Раб любви (fb2)


Настройки текста:



Джена Шоуолтер Раб любви

Пролог

Империя

Пятый сезон.

- Я снова хочу тебя, Тристан.

Волны разбивались о скалы, выступавшие над морем, мерный шум волн убаюкивал, блики лунного света играли на волнах и проникали в высокие арочные окна тонкими лучами. Сладкий, одурманивающий запах гартении и элсмента наполнил покои - почти осязаемый аромат присутствия магии, которую не многие могли постичь и о которой немногие знали.

Зирра была обнажена. Она прислонилась к оконной раме, именно сюда ее возлюбленный привел ее еще мгновение назад. Когда он не ответил ей, она соблазнительно выгнулась и провела рукой вниз по ее плоскому животу.

- Я снова хочу тебя, Тристан, - повторила она хриплым голосом. Она все еще ощущала его прикосновения на своей коже, но хотела большего. Она всегда хотела большего от него.

Темная масса его волос в беспорядке легла на плечи, когда он закрепил его черный пояс война на талии. Он посмотрел на нее с ухмылкой на губах.

- Ты знаешь, что мне нужно идти, русалка.

- Почему? - Зирра была раздражена. Она выпрямилась и направилась к кровати. Она и не подумала накрыться шелковым белым одеялом и он мог любоваться ее грудью. - Почему ты отказываешь мне в удовольствии твоих прикосновений?

Он подошел к кровати и сел на нее всего в нескольких сантиметрах от женщины.

- Ты знаешь, что я должен добраться до дворца за наставлениями от Великого Повелителя Чаллана. Назревает восстание в Гиллираде.

- Но я...

- Я не могу ослушаться приказа моего повелителя. Ты это тоже знаешь.

По ее лицу было видно, что Зирра была раздражена. Тристан вел себя так, будто его совсем не интересовало ее обнаженное тело.

Может, и не интересовало.

Щупальца ярости пробежали вниз по ее позвоночнику. Только недавно она проделала дорожку из поцелуев вниз по его телу, взяла его член глубоко в рот, чего она никогда не делала для другого мужчины! Когда она кончила, он двигался в ней, эротически скользил и покачивался, вознося ее к такому экстазу, что ей пришлось молить его о милосердии. И сейчас он зевнул. Зевнул!

Она так сильно сжала кулаки, что костяшки пальцев побелели, и ее длинные овальной формы ногти сильно впились в ладони. Она дала Тристану все, что должна была дать, и все же она, жрица Друиннов, не смогла удовлетворить его. И из-за ее неудачи ее могли выкинуть как и мусор.

В ее воображении вспыхнула картинка, как она причиняет ему боль, уничтожает его. Он пришел к ней на восемь циклов, чтобы доставить несравнимое удовольствие, и в течении всех этих восьми вечеров он оставлял ее сразу после этого, одну в огромной пустоте кровати, отчаянно нуждающейся в нем. Готовой умереть за него.

"Он должен страдать так же, как страдаю я", - подумала Зирра. Хотя...

Ее потребность в его любви причинила ей неистовую боль, которую она не могла проигнорировать, и она потянулась, хватая Тристана за его мускулистое предплечье. Даже сейчас, когда на его лице было только одно раздражение, он источал сладострастную чувственность мужчины, который существовал только для того, чтобы доставлять удовольствие своей женщине. Она хотела, нуждалась быть той, которая получила бы его вечную любовь. Может, тогда непрекращающаяся боль в ее сердце уйдет.

- Мы принадлежим друг другу, - выдохнула Зирра. - Будь со мной, и я дам тебе больше плотского удовольствия, чем любая другая женщина.

Он даже не задумался.

- Нет.

- Сокровища. Я дам тебе сокровища, о которых ты даже и не мечтал. - Она отчаянно перекинула свои волосы за плечи. - Даже если ты захочешь, я дам тебе всю планету, которой будешь управлять ты.

- Зирра, - упрекнул Тристан мягко. Наблюдая за ней, он растянулся на кровати и подпер голову рукой. - Будет лучше, если ты вспомнишь мои слова, которые я сказал тебе до того, как стал твоим любовником. Я никогда не смогу быть больше, чем твоей мимолетной прихотью.

- Да, я помню, - процедила она сквозь зубы. Но это не волновало ее. Один взгляд на Тристана, совершенного представителя мужской особи, на его светло-фиолетовые глаза, которые обещают невыразимую страсть, на его мускулистое, твердое тело, которое движется с изяществом пантеры, и она потерялась. Потерялась, будто ее ум и сердце принадлежали совершенно разным людям.

- Ничего не изменилось, - сказал он. Он мягко провел пальцами по ее щеке. - И никогда не изменится. Ты Друинн, а я смертный, и связь между нами запрещена. Извини.

И еще раз ее охватило пламя ярости. Никто не смел обращаться с ней так. Никто.

- Я дам тебе последний шанс остаться со мной.

Он встал на ноги, издав хриплы смешок, от чего ее тело обычно охватывала дрожь удовольствия. Но сейчас этот звук лишь усилил ее ярость.

- Или что, русалка? Сваришь мои яйца? Навсегда сделаешь мое мужское достоинство вялым?

- О нет, мой прекрасный воин. Я сделаю хуже, намного хуже.

Никак не отреагировав на ее угрозы, он поднял свой сверкающий серебряный меч с пола и зацепил его за металлическую петлю на его поясе. Он наклонился и легко поцеловал ее в щеку.

- Возможно, позже мы сможем направить твою энергию в другое русло, ммм?

Не дожидаясь ответа, Тристан развернулся и направился к двери.

- Ты всегда желаешь женщин, Тристан, - сказала Зирра, - и я сделаю тебя их рабом. - Нахмурившись, она взяла шкатулку для драгоценностей, что он подарил ей много часов назад и швырнула в него. Она пролетела около его уха, не задев, и упала на пол. Зирра спрыгнула с кровати. - Я сделаю тебя моим рабом.

Тристан повернулся и посмотрел на нее. Больше на его лице не было выражения уверенности в себе, в его глазах было неверие и небольшая доля страха.

- Зирра, что ты делаешь?

Прилив возбуждения охватил ее, потому что она заставила этого воина бояться.

- Никто не отказывает мне, - сказала она ему. Ее тело было напряженным, когда она встала во всем своем нагом великолепии, ярости и негодовании. - И ты, мой прекрасный смертный, заплатишь за свой отказ.

- Смертные поклялись не уничтожать ваш Кристалл Ки-эн-Тра, а взамен Друинны поклялись не использовать их способности против смертных. Вы сами согласились на это. Если ты нарушишь эту договоренность, то союз между Друиннами и людьми прекратит свое существование, и разразиться война. Ты сдержишь свое слово. Никакого колдовства. Я запрещаю.

- Ты, смертный? Запрещаешь мне? Не думаю. - Она засмеялась, но в ее голосе не было и намека на веселье. - Как твой Великий Повелитель узнает, что я сделала с тобой, если ты не сможешь ему рассказать?

- Зирра...

- Умоляй меня стать твой спутницей жизни, и я клянусь, что никогда не причиню тебе вреда.

Лавандовый огонь засверкал в его глазах.

- Я никогда не буду тебя умолять, ни о чем.

- Тогда ты сам навлек на себя это, Тристан эр Малик. - Она подняла свои руки ладонями вверх.

Тристан зарычал и продвинулся вперед. С каждым шагом его намерения остановить ее становились все более очевидными. Одно движение ее руки, и его ноги прилипли к полу.

Удивление отразилось в его глазах за секунду до того, как Тристан посмотрел на нее с такой ненавистью, что Зирра задрожала. Она не позволит смертному пугать ее. Она закрыла глаза, широко расставила пальцы и начала напевать:

- Начиная с этого момента, и пока ты найдешь свою истинную любовь, я сделаю тебя рабом женщин.

Ветер наполнил комнату, круша и ломая все на своем пути. Белая занавеска билась об окна, громко стуча по полу. Энергия заполнила все пространство, ударяя, словно копья и мечи. Грохот наполнил ее уши. Зирра подняла руки выше.

- В шкатулку для драгоценностей ты будешь помещен, подчиняясь каждому требованию. Так говорю я, так приказываю я, и больше ничего не имеет значения. Как приказала, так и будет.

Всего мгновения назад Тристан стоял перед ней, сильный, мужественный, а сейчас он исчез. Только маленькая шкатулка для драгоценностей осталась лежать на полу. Медленно ухмыльнувшись, она наклонилась и подняла ее. Волна приятного головокружения опустилась на нее: теперь Тристан принадлежит ей, только ей. И в течение следующих тысяч лет он будет искупать свое поведение сегодня. Он хорошо поплатиться за свою ошибку, отказав жрице Друиннов.

   Глава 1


Санта-Фе, Нью-Мексико.


Правила жизни раба любви.

Даже незначительная прихоть твоего хозяина является для тебя высшим законом.


Кто-то засигналил. Джулия Андерсон сжала руль своего седана и мельком взглянула на спидометр: превышение скорости на шесть миль. Водитель сзади нее решил, что это абсолютно недопустимо, и снова посигналил, требуя, чтобы они или уступила дорогу, или прибавила газу.

Солнце еще не встало, но убывающая луна и высокие уличные фонари освещали две свободных полосы на трассе. Не было никакой необходимости ехать за ней.

Но водитель не сдавался вот уже целую милю.

К этому времени нервы Джулии были вымотаны, а нога дрожала на педали газа. Она сделала пару круговых движений плечами и глубоко вдохнула, но это никак не помогла ей расслабиться. Она прибавила громкости на радиоприемнике, где крутили оперу La Bohème.

И это ей не помогло.

"Я спокойная, умная женщина, - напомнила она себе. - И я не буду нервничать из-за какого-то гудка".

Водитель опять засигналил.

Она заскрежетала зубами. Джулия потеряла самообладание, взорвалась. Хотя ее не всегда можно было легко вывести из себя. Но прямо сейчас она хотела резко нажать на тормоз, чтобы водитель позади нее узнал, как чувствует себя манекен на краш-тесте*. Но вместо этого она сбавила скорость.


* Краш-тест — испытание автомобилей на безопасность (Здесь и далее прим. переводчика).


- Как тебе это, гонщик? - произнесла она самодовольно.

Вероятно, ему не понравилось. Его маленький Мустанг наконец-то вырулил на соседнюю полосу, быстро ускоряясь. Когда их машины поравнялись, он опустил стекло, и начал кричать, и размахивать кулаком. В тот момент, когда она узнала его, Джулия забыла о том, что нужно думать прежде чем действовать. Она вообще забыла, что ведет себя всегда предусмотрительно.

Она показала ему средний палец.

Вот так-то. С яростным шипением красный спортивный автомобиль, взвизгнув шинами, умчался прочь.

Она все еще была в шоке, когда доехала до места назначения. Джулия, всегда гордившаяся своим самообладанием, рассудительным поведением, показала средний палец ее главному конкуренту.

И это было прекрасно. Так восхитительно прекрасно.

Хихикая, она припарковала машину. Ее веселье как рукой смело, когда она увидела, что на парковке стояла еще одна машина - красный Мустанг.

Она застонала, схватила свою сумочку и ступила в холодное утро Санта-Фе. На нее сразу же накинулся ветер, из-за чего Джулия задрожала. Она плотнее запахнула свое пальто и поторопилась к единственному зданию, которое было в поле ее зрения.

Владелец Мустанга ждал ее около металлических дверей. Когда он заметил ее, то впился своими маленькими темными глазами. От него волнами исходила враждебность.

Джулия резко затормозила и осторожно посмотрела на него. Ростом примерно сто семьдесят сантиметров - он был не намного выше нее. Его жидкие волосы блестели от обильного количества укладочных средств, и круглый живот выпячивался из его помятых штанов.

Тот же самый, что и в машине, дикий порыв овладел ею. "Он уходит, - решила она, расправляя плечи, - и я помогу ему идти быстрее". Он наверняка догадался о ее намерении перехитрить ее, так как он поставил одну ногу впереди другой и плавно присел. Классическая боевая позиция.

Это уже война.

Она еще больше утвердилась в своем решении, отказываясь бежать в безопасное место - ее машине. Прищурив глаза, Джулия уставилась на мужчину, намереваясь не то что не отводить взгляд, но даже не моргать. Иначе она сочла бы это за слабость, а желание выиграть эту битву заполнило ее с головы до ног. Он был ближе к двери, но она была на двадцать лет моложе и на пятьдесят килограммов легче.

У него не было никаких шансов.

Внезапно щелкающий звук разорвал тишину.

Открылся "Блошиный рынок".

Резко двинувшись, Джулия проскочила мимо мужчины. Она проскользнула в двойные двери на секунду раньше него. Да! Победа! Гордо улыбаясь, она схватила корзину и отправилась на поиски сокровищ.

Антиквариат. Одно только это слово способно послать волны наслаждения по ее спине. За все эти годы Джулии давали множество имен: поклонница гаражных распродаж, любитель магазинов эконом класса, завсегдатая аукционных домов. У нее накопилось так много разного барахла, что у нее было только два выхода из сложившейся ситуации: либо открыть антикварный магазин, либо быть похороненной заживо в ее коллекции.

Она выбрала открыть свой магазин.

"Сокровища Джулии" открылись в день ее двадцать третьего дня рождения и процветали вот уже два года. Магазин был ее гордостью и удовольствием, местом, где она нашла удачу и счастье. "В отличие от другой части твоей жизни", - пропищало ее подсознание.

- Эй, - сказала она. - Я счастлива и в другой части моей жизни.

Ну и что, если у нее были прямые каштанового цвета волосы, невзрачные зеленые глаза и маленькое, круглое тело, которое совсем никого не привлекало. Ну и что, если она не разбиралась в моде и не знала, как привлечь мужчину.

- Я счастлива, - повторила Джулия твердо.

Пока она бродила по рынку, ее старые, крысиные кроссовки пищали, привлекая внимание нескольких продавцов, полных решимости завлечь ее. Точно зная, что ей нужно купить - а что не нужно, - Джулия игнорировала их. Она обошла стол, на котором были фарфоровые куклы, и даже не посмотрела два раза на стенд, загруженный стеклянной посудой времен Великой депрессии*.


