мастерская скульптора, остатки складов и торговых помещений и большое количество произведений искусства и бытовых предметов (сосуды, бритвы, печати, детские игрушки и т. д.). Обнаруженные многочисленные орудия, оружие и другие предметы из меди и бронзы дают возможность тщательно изучить египетскую металлургию, которая в значительной степени основывалась на привозной руде и крайне медленно развивалась. Медные рудники на Синайском полуострове и каменоломни в различных местах Египта позволяют изучить технику горного дела в древнем Египте. Роскошные и высокохудожественные драгоценные украшения, золотые и серебряные ожерелья, кольца, браслеты и диадемы, богато орнаментированная мебель, наконец, различные сорта прекрасно выделанных тканей, от очень прочных до самых тонких, позволяют говорить о высоком развитии и специализации ремесла. Большое количество оружия и развалины крепостей, особенно сохранившиеся на южных границах Египта, дают возможность тщательно изучить технику военного дела и крепостного строительства древних египтян. Храмы, многочисленные гробницы, остатки дворцов и жилых зданий позволяют подробно изучить замечательную древнеегипетскую архитектуру. Сохранившиеся солнечные и водяные часы, таблички расположения звёзд и визирные, пассажные инструменты указывают на уровень развития науки, в частности астрономии, в древнем Египте.

Развитие египтологии

Первые последователи Шампольона, Бругш и Лепетгус в Германии, Девериа, де-Руже и Шаба во Франции, Розеллини в Италии, Берч в Англии, сосредоточили свои усилия на изучении и издании главным образом памятников древнеегипетской письменности. Лепсиусу принадлежит заслуга первой периодизации египетской истории, основанной на изучении египетской хронологии, а Бругшу — честь составления первого общего очерка египетской истории и ряда для того времени полезных справочников и пособий по египтологии. Крупный вклад в египтологию сделал французский учёный Г. Масперо, сумевший сочетать работу археолога, филолога и историка. В своём большом труде «Древняя история народов классического Востока» Масперо впервые вдвинул историю и культуру древнего Египта в обширный круг исторического развития целого ряда народов классического востока, т. е. Северо-Восточной Африки и Передней Азии. Особенно подробно изучал Масперо культуру древнего Египта, язык, искусство и религию, установив основные этапы в развитии египетской религии и искусства.


В конце XIX и в начале XX в. Эрман и Зете посвятили ряд крупных работ проблемам изучения египетского языка. Эти работы имели большое научное значение, однако авторы их несколько преувеличили близость египетского языка к языкам семитской группы, с другой стороны, чрезмерно упростив египетский синтаксис.


Большим достижением египетской филологии в настоящее время является монументальный пятитомный словарь египетского языка, составленный Эрманом и Ранке на основе обширного лексического материала, предоставленного им учёными различных стран, в том числе крупнейшими русскими египтологами Б. А. Тураевым и В. С. Голенищевым. Большое научное значение наряду с грамматикой Эрмана имеет и последняя большая грамматика египетского языка, составленная английским египтологом А. Гардинером по типу самоучителя. Американский египтолог Д. Г. Брэстед издал в большом пятитомном сборнике переводы почти всех известных в начале XX в. исторических документов и составил на основании этих источников очерк истории древнего Египта. Являясь типичным представителем буржуазной исторической науки, Брэстед отразил в своём труде все её основные недостатки. Подробно изучив историю древнего Египта, он обратил особенное внимание на политическую историю, стараясь объяснить все важнейшие исторические изменения ходом политических событий, тем самым недооценивая влияние социально-экономических отношений. Так, например, развитие военной политики Египта в эпоху Нового Царства он объясняет не потребностями рабовладельческого хозяйства, а военной борьбой с иноземными захватчиками — гиксосами. Идеалистическое мировоззрение Брэстеда заставляло его преувеличивать роль личности и идейного фактора, главным образом религии. Наконец, рисуя развитие египетского государства, Брэстед всячески подчёркивает его положительные стороны, идеализируя и отчасти модернизируя общественный и государственный строй древнего Египта. Следуя за Эд. Мейером, Брэстед грубо искажает процесс исторического развития, находя возможным говорить о наличии феодализма в древнем Египте, хотя на самом деле в древнем Египте даже рабовладение ещё не достигло своего полного развития. Чрезмерно модернизируя, Брэстед сравнивает египетских землевладельцев с английскими лэндлордами. Постоянно идеализируя египетскую деспотию, Брэстед подчёркивал то «глубокое понимание правительственной задачи», которое, по его мнению, проявляли египетские фараоны, бывшие на самом деле лишь высшими представителями рабовладельческой аристократии. Такова в корне неправильная концепция египетской истории, которую дал в своём труде Брэстед. Перу Брэстеда принадлежат и другие крупные работы, как, например, исследования, посвященные солнечным гимнам (фараона Эхнатона), битве при Кадеше, издание и перевод Нью-Йоркского медицинского папируса, издание текстов саркофагов Среднего Царства. Наконец, Брэстед организовал и возглавлял Чикагский восточный институт, сотрудники которого провели целый ряд крупных археологических и научно-исследовательских работ.

Основателем русской египтологии был крупный учёный, обладавший огромными научными знаниями, академик Б. А. Тураев (1868–1920 гг.). Главным плодом его научной деятельности было составление обширной и прекрасно документированной «Истории древнего Востока», в которой весь древневосточный мир рассматривается как единое культурно-историческое целое. Оригинальным вкладом Тураева в египтологию явилось изучение культурного наследства древнего Египта в связи с позднейшей культурой Египта и Абиссинии. Заслугой Б. А. Тураева является организация отдела древневосточных памятников в Московском музее изящных искусств и тщательное изучение египетских собраний в русских музеях. Крупное научное значение имеет труд Тураева «Египетская литература», равного которому нет в мировой египтологической литературе. Огромные знания и подлинная любовь к науке дали возможность Б. А. Тураеву создать целую школу египтологов (Волков, Коцейовский, Викентьев, Струве, Флиттнер, Франк-Каменецкий, Гесс). Наряду с Б. А. Тураевым крупнейшим русским специалистом в области египтологии является В. С. Голенищев (1856–1947 гг.), который во время своих частых путешествий по Египту предпринял там целый ряд раскопок, собрал большую и ценную коллекцию египетских древностей, которая впоследствии стала ядром отдела древневосточных памятников Московского музея изобразительных искусств. В. С. Голенищев на месте в Египте тщательно исследовал хаммаматские надписи, а также обнаружил важные в историческом отношении надписи царицы Хатшепсут в Стабл-эль-Антар о реставрации храмов и надписи Дария в Телль-эль-Масхуте около Суэцкого канала. Больше всего трудов В. С. Голенищев посвятил изданию, переводу и комментированию различных памятников древнеегипетской письменности, как, например, стэлы Меттерниха с религиозно-магическим текстом, Сказки о потерпевшем кораблекрушение (Эрмитажный папирус № 1115), Путешествия Уну-Амона в Сирию (текст Московского папируса). Заслугой В. С. Голенищева является первоклассное издание текста и транскрипции нескольких гиератических папирусов Ленинградского Эрмитажа и некоторых гиератических папирусов Каирского музея с религиозными текстами позднейшего периода египетской истории.

Основной задачей советской египтологии в период с 1917 по 1934 г. было собирание, изучение и издание египетских! древностей, хранившихся как в государственных музеях Советского Союза, так и в частных собраниях. В результате этой собирательной работы египетские коллекции Московского музея изобразительных искусств и Ленинградского Эрмитажа превратились в богатейшие собрания памятников египетской культуры и письменности, многие из которых ныне всесторонне изучены советскими египтологами и изданы как в СССР, так и за границей. Наиболее ценным изданием в этом отношении является издание В. В. Струве «Московского математического папируса», текст которого был впервые изучен и транскрибирован ещё покойным академиком Б. А. Тураевым. Особенно внимательному изучению подвергли советские египтологи два важных документа: «Поучение Ипувера» и «Поучение Ноферреху», в которых описывается крупное восстание бедняков и рабов, произошедшее в Египте в XVIII в. до н. э. Тщательно изучив социально-экономические корни классовой борьбы, происходившей в конце Среднего Царства, советские египтологи впервые установили, что восстание, описанное в этих поучениях, было вполне реальным историческим фактом, и даже нашли возможным его датировать. Достижением советской науки является углублённое изучение военно-политической истории древнего Египта и установление грабительского характера тех завоевательных войн, которые в течение тысячелетий вели египетские фараоны в Палестине, в Сирии и в Нубии. Большое внимание уделяли советские египтологи изучению культуры древнего Египта, в частности литературы, мифологии, религии, искусства. Следующей значительной и важной задачей советских египтологов была критика старых концепций о развитии общественного строя, истории и культуры древнего Египта в свете учения основоположников марксизма-ленинизма о прогрессивном развитии социально-экономических формаций. Заслуга постановки этой проблемы и смелых попыток её разрешения принадлежит советским египтологам, которые в своих научных трудах не только показали, что древнеегипетское общество было древнейшим рабовладельческим обществом, но также подвергли основательной критике и разоблачили лженаучные попытки буржуазных фальсификаторов истории идеализировать рабовладельческую деспотию древнего Египта.

Хронология и периодизация

Хронологию древнеегипетской истории столь же трудно установить, как и хронологию истории остальных древневосточных государств. Объясняется это отсутствием установленных на древнем Востоке систем летосчисления. В Египте счёт годов вёлся и возобновлялся по годам царствования каждого фараона. Надписи, датированные тем или иным годом царствования определённого фараона, а также сохранившиеся у Манефона и в египетских летописях указания о продолжительности царствования египетских фараонов дали возможность установить перечень египетских царей с приблизительными датами их царствования. Наконец, изучение системы египетского календаря, основанного на астрономических наблюдениях, позволило установить некоторые более или менее точные опорные пункты египетской хронологии. Египетский гражданский календарный год состоял из 365 дней и поэтому каждые четыре года отставал от тропического года на сутки. Эта ошибка через 1460 лет становилась равной году, и поэтому через каждые 1460 лет расхождение между гражданским календарным и тропическим годом выравнивалось, и начало гражданского года снова совпадало с началом тропического. Этот 1460-летний период был известен ещё в эллинистическое время. Очевидно, он был связан с астрономическими наблюдениями древних египтян, в частности с наблюдениями над утренним восходом Сириуса, который раз в 1460 лет совпадает на широте Мемфиса с солнцеповоротом и с началом подъёма воды в Ниле. В поздних источниках указывается, что 139 год н. э. был началом такого «периода Сириуса». Таким образом, начальные годы более ранних периодов Сириуса должны были совпадать с годами 1321, 2781 и 4241 до н. э. Так как в египетских надписях сохранились указания на то, в какой день года царствования данного фараона праздновался восход Сириуса, удалось вычислить точную дату этого дня. Таким образом, было установлено, что египетский фараон XII династии Сенусерт III царствовал с 1883 по 1845 г. до н. э. Некоторые даты времени Нового Царства также удалось установить при помощи таких астрономических расчётов. Документы из дипломатического амариского архива позволили установить некоторые синхронизмы между царствованием египетских фараонов Нового Царства и некоторых царей Вавилона, Ассирии и Хеттского государства, что также помогает восстановлению хронологии египетской истории. Ещё Манефон разделил всю историю древнего Египта на 30 династий — или 31 династию, если включить в этот список трёх последних персидских властителей Египта: Оха, Арсеса и Дария III Кодомана. Объединение той или иной группы фараонов, последовательно царствовавших друг за другом, в одну династию, объясняется не родственными отношениями между этими фараонами, а главным образом тем, что данные фараоны происходили из одной местности или царствовали в одном и том же городе. Разделив свой исторический труд на три части, Манефон тем самым разбил весь список царских династий приблизительно на три декады. В первую часть он включил династии I–XI, во вторую — XII–XIX, в третью — XX–XXXI. Эта периодизация египетской истории, впервые данная Манефоном, с некоторыми изменениями сохранилась до наших дней. Деление на декады толкнуло Лепсиуса на мысль разделить всю историю Египта на три больших периода: Древнее, Среднее и Новое Царства. В период Древнего Царства обычно включают династии III–VI, в период Среднего Царства — XI–XII, а в период Нового Царства — XVIII–XX династии. От периода, предшествующего III династии, сохранилось очень мало письменных памятников. Этот период, который был временем возникновения древнейшего рабовладельческого общества и деспотического государства в древнем Египте, можно назвать архаическим периодом. Период Древнего Царства был временем образования сильной централизованной деспотии. Период Среднего Царства был ознаменован новым усилением Египта, когда фараоны XI–XII династии сделали смелую попытку пробиться в Нубию и в Сирию. Это время расцвета египетской культуры было ознаменовано обострением классовой борьбы. Период Нового Царства был последним периодом политического и культурного расцвета Египта, когда Египет вышел на арену широкой завоевательной политики и международной борьбы, стремясь занять первенствующее положение среди других государств древневосточного мира. Период XXI–XXXI династии можно назвать временем постепенного упадка страны, когда Египет в конце концов стал добычей иноземных завоевателей.


Пирамида фараона Хафра в Гизэ

Глава VI. Возникновение древнейшего египетского государства

Природные условия

Праздник торжественного «появления» фараона.
Рельеф на булаве Нармера

Ещё греческие историки и географы Геродот и Страбон отметили, что Египет в значительной степени создан наносами и отложен ниями Нила. Плодородная и хорошо орошаемая разливами Нила египетская земля образует как бы гигантский оазис, зажатый в тиски огромными пустынями Северной и Восточной Африки. Отрезанный от соседних стран на западе и на востоке скалистыми горами и трудно проходимыми пустынями, а на юге нильскими порогами, Египет был почти изолирован от всего остального мира, чем во многом объясняется замедленный темп развития и большое своеобразие египетской культуры. Египтяне всегда противопоставляли свою плодородную и благодатную землю негостеприимным и диким соседним странам. Свою страну египтяне изображали картинным гиероглифом плоской поверхности, иногда разделённой оросительными каналами на ряд участков, и образно называли её «Чёрной землёй» (Та-Кемет). Покровителем плодородной нильской страны египтяне издавна считали благого бога земли, воды и растительности Озириса, с которым ведёт вечную борьбу злокозненный и жестокий брат его, бог пустыни, смерти и иноземных стран Сэт. Так отразилась в письменности, языке и религии египтян извечная борьба Нила с пустыней и оседлых земледельцев Нильской долины с кочевниками прилегающих пустынь. Эта постоянная борьба не могла не осложниться и целым рядом культурных и политических взаимодействий, которые прекрасно иллюстрируют слова Маркса: «У всех восточных народов можно, с тех пор как этот процесс происходит, установить общее взаимоотношение между оседлостью одной части этих племен и продолжающимся кочевничеством другой части».[17]

В географическом отношении Египет делится на две части: на Верхний Египет, узкую длинную долину и на Нижний Египет, широкую дельту Нила, которая большим треугольным венчиком открывается к Средиземному морю. Долина Нила тянется от 1-го порога до вершины Дельты на протяжении около 700 км узкой полосой, ширина которой колеблется от 20 до 50 км. Нижний Египет, который греки назвали Дельтой вследствие сходства внешней формы этой страны с треугольной формой заглавной буквы Д, в древности представлял собой сплошные болота. В северо-восточном углу Дельты открывался единственный выход из Египта, откуда вела дорога, шедшая через Суэцкид перешеек, Синайский полуостров в Палестину, Сирию и в более далёкие страны Передней Азии. Это был почти единственный и во всяком случае главный путь, по которому шли в Азию египетские завоеватели, торговцы и колонисты и по которому обратной волной стремились в долину Нила войска азиатских завоевателей и торговые караваны, доставлявшие в Египет различные товары.

Нил — одна из величайших в мире рек (длина — 5589 км) — не только создал аллювиальную почву Египта, но своими периодическими разливами обеспечивает её плодородие и урожайность, создавая все естественные предпосылки для человеческого существования и развития сельского хозяйства в долине и дельте. Благодаря таянию снегов в абиссинских горах и горным дождям, периодически идущим в Абиссинии, воды Нила в июне начинают постепенно прибывать. Своей высшей точки разлив Нила достигает в сентябре, когда нильские воды затопляют всю страну, превращая её в сплошное озеро. Белый Нил, вытекающий из больших озёр экваториальной Африки и принимающий воду многочисленных притоков, обеспечивает непрерывный приток воды в Нил. Протекая в районе богатой тропической растительности, заполненный пловучими островами (седдами), Белый Нил несёт с собой большое количество растительного ила. Голубой Нил, вытекающий из озера Тан, благодаря периодическим тропическим дождям в Абиссинии обусловливает периодическое повышение уровня воды и, размывая горы, несёт в своих водах минеральный ил. Этот ил, осаждаясь во время наводнения на почве Египта, является прекрасным естественным удобрением, обеспечивающим замечательное плодородие почвы и высокий урожай. Значение нильских разливов для земледельческого хозяйства Египта особенно велико вследствие жаркого и сухого климата и крайне незначительного количества осадков. Летом дождей почти не бывает, так что в Каире от июня до сентября нельзя даже измерить количества осадков. Растительный покров в древности был богаче, чем теперь. В Египте встречались рощи пальм, акаций, тамарисков и финиковых пальм. В нильских заводях в большом количестве встречались папирус и лотос. В глубочайшей древности климат в Северной Африке был более мягким и более влажным, и поэтому в странах, прилегающих к Египту, на месте теперешних пустынь были степи, покрытые травой. Значительно богаче, чем теперь, был и животный мир. В Египте и в прилегающих к нему областях водились слоны, жирафы, носороги, дикие быки, кабаны, газели, антилопы, в пустыне раздавался рёв льва и пантеры. В Ниле водились крокодилы, гиппопотамы и различные виды рыб. На многочисленных изображениях сохранились сцены охоты на самых разнообразных диких зверей, птиц и рыб, которыми кишели степи, болота и нильские заводи.

Главным естественным богатством Египта был камень. В пустынных нагорьях египтяне добывали кремень, необходимый для изготовления древнейших орудий и разных видов оружия. В горах, окаймляющих долину Нила с запада и с востока, египтяне добывали известняк, песчаник, гранит, диорит, базальт, порфир, серпентин, оникс и другие виды камня, служившие в качестве строительного материала, а также для изготовления статуй, сосудов и самых различных предметов, что обусловило высокое развитие камнеобрабатывающего ремесла. Металлы, в частности медь, египтяне были вынуждены привозить из восточной, так называемой Аравийской, пустыни, отделяющей долину Нила от Красного моря, а также с Синайского полуострова, а позднее с острова Кипра. Золото египтяне привозили из Нубии, золотые рудники которой описал греческий историк Диодор. Необходимость доставки в Египет различных видов иноземного сырья определила направление древнейших и наиболее важных торговых путей. Самой важной торговой магистралью страны был сам Нил, соединявший различные части страны, а также весь Египет в целом с Нубией, прилегающей у первого порога к южным границам долины. Крупная торговая дорога шла из северо-восточного угла Дельты через Синай и Палестину в Сирию. Из долины Нила на запад шли различные дороги в западные оазисы. На восток вели не менее важные дороги к побережью Красного моря. Эти дороги шли главным образом по руслам высохших потоков. Такова знаменитая в древности дорога, которая шла из Коптоса к современному порту Косейр по руслу высохшего потока Вади-Хаммамат.

Население

Египтяне, как и многие другие древневосточные народы, образовались на основе смешения целого ряда различных племён. Эти племена, из которых постепенно образовался древнеегипетский народ, принадлежат к туземным племенам Северной и Восточной Африки. На родство древнейших египтян с племенами тропической восточной Африки указывают своеобразные египетские статуэтки людей архаического периода, обмеры черепов, найденных в архаических погребениях в Негада, а также некоторая близость древнеегипетского языка к языкам галла, сомали и др. Судя по древнеегипетским изображениям, древнейшие племена, населявшие Восточную Африку (по-египетски — страна Пунт), по своему внешнему виду очень напоминали египтян. Древний культ египетской богини плодородия, изображавшейся в виде женщины с рогами небесной коровы, и культ бородатого карликообразного божества Беса, несомненно, тесно связаны с религиозными культами чисто африканских народов. В надписи Хирхуфа времени Древнего Царства описывается доставка в Египет из Нубии карлика, который должен был выполнять особую «пляску бога».

С другой стороны, древнейшие египетские племена находились в тесном родстве с древними ливийскими племенами Северной Африки. Древнеегипетский язык обнаруживает черты сходства с берберскими языками Северной Африки. Раскопки, произведённые в Египте и на высоких нагорьях, окаймляющих долину Нила, показывают, что племена, создавшие самобытную египетскую культуру, жили в Северо-Восточной Африке со времён древнекаменного века. В фаюмской стоянке были найдены остатки чисто африканского зерна. Исследования обнаружили наличие дикорастущих видов зерновых в Абиссинии, которые, очевидно, были акклиматизированы в глубокой древности племенами Северо-Восточной Африки. Наконец, в Северной и в Восточной Африке египтяне могли добывать медь, что дало толчок к развитию самобытной древнеегипетской металлургии. Поэтому неправильными являются попытки некоторых историков доказать азиатско-семитское происхождение египетского народа, его языка и культуры. Ещё более неправильны и фактически ни на чём не основаны высказывания фашистских фальсификаторов истории, которые пытались насильственно включить древнеегипетскую культуру в круг «арийско-нордической расы», указывая на родство египетских черепов с черепами «арийско-азиатского происхождения». Здесь можно говорить лишь о некоторых культурных взаимоотношениях между древними египтянами и соседними семитскими племенами Синайского полуострова, Палестины и Аравии, которые несколько усиливались в те эпохи, когда отдельные азиатские племена проникали или вторгались в Египет. Такие вторжения неоднократно происходили в историческую эпоху, однако никаких точных данных о таком крупном вторжении азиатов в Египет в архаическую эпоху не имеется. Близость древнеегипетского языка к языкам семитской группы (арабский, финикийский, вавилоно-ассирийский и древнееврейский) объясняется как этими азиатскими влияниями, так и тем, что древнеегипетский язык в своём развитии приближался к стадии развития семитских языков Азии.

Появление оседлого земледелия

По мере исчезновения растительности в Северной Африке и превращения этого обширного района в область почти сплошных пустынь население должно было скапливаться в оазисах и постепенно спускаться в долины рек. Кочевые охотничьи племена Северной Африки стали оседать в дельте и в долине Нила, переходя здесь к формам оседлого земледельческого быта в соответствии с общим уровнем их хозяйственного развития. Благоприятные географические условия значительно ускорили этот переход к земледельческому хозяйству. Наличие дикорастущих хлебных злаков, предшественников ячменя и пшеницы, в разных районах Африки, прилегающих к Египту, давало возможность жившим здесь племенам перейти от охоты и скотоводства к земледелию, акклиматизируя местные породы зерновых растений.

В разных местах Египта — в Дельте, в Фаюмском оазисе и в южной части страны — были обнаружены поселения эпохи новокаменного века (неолита). Предметы, найденные в этих поселениях, указывают на тесную связь неолитической культуры Египта с древнейшей культурой Северной Африки. Большой археологический материал дали раскопки, произведённые Юнкером и Менгхином в 1934–1935 гг. в Меримде Бени-Саламе в северо-западной Дельте, в 40 км от Каира. Здесь было найдено большое поселение, состоящее из двух улиц, расположенных друг от друга на расстоянии 5 м.


Улицы были разделены на секции или кварталы, которые состояли приблизительно из 13 хижин и тянулись в длину на 100 м. Некоторые из этих хижин были построены из тростника, закреплённого на деревянной основе, а другие — из глины или сложены из сырцового кирпича. В этих овальных хижинах, состоявших из нескольких маленьких комнат, полы были выложены прямоугольным и трёхугольным кирпичом, грубо сделанным от руки. Жители посёлка занимались скотоводством и земледелием, на что указывают кости быков, овец и свиней, деревянные серпы с кремнёвыми зубьями, зернотёрки и зерно, найденное в погребениях. Обработка камня достигла высоты, характерной для эпохи неолита. Здесь были обнаружены тонко сработанный наконечник копья и наконечники стрел. Керамика получила довольно значительное развитие. Наряду с грубыми чёрными сосудами были найдены хорошо сделанные и даже лощёные сосуды разнообразной формы. Некоторые сохранившиеся погребения позволяют говорить о возникновении в это древнейшее время заупокойного культа. Умерших хоронили в изолированных погребениях около жилищ или группами в отдалённом месте на краю селения, причём тело клали на правый бок. Все эти находки позволяют сближать эту неолитическую культуру с древнейшей протоливийской культурой, которая в свою очередь была связана с капсийской культурой Северной Африки. Очевидно, оседлые скотоводы и земледельцы Меримде Бени-Саламе жили ещё в условиях родового строя, образуя прочную общину. К несколько более позднему времени относится поселение, найденное в Фаюмском оазисе. Благоприятные условия богатой оазисной природы способствовали здесь дальнейшему развитию скотоводческого и земледельческого хозяйства.


Ещё более развитые формы материальной культуры были обнаружены при раскопках в Бадари, в Верхнем Египте. Население вело здесь оседлый образ жизни, занималось охотой и рыболовством, разводило скот и возделывало ячмень и полбу. Значительно большего развития, чем в Меримде и в Фаюме, достигли ремёсла.


Жители Бадари умели полировать твёрдые породы камня, делали из камня топоры, тесла и наконечники стрел. Известна была техника плетения корзин и изготовления тканей. Высокого развития достигла керамика. В Бадари были найдены многочисленные и разнообразной формы глиняные сосуды, украшенные геометрическим орнаментом, который становится типичным для архаической керамики. Особенно характерно для этой эпохи появление металлургии, на что указывают ножи, кольца, булавки и другие предметы, сделанные из меди. В более чёткие формы облекаются религиозные верования, в частности заупокойный культ. В Бадари были найдены погребения со скорченными костяками, с обильным могильным инвентарём, с надземными могильными постройками, сложенными из кирпича, а также амулеты и культовые статуэтки, изображающие животных, типичные для этой эпохи тотемизма.


Большое количество самых разнообразных памятников материальной культуры было найдено в погребениях Верхнего Египта, в частности в Баллас, Негада, эль-Амра и в Абидосе, которые обычно относятся к так называемому первому или раннему додинастическому периоду. Наиболее характерны для этих погребений кремнёвые наконечники стрел, гранитные наконечники булав и базальтовые вазы, свидетельствующие о высокой технике обработки камня, а также очень правильной геометрической формы ромбовидный кинжал, сделанный из камня. Не менее высокого развития достигает в эту эпоху керамика. Гончары первого додинастического периода умели делать глиняные сосуды различной формы красного и чёрного цвета, особым образом их обжигая и снабжая их поверхности разнообразными геометрическими узорами и рисунками. Особенный интерес представляют глиняные сосуды, покрытые рисунками, изображающими людей, зверей и своеобразные большие вёсельные лодки, на которых плавали по Нилу египтяне этого времени. На значительное развитие искусства и разнообразные религиозные верования этой эпохи указывают шиферные таблички в виде животных, служившие для растирания красок, различные изящно сделанные вещички из кости, рельефные изображения, украшающие некоторые сосуды, глиняные статуэтки животных и людей, наконец, характерные для этой эпохи погребения. Веря в загробную жизнь и стремясь хотя бы в некоторой степени сохранить тело умершего, египтяне хоронили своих покойников в круглых или овальных могилах, покрывая их шкурами или цыновками. Покойного обычно клали головой на юг, а лицом на запад, что, возможно, связано с представлением о том, что загробный мир находится к западу от долины Нила, там, где заходит или умирает солнечное божество. Имеются некоторые основания предполагать, что изображения на глиняных сосудах также имели религиозно-магическое значение. Возможно, что в эти сосуды клали ту жертвенную пищу, которая, по верованиям древних египтян, должна была обеспечить покойному вечную загробную жизнь. Именно поэтому на стенках этих сосудов обычно изображали животных, лодки и другие предметы, которые должны были сопровождать умершего в загробный мир и вместе с ним воскреснуть в будущей жизни. На дальнейшее развитие материальной культуры в эту эпоху указывает развитие металлургии. Даже маленькие предметы, как, например, булавки, иголки и рыболовные крючки, делаются из меди. Однако техника всё ещё сохраняет свой переходный характер от времени преобладания каменной индустрии к эпохе всё большего применения металла. Поэтому, несмотря на появление металлургии, многочисленные предметы всё ещё делаются из камня, а в технике обработки меди сохраняются приёмы, заимствованные из техники обработки камня, причём древнейшие металлурги этого времени, изготовляя медные предметы, пользуются такими техническими приёмами, при которых не учитывается плавкость металла. В эту эпоху уже существует частная собственность на целый ряд предметов. Сосуды, положенные в одну гробницу, помечаются особым значком, очевидно особым «знаком собственности». К этому времени относятся и различные статуэтки пленников с завязанными за спиной руками, а также статуэтки слуг или рабов, чаще служанок или рабынь, иногда несущих сосуды с водой. Но родовой строй ещё далеко не изжит. Имущественное расслоение ещё незначительно. Люди того времени ещё мало отличаются друг от друга по своему богатству. Среди найденных погребений нельзя выделить таких, которые бы отличались особенной роскошью от остальных и поэтому могли бы принадлежать таким племенным вождям, которые хотя бы в некоторой степени приближались по своему положению к древнейшим царям.