*Великая депрессия - мировой экономический кризис, начавшийся в 1929 и продолжавшийся до 1939 года. Наиболее сильно затронула США, Канаду, Великобританию, Германию и Францию. Стеклянная посуда в те времена (цветная или бесцветная) распространялась бесплатно или по низкой цене на территории США и Канады.


На одном из прилавком, рядом с немного потертым карманным несессером, Джулия обнаружила старую трубку из стержня кукурузного початка. Она внимательно ее осмотрела со всех углов, затем подняла к носу и вдохнула. До нее долетел слабый аромат табака. Она улыбнулась: "Отличная вещица".

Чуть ли не танцуя от радости, она положила трубку в свою корзину. Затем она так же внимательно осмотрела красочную карусель из дутого стекла, но решила воздержаться от покупки такой дорогой вещи, пока у нее нет на нее покупателя. Остальные предметы на столе удостоились лишь беглого взгляда, но одно изделие все же приковало к себе внимание Джулии. Она отложила в сторону коллаж пластмассовых цветов и уставилась на старую квадратную шкатулку для драгоценностей.

Ее стороны были разделены на части, и внешний слой, который когда-то, вероятно, был похож на слоновую кость, теперь же был тусклого желто-коричневого цвета. Так же на шкатулке присутствовало несколько отверстий, где, возможно, помещалось цветное стекло или даже драгоценные камни. В общем, это была весьма непривлекательная вещь, но все же что-то в ней привлекло Джулию. Прикусив нижнюю губу, она провела пальцем по шкатулке. Неожиданно, несмотря на прохладную поверхность, она почувствовала теплые волны, которые грели ее ладонь. Мягкое покалывание охватило ее спину, заставляя Джулию вздрогнуть. Заинтригованная, она попыталась поднять крышку, но она и не думала пошевелиться.

Но это не остановило ее. Она хотела заполучить эту шкатулку.

- Тебе что-то понравилось, красавица? - спросил голос с легким шотландским акцентом.

Джулия подняла глаза. Перед ней стоял мужчина, которому было шестьдесят с небольшим лет, с крючковатым носом и глазами, внешние уголки которых смотрели вниз. "Эти глаза..." - подумала она. Они были столь же бездонными и синими, как океан, и Джулия могла поклясться, что они смотрели прямо ей в душу. Она попыталась избавиться от своего смущения. Не желая, чтобы он знал, как сильно она хочет заполучить шкатулку, Джулия придала своему лицу выражение умеренного любопытства и спросила:

- Сколько вы хотите за шкатулку для драгоценностей?

Продавец улыбнулся, из-за чего морщины вокруг его губ стали еще заметнее.

- Только сегодня специально для тебя, красавица, я отдам ее за пятьдесят долларов.

- Пятьдесят долларов? В ней нет драгоценных камней, которые должны быть, и крышка сломана! - Она засмеялась. - Я даю Вам пять.

Он поперхнулся, а когда снова заговорил, его картавость* стала более отчетливой.

- Нет, не пойдет. Я не могу позволить себе продать такую ценную вещь за такую смехотворную цену. Тем более, что к ней прилагается легенда. Очень интригующая.


*Картавость - (здесь) заднеязычное произношение звука [r] (на севере Англии) отличное от произношения этого же звука на юго-западе США.


- Что ж... - Уверенная в том, что он просто хочет поднять цену, Джулия беспечно произнесла: - Я не очень-то веру в сказки.

- О, тебе точно понравится эта. Я обещаю тебе. Она такая одна-единственная.

После паузы, выдержанной специально, чтобы показать, что она обдумывает его предложение, Джулия сказала:

- Почему бы и нет?

В его глазах вспыхнул огонек веселья, будто он догадывался о ее игре.

- Эта история о том, как одна женщина завладела этой шкатулкой и нашла величайшее наслаждение, которое когда-либо испытывала.

Джулия ждала, что продавец продолжит. Но он все молчал. Тогда она сказала:

- Это все? Это вся интригующая история? Завладела шкатулкой и нашла самое большое наслаждение? - За пятьдесят долларов она ожидала истории об обнаженных танцорах, мисках кокаина и диких оргиях. Ее охватило разочарование. - И что это за величайшее наслаждение?

- Я точно не знаю. - Он почесал бороду, и запах бриза после дождя, словно затишье после бури, сопровождал это движение. - Я думаю, что наслаждение для каждого разное. Кто тут скажет...

- Последним владельцем была женщина.

- Ну, она потеряла свою душу уже давно, поэтому я не могу ее спросить.

- Потеряла ее... О, я сочувствую Вашей потере. Я совсем не хотела будоражить болезненные воспоминания.

- Нет, нет. Не извиняйтесь. Она была моим прародителем. Мне нравилось назвать ее Жадная бабуля. - Он засмеялся над своей собственной шуткой. - Семейная легенда гласит, что она создала шкатулку и постоянно носила ее с собой, никогда не теряя из вида. Когда она умерла, эту чертову вещицу пришлось с силой вытаскивать из ее пальцев. - Он на секунду остановился. - Как тебя зовут, красавица?

- Джулия Андерсон.

- Что ж, Джул, я не буду тебе лгать. Мне кажется, что тебе нужна эта шкатулка больше, чем ты сама осознаешь. Величайшее наслаждение раскрасит твои бледные щеки. Может, и глаза заискрятся. Так ты покупаешь или нет?

Джулия постаралась не обижаться. Может, у нее и не было никаких увлечений помимо работы, может, она каждый вечер проводила в кровати, читая любовные романы и смотря фильмы по телевизору, но у нее были удовольствия в жизни. Хотя сейчас она не смогла вспомнить ни одного.

- Тридцать, - раздался гнусавый голос позади нее. Она обернулась. Владелец Мустанга одарил ее самодовольной ухмылкой. - Я дам тридцать.

- Ну, красавица? - спросил продавец, давая ей шанс предложить более высокую цену.

После того, как они полчаса торговались по поводу цены, Джулия заплатила семьдесят три доллара за шкатулку и пятнадцать - за трубку. Ее просто ограбили. Она знала это так же, как и знала, что ее конкуренту на самом деле вовсе не нужна была эта потрепанная коробочка. Он хотел отомстить, а Джулия была не в состоянии уйти, не забрав с собой "величайшее наслаждение".

Когда она оказалась дома, ее наполнило слишком знакомое предвкушение. Она аккуратно положила свои новые покупки на кухонный стол, взяла тряпку и чистящие средства. Лай собаки проник в воздух, а полуденное солнце - через синие занавески на большом эркерном окне на дальней стене. Устроившись на стуле с высокой спинкой, покрытой золотым бархатом, Джулия сосредоточила все свое внимание на шкатулке для драгоценностей, мягко и тщательно протирая каждый сантиметр. Она была какая-то... какая-то волшебная. И Джулия готова была поклясться Богу, что шкатулка мурчала каждый раз, когда она до нее дотрагивалась.

Когда она начала полировать поверхность, то обнаружила маленькую кнопочку, спрятанную с края шкатулки. Ее пальцы замерли, а сердце начало барабанить в груди. Волнение прошло по ее венам. Эта кнопочка откроет крышку? Если да, то что внутри? Драгоценности? Любовные письма? Пустота?

Трясущимися руками она отложила тряпку и нажала на кнопку.

В этот момент дом наполнили вспышки света, танцующие тени и сияние на розовых обоях. Пульсирующая фиолетового оттенка дымка вспыхнула в ее руках и осветила все пространство кухни.

Испугавшись, Джулия резко встала со стула, выпустив из рук шкатулку, будто это были ядерные отходы. Вместо того чтобы разбиться, она приземлилась на столе из медового дуба с глухим стуком. Она оторвала взгляд от шкатулки ... и замерла в ужасе.

Перед ней стоял мужчина, большой мужчина, очень большой мужчина. На нем были только черные облегающие штаны и - Боже! - и длинный, угрожающего вида меч, прикрепленный на талии. Она готова была закричать, но ком в горле помешал ей.

Она ошарашенно просканировала кухню, чтобы найти выход для побега. Задняя дверь была закрыта на засов. Окна тоже закрыты. Бисеринки пота покрыли ее лоб.

И не важно, что мужчина был...роскошным, его соблазнительный вид поразил ее, словно она была в эпицентре неуправляемого урагана. Он не должен быть здесь, в ее доме. Ее паника только усиливалась, и Джулия приняла боевую позицию карате и взмолилась всеми фибрами своей души, чтобы незнакомец испугался ее устрашающего вида.

И почему она никогда не посещала уроки самозащиты?

Дура, дура, дура!

- Я владею карате, - крикнула она. - Мое тело - опасное оружие.

Он просто приподнял бровь.

"Он знает, что я лгу". По крайней мере, она могла запомнить, как он выглядит - если выживет. Соберись.

Соберись! Он был очень высоким, его иссиня-черные волосы доходили ему до плеч, у него был высокий лоб, прямой нос и высокие скулы.

Но по-настоящему внимание привлекали его глаза. Они были бледно-фиолетового цвета, почти лавандового. Стоп. Они были голубыми, может, цвета морской волны. Да нет же. Они были изумрудно-зелеными. Хотя тоже нет. Она моргнула, тряхнула головой и поняла, что глаза были разных цветов. Они мерцали, постоянно меняясь на фиолетовый, голубой, зеленый. Сверкая, они привлекали ее внимание, пока Джулия не забыла, где находится - и почему она здесь находится.

"Посмотри на что-нибудь другое, Андерсон!"

У него была бронзовая кожа, мускулистое тело. Боже, вот это сила! Мышцы на его животе образовывали букву V, приковывая ее взгляд, заставляя смотреть все ниже и ниже, еще ниже - прямо ему между ног. Она сглотнула. Он был похож на дикого воина из любовного романа, который оказался в ее доме. Из него так и сочилась чувственность, сексуальность, похоть.

Он долго на нее смотрел, прежде чем сделать шаг навстречу. Она отшатнулась и наткнулась на стул позади себя. Медленная ухмылка приподняла уголки его полных, привлекательных губ, обнажая идеальные белые зубы. Почему-то улыбка не казалась искренней. Скорее хищной. У нее в груди подпрыгнуло сердце.

- Вызывали? - спросил он.

Вызывала этого прекрасного воина? Моет, в ее самых смелых фантазиях, но не в реальной жизни. Она даже и не думала, что может существовать такая красота. Кроме того, у мужчины был меч, которым он мог запросто порубить ее на кусочки. Он хотел убить ее или даже хуже... Джулия точно не вызывала его.

- Я? Вызвала тебя? - С широко открытыми глазами она тряхнула головой. - Я клянусь, что не делала ничего такого.

Он не обратил внимания на ее слова, будто не слышал ее или ему было все равно.

- Что ты желаешь, чтобы я сделал?

Ей нужно бежать. Так как задняя дверь закрыта, у нее остается только один выход: парадных вход. Возможно, если она обойдет стул... Джулия сделала маленький шажок вправо. Еще один.

- Мне начать целовать твое обнаженное тело или позволить тебе целовать мое? - Его голос с небольшим акцентом был наполнен скукой, но все равно оставался самым эротичным, чувственным голосом, который она когда-либо слышала. Медовый, теплый, как убежище темной ночью.

И все равно слово "обнаженное" послало волну ужаса в ее живот.

Она сделала еще один шаг. Он собирается изнасиловать ее? Она должна знать, должна приготовиться.

- Что тебе от меня нужно? Почему ты здесь?

- Чтобы ублажить тебя, разумеется.

- Я не хочу, чтобы ты ублажал меня. Я даже не хочу, чтобы ты находился ко мне ближе ста метров!

Он посмотрел на нее и нахмурился.

- Я тебя пугаю?

Никогда не признавайся в своем страхе. Снова и снова слова ее сестры звучали у нее в голове. Никогда не признавайся в своем страхе. Джулия сглотнула и сделала еще небольшой шаг вправо.

- Да, то есть нет. Я не боюсь тебя. Я ничего не боюсь.

- Хорошо, - кивнул он. - Я никогда не причиню тебе вреда.

- Я не знаю тебя. Я никогда тебя не видела. А ты в моем доме. - Она издала наполовину истерический, наполовину отчаянный смешок. - Я не приглашала тебя, но ты стоишь здесь. Нет, я не боюсь. Нечего бояться. Абсолютно нечего.

Насмешливая улыбка заиграла на его губах.

- Тогда почему ты, мой свирепый маленький дракончик, расширяешь расстояние между нами, даже когда мы разговариваем?

Она застыла, не в силах ответить.

- Мое слово прозвучало, - сказал он. - Я не причиню тебе вред. - Потом он подмигнул, заставляя ее кожу покрыться мурашками. - Если, конечно, ты сама меня не попросишь.

- Нет, нет. - Она подняла руки выше, располагая свое оружие массового поражения - или кулаки - так, чтобы он видел. Кажется, на него это не произвело никакого впечатления. - Я совершенно точно не хочу, чтобы ты причинил мне вред, - сказала Джулия. - И я точно не хочу, чтобы ты находился здесь. Я хочу, чтобы ты ушел. Пожалуйста.

Мужчина выглядел озадаченным. Он скрестил руки на груди.

- Я связан с тобой. И я останусь с тобой.

Связан.

- Давай не будем торопиться, - бросила она, стараясь беззаботно рассмеяться. Но она больше была похожа на астматика, бегущего по цветочному полю. - Никого не нужно связывать.

- Я уже тебе сказал, что от моих рук тебе не будет никакого вреда.

Джулия не поверила ему, когда он это сказал впервые, и не поверила теперь. У этого мужчины был дурацкий меч размером с небольшую страну.

- Теперь подойди, маленький дракончик. Скажи, что ты хочешь от меня. Ласку? Эротические слова?

Джулия думала о том, что хоть что-то могла бы помешать ему "ласкать" ее тело и говорить пошлости.

- Слушай, у меня только начались "эти дни", и у меня спазмы, и я не брила ноги уже три недели. И еще я столько же не была в душе. Поверь мне, ты не хочешь заласкать меня.

- Тогда я буду развлекать тебя по-другому. - Он вздохнул. - Я здесь не только для твоего сексуального удовлетворения. Я здесь, чтобы развлекать тебя, разговаривать с тобой и защищать тебя.

Он все упорствовал.