Глиняный сосуд архаической эпохи с изображениями лодки и дерева.
Москва. Госуд. Музей Изобр. Искусств

Дальнейший этап в развитии материальной культуры обнаруживают погребения второго додинастического периода, которые были обнаружены в Абусир-зль-Мелек, Хараче и Герце. В эту эпоху ещё в полной мере сохраняется техника изготовления из камня различных орудий и оружия, как, например, наконечников булав и типичных для этого времени маленьких лезвий ножей, искусно сделанных из пластинок обсидиана (вулканического стекла). По-прежнему из камня выделываются роскошные сосуды, которые свидетельствуют об очень высокой технике обработки камня. Не менее искусно изготовляются различные сосуды из глины, иногда снабжённые волнистыми ручками, а иногда украшенные изображениями лодок, на которых виднеются знаки общинных божеств. К этому времени относятся лазуритовые бусы, маленькие фаянсовые сосуды и амулеты в виде сокола, головы быка или коровы. Очевидно, уже в эту эпоху появляются культы священного сокола, коровы и быка, связанные с древним тотемизмом и широко распространённым и в позднейшие времена культом животных. На значительное развитие материальной культуры и усложнение религиозных верований, в частности веры в загробную жизнь и заупокойного культа, указывают погребения этого времени. Покойников начинают хоронить в глубоких и длинных, иногда прямоугольных могилах, обложенных кирпичом или сложенных из кирпича. Тело умершего клали головой на юг, с лицом, обращенным на запад. Однако постепенно появляется обычай хоронить умерших головой на север и с лицом, повёрнутым на восток, в сторону восходящего солнца. Очевидно, и в этом случае этот обычай связан с древним культом солнца. Возможно, что вера в воскресение умершего связывалась с представлением о том, что солнце на востоке возрождается к новой жизни. Наличие в этих погребениях сосудов с волнистыми ручками, изделий из обсидиана, который привозился из соседних стран, а также цилиндрических печатей, схожих по своей форме с древнейшими цилиндрическими печатями Месопотамии, указывает на то, что в эту эпоху между Египтом и соседними странами уже устанавливаются некоторые торговые и культурные связи, следы которых можно отметить даже в более древних погребениях первого додинастического периода.


Кремнёвый нож из Джебедь-эль-Аракаы

Стэла с именем фараона Джета из Абидоса

Возникновение классового общества

Древнейшие египетские надписи, древнейшего летопись Древнего Царства, позднейшие родословные египетских фараонов и царские списки Манефона сохранили вполне исторические имена египетских царей первых двух династий. Историчность этой эпохи в некоторой степени подтверждается раскопками больших царских гробниц в районе Негада и Абидоса. Амелино, де Морган и Флиндерс Петри нашли здесь большое количество самых разнообразных предметов материальной культуры и древнейшие гиероглифические надписи с именами фараонов первых двух династий. Памятники материальной культуры додинастического периода, уже описанные выше, а также предметы и надписи, относящиеся к первым двум династиям, позволяют в самой общей форме обрисовать процесс возникновения древнейшего классового общества в дельте и в долине Нила в конце V и в начале IV тысячелетия до н. э.

В эту эпоху население Египта жило отдельными небольшими общинами, во главе которых стояли общинные советы и старейшины. Наряду с древними отраслями хозяйства — охотой, скотоводством и рыболовством — всё большее и большее значение постепенно приобретает земледелие, принимавшее в силу естественных условий форму оросительного земледелия. Ежегодные периодические разливы Нила требовали от населения принятия ряда мер для того, чтобы избыточные воды наводнения равномерно распределялись по всей стране. Так же, как и в южной части Месопотамии, это искусственное орошение было абсолютно необходимо и в Египте. Поэтому уже в древнейшую эпоху существования египетского народа сначала общины, а потом государственная власть берут на себя функцию создания, сохранения в порядке и постоянного расширения ирригационной сети. Это огромное значение искусственного орошения для существования древнейших земледельческих общин находит своё отражение в гиероглифическом начертании слов «область, округ» и «начальник области». Слово «область, округ» писалось при помощи картинного знака плоской территории, разделённой оросительными каналами на ряд одинаковых участков. А слова «начальник области», встречающиеся уже в древнейших надписях архаической эпохи, писались группой картинных гиероглифов, в состав которой входил картинный знак, изображающий «канал», что, очевидно, указывало на то, что основной функцией этого древнего местного чиновника, власть которого возникла из власти старейшины общины, было наблюдение за оросительными сооружениями, в частности за каналами.

В конце архаической эпохи появляется плуг очень примитивной формы. Но в течение тысячелетий для обработки земли наряду с этим первобытным плугом также пользуются и примитивной мотыгой. На одном обломке булавы архаической эпохи изображена торжественная сцена церемонии начала сельскохозяйственных работ. Царь, украшенный короной Верхнего Египта, держит в руках древнейшее земледельческое орудие — мотыгу, готовясь провести первую борозду. Перед царём низко склонившийся маленький человек держит в руках корзину, из которой он готовится высыпать семена в первую борозду, проложенную царём. Действие происходит на берегу канала. Это изображение ярко иллюстрирует древнее представление о том, что важнейшей обязанностью царя является забота о развитии земледельческого хозяйства страны. Проводя первую борозду в торжественный день начала сельскохозяйственных работ, царь своим авторитетом как бы освящал труд земледельца. Это изображение показывает, что наиболее распространённым в те времена земледельческим орудием была примитивная мотыга древнейшего времени. И эта мотыга сохранила своё значение сельскохозяйственного орудия наряду с уже известным плугом в силу застойности древнеегипетской техники вплоть до позднего времени. Столь же примитивны были и другие сельскохозяйственные работы. В слегка взрыхлённую землю бросали семена, а затем пускали на пашню скот, который своими копытами втаптывал семена в жирную землю, увлажнённую разливом Нила и удобренную плодородным нильским илом. При молотьбе также пользовались скотом, который на току копытами вымолачивал зёрна из колосьев. Эти первобытные способы земледелия пережиточно сохранялись в Египте вплоть до V века до н. э.

Наряду с сельским хозяйством уже в архаическую эпоху развиваются различные ремёсла. Одним из древнейших видов ремесла, получившим со времени архаики очень широкое распространение и достигшим высокого технического совершенства, была обработка камня. Из камня со времён архаики египтяне делали орудия и оружие, в частности зубья серпов, пилы, ножи, топоры, скребки, наконечники копий и стрел, кинжалы, а также сосуды, которые очень тщательно изготовлялись из твёрдых красивых пород камня, как, например, базальта, порфира и серпентина. Камнем с эпохи первых династий начали пользоваться при постройках крупных зданий, царских гробниц и храмов. Для этой цели пользовались большими глыбами и плитами прекрасно обтёсанного, почти полированного камня. Так, в гробнице царя I династии Усефая пол выложен гранитными плитами. Внутренний склеп в гробнице фараона II династии Хасехемуи построен из обтёсанных плит известняка. Эта техника применения в строительном деле крупных каменных глыб очень близка к технике мегалитической архитектуры Северной Африки.

Древнейшими металлами, известными египтянам, были свинец, медь, золото, а затем железо. Свинец добывался на берегу Красного моря, близ Косейра, и около Ассуана. В доисторических погребениях было найдено много изделий из свинца. Особенно широкое распространение получила медь, которая добывалась на Синайском полуострове и в Восточной пустыне. Древние разработки меди, восходящие ко времени I династии, были обнаружены в юго-западной части Синайского полуострова, в Вади-Магхара и в Серабит-эль-Хадим. Здесь были найдены медная руда, кучи шлака, остатки горна, разбитые плавильники, формы для отливания слитков и лезвий, наконец, обломки тигеля для плавки меди. Золото добывали в Восточной пустыне и в Нубии. В погребениях первых династий были найдены изящные украшения из золота, свидетельствующие о высоком уровне развития ювелирного мастерства. Железо вплоть до I тысячелетия до н. э. крайне редко применялось в древнем Египте. Металлургия уже в эпоху архаики считалась важным ремеслом. Возможно, что при царском дворце находились особые металлургические мастерские, во главе которых стоял особый чиновник, титул которого «начальник литейщиков металла царского дворца» встречается на оттисках печати архаической эпохи. Однако металлургия развивалась в Египте чрезвычайно медленно. Египтяне пользовались наряду с более совершенными металлическими орудиями также и каменными орудиями. Изготовление крупных предметов из меди считалось настолько важным событием, что об этом сообщалось даже в государственной летописи наряду с упоминанием важнейших событий хозяйственной, политической и религиозной жизни страны. Так, в известной летописи Древнего Царства, сохранившейся на Палермском камне, наряду с фактами крупного политического значения под годами царствования фараона II династии Хасехемуи упоминается об «изготовлении (из) меди (царской статуи) „Высок Хасехемуи“».

Развитие сельского хозяйства и ремесла вызвало рост производства и появление избыточных продуктов. Появление этих избыточных продуктов сельского хозяйства и ремесла, а также потребность в различных видах иноземного сырья, вызвали появление и развитие торговли. На очень раннее развитие меновой торговли как внутри страны, так и с соседними странами указывают различные находки в египетских погребениях архаического периода. Так, находки в погребениях первого додинастического периода указывают на доставку малахита и меди с Синайского полуострова, лазурита из Передней Азии, хвойных деревьев из Сирии. О торговом обмене с Палестиной и Сирией свидетельствуют находки в египетских погребениях второго додинастического периода глиняных сосудов с волнообразными ручками, которые типичны для Палестины. В этих сосудах были найдены остатки масла, которое египтяне, возможно, также привозили из Палестины или Сирии. При раскопках древнефиникийского города Библа были обнаружены предметы египетского происхождения, кремнёвые ножи и скребки, шиферные таблички для растирания красок, бусы из оникса, хрусталя, яшмы и золота, глиняные фигурки животных. В гробницах царей первых династий были найдены обломки глиняных сосудов эгейского происхождения, а в развалинах Кносского дворца на Крите были обнаружены порфировые сосуды египетского типа, что позволяет предполагать наличие торговых связей между Египтом и островами Эгейского моря. Само название племён, населявших острова Эгейского моря, «ханебу», встречается в религиозных текстах пирамид, которые в некоторых своих частях восходят к глубокой древности.

Однако в этот древнейший период все хозяйство прочно сохраняет свой древний натуральный характер. Всё, что производится в общинах, потребляется тут же на месте. Все повинности носят ярко выраженный натуральный характер. Некоторое представление о жизни этих архаических земледельческих общин дают раскопки в северо-западной части Дельты, где было обнаружено поселение, состоящее из ряда овальных хижин, расположенных рядами и образующих нечто вроде деревенских улиц. Гиероглифическая письменность сохранила до позднего времени обозначение слова «область, округ. община» (по-гречески — «ном») в виде картинного знака, графически изображающего прямоугольную местность, разделённую на участки оросительными каналами. Египетские номы, существовавшие уже в эпоху архаики, в течение тысячелетий сохранили свои древние названия, свои местные религиозные культы, свою хозяйственную замкнутость и свои местные сепаратистские тенденции, что в полной мере отражает прочное пережиточное сохранение общин в древнем Египте. Все эти факты прекрасно иллюстрируют слова Маркса:

«Простота производственного механизма этих самодовлеющих общин, которые постоянно воспроизводят себя в одной и той же форме и, будучи разрушены, возникают снова в том же самом месте, под тем же самым именем, объясняет тайну неизменности азиатских обществ, находящейся в таком резком контрасте с постоянным разрушением и новообразованием азиатских государств и быстрой сменой их династий. Структура основных экономических элементов этого общества не затрагивается бурями, происходящими в облачной сфере политики».[18]

Происходит процесс распада родового строя и оформление рабовладельческого строя и деспотического государства в древнем Египте, что знаменует собой один из крупнейших переворотов в истории человечества.

В конце этого периода образуется классовое общество и древнейшее государство, во главе которого стоит рабовладельческая аристократия. Надписи, сохранившиеся на надгробных плитах и на других памятниках этого времени, содержат титулы, звания и должности древнейшей египетской знати: первый после царя, начальник дворца, хранитель печати всех царских свитков и т. д. Наряду с этими чиновниками упоминаются придворные, называвшие себя в надписях «князьями», «состоящими при дворце» и «друзьями царя». Судя по этим разнообразным титулам, в эту эпоху уже складывались древнейшие формы государственного управления. Среди прочих титулов встречается титул «чати», чиновника, непосредственно следующего вслед за царём во время торжественной процессии. Позднее этот чиновник сосредоточивает в своих руках важнейшие нити управления всей страной, поэтому его принято называть титулом соответствующего арабского чиновника — везира.

В связи с централизацией земельного фонда в руках государства особое значение имело финансово-хозяйственное ведомство, или «дом серебра», в котором сосредоточивались натуральные поступления со всей страны. Всё государство делилось на отдельные области (номы), во главе которых стояли местные правители, номархи, принадлежавшие к древней родовой знати. В эту же группу высшей аристократии входили жрецы, очевидно, также занимавшие различные государственные должности. Один из крупных аристократов времени I династии, по имени Сабаф, занимавший высокие придворные должности, называет себя в своей пышной титулатуре жрецом бога Анубиса, покровителя загробного мира и заупокойного культа. В гробнице везира Хемака, виднейшего чиновника того времени, в 1938–1939 гг. были найдены мумии людей, обёрнутые в очень тонкие ткани и лежавшие в деревянных ящиках. Имеются некоторые основания предполагать, что слуги или домашние рабы везира Хемака были погребены одновременно с телом их господина, иными словами, что они были убиты в день похорон.


Карта № 2. Египет

В конце архаической эпохи возникает древнейшая царская власть. Очевидно, в эту эпоху на территории Египта образуются древнейшие государства, которые постоянно ведут между собой борьбу. На древнейших памятниках изображены крепости, обнесённые зубчатыми стенами. Тут же мы видим пленников: иногда изображался и царь в виде священного быка, который разрушает своими рогами стены вражеских укреплений. Борьба между этими отдельными государствами имеет своей целью объединение этих государств под властью наиболее сильного.

Далёким отголоском эпохи существования в Египте ряда мелких независимых государств является административное деление позднейшего египетского государства на области (номы), которое существует в течение всей истории древнего Египта. В эпохи ослабления и распада единого Египетского государства эти номы восстанавливают свою древнюю независимость.

Процесс объединения Египта в одно государство объясняется в первую очередь необходимостью организации единой системы искусственного орошения в стране и расширением внешней торговли, что могло быть выполнено лишь при наличии единого централизованного государства, обладающего сильным войском. Процесс объединения происходит как в Нижнем, так и в Верхнем Египте. Образуются два соперничающих менаду собой государства. Центром Северного государства, расположенного в Дельте, был город Бехдет, а столицей Южного государства, охватившего всю долину, был город Небут. О длительной борьбе между этими двумя государствами мы узнаём из древнейших религиозных мифов, которые повествуют о борьбе между богом Гором и богом Сэтом, считавшимися покровителями Нижнего и Верхнего Египта. Борьба между Югом и Севером была долгой и упорной. Обе стороны одерживали победы друг над другом, ведя борьбу эа преобладание и господство в стране. Победивший фараон присоединял к своему титулу титулы побеждённого, что нашло своё отражение в титулатуре фараонов позднейшего времени.

На длительное существование Верхнего и Нижнего Египта как двух самостоятельных государств указывают сохранившиеся в течение всей позднейшей египетской истории обычные титулы фараона — «владыка двух стран» и «царь Верхнего и Нижнего Египта» — и прочно укоренившееся деление государственного аппарата на две части, соответственно древнему делению Египта на северную и южную страну. Эпоха объединения Египта в единое централизованное государство известна нам лишь по немногим памятникам. Так, на одной шиферной таблице сохранилось изображение фараона Нармера, заносящего свою булаву над головой поверженного врага. Надпись, помещённая под изображением, гласит: «Царь вывел из страны озера Гарпуны 6 тысяч пленных». Любопытно, что царь изображён на этой таблице дважды: один раз изображён в короне Верхнего Египта, другой раз — в короне Нижнего Египта. Очевидно, здесь увековечена победа, одержанная Нармером, которая привела к объединению всего Египта под его властью.


Шиферная таблица Нармера из Гиераконполя.
Каирский музей

Египетское государство этого времени во многом ещё напоминает древний и достаточно примитивный родоплеменной союз. Прочные формы приняли древние общины, которые «…составляли в течение тысячелетий основу самой грубой государственной формы, восточного деспотизма…»[19] Общины фактически владели землёй на основе общинного землевладения, однако государственная власть считала себя верховным собственником всех земель и взимала в свою пользу часть доходов свободного населения общин. «Часть прибавочного труда общины принадлежит высшему коллективу, существующему, в конечном счете, в виде одного лица, а этот прибавочный труд проявляется и в виде дани, и т. п., ив коллективных видах труда, служащих для возвеличения единства — отчасти действительного деспота, отчасти воображаемого племенного существа, — бога».[20]

В течение долгого времени сохраняются и элементы племенного строя. В долине и в дельте Нила живут бок о бок различные племена, говорившие порой на различных языках и наречиях. Даже значительно позднее, в эпоху Нового Царства, египтяне, жившие близ Ассуана, недалёко от южных границ страны, на острове Элефантина, не понимали жителей Дельты.

Греческие писатели сохранили воспоминание о древнем фараоне Менесе (Мине), который считался первым египетским царём и объединителем Египта. Эта легенда, очевидно, основывается на исторических фактах. В родословных египетских фараонов исторической эпохи первым помещается имя фараона Мины. Это же имя начертано на одной табличке, найденной в большой царской гробнице в Негада. Происходя из Тина, около Абидоса, Мина завоевал Дельту и образовал единое Египетское государство. На стыке дельты и долины, в пункте, имеющем крупное стратегическое и экономическое значение, он построил свою укреплённую столицу, дав ей название «Белая стена». Это место было настолько удачно выбрано, что оно в течение всей египетской истории сохраняло первостепенное значение. Впоследствии здесь возникла столица Древнего Царства — Мемфис. Объединение всего Египта в одно государство дало Мине возможность построить первые крупные оросительные сооружения. В царских погребениях этого времени были найдены золотые украшения и другие предметы с именем этого первого великого фараона Египта. Имеются основания предполагать, что большая гробница, раскопанная в Негада, принадлежала именно Мине. Египетские фараоны архаической эпохи, закончив объединение страны, делают первые попытки к расширению её пределов. Фараон Усефай ведёт борьбу с восточными племенами, населявшими Синайский полуостров. Свою победу над ними он увековечил в сцене триумфа, торжественно провозгласив «первый случай поражения восточных жителей». Продолжая эту войну с племенами Синайского полуострова, фараон Семерхет вторгся на территорию Синая и оставил там на скалах около медных рудников Вади-Магхара стандартную картину торжественной победы египетского царя над коленопреклонённым и поверженным азиатским врагом. Таким образом, фараоны первых династий с оружием в руках проникают на Синайский полуостров с целью захвата богатых медных рудников, имевших существенное значение для развития экономики Египта.


Роспись глиняного сосуда архаической эпохи

Глава VII. Египет в период Древнего Царства

Сельскохозяйственные работы.
Фреска из гробницы Менены

Период Древнего Царства, охватывающий время царствования фараонов III–VI династии (3000–2400 гг. до н. э.) был временем образования первого централизованного и сильного рабовладельческого государства. Материальная культура в эту эпоху достигла значительного расцвета. Египетские цари, опираясь на крупные хозяйственные ресурсы и на значительные войска, начали вести систематическую борьбу за завоевание Синайского полуострова и северной Нубии. Этот период был временем первого значительного расцвета культуры и военно-политической мощи египетского государства.

Развитие хозяйства

Объединение дельты и долины Нила в единое государство дало возможность усовершенствовать и расширить оросительную систему, которая являлась основой земледелия. Государственная власть принимает меры к прорытию новых каналов, поручая наблюдение за этими работами отдельным чиновникам. Аристократ Нехебу, живший в эпоху V–VI династии, с гордостью пишет в своей автобиографической надписи о дом, что он по приказу царя по заранее разработанному плану выкопал каналы в северной и в южной части Египта.

Но, наряду со всё расширяющимся земледелием, сохраняют крупное хозяйственное значение рыбная ловля и охота. В пустынях, прилегающих к долинам Нила, и в болотистых заводях реки египтяне охотились на самых разнообразных зверей и птиц, в Ниле во множестве ловили рыбу. Сцены охоты и рыбной ловли прекрасно изображены на стенах гробниц времени Древнего Царства. Более организованный характер, чем ранее, приобретает скотоводство, которое теряет своё самостоятельное значение, целиком приспособляясь к нуждам земледельческого хозяйства. Недостаток пахотных земель в долине принуждает население все свободные земли использовать для посевов, разводя скот в ограниченном масштабе, лишь в той степени, в какой это было необходимо. Некоторый избыток земли был только в Дельте, где на обширных пастбищах можно было в большем количестве разводить скот. Поэтому скотоводство в Дельте приобретает несколько большее значение, чем в долине, на что указывает обоготворение быка в четырёх номах Нижнего Египта. В эту эпоху существовали различные породы крупного и мелкого рогатого скота, причём выводились племенные породы, и скот искусственно вскармливался в стойлах. Стада являются одним из основных видов богатства. Цари во время войн с соседними племенами, опустошая соседние страны, угоняют в виде добычи огромное количество скота. Фараон V династии Сахура во время войны с ливийцами пригнал в Египет множество быков, ослов, коз и овец. На стенах своих гробниц приближённые фараона с гордостью изображают принадлежащие им стада и сообщают в надписях точное количество голов принадлежащего им скота. Наряду со скотоводством некоторое хозяйственное значение имеет и птицеводство, в частности разведение домашних гусей и уток. Так, Птахотеп, крупный чиновник времени VI династии, сообщает в автобиографической надписи на стенах своей гробницы, что ему принадлежало огромное количество гусей, уток, лебедей и голубей, — целая огромная птицеводческая ферма. В царских поместьях и при храмах также существовали большие скотоводческие и птицеводческие хозяйства. В храме солнца Неусерра в некоторые праздники приносили в жертву до тысячи гусей. В том же самом храме солнца царя Неусерра сохранилось изображение сцены добывания мёда, что указывает на существование пчеловодства.

Но наибольшее значение в хозяйственной жизни страны имело земледелие, которое основывалось на широко развитом искусственном орошении и являлось основным и ведущим видом хозяйства. Хотя в силу общей застойности египетской экономики и техники сельскохозяйственные орудия долго сохраняли свой первобытный характер, всё же и в этом отношении можно заметить некоторый прогресс. Попрежнему ещё широко применяется для обработки почвы древняя первобытная мотыга. Но наряду с ней всё шире распространяется примитивный плуг, в который обычно впрягали двух быков. Серп архаической эпохи с кремнёвыми зубьями заменяется более усовершенствованным металлическим серпом. Появляются и особые грабли, которые были неизвестны в предшествующие времена. На развитие земледельческого хозяйства указывает я наличие целого ряда видов хлебных злаков. Так, в надписях этого времени упоминаются особые виды верхнеегипетского и нижнеегипетского ячменя. Наряду с зерновым хозяйством получало всё большее развитие огородничество и плодоводство. Распространяются виноградарство и льноводство. Наконец, некоторое значение имело и оливководство, которое давало возможность изготовлять растительное масло из плодов местного оливкового дерева.

Многочисленные изображения, сохранившиеся на стенах гробниц, свидетельствуют о значительном развитии ремёсел, в частности обработки дерева, камня, металла, глины, папируса, выделки тканей и кожи. В эпоху архаики и Древнего Царства ещё не все рощи были сведены, и поэтому обработка дерева имела в эти времена большее значение, чем впоследствии. Для изготовления мебели, кораблей, погребальных ящиков и других предметов пользовались как местными породами дерева — сикоморой, тамариском, акацией, пальмой, так и привозными сортами дерева — кедром, который привозили из Сирии, и чёрным деревом, которое доставляли из Нубии, может быть, даже из более далёких южных стран. Развитие деревообделочного производства нашло своё отражение в значительном усложнении и усовершенствовании инструментария. Каменные инструменты постепенно заменяются металлическими. Дерево рубят при помощи топора, распиливают одноручной пилой, обтёсывают теслом или маленьким топориком, отверстия пробивают долотом, поверхность дерева полируют плоским полировочным камнем. В особых мастерских изготавливают луки и стрелы, пользуясь целым набором инструментов. Отдельные куски дерева, доски и части предметов соединяют друг с другом, вгоняя шипы в пазы, а также пользуясь деревянными гвоздями и втулками. Так как дерево, даже в эти времена было редким и ценным материалом, часто прибегали к изготовлению больших досок из отдельных маленьких кусков дерева, которые тщательно подгоняли друг к другу. Большое значение имела обработка дерева в кораблестроении. В надписи вельможи Уны (VI династия) описывается постройка грузового судна из «дерева акации длиной в 60 локтей, шириной в 30 локтей, которое было сделано в 17 дней». В этой же надписи говорится о том, что эти корабли строились из дерева акации, которое привозилось из Нубии. Кораблестроению придавалось большое значение. Даже в официальной летописи сообщается о сооружении больших грузовых кораблей из различных сортов дерева.

Огромное значение в хозяйственной жизни страны имела обработка камня, которая достигла в это время высокого расцвета и технического совершенства. Для добывания и обработки камня пользовались различными орудиями: деревянной колотушкой, киркой, резцом, сверлом, теслом, каменным молотом, пилой. Для полировки камня пользовались твёрдыми полировочными камнями и кварцевым песком. При постройках пользовались наугольником и отвесом. Прекрасное представление о высоких достижениях в технике обработки камня дают ценные сосуды этого времени, сделанные из твёрдых пород камня с поразительной точностью и совершенством. Не менее замечательны тончайшие рельефные изображения и гиероглифические надписи, с большим мастерством высеченные на стенах гробниц этого времени. Но особенных успехов достигли египетские каменотёсы в строительном деле. Египетские постройки из крупных каменных глыб в некоторых случаях прекрасно сохранились до наших дней и являются чудом строительной техники. Один из древнейших каменных храмиков был построен около медумской пирамиды в эпоху III династии. С этого времени каменная архитектура получает широкое распространение во всём Египте. Огромные царские пирамиды и расположенные около них храмы дают яркое представление о расцвете строительной техники. Для их постройки пользовались огромными каменными глыбами. Так, в постройке, расположенной у входа в заупокойный храм фараона Хафра (IV династия), камни достигают в длину 5,45 м и весят до 42 тыс. кг. Огромная царская гробница, пирамида царя Хуфу (IV династия), достигает высоты в 146 м. Она сложена из 2300 тыс. каменных плит, причём вес каждой каменной плиты равняется приблизительно 2 1/2 т. Пирамиды покрывались роскошной каменной облицовкой. Каменные — плиты подгонялись друг к другу с самой поразительной точностью, удивляющей даже современных архитекторов.

Наиболее прогрессивным и хозяйственно важным видом ремесла была металлургия, также достигшая в период Древнего Царства значительного развития. Каменные орудия всё больше вытесняются металлическими, причём чаще всего пользуются медью, которую привозят из синайских рудников или из Восточной пустыни. Наряду с техникой ковки была известна и техника литья. Уже в гробницах IV династии, как, например, в гробнице царицы Хетеп-Херес, были найдены медные орудия, в частности орудия каменщика, сделанные из меди. Железо и техника его обработки были известны ещё в эпоху архаики, но в период Древнего Царства этим видом металла пользовались редко. Однако в религиозных текстах пирамид V–VI династий мы найдём целый ряд своеобразных представлений о том, что небесный свод и престол солнечного бога сделаны из железа. Очевидно, метеоритное железо считалось тогда ценным металлом особенно высокого качества, которому может быть приписывалась даже особая религиозно-магическая сила. Археологические находки полностью подтверждают предположение о том, что железо было известно древним египтянам в эпоху Древнего Царства. Высокого расцвета достигло в эту эпоху ювелирное искусство. Из золота, серебра и естественного сплава золота с серебром (электрум) египетские ювелиры выделывали изящные изделия и украшения. О высоте ювелирного искусства этого времени яркое представление дают массивные серебряные браслеты, найденные в гробнице царицы Хетеп-Херес. Эти браслеты украшены тончайшими инкрустациями из малахита, лазурита и яшмы, которые изображают стрекоз.

Наконец, значительного развития достигли в эту эпоху и другие ремёсла, в частности обработка глины, папируса, кожи и выделка льняных тканей.

Развитие производительных сил, специализация и рост производства как в области сельского хозяйства, так и в области ремесла привели к появлению избыточных продуктов. Эти избыточные продукты, которые не могли быть потреблены на месте, превращались в товары и продавались на рынках. Внутренняя и внешняя торговля существуют в эту эпоху в древнем Египте, как и в других древневосточных странах в своей примитивной форме меновой торговли. На стенах гробниц этого времени сохранились изображения рыночных сцен, причём художник тщательно изобразил обмен одних товаров на другие. Археологические памятники и надписи указывают на расширение торговых связей между Египтом и соседними странами. В летописи, сохранившейся на Палермском камне, говорится о крупных торговых экспедициях, снаряжавшихся в заморские страны за ценными сортами хвойного дерева, о доставке из южной страны Пунт мирровой смолы, досок и электрума. Раскопки в Библе дали большое количество памятников, указывающих на проникновение египетской торговли в Сирию. Так, в Библе были найдены фрагменты сосудов с именами египетских царей IV династии Хуфу и Менкаура и алебастровый сосуд с именем Униса, фараона V династии. Очевидно, Библ (египетское название которого «Кебеи» встречается в египетских надписях) был одним из центров египетской торговли в Сирии. Экономическое влияние Египта в Сирии было настолько значительным, что египетские фараоны считали возможным называть себя «владыками Библа» и богами Ливанской области.

В эпоху V династии египетские фараоны отправляют большие торговые экспедиции в Сирию. Изображения, сохранившиеся на стенах заупокойного храма фараона Сахура, рисуют сцены снаряжения большой морской экспедиции, отправленной в Азию с целью доставки оттуда различных товаров и рабов. Мы видим здесь азиатов — мужчин и женщин. В надписях упоминается о доставке из Азии некоторых местных товаров, как, например, оливкового масла. Различные товары привозили египтяне также из соседних областей Северной Африки. В частности из Ливии египтяне вывозили особое масло для умащений.


Египетский корабль.
Фреска Древнего Царства

Наряду с экономическими связями укреплялись и культурные связи Египта с Сирией. Египтяне распространяли в Сирии различные элементы своей культуры, в частности письменность. В Библе была найдена египетская цилиндрическая печать с египетской гиероглифической надписью архаического происхождения, что указывает на глубокую древность египетского культурного влияния в Сирии. Целый ряд египетских предметов, найденных в Библе, покрыт египетскими тиероглифическими надписями. На одном барельефе изображён фараон VI династии Пепи, приносящий жертву богу и богине. Помещённый тут же в надписи титул фараона гласит: «любимый Хатхор, владычицы Библа». Очевидно, в Сирию уже в эту эпоху проник культ египетской богини Хатхор. На тесные религиозные взаимодействия между Сирией и Египтом указывает и восходящая ко времени Древнего Царства легенда о смерти Озириса, в которой рассказывается о том, что ларец с телом Озириса был прибит морской волной именно к берегам Библа. В эпоху VI династии в связи с развитием внешней торговли египтяне всё чаще и чаще ездят в соседние страны. В одной надписи чиновник Хнумхотеп сообщает о том, что он 11 раз ездил в страну Пунт и в Кебен (Библ). Чиновник Чечи в своей надписи пишет о том, что «он доставлял вещи из южных стран царю». Эти экспедиции в Пунт отправлялись по дороге, шедшей из Коптоса к берегам Красного моря по ущелью высохшего потока Вади-Хаммамат. На скалах в этом ущелье были найдены надписи, относящиеся именно к этому времени и содержащие титулы и имя высокого чиновника «начальника войска… наполняющего страхом перед царём иноземные страны». Очевидно, эти торговые экспедиции носили открытый военно-грабительский характер. Египтяне, нуждаясь в иноземном привозном сырье, получали его не только при помощи торгового обмена, но и опираясь на силу своего оружия.