- Мне станцевать обнаженным на столе? Покормить тебя с руки? Позировать, чтобы ты смогла нарисовать меня?

Конечно, все эти варианты звучали весьма соблазнительно, но сейчас они ее совсем не привлекали.

- В гостиной мой муж. Он большой. И злой. И он ненавидит, когда другие мужчины подходят ко мне. Он убил последнего, кто пытался. Это было жестокое убийство. Очень кровавое.

Незваный гость безразлично пожал плечами.

- Я здесь для твоего удовольствия. Не его. Кроме того, сила твоего мужа не идет ни в какое сравнение с моей. - В его голосе не было ни намека на гордость. Только правда. - Если ты не надеешься на это, - добавил он, и в его бледно-фиолетовых глазах показалось осуждение, но все же согласие. - Ты хочешь, чтобы я убил твоего мужа?

Она чуть ли не упала в обморок прямо посередине кухни.

- Я бы предпочла, чтобы никто не был убит в моем доме, - смогла пискнуть она.

- Будет так, как ты пожелаешь.

- Эммм, спасибо? - Он нетерпеливо переминулся с одной ноги на другую.

- Решай, что ты хочешь, чтобы я сделал. Мне не нравится ожидание. Я сделаю все, что пожелаешь. С тобой, - добавил он, - и ни с кем другим. Даже не с твой подругой.

Мужчина, видимо, планировал мучить ее - ее, заметь, а не несуществующего мужа - и совершенно точно он собирался убить ее. Хотя он сейчас стоял здесь и говорил с ней так, будто был ее рабом.

- Я сделаю все, что пожелаешь, - повторил он.

Конечно, это заявление было слишком хорошим, чтобы быть правдой. Она выгнула бровь и изучающе посмотрела на него.

- Все? Все что угодно?

- Да. - Его челюсть напряглась, будто следующие слова действительно причиняли ему физическую боль. - Я выполню любое твое желание. Я выполню все, что доставляет тебе удовольствие.

Что ж, она точно знала, что хочет.

- Ты хочешь доставить мне удовольствие? Тогда убирайся из моего дома. Это все, что я хочу.

Его глаза округлились от удивления, но он быстро взял себя в руки и подозрительно уставился на нее.

- Ты еще не познала счастье моих прикосновений, а уже приказываешь мне уйти?

"Нет, останься и убей меня", - почти выкрикнула Джулия. Смерть могла бы стоить прикосновения этого сексуального мужчины.

- Послушай, чем быстрее ты уйдешь, тем удовлетвореннее я буду, - сказала она, удивляясь своему спокойному голосу.

- Уйти? Не прикоснувшись к тебе?

Она положила правую ладонь на сердце.

- Клянусь, я не хочу, чтобы ты прикасался ко мне.

Незваный гость расслабился. Он опять улыбнулся. На этот раз шире, искреннее.

- Твое желание - закон, маленький дракончик. - С этим он исчез, оставляя облако аромата его мужественности.

Джулия металась взглядом по кухне, от одного угла к другому. Так, что только что здесь произошло? Как смог мистер Позволь Мне Ласкать Твое Обнаженное Тело появиться и исчезнуть? Она была одна, секунда - и появился он, и сейчас меньше чем за стук сердца она опять оказалась одна. Совсем запутавшись, она села на стул позади нее. Было только два объяснения того, что только что произошло. Крупный мужчина с быстрой реакцией и смертоносным мечом действительно проник в ее дом. Или ей нужна была интенсивная психотерапия. После секундного раздумья, Джулия решила, что второй вариант правдоподобнее. Видимо, легенда, связанная с шкатулкой для драгоценностей, очень впечатлила ее, и мозг постарался так или иначе воплотить ее в жизнь. Следовательно, все эти "удовольствие" и "ласки" - чушь. Это так же объясняло и фиолетовую дымку - какая же фантазия получится без эротического освещения?

Облегчение нарастало в ней, но быстро испарилось. В ее кухне не врывался извращенец-убийца. Нет. Она просто сошла с ума. Замечательно. Просто чертовски замечательно.

Глава 2


Независимо от собственных чувств, с хозяином нужно обходиться уважительно.


В понедельник утром Джулия впервые открыла свой магазин на тридцать минут позже, хотя всегда приезжала за час до открытия. Почему? Она проспала. И конечно, во всем виноват полуголый, восхитительный, аппетитный мужчина с загорелой кожей и плечами, которые хочется покрыть поцелуями.

Ей пришлось всю ночь терпеть яркие, реалистичные сны, в которых он ублажал ее тело, трогал ее, ласкал ее. Доставлял ей удовольствие. Несколько раз! Когда ее будильник пронзительно прозвенел, она была слишком уставшей, чтобы подняться.

По крайней мере, тогда она все время улыбалась.

Но не сейчас.

Постоянно думая о Полуголом Мужчине, она поцарапала последний стул из грецкого ореха викторианской эпохи, умаляя его цену по крайней мере на сотню долларов. Потом Джулия уронила вазу 50-х годов, разбив вдребезги драгоценный хрусталь на тысячу мелких осколков - еще триста долларов на ветер. И в довершении всего она наступила в миску с собачьим кормом во время обеденного перерыва. И теперь, несмотря на то, что она вычистила свою обувь, аромат собачьей еды преследовал ее.

Джулия вздохнула. Ей нужно было отвлечься, чтобы выбросить из головы этот ужасный день.

Будто услышав ее, жуткий свист раздался из дальнего конца магазина.

- Нет, нет, нет, - пробормотала она. Она начала массировать свои виски, чтобы предотвратить внезапную вспышку боли. Трубы в ванной комнате в магазине опять барахлили. Джулия чуть ли не топнула ногой. Она не так хотела отвлечься! Но не имея никакого выбора, она схватила телефон и, с силой нажимая на кнопки, набрала номер владельца. После третьего гудка ответил грубый мужской голос:

- Добрый день.

- Здравствуйте, мистер Шетфилд. Это Джулия Андерсон. Я звоню Вам, чтобы узнать, наняли ли Вы кого-нибудь починить водопровод в магазине.

- Он опять сломался? - На том конце трубки выдохнули, и Джулия представила его курящим сигару. - Когда это произошло?

Глубокий вдох, выдох. Оставайся спокойной. Постарайся забыть, что ты ему звонила уже три раза на этой неделе по поводу водопровода. Ведь могло быть и хуже. Ты могла представить роскошный пупок полуголого мужчины и темные волосу, которые спускаются...

Черт!

- Туалет не смывается, - напомнила она владельцу. - Кран в раковине включается и выключается по своей собственной воле, и трубы опять шумят. Нужно что-то делать, мистер Шефилд. Срочно. - Джулия зажала пальцами переносицу, представляя, как на следующей неделе она будет бегать в ближайший к ней магазин каждый раз, когда захочет в туалет.

За такое выгодное место, среди ресторанов и бутиков, она платит непомерную аренду. Но она готова и дальше оплачивать это место, потому что любила старое здание в мексиканском стиле. Плюс ко всему, Джулия надеялась когда-нибудь расширить свой магазин, а здесь было как раз достаточно места для этого. Но скупость мистера Шетфилда выводила ее из себя.

- Я позабочусь об этом, - сказал он тогда. - Не беспокойтесь.

Так как домовладелец каждый раз так говорил, Джулия больше не позволяла себе надеяться на то, что он говорил всерьез.

- Почему бы Вам не сказать мне, сколько Вы готовы потратить. Я бы сама вызвала водопроводчика и проследила, чтобы оплата его труда не превысила Ваш лимит.

- Нет, так не пойдет, - теперь грубый голос старика звучал выше. - Я хочу, чтобы это сделал мой сын, Морган. Он хороший мальчик, мой Морган.

- Хорошо, - вздохнула Джулия. - Пожалуйста, позвоните мне утром... - Колокольчик на двери прозвенел, давая ей понять, что пришел покупатель. Джулия поторопилась завершить разговор. - Просто дайте мне знать, в какое время собирается приехать Морган, ладно?

- Договорились.

Связь прервалась. Она положила трубку телефона на рычаг и вышла в переднюю часть магазина. Высокий приятной наружности мужчина, одетый в костюм с галстуком, стоял на входе с озадаченным выражением лица.

- Может, я могу Вам чем-нибудь помочь? - спросила Джулия, привлекая к себе его внимание.

- Да, да, пожалуйста. - Его губы растянулись в улыбке с облегчением. - Это прозвучит весьма странно, но я ищу стеклянного ослика. Моя мама коллекционирует их, а у нее завтра день рождения.

- Есть предпочтения в цвете? Или в периоде?

В его больших карих глазах вспыхнуло удивление. Он покачал головой.

- Нет. Я возьму что угодно, что у Вас есть. Я был уже у шести продавцов антиквариата. Вы моя последняя надежда.

- У меня есть два, - сказала она с явной гордостью в голосе. - Ваша мама предпочитает дутое стекло или матовое стекло?

- Я точно не знаю. - Он провел языком по зубам. - Почему бы мне не купить оба?

- Прекрасный выбор.

В центре магазина Джулия встала на стремянку и поискала полку, где находятся стеклянные ослики. Спустя пару мгновений опять прозвенел колокольчик над входной дверью. Она посмотрела через плечо и улыбнулась, когда увидела, кто к ней пришел.

- Доброе утро, миссис Данбери.

- Доброе, дорогая. - Миссис Данбери, постоянный клиент "Сокровищ Джулии", кивнула. Ее типичная прическа "старой женщины", волнистый седой боб, пришла в движение и тут же вернулась обратно. - Я пришла узнать, появилось ли у тебя что-нибудь новое.

- Вчера я приобрела трубку из стержня кукурузного початка, зная, что вы влюбитесь в нее. Она будет готова к продаже через несколько дней.

- Замечательно! Я все равно еще хочу побродить по магазину. Может, я что-то упустила в последний раз, когда была здесь.

- Конечно.

Все еще улыбаясь, Джулия вновь обратила свое внимание на полку. Когда она нашла то, что нужно было, она взяла осликов и медленно спустилась на пол.

- Вот, держите, - сказала она мужчине, протягивая обе статуэтки. - Это то, что Вы искали?

Он взял каждого ослика в отдельную руку. Внимательно осмотрев из, он облегченно выдохнул.

- Да, это они. Они идеальны!

- Первый - модель семнадцатого века, сделанный...

- Не надо объяснять, - перебил он. - Я их покупаю. Вы просто спасли меня от лекции об ответственности сына перед его семьей.

Джулия засмеялась.

- Рада, что смогла помочь.

Он наклонил подбородок и посмотрел на Джулию.

- Вы знаете, у Вас красивые глаза.

Из-за его слов, таких невинных, ее язык распух - знакомое ощущение. Так происходит каждый раз, когда она заговаривает с особями мужского пола о чем-то даже отдаленно напоминающим флирт. Она тут же потеряла хорошее расположение духа.

- Э.. ну... спасибо. У Вас тоже. - Все, теперь она точно и слова не сможет сказать. Но все же она попыталась, выдавливая из себя очередное "э-э-э" и что-то промычав.

- С Вами все в порядке? - озадаченно спросил он.

Щеки Джулии вспыхнули. Она кивнула, хотя единственное, что ей было нужно, - удрать от него и где-нибудь спрятаться. Восхищение медленно сползало с лица мужчины. Он странно посмотрел на нее, заплатил за осликов и ушел, больше не произнеся ни слова.

- Тебе следует поработать над техникой, дорогая, - сказала миссис Данбери, неспешно направляясь к кассе. - Может быть, он попросил бы тебя о свидании.

Джулия зажмурилась и закрыла лицо ладонями. Слишком много попросить Бога о том, чтобы в нее попала молния?

Той ночью она лежала под пушистым одеялом, постоянно ворочаясь. Когда она практически заснула, то опять мечтала о прикосновениях Полуголого Мужчины. Их обнаженные потные тела страстно переплелись. Джулия уже потеряла счет, сколько раз произнесла "О, Боже".

Почему ее воображаемый любовник отказывался покидать ее мысли? И почему она все еще лежала в постели, позволяя его фантомным рукам скользить по ее соскам, вниз по животу и проскользнуть в ее трусики? Выписывать круги, гладить, погрузиться глубоко в нее. После еще пары восклицаний "О, Боже" Джулия нахмурилась и встала на ноги, откидывая тонкий, кремовый балдахин на ее кровати. Ей нужно было что-то сделать, что-то, что не принесло бы ей никакого удовольствия.

Налоги! Да, вот оно! Она направилась к своему кабинету, схватила книги и отнесла их на кухню - там было больше места для работы. Она плюхнулась на ближайший стул - обитую парчовой тканью скамейку восемнадцатого века, которую она приобрела на распродаже вещей из частных коллекций несколько лет назад.

Пять минут спустя она отодвинула книги в сторону с тяжелым вздохом. Она устала, была раздражена - и да, она была все еще возбуждена - и цифры просто плыли перед глазами. Ей нужно еще чем-нибудь заняться.

Так как новоприобретенные вещи были все еще на столе, она взяла в руки шкатулку. Она так и не узнала, что лежит внутри, да? Джулия попыталась нажать на кнопочку, но ее палец дрожал и никак не хотел попадать. Наморщив лоб, она предприняла вторую попытку. И опять из-за дрожащего пальца ничего не получилось. В чем проблема? Было не похоже, что полуобнаженный мужчина и его меч опять появятся.

"Ты опять думаешь о нем", - прошипело ее подсознание.

"Ради Бога, - пробормотала она, нажимая на кнопку. - Это смешно". Дом осветили вспышки света. Фиолетовая дымка заполнила пространство. Ее окружил опьяняющий мужской аромат. В этот раз Джулия не подпрыгнула, не выронила коробочку на стол. Она просто закусила нижнюю губу и уставилась на Полуголого Мужчину такими же округлившимися глазами, как и у него. Он был также полураздет - и так же с мечом. "Обожемой!" И не хорошее, такое замечательное по ощущению "О, Боже", как в ее фантазиях. Но плохое, когда не понимаешь, что, черт возьми, происходит. Джулия сглотнула. "Мне снится плохой сон. Вот и все".