Основной хозяйственной и общественной ячейкой в Египте была сельская община, сохранявшая в течение многих столетий древнюю закостеневшую форму. На это указывают надписи, в которых упоминаются древние общинные советы, носящие характерные названия «джаджат» и «кенбет». Эти общинные советы были органами судебной, хозяйственной и административной власти на местах. Они регистрировали акты продажи, следили за тем, чтобы чиновники выполняли свои обязанности, наблюдали за состоянием сети искусственного орошения и обладали особыми судебными функциями. В состав этих общинных советов в эпоху древнейшего классового общества входили высшие слои общин, представители местного зажиточного населения, которые с течением времени превращаются в чиновников централизованного государственного аппарата. Слова, обозначавшие эти общинные советы «джаджат» и «кенбет», писались при помощи характерных гиероглифов, наглядно изображающих кружок и угол. Эти картинные гиероглифы сохранили отголоски того древнего времени, когда должностные лица общины садились для решения своих общинных дел в почётный угол дома или просто в кружок, как до сих пор садятся для решения своих дел шейхи бедуинских племён. Общинные советы «кенбет» ведали гражданским судопроизводством и разбором дел, главным образом связанных с семейным правом, в частности споров о наследстве, причём в решении этих дел могли принимать участие в качестве соприсяжников родственники как истца, так и обвиняемого. Таким образом, эти общинные советы восходят к тому времени, когда древняя семейная община постепенно уступает своё место сельской общине. На большое значение патриархальной семьи указывает обычай единонаследия, дававший старшему сыну абсолютное право на всё наследство. Этот обычай способствовал максимальному сосредоточению имущества крупных патриархальных семей в одних руках, а также усиливал расслоение, которое становилось всё более и более заметным в больших патриархальных семьях. В египетских надписях Древнего Царства старший сын называет себя «наследником своего отца» и «хозяином всего его имущества». Вполне естественно, что в патриархальных семьях должны были часто происходить споры о наследстве. Права старшего сына, единственного кровного и законного наследника, защищались обычным правом и судом. Один сохранившийся судебный протокол времени VI династии содержит разбор дела о наследстве. В качестве претендентов на наследство выступают: посторонний семье человек, очевидно, не имевший прав законного кровного наследования, Себекхотеп, опирающийся на письменное завещание, и сын умершего, основывающийся на обычном праве кровного наследования. Суд, требуя от постороннего человека, чтобы он подтвердил своё право на обладание наследством не только письменным завещанием, но и клятвой трёх надёжных свидетелей, тем самым становится на сторону кровного наследника, ибо от него не требуется ни завещания, ни свидетельских показаний. На имущественное неравенство, имевшее место в патриархальной семье, указывает и одно письмо, в котором вдова просит умершего мужа защитить своего сына. Жалуясь покойному мужу, как доброму духу — покровителю семьи, на незаконный захват его имущества неполноправным наследником, вдова просит покойного мужа не допустить, чтобы их сын и законный наследник попал в зависимость от узурпатора. Таким образом, обычное право, поддерживая принцип единонаследия, содействовало максимальной концентрации имущества в руках главы патриархальной семьи. В недрах этих патриархальных семей, как раньше в недрах родового строя, образуются социально-экономические предпосылки возникновения древнейших форм рабства. Слово «слуга», «раб» (по-египетски «седжу») определяется картинным гиероглифом, обозначающим ребёнка, что указывает на наличие домашнего рабства в патриархальных семьях того времени. Развитие техники и рост производства приводят к тому, что происходит разделение труда, и в связи с этим становится не только выгодным, но иногда даже необходимым привлекать добавочную рабочую силу. Члены большой и богатой патриархальной семьи, внутри которой уже существуют элементы господства и подчинения, уже не могут сами справиться с возросшими потребностями хозяйства. «Стихийно сложившееся разделение труда внутри земледельческой семьи давало на известной ступени благосостояния возможность присоединить к семье одну или несколько рабочих сил со стороны».[21] Эту добавочную рабочую силу доставляли главным образом войны. Военнопленных, которых раньше убивали, стали теперь обращать в рабство. В автобиографиях вельмож Древнего Царства упоминаются рабы, которые перечисляются наряду со скотом.

III и IV династии

Развитие хозяйства, торговли, развитие рабства и захватнические войны влекут за собой дальнейшее развитие имущественного расслоения, которое становится всё более резким. Различные богатства, стада, рабы, земля, добыча, захваченная во время торговых экспедиций и военных походов, крайне неравномерно распределялись среди населения. Подавляющее количество богатств скапливалось в руках царя и рабовладельческой аристократии, содействуя обогащению и ещё более резкому социальному расслоению. Рабовладельческая знать усиливается также благодаря многочисленным царским пожалованиям. В автобиографиях вельмож этого времени часто рассказывается о том, что царь пожаловал тому или иному чиновнику земли. Так, в автобиографии чиновника времени III династии Метена говорится о том, что ему были пожалованы царём земли в Северной и в Южной Стране и в том числе богатые виноградники. Гробницы вельмож этого периода и времени V и VI династий ярко характеризуют растущее экономическое значение рабовладельческой знати. На стенах этих гробниц сохранились интереснейшие изображения, ярко рисующие быт и жизнь древних египтян этой эпохи. Мы видим здесь хозяина гробницы, вельможу, занимающего ряд важных должностей при дворе или в местном управлении. Обычно он осматривает свои владения, наблюдает за сельскохозяйственными работами и принадлежащими ему ремесленными мастерскими.

Судя по этим изображениям, в это время крупные чиновники, приближённые фараона, владеют большими поместьями. Знатные и тщеславные богачи не ограничиваются тем, что изображают на стенах своих гробниц принадлежащие им поместья и зависимых от них людей, но стараются увековечить здесь всю свою земную жизнь, наивно веря в то, что изображения на стенах их гробниц, снабжённые соответствующими религиозными надписями, как бы магически перенесут в загробный мир все их земные владения и богатства. Тут же мы находим и некоторые статистические данные, позволяющие судить о размерах этих поместий времени Древнего Царства. В некоторых гробницах сохранились цифры, указывающие на количество скота, принадлежащего знатным рабовладельцам. Так, в гробнице друга фараона Хафра, начальника жрецов Хафраанх (IV династия), изображены принадлежащие ему многочисленные стада, и тут же указано, что у него было быков длиннорогих 835, быков короткорогих 220, ослов 760, козлов 2235 и баранов 974, В других гробницах, принадлежавших крупным рабовладельцам этой эпохи, сохранились сцены охоты, птицеводства, рыболовства, кораблестроения, а также изображения больших ремесленных мастерских, принадлежавших этим аристократам.

Основной массой трудового населения Египта этого времени были свободные земледельцы, входившие в состав древних сельских общин. Однако внутри общин происходит социальное расслоение. В силу развития экономики всё более усиливается рабство. Надписи этого времени указывают на существование древнейших форм рабства. Рабы и бедняки должны были работать на всех участках обширной оросительной сети, которая обеспечивала плодородие почвы и находилась под контролем центрального аппарата государственной власти. При помощи тяжёлого труда рабов и бедняков воздвигались громадные сооружения общегосударственного значения, искусственные озёра, водохранилища, каналы и дамбы, а также грандиозные храмы и царские гробницы, которые должны были свидетельствовать о незыблемости классового строя и силе царской власти, освящённой религией и жречеством. Историческая традиция, сохранившаяся у греческого историка Геродота, приписывала сооружение громадных царских гробниц, пирамид «народу», подчёркивая тем самым «всенародный» или, вернее, общегосударственный характер этих работ.

Рабы использовались в крупных царских и храмовых поместьях, а также в хозяйствах крупных рабовладельцев-аристократов, главным образом чиновников.

Развитие рабовладельческого хозяйства, растущая потребность в иноземном сырье, в рабах и расширение внешней торговли повлекли за собой расширение завоевательной политики. Египетские фараоны III и IV династий отправляют вслед за торговыми экспедициями свои войска, для того чтобы закрепить при помощи оружия господство Египта в соседних странах с целью эксплоатации естественных богатств и населения этих стран. Но эти военные походы имеют своей целью иногда просто грабёж, захват богатств, скота и рабов. Завоевательная политика, наметившаяся при фараонах первых двух династий, окончательно определилась и получила своё дальнейшее развитие при последующих фараонах Древнего Царства, при которых Египет превратился в мощное централизованное государство. Первый фараон III династии, Джосер, воевал в течение своего царствования на северо-восточных и южных границах Египта. Около древних разработок меди на Синайском полуострове сохранились барельефы, повествующие о победах Джосера над жившими здесь племенами. Царь изображён в обычной сцене триумфа. Он заносит свою булаву над головой поверженного азиата. Судя по надписи, во главе экспедиционного отряда стояли высокие чиновники, в том числе «начальник воинов царской экспедиции, начальник пустынной области Бетах и состоящий при азиатах Хени». Эта экспедиция была послана на Синай с целью завоевания района медных рудников. В более позднем предании рассказывается о том, что Джосер пожертвовал храму бога Хнума в Элефантине большой участок земли выше первого порога. Очевидно, эта часть Нубии была уже в эту эпоху завоёвана египетскими войсками. Однако нубийские племена не были полностью замирены. Поэтому Джосер должен был построить стену от Ассуана до Филэ для защиты южных областей Египта.

Не менее энергичную военную политику вёл также фараон Снофру. В его царствование район медных рудников на Синайском полуострове был окончательно закреплён за Египтом. Победы Снофру в этом районе были увековечены барельефами, сохранившимися на скалах в Вади-Магхара. Царь, изображённый в торжественной позе победителя, назван в надписи «покорителем иноземных стран». Победы фараона Снофру и окончательное присоединение им к Египту важной области медных рудников Синайского полуострова имели настолько крупное политическое и экономическое значение для Египта, что воспоминание об этих событиях сохранялось в течение тысячелетий в памяти египетского народа. Снофру впоследствии считался завоевателем всей этой области и основателем здешних медных рудников. Высшей похвалой для чиновника было признание, что со времён Снофру ничего подобного здесь не было сделано. Снофру совершал военные походы также и на юг. Эти военные походы Снофру имели настолько крупное значение, что о них упоминается даже в государственной летописи Палермского камня. В ней говорится об опустошении страны нубийцев и доставке 7 тыс. пленников и 200 тыс. голов крупного и мелкого рогатого скота. Для закрепления своих завоеваний на севере и на юге Снофру, как говорится в той же летописи, «построил стену южной и северной страны (под названием) „Дом Снофру“. Эти войны за окончательное овладение Синайским полуостровом продолжались и при следующих фараонах. На скалах около Вади-Магхара сохранился победный рельеф фараона IV династии Хуфу. Краткая надпись объясняет его политический смысл: „Хнум-Хуфу, великий бог, сокрушитель иунтиу (туземное синайское племя. — В. А.). Всякая защита и жизнь сопутствуют ему“».

Во время этих воинственных походов на Синай и в Нубию египетские фараоны захватывали и пригоняли в Египет большое количество пленников. В надписи эти пленники иногда называются «живыми пленниками». Очевидно, в связи с ростом производительных сил страны, пленников в эту эпоху уже не убивали, как раньше, а доставляли в Египет, обращая их в рабство. Перечисление этих «живых пленников» наряду со скотом указывает на то, что здесь имеются в виду рабы, на которых в эту эпоху смотрели лишь как на рабочую силу. На это указывает слово «джет» (тело), служившее для обозначения раба.

Деятельность египетского правительства этого времени сводилась главным образом к завоеванию соседних областей и внутреннему укреплению государства. Внешним выражением этой политики и в то же время значительной силы этого централизованного и деспотического государства являются пирамиды, построенные фараонами III–IV династий. Грандиозные царские гробницы, построенные из громадных каменных глыб, свидетельствуют о том, как по приказу центральной власти сотни тысяч людей должны были в течение долгого времени выполнять непроизводительный труд, строя грандиозную гробницу для царя. Эти здания, воспроизводящие монументальную форму пирамиды, до сих пор ещё гордо возвышаются в Саккара и в Гизэ, неподалёку от древней столицы Египта — Мемфиса и современной — Каира. Огромные пирамидальные гробницы строились с целью наглядно показать всему народу, какая огромная власть находилась в руках царя. Именно в эту эпоху сформировалась древнеегипетская деспотия, основанная на неограниченной власти царя.

Своеобразная, строго пирамидальная форма царской гробницы была не сразу найдена египетскими зодчими. Первая гробница этого типа, построенная Джосером в Саккара, состоит из шести этажей, которые уступами возвышаются друг над другом. Эта «ступенчатая пирамида» высотой в 60 ж является одним из древнейших известных нам каменных сооружений монументального типа. Раскопки, произведённые вокруг этой гробницы Фертом, обнаружили здесь целый сложный архитектурный ансамбль. Вся группа зданий состояла из царской пирамиды и часовни, колоннады большого храма, посвященного царским юбилеям, прилегающего к нему маленького храмика, гробниц и часовен царских дочерей. Особенно замечательны изящные колонны, украшенные желобками и воспроизводящие пучок тонких стеблей. Традиция сохранила имя замечательного зодчего этого времени, высокого чиновника Имхотепа, которого впоследствии считали покровителем писцов, письменности и знания, превратив его легендарный образ в божество врачевания. Ко времени царствования фараона Снофру относится сооружение двух больших царских гробниц. Очевидно, Счофру воздвиг себе две пирамидообразные усыпальницы: одну в Медуме и одну в Дахшуре, где в честь фараона совершался заупокойный культ. Медумская пирамида, недавно тщательно раскопанная американскими археологами, была построена в виде семиступенного сооружения, над которым был впоследствии надстроен восьмой этаж. Затем всей усыпальнице был придан вид пирамиды, искусно сооружённой вокруг ядра, которое образует естественная скала. В самой нижней части скалы скрыта маленькая погребальная комната в которой некогда покоилась мумия царя. Вторая царская гробница, в Дахшуре, построена в форме геометрически правильной пирамиды. Это погребальное сооружение высотой в 99 м с прилегающим заупокойным храмом, с каменной оградой и мощеными дорогами должно было представлять собой величественное зрелище, свидетельствующее о мощи египетского царя.


Развалины храма Джосера в Саккара.
Древнее Царство

Самой грандиозной среди всех царских пирамид является пирамида Хуфу, которая до сих пор гордо возвышается над пустынным ландшафтом в Гизэ рядом с гигантским сфинксом высеченным из целой скалы. Высота пирамиды в древности достигала 146 м, длина каждой стороны основания — 230 м площадь основания — 52,900 кв. м. Греческий историк Геродот сообщает о том, что пирамида Хуфу (по-гречески — Хеопса) строилась 20 лет. Сложный план размещения трёх внутренних камер в различных частях пирамиды подтверждает предположение о том, что эта пирамида строилась в течение долгого времени и что план постройки несколько раз менялся во время работ. Пирамида фараона Хафра, также расположенная в Гизэ, была на 8 м ниже пирамиды Хуфу, но она сохранилась значительно лучше. Часть сохранившейся облицовки даёт представление о высокой технике каменотёсных работ этого времени. Третья гиззхская пирамида, построенная фараоном Менкаура, значительно меньше и достигает высоты лишь 66 м. Очевидно, материальные ресурсы и реальная власть фараонов IV династии в царствование Менкауры начали клониться к упадку. Все три гйзэхские пирамиды были окружены большим количеством гробниц, принадлежавших царским родственникам, вельможам и крупным чиновникам. Весь этот обширный «город мёртвых» ныне тщательно раскопан и даёт ясное представление о материальной культуре, искусстве и истории этого времени.


Сфинкс в Гизэ.
Древнее Царство

Пирамида фараона Хафра в Гязэ.
Древнее Царство. IV династия

V и VI династия (около 2700–2400 гг. до н. э)

Греческие историки Геродот и Диодор рассказывают позднее предание о том, как фараоны IV династии угнетали народ, заставляя его в поте лица строить огромные царские гробницы — пирамиды. Диодор даже сообщает о том, что народ восстал и выбросил тела этих царей из их пирамид. В египетской сказке, текст которой написан на папирусе Весткар, относящейся к XVII в. до н. э., рассказывается о том, что первые три фараона V династии чудесным образом родились от таинственного брака жены жреца бога Ра и самого Ра и таким образом получили неоспоримое право на царский престол в качестве прямых потомков верховного бога солнца. Весьма возможно, что в этих поздних сказаниях сохранилось воспоминание о той тяжёлой эксплоатации, которой подвергались массы свободных и рабов в эпоху строительства пирамид и которая привела к народному восстанию. Возможно, что жрецы бога Ра использовали это народное восстание в своих интересах, возведя на царский престол своего ставленника, который в награду за это объявил культ Ра государственной религией. Позднее была создана легенда, обосновывавшая право фараонов новой, V династии на царский престол. Как эта легенда, так и подлинные надписи этого времени указывают на то, что уже в эпоху IV династии началось усиление культа бога солнца Ра, который при первых царях V династии превращается в верховного государственного бога всего Египта. В состав имён фараонов IV–V династий входит имя бога Ра. Эти цари носят новый титул «сына Ра» (или «сына солнца»), который отныне становится одним из основных титулов египетского фараона. На особенное усиление культа Ра при царях V династии указывают развалины замечательных храмов, построенных этими фараонами неподалёку от столицы Египта, Мемфиса.

Надписи и скульптурные изображения времени V династии говорят о дальнейшем расширении завоевательной политики Египта. Фараоны V династии считают, что они призваны править не только над египтянами, но и над ливийцами, нубийцами и азиатами. Царя с этого времени начинают изображать в виде сфинкса, т. е. льва с головой человека, попирающего своими лапами иноплеменных врагов Египта. Фараон V династии Сахура продолжал воинственную политику своих предшественников, целью которой было окончательное завоевание Синайского полуострова. На скалах в Вади-Магхара сохранились рельефы, изображающие Сахура перед священным символом бога Упуата, «Открывающего путь» в завоёванные области Синая. Помещённая тут же надпись называет царя «покорителем иноземных стран, сокрушителем всех иноземных стран Менту». Фараон Сахура вёл, кроме того, большую войну с ливийцами, о которой мы осведомлены благодаря сохранившимся рельефам его могильного храма. На этих рельефах изображены захваченные в плен ливийские вожди и богиня истории, которая «записывает» число пленников, захваченных в Ливии. Богиня запада Аментит передаёт царю власть над техену (ливийцами). Тут же изображены ливийские пленники, а также стада быков, коз, баранов и ослов. Весьма возможно, что в царствование Сахура был предпринят большой военный поход в Азию.

Эту военную политику продолжали фараоны VI династии. Цепи I вёл войны на Синайском полуострове, да что указывает сцена его триумфа и победная надпись в Вади-Магхара, повествующая о военной экспедиции на Синай. Пепи I проник в Нубию вплоть до второго порога. Северная Нубия была в эту эпоху уже настолько замирена, что фараон Меренра мог лично прибыть сюда и принять выражение верности от вождей племён маджаев, вават и иертет. Целый ряд крупных торговых и военных экспедиций в различные области Нубии совершал правитель Элефаитины и начальник юга Хирхуф, автобиографическая надпись которого сохранилась до нашего времени. Судя по этой надписи, Хирхуф тщательно обследовал различные малоизвестные пути и районы Нубии, привозил из Нубии многочисленные товары и нередко усмирял мятежные и воинственные нубийские племена. Военные походы в Нубию совершались также и в царствование фараона Пепи II. О крупных военных действиях против нубийских племён сообщает в своей надписи правитель Элефантины и начальник чужеземных стран Пепинахт. Пепинахт дважды совершал военные походы в Нубию, результатом которых было опустошение стран Вават и Иертет, привод пленных и скота. Большой интерес представляет и надпись крупного чиновника, «начальника юга» Себни, в которой описывается военно-карательная экспедиция, отправленная в недавно завоёванный южный край, в богатую золотоносную Нубию.

Особенно подробно описывается крупный военный поход в автобиографической надписи вельможи Уны, жившего при фараонах VI династии. Этот военный поход был снаряжён против кочевых племён пустыни, живших, видимо, на территории Синайского полуострова. Племена пустыни носят образное название «хериу-ша», что означает «стоящие на песке». В надписи Уны говорится о победах египетских войск, которые дали возможность египтянам проникнуть несколько далее, вплоть до плодородных областей Палестины, и захватить в результате войны большое количество пленников. Описание этого военного похода, сохранившееся в надписи Уны, представляет большой исторический интерес. В надписи описывается очень примитивная организация военного дела, сбор военного ополчения во всей стране и грабительский характер войны, имевшей своей целью опустошение вражеской страны, разрушение её крепостей, уничтожение финиковых пальм и виноградников, а также захват пленных, обращавшихся в рабство. Эти факты истории древнего Египта прекрасно иллюстрируют слова Энгельса, который образно определил грабительский характер войны в эпоху распада родового строя и образования древнейшего классового общества:

«Война, которую раньше вели только для того, чтобы отомстить за нападения, или для того, чтобы расширить территорию, ставшую недостаточной, ведётся теперь, только ради грабежа, становится постоянным промыслом. Недаром высятся грозные стены вокруг новых укреплённых городов: в их рвах зияет могила родового строя, а их башни упираются уже в цивилизацию».[22]


Организация государственной власти

Военно-захватническая политика способствовала обогащению и укреплению рабовладельческой аристократии. Но это обогащение знати усилило обострение социальных противоречий. Поэтому, для того чтобы дать возможность рабовладельцам безнаказанно эксплоатировать бедняков и рабов, окончательно оформляется прочный аппарат государственной власти в виде своеобразной древневосточной деспотии. Отличительными чертами этой деспотии являются централизация управления, использование значительных кадров аристократического чиновничества и укрепление авторитета верховной власти фараона при помощи строго разработанной идеологии обоготворения царя и его власти.

Государство ставит своей главной задачей защиту интересов правящего класса рабовладельцев. Это видно из всех надписей и изображений этого времени. Все автобиографии вельмож и чиновников пестрят указаниями на то, что царь щедро осыпал их своими милостями. Аристократы, как, например, Пташепсес или Уна, пишут о том, что они воспитывались в царском дворце вместе с царскими детьми, что царь давал им в жёны своих дочерей и сооружал для них на свои средства большие и роскошные гробницы. Крупные чиновники в своих надписях сообщают о том, как они достигли высших должностей при дворе и неизменно пользовались высокой монаршей милостью. В эту эпоху образуются древнейшие органы власти: ведомство общественных работ, древнейший суд, податное и военное ведомства.

Государственная власть через номархов и чиновников заботилась о нормальном функционировании оросительной системы, которая имела огромное значение для развития земледельческого хозяйства. Документы этой эпохи указывают на деятельность податного ведомства. Известно, что уже с первых династий периодически во всей стране производился подсчёт земли, скота, людей и золота. Очевидно, это были основные единицы обложения. На основе этих статистических данных устанавливались подати, которые систематически взыскивались с населения и собирались в казну царя при помощи целого аппарата податных чиновников и казначеев.

Наряду с финансово-податным ведомством формировался и суд. На местах существовали древние общинные суды, но их всё больше и больше вытесняли представители царской юрисдикции, царские судьи, должность которых чаще всего соединялась с должностью местного правителя, номарха, носившего соответственно с этим титул «жреца богини истины». В столице находилась высшая судебная инстанция, носившая название «шести великих домов». Высшая судебная власть принадлежала верховному судье, который в то же время занимал должность высшего чиновника и первого помощника царя по управлению всей страной. Обычным наказанием, налагавшимся по суду на преступника, было телесное наказание. Виновных били палками. Об этом говорят изображения и надписи, сохранившиеся на стенах гробниц этой эпохи. Предметом большой гордости для каждого египтянина было, если он мог в своей надгробной надписи сказать о том, что никогда его не били в присутствии какого-либо должностного лица.

В это время уже существовали определённые формы судопроизводства. Весьма возможно, что помимо древних норм обычного права, уже функционировали более или менее систематизированные юридические кодексы, которые, к сожалению, не сохранились до нашего времени. Носителем высшей юрисдикции считался фараон, который в экстренных случаях назначал особых судей из числа наиболее доверенных лиц для разбора тайных дел, связанных с преступлениями государственной важности, в частности с заговорами, направленными против «священной» особы царя. Так, в надписи вельможи VI династии Уны описывается, как фараон назначил Уну для расследования того дела, которое слушалось «в царском гареме относительно великой супруги царя Имтес в полной тайне».

Надписи времени Древнего Царства дают возможность восстановить характерные черты организации и деятельности особого военного ведомства. Очевидно, уже в древние времена существовала армия, составлявшаяся из новобранцев, которые назывались «неферу». Воины этой армии проходили специальное военное обучение и составляли основное ядро военных сил Египта. Сохранились названия военных должностей и титулы военных командиров, во главе которых стоял «начальник войска». Забота о вооружении армии и управление всей военно-хозяйственной частью в целом были сосредоточены в своего рода военном ведомстве, которое в те времена называлось «дом оружия». Высокую должность «начальника дома оружия» занимали представители высшей знати, иногда даже царевичи, как, например, Ка-ен-нисут, сын царя Снофру. Хотя организация военного дела для этой древней эпохи была довольно высокой, однако не следует преувеличивать организованности военного дела и армии, которая всё ещё сохраняла характер нестройного и примитивного народного ополчения, в котором командные должности занимали не профессионалы, а рядовые чиновники.


Вход в пирамиду фараона Униса п Саккара.
Древнее Царство. V династии

Идеология обоготворения царя

В эту эпоху формируется древнеегипетская деспотия, основанная на неограниченной власти царя. Эта деспотия укрепляется и обосновывается при помощи целой системы религиозных верований, в основе которых лежит учение о божественности царя. При жизни ему поклонялись, как богу, а после смерти хоронили, как земного бога, наместника и наследника небесных богов, в грандиозной каменной усыпальнице.

Особенно ярко характеризуют религиозные верования, связанные с обоготворением царя, надписи, найденные на стенах погребальных комнат в пирамидах царей V и VI династий. Эти так называемые «Тексты пирамид» подробно рисуют всю систему религиозных верований того времени. Царь в этих надписях изображается в виде божества. «Ты стоишь, о Пепи, — говорится в одной надписи, — подобно богу в образе Озириса на его престоле». Появление умершего царя на небе среди богов изображается в текстах как появление нового бога.

Идеология обоготворения царской власти проводилась планомерно и организованно при помощи целого ряда торжественных церемоний, обрядов и праздников. Раскопки, произведённые вокруг ступенчатой пирамиды Джосера в Саккара, обнаружили здесь большой архитектурный комплекс, состоящий из ряда храмов и часовен. Обычно в этих храмах и часовнях регулярно справлялся заупокойный культ в честь умершего обоготворённого царя. Но и при жизни царь изображался в образе бога. Один лишь царь имел право совершать наиболее важные религиозные церемонии в храмах. Один лишь царь совершал считавшийся тогда особенно важным религиозный обряд поднесения богу различных даров. В легендах этой эпохи рассказывается о том, как чудесным образом цари рождаются от сверхъестественного брака между богом солнца и смертной женщиной.

Так возникает древнейший прототип мифа о непорочном зачатии, причём царь изображается в качестве прямого наследника и сына бога. Царю присваивают торжественный титул «великий бог» и «благой бог».

Царь всегда изображается в большем масштабе, чем все остальные люди. Создаётся стандартный идеализованный образ могучего и прекрасного царя, находящегося под охраной богов. Иногда царь изображался в виде сверхъестественного существа — гигантского льва с головой человека (сфинкса).

Распад Египта на номы

Период Древнего Царства сменяется временем упадка Египта. Постепенно усиливается местная рабовладельческая аристократия, которая укрепляется в отдельных областях (номах). Сосредоточив в своих руках управление всей областью, номархи наведывали всеми местными финансами, стояли во главе суда и жречества, а также командовали войсками нома. Номархи постепенно освобождаются от опеки царской власти. Всё это приводит к ослаблению власти фараона и к децентрализации управления страной.

Номархи периода VI династии строят свои гробницы уже не под сенью царской гробницы, как ранее, а в своих областях, где они жили, занимали крупные должности и скопили большие богатства. Аристократы, ранее назначавшиеся царём на должность правителя области, начинают теперь себя чувствовать полноправными хозяевами в своих областях. Они присваивают себе торжественный титул «великий правитель», указывающий на рост их влияния в той области, где они жили и правили. Наибольшую независимость проявляют номархи юга; поэтому с целью оказания на них постоянного давления в конце V династии учреждается постоянная должность «начальник Юга», которую в частности занимает крупный вельможа VI династии — Уна.

Процесс ослабления центра и усиления местной рабовладельческой аристократии приводит в конечном счёте к распаду Египта на отдельные области, на те древние номы, из которых некогда составилось единое Египетское государство.