Она провела ладонь по лицу, моргнула и потрясла головой, думая о том, какое же восхитительно создание исчезнет, когда она вновь сосредоточится. Но его прекрасная фигура не шелохнулась. "Он не настоящий, - пропела она мысленно, медленно вставая на ноги. - Он не настоящий, он не настоящий".

Мучительный шаг за шагом, и она приблизилась к дикому варварскому видению. На его лице было написано, что он хочет поскорее со всем этим разобраться. Эти штаны. Этот меч. Медленно, дрожа всем телом, она подошла к нему и ткнула в его грудь пальцем. И еще раз. Жар его тела опалил ее два эти раза, и она наконец отпрянула с отвисшей челюстью.

Это не ее воображение. Это не сон.

Что за мужчина может появляться и исчезать за какие-то секунды? Мужчина... А был ли он вообще человеком? Может, он джин? Вчера он поклялся, что исполнит каждое ее желание. Нет. Это невозможно. Джины - это лишь миф. Но а что, если джины и правда существуют? Эта мысль продолжила дразнить ее разум, пробиваясь к ее вере. Разве не говорила ее сестра, высоко уважаемый археолог, что в каждой сказке есть доля истины? Существует только один способ это узнать.

- Уходи, - прошептала она. - Уходи сейчас же.

Его хмурое лицо тут же исчезло в облаке дыма. Прошло три минуты. Четыре. Единственным звуком было лишь тиканье часов, и каждое движение секундной стрелки отдавалась в ее ушах словно звук горна. Когда, по ее мнение, прошло уже достаточно времени, Джулия глубоко вздохнула, выдохнула и опять нажала на кнопку. Как и прежде, комната заполнилась вспышками света. Все заволокло фиолетовым дымом. Отчетливый, уникальный аромат Полуголого Мужчины заполнил ее ноздри.

Потом внезапно он посмотрел на нее гневным, раздраженным взглядом.

- Что ты теперь желаешь, маленький дракончик? Это нелепое "уйди-приди" должно прекратиться.

"Джин", - испуганно подумала Джулия. Она не могла отрицать его существование и даже не была уверена, что хотела бы этого. Он был превосходным образцом мужественности. Настолько превосходным, что она не удивилась бы, если бы на его заднице стоял знак качества.

Набравшись храбрости, она заговорила:

- Добро пожаловать в мой дом, джин.

Его брови сошлись на переносице в замешательстве, и на секунду он перестал выглядеть так угрожающе.

После небольшой паузы она вновь заговорила:

- Но ведь у тебя есть магические способности.

- Только в искусстве соблазнения.

- Так ты не можешь исполнять желания?

- Нет, не могу.

- А-а-а. - Ее плечи поникли от разочарования. - Что именно ты можешь?

- Я тебе уже говорил. Я развлекаю, разговариваю и защищаю. Но самое важное - я дарую женскому телу, твоему телу, невыразимое счастье.

Он мог бы подпиливать себе ногти - столько возбуждения было в его голосе. И все же мужчина напрямик признал, что хочет... хочет... Язык у нее отяжелел, мешая говорить. Этот мужчина, не джин, не собирался нападать на нее. Он просил ее о свидании. Скорее всего, такой опасный привлекательный мужчина посчитал ее непривлекательной. Даже отталкивающей. Джулия почувствовала дискомфорт от этой мысли, что привело ее язык в порядок, но она также почувствовала глухую боль в груди.

Она изучала его. Он был идеальным, абсолютно. И Джулия задумалась, а были ли у него недостатки?

- Так ты говоришь, если я захочу, чтобы ты вычистил мой туалет, ты вычистишь?

- Туалет?

- Уборную. Ночной горшок. Ванную комнату.

- Да, я вычищу все это.

Она хотела рассмеяться над его раздражением, но меч на его талии заставил ее сдержаться. Конечно, он не должен повиноваться каждой ее прихоти.

- А что, если я захочу, чтобы ты ползал на руках и коленях, полируя мой пол? Или чтобы ты протер от пыли все мои антикварные вещи своим языком? Или... съел пирог из грязи, потому что я час пекла его?

- Если это принесет тебе удовольствие, - сказал он, и в его глазах вспыхнул дикий огонек, - я сделаю все.

Его слова удивили ее и должны были осчастливить ее, но внезапно Джулия оказалась подавленной жалостью к нему - всегда удовлетворять чьи-то желания. Другие мужчины, вероятно, мечтали о том, чтобы оказаться в плену таких обстоятельств. Быть сексуальным объектом. Но не этот. Он был напряженным, раздраженным и питал ненависть к самому себе.

Тишина надолго заполнила комнату.

Джулия не знала, что ответить, что сказать ему, чтобы ситуация стала более терпимой для него. Ее бомбардировало чувство вины каждый раз, когда она даже предполагала, что он будет делать все эти ужасные вещи для нее. В действительности, зачем ей раб? Не за чем. Ей нравилось убирать в доме, готовить себе еду - не пирог из грязи - и ей не нравилось, когда кто-то трогает ее антикварные вещи, если не собираются их покупать.

Она не будет обращаться с этим мужчиной как с рабом. Он был человеком и заслуживал большего. Она будет обращаться с ним как со старшим братом, о котором всегда мечтала.

"Просто прими это, Джулия. Тебе просто не хватит смелости взять все то, что он предлагает".

Она сглотнула и спросила:

- Как тебя зовут?

- Большинство зовут меня рабом любви или просто рабом.

Рабом любви?

- Я не буду называть тебя так. - Это прозвище было слишком эротичным, слишком сексуальным. - У тебя есть имя, которое никак не связано со спальней? Например, Фил или Джон.

После паузы он ответил:

- Тристан.

- Тристан, - повторила она, отметив, что ей нравится его имя. Оно подходило ему, будучи чувственным и уникальным. - Вот так я и буду тебя называть.

- Если ты этого желаешь.

Он неторопливо, спокойно улыбнулся ей, давая лишь намек на искреннюю признательность. Ее сердце бешено заколотилось. О, Боже. Он точно должен быть на обложке GQ.*


*GQ (Gentlemen’s Quarterly) - ежемесячный мужской журнал.


Джулия взглянула на его меч. Ладно, не GQ. Он должен быть на обложке журнала "Привлекательные варвары".

- Услышу ли я твое имя, маленький дракончик?

Раздражение сменило собой восхищение, возвращая ее на землю.

- Ты можешь прекратить называть меня мелкой огнедышащей ящерицей? Я не настолько непривлекательна. И чтобы ты знал, я не маленькая. Я нормальная. Это ты слишком высокий.

Его губы дернулись, а глаза вместо лавандового цвета стали отчетливо голубыми.

- Я повторю. Услышу ли я твое имя?

- Зови меня Джулией, - сказала она неохотно. - Или просто Джулз.

- Я запомню. - Он сцепил руки за спиной. - Сейчас я готов услышать, что ты хочешь от меня.

- Я ничего не хочу от тебя, - поспешила она заверить его. - Абсолютно ничего.

Он напрягся и спросил:

- Тогда зачем ты меня уже три раза вызывала, если тебе ничего от меня не нужно?

Джулия пожала плечами.

- В первый раз я думала, что ты вломился ко мне домой.

- А-а-а. - Словно по щелчку выключателя сердитый взгляд улетучился, а губы еще раз дернулись в улыбке. - И ты думала, что сможешь защитить себя от воина Империи своим карате?

Рассердившись из-за его тона, она уперла кулаки в бедра и посмотрела ему в глаза.

- Знаешь, мои руки - смертельное оружие. Ты умрешь, если я применю карате-приемы.

- Я верю тебе, - сказал он. - Я уверен, что умру от смеха.

Несмотря на то, что сердце Джулии ускорило свой темп от его мужской привлекательности, она постаралась побороть вспышку гнева.

Чтобы ладить с этим мужчиной, нужно иметь стальные нервы!! Сначала он до жути напугал нее. Потом называл маленьким драконом (неужели она действительно была похожа на ящерицу?), а сейчас он раздражал ее своим высмеиванием ее самозащитных навыков!

"Я умру от смеха", - молча передернула она его. Одна ее часть требовала ударить Тристана по голове отбойным молотком. Но так как физическое насилие было противозаконным - а она не хотела оказаться за решеткой с женщиной по имени Большая Берта, - Джулия открыла рот, чтобы язвительно ответить ему. Но его следующий вопрос заставил ее замолчать.

- Где твой муж? - Он издал низкий, рокочущий смешок, который наверняка заставлял всех женщин падать к его ногам. - Ты же не убила его своим карате, а?

О-о-о. Поймана. Враждебность к Тристану иссякла, так как всплыл на поверхность ее грешок. Ниточки на ее белой футболке внезапно сильно заинтересовали Джулию.

Ты убила его? - Весь юмор исчез из голоса Тристана. - О, Эллия. Ты убила! Куда ты дела тело?

- Послушай, - произнесла она, дергая свою футболку. - Вообще-то, я не замужем.

Тристан моргнул.

- Тогда где твой мужчина?

- Технически у меня нет мужчины.

- А отец? Брат? Покровитель?

Джулия сжала зубы, ее щеки покраснели. Она потрясла головой.

- Так ты говорила неправду. - Это было утверждение, а не вопрос. Он произнес это с замешательством, а не яростью.

- Я думала, что ты вломился ко мне, помнишь? Что еще я должна была сказать? Мы одни, так что не волнуйся, когда я буду кричать, пока ты убиваешь меня, соседи все равно не услышат?

- Я рад, что у тебя нет мужчины. - Джулия сглотнула; и ей не понравился взгляд, которым он одарил ее. - Не возражаешь, если я спрошу, почему?

- Ревнивый муж - лишь помеха. - Это не тот ответ, который она ожидала услышать. Из-за профессии Тристана, он, вероятно, многое не знал об отношениях. И чтобы вооружить его знанием, она начала говорить о клятвах, моногамии и радостях обязательств. Ее сестра часто говорила, что Джулия должна быть адвокатом. Глаза Тристана вскоре остекленели, и он готов был зевать без конца.

- Ты не веришь в святость брачных уз? - закончила она.

- Да. Я должен делать то, что прикажет мне гуан рэн. - Его сталь в голосе царапнула сам воздух вокруг.

Джулия предположила, что гуан рэн - значит хозяин.

- Прости, сказала она, надеясь успокоить его. - Быть рабом должно быть очень тяжело временами.

- Такая жизнь не сложность, - проворчал он. - Такая жизнь - пытка. Каждая минута каждого дня.

Боже, существует же способ помочь ему. Перспектива владеть человеком была ей отвратительна.

- Я могу как-то освободить тебя?

Долгое время он не отвечал; выражения на его лице менялись словно по щелчку камеры. Надежда. Разочарование. Злость. В итоге, все эмоции стерлись с его лица, и он произнес:

- Нет, ты не можешь. То, что нужно, невозможно: я должен найти свою истинную любовь.

- Почему это невозможно?

Совершенно точно, что этот мужчина любил и был любим тысячами. Для таких как он, великолепных и самоуверенных, любовь была словно магнит. У него не было бы никаких проблем, если бы он нашел родственную душу. Если бы он был таким же простым, как она, Джулия поняла бы, в чем заключается его трудность.

Он сжал зубы, и она была уверена, что Тристан скажет, что не хочет отвечать. Затем, будто движимый большей силой, чем он сам, заговорил:

- Любовь - чувство, которое я не способен испытать.

Она моргнула и посмотрела на него.

- Ты шутишь, да?

- Нет, не шучу. - Он был серьезен, убийственно серьезен. - И пока у него есть меч, она не собиралась разубеждать его.

Джулия начала массировать виски. "Что мне делать с этим высоким, темным и греховно прекрасным рабом любви?" Она могла запаниковать. Нет. Так не пойдет. Выросшая вместе с чрезвычайно переменчивыми родителями, она привыкла продираться через свои проблемы спокойно. Она могла отнести шкатулку обратно на блошиный рынок. Снова нет. Продавцы приезжают только раз в месяц, и они всегда меняются. Прошлый продавец может и не быть там, и уж точно он не вернет ей деньги. Кроме того, она сочувствовала Тристану. Она даже не хотела думать о том, что другая женщина может заставить его делать. Целовать ее, облизывать ее, трогать ее...

Джулия выпрямила спину. Никаких вопросов. Она оставит его.

- Послушай, - сказала она. - Я буду честной. Я не заинтересована в том, чтобы иметь раба, но я бы хотела себе старшего брата. - Игнорируя его сомнение, она продолжила: - В любом случае, мы должны поговорить, уладить некоторые моменты.

- Какие? - спросил он. Хотя на его лице все ясно читалось: "Замолчи, девчонка!"

- Нам нужно обсудить, что мы ждем друг от друга. Где ты будешь жить, что будешь делать. - Она показала рукой на стул рядом собой. - присядь, пожалуйста.

Хотя его угрюмый вид говорил ей о том, что он снимет с нее кожу живьем своим мечом, все же Тристан сел. Стул заскрипел под его весом. Благодарно ему улыбнувшись, Джулия тоже села.

- С чего начать? - пробормотала она. Она никогда не оказывалась в подобной ситуации с полуголым мужчиной напротив нее. Должна ли она начать с разговоров о том, где он будет спать, или попытаться обойти эту тему?

Спустя мгновение Тристан взял бразды разговора на себя.

- Где я? - спросил он.

- В Америке. Санте-Фе, Нью-Мексико, если быть точной.

- Санта-Фе? Аме-рика? - Одна темная бровь приподнялась, а в кристальных озерах его глаз появилась растерянность. - Я не знаю этого места.

Не знает даже о могущественных США?

- Как долго ты был в шкатулке?

- В последний раз я появлялся восемьдесят девять сезонов назад.

- А до этого?

- Я был благословлен на двенадцать сезонов в одиночестве, потом появился на Аркадии*. До этого? Я вряд ли вспомню.


* Аркадия - ном в Греции, в административном округе Пелопоннес. Самая центральная область в Пелопоннесе.

"Сезоны, наверное, значат года", - подумала Джулия. Она изучала его гладкую кожу.

- А сколько тебе лет, Тристан?

- Почти одна тысяча и пятьсот сезонов, я думаю. - Он пожал плечами. - Я перестал считать несколько веков назад.

Ее челюсть почти упала на пол. Она никак не ожидала такого. Он был живым, дышащим антиквариатом. И он выглядел таким привлекательным, таким мужественным.

- Ты ешь много отрубей или что-то в этом роде?

Он склонил голову на бок.

- Я не понимаю.

- Просто ты выглядишь так молодо. Слишком молодо для своих лет.

Горечь ожесточила его лицо. Оно было похоже на высыхающую глиняную посуду.

- Как только на меня наложили проклятие, я перестал стареть. Любезность черноволосой волшебницы - Зирры.

Волшебницы? Наложили проклятие?

- Она прокляла тебя? Но... почему?

- Почему женщина проклинает мужчину? - "Потому что" осталось висеть в воздухе.

- Ты упомянул Аркадию, - сказала Джулия. - Это твоя родина?

- Нет. Я из Империи.

Аркадия. Империя. Она не слышала об этих местах. В животе Джулии скрутился узел, когда ее мысли пошли в направлении, которое ей не нравилось.

- А эти места... они на Земле?

Его губы превратились в тонкую линию.

- Нет.

Ладно. Мысли о жизни на другой планете подвела черту ее воображению. "Джулия, помни: твой собственный раб любви сидит напротив тебя в нескольких сантиметрах". Так... он межпланетный путешественник? Нет, слишком трудно поверить.

- Ты с... - Ей пришлось проглотить свое беспокойство прежде, чем продолжить: - Если ты с другой планеты, тогда откуда знаешь мой язык?

- Еще одно заклятие. На этот раз от изгнанного члена Гиллрадинского общества. На какую бы землю я ни попал, я буду говорить на языке этого места.

- Магический язык. Конечно. Удивлена, что не угадала.

Его теплый раскатистый смех укутал ее, как шелковая ласка.

- Думаю, ты говоришь еще одну не правду, маленький дракон. - Все еще улыбаясь, он прошелся взглядом по всей кухне. - Что за манера исполнения у этого дома?

- Что ты имеешь в виду?

- Он такой... маленький.

- Маленький? - Из ее горла вырвался смешок. - Ты, должно быть, шутишь. Площадь этого дома - тысяча квадратных метров.

- Если только ты измеряла эти метры своими шагами. - Думая, что она выросла в двухкомнатной глинобитной хижине, он посчитал, что это место подходило ей идеально.

- Знаешь, мой дом не маленький. Вообще-то, это самый большой дом по соседству.

- Я уверен, что это место прекрасно подходит для кого-то такого же маленького, как и ты.

- Я не маленькая, Конан*.


* Конан - Здесь идет явная отсылка к вымышленному воину-варвару, персонажу книг, комиксов, кинофильмов и компьютерных игр. Один из наиболее популярных фантастических персонажей 20 века.

Он потряс головой.

- Я Тристан, не Конан.

- Забудь. - Она махнула рукой. - Знаешь, для раба любви тебе не хватает некоторых доставляющих удовольствие навыков.

- Правда? - Со сладострастным изяществом, противоречащим его размеру, он поднялся на ноги. - Тогда я должен сейчас же исправить это впечатление.

Джулия чуть не выпрыгнула из кожи.

- Я не знаю, что ты собираешься сделать, но я знаю, что мне это не понравится!

- Тебе понравится, - поклялся он. - Я ублажал женщин веками и знаю точно, где прикоснуться, чтобы заставить тебя закричать.

О, святой Господь всемогущий!

- Я уверена, что знаешь, но клянусь Богом, мне не нужно доказывать свои навыки.

- О, я думаю, нужно. - С этими словами он начал приближаться прямо к ней.


Глава 3


Всегда проси разрешение, прежде чем коснуться хозяина.


И супермен бы позавидовал той скорости, с которой чувство вины сменилось растерянностью, паникой и вспышкой желания.

- Что ты делаешь?- требовательно спросила она, в то время как Тристан продолжал наступление.

Он остановился, оперевшись руками по обе стороны от ее стула, так близко, что она ощущала его дыхание. Это сильное тело разжигало в ней пожар, который угрожал выйти из-под контроля.

- Я докажу тебе то, -  проговорил он осипшим голосом, - какое удовольствие могу подарить.

Боже, боже, боже! Её сердце бухало в груди как сумасшедшее. Собирается ли он её поцеловать? Или, может, сделать нечто большее?

Пока не ляпнула какой-нибудь чепухи, Джулия выпалила:

- Ты не будешь ублажать меня в этом доме.

Хотя эта перспектива одновременно пугала и интриговала её. В конце концов, он чужак, но Господи Боже, потрясающий чужак.

Он снова издал урчащий, сексуальный смешок.

- Я полностью в твоем распоряжении и буду молча наблюдать, как ты осталась неудовлетворенной.

«Стой! Я не это имела в виду!»

Когда он наклонился, вытянув губы для поцелуя, она выпалила:

- Я хотела сказать, чтобы ты немедленно приступил!

- Именно этого я хочу, маленький дракон. Всё, о чем я мечтал.

Злясь на них обоих, она скрестила руки на груди. Ну почему с ней всегда так? Почему её мозги всегда отключаются, когда дело касается романтично настроенного мужчины?

- Ты сделаешь мне приятно, - проговорила она осторожно, - если останешься на своей стороне кухни.

Он удивленно приподнял бровь.

- Уверена?

«Нет. Да. Да, уверена. Ты останешься там, а я здесь».

- Как ты прикажешь, так я и сделаю.

Тристан отступил на два шага. Его присутствие волновало маленькую Джулию, и он бы солгал, сказав, что ему это не нравится. Легкая дрожь её тела, приоткрытые в приглашении губы, румянец на её щеках. О-о-о, ему это нравилось. Даже очень нравилось.

Осознание этого заставило его выругаться про себя, и он изо всех сил постарался не поддаваться её очарованию. Годами он ублажал множество женщин из множества миров. Все его предыдущие хозяйки, за исключением нескольких, были эгоистичны и скучны, они ожидали от него полного повиновения, только командовали и разбрасывались пустыми обещаниями, ничего не давая взамен. Это начиналось сразу же, стоило им почувствовать власть. Некоторым секс от него был не нужен, но все они, конечно же, пользовались своей собственностью по полной.

Уберись здесь, раб. Сделай мне массаж, раб. Ласкай меня, пока я не закричу от удовольствия. Он слышал все приказы, которые можно себе вообразить.

Нет, ему не должна была понравиться эта женщина, ничто в ней не должно было понравиться.

Однако, маленькая Джулия пока ничего от него не просила, ну, только чтобы он ушёл. И еще его дружбу.

Возможно, он находился внутри шкатулки слишком долго, и из-за этого она казалась ему такой соблазнительной. Или она просто напомнила ему о родине ее насыщенного зеленого цвета глазами, как у дракона.

На секунду он позволит себе поверить, что она другая, и ей действительно ничего от него не нужно, кроме его присутствия. Но цинизм в нём взял верх. Сколько раз он надеялся встретить понимание, а наталкивался на равнодушие.

И не сосчитать.

"Только дай ей шанс, - подумал он, - и она начнет требовать, как и все остальные. Во всяком случае, ублажать её в постели будет не трудно».

Сейчас же маленький дракон была одета в трусики и тонкую сорочку, удерживаемую тонкими бретельками, открывавшие её сливочную кожу его взору. У нее была тонкая талия и полная, сочная грудь - аппетитная и чувственная, как и ее экзотический женственный аромат. Её волосы каскадом спадали по спине, переливаясь множеством оттенков. От сияющего темно-коричневого до золотого, светлыми завитками обрамлявшего её лицо.

У неё были высокие скулы и маленький нос. С первого взгляда, а возможно и со второго, её красота была неразличима. Но чем больше он её разглядывал, тем больше ему нравилось то, что он видел. Она была интригующей смесью смелости и робости, ханжества и чувственности.

Именно эта стыдливость и была тем, что привлекло его больше всего. Именно эта манера поведения в стиле "держись от меня подальше" бросила ему вызов, потому что он не встречал подобного веками. Каждый раз, когда он намекал на чувственное удовольствие, которое мог бы ей подарить, она начинала волноваться.

Именно так ему показалось. Раньше ему приходилось добиваться женщин. Некоторым просто нравилось "быть пойманными". Нравилась ли Джулии эта игра? В любом случае, соблазнение начиналось задолго до того, как первый предмет одежды был снят.

Нет, несомненно, никаких игр. Она была подобна новорожденному дракону, неспособному улететь от надвигающейся опасности. Была ли она удивлена вниманием с его стороны? Или она отступит, стоит снова попытаться подойти ближе? Х-м-м, его заинтриговала перспектива узнать это.

Ухмыляясь, Тристан за считанные секунды преодолел расстояние между ними. Прежде чем она приказала ему убраться, наклонился и вдохнул ее запах.

- Ты пахнешь утонченно, сразу видно, что следишь за собой.

Поглаживая подбородок, он разглядывал её сверху вниз.

- Странно, я не вижу волос, но и раздражения нет.

Её лицо восхитительно вспыхнуло от смущения, и затем, опустив ресницы, она пролепетала:

- О чем ты говоришь?

- Ранее ты обмолвилась, что тебе нужно время на ванную, у тебя «эти дни», нужно побрить ноги.

Он окинул её взглядом сверху вниз.

- Должен признаться, я нахожу их превосходными. Стройные, гладкие. Такие любого мужчину не оставят равнодушным.

Я рад, что ты не носишь длинных дрокс.

Их взгляды столкнулись, в её глазах светилось удивление.

- Дрокс? - спросила она, затаив дыхание.

Он улыбнулся, растягивая следующие слова ,волнуясь при этом больше, чем когда-либо в своей жизни

- Дрокс - значит закрывающие ноги, маленький дракончик. Скрывающие ноги.

-Ноги.. - проговорила она, осознавая смысл. Румянец горячей волной прокатился от лба до ключицы.

- Я в пижаме, - прошептала Джулия.- Я в своей уродской пижаме.

Широко распахнув глаза, она сорвалась с места и, прикрывая ладонями ягодицы, бросилась из кухни.

Это заставило Тристана ухмыльнуться.

Но постепенно веселье покинуло его, когда он вспомнил, в какой ситуации находится. Эта хозяйка шкатулки может быть интересной, хотя принадлежать кому-то, зависеть от кого-то, а это совсем не смешно.

Однажды Персен, высший священник Друиннов, узнав о проклятии Зирры, наложил своё заклятие, оградившее коробку Тристана, но отправившее её странствовать по мирам. Из огня да в полымя.

Тристан знал, почему Персен так поступил: чтобы скрыть от смертного правителя нарушение Альянса, хрупкого договора, единственного, что препятствовало войне между народами. Если же станет известно о нарушении Альянса, то война разразится вновь.

Возненавидев цели, преследуемые высшим священником, Тристан все равно понял его действия.

Смертные хотели управлять Друиннами, а Друинны в свою очередь хотели управлять смертными. В своих попытках подчинить друг друга они перебили множество невинных и сгубили множество земель. Тристан был свидетелем этого. Альянс же обещал покой и мир.

Мир… удастся ли ему снова ощутить сладость этого состояния? В течение столетий своего порабощения он ублажал стольких женщин, пережил столько страданий и унижений, воспоминания обо всем этом до сих пор вызывали дрожь в его теле. Все это заставляло его задуматься, сколько ещё хозяев будет в его бесконечной жизни? Тысяча? Две?

Тристан нахмурился. Казалось бы, после всех тех хозяек, что у него были, он должен был привыкнуть к рабству, просто, пожав плечам, перейти к новой хозяйке. Но он не мог.

Он мог лишь молиться о свободе.

Но ему было известно, что это никогда не случиться.

Сначала он искал заботливую женщину, которой мог бы вверить своё сердце. Потом понял, что если влюбится и расскажет любимой правду, то магия, удерживающая его рядом с владелицей шкатулки, исчезнет, и он будет перемещен на земли Империи. Один. И будет обречен прожить жизнь без любви.

Любовь. Он сплюнул. Это слово таило в себе гораздо больше вреда, боли, чем ему пришлось пережить. Полюбить женщину, чтобы прожить жизнь без неё.

Нет, любовь не стоила тех трудностей, что влекла за собой.

Тристан оглядел комнату, обращая внимание на детали, что было омрачено отсутствием Джулии. Малое пространство и низкий потолок не помешали её таланту декоратора. Свежие цветы стояли в красочных вазах. Элегантные кресла выступали из тени, отброшенной столом, покрытого резьбой. Паркетный пол покрывал маленький тканный ковер. Все было таким изысканным. Он чувствовал, что его огромная фигура не вписывается в этот дом.

Что же за место эта Америка? Все ли её жители были такими же миниатюрными и привлекательными, как Джулия? Мысли о ней послали волну предвкушения по его телу, и ему стало интересно, что на сегодняшнюю ночь маленький дракончик приготовила для него.

О-о-о, он намеревался выяснить это.

Она вернулась. Румянец покрывал её щеки, и она избегала встречаться с ним взглядом. Он был в замешательстве, рассмотрев её одежду: длинные черные дроксы. От шеи и до талии её тело было закрыто черной, толстой рубашкой. Ни сантиметра открытой кожи, кроме лица. Жаль.

- Нам нужно уложить тебя в кровать.

Она держалась на большой дистанции от него, оставаясь в дверях, будто не решалась подойти ближе.

Он легко мог избавить от смущения любую другую женщину. Румянец же Джулии был такого сливочно-розового цвета, будто она только выбралась из постели после длительного занятия любовью и уже готова к продолжению, и Тристан отказался предпринимать какие-либо действия, чтобы убрать его. Поэтому он ничего не сказал.

- Итак? - спросила с нажимом Джулия. - Ты собираешься что-нибудь сказать?

- Я собираюсь спать с тобой.

- Нет. - Джулия плотно сжала губы и закрыла глаза, блокируя свои эмоции.

На мгновение повисла тишина. Когда она снова посмотрела на Тристана, на её лице читались опустошение и затравленность.

- Тебе нет необходимости спать в моей кровати, У меня есть гостевая. Ты можешь воспользоваться ею.

- Я твой раб любви. Спать с тобой моя прямая обязанность.

- Твоя обязанность?- Она выглядела оскорбленной. - Я так не считаю.