Местные правители датируют свои надписи уже не годами царствования царя, а годами своего собственного управления. Они организуют в своих областях своё собственное войско, чувствуя себя почти независимыми от царской опеки. Это усиление аристократии находит своё отражение и в религиозных верованиях. Правители присваивают себе особые религиозные привилегии, право на загробное блаженство, сходное с правом обоготворённого царя на вечную жизнь. Если прежде они писали лишь о своём «пребывании в гробнице» или о своём странствовании по «прекрасным путям божественной подземной страны» в загробный мир, «на запад, к Озирису, там где странствуют (его) почтенные спутники», то во времена VI династии они сообщают о том, что после смерти они «пересекают небо в ладье» солнечного бога и «поднимаются к богу Ра, владыке неба, при помощи двух протянутых рук богини загробного мира Аментет». Постепенно номархи, укрепляясь в своих областях, превращаются в наследственную знать. В своих автобиографических надписях эти рабовладельцы изображают себя в качестве благодетельных и идеальных правителей. Так, аристократ Нехебу пишет о себе: «Я всегда давал одежду, хлеб и пиво бедняку и голодному человеку. Я был любим всеми людьми». Это находит наиболее яркое выражение в эпоху перехода от Древнего к Среднему Царству. Так, сиутский номарх Теф-иби, живший в это время, в следующих словах говорит о себе: «У меня были прекрасные намерения, я был полезен своему городу… моё лицо было обращено к вдове… я был Нилом для своего народа». Подчёркивая свои наследственные права на должность правителя области, он не только называет себя «наследственным князем», но и сообщает о том, что его сын, ещё «будучи ребёнком ростом в один локоть», был облечён его саном и что «чиновники находились под его властью». Постепенно аристократы передают свои земли, должности, звания и титулы по наследству своим детям и превращаются как бы в мелких царьков, прочно сидящих каждый в своей области.

Наряду с номовой знатью обогащались и храмы. Постепенно растёт крупное храмовое хозяйство, которое получает от центральной власти целый ряд привилегий, зафиксированных в серии жалованных грамот. Эти грамоты, облечённые в форму царского указа, освобождают различные храмы и припирамидные города, находившиеся в ведении жрецов, от целого ряда повинностей. Так, в одном указе фараона Снофру «два города его двух пирамид навеки освобождаются от всяких работ на царя и от уплаты каких-либо налогов дворцу». Жители этих городов освобождаются от содержания царских гонцов, которые проходят через эти города. Царь в этом указе запрещает, чтобы этих людей брали на принудительные работы по пахоте, жатве, охоте и работе в каменоломнях. Одновременно запрещается облагать налогом их земли, скот и деревья. За все эти привилегии жрецы были обязаны выполнять заупокойный культ в честь фараона Снофру. Фараон V династии Нофе-риркара особым указом освободил от всех налогов и повинностей храм Хентиаментиу в Абидосе. Когда фараону VI династии Тети донесли, что царские чиновники проникли на земли этого храма для подсчёта полей и скота, то царь в особом указе подтвердил, что земли и люди этого храма освобождены от всех налогов и повинностей. Наконец, фараон VI династии Пепи II учредил в храме Мина в Коптосе культ в честь своей статуи и для этой цели пожертвовал этому храму поместье, освободив его особой жалованной грамотой от всех налогов в пользу царя. В этих документах ясно отразился процесс усиления рабовладельческой аристократии, к которой принадлежали богатые жрецы.

Ослабление центра и распад единого Египетского государства, происшедший в конце Древнего Царства, сопровождались острой классовой борьбой. Воспоминание об этой внутренней борьбе сохранилось и в последующие времена. Так, один вельможа писал о том, что он спас свой город в дни насилий и ужасов. «Смута», царившая в стране в тот период, нередко противопоставлялась «порядку», установленному впоследствии в связи с восстановлением единого государства. Так, сиутский номарх Хети писал: «Каждый чиновник находился на своём посту: не было ни одного сражавшегося, ни одного пускавшего стрелу. Ребёнка не убивали возле его матери и маленького человека возле его жены. Не было злоумышленника… и никого, кто совершал бы насилие против его дома… когда наступала ночь, спавший на дороге воздавал мне хвалу, ибо он был как у себя дома: страх перед моими воинами был его защитой».


Нагрудный знак фараона Сенусерта

Глава VIII. Египет в период Среднего Царства

Литьё металла.
Фреска из гробницы Рехмира

Распад Египта на отдельные номы угрожал гибелью Египетскому государству. Необходимость поддерживать в порядке единую систему орошения, регулировать разливы Нила и расширять ирригационную сеть была главной причиной политического воссоединения страны. Этого же требовало развитие внешней торговли. Поэтому наиболее сильные области Египта начинают политику объединения страны. В качестве двух наиболее крупных объединительных центров выступают: на Севере — Гераклеополь, а на Юге — Фивы.

Борьба Гераклеополя и Фив

Эти города занимали крупное место в экономической жизни страны, что в некоторой степени объясняется их выгодным географическим положением. Гераклеополь находился на стыке между дельтой и долиной, его территория включала весь бассейн Фаюмского оазиса. Это была довольно значительная плодородная низменность, хорошо орошаемая Нилом. Большое озеро, расположенное в Фаюмском оазисе, хранило в себе запас избыточной воды больших наводнений. Благодаря этим условиям местное население могло с успехом заниматься земледелием. Кроме того, Гераклеополь находился на скрещении торговых путей, соединявших дельту с долиной и Египет с западными оазисами и с Синайским полуостровом. Понятно, что правители этого нома имели все возможности для того, чтобы начать борьбу за объединение Египта под своей властью.

Южный центр Египта — Фивы также занимал выгодное географическое положение. Здесь скрещивались другие, не менее важные торговые пути, соединявшие Египет с важнейшими областями Нубии, откуда в Египет постоянно доставляли золото, слоновую кость и рабов. Через Фивы шёл другой, столь же важный торговый путь, соединявший Египет с побережьем Красного моря. Отсюда египтяне совершали плавания по Красному морю на север, к берегам Синая, где находились богатые медные рудники, а также на юг, в далёкую, загадочную страну Пунт, всегда манившую египтян своими богатствами. Гераклеополь и Фивы, начав в середине III тысячелетия до н. э. борьбу за преобладание и господство в Египте, должны были рано или поздно столкнуться между собой.

Первым выступил на арену широкой политической борьбы Гераклеополь. По мере ослабления Египта правители Гераклеополя усиливались, стремясь подчинить своему влиянию весь Египет и объединить его под своей властью. Основателем гераклеопольскоё (девятой по общему счёту) династии фараонов вновь объединённого Египта был Хети Мери-иб-Ра, имя которого было найдено на скалах близ первого порога, где, очевидно, проходила южная граница его государства. Хети не только объединил Египет, но даже сделал попытку возобновить завоевательную политику египетских фараонов. Однако власть гераклеопольских царей не была прочной. Внутри страны происходила острая социальная борьба. Бедняки подымались против богачей. В «Поучении Гераклеопольского царя», текст которого сохранился на Эрмитажном папирусе № 1116-А, говорится: «Возбуждает жителей города мятежник, который раскалывает молодёжь на две партии. Если ты обнаружишь, что „маленькие“ в городе примыкают к нему, то прогони его. Он также является врагом». С другой стороны, гераклеопольским царям приходилось вести постоянную борьбу с могущественными номархами, среди которых занимал первое место правитель фиванской области. Интересные надписи, сохранившиеся на стенах гробниц сиутских номархов, повествуют о политической и военной деятельности гераклеопольских царей, опиравшихся, как видно из этих надписей, в значительной степени на военную силу сиутских номархов, бывших их верными союзниками. Некоторое время борьба между Гераклеополем и Фивами велась с переменным успехом, но в конце концов победа оказалась на стороне Фив. Сильные фиванские правители сумели объединить вокруг себя весь южный Египет, очевидно, использовав материальные и человеческие ресурсы Нубии. Окончательным победителем в этой борьбе оказался фиванский царь Ментухотеп, который восстановил единое Египетское государство. В одной надписи, сохранившейся от его времени, говорится о том, что он «заключил в оковы вождей обеих стран, покорил южную и северную страну, чужие земли и обе области Египта». Значение этой надписи иллюстрирует рельефное изображение, рисующее сцену царского триумфа над четырьмя врагами. Наряду с нубийцем, азиатом и ливийцем художник изобразил здесь египтянина в качестве четвёртого врага царя, очевидно, намекая на победу Ментухотепа над Гераклеополем.

Развитие хозяйства

При фараонах XI и XII династий в Египте вновь образовалось мощное централизованное государство, претендовавшее на господство в Северо-Восточной Африке и стремившееся к усилению своего влияния в соседних странах. Надписи и памятники этого времени указывают на значительный рост производительных сил страны, на всестороннее развитие различных видов хозяйства. Сельское хозяйство, игравшее значительную роль в экономике аграрного Египта, всегда требовало в первую очередь расширения обрабатываемых земель и усиления системы орошения. Поэтому государственная власть должна была осуществлять в этом отношении целый ряд мероприятий. При Аменемхете III (1849–1801 гг. до н. э.) уровень подъёма воды в реке во время наводнения тщательно отмечался на скалах около Семнэ. Очевидно, специальные чиновники следили за высотой подъёма воды в Ниле, отдавая себе ясный отчёт в том, какое громадное значение для хозяйственной жизни страны имела та система искусственного орошения, действие которой целиком зависело от количества воды в Ниле. Наиболее крупные оросительные работы производились в эту эпоху в Фаюмском оазисе, где было создано крупное водохранилище, соединённое особым каналом с Нилом. Специальные приспособления давали возможность регулировать движение воды, шедшей из Фаюмского озера в Нил и обратно. Наконец, сооружение больших защитных стен позволило осушить большую часть Фаюмского оазиса, где вскоре образовался богатый земледельческий район и даже вырос новый большой город.

Сельское хозяйство процветало во всей стране. Египет превратился в зелёный цветущий сад. Крупные рабовладельческие поместья, возникшие в эту эпоху, создавали все необходимые предпосылки для значительного развития земледелия и животноводства. На стенах гробниц номархов нома Газели в Бени-Хассане изображены типичные сцены из жизни обитателей такого крупного поместья.


Храм Ментухотепов в Дейр-эль-Бахри.
Реконструкция. Среднее Царство

Развитие сельского хозяйства сопровождалось также и развитием ремесленного производства. Высокого расцвета достигает обработка камня, из которого с глубокой древности делали сосуды, орудия и оружие. Дальнейший прогресс наблюдается в области металлургии. Огромное техническое значение имеет появление бронзы, которая даёт возможность изготовить оружие и орудия лучшего качества, чем ранее. Высокого совершенства достигает ювелирное мастерство, прекрасные образцы которого были обнаружены в Дахшуре. Большое значение имело ткацкое производство, развивавшееся на базе применения местного сырья (льна) и использования особого низкого горизонтального ткацкого станка. Изображения на стенах гробниц этой эпохи и полная модель прядильной и ткацкой мастерской, найденная при раскопках кладбища XI династии в Дейр-эль-Бахри, дают прекрасное представление о развитии текстильного дела. Рост деревообделочного производства, основанный на применении разнообразного инструментария, тесно связан с дальнейшим развитием кораблестроения. Наконец, на общий расцвет хозяйства в эту эпоху указывает развитие водного и сухопутного транспорта, рост городов и расширение торговли, как внутренней, так и внешней. Организуются крупные торговые экспедиции в Нубию и в Сирию. Интенсивно эксплоатируются медные рудники Синая и золотые копи Нубии. Колонизуются области, прилегающие к Египту, в частности оазисы. Прокладываются и укрепляются торговые пути, имеющие крупное значение для развития египетской экономики, как, например, путь, соединяющий долину Нила с побережьем Красного моря (Вади-Хаммамат). На экономический расцвет страны указывает и довольно широкое строительство, предпринятое фараонами XI и XII династий. В Фивах строится первый большой храм богу Амону. В Дейр-эль-Вахри был воздвигнут своеобразный храм, ещё сохранявший древние пирамидообразные формы. Особенно крупное строительство развернулось в недавно освоенном Фаюмском оазисе, в частности в том новом городе, который был здесь основан. В античной историографии сохранилось воспоминание о грандиозном здании, которое здесь было построено и которое впоследствии получило название Лабиринта. Это здание, своего рода религиозный и административный центр страны, сохранилось вплоть до позднего времени и было описано греческим писателем Страбоном.

Развитие торговли

Восстановление единого Египетского государства дало толчок дальнейшему развитию египетской торговли. Все больше и больше укрепляются торговые связи Египта с соседними областями, откуда в Египет привозили минералы, соль, растения, дерево, кожи, птиц, в частности голубей. Раскопки, произведённые в Сирии, указывают на то, что некоторые пункты этой страны в эпоху Среднего Царства превратились в настоящие форпосты египетской торговли и вообще египетского влияния. Таков был, например, город Библ, в развалинах которого были обнаружены; многочисленные египетские изделия, относящиеся, судя по надписям, ко времени Среднего Царства. Здесь найден роскошный обсидиановый сосуд с золотой надписью, содержащий имя, фараона Аменемхета III, и драгоценные сосуды с именами Аменемхета IV. Египетские предметы, как, например, сфинкс с именем дочери царя Аменемхета II, были найдены и в другом сирийском городе, в Катне. Наконец, египетские памятники времени Среднего Царства, в частности статуэтки царевны Хнумит, обломки сфинксов с именами Аменемхета III и скульптурная группа с именем «начальника города, везира, судьи Сенусерта-анх», были найдены во время раскопок в Рас-Шамра, в северной Сирии, в развалинах столицы царства Угарит, что указывает на проникновение египетской торговли вплоть до областей Северной Сирии.

Известный «Рассказ Синухета» красноречиво рисует укрепление торговых связей между Египтом и Сирией. Один из князей Сирии, к которому является бежавший из Египта вельможа Сииухет, говорит, что египтянин может услышать в Сирии египетскую речь. В том же рассказе говорится о том, что египетские караваны проходили через Сирию. Синухет, обосновавшийся в Сирии, не теряет связи со своей родиной. С гордостью говорит он об этом: «Посол, отправлявшийся на север или на юг — ко двору, останавливался у меня — я давал приют всем». На стенах одной египетской гробницы Среднего Царства изображены 37 типичных азиатов, принадлежавших, как говорится в надписи, к племени аму. Эти азиаты прибыли в Египет во главе со своим вождём Ибша, очевидно, для того, чтобы завязать с Египтом более тесные торговые связи. В надписях этого времени говорится об египетских экспедициях, снаряжавшихся в Сирию. Так, на 45-м году царствования Аменемхета III (1804 г. до н. э.) экспедиция во главе с Пта-Уром проникла далеко в глубь Сирии — «в таинственные долины, в области очень отдалённые, о которых раньше никто ничего не слыхал». Египетская торговля с Сирией, в частности с Библом, в эту эпоху играет уже такую крупную роль в хозяйственной жизни Египта, что прекращение этой торговли в годы большого восстания рабов и бедняков рассматривается как тяжёлое несчастье. Наконец, в эту эпоху устанавливаются первые торговые связи Египта с Вавилонией. В развалинах храма в Тод в 1935 г. было найдено 4 медных ящика с различными предметами азиатского происхождения, в частности с амулетами и печатями типично месопотамского происхождения. Судя по надписям, эти вещи доставлены в Египет в царствование Аменемхета П.


Танисский сфинкс с портретным изображением Аменемхета III.
Среднее Царство

Голова Танисского сфинкса. Портретное изображение головы Аменемхота III.
Среднее Царство. Каирский музей

Одновременно с этим усиливаются и торговые связи Египта с южными странами — с Нубией, а также с той далёкой страной Пунт, которая была расположена на восточных берегах Африки, в районе современного Сомали. В надписи казначея Хену времени XI династии описывается снаряжение довольно большой торговой экспедиции в эти далёкие юго-восточные страны. Египтяне должны были преодолевать здесь большие трудности далёкого и тяжёлого пути. Им приходилось пересекать пустынные районы и поэтому брать с собой в большом количестве воду, провиант и сандалии. На берегу Красного моря они строили корабли и оттуда направлялись морем в страну Пунт с целью доставки в Египет богатств этой страны. Эти экспедиции должны были сопровождаться большими отрядами войск, что иногда придавало им полувоенный характер. В надписи «казначея царя Нижнего Египта и начальника дворца Хент-хет-ура» говорится о том, что «он благополучно вернулся на Пунта, причём воины его были с ним целы и невредимы и корабли его пристали к Сау». Возможно, что эта гавань Сау находилась на берегу Красного моря, несколько севернее Косейра. Торговля с Пунтом продолжала существовать и во времена XIII династии. В надписи Ноферхотепа упоминаются «благовония из Пунта» и «драгоценные камни из Страны богов».

В надписях этого времени упоминаются и торговые сношения с северными народами, которых египтяне называли «ханебу», т. е. «находящиеся позади». В эту эпоху уже существовали особые управления, ведавшие сношениями с этими северными племенами ханебу; некоторые вельможи указывают в своих надписях, что они одерживали победы над этими племенами. В Египте, в развалинах города Ха-Сенусерт-Хотеп (современный Кахун), построенного Сенусертом II, близ его пирамиды у входа в оазис Фаюм, были найдены черепки сосудов так называемого «типа Камарес», доставленные с острова Крита. Одновременно с этим египетские вещи времени Среднего Царства были обнаружены при раскопках на Крите. Это свидетельствует, о существовании торговых связей между Египтом и Критом в эпоху Среднего Царства.

Военные походы

Надписи египетских фараонов Среднего Царства пестрят указаниями на многочисленные военные походы, организованные с целью завоевания Нубии и областей южной Сирии. Особенно большое внимание фараоны Среднего Царства обращали на завоевание Нубии, этой богатой золотом страны.

Аменемхет I (2000–1980 гг. до н. э.) совершил военный поход в Нубию, завоевав некоторые области этой страны, о чём он с гордостью сообщает в своём «Поучении». Сеиусерт I продолжал его завоевательную политику и несколько раз совершал военные походы на юг, достигнув Вади-Хальфы, о чём свидетельствует памятная стэла, поставленная здесь военным командиром Ментухотепом. На этой стэле изображён царь перед богом Монту, «владыкой Фив», который в ту эпоху считался вдохновителем и покровителем завоевательной деятельности фиванских фараонов. С большой гордостью, несомненно, преувеличивая свои военные заслуги, царь говорит, обращаясь к богу:

«Я поверг к твоим ногам, благой бог, все страны, которые находятся в Нубии».

Строго каноническая художественная композиция наглядно изображает, как широко использовалась в те времена религия для оправдания захватнических войн. На рельефе, покрывающем эту стэлу, представлен бог войны, который ведёт и как бы передаёт царю вереницу связанных пленников, символизирующих завоёванные нубийские города. Под головой и плечами каждого пленника овал содержит имя захваченного города. Удачный поход Сенусерта I (около 1980–1935 гг. до н. э.) в страну Куш (Нубия) описан также и в автобиографии беии-хассанского номарха Амени. Этот вельможа считал своей особой заслугой то, что он следовал за царём, «когда тот плыл вверх по течению, чтобы уничтожить своих врагов в четырёх иноземных странах». Конкретизируя эту несколько общую фразу, Амени с гордостью говорит о том, что он «прошёл через Нубию, поплыл вверх по течению» и «расширил границы страны», причём «не было потерь в его войсках». Очевидно, в эту эпоху египтяне покорили племена маджаев. Номарх Элефантииы, вельможа Сиренпут, в своей надписи в Ассуане говорит о том, что ему сообщали о доставке из области маджаев продуктов в качестве дани князей иноземных стран.

Наиболее крупные завоевательные походы на юг совершил фараон Сенусерт III (1887–1849 гг. до н. э.), который в течение своего царствования четыре раза ходил войной на Нубию. Его походы привели к окончательному покорению Нубии. Сенусерт III не только покорил Нубию вплоть до области 2-го порога, но и построил здесь ряд египетских крепостей, развалины которых сохранились до нашего времени в Семнэ, в Куммэ и в ряде других мест, давая яркое представление о развитии крепостного строительства в Египте в эту эпоху. Эти крепости должны были защитить южную границу Египетского государства и помешать нубийским племенам совершать походы в области, принадлежащие Египту. В торжественных надписях, найденных в южном пограничном районе, Сенусерт III объявил о своих победах и завоеваниях в Нубии, где он установил новую границу Египетского государства, значительно отодвинув её на юг. Отныне по приказу фараона не имел права переходить эту границу ни один туземец, за исключением тех, которые шли торговать в особое, предназначенное для этого место. Очевидно, египетское правительство, ведя упорную борьбу с целью полного покорения Нубии, имело все основания опасаться восстаний среди недавно покорённых, но всё ещё свободолюбивых племён восточной Африки. Позднейшие египетские фараоны, продолжавшие политику завоевания Нубии, начатую Сенусертом III, сохранили воспоминание о его крупной завоевательной деятельности, считая его первым завоевателем Нубии и почитая его в египетских храмах Нубии в качестве бога — хранителя этой страны. Память о завоевательной деятельности Сенусерта III сохранилась вплоть до позднего времени, в частности в трудах греческих и римских писателей. Одновременно с этим египетские фараоны ведут упорную борьбу с соседними племенами на северо-восточных границах Египетского государства. Стремясь захватить в свои руки богатые медные рудники Синайского полуострова, закрепить за собой важные торговые пути, ведшие в Сирию, египтяне с оружием в руках проникают в эту страну. Крупный поход в Сирию был предпринят ещё при Аменемхете I. В надписи Нессумонту этот поход описывается в кратких, но выразительных словах: «Я разгромил иунтиу, ментиу и хериуша (азиатские племена). Я разрушил жилища кочевников… я подошёл к тем, которые скрылись за своими укреплениями». Судя по этой надписи, египетские войска одержали большую победу над кочевыми племенами Синайского полуострова и даже вторглись в плодородные и населённые области Палестины. Египетские фараоны Среднего Царства были принуждены неоднократно ходить войной в Сирию и в Палестину. В надписи Себекху-Джаа описывается военный поход Сенусерта III в Азию, победа над азиатским племенем ментиу-сатет и захват города Секмем (может быть Сихем). В этих азиатских племенах египтяне в эту эпоху видели своих постоянных и непримиримых врагов. На это указывают особые «тексты поношения иноземцев», которые сохранились на черепках времени Среднего Царства. Очевидно, в эту эпоху было принято писать имена всех враждебных фараону людей и названия племён на особых горшках, а потом совершать магический обряд разламывания этих сосудов с целью магического уничтожения врагов царя. Интересно отметить, что среди врагов царя упоминаются азиаты на севере, нубийцы на юге и ливийцы на западе. Надписи дают ценный историко-географический материал, характеризующий сферу влияния Египта в соседних странах и те пограничные зоны, которые казались особенно опасными для Египта. В частности здесь встречается название Библа. Раскопки, произведённые в Библе, позволяют предполагать, что Библ в эту эпоху некоторое время находился под властью Египта. В Библе были найдены египетские надписи с сирийскими и даже египетскими именами князей Библа.

Развитие этой напряжённой военной политики привело к появлению первых элементов особой великодержавной теории. Египтяне начинают смотреть на себя, как на особый, богом избранный народ, которому должны повиноваться все остальные завоёванные ими народы. Поэтому египетские фараоны в своих надписях с презрением называют Нубию «подлой страной Куш». Аменемхет I в своём «Поучении» гордо говорит: «Я приводил нубийцев, а азиатов я заставлял ходить за собой, как собак». В «Рассказе Синухета» Сирия, подвластная Египту, называется «собакой». В этом же рассказе ярко подчёркивается презрение египетских вельмож к кочевым племенам пустыни, которые, очевидно, стояли в культурном отношении значительно ниже египтян этого времени.

Эксплоатация завоёванных стран

Завоевание значительной части Нубии дало египтянам возможность эксплоатировать её естественные богатства, в первую очередь её знаменитые золотые рудники. В надписях этого времени описываются экспедиции, отправленные по приказу царя для доставки золота из Нубии. Крупные чиновники, иногда правители областей во главе значительных военных отрядов направлялись на юг, чтобы привезти золото во дворец фараона. Это была ничем не прикрытая хищническая эксплоатация естественных богатств Нубии и грабёж туземного населения. Египетские вельможи откровенно заявляли о том, что они «принуждали (нубийских) вождей промывать золото», особенно гордясь тем высшим сортом «белого золота», которое царь приказал «доставить из Нубии после победы и триумфа над врагами».

Очень интенсивно эксплоатировали египтяне в этот период также и синайские медные рудники в Вади-Магхара и в Серабит-эль-Хадим. На это указывают многочисленные надписи, сохранившиеся здесь. В них описываются большие экспедиции, отправлявшиеся на Синай за медью в сопровождении значительных воинских отрядов, эксплоатация старых рудников и открытие новых. Большинство этих надписей относится ко времени Аменемхета III, царствование которого было временем крупного хозяйственного и культурного расцвета (1849–1801 гг. до н. э.).

Эксплоатация естественных богатств Синая и Нубии, оживлённая торговля с соседними племенами, а также частые военные походы требовали организации в крупном масштабе транспорта грузов и людей. В Сирию и на Синайский полуостров вёл караванный! путь через Суэцкий перешеек. Однако египтяне уже и в эту древнюю эпоху пользовались также и морским транспортом. В одной надписи, сохранившейся около древних разработок меди на Синайском полуострове, говорится о том, что начальник экспедиции Хорнахт «пересек море (очевидно Красное. — В. А.), везя драгоценности по приказу Гора, владыки дворца». Изображения больших кораблей, на которых египетские мореходы совершали свои дальние морские плавания по Красному и Средиземному морю, сохранились на рельефах, недавно найденных в Дахшуре.

Усиление власти номархов

Объединение Египта фиванскими фараонами поколебало могущество номовой знати, сильно возросшей в номах в течение предшествующего смутного времени. Однако номархи сохранили в своих руках ещё реальную власть. На стенах гробниц, воздвигнутых представителями рабовладельческой аристократии этой эпохи, особенно правителями областей, изображены их владения. Сохранившиеся на стенах гробниц автобиографические надписи этих вельмож указывают на то, что эти знатные номархи владели большими поместьями и располагали громадными материальными и человеческими ресурсами, что давало им возможность осуществлять экономический контроль над всей хозяйственной жизнью данной области. Некоторые номархи в своих надписях говорят о том, что в голодные годы они вспахивали все поля своего нома, разводили в большом количестве скот и брали на себя заботу о прокормлении всего голодающего населения области, снабжая целые города зерном, которое они подвозили при помощи особых флотилий. Очевидно, давая ссуды зерном голодающему населению своей области, они тем самым подчиняли своему экономическому влиянию довольно значительные массы разорённого населения.

Сосредоточивая в своих руках крупные земельные владения, номовая знать постепенно из служилой знати в некоторой степени превращалась в наследственную землевладельческую аристократию. Если раньше крупные рабовладельцы владели землёй только на основе царского пожалования, то теперь они могли гордиться земельными богатствами, которые им принадлежали по праву наследования.

В надписях Среднего Царства появляется новый характерный термин, служивший для обозначения частной земельной собственности — «дом отца моего» или «отцовское имение», которое в надписях этого времени противопоставляется «княжескому имению». Так, номарх Ликопольского нома и начальник жрецов Хеп-дже-фа носит звание жреца, полученное им по наследству от отца, и титул правителя области, полученный от царя. Соответственно этому и всё его имущество и все его земли распадаются на две обособленные части: на отцовское имение, полученное по наследству от отца, и княжеское имение, полученное им от царя во временное владение. Рабовладельцы передают по наследству своим детям не только некоторые свои земли, которые они считают своей частной наследственной земельной собственностью, но и свои звания. Они с гордостью подчёркивают своё высокое аристократическое происхождение как по линии отца, так и по линии матери, нагромождая наследственные титулы, звания и должности.

Однако в это время уже намечаются крупные социальные сдвиги. Они становятся заметными уже при царях XII династии в период расцвета Среднего Царства. Некоторые надписи этого времени указывают на конфликты, возникавшие между номовой аристократией и центральной властью. Стремясь к объединению государства, египетские фараоны пытаются ввести в рамки неограниченный произвол чрезмерно усилившихся номархов, заменяя старых независимых правителей областей новыми, целиком подчинёнными царской власти. Одновременно с этим цари XII династии восстанавливают древние границы между номами, определяя то, «что один окружной центр отнял у другого, сделав так, чтобы каждый округ знал бы свои границы». Это новое территориальное размежевание номов в значительной степени имело своей целью перераспределение водных ресурсов. Для этого на основании древних записей заново воздвигались пограничные камни. В своей цен-трализаторской деятельности египетские фараоны опирались на новый слой чиновников, которые называли себя «доверенными лицами» фараона и составляли его ближайшее окружение. Так, чиновник Икудиди, живший при Сенусерте I, писал: «Я отправился в Абидос в качестве доверенного лица царя, который выполняет всё, что хвалит царь, в качестве начальника новобранцев для того, чтобы управлять страной жителей оазиса, в качестве превосходного чиновника».

Развитие рабства

Рост производительных сил ускорял социальное расслоение древних сельских общин. Развитие торговли и военно-захватнической политики приводило к тому, что огромные богатства стекались в Египет. Однако эти богатства крайне неравномерно распределялись среди населения, что влекло за собой резкое имущественное расслоение. Рабовладельческая знать всё больше и больше обогащалась, в то время как основная масса свободного населения, жившая в условиях древнего общинного строя, должна была нести главную тяготу податного обложения и в то же время выносить на своих плечах всю тяжесть военной службы в царских войсках, в особенности во время частых военных походов. Это приводило к тому, что часть общинников разорялась, теряла свои земельные наделы, постепенно превращаясь в бедняков и даже, может быть, в рабов. На расслоение сельских общин указывает тот факт, что именно в эту эпоху образуются слои мелких собственников, которые в текстах этой эпохи называются «маленькими» (неджес). Дальнейший процесс социального расслоения приводил к тому, что неджесы в свою очередь стали делиться на зажиточных хозяев с одной стороны, и на очень мелких крестьян, располагавших почти карликовым хозяйством, — с другой. Как описывается в текстах этого времени, эти бедные неджесы сами пашут свои поля и сами погружают после скудной жатвы то, что им родила земля, на лодку и, наконец, сами, как бурлаки, тащат свою лодку с грузом. Это были люди, имевшие незначительную собственность и фактически находившиеся на положении бедняков. Им приходилось влачить нищенскую жизнь и вымаливать себе ужин, «как подаяние».

Но основным источником рабства были войны. Во время захватнических войн в Нубии и в Сирии египетские войска брали большое количество пленников, которых, как правило, обращали в рабство. Эти рабы поступали в царское и в храмовое хозяйство, а также работали в крупных рабовладельческих поместьях. Рабовладельцы смотрели на рабов, как на рабочий скот, считали их, как скот, по головам. Так, в одном деловом документе этого времени говорится: «Я передал ей рабов из племени аму (азиатов. — В.А.) 4 головы». Главными видами собственности аристократы в эту эпоху считают рабов и скот. В рассказе Синухета, в котором образно описывается быт и жизнь того времени, главными видами собственности знатного человека названы «рабы и стада». На увеличение количества рабов в стране в период Среднего Царства указывают многочисленные деловые документы, найденные при раскопках в Кахуне, в частности обрывки статистических списков, в которых перечисляются свободные люди и принадлежавшие им рабы и рабыни. Как видно из другого документа, государство передавало чиновникам рабов и рабынь в виде награды за некоторые услуги. На надгробных памятниках часто изображаются люди, которые закалывают быка или приносят пищу и которые в помещённых тут же надписях названы рабами умершего. В литературных произведениях этого времени часто упоминаются рабы. Так, в «Сказке о красноречивом крестьянине» рассказывается о том, как крестьянин встретил па плотине рабов знатного аристократа.

Города

Постепенный распад сельских общин привёл к тому, что другая, значительная часть общинников образовала довольно пёструю массу свободных ремесленников и торговцев, порой зажиточных людей, мелких собственников, владевших землёй и рабами.

Развитие ремёсел и торговли способствовало появлению и росту городов. Несмотря на то, что всё ещё преобладало натуральное хозяйство, в эпоху Среднего Царства стали возникать новые города, административные и хозяйственные центры, жизнь которых облекалась в новые формы социального быта. Раскопки около Фаюмского оазиса обнаружили развалины одного из таких городов (Кахун), построенного при Сенусерте П. Здесь царём была воздвигнута пирамида, а вокруг неё быстро возник город, созданный по определённому плану. Всюду преобладают правильные геометрические формы, прямые улицы перекрещиваются под прямым углом; весь город окружён кирпичной стеной. Размеры и внутреннее устройство домов дают представление о резком социальном расслоении. В этом городе наряду с богачами жили представители среднего городского слоя, ремесленники и мелкие торговцы, наконец, в убогих хижинах ютилась беднота. В квартале бедняков, расположенном в западной части города на сравнительно небольшой площади (240x105 м) крохотные лачуги бедняков тесно жались друг к другу. В этом скученном человеческом муравейнике царили теснота и нищета. И тут же, в пределах того же города, возвышались богатые дома, почти усадьбы, аристократов, нередко занимавшие большие участки земли (45x60 м) и в 50 раз превышавшие хижину бедняка. Эти дома богачей, насчитывавшие до 70 комнат и коридоров, были сосредоточены в восточном аристократическом квартале. В развалинах города были обнаружены домики, которые несколько больше, чем хижины бедняков, но всё же сильно уступают богатым постройкам аристократов. В этих домах жили различные представители средних свободных слоев населения, тесно связанные с ремеслом и торговлей. Надгробные надписи, найденные в большом количестве на абидосском кладбище, подтверждают, что в ту эпоху действительно появились представители среднего слоя населения — ремесленники, «мастера, изготовители сандалий», «золотых дел мастера», «медники» или просто «жители города», как себя называют эти люди в своих надписях.


План города Кахуна.
Среднее Царство

Квартал богачей в Кахуне был отделён от квартала бедняков прочной стеной, а особенно массивными стенами был защищен дворец, возможно, принадлежавший царю. Должно быть не совсем спокойно себя чувствовали в своих усадьбах жрецы и чиновники, окружённые массами трудового люда, жившего в условиях тяжёлой нищеты. Голод подкрадывался к лачугам бедняков и рабов, уделом которых был подневольный труд и нищета. Всякий физический труд казался в те времена проклятием судьбы. Крестьянин и ремесленник были осуждены на тяжёлый и беспросветный труд. В «Поучении Дуауфа» отец предупреждает сына обо всех лишениях и испытаниях, ожидающих человека в жизни в том случае, если он не идёт по единственно лёгкой и почётной жизненной дороге писца и чиновника. Кузнец, каменщик, цырюльник, ткач, прачечник, рыбак, ловец птиц и крестьянин должны всю жизнь тяжело трудиться. Только писец благоденствует. «Смотри, нет такой работы, где бы не было надсмотрщика, за исключением работы писца, ибо писец сам надсмотрщик… ты будешь посылать многих, если будешь слушать слова старших… нет писца, лишённого пропитания от достояния царского дома. Богиня рождения даёт обилие писцу, его ставят во главе суда. Благодарят бога его отец и мать — он направлен на путь жизни». В этом кратком и выразительном «Поучении» нарисована яркая картина глубокой социальной розни и тяжёлого положения не только рабов и бедняков, но и средних слоев населения Египта.

Постепенно образуется и средний городской слой населения, состоявший из мелких ремесленников, торговцев и самых низших разрядов писцов. Наиболее бедные представители этого слоя во времена социальных движений примыкали к восставшим рабам и беднякам и вместе с ними свергали власть богачей.

Таким образом, древнеегипетское общество этого времени как бы напоминает собой гигантскую человеческую пирамиду. Основанием этой пирамиды были угнетённые массы рабов и бедняков, подвергавшиеся жестокой эксплоатации. Средней частью пирамиды были средние свободные слои населения: крестьяне, общинники и ремесленники, которые находились в экономической зависимости от рабовладельческой знати, были принижены непосильными налогами и повинностями и почти полностью порабощены. Верхнюю часть пирамиды составляла рабовладельческая аристократия, в состав которой входили чиновники и жрецы, возглавляемые фараоном-деспотом, облечённым всей полнотой государственной и религиозной власти. Прочность этого социального строя должна была обеспечиваться жестокими формами эксплоатации трудящихся сильным аппаратом централизованного и бюрократического государства, а также религиозной идеологией, которая объявляла царя божеством, а весь общественный строй — установленным богами и освящённым религиозной традицией древности. Однако это древнейшее рабовладельческое общество, в котором были ещё очень сильны пережитки древнего родового строя, было лишено внутренней экономической спайки. Средние свободные слои населения были колеблющимися и неустойчивыми, и этим обусловливалась неустойчивость всего классового строя в целом. Но с течением времени классовый состав древнеегипетского общества усложняется и одновременно с этим обостряются социальные противоречия. Всё более крупные богатства сосредоточиваются в руках кучки богачей. Громадная масса бедноты и рабов и даже средних слоёв населения подвергается жестокой эксплоатации. Всё это приводит к обострению классовой борьбы. В Египте в конце Среднего Царства происходят крупные восстания трудовых масс, направленные против существующего классового строя, против рабовладельческой аристократии и царя.

Восстания бедняков и рабов

О восстаниях бедняков и рабов в Египте мы знаем из разных источников. В годы смут восстания охватывали города с их пёстрым населением. О восстаниях, поднявшихся в городах, мы читаем в литературных произведениях этого времени. Так, в одном папирусе говорится о городе, который страдает от восстания и «показывает спину». В «Поучении гераклеопольскому царю» рисуется яркая картина восстания, поднявшегося в городе. Главарь мятежников создаёт две, очевидно, враждующие группы молодёжи. Царь, предвидя возможность того, что горожане примкнут к мятежникам, советует привлечь вождя восставших к суду вельмож, осудить его, изгнать его из страны, «ибо он враг».

Но ярче всего крупные народные восстания, происшедшие в конце Среднего Царства, описаны в двух литературных произведениях: в «Поучении Ипувера» (текст Лейденского папируса № 344) и в «Поучении Ноферреху», хранящемся в Ленинградском музее Эрмитажа. В этих литературных произведениях, относящихся к более позднему времени, даётся настолько яркое и образное описание крупного восстания народных масс и рисуются столь реалистические картины, непосредственно выхваченные из жизни, что необходимо признать подлинную историчность описанных в них событий.

Особенно крупное восстание произошло, очевидно, в конце Среднего Царства, когда в Египет из Азии стали постепенно проникать иноземные племена, укрепившиеся в Дельте. Острая вспышка классовой борьбы совпадает с медленным проникновением в Египет иноземцев и с завоеванием отдельных частей Египта азиатскими племенами, которые пользуются ослаблением Египетского государства. Так, автор лейденского текста говорит: «Пустыня распространилась по всей стране. Номы опустошены. Иноземное племя пришло из-за границы в Египет… Нигде нет больше египтян». Поток иноземцев, всё больше и больше наводняющий Египет, воспринимается как стихийное бедствие, влекущее страну к неминуемой гибели. Азиаты-кочевники, вышедшие из безбрежных степей и пустынь Передней Азии, захватывают в свои руки богатства Дельты, плодородную землю, обильную воду, сменяя палатку кочевника па плуг земледельца и орудие ремесленника. «Племена пустыни всюду превращаются в египтян… азиаты становятся опытными в ремесленных производствах Дельты», — с горечью говорит автор «Поучения» Ипувер, человек богатый и знатный.

Движущей силой крупного народного восстания являются свободные бедняки, к которым присоединяются рабы, а также средние слои населения, стремящиеся упрочить своё материальное положение. Народное восстание направлено против богачей. Разгорается острая классовая борьба. Страна разделилась на два непримиримых лагеря. Против знатных и богатых поднялись доведённые до отчаяния широкие трудовые массы — крестьяне, ремесленники и рабы. Глухая социальная ненависть звучит в словах Ипувера, подчёркивающего пропасть между правящим классом и восставшим народом: «Не братаются князья с народом, когда он ликует… Богач в отчаянии, бедняк полон радости». Но волны народного гнева разрушают преграды, отделяющие богачей от бедняков. «Ребёнок госпожи становится ребёнком служанки». Поднявшиеся трудовые массы захватывают богатства, которые некогда принадлежали «людям вчерашнего дня», как образно говорится в одном из этих «Поучений». Происходит коренное перераспределение собственности, в результате которого «бедняк становится владельцем богатства, а тот, который не мог себе ранее сделать сандалий, является ныне владельцем сокровищ».

Восстание происходит как в сельских областях, так и в городах. Ремесленники и бедняки, в большом количестве сосредоточенные в городах, поднимают восстания и «изгоняют сильных из своей среды». Вслед за ними подымаются и рабы, которые, по словам египетского текста, «становятся господами рабов». Но восстание трудовых масс не ограничивается захватом имущества богачей и перераспределением собственности. Бедняки и рабы, объединившись временно, захватывают власть в государстве. В папирусе ясно говорится, что «бедняки прогоняют царя». Государственные учреждения, архивы и судебные палаты захватываются восставшими. Документы, фиксирующие права и привилегии богачей, были уничто?кены. Реакционно настроенный автор «Поучения» пытается всячески дискредитировать восставших, рисуя в чёрных и мрачных тонах картину восстания и образы повстанцев. Стараясь преуменьшить масштаб и значение восстания, он говорит, что «лишили страну царской власти немногие люди, не знающие закона». Яркими красками рисует он картину воцарившейся смуты, говоря, что «нет больше должностей на своём месте. Люди подобны вспуганному стаду без пастуха».

Острая борьба проникает и в основную ячейку рабовладельческого общества — в патриархальную семью. В лейденском папирусе говорится: «Человек смотрит на своего сына, как на врага». Колеблются все устои классового общества и рабовладельческого государства. Восставшие бросают вызов даже религии, всегда оправдывавшей классовый строй. Ипувер, принадлежавший к реакционной аристократии, с ужасом говорит о появившемся «неверии в богов». По его словам, «горячие головы говорят: „Если бы я знал, где бог, я бы принёс ему жертву“».

Это восстание, потрясшее всё здание рабовладельческого общества и государства в Египте, не могло в корне изменить развития исторического процесса. Восставшие трудовые массы не были достаточно объединены и не сознавали, да и не могли сознавать стоявших перед ними задач. К сожалению, надписи этого времени ничего не говорят о том, как было подавлено это восстание. Но, судя по тому, что впоследствии был снова восстановлен прежний классовый строй, можно думать, что сила восставших была сломлена.

В одном «Поучении» говорится о том, к каким мерам должен прибегать царь, чтобы расправиться с мятежниками. Всякий, пользующийся популярностью в народе, кажется опасным царю. «Если, говорится в этом тексте, человек имеет много приспешников, если он кажется прекрасным в глазах его родных и если он умеет хорошо говорить, — так прогони его, убей его, сотри его имя, искорени память о нём и уничтожь его друзей, которые его любят». Такими жестокими мерами расправлялась рабовладельческая аристократия с вождями восставших.

Завоевание Египта гиксосами

Крупный социальный переворот, которым был ознаменован конец Среднего Царства, окончился вторжением в Египет в XVIII в. до н. э. иноземных азиатских племён, так называемых «гиксосов». Поздняя историческая традиция, сохранившаяся у античных авторов, объясняет это племенное название «гиксосы» как искажение египетских слов «правители пастухов». Возможно, что в основе этого объяснения есть доля истины. Гиксосские племена наводнили Египет в период между Средним и Новым Царством, завоевали значительную часть страны и господствовали в Египте свыше ста лет. Гиксосы были по всем признакам группой кочевых племён, стоявших на значительно более низком уровне культурного развития, чем египтяне. Имеются все основания предполагать, что название «гиксосы» действительно восходит к каким-то египетским словам, может быть к словам — «правители пустынных стран» («хекау хасут»). Так, очевидно, называли египтяне правителей кочевых азиатских племён, живших к северо-востоку от Египта. Вторжение гиксосов в Египет и завоевание ими всей страны было довольно длительным процессом. Воспользовавшись внутренней слабостью Египта, острой социальной борьбой и раздроблением государства на целый ряд мелких самостоятельных княжеств, среди которых несколько выделялись лишь Фивы, где укрепилась династия «царей юга», азиатские племена стали постепенно проникать в Дельту и захватывать там пастбища. Отряды азиатских воинов поступали на службу к мелким царькам Нижнего Египта, образуя основу их военной силы. Вожди азиатских племён получали от них большие земельные участки и даже целые области в своё управление. Вслед за мирным проникновением произошло военное вторжение. Ослабленный изнутри Египет стал добычей азиатских завоевателей, гиксосов. Это, очевидно, произошло ещё при последних царях XIII династии. Античная традиция сохранила шесть имён гиксосских царей. Египетские памятники этого времени, главным образом скарабеи, сохранили значительно большее количество имён, однако крайняя скудость документальных данных всё ещё не позволяет в полной мере охарактеризовать эпоху гиксосского завоевания. Судя по именам гиксосских царей, гиксосы представляли собой довольно сложный конгломерат племён, в состав которого входили семитские племена и племена хурритского происхождения. Гиксосы укрепились в Северном Египте, где, как на то указывает позднейшая египетская и античная историческая традиция, они построили свой главный город Аварис в восточной части Дельты. Очевидно, название «Аварис» вполне соответствует египетскому названию «Хат-уарит», которое встречается в надписях гиксосских царей, а также в «папирусе Саллье I» в качестве города, посвященного богу пустынь и иноземных стран Сэту. Восточная часть Дельты была особенно сильно укреплена гиксосами, на что указывает остаток лагеря, обнаруженного в Вади-Тумилат, около Тель-эль-Иехудиэ. Петри во время раскопок нашёл здесь скарабеи, типично гиксосскую керамику и бронзовое оружие. Особенный интерес представляет этот лагерь с точки зрения изменения военной техники гиксосов. Первоначально лагерь был укреплён лишь массивным земляным валом, что указывает на то, что обороняющиеся строили свою защиту на преобладающем применении отрядов лучников и колесниц, которые должны были исключить всякую возможность рукопашного боя возле лагеря или его штурма. Однако впоследствии этот вал заменяется стенами, что свидетельствует о заимствовании гиксосами элементов древнеегипетской фортификации. Весьма возможно, что такое же гиксосское укрепление находилось в Абусир-эль-Мелек, около входа в Фаюмский оазис. На глубокое проникновение азиатских племён в Дельту указывают результаты последних раскопок города Таниса, стены которого были построены по правилам палестинской строительной техники.

Среди гиксосских царей видное место занимал Хиан, имя которого сохранилось в греческой транскрипции Ианнас. На многочисленных печатях Хиана сохранились его титулы — «правитель иноземных стран», «благой правитель», «благой бог», которые указывают на постепенную замену иноземных титулов традиционными титулами египетских фараонов. Можно думать, что Хиан господствовал над всем Египтом. Имя его было обнаружено на различных памятниках, найденных на территории Нижнего и Верхнего Египта. На некоторое расширение торговли в эту эпоху указывают находки египетских вещей с именем Хиана далеко за пределами Нильской долины, в Сирии и даже на острове Крите. Очевидно, время царствования Хиана было временем наибольшего усиления гиксосской державы и гиксосских царей, правивших в Египте.


Ткацкий станок.
Фреска из Бени-Хассана

Глава IX. Египет в период Нового Царства

Изгнание гиксосов из Египта

Рамзес II штурмует сирийскую крепость.
Рельеф из Рамессея около Фив.

Гиксосские цари правили в Египте приблизительно с конца XVIII в. до 1580 г. до н. э. Господство иноземцев вызвало восстание местного населения, стремившегося к восстановлению независимого Египетского государства. Борьба за объединение страны, как и в предшествующие периоды, началась в Верхнем Египте, который всё время сохранял некоторую независимость. Эта борьба с гиксосами усиливается, превратившись в освободительную войну против иноземного господства при фиванском царе Камесу. События этого времени описываются в литературных произведениях позднейшего времени, в частности в одном школьном упражнении на литературно-историческую тему. В нём рассказывается о фиванском царе Камесу, который созывает в своём дворце вельмож страны и предлагает им начать войну с гиксосами.

«Я хочу знать, — говорит Камесу, — к чему мпе служит моя сила. Один князь сидит в Аварисе, другой — в Нубии, а я сижу здесь вместе с азиатом и негром. Каждый владеет куском Египта и делит страну со мной вплоть до Мемфиса. Смотри, он уже владеет Шмуном, и никто его не останавливает. Я устремлюсь на него и распорю ему его живот. Моё желание — спасти Египет и разбить азиатов».

Однако гневная и воинственная речь Камесу не встречает сочувствия среди собравшихся на совет представителей знати. Они настроены значительно более миролюбиво, чем царь, и рекомендуют ему держаться оборонительной политики. Но царь с ними не согласен. Отвечая им, он говорит:

«Ваша мысль неправильна, и я всё же буду сражаться с азиатами… Ведь плачет вся страна. В Фивах скажут обо мне: „Камесу — защитник Египта“».

Далее в этом произведении описывается кровопролитная война, начатая против гиксосов фиванским царём Камесу, и его победы над азиатами. Автор изображает Камесу в качестве народного героя, ведущего борьбу за освобождение Египта от ига иноземцев.

Окончательную победу над гиксосами одержал один из следующих фиванских царей — Яхмос I, который считается основателем XVIII фиванской династии. О его военной деятельности мы осведомлены благодаря хорошо сохранившейся автобиографии одного из его вельмож, Яхмоса, сына Иабаны. В этом историческом документе описываются этапы военной борьбы Яхмоса I с иноземцами. После ряда битв на суше и на кораблях египетские войска осадили главный опорный пункт гиксосов в Дельте, город Аварис. Несмотря на упорное сопротивление гиксосов, египтянам удалось разбить их войска и изгнать их из Египта. Больше того, египетские войска, преследуя гиксосов, проникли в Азию, стремясь овладеть центрами гиксосского господства в Передней Азии.

Освобождение Египта от иноземного ига, объединение страны под властью фиванских царей и восстановление объединённого, самостоятельного и независимого государства дали возможность египетским фараонам не только продолжить, но и расширить ту крупную завоевательную политику, которую вели их предшественники. Эту завоевательную политику возобновил уже Яхмос I, одержавший крупные победы над гиксосами вне Египта, в Передней Азии. Судя по надписям этого времени, египетские войска проникли вплоть до областей Финикии и Сирии. Но особенно крупных успехов достиг Яхмос I в Нубии, снова завоевав те нубийские области, которые раньше находились под властью египетских царей.

Рост производительных сил страны

Изображения, сохранившиеся на стенах гробниц Нового Царства, рисуют дальнейшее развитие хозяйственной жизни Египта. В номах процветают как сельское хозяйство, так и ремесло. Производство всё более специализируется и получает всё более концентрированный характер. На стенах гробницы вельможи Хаемхета изображены земледельческие работы, в частности вспахивание земли плугами, вскапывание земли мотыгами и разрыхление земли молотками, что выполняется одновременно 20 людьми. В равной мере всё более развивается и совершенствуется ремесленное производство. На стенах гробницы Ипу-им-Ра изображена литейная мастерская, в которой работает 12 мастеров. Особенно возросло значение храмового хозяйства. На стенах гробницы Нефер-ронпет (времени XIX династии) сохранилось изображение мастерской храма Амона, в которой работает свыше 20 человек. Но особенно показательны изображения, сохранившиеся на стенах гробницы везира Рехмира, где мы видим крупное ремесленное хозяйство находившееся при фиванском храме Амона, в котором работало до 150 человек различных ремесленников: металлистов, деревообделочников, кожевников, строителей, скульпторов и т. д. Замечательные произведения художественного ремесла, найденные в гробнице фараона Тутанхамона, дают прекрасное представление о высоком уровне развития ремесленного производства в Египте в эпоху Нового Царства.


Земледельческие работы.
Фреска Нового Царства

Сельские работы в Древнем Египте.
Фреска из гробницы Сеннеджема. Новое Царство

Торговля

Развитие производительных сил страны привело к развитию внутренней и внешней торговли. В эпоху Нового Царства торговля Египта с соседними странами всё более и более расширяется. Укрепляются торговые связи Египта с отдельными областями Сирии, откуда египтяне привозят продукты сельского хозяйства — зерно, скот, вино, мёд. Из областей Ливана египтяне в большом количестве привозят строевой лес. Наконец, из больших городов Сирии египтяне вывозят ценные изделия сирийского ремесла. Через Сирию египетские торговцы привозили большое количество товаров, шедших транзитом из более далёких стран — из Хеттского государства, с островов Эгейского моря и из Месопотамии. Торговля с Сирией шла как по суше, так и по морским путям. Египтяне имели в эту эпоху в своём распоряжении морской флот, который им давал возможность привозить товары из Сирии на парусных кораблях. Одним из важнейших опорных пунктов египетской торговли в Сирии был город Библ. Значение Библа для египетской торговли было настолько велико, что один из князей Библа по имени Ряб-Адди в одном письме, адресованном фараону, сравнивает в этом отношении Библ с древней столицей Египта Мемфисом: «Вот Библ! Каков Мемфис, таков и Библ для царя моего господина». Многочисленные товары отправлялись из Сирии в Египет караванами. Сирийские князья в своих письмах часто сообщают об отправке караванов в Египет и о том, что они сопровождают эти караваны военными отрядами. Сирийский князь Пу-Баалу сообщает в своём письме, что он подготавливает отправку в Египет «прекрасного каравана».

В орбиту египетской завоевательной и торговой экспансии входит в это время ряд новых стран, в частности Кипр, Малая Азия и Месопотамия. В связи с тем, что синайские медные рудники к этому времени были уже почти истощены, египтяне были вынуждены изыскивать новые источники получения необходимой им меди. Особенно большое количество меди в период Нового Царства египтяне вывозили с острова Кипра, который в древности славился своими богатыми месторождениями меди. В некоторых сохранившихся документах этого времени говорится о довольно значительных транспортах меди, отправлявшихся с острова Кипра в Египет. Так, в одном письме кипрский царь писал египетскому фараону: «Я послал тебе 500 талантов (15 000 килограммов) меди. Я послал это в подарок брату моему. Брат мой, не принимай к сердцу (того обстоятельства), что мало меди. Ведь в моей стране рука Нергала, моего владыки (т. е. чума), убила всех людей моей страны. И уже больше нет никого, кто мог бы изготовить медь». В другом письме кипрский царь пишет фараону об отправке в Египет еще 80 талантов меди, о заготовке для Египта новых больших транспортов меди и о соответствующей подготовке для этой цели специального флота. Кипрский царь просит египетского фараона, очевидно, в обмен на медь прислать ему другие товары. Из других писем мы узнаём, что египтяне вывозили на Кипр серебро и драгоценные изделия художественного ремесла, которыми в те времена славился Египет. Развитие египетской торговли в восточной части Средиземноморья требовало тщательной охраны морского судоходства. Ведя постоянную борьбу с морскими пиратами, египетские фараоны требовали для этого помощи от кипрского царя, который обладал большим флотом и был заинтересован в поддержании мирных торговых отношений с Египетским государством.

Из Малой Азии, в частности из восточных её областей, населённых хеттами, в Египет в эту эпоху доставляют железо, которое в те времена в Египте было ещё редким металлом. В гробнице фараона XVIII династии Тутанхамона было найдено всего лишь несколько железных предметов. В одном письме хеттского царя Хаттушиля, адресованном египетскому фараону Рамзееу II, упоминается об отправке железа в Египет. В другом письме хеттский царь просит фараона прислать ему статуи из драгоценных металлов и в свою очередь посылает ему серебро, которым была богата хеттская страна. Судя по некоторым письмам, египетские фараоны XVIII династии пытались установить торговые отношения не только с хеттскими царями, но и с князьями отдельных хеттских княжеств, как, например, княжества Арзава.

Египетская торговля проникала и далее на северо-восток, в области Месопотамии. Из государства Митанни, расположенного в северо-западной части Двуречья, египтяне получали бронзу, лазурит, ткани, одежды, масло, колесницы, лошадей и рабов. Аналогичные товары, а также серебро и ценные изделия из дерева, украшенные золотом и слоновой костью, египтяне получали из Вавилона. Устанавливаются торговые отношения между Египтом и Ассирией. Согласно письменным источникам, египтяне получали из Ассирии колесницы, лошадей и лазурит. При раскопках ассирийских погребений XIV–XIII вв. до н. э. в Мари были найдены египетские скарабеи Нового Царства, что указывает на проникновение египетских изделий в эту эпоху в Ассирию. В обмен на все эти товары египтяне отправляли в Переднюю Азию главным образом золото в слитках или в изделиях, слоновую кость, изделия из дерева, украшенные золотом, слоновой костью и лазуритом, тканя и одежды, т. е. главным образом драгоценные металлы и ремесленные изделия. Одновременно с этим расширяются торговые связи Египта с Эгейскими племенами, населявшими острова Эгейского моря, а также области материковой Греции. На проникновение египетских изделий в район Эгейского моря указывают скарабеи и обломки глазурованных глиняных сосудов с именем Аменхотепа III (1455–1424 гг. до н. э.), найденные в Микенах. Большое количество изделий египетского ремесла было обнаружено в развалинах Кносского дворца на Крите, а также на Родосе и на Кипре. Судя по найденным вещам, египтяне вывозили в район Эгейского моря золото, каменные сосуды, слоновую кость, произведения художественного ремесла, в частности изделия из фаянса. Эгейские предметы были обнаружены также в Египте, вплоть до самой Нубии. На стенах египетских гробниц этого времени довольно часто изображались эгейские торговцы и данники, несущие на плечах разнообразные товары эгейского происхождения. Эгейское искусство в эту эпоху оказывает некоторое влияние на развитие египетского искусства. Всё это указывает на укрепление торговых и культурных связей между Египтом и странами Эгейского моря. Наконец, в значительной степени усиливается торговля Египта с южными областями, с Нубией и со страной Пунт. Многочисленные надписи этой эпохи описывают путешествия и торговые экспедиции, снаряжавшиеся египтянами в далёкие и богатые южные страны. Особенно крупная военно-торговая экспедиция была отправлена в страну Пунт при царице Хатшепсут (1525–1503 гг. до н. э.). Очевидно, в память об этой экспедиции около Фив, столицы. Египта, был построен большой полупещерный храм, богато украшенный колоннадами. На стенах храма изображены отдельные эпизоды этой экспедиции в Пунт и большой морской флот из пару оно-вёсельных кораблей, снаряжённый с целью доставки из Пунта богатств этой страны. Художник изобразил прибытие египтян в страну Пунт, населённую типично негроидными племенами. Судя по изображениям пунтийцев и местного ландшафта, эта страна находилась в Восточной Африке. На стенах храма изображены пальмы, обезьяны и свайные постройки. Как известно, свайные постройки до сих пор ещё сохранились в некоторых областях Африки. Наконец, на стенах этого же храма изображено благополучное возвращение египетского флота на родину. Надписи подробно перечисляют привезённую добычу. Египетские суда вернулись нагруженные «весьма тяжело чудесами страны Пунт: всяким благовонным деревом божественной страны, грудой мирровой смолы и свежих мирровых деревьев, чёрным деревом и чистой слоновой костью, серебром и золотом, киннамоновым деревом, ладаном, притираниями для глаз, павианами, мартышками, собаками, шкурами южных пантер, туземцами и их детьми. Ничего подобного не привозилось ни одному царю, когда-либо жившему на севере». Судя по дальнейшим надписям, значительная часть этой добычи была отдана фиванскому храму бога Амона. Очевидно, жречество имело свою долю в этих крупных торговых экспедициях. В силу преобладания натурального хозяйства торговля всё ещё сохраняла свой древний меновой характер. Однако всё большее и большее значение приобретают товарные эквиваленты стоимости, в частности металлы, которые постепенно превращаются в весовые металлические деньги очень примитивного типа, ещё полностью не потерявшие своего товарного значения. Для определения стоимости различных товаров пользуются слитками металла: золота, серебра и меди определённого веса. Так постепенно вырабатывается особая денежно-весовая система, в основе которой лежит единица веса, равная 91 грамму, так называемый дебен, который в свою очередь делился на 10 более мелких частей.


Портрет царицы Хатшепсут.
Гранитный рельеф. Новое Царство. XVIII династия. Бостонский музей

Завоевательные войны фараонов XVIII династии

Возобновление завоевательной политики было в значительной мере обусловлено ростом производительных сил страны. Развитие сельского хозяйства и ремесла, постоянная потребность в сырье, в рабах и необходимость дальнейшего развития широкой внешней торговли были основными причинами тех грабёжных захватнических войн, которые так упорно вели египетские фараоны XVIII династии, когда Египет вышел на широкую арену мировой истории, превратившись в крупное и сильное государство. Таким образом, военно-захватническая политика Египта этого времени была теснейшим образом связана с развитием рабовладельческого хозяйства.

Направления, по которым развивалась военно-захватническая политика Египта, в значительной степени обусловливались теми направлениями, по которым двигалась экономическая экспансия египтян. Египтянам нужно было закрепить за собой важнейшие источники сырья, а также те торговые пути, по которым двигались в соседние страны их экспедиции. Поэтому египетские фараоны совершают свои завоевательные походы, главным образом на северо-восток, в Палестину и Сирию, а также на юг, в Нубию.