Тристан скрестил руки на груди и оперся одним бедром на барную стойку позади него. Соблазнение женщин было его второй натурой. Он действовал на уровне инстинктов, и обычно ему было скучно. Сейчас же все соблазняющие игры и подаренные им удовольствия превратились для Тристана в работу. В большинстве случаев он бы предпочел пересчитывать песчинки. Только вот.. сейчас ему не было скучно. Волнение завладело его телом. Он уже и забыл, каково это - брать женщину, когда ты её хочешь.

- Зачем спать в одиночестве, когда ты можешь насладиться моим теплом? - Его голос прозвучал так ласково и соблазнительно, что наверняка все женщины прикрывали глаза от удовольствия, чувствуя слабость в коленях и поддаваясь соблазну.

- Я здесь для твоего удовольствия, маленький дракончик.

О, Боже. Святая Эллия. Джулия даже топнула ногой.

- Сколько раз мне повторять? Не хочу я никакого удовольствия.

- А-а-а, так тебе нравится боль? - Он намеренно изобразил непонимание: ещё никогда не было так весело дразнить девчонку.

Она судорожно вздохнула. На что Тристан ответил в высшей степени безнравственной улыбкой.

- Ты хочешь, чтобы я отшлепал тебя рукой или плеткой?

- Так мы ни к чему не придем, - ответила она.

- Поясни. - Он сделал два шага вперед. - Одним нравятся ощущения от руки, другим - от плетки.

Джулия провела рукой перед глазами.

- Это происходит не со мной. Я не стою на кухне с мужчиной, который видел мою попу и считает все, что я ни скажу, намеком на секс. Я опять сплю. Все это сон. Эти пытки слишком ужасны, чтобы быть правдой.

- О нет, маленький дракончик. Прямо сейчас я тебя не пытаю. Но раз уж ты упомянула об этом, я могу подвергнуть тебя самым сладостным пыткам, какие только знало твоё тело.

- Хватит! - нахмурившись, Джулия ткнула пальцем ему в грудь. - Ты прекратишь это прямо сейчас, мистер «Я самый сексуальный».

- Нет, я Тристан.

- И ты совершенно потерял нить разговора. Больше никаких намеков на секс. И вообще, если ты ещё хотя бы слово скажешь о занятии грязным, животным сексом, я собственноручно отрежу твой язык. Нет, ничего не говори. – Подняв руку, она прервала его, когда он снова было открыл рот.

- Не говори ничего хотя бы минуту.

Выждав столько, сколько она сказала, он ответил:

- Грязный, животный секс звучит заманчиво. Может, тебе все-таки стоит пояснить.

Черт!

- Да как ты не поймешь! Не интересуешь ты меня в этом плане!

Это заставило его задуматься.

- Я не в твоем вкусе?

При этих его словах Джулия отвернулась, чтобы смотреть куда угодно, только не на него.

- Просто ты не тот тип, с которым я обычно имею дело.

Тристан нахмурился. Мог ли мир так сильно измениться за прошедшие восемьдесят девять сезонов? Сам он никогда не был в такой превосходной форме как сейчас. Его тело было сильным как никогда, и он не лишился ни волос, ни зубов. Может, женщины этого мира предпочитали толстых, лысых и беззубых мужчин? Он хотел Джулию, но ему совершенно не нравилось, что она находила его непривлекательным. Но идея о том, чтобы изменить ее мнение о себе, так соблазняло его…

Будь сейчас рядом его друг Роук, он бы вдоволь посмеялся над ним. Покрытый шрамами, закаленный в боях воин всегда утверждал, что Тристану не помешало, чтобы ему иногда отказывали женщины. Чтобы закалить характер.

- По-твоему, я уродлив?

- Уродлив? - Джулия уставилась на него. Как ему вообще могло прийти в голову, что она считает его уродливым?

Он был подобен фарфоровому десертному блюду ручной росписи девятнадцатого века с шоколадными эклерами.

- Ты не уродлив.

Его недоумение и мелькнувшее выражение боли на лице заставили Джулию вздрогнуть. Она как никто другой знала, каково это, чувствовать себя непривлекательным и нежеланным, и сама мысль о том, что она его заставляет чувствовать себя таким, ранила её.

- Тристан, я не имела в виду, что ты не уродлив, и я сожалею, что заставила тебя так подумать. Честно говоря, ты самый красивый мужчина, которого я когда-либо встречала.

- Я понял.

Её ресницы дрогнули, и Джулия умоляюще посмотрела на Тристана.

- Мне жаль, что я заставила тебя чувствовать себя непривлекательным. Я этого не хотела. Правда.

Тристан старался не обращать особого внимания на столь ярые извинения Джулии, но они проникало под самую кожу, как сладкий нектар цветков гартина. Он ещё никогда не встречал такой заботы о себе, и сейчас был озадачен.

- Если я такой желанный, почему же ты не хочешь меня?

- Просто ты такой..  ты носишь меч.

Дрожащей рукой она указала на его оружие. Так она испугалась его клинка. Женщины всех миров были без ума от его оружия, цепляясь за ту опасность и адреналин, которые оно вносило в их обольщение. К облегчению Джулии, он издал протяжный вздох и отцепил его от пояса.

- Одного клинка не стоит бояться. Когда я жил в Империи, я прятал клинки по всему телу.

- Господи Боже. Зачем?

- Из-за врагов, конечно же.

Джулия моргнула.

- Пожалуйста, скажи, что ты шутишь.

- Тебе не о чем беспокоиться, - успокаивающе улыбнулся Тристан. - Ты же мне не враг.

- И на этом спасибо.

- Вскоре ты будешь благодарна ещё много за что, - пробормотал он. Он положил серебряный, блестящий металл на стол на расстоянии вытянутой руки так, чтобы вовремя суметь дотянуться до него при необходимости.

- Теперь ты довольна?

Осязаемая волна ее облегчения заполнила собой всю комнату.

- Спасибо.

- Всегда пожалуйста.

Единственное препятствие устранено. Теперь она точно хотела его. Тристан был уверен в этом. Джулия подтвердила его мысли, облизав губы, словно приглашая его.

Неспособный остановиться, Тристан задержал дыхание. Он был будто околдован, неспособный ни моргнуть, ни тем более отвернуться, мечтая снова увидеть этот розовый язычок. Он почувствовал болезненное напряжение в паху от желания, и это вызвало волну смятения. Шесть сотен лет прошло с тех пор, как он последний раз возбуждался так внезапно, а сейчас это произошло из-за маленького, славного язычка. Это озадачило его.

- Теперь, когда мы договорились, - проговорила Джулия, протянув руку и взяв шкатулку, - можем идти спать. Если ты пойдешь за мной…

Она развернулась и пошла прочь, призывно покачивая бедрами.

И он собирался ответить на этот призыв.

 Глава 4

Твой хозяин всегда прав.


Бросив мимолетный взгляд на свое оружие, Тристан последовал за Джулией. Он не мог оторвать глаз от ее ягодиц. Очень мило. Даже очень. Во имя Эллии, он желал почувствовать эти бедра под собой... над собой... рядом с собой.

Ему по-настоящему не терпелось уложить эту женщину в постель. И он до сих пор не мог в это поверить.

С ее следующих слов Тристан понял, что она была так же взволнована, как и он.

- Я так хочу улечься в постель, - пробормотала она.

- Как и я, маленький дракончик, - сказал он. - Как и я...

Они прошли комнату, набитую всякими ценностями: картинами, куклами, книгами, а также ювелирными изделиями, горшками, кастрюлями и стеклянной посудой. Если бы он не жаждал так потеряться в ее теле, он бы обязательно исследовал ее убежище. "Но с этим можно повременить», - решил он. - "Прежде он утолит свою жажду и жажду Джулии. Дважды».

Неожиданно Джулия остановилась и повернулась к нему лицом.

- Пожалуйста, закрой глаза.

Не задавая лишних вопросов, Тристан немедленно подчинился и возненавидел себя за это, однако с годами он слишком хорошо выучил преподанные ему уроки. Повинуйся проклятию так же, как и тому, кто владеет шкатулкой, или понесешь кару. Он услышал шелест бумаги, скрип пера или нечто похожее. "Что она делает?"

- Можешь открыть глаза, - произнесла Джулия.

Она все также стояла перед ним, словно вовсе не делала никаких движений, и тем не менее, в ее руках больше не было шкатулки. Она смотрела на него, прищурив глаза, будто ожидая его возражений. Но он промолчал. Да и что он мог сказать? Спрятать шкатулку могла только действительно умная женщина. Он уже потерял счет жадным до удовольствий женщинам, воровавших его шкатулку, хотя, может быть, это происходило потому, что его уже давно перестало заботить, в чьи руки она попадет.

- Сюда, - проговорила Джулия, продолжив путь. Она вела его по темному и узкому коридору. Здесь не было ни одной безделушки, только выстроившееся вдоль стен свечи. Воздух наполнял нежный и сладкий аромат, нечто среднее между сахаром и специями. Джулия провела его в крошечную спальню.

- Здесь ты будешь спать, - сказала она.

Он обвел комнату взглядом, обратив внимание на обстановку. Шкаф, по форме напоминающий дракона, туалетный столик с зеркалом, легкие бордовые шторы и декоративные подушки бирюзового цвета.

- Что это за животное? - спросил он, указывая на дальнюю стену, где в окружении зеленной листвы стоял алебастровый зверь.

- Это подставка в форме слона.

- А это что? - Нахмурившись и в тоже время опасаясь ее ответа, он указал на небольшое сооружение, похожее на ящик.

- Кровать, - ответила она. Ровно так, как он и предполагал.

- В этом хитроумном изобретении не поместился бы даже ребенок, не говоря уже о двух взрослых людях.

- Ты... ты будешь спать один, - произнесла она. - Кровать достаточно просторная для одного человека.

Она взволновано пожевала нижнюю губу. Тристан начинал ненавидеть этот жест настолько же, насколько он ему нравился. Ее губы представляли собой эффектное зрелище: они были пухлыми, мягкими и розовыми. За один единственный поцелуй таких губ мужчина бросался в битву против тысячной армии, и Тристан поклялся Эллией, что в следующий раз, когда она станет покусывать свои губки, он смягчит их другим способом. При помощи своего языка.

- Нет, не буду. Я буду спать с тобой.

Ее глаза заметались по комнате, как у пойманного в ловушку зверька, ищущего путь к спасению.

- Мне казалось, ты понял правила, касающиеся сна.

- Я понял, что не желаю доставлять тебе удовольствие на такой маленькой установке. Нам необходимо более просторное место, где я планирую заставить тебя испытать оргазм... много раз.

- Оргазм?! - Джулия вытолкнула из себя это слово приглушенным голосом, словно оно застревало поперек горла. Она даже приложила к шее ладонь. - Много раз? - Вырвалось из нее, еще более приглушенным звуком. Он так ее взволновал, что она начала задыхаться? Его охватила тревога, и он стукнул ее между лопаток.

- Я... в.. порядке... спасибо. Остановись! - удалось выговорить Джулии между ударов.

Он тут же замер, хотя рука все также оставалась на ее спине.

- Ты не пострадала?

Она выгнула спину, затем покрутила бедрами, пытаясь задействовать каждый позвонок.

- Не считая пару сломанных костей, - сухо сказала она, - я в порядке.

Сломанные кости? Тристан провел рукам верх - вниз по ее телу. О, и что это было за тело: плавные изгибы и округлые женственные линии. Узкие и хрупкие плечи, роскошные и мягкие бедра. Грудь пышная и тяжелая, пухлые холмики, переполнившие его ладони. Какого цвета у нее сосок - розового или коричневого или что-то между этих двух оттенков? Кончиком пальца он провел по одному пику. Она резко втянула в себя воздух, но не произнесла ни слова протеста.

Воодушевившись, он проследил дорожку до другого кончика.

- Не думаю, что у тебя сломаны кости, - прошептал он, позволяя теплу своего дыхания достигнуть ее уха.

- Я пошутила, - с трудом выдавила она.

- Значит, чувствуешь ты себя хорошо?

Прикусив нижнюю губу, она кивнула.

- Клянусь.

Ну вот, она опять принялась за свои губы. Никогда не изменявший своему слову, Тристан наклонился так, что теперь их губы разделял лишь шелест дыхания.

- Я рад это слышать... потому что сейчас я собираюсь попробовать тебя на вкус.

Джулия не стала вырваться или отталкивать его. Единственное, что она смогла сделать, это поднять на него взгляд и моргнуть так, будто он заговорил с ней на незнакомом языке. Спустя мгновение ее глаза расширились.

- Не уверена, что...

- Никаких наставлений. - Он запустил пальцы в ее волосы и подтянул ее ближе в свои объятия. - Не сейчас.

Джулия сглотнула и отвела глаза в сторону.

- Посмотри на меня, Джулия.

Очень и очень медленно ее черные, как смоль ресницы поднимались вверх, пока она не встретилась с его пристальным взглядом. Тристан знал, что она увидела в его глазах. Голод. Обжигающий и примитивный голод. Он хотел ее, хотел забыть, где он находится, забыть, кто он и кем был, хотел, пусть лишь на мгновение, но потеряться и найти себя в таких привычных женских объятиях.

- Мой язык горит от желания попробовать твой вкус. Руки зудят от желания почувствовать под собой твою кожу. А мое копье ревет ткань от желания оказаться в твоей сердцевине. Позволь мне доставить тебе удовольствие.

Ее глаза ярко заблестели от страсти, отчего радужки восхитительно зеленного цвета стали темнее, а веки потяжелели и наполовину закрылись. Она воплощала в себе страсть в чистом виде; казалось, какая-то невидимая сила, притягивала ее ближе и ближе до тех пор, пока его твердость не встретилась с ее мягкостью. До его ноздрей донесся ее экзотический, подобный лунному свету и звездам, аромат.

Он опустил руки ниже, обхватив ладонями ее затылок и удерживая ее лицо в сантиметре от своего. Ее маленькое и нежное тело идеально прильнуло к нему, и инстинкт ему говорил, что внутри она подойдет ему еще лучше. Один раз... второй он лизнул ее губы, неторопливо наслаждаясь вкусом, надеясь впитать присущую ей сладость.