Египетские фараоны XVIII династии развивают широкую завоевательную политику, совершая ряд крупных завоевательных походов. В результате этих длительных войн была завоёвана вся Сирия вплоть до границ Малой Азии на севере и до большой излучины Евфрата на северо-востоке. Политику систематического и планомерного завоевания Палестины и Сирии ведут уже первые преемники Яхмоса I. Но особенно крупную завоевательную политику проводит Тутмос III (1525–1491 гг. до п… э.), который в течение своего продолжительного царствования совершил 17 походов в Сирию. Эти военные походы Тутмоса III подробно описаны в большой летописи, сохранившейся от этого времени.


Карта № 3. Египет и Передняя Азия

Тщательная регистрация важнейших фактов военной истории Египта этого периода, порой облечённая в литературную форму, позволяет нам довольно точно восстановить продвижение египетских войск в Сирии, отдельные сражения, осады и штурмы укреплённых городов. Первый поход Тутмоса III в Сирию на 22–23-м году его царствования имел своей целью подавить восстание сирийских князей, образовавших враждебную Египту коалицию во главе с царём сирийского города Кадета. Решительная битва произошла около города Мегиддо. Египетские войска одержали крупную победу над противником. Азиаты «бежали сломя голову в страхе к Мегиддо, бросая своих лошадей и свои колесницы из золота и серебра, и жители втаскивали людей наверх, таща их за одежду, в город: жители города заперлись от них и спускали одежды, чтобы втащить их в город». Разбив под Мегиддо крупные силы азиатов, египтяне захватили здесь богатую добычу. Придавая большое значение захвату крупных материальных ценностей, египетский летописец тщательно перечисляет все взятые здесь богатства. «Тогда были захвачены их лошади; их колесницы из золота и серебра составили добычу… Их бойцы лежали распростёртые, как рыбы на земле. Победоносная армия его величества обходила кругом, считая добычу и свои доли. И вот была захвачена палатка того презренного врага (князя Кадеша), в которой находился его сын… Вся армия ликовала, воздавая хвалу Амону за победу, дарованную им своему сыну… Они принесли добычу, которую они взяли, состоящую из… живых пленников, лошадей, колесниц, золота и серебра».

Как видно из этого отрывка летописи, египтяне среди захваченной добычи особенно выделяли «живых пленников», которых обращали в рабство, золото и серебро, лошадей и колесницы, не известных египтянам вплоть до гиксосского завоевания.

В летописи описывается далее, как египетские войска под командованием фараона окружили Мегиддо и начали осаду этой крепости, которая имела крупное стратегическое значение. Осада увенчалась успехом, крепость была взята, и осаждённые сдались на милость победителя. Теперь войскам Тутмоса был открыт путь в Сирию. Египетские войска, продвигаясь далее на север, дошли до южных склонов Ливана и взяли ряд городов. Для того чтобы закрепить за собой этот важный район, Тутмос III построил между двумя ливанскими хребтами крепость, дав ей название «Тутмос, связывающий иноземцев».

Во время своих следующих походов в Сирию Тутмос III одержал ряд дальнейших крупных успехов. Он занял важнейшие финикийские города, укрепившись таким образом на средиземноморском побережье. Одержав полную победу над сирийскими войсками, он захватил Кадеш, важнейший укреплённый пункт на реке Оронте. Наконец, после ряда удачных манёвров Тутмос III проник в северную Сирию, занял крупный город Халпу (Алеппо), одержал победу над митаннийскимнг войсками при Кархемыше и переправился через Евфрат, захватив в свои руки Нию, важный в военном отношении пункт на Евфрате.

Таким образом, в результате этой упорной борьбы с сирийскими племенами Тутмосу III удалось завоевать всю Сирию и, подавив ряд восстаний местного населения, укрепить здесь господство Египта. Эти завоевательные войны Тутмоса III настолько усилили влияние Египта в Азии, что целый ряд азиатских царей, как, например, царь Вавилона, ассирийский и хеттский цари, стали присылать Египту, дань, как бы откупаясь от нашествия египетских войск. Это время было временем наивысшего расцвета военного могущества Египта и его политического влияния в Передней Азии.


Наказание раба.
Фреска из гробницы Женены. Новое Царство

Рабы-негры.
Рельеф Нового Царства

Одним из последних крупных завоевателей XVIII династии был Аменхотеп II (1491–1465 гг. до н. э.), который совершил удачный военный поход в Сирию, переправился через Евфрат и проник в глубь страны Митанни. Этот далёкий поход увенчался полным успехом. Аменхотеп II вывез отсюда богатую добычу, в частности много золота, меди, лошадей и колесниц, которые в те времена очень высоко ценились в Египте.

Египетские фараоны не ограничились завоеванием Сирии, Они завоевали также и Нубию вплоть до четвёртого порога, причём наиболее крупные завоевания здесь совершил Тутмос III. От его времени сохранились списки покорённых им нубийских областей. Завоевание Нубии дало возможность египтянам эксплоатировать естественные богатства южных стран. Египтяне стали привозить в большом количестве золото, главным образом из богатых золотоносных районов Нубии. С целью облегчения транспорта был заново расчищен канал у первого порога Нила. Проникая всё дальше на юг, египтяне постепенно колонизовали Нубию, стремясь укрепиться на важнейших торговых путях и полностью подчинить своему влиянию эти богатые южные области.

Египет при Аменхотепе III (1455–1424 гг. до н. э)

Длительные войны, которые египетские фараоны вели в Сирии и в Нубии, сильно истощили египетскую страну. Поэтому в царствование Аменхотепа III Египет уже не предпринимает крупных войн. Аменхотеп III вёл мирную внешнюю политику. Он воздвигал грандиозные архитектурные сооружения, в частности роскошные фиванские храмы, украшенные гигантскими колоннами, которые сохранили память о нём и об его строительной деятельности в течение ряда веков. Мирная деятельность Аменхотепа III в значительной степени объясняется истощением живых сил страны. Египетским фараонам приходится теперь поддерживать политическое влияние Египта в Азии уже не при помощи оружия и войск, а лишь при помощи дипломатии и золота.

Дипломатия

Международные отношения Египта этого времени нам довольно хорошо известны благодаря находке в эль-Амарне большого государственного архива египетских фараонов конца XVIII династии. В этом архиве сохранились дипломатические послания царей Вавилона, Ассирии, Митанни, Хеттского государства и Кипра, а также многих сиро-палестинских князей и правителей к египетскому фараону. Письма эль-Амарнского архива являются ценнейшими историческими документами, ярко характеризующими уровень развития дипломатии того времени. Судя по этим письмам Египет поддерживал очень тесные торговые и дипломатические взаимоотношения с целым рядом государств Передней Азии. Переговоры между отдельными государствами велись при помощи специальных послов. Эти переговоры нередко приводили к заключению военно-политических союзов и соглашений, которые облекались большой тайной. Политические союзы, как, например, союз между Египтом и Митанни, часто закреплялись при помощи династических браков. Дипломатические переговоры, которые велись устно через послов или письменно, имели иногда своей целью уладить различные конфликты. Так, вавилонский царь в одном письме просит египетского фараона наказать лиц, виновных в ограблении вавилонского каравана. В другом письме вавилонский царь протестует против установления Египтом непосредственных дипломатических взаимоотношений с Ассирией, которую вавилонский царь считал себе подвластной. Митаннийский царь в одном письме предлагает египетскому фараону произвести обмен пограничными городами. Все эти письма в большинстве случаев написаны вавилонской клинописью на вавилонском языке, который в эту эпоху являлся международным дипломатическим языком. Дипломатические документы позволяют установить факт постепенного падения авторитета Египта в Азии, начиная с царствования Аменхотепа III. Некоторые из сирийских князей в своих письмах ещё выражают верноподданнические чувства по отношению к египетскому фараону, подчёркивая свою преданность Египту. Так, князь города Катны пишет египетскому царю:

«Мой владыка! Здесь я твой слуга. Я следую по пути моего владыки и моего владыки я не покидаю. С тех пор, как мой отец сделался твоим слугой, его страна стала твоей страной, а город Катна — твоим городом; и я принадлежу моему владыке. Мой господин! Когда приходили мои войска и колесницы моего владыки — еда, питьё, скот, овощи, мёд и масло приносились для войска и колесниц моего царя».

Но если маленькие сирийские князья ещё признают авторитет египетского фараона, то более крупные государства Передней Азии постепенно освобождаются от влияния Египта. Поэтому египетским фараонам приходится покупать дружбу сильных азиатских царей при помощи золота. Так, Аменхотеп III посылает ассирийскому царю 20 талантов золота, очевидно, покупая этой ценой его поддержку. Вавилонский царь Кадашман-Бэл в своих письмах, обращенных к Аменхотепу III, всё время просит прислать ему золота. Та же самая настойчивая просьба о присылке золота звучит в целом ряде писем других азиатских царей. Особенно типичны в этом отношении письма митаннийского царя.

В это время в восточной части Малой Азии образуется большое и сильное Хеттское царство. Хеттские цари стремились к расширению границ своего государства за счёт соседних митаннийских областей и областей северной Сирии, находившихся ранее под властью Египта. Усиление Хеттского государства в первую очередь грозило северно-месопотамскому царству Митанни и египетским владениям в Сирии. Перед лицом растущей грозной опасности хеттского нашествия египетский и митаннийский цари объединяются для того, чтобы дать совместный отпор надвигающемуся врагу. Таким образом, назревает возможность заключения египто-митаннийского союза, который закрепляется рядом династических браков. Письма митаннийского царя Тушратты, обращенные к египетскому фараону Аменхотепу III, ярко и образно рисуют отдельные этапы дипломатических переговоров, приведших, в конечном счёте, к установлению довольно тесных взаимоотношений между Египтом и Митанни. Египет, который в царствование Аменхотеба III уже не имел достаточных военных сил для защиты своих отдалённых сирийских владений от нападении хеттов, принуждён был ныне опираться на поддержку Митанни, но митаннийский царь требовал за свою дружбу и помощь золота. В целом ряде писем, обращенных к египетскому фараону, он снова и снова требует присылки золота, ибо, как пишет он: «В стране моего брата золото всё равно, что пыль». Поэтому митаннийский царь, продавая свою дружбу фараону, просит много золота, говоря: «более, чем моему отцу, да даст мне и да пошлёт мне мой брат».

На ослабление египетского влияния в Сирии указывает факт систематического продвижения хеттов к югу и захвата ими целого ряда областей и городов, которые некогда принадлежали Египту. Так, хетты нападают на город Катну и подвергают его разграблению. Акиззи, князь Катны, тщетно просит помощи у египетского фараона. Он пишет ему: «О, мой владыка! Так же, как Дамаск в стране Убе простирает свои руки к твоим ногам, так и Катна простирает свои руки к твоим ногам». Но все эти мольбы не приводят ни к каким результатам. Египетский фараон уже не имеет в своём распоряжении достаточного количества военных сил для того, чтобы задержать продвижение хеттов и восстановить свою власть в Сирии.

Ослабление египетского влияния в Сирии способствует продвижению племён хабири в Палестине и в южной Сирии. Эти кочевые семитские племена захватывают в свои руки области Палестины, ранее принадлежавшие Египту. Риб-Адди, князь Библа, пишет в своём письме египетскому фараону: «С тех пор, как твой отец вернулся из Сидона, страны оказались во власти хабири».

Упадок военного могущества Египта, ясно обнаружившийся в царствование Аменхотепа III, стал ещё более заметен при его сыне и преемнике Аменхотепе IV (1424–1388 гг. до н. э.). В это время египетское правительство, очевидно, уже не располагает крупными военными силами и поэтому лишено возможности защищать свои владения в Сирии. В связи с этим в Сирии образуется союз сирийских князей, отчасти поддерживаемый хеттами. Стоящий во главе союза сирийский князь Азиру ведёт упорную борьбу за освобождение Сирии от остатков египетского влияния. Многие города Сирии и Финикии, оставшиеся верными Египту, с трудом защищаются от наступающих хеттов и войск Азиру. Некоторые из этих городов пишут отчаянные письма египетскому фараону, прося его прислать военную помощь. Так, старейшины Тунипа шлют в Египет такое письмо:

«Царю Египта, моему владыке, жители Тунипа, твоего слуги… Кто мог ранее разграбить Тунип, не будучи разграблен Манахбирией (Тутмосом III)? Боги… царя Египта, моего владыки, обитают в Тунипе. Пусть наш владыка спросит своих старцев (так ли это)? И, однако, теперь мы не принадлежим более нашему владыке, царю Египта… Если его воины и его колесницы явятся слишком поздно, Азиру поступит с нами как с городом Ния. Если же нам приходится горевать, то и царю Египта придётся горевать над тем, что сделал Азиру, ибо он обратит свою руку против нашего владыки. И тогда Азиру вступит в Симиру, Азиру сделает с нами, что ему угодно на земле нашего владыки-царя; и это придётся оплакивать нашему владыке. Бот Тунип, город твой, плачет, и слёзы его текут; и нет нам помощи. 20 лет посылаем мы (письма) нашему владыке, царю, царю Египта, но не получили (в ответ) ни слова, ни единого».

В этом письме содержится грозное предостережение египетскому фараону. Старейшины Тунипа указывают на то, что опасность грозит в данном случае не только верным Египту сирийским городам, но и самому Египту. С такими же мольбами о помощи обращаются к египетскому царю князья Библа и Тира. Но все эти просьбы тщетны. Письмо одного египетского чиновника из Палестины чрезвычайно красноречиво указывает на упадок египетского могущества в Сирии и на необходимость срочной присылки египетских войск, для того чтобы восстановить престиж Египта в Передней Азии.

«Пусть царь, — пишет этот чиновник, — позаботится о своей земле… пусть он пошлёт войска… ибо, если никакого войска не явится в этом году, все владения моего владыки царя погибнут». Последняя фраза в этом письме кратко и сильно выражает основную мысль, положенную автором в основу всего письма: «Вся земля моего владыки-царя близится к гибели».

Ослабление военного могущества Египта объясняется длительными войнами, истощившими живые силы страны. Свободные массы населения, на плечи которых ложились все тяготы военного времени, уже больше не могли нести напрасных жертв.

Религиозная реформа Эхнатона (1424–1388 гг. до н. э.)

Таким образом, египетские фараоны были вынуждены отказаться от прежней военно-захватнической политики своих предшественников. Этот отказ нашел своё яркое выражение в деятельности фараона Аменхотепа IV, опиравшегося в своей деятельности на довольно широкие слои населения Египта.

Крупным фактом египетской истории этого времени является проведение Аменхотепом IV большой религиозной реформы, имевшей своей целью заменить древнюю традиционную форму многобожия новым культом единого солнечного бога. В основе этой реформы лежали определённые социально-экономические причины.

Завоевательные войны фараонов XVIII династии привели к обогащению лишь небольшой группы придворной знати и тяжело отразились на положении трудового населения страны. Наиболее крупные богатства скопились в храмах и главным образом в руках фиванских жрецов Амона. Религиозная реформа, направленная своим остриём против господства непомерно разбогатевшего фиванского жречества, проводилась последовательно и систематически.

Вступив на престол, Аменхотеп IV начал борьбу против высших слоев фиванского жречества, благодаря своему богатству оказывавшего в течение предшествующих царствований сильное влияние на всю политику египетского правительства. Аменхотеп IV, выступив против фиванского жречества, принуждён был сперва опереться на провинциальное жречество, в частности на жречество Гелиополя и Мемфиса, где со времён глубокой древности процветал культ единого и верховного солнечного божества. Аменхотеп IV стал выдвигать в противовес культу бога Амона культ гелиопольского бога Ра-Горахте. Объявив себя первосвященником этого бога, фараон начал строить в Фивах храм древнему солнечному божеству Египта, провозгласив его богом, «который ликует на горизонте в имени своём, блеск света находящийся в диске солнца». В этих эпитетах древнего солнечного божества Египта уже ясно видны основные контуры новой религии солнечного единобожия. Однако Аменхотеп IV ещё не находил возможным сразу нанести решительный удар фиванским жрецам и древнему традиционному многобожию. Именно к этому времени относятся изображения солнечного божества в виде бога Горахте с головой сокола, украшенной диском солнца. Таким образом, восстановление древнего солнечного культа и постройка храма солнечному богу в Фивах были первым этапом крупной религиозной реформы. Чтобы подчеркнуть значение своей религиозной реформы, Аменхотеп IV все эти строительные работы проводил с большой пышностью. В одной надписи говорится о том, что царь призвал для работ по изготовлению одного большого обелиска всех каменщиков от Элефантины до Дельты. Но на этом борьба фараона с фиванским жречеством не прекратилась. Деятельность Аменхотепа IV вызвала оппозицию со стороны высшего фиванского жречества, а это в свою очередь заставило царя окончательно порвать с жрецами Амона. Культ прежнего государственного бога Амона и вся система древнего традиционного многобожия подверглись гонению. Имя бога Амона, имена других богов Египта и даже слово «боги» усердно уничтожались на всех памятниках, причём царь не пощадил даже имени своего отца, в состав которого входило имя бога Амона. Бросив вызов могущественному фиванскому жречеству, Аменхотеп IV выдвинул новый культ, культ единого и верховного солнечного бога Атона, что нашло своё внешнее выражение в изменении самого имени царя. Фараон принял новое имя «Эхнатон», что означает «блеск Атона». Одновременно с этим Эхнатон окончательно порвал с фиванским жречеством и покинул Фивы. Он построил себе новую и роскошную столицу около современной местности эль-Амарна в просторной котловине, защищенной скалистыми горами. В эту новую столицу, богато украшенную дворцами и храмами, Эхнатон переселился со всем своим двором, чиновниками и жрецами нового солнечного бога. Новой столице он дал название «Ахетатон», что значит «Горизонт Атона». В торжественных гимнах описываются красота и богатство новой роскошной столицы Египта.

Производившиеся в течение последних лет раскопки резиденции Эхнатона дали богатейший материал для изучения жизни египетского города этой эпохи. Наряду с большим царским дворцом здесь были обнаружены здания государственных учреждений, в частности государственного архива и «школы писцов» («дом жизни»), богатые усадьбы, принадлежавшие крупнейшим аристократам и чиновникам, затем дома, в которых жили представители средних слоев населения, мелкие торговцы и ремесленники, и, наконец, целый квартал, населённый бедняками, очевидно, людьми, работавшими, в некрополе. Неподалёку от города, в скалах, были обнаружены гробницы вельмож этого времени. Стены погребальных комнат в этих гробницах сохранили тончайшие изображения и интереснейшие надписи, в частности текст высокохудожественного гимна в честь бога Атона, которые дают возможность довольно подробно изучить всю эту эпоху и религиозную реформу, проведённую Эхнатоном.


Эхнатон в кругу семьи. Над ним изображение солнечного бога Атона.
Рельеф Нового Царства. XVIII династия

Скульптурный портрет царицы Нофертити из эль-Амарна.
Раскрашенный известняк. Новое Царство. XVIII династия

Так как в древнем Египте религия являлась главной формой идеологии, а храмы были, крупнейшими центрами культурного влияния, религиозная проповедь могла быть использована египетским правительством для укрепления политического и культурного влияния Египта в соседних странах. С этой целью, очевидно, и были созданы новые формы культа единого бога солнца, по своей простоте и ясности понятного и доступного разноязычным и разноплеменным массам, населявшим соседние с Египтом страны. На это значение религиозной реформы Эхнатона указывают некоторые фразы из большого гимна богу солнца Атону, текст которого сохранился на стенах амарнских гробниц. В этом гимне говорится о том, что бог солнца Атон восходит над каждой страной, что он как единый творец мира создал все страны — Египет, Сирию и Нубию, посылая жизнь каждой стране. Если прежние египетские боги изображались в качестве покровителей одного лишь Египта и египетского царя, обеспечивавших ему победу над его врагами, то теперь новый бог Атон, культ которого был провозглашён с высоты престола, объявлен богом не только Египта, но также и соседних стран. Проводя свою религиозную реформу, Эхнатон опирался на средние свободные слои населения, представители которого образовали вокруг фараона новую группу придворного чиновничества. Эти новые вельможи в своих надписях гордятся не своей родовитостью и знатностью, а милостями фараона, которому они обязаны своим возвышением. В своих надписях они подчёркивают свою верность фараону и преданность новому религиозному учению, фанатическим проповедником которого был сам фараон. Так, начальник воинов Май пишет в своей надписи:

«Он (т. е. фараон) умножил свои ко мне милости, как песок. Я — глава чиновников над всем народом; мой владыка возвысил меня, ибо я следовал его поучениям и я внимаю постоянно его словам. Мои глаза созерцают твою красоту каждый день, о мой владыка, мудрый, как Атон, удовлетворённый истиной. Как благоденствует тот, кто внимает твоему поучению жизни». Эти новые вельможи находились в полной экономической зависимости от фараона. На стенах своих гробниц они часто изображали, как царь щедро награждал их золотом за их верную службу и за то, что они следовали новому религиозному учению, всячески поддерживая религиозную реформу. Так вельможа Мерира изобразил на стенах своей гробницы, как царь награждает его золотом, и тут же поместил надпись, содержащую слова царя, обращенные к нему:

«Повесьте золото ему на шею, спереди, сзади и золото ему на ноги за то, что он внимал поучениям фараона относительно каждого речения в этих великолепных чертогах, произносимого фараоном в святилище, в храме Атона, в Ахетатоне».

Эхнатон, опираясь на это новое, созданное им и всецело ему преданное чиновничество, в течение всего своего царствования упорно и последовательно проводил в жизнь широко задуманную им религиозную реформу. В крупнейших городах Египта, где были особенно сильны культы древних богов, в Фивах, Мемфисе, Гелиополе и Гермонтисе, Эхнатон построил храмы новому богу солнца Атону, который отныне был провозглашён единым государственным богом. Больше того: культ Атона был насаждён даже в Нубии, где ещё при Аменхотепе III был основан новый город ниже третьего порога, получивший название Гем-Атон. Эхнатон разрушил храм, построенный здесь его отцом в честь фиванского бога Амона, и воздвиг новый храм в честь нового солнечного бога Атона.

Борьба Эхнатона против высшего фиванского жречества вызывала глухое, а иногда и активное сопротивление со стороны той части населения страны, которая поддерживала высшее фиванское жречество и правителей номов. Рабовладельческая знать номов, недовольная новым курсом правительственной политики, составляла заговоры и даже замышляла покушение на смелого реформатора-фараона. На это указывает одно изображение, сохранившееся на стенах гробницы начальника столичной полиции Маху. Мы видим здесь, как Маху привозит к везиру и другим высшим чиновникам важных государственных преступников: одного египтянина и двух иноземцев. Обрадованный раскрытием заговора и арестом главных зачинщиков, везир благословляет бога Атона и царя. Гордясь раскрытием этого заговора, Маху изобразил эту сцену на стенах своей гробницы.

Ликвидация амарнской реформы

Религиозная реформа, проведённая Охнатоном, не привела к желаемому результату. Эхнатону удалось лишь на время сломить могущество фиванского жречества и рабовладельческой аристократии номов. Преемники Эхнатона не смогли удержать в своих слабых руках знамя реформы. Один из них, Тутанхамон, принуждён был уступить притязаниям фиванского жречества, восстановить культ Амона и даже соответственно с этим изменить своё имя. В гробнице Тутанхамона, открытой в Долине царских гробниц около Фив в 1922 г., было найдено громадное количество роскошных и высокохудожественных предметов и изображений. В роскошном золотом гробу, который в свою очередь лежал в целом ряде других погребальных ящиков, покоилась мумия Тутанхамона, умершего в молодые годы. Замечательные предметы, обнаруженные в этой гробнице, почти нетронутой ни рукой времени, ни рукой грабителя, ярко рисуют двойственную и компромиссную политику этого юного царя, целиком подпавшего под влияние фиванских жрецов. На спинке своего трона царь изобразил себя под лучами солнечного диска, бога Атона, тем самым как бы выступая поборником амарнской реформы. Однако в своей большой надписи, обнаруженной в фиванском храме Амона, он уже выступает в качестве ревностного сторонника фиванского жречества и ликвидатора амарнской реформы. В ярких красках описывает он те бедствия, которые претерпевал Египет при царе-еретике, «когда храмы были заброшены», и с гордостью повествует о том, как он восстановил изображения богов Амона и Пта и снова отстроил их храмы, щедро наградив их богатствами: «все владения храмов увеличив вдвое, втрое и вчетверо, наделив их серебром, золотом, лазуритом, бирюзой, редкими драгоценными камнями, царскими полотнами, белыми одеждами, тонкими тканями, оливковым маслом, благовониями…», наконец, в большом количестве рабами и рабынями, захваченными во время войн. Так эпоха религиозных реформ окончилась полной победой фиванского жречества. Очевидно, при проведении своей реформы Эхнатон не имел достаточной социальной опоры для того, чтобы нанести окончательный удар господству жреческой аристократии. Средние слои населения, на которые опирался Эхнатон, были ещё слабы, немногочисленны и совершенно неорганизованы. Широкие массы народа сохраняли приверженность к старым формам религии. Поэтому Эхнатон при проведении своей реформы был принуждён сохранить древние формы заупокойного культа и древние представления о загробном мире. С другой стороны, жреческая аристократия была сильна своими богатствами и своей сплочённостью. Этим объясняется неудача амарнской реформы.


Спинка трона Тутанхамона с изображением царя и царицы.
Из гробницы, Тутанхамона. Новое Царство. XVIII династия. Каирский музей

Реакция при Хоремхебе (1342–1338 гг. до н. э.)

Окончательным ликвидатором религиозной реформы, проведённой Эхнатоном, является Хоремхеб, считающийся основателем XIХ династии фараонов. Хоремхеб принадлежал к аристократическому роду номархов Алебастронполя, являясь, таким образом, представителем номовой знати, тесно связанной с высшим жречеством. В царствование Эхнатона Хоремхеб занимал ряд административных и военных должностей. При слабых преемниках Эхнатона Хоремхеб, постепенно возвышаясь по лестнице должностей и званий, занял ряд крупнейших постов в государстве. При Тутанхамоне он занимал высокий военный пост, командуя войсками во время азиатского похода. Весьма возможно, что в эту эпоху вся реальная власть находилась в его руках. Он называл себя «величайшим из великих, могущественнейшим из могущественных, великим владыкой народа… избранником царя, главенствующим над Обеими Странами в управлении, военачальником над военачальниками двух стран». Его политическое влияние в это время было довольно значительным. Сосредоточение крупных должностей в руках Хоремхеба дало ему возможность, опираясь на фиванское жречество, произвести государственный переворот. Захватив царскую власть в свои руки, Хоремхеб изобразил эту узурпацию как выполнение непосредственной воли богов. В своей надписи он пишет о том, что «сердце… бога… пожелало возвести своего сына на свой вечный престол и поэтому бог проследовал с ликованием в Фивы… со своим сыном в объятиях… чтобы привести его к Амону, чтобы облечь его в сан царя». Однако Хоремхеб должен был так или иначе узаконить свой насильственный захват верховной государственной власти. С этой целью он вступил в брак с царевной Мутнод-жмет, сестрой жены Эхнатона. В течение всего царствования Хоремхеб постоянно старался подчёркивать законный характер своей власти. Так, в одной надписи он называет фараона Тутмоса III «отцом своих отцов», а на восьмом году своего царствования, как верный потомок своих великих предшественников, он восстанавливает гробницу Тутмоса IV. Этим он стремился как бы особенно подчеркнуть свою непосредственную связь с фараонами XVIII династии.

Захватив власть в свои руки, Хоремхеб открыто объявил себя сторонником высшего фиванского жречества, восстановив одновременно с этим культ фиванского бога Амона. Очевидно, выполняя требования жрецов Амона, Хоремхеб начал полную ликвидацию амарнской реформы и всех её остатков. Уничтожая культ Атона и преследуя его сторонников, он предал проклятию память Эхнатона. В одной надписи этого времени говорится: «Горе тому, кто нападёт на тебя (Амон)! Твой город существует, а нападавший на тебя низвергнут. Проклятие на того, кто грешит против тебя, где бы то ни было…. Солнце того, кто тебя не знал, закатилось, а того, кто знает тебя, — сияет. Святилище того, кто нападал на тебя, лежит разрушенным во мраке, а вся земля озарена светом».

Город, построенный Эхнатоном, был покинут жителями и предан разрушению, а имя Эхнатона и его бога Атона уничтожалось на всех памятниках и было предано проклятию. Эхнатона стали называть «преступником из Ахета-тона». Годы его царствования были причислены к годам царствования других царей.

Завоевательная политика фараонов XIX династии

Возвращение к религиозной политике фараонов XVIII династии связано и с возобновлением той военной политики, которая проводилась предшественниками Эхнатона, великими завоевателями предшествующего периода. Для этой цели Хоремхебом был проведён ряд административных реформ, в частности реорганизация податной системы, и приняты меры против мародёрства воинов и взяточничества чиновников. Большое внимание было обращено также на реорганизацию армии, которая, была разделена на две большие части соответственно двум основным направлениям военной политики Египта: «одна в южной области, а другая в северной области»,

Очевидно, Хоремхебу было трудно в полной мере возобновить традиционную завоевательную политику египетского государства. Поэтому он смог сделать в этом отношении лишь некоторые робкие попытки. Так, мы знаем, что Хоремхеб совершил небольшой военный поход в Сирию. Сохранились надписи времени его царствования, в которых упоминаются победы над хеттами. Сохранились также и рельефы, изображающие азиатских пленников. Значительно более крупных успехов удалось достигнуть Хоремхебу на юге, во время завоевательного похода в Нубию. Роскошные рельефы, сохранившиеся на стенах храма в Сильсиле, рисуют триумф, торжественно отпразднованный Хоремхебом после большой победы, одержанной им над нубийскими племенами.

Укрепление египетского господства в Нубии дало возможность снова снаряжать экспедиции в Пунт. Один рельеф, сохранившийся на стенах Карнакского храма, изображает Хоремхеба, принимающего во время аудиенции вождей Пунта, которые несут ему в виде дани мешки с золотым песком и другие предметы. На другом рельефе представлено, как Хоремхеб приносит в жертву фиванскому богу Амону богатые дары, полученные из Пунта. В приведённой тут же надписи подчёркивается, что фараон приносит в жертву богу Амону «дань Пунта», захваченную благодаря его «победоносной мощи». «Ты поверг их вождей (Пунта) в трепет… — восклицает автор надписи, очевидно, придворный поэт. — Велика твоя мощь в каждой стране!»

Эта завоевательная политика продолжалась и при преемниках Хоремхеба. Рамзес I (1338–1337 гг. до н. э.) провёл целый ряд мероприятий, имевших своей целью дальнейшую реорганизацию и усиление египетской армии. Он разделил армию на три корпуса, носившие имена главных богов Египта. К каждому корпусу был присоединён отряд колесниц, что делало войска более подвижными и давало им возможность совершать стремительные атаки. Кроме того, была организована особая гвардия, которая должна была постоянно находиться при особе царя. Наконец, в более широком масштабе, чем ранее, стали применяться иноземные войска, главным образом наёмники, навербованные среди соседних племён. В частности эти иноземные войска использовались в качестве гарнизонов крепостей. Целый ряд мер был принят для того, чтобы облегчить возможность переброски больших войсковых соединений в Азию. С этой целью была восстановлена военная дорога, ведшая из пограничной крепости Джару через пустыню в Азию. Эта дорога была снабжена колодцами с питьевой водой и укреплена фортами.

Следующий фараон этой династии по имени Сети I (1337–1317 гг. до н. э.) совершил довольно значительный военный поход в Сирию. Ему удалось проникнуть на равнину Мегиддо, захватить здесь ряд городов, подчинить своей власти ливанских князей, занять крупный финикийский порт Тир и ряд других важных пунктов. Результатом этого военного похода Сети I было обеспечение водного пути в Сирию, что давало возможность египетскому правительству перевозить войска и снаряжение в Сирию по морю. Одновременно с этим египетским войскам удалось закрепиться на сирийском побережье, что, несомненно, усилило египетское влияние в Азии.

Во время раскопок в Палестине были обнаружены остатки египетского храма и надписи времён Сети I, дающие большой материал для изучения военных походов в Сирию, совершённых этим фараоном. Особенно успешно провёл Сети I военную операцию против соединённых войск восставших князей Палестины. Стремительным ударом египетские войска разбили повстанцев и одновременно захватили три важных города: Иеноам, Хамат и Бет-Шан. Во время этих походов в Сирию египетские войска взяли крепости страны Канан и Ка-деш галилейский, вошли в соприкосновение с хеттскими авангардами и оттеснили их на север. Таким образом, за Египтом была закреплена северная граница Палестины. Некоторые изображения этого времени прекрасно характеризуют значение этих грабительских военных походов, дававших возможность египтянам шире эксплоатировать естественные богатства Сирии. Так, на одном рельефе представлен Сети I, наблюдающий за тем, как азиаты рубят деревья на ливанских горах около города Гадера. Египтяне, с давних времён нуждаясь в дереве, вывозили большое количество строевого леса из Сирии.

Начавшийся при Сети I новый расцвет Египта нашёл своё внешнее выражение в широкой строительной деятельности фараона, построившего целый ряд храмов от Бубастиса в Дельте, до Амады в Нубии. Величественными памятниками этого времени являются развалины роскошных зданий — громадный колонный зал в Кариаке, стена, покрытая рельефными изображениями царских побед, своеобразная каменная летопись и заупокойный храм около Фив. Прекрасными памятниками строительной деятельности Сети I являются абидосское святилище, построенное в честь Озириса, грандиозная гробница, высеченная в скалах Долины царских гробниц и состоящая из громадного количества подземных галлереи и зал, стены которых сплошь покрыты религиозно-магическими изображениями и надписями.

Войны Рамзеса II (1317–1251 гг. до н. э.)

Преемник Сети I — Рамзес II проводил свою завоевательную политику уже в значительно более широком масштабе. Целью этой военной политики было возвращение Египту прежних владений в Сирии и восстановление египетского влияния в Азии в прежнем объёме. Рамзес II поставил перед собой цель сломить главные силы хеттов, основных врагов египтян в Сирии. Прежде всего Рамзес II пытался захватить сирийское побережье. На это указывает памятная надпись Рамзеса II, найденная около Бейрута. Начав поход против хеттов, Рамзес II собрал довольно значительные для того времени военные силы, почти 30 тыс. воинов. Помимо египетской армии, разделённой на четыре корпуса, в составе его войск находились отряды иноземных наёмников (нубийцев, шардана и др.). С севера навстречу египетским войскам двигалась крупная хеттская армия, собранная хеттским царём Муваталом. В её состав входили помимо хеттских войск отряды союзников, сирийских князей и наёмные отряды различных малоазийских племён.


Голова крышки саркофага Рамзеса II.
Новое Царство. XIX династия. Каирский музей

Голова мумии Рамзеса II

Первый поход Рамзеса II в Сирию довольно подробно описан в целом ряде надписей летописного и поэтического характера, которые сохранились главным образом на стенах храмов этого времени. Особый интерес среди них представляет знаменитая поэма Пентауры, в которой описываются кадешская битва и подвиги царя. Судя по надписям, Рамзес II быстрым маршем двинулся через Палестину по направлению к Кадету, сильной крепости, расположенной на реке Оронна финикийском берегу в виде прикрытия отряд, состоявший из молодых новобранцев. Узнав по дороге от перебежчиков, что хеттский царь, напуганный приближением египетского войска, якобы не решается выйти из района Алеппо и что около Кадета нет крупных хеттских сил а, больше того, сирийские войска хотят перейти на сторону египтян, Рамзес II во главе авангарда двинулся к Кадету форсированным маршем, оторвавшись от главной части своей армии. Быстро подойдя к Кадешу, Рамзес разбил свой лагерь к северо-западу от города. Но здесь, внезапно натолкнувшись на крупные хеттские силы, стоявшие в полной боевой готовности, египетский фараон попал в ловушку, заранее приготовленную ему врагом. Хеттские колесницы ворвались в египетский лагерь и разгромили его. Египетские войска и сам фараон были окружены превосходящими силами неприятеля. В поэтическом описании кадешской битвы рассказывается о том, как Рамзес в эту тяжёлую для него минуту обратился с молитвой к богу Амону, как Амон, услышав его молитву, послал ему чудесное спасение и дал ему возможность пробиться через железное кольцо врагов. Так льстивый придворный поэт пытался несколько ослабить впечатление от позорного для египтян поражения под стенами Кадеша, изобразив чудесное спасение фараона как результат его геройского мужества и благочестия, одновременно проводя мысль о том, что фараон как сын бога на земле всегда находится под охраной богов. Однако дело объясняется значительно проще. Только благодаря подоспевшей помощи других египетских отрядов Рамзесу II удалось избежать полного поражения. Но всё же удар, нанесённый хеттами египетским войскам, был довольно чувствительным. Рамзесу II после кадешской битвы пришлось отступить и вернуться обратно в Египет. Вряд ли можно считать, что египетские войска во время этой битвы при Кадете (1312 г. до н. э.) одержали победу над хеттами, как это изображает египетская надпись. Египтяне не смогли добиться в Сирии каких-либо решающих успехов. Им не удалось завладеть важным стратегическим пунктом, каким являлся Кадет. Наоборот, тот факт, что египтяне были вынуждены отступить, указывает на то, что они под Кадешем понесли большой урон. Об этом говорит и то обстоятельство, что египтянам не удалось в результате этой первой кампании укрепиться ни в Сирии, ни в Палестине.

Второй поход в Сирию был проведён Рамзесом II значительно осторожнее. В течение трёх лет он вёл медленную и упорную борьбу за овладение Палестиной. Взяв Аскалон и Дапур, заняв Галилею, медленно продвигаясь вперёд и тщательно закрепляя за собой все захваченные области и города, Рамзес II дошёл до Оронта. Египетским войскам, продвигавшимся на север, удалось проникнуть в северную Сирию и захватить ряд городов в долине Оронта. Успехи египетских войск во время второй сирийской кампании в некоторой степени объясняются крупными волнениями, которые тогда происходили в хеттской стране. Как известно, в это время сила Хеттского государства была надломлена нашествием северного племени газгейцев, а также крупной междоусобной борьбой, которая разгорелась между двумя претендентами на хеттский престол: Урхитешубом и Хаттушилем.

В 1296 г. до н. э. хеттский царь Хаттушиль заключил с Рамзесом II мир. По мирному договору, текст которого полностью сохранился, обе стороны отказывались на будущее время от всякого рода завоеваний за счёт другой стороны и даже заключили между собой военный оборонительный союз против всякого возможного врага, который совершит нападение на одну из договаривающихся сторон. Далее обе стороны обязывались помогать друг другу при наказании преступников и изгонять из пределов своей страны политических беглецов и эмигрантов. Одновременно с этим была восстановлена прежняя граница, зафиксированная в предшествующих договорах. Очевидно, граница между этими двумя государствами проходила в районе верхнего течения реки Оронта. Таким образом, северная Сирия оставалась в руках хеттов, а южная Сирия и Палестина отходили к Египту. Мирный договор между двумя крупнейшими государствами древневосточного мира был закреплён династическим браком Рамзеса II с хеттской царевной. Результатом войны и последующего мирного договора было восстановление нормальных торговых связей Египта с азиатскими странами.

Мирная деятельность Рамзеса II

Долголетнее царствование Рамзеса II было ознаменовано не только военными успехами, но также и крупной строительной деятельностью внутри страны. Особенное внимание было обращено на организацию восточной части Дельты. Очевидно, в это время здесь была улучшена система ирригации я довольно большая территория была освоена в хозяйственном отношении. Здесь же были построены значительные города и среди них новая столица, основанная Рамзесом II под названием Пер-Рамзес (Дом Рамзеса). В одном папирусе описывается этот новый роскошный город, основанный в Дельте:

«Царь построил себе город, который называется „Победоносный“. Он находится между Палестиной и Египтом и наполнен пищей и снедью. … Все люди покидают свои города и поселяются в его округе. В западной части этого города находится храм Амона, а в южной части — храм Сэта. Астарта пребывает на южной стороне, а Буто — на северной. Крепость, находящаяся внутри города, подобна горизонту неба. Рамзес, любимый Амоном, пребывает в нём как бог».

В новой резиденции царя сосредоточилось довольно значительное население. Здесь были построены крупные здания и храмы не только египетским, но и азиатским богам, что указывает на проникновение в восточную часть Дельты азиатских купцов и колонистов. Основание новой столицы Египта в восточной части Дельты указывает на то громадное значение, которое приобрели в то время для Египта его сирийские владения.

Длительные войны в Сирии требовали концентрации больших военных сил в восточной части Дельты для быстрой переброски их на театр военных действий. Кроме того, укрепление торговых связей с Азией требовало основания новых торговых центров в восточной части Дельты. Здесь значительно вырос город Танис, украшенный роскошным храмом и колоссальной статуей Рамзеса II. Здесь же был основан город Питом, один из важнейших торговых складочных центров. Вся восточная часть Дельты в эту эпоху получила название «страны Рамзеса». Здесь, около местечка Хорбет было найдено множество памятников, указывающих на широкое распространение культа обоготворённого царя среди самых широких слоев населения. Очевидно, египетское правительство принимало ряд мер не только к хозяйственному освоению восточной части Дельты, но и к укреплению здесь государственной власти при помощи религии.

Военные походы Рамзеса II в Сирию и укрепление торговых связей Египта с Сирией повлекли за собой укрепление культурных связей между этими двумя странами. В Египет проникает множество азиатов, в частности финикийских купцов. В Мемфисе вырастает специальный иностранный квартал с храмами иноземным богам Болу и Астарте. В египетский язык проникают многочисленные слова, заимствованные из семитских языков Передней Азии. При дворе египетского фараона крупное место занимают знатные сирийцы. Египетская религия подвергается азиатским влияниям. На многих памятниках этого времени наряду с египетскими богами изображены азиатские боги — Бэл, Решеф и азиатские богини Астарта, Анат и Кадеш. Наряду с этим египетское культурное влияние глубоко проникает в Сирию. В.развалинах Бет-Шана и Библа были обнаружены остатки египетских храмов, бывших центрами египетского культурного влияния в Сирии. Особенный интерес представляют развалины египетских храмов в Бет-Шане, которые были построены при Рамзесе II и посвящены сирийским божествам Дагону, Решефу и Ашторет. В этом же слое были также обнаружены развалины египетской крепости, стены которой были защищены башнями. Среди египетских предметов, найденных здесь, наибольшую историческую ценность представляет большая египетская надпись, в которой прославляются военные подвиги Рамзеса II. Так египтяне, покорив Сирию силой оружия, постепенно подчиняли её своему культурному влиянию.

В одном интересном описании путешествия египтянина Уну-Амона в Сирию (текст папируса Государственного музея изобразительных искусств в Москве) следующие красноречивые слова указывают на то, что сирийцы отдавали себе полный отчёт в крупном культурном влиянии Египта. Сирийский князь говорит египетскому послу: «Ты прав: Амон создал все страны и снабдил их. Раньше всего он одарил Египет, откуда ты прибыл. Совершенство вышло из него, чтобы приблизиться к тому месту, где нахожусь я, и знание вышло из него, чтобы достигнуть той страны, где я пребываю».

Не менее сильно сказывалось египетское влияние в Нубии, которая, окончательно замирённая, прочно вошла в состав египетского государства. Здесь была установлена египетская администрация. Вся Нубия была подчинена особому наместнику, носившему торжественный титул «царский сын Куша» (Нубии). Для облегчения эксплоатации естественных богатств и главным образом её золотых рудников, были проложены караванные дороги, местами снабжённые колодцами.

Рамзес II правил Египтом 66 лет. Его долголетнее правление и его образ, образ одного из последних великих фараонов Египта, долго сохранялись в памяти веков. Далёким воспоминанием о Рамзесе II является легенда о Рампсините, сохранившаяся у Геродота. Геродот рассказывает, что египетский царь Рампсинит при жизни спускался в загробный мир и там играл в шашки с богиней Деметрой. Получив от Деметры в награду золотое полотенце, он снова вернулся на землю. Очевидно, это золотое полотенце является не чем иным, как символом жизни, который обычно изображали в руках у египетских богов. Весьма возможно, что в этой легенде сохранилось далёкое воспоминание о многолетнем царствовании Рамзеса II.


Колоссальная статуя Рамзеса II перед входом в пещерный храм в Абу-Симбеле.
Новое Царство. XIX династия

Внешним показателем расцвета Египта в это время являются громадные сооружения, воздвигнутые Рамзесом II. Так, Рамзес окончил постройку гигантского колонного зала в фиванском храме, а также построил в Фивах роскошный храм, получивший название Рамессей; в Абидосе при нём был воздвигнут особый храм заупокойного культа; наконец, в Нубии он построил целый ряд храмов, среди которых особенно выделяется величественный пещерный храм в Абу-Симбеле с фасадом, украшенным колоссальными статуями фараона. Побуждаемый тщеславием, Рамзес II не ограничивался постройкой новых храмов. Он пытался присвоить себе создание архитектурных сооружений своих предшественников и с этой целью приказывал высекать на них своё имя. Отчасти и по этой причине имя Рамзеса II, столь часто встречающееся на памятниках древнего Египта, так прочно внедрилось в память позднейших поколений.

Преемники Рамзеса II

Преемникам Рамзеса II пришлось вести длительные и упорные войны за сохранение египетского влияния в Азии. Больше того, им приходилось защищать границы Египта от нападений ливийских племён, к которым вскоре примкнули так называемые «морские народы», очевидно, племена, населявшие острова Эгейского моря, широкой волной хлынувшие в Переднюю Азию и Северо-Восточную Африку. Фараон Мернепта (1251–1231 гг. до н. э.) сообщает в своих надписях о победах над ливийцами, которые в союзе с «морскими народами» надвигались на Египет. Одновременно с этим фараон Мернепта подавил крупные восстания, вспыхнувшие в ряде сирийских городов. В конце XIX династии в Египте происходят крупные волнения.

Непрерывные вторжения иноземных племён и ослабление центральной власти привели к распаду некогда могущественного египетского государства. Вся страна распалась на ряд независимых и самостоятельных областей. В одной надписи, относящейся к несколько более позднему времени, говорится, что «страна египетская была опустошена. Каждый человек был лишён своих прав. Они не имели правителя в течение многих лет впредь до иных времён. Страна египетская была в руках вельмож и правителей городов: каждый убивал своего соседа, большого и малого». В обстановке крупных внутренних смут государственную власть захватил в свои руки узурпатор сирийского происхождения, о котором в таких словах сообщает текст большого папируса Гарриса: «Наступили другие времена. Ирсу, некий сириец, захватил власть. Он заставил всю страну платить себе дань. Он объединил вокруг себя своих людей и разграбил владения египтян. Он превратил богов в людей и жертвы не приносились в храмы».


Стэла фараона Мирнепта с упоминанием Израиля и городов Палестины.
Новое Царство

Ослаблением египетского государства воспользовались ливийские племена, постоянно вторгавшиеся в Дельту и в то время наводнившие своими военными отрядами богатые области Нижнего Египта. Внутренние неурядицы прекратились только тогда, когда государственной властью овладел энергичный правитель Сетнахт, основавший новую, ХХ-ую династию фараонов. Сетнахт снова укрепил центральную государственную власть и восстановил пошатнувшийся порядок в Египте. С целью укрепления рабовладельческого строя и деспотического государства он принял ряд мер, обеспечивших усиление жречества, вернув ему его прежний авторитет и прежние огромные владения и имущества. В тексте большого папируса Гарриса говорится, что Сетнахт «привёл в порядок всю страну, которая раньше вся была полна восстаний. Он поразил восставших, которые были в стране египетской. Он очистил великий трон Египта… Он был правителем двух странна троне Атума… Каждый человек проведал своего брата, окружённого стенами. Он ввёл храмы во владение божественными приношениями, дабы жертвовать их богам, согласно обычным договорам с ними».

Рамзес III (1204–1173 гг. до н. э.)

Деятельность Сетнахта по укреплению египетского государства продолжал его сын и преемник Рамзес III. Для того чтобы иметь возможность давать отпор иноземным вторжениям, Рамзес III обратил особое внимание на реорганизацию армии и военного дела. В своих надписях он сообщает о том, что он распределил всё население страны на группы для «несения военной повинности в пехоте и в отрядах колесниц». Продолжая деятельность фараонов XIX династии, Рамзес III организовал отряды, состоявшие из иноземных наёмников, вербовавшихся главным образом среди ливийцев и средиземноморского племени шардана. Опираясь на эти войска, Рамзес III вёл войны с ливийскими и «морскими» народами. В следующих словах фараон описывает свои победы, которые привели к увеличению количества рабов в стране: «Я расширил все границы Египта. Я сокрушил тех, кто вторгся через них из своих стран. Я разбил даниунов (морской народ. — В. А.) на их островах, такари и пуресати (морские народы. — В. А.) превратил в пепел. Шардана и уашаши моря (морские народы. — В. А.) перестали существовать. Они были взяты в плен и пленными доставлены в Египет подобно песку морского берега. Я поселил их в крепостях, связанных именем моим. Они были разбиты на многочисленные группы по сотням тысяч». Описание этих войн и изображение целого ряда батальных сцен, в частности битвы на кораблях с морскими народами, сохранились на стенах большого храма, развалины которого находятся в Мединет-Абу, близ Фив, столицы египетского государства.

Во время раскопок развалины этого храма были подвергнуты тщательному археологическому обследованию. Раскопки обнаружили, что около большого храма, построенного Рамзесом III в Мединет-Абу, находился роскошный дворец царя, дважды перестраивавшийся во время его царствования. Дворец, тесно примыкавший к храму, образовывал вместе с ним единый архитектурный комплекс, обнесённый двумя высокими стенами. Таким образом, всё это грандиозное сооружение представляло собой мощную крепость. Очевидно, египетский фараон в эпоху начавшегося упадка египетского государства чувствовал себя не совсем уверенно даже в своём дворце. Поэтому он был вынужден превратить свой пышный дворец в неприступную крепость.

Царствование Рамзеса III было последним периодом военного могущества египетского государства. Победы, одержанные египетскими войсками над ливийцами и «морскими народами», несколько укрепили пошатнувшийся авторитет Египта и обеспечили стране хотя бы на короткое время мир и покой. В одной надписи Рамзес III с гордостью сообщает о том, что при нём его воины «могли беззаботно вытянуться на своих спинах. Не было врага ни в Нубии, ни в Сирии. Лук и оружие мирно лежали в арсеналах, воины могли есть досыта и пить в своё удовольствие; их жёны и дети были при них».

Однако победные надписи Рамзеса III сильно преувеличивают успехи египетских войск в царствование этого фараона. Очевидно, египетским войскам удалось лишь в некоторой мере задержать продвижение «морских народов», которые вытеснили египтян из значительной части их прежних владений в Сирии и в Финикии. Египет, оказывая упорное сопротивление «морским народам», удержал за собой лишь южную часть Палестины.

Усиление жречества

Широкая военная политика, проводившаяся египетскими фараонами XVIII и XIX династий, и захват большой военной добычи привели к скоплению в Египте крупных богатств. Завоевание соседних стран давало возможность широко эксплоатировать их естественные богатства и население, а также вести в большом масштабе внешнюю торговлю. Львиная доля всех богатств, стекавшихся в Египет, сосредоточивалась в руках правящего класса рабовладельцев, в состав которого входило и высшее жречество. Надписи указывают на то, что после крупных походов и больших торговых экспедиций цари жертвовали храмам большие богатства. Так, Тутмос III пожертвовал храму Амона «поля и сады из числа самых лучших в Верхнем и Нижнем Египте, высоколежащие поместья, засаженные плодовыми деревьями, дойных коров, быков, золото, серебро, лазурит в большом количестве, пленных азиатов и негров, около 878 голов мужчин и женщин, которые должны были наполнять амбары бога, прясть, ткать и обрабатывать почву, три покорённых города… которые должны были платить ежегодную дань Амону». Такие же крупные дары приносили храмам и фараоны XIX династии, особенно ревностно укреплявшие авторитет высшего фиванского жречества. Сети I сообщает в своей надписи, что он пожертвовал Амону-Ра то, что «взял в качестве добычи в жалкой стране Сирии: серебро, золото, лазурит, малахит и всякие другие драгоценные камни», сосуды из драгоценных металлов, сделанные сирийскими ювелирами, «вельмож покорённых стран, которые должны были работать в качестве рабов в амбарах, принадлежащих храму Амона». Столь же крупные дары храмам приносит и Рамзес И, подробно описавший в одной надписи богатства, которые он пожертвовал Абидосскому храму. «Он наполнил его всем, наводнил пищей и запасами, быками, телятами, волами, гусями, хлебом, вином, плодами. Храм был снабжён рабами… Количество полей было удвоено. Его стада были умножены. Амбары были наполнены так, что они ломились. Куча зерна возвышалась до неба… Его сокровищница была наполнена всякими ценными камнями, серебром и золотом в слитках. Склад был наполнен всевозможными вещами из дани (полученной) со всех стран».

В результате крупных царских дарений жречество чрезвычайно обогатилось. Особенно значительные богатства скопились в трёх крупнейших храмах, находившихся в религиозных центрах страны: Фивах, Гелиополе и Мемфисе. «Большой папирус Гарриса» содержит перечень имуществ, принадлежавших этим трём богатейшим храмам Египта. Количество людей, скота, садов, пашен, кораблей, верфей и поселений указывает на рост экономического значения жречества в этот период. Храмы вели оживлённую торговлю не только внутри страны, но и с соседними странами. Храмы Амон-Ра и Пта имели каждьш свой флот на Средиземном и Красном морях, доставлявшие в их сокровищницы продукты Финикии, Сирии и Пунта. Храмовые корабли были освобождены от пошлин, что чрезвычайно способствовало развитию храмовой торговли.

Рост экономического значения высшего жречества содействовал процессу превращения этого жречества в замкнутую наследственную касту. Надписи времени XIX и XX династий указывают на передачу жреческих должностей и званий по наследству от отца к сыну. Особенно заметной становится эта наследственная передача должностей в семьях высших жрецов-первосвященников. Так, в надписи Рама-Раи, фиванского первосвященника Амона, мы читаем: «Пусть мой сын займёт моё место. И должность моя будет находиться в его руках. И пусть она будет переходить от отца к сыну вечно, как это делается для человека справедливого и полезного в доме его господина». Обращаясь далее к своим сыновьям, верховный жрец Рама-Раи говорит: «Вы передадите ваши должности вашим детям, от отца к сыну вечно».

Фиванские первосвященники Амона освобождаются от зависимости центральной власти. В своих надписях они подчёркивают, что они получили своё первосвященническое звание не от фараона, а непосредственно от бога. Так, первосвященник Рама-Раи пишет: «Я являюсь первосвященником по милости Амона, ибо это он сам выбрал меня во главе своего дома, и он даровал мне почётную старость для того, чтобы я мог носить его статую».

Экономическое усиление высшего жречества находит своё выражение и в том факте, что золотые рудники Нубии переходят в руки верховных жрецов Амона. В эпоху XIX династии все области золотоносных рудников Нубии управлялись особым наместником, который носит титул «правителя золотоносной области Амона».

В царствование слабых преемников Рамзеса III, так называемых Рамессидов, значение жречества возрастает ещё больше. Этот процесс усиления жречества привёл в конечном счёте к захвату государственной власти первосвященником Амона. Переворот был совершён фиванским первосвященником Хе-рихором, отстранившим последнего Рамессида, Рамзеса XII, от власти и занявшим престол египетских фараонов. Изображения и надписи Херихора в этом отношении очень типичны. Даже в ту эпоху, когда Херихор был ещё первосвященником при Рамзесе XII, он считал себя равным царю. В своей надписи, сохранившейся на стенах фиванского храма, он описывает захват царской власти, указывая на то, что боги, в частности Амон-Ра, признали его царём.

Царствование фараонов XX династии (XII в. до н. э.) было ознаменовано целым рядом народных волнений. Длительные войны тяжёлым бременем ложились на плечи трудового населения, а жестокие формы эксплоатации должны были вызвать народный протест, нередко приводивший к восстаниям. Интересные факты, характеризующие эти социальные движения, сохранились в следственных актах, составленных по приказу правительства для выяснения причин народных восстаний в эпоху царствования Рамессидов. В этих официальных документах описываются реальные исторические факты, которым можно вполне доверять. На 29-м году царствования Рамзеса III произошло восстание, в котором принимали участие люди, работавшие в фиванском некрополе. Это были низы трудового населения — каменщики, строившие гробницы, и ремесленники, изготовлявшие предметы заупокойного культа. Люди, доведённые нищетой до последней крайности, направились к чиновникам и жрецам, требуя, чтобы им было выдано натуральное довольствие. Ссылаясь на своё тяжёлое материальное положение, они говорили, что в течение полугода терпят лишения и бедствия. Выйдя из пределов «города мёртвых», они пришли к чиновникам и сказали: «Мы голодаем 18 дней». Восставшие расположились у задней стены храма Тутмоса III, очевидно, осадив чиновников и жрецов, скрывшихся в храме. В следующие дни восставшие проникли в храм Рамзеса II и в ответ на увещания жрецов и чиновников отвечали: «Мы пришли сюда, гонимые голодом и жаждой. У нас нет одежды, нет умащений, нет рыбы, нет зелени. Известите фараона, нашего доброго владыку, и напишите везиру, нашему начальнику, чтобы нам доставили продовольствие». Иногда народные восстания принимали довольно грозный характер. Не соглашаясь на уступки, восставшие говорили: «Мы не вернёмся. Скажи начальникам: „Воистину мы пришли к стенам не только из-за голода“. Мы должны сказать великое слово: воистину в этих местах фараона творится зло».

Указывая на глубокую социальную несправедливость, восставшие отказывались безропотно подчиниться произволу египетских рабовладельцев. Рабовладельцы, опираясь на аппарат государства, путём террора подавляли народные восстания, очевидно, следуя тем методам, которые ярко описываются в одной автобиографической надписи крупного чиновника предшествующего периода: «Я внушал ужас толпе. Я учил иноземца, как следует выполнять свои обязанности. Я сгибал узника. Я заставлял мятежника сознавать свои собственные ошибки».

Организация государственного управления

В период Нового Царства создаётся сложный аппарат государственного управления. Многочисленные документы этого времени позволяют нам ознакомиться с системой центральной и местной администрации. Всё больше и больше усиливается система централизованного бюрократического управления. Прежние самостоятельные правители областей, за исключением номархов эль-Каба, предок которых был союзником фараона Яхмоса, теряют свою независимость и принуждены целиком подчиняться фараону. Страна делится на два больших административных округа, охватывающих северный и южный Египет, причём во главе каждого округа ставится особый наместник фараона, что способствует большей централизации управления. Всё управление номами сосредоточивается в руках царских чиновников. Во главе каждой области стоит особый чиновник, при котором находится его секретарь (писец) и особая палата; во главе городов и крепостей стоят особые начальники, назначенные царём.

В гробнице одного чиновника сохранился текст инструкции, которая давалась царём везиру, первому и высшему чиновнику государства. Судя по инструкции, этот высший чиновник сосредоточивал в своих руках нити управления всей страной. Он ведал установлением придворного церемониала во дворце. В его ведении находились все канцелярии и управления столицы. Он распоряжался всем земельным фондом страны и всей системой водоснабжения. В его руках находилась высшая военная власть. Он управлял всеми крепостями, набирал войско и управлял флотом. Наконец, он сосредоточивал в своих руках верховный судебный надзор и контролировал всё податное и местное управление. Таким образом, эта инструкция везиру является ярким показателем централизации бюрократического управления всей страной.


Верхняя часть статуи чиновника. Раскрашенный известняк.
Новое Царство. Париж. Лувр

В документах сохранились некоторые сведения относительно организации судебного дела. К сожалению, текст сборника законов не сохранился до нашего времени. Однако можно думать, что в эту эпоху уже существовало кодифицированное право: по крайней мере сохранились изображения, на которых мы видим верховного судью, сидящего в своей судебной палате перед ящиком, в котором лежат 40 свитков с текстом свода законов. Аменхотеп III называл себя установителем закона. В своих надписях он указывал на то, что он всегда соблюдал закон: «Закон стоял твёрдо, я не нарушал постановлений, но перед лицом фактов я безмолвствовал, дабы вызвать ликование и радость». В поучениях этого времени преподаётся идея справедливости, которая тщательно внушается судьям. Идеальный судья — это судья, «разбирающий справедливо, не выказывающий пристрастия, отпускающий двух людей (тяжущихся) от себя удовлетворёнными, судящий слабого и могущественного… не дающий предпочтения знатному перед худородным и награждающий притеснённого, воздающий за зло тому, кто совершил его» Однако эта мораль лицемерно прикрывала резко выраженный классовый характер суда. Государственный аппарат находился в руках богачей, и вряд ли бедняк мог надеяться на то, что его интересы возьмёт под свою защиту классовый суд. Недаром в текстах этого времени ясно указывается на то, что абсолютно безнадёжно положение на суде того, «кто стоит один перед судом, если он человек бедный, а его противник богатый, причём судья притесняет его говоря: „серебра и золота для писцов, одежды для слуг“».