Тристан ласкал своим дыханием ее нос, щеки, ожидая от нее ответного отклика. Однако ее рот все также оставался закрытым, тогда он высунул язык и провел им по ее закрытым губам. Она издала низкий и переливчатый стон, который медленно омыл его тело эротическими волнами, заставляя подгибаться колени.

- Откройся мне, - попросил он.

Как ни странно, она, не колеблясь, выполнила его просьбу.

Его язык тут же скользнул внутрь и начал неторопливый танец, то прикасаясь, то отступая. Сначала Джулия отвечала робко, словно исследуя и учась, но вскоре плотина ее сдержанности рухнула, и она отдалась на волю чувств.

Толчки ее языка были жесткими и быстрыми. Губы сплетались с его губами, руки обхватили его спину, царапая ногтями кожу. Она стонала, желая всецело проникнуть ему под кожу. Страсть сделала ее вкус насыщенней, пьянящим сочетанием первобытного желания и нерастраченной дикости.

- Восхитительно, - прошептал он, заставив себя на мгновение оторваться от нее и взглянуть на результат своих действий. - Я хочу большего.

- Больше. Намного больше. - Она дернула его на себя, стиснула в объятьях и прижалась еще теснее, затем потерлась о него бедрами, отступила и снова потерлась. В ее действиях больше не было ничего невинного.

Сила желания превратила ее в дикарку. Он в замешательстве нахмурил брови. Никогда прежде он не сталкивался с женщиной, которая так стремительно возбуждалась.

- Джулия?

- Не останавливайся, - произнесла она. При каждом соприкосновении их тел, всякий раз, когда вершина ее бедер встречалась с его эрекцией, ее объятья становились еще крепче, отчасти отчаянней. Прежняя Джулия, отказывающаяся от удовольствий, осталась в прошлом, сейчас здесь находилась женщина, нуждающаяся в немедленном исполнении своих желаний.

И ему это нравилось.

Чувство глубокого удовлетворения разлилось по всему телу, когда он представил себе, как доставит ей наслаждение всеми способами, которые ему известны.

- Мне этого мало, - выдохнула Джулия. Она тяжело дышала, глаза все также оставались закрытыми, тело, не переставая, извивалось. - Ты обещал мне дать больше. Я хочу больше.

Под действием ее слов кровь прихлынула прямо к чреслам, делая его тверже. Тристан знал, что она уже стала мокрой для него, такой мокрой, что он сможет заполнить ее своей длиной, не прилагая особых усилий.

- Я сделаю все, что пожелаешь, - сказал он. Его собственное дыхание становилось все более учащенным. - Это я могу тебе обещать.

На этот раз, когда его губы завладели ее ртом, он не думал просить, чтобы она открылась ему. Ее язык нетерпеливо метнулся на встречу его, схлестнувшись в битве. От силы их желания ударялись друг об друга зубы. Джулия жадно покусывала его нижнюю губу так, словно хотела проглотить его целиком. Их ноги переплелись, она страстно терлась бедрами о его эрекцию. Руками она сжала его ягодицы, затем, придав ладони чашевидную форму, подхватила тяжелую мошонку, скрытую под штанами.

Тристан втянул в себя воздух. Эта девушка походила на смесь жидкого пламени и неистовой бури. В это мгновение он хотел войти в нее так глубоко, чтобы единственное,  на что она была бы способна, - выдохнуть его имя. Он хотел почувствовать, как на пике наивысшего наслаждения, вокруг него сожмутся ее внутренние стенки, хотел почувствовать мощные волны удовольствия и излиться внутрь нее, сжимая ее в своих объятьях, полностью обнаженную.

И всего этого он захотел лишь от одного поцелуя и пары нежных прикосновений. Невероятно!

Поцелуй не может быть таким приятным, таким волшебным... как он считал. Он не должен был поглотить его и заставить тосковать по несбыточному. И все же... внезапно Тристан почувствовал тоску. Каждый раз, когда сплетались их языки и соприкасались тела, он желал испробовать на себе, каково это - одна душа на двоих, а биение сердца в унисон другому.

Его тоска была нескончаемо долгой. "Нет, конечно, нет".

Прежде он никогда не испытывал такой... тяги. Необходимости стать частью другого человека. "Конечно, это чувство не имеет отношения к самой Джулии, - попытался он мыслить разумно, - а к чисто мужскому стремлению завоевать".

"Да. Именно в этом я и нуждаюсь". На деле маленькая Джулия оказалась более соблазнительной, более волнующей, чем он себе представлял, поэтому в нем проснулись инстинкты воина, требующие завоевать ее. Вот и все. Ее вкус мог быть подобен амброзии, а кожа нежнее лепестков гартинии, и тем не менее, значила она для него не больше, чем все его прошлые женщины.

Она ничем не лучше других.

Наконец разобравшись в своих ощущениях, он был полон решимости доказать себе, что вполне способен заняться с ней сексом и при этом остаться бесстрастным. Отрешившись от чувств, он прочертил дорожку из поцелуев по ее подбородку, шее и ключице.

- Я сейчас раздену тебя, русалка.

- Да, я ... - Она замолчала. "Что-то не так», - поняла она. Что-то изменилось. Его голос прозвучал холодно и равнодушно, абсолютно бесчувственно.

Она прорвалась сквозь чувственное пламя, ревевшее в ее голове, и медленно вернула себе способность мыслить здраво. Перед ее глазами маячили детали, которые она не замечала, но затем все встало на свои места. Тогда как она боролась за каждый вздох, Тристан дышал ровно, он даже не запыхался. В то время пока она выгибалась в его руках, он действовал по-настоящему опытно, бесстрастно и сдержанно.

На лице застыла бесстрастная маска, глаза не отражали ни единой эмоции, губы решительно сжаты. И он совсем не походил на страстного любовника. Тристан выглядел отчужденным. Словно раб, выполняющий приказы своего хозяина. “Да он же не совсем не хочет меня, - дошло до нее. - Он просто играл свою роль”. Тошнота и смущение завязывались в узел у нее в животе.

Спокойными и уверенными движениями мужчина начал стягивать с нее рубашку.

- Нет. - Джулия отскочила назад, прочь от его горячего тела.

"Я идиотка! Ну, почему не оттолкнула его с самого начала?" И все же она прекрасно знала, почему. Когда его руки прошлись по ее телу в поисках повреждений, перед глазами предстала каждая фантазия, которая когда-либо появлялась в голове. Неприкрытая чувственность, бесспорная мужественность. Истинная страсть.

Как она желала больше его ласк, больше его вкуса, и это желание до сих пор не остыло. О, Боже, его язык поглаживал ее губы, в то время как руки мяли кожу. Дрожь и нужда вспыхнули в теле, словно удар молнии, несмотря на то, что ей хотелось, чтобы Бог прочистил ей мозги. Желание скапливалось глубоко в животе, между бедер и в сосках, уже ставшими твердыми, как жемчужины. Ее тело попросту откликнулось на его прикосновения.

Впервые в жизни Джулия ощутила на себе настоящее, всепоглощающее желание. Каждая клетка ее тела звенела, готовая принять те ощущения, которые умом она не вполне понимала, но, тем не менее, жаждала. Отчаянно. Шоколад ничто в сравнении с его вкусом. Он столь мастерски двигал языком, телом и руками, отмеряя для нее оптимальное количество наслаждения. Джулия припомнила, как с ее собственных губ сорвался мечтательный звук, полный обещания и страсти. Она жаждала поцеловать его, ощутить его вкус. Она сделает что угодно, лишь бы испытать это еще раз. Еще один поцелуй ...

Джулия моргнула, осознав, что снова потерялась в нем, и на сей раз он даже не прикоснулся к ней! Каким образом этот мужчина обрел над ней такую власть? И как, ради всего святого, ему удалось оставаться таким безучастным?!

Значит, она нежеланна?

"Я, - подумала она, - противлюсь неизвестно откуда взявшейся жалости к себе и унынию. Да, так и есть". Если бы она имела больше опыта, то смогла бы быть более уверенной в себе, вспоминая обо всех тех мужчинах, которых удовлетворяла, заставляя впадать в кому от сексуального блаженства. Но она никогда этого не делала. И не смогла бы. И, если на то пошло, вероятно, Тристан был опытней любой самой прожженной порнозвезды, при том что она целовалась как девяностолетняя старушка, страдающая от сердечной недостаточности.

На этой мысли те крохи уверенности, что еще оставались в ней, разлетелись вдребезги. Смущение обернуло свои кольца вокруг позвоночника, и вскоре она уже полностью находилась во власти этого чувства. Именно поэтому она никогда не позволит себе поцеловать его снова, и не имеет значения, сколько удовольствия ей приносит его малейшее прикосновение. С ним она постоянно будет на пределе, думая, что что-то делает не правильно и не удовлетворяет его. И что не достаточно женственная для него.

За исключением того момента, когда их губы встретились впервые, у нее не возникало таких мыслей; единственное, о чем она думала, - это его горячее тело, прижимающееся к ней, и порочные фантазии о них двоих.

"Нет. - Она встряхнула головой. - Это просто случайность. Что еще, как не она". Если бы он предстал перед ней с видом отрешенного любовника и попытался поцеловать ее снова, она бы переживала... переживала, что у нее несвежее дыхание или что ему не понравится ее тело... или что она может наскучить ему до смерти.

Но что, если так и случилось?

О, Боже, до чего же она разволновалась, а ведь в данный момент он ее даже не целует. Он нашел ее недостаточно опытной на сексуальном поприще. Джулия была в этом уверена. Вот почему он стал вдруг таким равнодушным и наверняка от души посмеялся над ее жалкими попытками. Она всматривалась в его лицо, ища любой намек на веселье. Однако она увидела только замешательство и... желание?

Нет, это плод ее воображения. Она видела лишь то, что хотела видеть, а не то, что лежало на поверхности.

- Идем в постель, - разорвал Тристан затянувшуюся тишину своим глубоким голосом. Он сжал ее руку.

Джулия вырвала руку из его хватки, загородив себя щитом гнева. Что угодно, лишь бы снова не попасть в его объятья.

- Ты будешь спать - или что там взбредет тебе в голову - один.

Его зубы сверкнули в недоброй улыбке.

- Один? Я так не думаю. Ты не целовала бы так страстно мужчину, если бы не хотела его в своей постели.

- Что, правда? Страстно? - Его слова привели ее в восторг. - Ты сказал это не потому, что хочешь доставить мне удовольствие?

Он стиснул зубы, было видно, как его челюсти ходили то влево, то вправо, пока от напряжения не щелкнула кость.

- Ты стала бы счастливей, если так и есть?

Он не отрицал, но и не согласился.

- Забудь, - проворчала она. - Просто ложись спать. Увидимся утром.

- Значит, мы обсудим наши интимные отношения в другой раз?

- Мы поговорим об этом, когда я сочту нужным. - Джулия упрямо вздернула подбородок. - Это... - она обвела рукой комнату, - твоя комната. Вон та - моя, - сказала она, указав рукой куда-то ниже по коридору.

- Я убрал свое оружие. Теперь ты должна провести ночь со мной.

Боже, для мужчины, который старался угождать женщинам, ему требуется чересчур много объяснений. Вероятно, раздражение придало ей сил, потому что следующие ее слова прозвучали довольно твердо:

- Мы будем спать по отдельности.

- Джулия, - мягко прошептал он, все следы былого гнева исчезли с его лица, как кубики льда в пустыне. Ресницы медленно опустились, наполовину прикрыв глаза, губы приоткрылись. - Нет никаких причин отказывать себе в удовольствии.

- Повторяю: я не заинтересована в тебе как в сексуальном партнере. - Она казалась сильной и уверенной в себе женщиной, которая знала, чего хочет и от чего отказывается. Так почему же тогда она не чувствует этого на самом деле?

- Я уже доказал, что твои слова - неправда. Ты становишься жидким пламенем в моих руках. Твои ноги обвивались вокруг моих, тесно прижимая меня к тебе, твои губы на моих, твое тело жаждало меня. Я прикасался к месту между твоих бедер - оно было влажным для меня. Так что не говори мне, что не хочешь меня как сексуального партнера.

Потому, как язык Джулии прилип к небу, она поступила, как самая настоящая трусиха: ничего не говоря, она просто повернулась и сбежала в свою комнату, заперев за собой дверь. Она закрыла глаза и опустилась на кровать. И чего она этим добилась? "Неприятностей, - тут же отозвался ее разум. - Ты получила целую кучу неприятностей".

  Глава 5


Чтобы начать разговор, у тебя есть только два слова: да и хозяин.


Тристан вот уже долгое время мерил шагами маленькую прихожую. И с каждым шагом он проклинал женщину за ее непостоянство. Но также он проклинал и себя. Он хотел Джулию, пытался заставить ее хотеть его. Маленький грех по сравнению с ее: она заставила буквально гореть его тело, а затем прогнала.

В Империи такого не случилось бы: женщины толпой окружали его.

Империя. Само слово окутало его волной одиночества и потери, проникло внутрь, причиняя боль, почти разрушая. Больше никогда он не увидит дом, вздымающуюся волнами белую траву, разноцветное небо. Парящих драконов. Никогда больше не увидит восход четырех солнц вместе и четырех лун по отдельности. Никогда не узнает, появилась ли жена у его друга Роука. Дети.

Никогда не узнает о нынешней жизни - и смерти - его ближайших друзей и семьи. Или уже прошлой жизни. Сейчас они были уже мертвы, так как жили тысячи лет назад в его былой жизни. Люди и места, которые были так важны для него, теперь были похожи на туман в его голове, иногда густой и осязаемый, а иногда настолько прозрачный, что он бы и не узнал, существовали ли они на самом деле, если бы не тягучий, вездесущий аромат.

Он все еще болезненно переживал их потерю. Болезненно, потому что больше никогда не познает истинной дружбы, у него не будет собственного дома. У него будут только прихоти и вечно меняющиеся желания его гуан ренов.

Горечь наполнила жизнь, эмоции, которым он редко позволял проявляться, но с которыми ничего не мог поделать сейчас, окутали его отчаянием, таким явственным, что Тристан чуть ли не зарычал от физической боли. Со злым выражением на лице он посмотрел на пустое пространство вокруг. Он будто посмотрел в зеркало, и отразилась лишь эта пустота и внутри него, которую он обычно прятал. Он потерял свое будущее. Своих возлюбленных.