Отличительной чертой египетского государства эпохи Нового Царства является его резко выраженный военный характер. Захватническая политика, которую вели египетские фараоны в течение нескольких столетий, наложила особый отпечаток на всю систему государственного управления. Государственный аппарат подвергается сильной военизации. Военные командиры наделяются функциями гражданских чиновников. Так, один «начальник воинов руководит сооружением каналов», а его «заместитель доставляет камни для построек и перевозит статуи». Сильно видоизменяется, приобретая значительно более организованный характер, египетская армия. Как и прежде, она в своей массе составляется из контингентов новобранцев, вербовавшихся из числа свободных общинников. Однако в этот период всё большее и большее значение приобретают отряды наёмников, навербованных среди завоёванных племён Нубии, Ливии, а также среди тех «морских народов», которые, в это время нападают на Египет. В армии Рамзеса II эти наёмники играют уже весьма значительную роль. Их численность неуклонно растёт и постепенно приводит к ослаблению подлинно египетской армии. Это является одной из причин крушения военного могущества Египта. Ливийские наёмники, составляющие значительную часть египетской армии, становятся прочной опорой ливийских вождей и дают им возможность впоследствии захватить верховную государственную власть. С целью укрепления военной дисциплины в этой разношёрстной и многочисленной армии египетские фараоны в период Нового Царства принуждены главным образом опираться на своеобразное кадровое офицерство — «спутников правителя», которые впервые появляются уже в предшествующий период Среднего Царства. Этим военным командирам египетские фараоны дают особенно важные поручения, назначая их начальниками различных воинских частей. В Мирное время египетская армия делится на две крупные части, которые расположены в Дельте и в Верхнем Египте. Во время походов армия делится на несколько корпусов, как мы это знаем из описания сирийского похода Рамзеса II. Сохранившиеся от этой эпохи надписи, изображения боёв и осады крепостей позволяют нам ознакомиться с техникой и организацией военного дела в период последнего расцвета военного могущества древнего Египта.

Изучение военной истории древнего Египта, особенно эпохи великих завоеваний времён XVIII и XIX династий, представляет большой интерес не только для изучения проблемы экономических и политических связей Египта с Передней Азией, но и с точки зрения военной истории древнего мира. В египетских надписях, в частности в анналах Тутмоса III, мы найдём не только описания древнейших известных нам крупных битв, как, например, битвы при Мегиддо и при Кадеше, но и ряд сведений, характеризующих уровень развития техники, стратегии и вообще военного дела в древнем Египте. Тщательное изучение этих древних документов приносит иногда некоторую практическую пользу и современным полководцам. Так, в 1918 г. английский генерал Алленби и полковник Лоуренс, хорошо осведомлённые в вопросах военной истории, повторили знаменитый марш Тутмоса III через горный проход Аруна, что дало им возможность окончательно разбить турецкие войска. Длительные войны и крупные восстания окончательно истощили Египет. Особенно ярко рисует упадок Египта один литературный текст, содержащий описание путешествия Уну-Амона в Сирию (папирус Государственного Музея Изобразительных Искусств в Москве). В этом литературном произведении описывается, как египетский посол Уну-Амон был направлен в Сирию для закупки дерева, необходимого для сооружения лодки, в которой перевозили статую божества. Уну-Амон, отправленный с этой целью в Сирию, терпит там ряд лишений и бедствий. Египетское влияние в Сирии настолько ослабло, упадок военного и экономического могущества Египта стал настолько очевидным в Передней Азии, что князь Библа с пренебрежением и даже с презрением относится к египетскому послу. Это время уже является временем полного ослабления Египта, который вскоре становится добычей иноземных завоевателей.


Портретная голова статуи — колосса фараона Эхнатона.
Новое Царство

Глава X. Культура Древнего Египта

Сцена заупокойного культа.
Рисунок па папирусе Маат-ка-Ра

Египетская культура возникла за 4000 лет до н. э. Поэтому её можно считать одной из древнейших в мире. Благоприятные естественные условия способствовали очень раннему развитию материальной культуры и техники. Острая необходимость в искусственном орошении привела уже в глубокой древности к созданию сложной системы каналов, плотин, дамб и водоподъёмников, которые приводились в движение простым рычагом, а в более поздние времена водоперегонными колёсами. Замечательного расцвета достигла в эпоху архаики техника обработки камня. В эту древнейшую эпоху египтяне умели делать из драгоценных металлов изящные украшения. Появилась письменность, постепенно стали накапливаться первичные зачатки научных знаний. Однако египетская культура развивалась крайне медленно, представляя собой типичный образец застойной древневосточной культуры.

Основными причинами застойности, вернее крайней медленности развития египетской культуры, являются географическая оторванность долины Нила от остального мира и, что особенно важно, сильные пережитки первобытно-общинного строя. Благодаря сохранению сельской общины сохранялись неизменными закостеневшие формы архаического быта, древней культуры и религии, которая безраздельно господствовала над сознанием первобытного человека.


Египетские колесницы, запряжённые лошадьми и мужами.
Фреска из гробшщы Нового Царства

Однако развитие торговли, войны, имущественное неравенство разрушали древний родовой строй и привели к возникновению классового рабовладельческого общества и древнейшего деспотического государства. Египет выходил из рамок своего примитивного изолированного быта. Постепенно расширялся географический кругозор. Египтяне всё больше и больше сталкивались с соседними народами, передавая им свои культурные достижения и заимствуя у них многие элементы их культуры. Так, в эпоху Нового Царства египтяне заимствовали у азиатских племён лошадь, колесо, колесницу, серповидный меч, элементы военной техники и даже новый музыкальный инструмент — лиру. Этому культурному обмену в некоторой степени помимо развития внешней торговли и военной политики способствовало и географическое положение Египта, расположенного на стыке трёх материков: Африки, Азии и Европы. От берегов Дельты открывались важнейшие торговые пути, ведшие в Сирию, Малую Азию, Эгейский островной район; от берегов Красного моря шли морские пути в Аравию и к восточным областям Африки (Сомали — древний Пунт).

Письменность

Древнейшая гиероглифическая письменность Египта подобно шумерийской, древнеиндийской, древнекитайской и другим древнейшим системам письма самобытно возникла из простейших рисунков и узоров первобытной эпохи. В эпоху архаики писец, для того чтобы написать какое-либо слово, наглядно изображал рисунком соответствующее слово, рисуя «воду» в виде трёх зигзагообразных или почти волнистых линий

, изображая «гору» в виде двух гор, между которыми пролегает долина или ущелье

,представляя «округ, область» в форме прямоугольника пахотной земли, разделённой оросительными каналами на равные участки, —

.


На глиняных сосудах архаической эпохи эти примитивные смысловые рисунки уже приближаются к значению знаков и облекаются в упрощённую схематическую форму линейного орнамента. Для начертания целых предложений (фраз) эти отдельные картинные знаки соединялись в сложный смысловой рисунок. На победной шиферной таблице фараона Нармера (см. стр. 155) изображён царь, поражающий своей булавой поверженного и коленопреклонённого врага. При помощи группы тесно связанных между собой знаков изображён сокол, держащий в одной лапе верёвку, продетую в нос человеческой головы и попирающий другой лапой шесть растений, вырастающих из прямоугольника, который образует как бы тело пленника. Эта сложная и замысловатая картинка должна обозначать, что «царь (в образе священного сокола) вывел 6000 пленных из равнинной страны». Название страны «Озеро гарпуны» помещено несколько ниже в виде двух картинных знаков. На этой таблице мы найдем и другую фразу, написанную таким же способом, при помощи картинных знаков: «Царь (в виде быка) разрушает (своими рогами зубчатые стены) крепости, уничтожает (давя лапой поверженного) врага».


Архаическая надпись с именем фараона Хасехемуи

Эта сложная картинная система письменности была весьма наглядной, но в то же время и неудобной. По мере того как в связи с общим развитием культуры язык усложнялся и обогащался формами и словами, писец должен был обозначать особыми знаками множество отвлечённых понятий, собственных имён и форм, которые было крайне трудно, а подчас невозможно передать картинными знаками. Поэтому в связи с усложнением языка письменность должна была упрощаться. Отдельные картинные знаки, обозначавшие целые слова, стали постепенно получать значение слогов. Так, например, картинный знак «канал» (мер) применялся для начертания слога «мер»; картинный знак

— «сиденье» (сет) стал обозначать слог «сет» и т. д. С течением времени картинные знаки, при помощи которых писались односложные слова или двухбуквенные корни — слоги, превратились в алфавитные знаки. Картинный знак, обозначавший задвижку

«са», стал применяться в качестве буквы «с», а другой знак, обозначавший «холм»

«ка», превратился в алфавитный знак «к». Таким образом, уже в эпоху Древнего Царства в египетской письменности появляется система алфавита, служившая для обозначения 24 основных звуков. Однако египетские писцы не смогли отрешиться от архаических пережитков древности и создать систему письменности, состоявшую из одних лишь алфавитных знаков. В силу консервативных традиций египетские писцы сохранили в своей письменности большое количество сложных слоговых и картинных словесных знаков, обозначая многие слова картинными определителями (детерминативами) данной смысловой группы. Так, например, слово «корень» (менит) писалось при помощи слогового знака «мен», алфавитных знаков н — и — т, и соответствующего детерминатива, обозначающего группу «растительных» слов. Таким образом, египетская письменность является комбинированной письменностью, где каждое слово изображалось алфавитными, слоговыми и картинно-образными знаками и детерминативами. Древнеегипетская орфография не знала строгих правил: правописание каждого слова могло изменяться в каждом отдельном случае. Единственным правилом египетского правописания было требование симметричного расположения, т. е. правильного размещения гиероглифов прямоугольниками или квадратами. Писали древние египтяне горизонтальными строчками, которые в большинстве случаев читались справа налево, а иногда вертикальными столбцами, которые всегда читались сверху вниз. Материалами для письма служили камень, дерево, черепки, кожа, холст и папирус, который был самым употребительным писчим материалом в древнем Египте. Уже в эпоху Древнего Царства в связи с частым составлением деловых документов появляется скоропись, которая требует упрощения внешней формы знака. Эту упрощённую систему египетской письменности вслед за греками называют «гиератикой». Самая усовершенствованная скоропись, так называемая «демотика», напоминающая современную стенографию, появляется в VIII в. до н. э. и получает широкое распространение в позднюю эпоху упадка египетского государства.



Заупокойная стала вельможи Хени с гиероглифической надписью. Известняк.
Среднее Царство. Москва. Госуд. Музей Изобраз. Искусств

Медленность развития и сложность египетской письменности в значительной степени объясняются тем, что она полностью находилась в руках жрецов, которые были монополистами знания и не были заинтересованы в том, чтобы сделать письменность доступной для народа, достоянием широких масс. Наоборот, жрецы и писцы окружали письменность ореолом религиозной таинственности, считая её даром бога мудрости Тота, «письмом божественных слов». Перед тем, как начать писать, писец должен был совершить возлияние жертвы богу Тоту и произнести молитву: «Приди ко мне, дабы руководить мною, дай мне быть способным на твоей должности… Твоя должность прекраснее всех других должностей… Приди ко мне, руководи мною… Я слуга твоего дома».

Религия

Огромное количество религиозных текстов и памятников религиозного культа, сохранившихся от всех эпох египетской истории вплоть до времени распространения христианства, позволяет проследить развитие египетской религии, начиная со времени разложения родового строя. Крайняя замедленность развития общественного строя и всей культуры в целом обусловила прочное сохранение пережитков первобытных форм религии вплоть до очень позднего времени, чем объясняется в частности очень широкое распространение культа животных во все периоды египетской истории.

Фетишизм

Чувствуя своё бессилие в борьбе с природой, первобытный египтянин наделял отдельные явления природы и отдельные предметы сверхъестественной силой, стремясь в то же время использовать эту силу в своих интересах. Культ этих фетишей, т. е. священных предметов дикарского культа, как бы наделённых фантастической сверхчувственной силой, восходит к эпохе архаики. С этих древних времён в Египте почитали особый фетиш в виде двух перекрещённых стрел или лука, соединённого в футляре, ставший священным символом богини Нейт, деревянный резной предмет, напоминающий задвижку — фетиш бога Мина, «острые» зубы бога Сопду, украшенный перьями и лентами папирусный посох бога Ух и целый ряд аналогичных колдовских предметов. Остатки этого примитивного фетишизма сохранялись в древнеегипетской религии вплоть до позднего времени.

Культ природы

Грозные силы природы вызывали страх в первобытных жителях Нильской долины и соседних нагорий. Особенно страшной казалась древнему египтянину мертвящая пустыня, откуда несся на них буйный песчаный вихрь, где бродили дикие хищники и кочевали племена, постоянно угрожавшие своими набегами мирным земледельцам Нильской долины. К глубокой древности восходил в Египте культ священного камня, существовавший впоследствии в городе Гелиополе: с культом этого камня связано и применение обелисков в религиозной архитектуре. Наконец, в форме священной гробницы царя — пирамиды, возможно, сохранилось далёкое воспоминание о древнем культе гор и скал.

Когда же тучная почва долины, регулярно орошаемая обильными водами Нила, ускорила рост земледельческого хозяйства, в религию древних египтян начали проникать представления о «священной земле», «богине — матери природы» и исконно-древнем боге земли Гэбе. Земледелец, живший на земле, питавшийся плодами земли и погребавший своих покойников в земле, видел в земле начало жизни и смерти. Поэтому в «Текстах Пирамид» об умершем образно говорится, что он «кусает землю, кусает Гэба, кусает отца» и что «тело покойного — Гэб». Но в условиях аллювиальной долины Нила земледелие было возможно лишь на основе сложного искусственного орошения. Поэтому в воде египтяне видели ту великую первородную стихию, которая даёт жизнь и пропитание человеку. Египтяне называли первичный водный хаос богом Нун. Им казалось, что вода есть основа всей природы. Поэтому они обоготворяли великую реку Нил, называя её Хапи и сопоставляя её с богом животворящих сил природы Озирисом, «старшим среди богов, Нилом, который создал всё, который разливается, чтобы дать жизнь людям». Дождь, вода, исходящая из небесного ока — «Глаза солнечного бога Гора», и священный источник около Гелиополя воспринимались египтянами этой эпохи как проявления водного божества. Всю воду они населяли духами, «которые пребывают в воде» и среди которых царит бог водной пучины Собк, изображаемый обычно в виде крокодила или в виде человека с головой крокодила.

С надеждой и страхом смотрел древний египтянин на могучую стихию огня, грозную и разрушительную силу, которая в то же время необходима и полезна для человека. Эта стихия огня, исходящая из недр земли или опаляющая людей с высоты неба, казалась египтянам тесно связанной с космической водой. Уже в древности существовало представление об «огненном озере» или «пламенном острове», которые находились в загробном мире на пути умершего. Особые магические заклинания должны были охранить человека от силы огня и дать ему власть над огненной стихией.

Египтянин населял весь растительный и животный мир сонмом духов, богов и богинь, видя в отдельных растениях, деревьях и в зверях обиталища или воплощение того или иного божества. Сперва собирательство и охота, потом скотоводство и земледелие создали тот круг верований, представлений и обычаев, которые легли в основу древних культов растений и животных. Культ растений и деревьев существовал в Египте ещё в глубокой древности. В Мемфисе находилась священная роща деревьев «има», посвященных богине Хатхор. В древней легенде о «небесном древе жизни» образно выражается мысль, что дерево как символ растительного мира необходимо для жизни человека на земле. Уже в эпоху Древнего Царства эти древние растительные культы облекаются в форму религиозно-художественных образов. Так возникает представление о священном лотосе, посвященном мемфиескому богу «Прекрасному Туму» — Нофертуму.

Культ животных, одна из форм древнего тотемизма, был широко распространён в Египте начиная с архаической эпохи. Священным львам и львицам поклонялись во многих областях древнего Египта. Таковы культ Миизиса в Бубастисе и культы богинь-львиц в Тинисе, Мемфисе и в Эснэ, среди которых особенно был распространён культ львиноголовой богини Сохмет. Ядовитую змею почитали в городе Буто, именуя её богиней Уаджит.


Аллея статуй «священных баранов» бога Амона в Фивах.
Новое Царство. XIX династия

Поклонение богу Гору.
Фреска Нового Царства

Не меньшее значение имело обоготворение домашних животных. В древних столицах Египта — Мемфисе и Гелиополе почитали священных быков Аписа и Мневиса. Образ священного быка слился впоследствии с образом обоготворённого царя, наделённого как бы сверхъестественной силой. Бог Хнум, изображавшийся в виде барана, считался богом творческой силы. Обоготворение священного барана сохранилось в культе фиванского бога Амона до очень позднего времени. В Мендесе, Гермополе и Ликополе поклонялись священному козлу. Громадное распространение во всём Египте получил культ священной коровы — богини Хатхор, центром которого был город Дендера. Этот культ священных животных нашёл своё отражение в культе и титулах царя. Покровителями царской власти издревле считали священного сокола, пчелу, коршуна и змею. Самого царя часто изображали в виде могучего льва с головой человека (сфинкса).

Заупокойный культ

Начиная со времени родового строя в Египте существовал культ предков и связанный с ним заупокойный культ, который способствовал идеологическому укреплению власти и авторитета родоначальника. Египтяне, как и другие древние народы, верили в то, что смерть есть не уничтожение человеческого существа, а лишь переход его в другой мир. Этот мир загробной жизни рисовался им в виде фантастического искажения форм земного мира. Полагая, что загробная жизнь есть лишь своеобразное продолжение земного существования, египтяне старались дать возможность умершему пользоваться в этом воображаемом мире всеми теми предметами, которыми он пользовался при жизни. Египтяне верили, что умерший, получив от своих живых родственников пищу, питьё и различные необходимые ему вещи, сможет вечно жить и охранять своё потомство, оставшееся на земле. Пережитки родового строя в древнем Египте нашли своё отражение в широком развитии, распространении и длительном существовании этого заупокойного культа.

Стремление сохранить умершему вечную жизнь выразилось в первую очередь в погребении тела. Уже в древнейшие времена тела заворачивали в кожу, в цыновку или в ткань и часто хоронили в скорченном на боку положении, которое должно было изображать положение спящего. Рядом с телом умершего клали пищу, оружие и статуэтки животных и людей. В эпоху Древнего Царства, когда начало складываться древнейшее рабовладельческое государство, древний заупокойный культ получил новое значение. Он должен был идеологически укрепить мысль о неизменности и вечности существующего классового строя. Богатых чиновников и жрецов хоронили в больших скамьеобразных гробницах (мастаба). Тело умершего искусственно сохранялось, для чего внутренности вынимались и клались в особые сосуды (канопы), а тело пропитывалось соляными растворами и смолистыми составами при помощи особого способа мумификации. Изготовленную таким образом мумию тщательно обёртывали множеством льняных покровов. На стенах комнат, расположенных внутри гробницы, обычно изображали покойного аристократа, его семью, его имущество — принадлежавшие ему при жизни стада и поля, на которых работали его рабы и слуги. Тут же можно увидеть сцены охоты, рыбной ловли, производственные процессы и различные картины домашнего быта. Такого рода изображения, часто художественно выполненные и снабжённые объяснительными надписями и даже соответствующими цифрами, должны были магически сохранить умершему его имущество в загробном мире. Стремясь обеспечить умершему благополучие в загробном мире, его родственники приносили ему жертвы. Заупокойный культ, получивший в древнем Египте широкое распространение, в эпоху резкого классового расслоения укреплял в народных массах веру в то, что при помощи особых обрядов погребения и особого религиозно-магического ритуала люди могли сохранить в загробном мире своё имущество и своё привилегированное положение, обеспечиваемое им царскими милостями. Тем самым эта система верований служила для идеологического укрепления всего рабовладельческого строя в целом.

Обоготворяя явления и силы природы, древние египтяне пытались связать мысль о вечности всегда возрождающейся природы с мыслью о воскресении и вечной жизни умершего и обоготворённого предка. В эпоху Древнего Царства, когда эти древние религиозные представления стали облекаться в богословскую форму, древний бог воды и растительности Озирис постепенно превратился в центральную фигуру заупокойного культа.

Представление об Озирисе, как о боге растительности и воды, восходит к глубокой древности, к эпохе возникновения земледельческого хозяйства. Чувствуя свою полную зависимость от природы, древний египтянин считал, что его земная и будущая загробная жизнь зависит от Озириса: ведь в Озирисе, в этом боге умирающей и воскресающей природы, как бы воплощались скрытые и вечные силы природы. Поэтому воскресение Озириса считалось залогом воскресения человека к новой жизни. Эта мысль чётко выражена в следующем религиозном тексте:

Как воистину Озирис живёт, так живёшь и ты.
Как воистину он не умирает, так не умираешь и ты.
Как воистину он не уничтожается, так не уничтожаешься и ты.

Превращение бога растительности и воды в бога вечной жизни, в судью мёртвых и царя загробного мира запечатлено в древней легенде о том, что Озирис был убит своим злым братом Сэтом, затем воскрес и, наконец, стал владыкой загробного мира. Поэтому, по верованиям древних египтян, человек мог получить вечную жизнь, только уподобившись Озирису и только в том случае, если над его телом будут совершены те же религиозно-магические обряды, которые были совершены над телом Озириса.

С появлением в эпоху Среднего Царства значительного среднего свободного слоя населения заупокойный культ несколько видоизменяется. Религиозно-магические надписи, обеспечивавшие ранее загробную жизнь лишь царям и аристократам, стали появляться на стенках даже скромных саркофагов, в которых хоронили представителей средних слоев населения. Учитывая специфические настроения и желания этих новых кандидатов на загробную жизнь, жрецы стали составлять для них специальные молитвы и заклинания, которые должны были обеспечить умершему «соединение со своей семьёй в загробном мире», «вкушение хлеба в загробном мире» и возможность «не вступать в судебную палату бога». В дальнейшем применение этих религиозно-магических надписей становится доступным всё более широким слоям населения. Молитвы и заклинания, писавшиеся в эпоху Среднего Царства на стенках погребальных ящиков, пишутся в эпоху Нового Царства и в Позднее Время на свитках папирусов, образуя «Книгу Мёртвых», которую правильнее следовало бы называть «Книгой Воскресения» (выхода днём — пер-ем-херу). В «Книге Мёртвых» и в-ряде других религиозно-магических сборников и текстов этого времени содержатся многочисленные заклинания, гимны богам, описание загробного мира и судьбы человека после его смерти.

Среди многих религиозно-магических сборников наиболее крупным и наиболее распространённым была «Книга Мёртвых». Религиозная традиция древних египтян относила время составления этого сборника к эпохе Древнего Царства. Это отчасти подтверждается тем, что отдельные главы «Книги Мёртвых» встречаются уже среди «Текстов Пирамид» времени V–VI династий. Впоследствии некоторые из этих глав, целью которых было обеспечить умершему блаженство в загробном мире, стали писаться на стенках погребальных ящиков и образовали религиозно-магический сборник, получивший условно название «Текстов саркофагов» времени Среднего Царства. Из этих текстов постепенно образовалась «Книга Мёртвых». Состав и содержание «Книги Мёртвых» чрезвычайно пестры и разнообразны. Отдельные главы, следующие одна за другой, не соединены между собой логически. Весь религиозно-магический сборник является на первый взгляд хаотическим нагромождением молитв, песнопений, славословий, величаний, гимнов, заговоров и заклинаний. Некоторые главы сохранили свой древний ритуальный характер, как, например, «Глава открытия уст» или «Глава облачения в чистое одеяние». Большинство глав содержит магические заклинания, которые должны охранить умершего от ужасов загробного мира и обеспечить ему посмертное блаженство. Таковы «Глава отражения всяких змей», «Глава, чтобы не умереть вторично», «Изречение, чтобы не истлеть», «Изречение, чтобы не попасть на плаху бога» и т. п. Таковы, далее, «Изречение вдыхания воздуха и обладания водой», «Изречение превращения в золотого кобчика и в божественного кобчика», «Изречение, чтобы дать душе соединиться с телом», «Изречение восхождения на небо рядом с богом Ра». На развитие этических воззрений указывают главы 1, 18, 30 и 125. В особенности интересна 125-я глава «Книги Мёртвых», в которой описывается посмертный суд над умершим и изображается взвешивание души на весах (психостасия), а также приводится отрицательная исповедь, в которой покойный отрицает совершение им 42 основных грехов. В эту эпоху уже оформляется представление о том, что посмертное блаженство в загробном мире присуждается лишь тому человеку, который вёл на земле праведную жизнь и не запятнал себя грехами и преступлениями. Однако и эти нравственные воззрения всё ещё тесно сплетаются с древними магическими представлениями. Так, например, в 30-й главе «Книги Мёртвых» покойный заклинает своё сердце не свидетельствовать против него на посмертном суде. Эта пёстрая смесь религиозно-магических верований объясняется тем, что «Книга Мёртвых» составлялась, изменялась и редактировалась на протяжении длинного ряда веков. Древние тексты сохранялись в своей традиционной форме вплоть до позднего времени, причём их содержание уже часто становилось непонятным и даже требовало особых толкований, которые, например, сохранились в 17-й главе «Книги Мёртвых».


Взвешивание сердца умершего на суде Озириса. Рисунок и часть текста 125-ой главы Книги Мёртвых. Папирус Хунефера.
Новое Царство. XIX династия. Лондон. Британский музей

Лучшие образцы «Книги Мёртвых», написанные на длинных свитках папируса, относятся ко времени расцвета египетской культуры в эпоху XVIII династии. Большинство их было найдено в фиванских гробницах и принадлежало главным образом фиванским жрецам и чиновникам. Папирусы богато украшены тончайшими рисунками, изображающими сцены погребения, совершения заупокойного ритуала, загробного суда и целый ряд других сюжетов, связанных с заупокойным ритуалом и с представлениями о загробной судьбе умершего.

Культ солнца

Солнце представлялось египтянам грозной стихией небесного огня, парившего в мёртвой пустыне, и одновременно началом тепла и света, необходимого для жизни человека. Центром солнечного культа в древнейшую эпоху был город Иуну, который греки называли «городом солнца» (Гелиополь), сохранявший своё значение крупного религиозного центра в течение всей истории древнего Египта.

В эпоху Древнего Царства культ солнца усиливается и постепенно превращается в государственный культ верховного божества в связи с централизацией египетского государства. Таким верховным богом объявляется бог солнца Ра, имя которого писалось наглядным гиероышфом кружка с точкой посередине, обозначающим блистающий солнечный диск. Имя бога Ра входит составной частью в имена фараонов IV династии — Хафра и Менкаура. Фараоны V династии строят в честь бога Ра роскошные храмы, в которых совершался особый солнечный культ. С культом верховного бога солнца Ра постепенно сливается один из древнейших государственных культов Египта — культ бога Гора, который изображался либо в виде солнечного сокола, либо в виде солнечного диска с крыльями птицы. Таким образом, над культами отдельных номовых богов возвышается культ верховного государственного бога солнца.

В эпоху Среднего Царства, когда политическим центром Египта стали Фивы, местный бог Амон становится верховным государственным богом всего Египта. И как некогда культ единого бога солнца Ра слился с целым рядом других более древних культов, так и теперь культ Амона в процессе централизации государства и религии впитал в себя множество местных, главным образом солнечных, культов во главе с культом наиболее популярного в Египте гелиопольского бога Ра. Гимны, составленные в честь нового бога Амон-Ра, изображают его как изначального верховного бога, создавшего весь мир.

Укрепление египетского государства при могущественных фараонах XVIII династии и сосредоточение громадных материальных ресурсов в руках жречества Амона находят своё отражение в оформлении культа этого фиванского бога. Как фараон считается самым сильным и могущественным среди царей, так и бог Амон-Ра провозглашается величайшим среди всех богов. На это указывают его эпитеты: «Владыка всех богов», «Царь всех богов», «Могущественный среди богов». Своего высшего развития культ солнца достиг при фараоне Эхнатоне, когда бог солнца Атон был объявлен единым верховным государственным божеством (см. стр. 216–220).

В культе единого бога солнца Атона сохраняются и подчёркиваются черты единого, вселенского и абстрактно космического божества, намечавшиеся в догматике Ра-Горахте и Амона и достигшие своего полного выражения лишь в культе Атона и почти окончательно, но лишь на краткий срок вытеснившие древние пережитки культа животных и многобожия. Хотя религиозная реформа Эхнатона была ликвидирована вскоре после его смерти и фиванское жречество одержало в связи с этим полную победу и был снова восстановлен культ бога Амона и Египет вернулся к древним традиционным формам прежнего многобожия, культ солнца всё же сохранял вплоть до позднейшего времени важное место в системе религиозных верований древнего Египта. В надписях позднего времени возвеличивается бог солнца в образе «солнечного диска, который сам себя создал, имя которого неведомо… который существовал, когда не было никого другого, помимо него… существа возникли по желанию его сердца».

Обоготворение царя

В древнейших деспотических государствах религия в значительной степени служила для укрепления авторитета царя и всего аппарата государственной власти. В религиозной проповеди видное место занимало учение о том, что царь есть божество, что власть ему вручена непосредственно богами и что поэтому царю следует повиноваться, как земному богу. В свете этого учения всякий социальный протест и бунт против царя должны были казаться преступлением против религии и даже делом вообще невозможным и осуждённым на неудачу.

Идеология обоготворения царя достигла в Египте особенно чёткой формы, так как египетское государство почти непрерывно просуществовало в течение нескольких тысячелетий, достигло в пору своего расцвета большой военно-политической мощи, было строго централизовано и традиционные формы религии всегда содействовали укреплению царской власти. В связи с этим египетского фараона называли «благой бог» и «великий бог», «сын солнца о