Может, даже душу.

Что теперь у него было, кроме вечного рабства? Безнадежность присоединилась к горечи, ведя отчаянную войну против его решительности, каждая эмоция царапала Тристана изнутри, раня его и оставляя ссадины. Только гордость все еще останавливала от капитуляции, держала в неповиновении и препятствовала тому, чтобы он кричал в небеса, умоляя Зирру освободить его. Не то чтобы она услышала, но все же желание иногда появлялось. Да, только гордость поддерживала его, из-за которой он и был в таком отчаянии. И все же она одна помогала ему оставаться в здравом уме.

Когда Тристан продолжил расхаживать по прихожей, его шаги стали возбужденными, отрывистыми. Каждая кость в теле горела от мучительных эмоций. Он должен отвлечься, потерять себя в женском теле, теле Джулии. Секс стер бы острые воспоминания о его прошлой жизни. Если он сможет контролировать наслаждение, он сможет контролировать и женщину.

Но Джулия не хотела его.

Он сцепил руки в замок. Что ж, он использует каждое чувственное оружие в его распоряжении, чтобы соблазнить ее. Все это время не позволяя себе и ей затронуть его эмоции.

Хмурясь, он подошел к ее двери и остановился. Он не мог войти без ее разрешения. Эта мысль еще больше рассердила его. Ради Эллии, он ненавидел, когда кто-то говорил ему, что делать. Всегда ненавидел. Он был бойцом, лидером лучшего войска, и все эти годы порабощения не убили его воинские инстинкты.

Воин дает приказы, а не подчиняется им.

Тело затопило отчаяние. Он дотронулся до ручки двери - она легко повернулась.

- Можно войти, Джулия? - слова быстро сорвались с его губ, будто он презирал то, что говорил.

- Зачем? - она приглушенно ответила. - Я уже говорила тебе. Ты и я не... Мы не...

- Я пришел не для того, чтобы умолять о благосклонности, если это твое желание.

Он провел слишком много времени в детстве на коленях, выпрашивая одежду, еду и привязанности. Его попытки вознаграждались лишь болью и оскорблениями. Чтобы по собственной воле вручить эту власть другому... Нет, он никогда бы на это не пошел. Он показал это Зирре и сейчас покажет и Джулии.

- Мне ничего не нужно от тебя, - сказала она. - Я просто хочу поспать. Одна.

Она не хотела, чтобы он унижался. Его мышцы расслабились.

- Я должен удостовериться, что твоя комната должным образом защищена от вторжения злоумышленников. - "Прежде чем я раздену тебя и соблазню".

Тяжелая пауза повисла в воздухе. В итоге, она выдохнула и произнесла:

- Ладно, можешь войти.

Он открыл дверь. Свет лился из прибора на потолке, словно кристальные слезы, ярко освещая маленькую комнату. Свет в Империи источали драгоценные камни ламори, живые камни, хотя в мирах, в которых он успел побывать, Тристан видел подобные источники света, даже более искусно сделанные, поэтому на этот он не обратил внимания. Джулия сидела на греховно пышно украшенной кровати на четырех столбиках под розовым балдахином. Она подтянула колени к груди, ее длинные цвета меда волосы каскадом окружали ее лицо, плечи и тонкие руки, словно солнечные лучи.

На мгновение ее глаза встретились с его, но Джулия тут же посмотрела в другую сторону. Решительно вздохнув и выдохнув, она опять посмотрела на Тристана.

- У меня не такой плохой характер, - произнесла она. - Я просто.. Не знаю. Два дня назад я показала средний палец одному мужчине, а потом толкнула его у входа на блошиный рынок, только чтобы первой пройти. Затем я кричала на убийцу-извращенца с мечом... на тебя. Но я больше не считаю тебя убийцей.

Он изогнул бровь.

- Но ты все еще считаешь меня извращенцем?

- Нет, конечно, нет. - Девушка удрученно вздохнула. - Что со мной не так? Обычно я очень сдержанная. Я никогда не говорю что-либо, не подумав. Но я умудрилась оскорбить тебя несколько раз. Извини. Пожалуйста, извини меня. Я не хотела обидеть тебя.

Тристан думал, что Джулия будет злиться на него и сопротивляться, а она раскаивалась. Она первая женщина, которая искренне извинялась перед ним. На мгновение он прикрыл глаза, раздумывая, что ответить.

И что ему делать с этой женщиной? Ее соблазнение теперь казалось неправильным. Она заслуживает гораздо большего, чем он может ей предложить.

- Тебе не за что извиняться, маленький дракончик. Я наслаждаюсь временем, проводимым с тобой.

- Я знаю, что ты просто так говоришь это, - сказала она смущенно, с надеждой рассматривая его, - но я все равно тебе благодарна. - Он открыл было рот, чтобы ответить, но ее следующие слова остановили Тристана: - Я извиняюсь и о поцелуе тоже. Я не хотела соблазнять тебя и не думала, что это выйдет из-под контроля.

Она выглядела такой серьезной, беспокоясь о его чувствах. Сначала ее извинение, а теперь это. Беспокойство гуан рэна... Это так ново для него, и это уже второй раз, когда Джулия пыталась успокоить его эго.

- Ты прощаешь меня? - спросила она.

Он не мог отказать ей.

- Ты прощена, Джулия. Как новичок ты не знала, что делаешь.

Она словно упала духом, ее подбородок начал дрожать.

- Ты заметил, да? Что я новичок?

- Да. Наш поцелуй закончился слишком быстро. Женщина с опытом заметила бы это и продолжила бы меня целовать.

- О... - На нее снизошло понимание.

Ее смех звучал в его ушах, пока он проверял окна, удостоверяясь, что замки работали должным образом и надежно закрывались. Он проверил пространство под кроватью, обнаружив только старые, пыльные коробки. Он осмотрел темный шкаф из красного дерева и порылся в ее гардеробе. Количество одежды, наполнившее маленькое пространство, почти целиком проглотило его. Как одна маленькая женщина могла носить все эти предметы одежды?

- Э-м-м, извини меня, - сказала Джулия уже совершенно серьезно, - это мои вещи. Мои личные вещи.

- Твои личные вещи в полном беспорядке. Десять мужчин может спрятаться здесь, а ты и не заметишь.

- Никто не прячется в моем шкафу.

- Это мысли человека, которого однажды схватят.

Она напряглась.

- К твоему сведению, я просматриваю его каждое утро.

- Тогда ответь мне, маленький дракончик, что это такое. - Он держал в руке желто-оранжево-зеленое платье с цветочным принтом. Огромное количество листвы украшало одну из его сторон. - Это самый отвратительный предмет одежды, который я когда-либо видел. Ваши люди действительно носят это?

Оскорбившись, она вздернула свой носик, и у Тристана появилось отчетливое предчувствие, что сейчас она опять начнет читать ему лекцию. Но не начала. Она лишь произнесла:

- Это настоящее платье куколки из шестидесятых.

- Это настоящее говно. - Он знал, что его глаза мерцали от удовольствия, когда он кинул ей это платье. - Надень.

- Совершенно определенно нет, - сказала она и неуверенно поймала ткань. - Почему бы тебе не примерить его?

- Мужчины носят доспехи и оружие, Джулия. Они не носят женскую одежду.

- Некоторые мужчины носят. - Естественно, она пошутила, но ее лицо при этом оставалось совершенно серьезным.

- Какой мужчина будет расхаживать в женском платье? - заявил он.

- Знаешь, некоторые мужчины любят носить платья. Давай закончим на этом. А сейчас не соизволишь ли ты покинуть мою комнату? Пора баиньки. И не возвращайся сюда по какой бы то ни было причине, - добавила она для большей убедительности.

- Ни по какой причине?

- Правильно!

Тристан скрестил руки на груди.

- А если какая-нибудь ведьма решит сварить тебя заживо?

- Я ударю ее по голове ее же метлой.

- А что, если демон ночи на тебя нападет?

- Я буду грубо кричать на него и бить по лицу.

Он цокнул и сказал:

- Нет, если бы я был с тобой, маленький дракончик, ты бы кричала... снова и снова. Но ты останешься одна, и у тебя будут только твои фантазии.

С этими словами Тристан ушел, решительно захлопнув дверь. "Проклятый мужчина", - подумала Джулия. Он сказал, что у нее будут только ее фантазии, и, Боже, он был прав.

На протяжении всей ночи она крутилась на кровати, представляя его обнаженное тело на ее, как его язык и руки дразнят ее. В этих фантазиях она была дикой женщиной. Неутолимой. Она вцепилась в его спину, прокричала его имя и взяла в рот всю его длину.

В ее снах она шептала:

- Больше. Дай мне больше.

- Только для тебя и никого другого, - отвечал он ласково.

- Сильнее, сильнее, - умоляла она.

Он мягко смеялся:

- О, я только рад доставить тебе удовольствие.

- Никаких разговоров. Только удовольствие.

Несколько раз она порывалась позвать его и умолять воплотить все мечты в реальность. В конце концов она страдала в тишине. Глупость с ее стороны? Возможно.

Ее тело жаждало мужчину, но ее гордость настаивала на том, чтобы она отдала себя только тому, кто будет любить ее. Как раб любви Тристан должен был удовлетворять его хозяек, даже если они были непривлекательны, а Джулия не хотела быть очередной женщиной, которая вызывала бы у него единственное желание - поскорее покончить со всем этим. Какой же она была бы жалкой в этом случае.

Да, жалкой. В глубине сердца она всегда хотела сказки: мужчину, который считал бы ее самой красивой женщиной в мире, который страстно и безумно любил бы ее. Который поклонялся бы своей возлюбленной. Ладно, последнее - уже чересчур, но мечты о "жили долго и счастливо" никогда не покидали ее. И не покинут.

Должен быть кто-то и для нее. "Пожалуйста, пусть будет кто-то и для меня", - взмолилась она. Если она найдет его, может, на нее снизойдет удовлетворение.

Закрыв глаза, Джулия попыталась убрать Тристана из ее головы и представить мужчину, который желал бы ее и не пугал. У нее правильные черты лица, мягкая улыбка. Он среднего роста, не намного выше ее. Он добрый и мягкий, немного стеснительный. И самое главное - он никогда не заставит ее чувствовать себя глупой, или непривлекательной, или недостойной.

Неужели она просила о многом?

- Нет, - пробормотала она. И чем дольше она воображала этого мужчину, тем больше он принимал очертания ее нового соседа Питера. У него были каштановые волосы, добрые карие глаза, и на его лице всегда играла добродушная улыбка. Хотя ее и не влекло к нему физически, но в компании Питера она всегда чувствовала себя комфортно. Но единственная проблема заключалась в том, что он вел себя так, будто никак не интересовался Джулией.

"Но ты также не вела себя, словно не интересуешься им", - напомнила она себе.

Она вздохнула. Как бы отреагировал Питер, если бы она прямо сейчас позвонила ему и пригласила на свидание? Упал бы на колени и начал благодарить ее? Или потребовал, чтобы она больше никогда не звонила ему? На волне нахлынувшей решимости она решила, что ей все равно на его реакцию. Она просто возьмет телефон и пригласит его на ужин. Сейчас. Сегодня. В эту секунду.

Хотя лучше утром.

Уверенность медленно испарялась. Джулия натянула на себя одеяло и вспомнила первое и единственное свидание в своей жизни. Ей было шестнадцать, она была очень стеснительной и немного шаловливой. Брайан Дэвидсон, самый популярный мальчик в школе, пригласил ее на ужин. Так как она была без памяти влюблена в него вот уже несколько лет, то по глупости своей согласилась.

На свидании они ели пиццу в местной забегаловке и говорили о жизни. Он так заботился о ней, говорил много комплиментов, что она плыла на лодке по радуге из своих фантазий, представляя цветы, сладости и романтику в своем будущем. Она не придала никакого значения, когда Брайан смотрел на дверь или смеялся - немного вымученно, немного неестественно.

Позже в этот вечер он отвез ее к себе домой. Его родители были где-то в городе, так что они остались одни. Или она так думала.

Они немного поговорили, а потом, смущаясь, Джулия сказала, как сильно он ей нравится, что она бы хотела, чтобы ее первый раз был с ним. Он улыбнулся, но глаза остались холодными, и потянулся к ней, чтобы поцеловать. Спустя мгновение, его губы коснулись ее, и все ее мечты стали явью. А потом она услышала голос:

- Отстой, Брайан. Ты же не собираешься на самом деле ее целовать? Мы спорили, чтобы ты просто погулял с ней в городе, а не лизался.

Хантер Стивенс, лучший друг Брайана, стоял в прихожей, а за ним - еще три мальчика. Все они давились от смеха.

- Брайан, ты такой замечательный! - начал кривляться один из них. - Чувак, если бы я еще раз услышал это от нее, то точно блеванул.

Брайан отодвинулся от Джулии, и на секунду в его глазах промелькнуло сожаление.

- Я заставил ее заткнуться, ясно? Почему вы так долго? Еще чуть-чуть, и я бы уже отчаялся.

Пока мальчики продолжали смеяться и издеваться над ней, Джулия собрала осколки своей гордости и выбежала из дома с высоко поднятой головой. С каждым шагом по направлению к дому на дамбе, сдерживающей ее эмоции, образовывалось все больше трещин. В конце концов, унижение и отчаяние разрушили ее - плотину прорвало. Джулия опустилась на землю и рыдала до тех пор, пока ее слезные железы чуть не взорвались от потока слез.

Этот вечер уничтожил каждый грамм самоуверенности, что у нее была, а она и так не страдала от самолюбия. Джулия и до этого была стеснительной, а теперь стала косноязычной идиоткой.

Как может мужчина влюбиться в простую, нервную, неуклюжую женщину?

Никак.

Но...

Может, сейчас все может поменяться. Она выпрямила плечи, посмотрела на потолок, чувствуя уверенность, растущую в ее груди. Да. Да! Все может поменяться. Тристан сможет помочь ей. У него было много опыта с противоположным полом, и Джулия могла извлечь выгоду из его умений. Не так, как ему хотелось бы, проводя часы в постели, буквально воспламеняя простыни, а другим способом. Другим. Более продуктивным. Он мог бы научить ее, как привлечь мужчину. Как привлечь Питера.

Конечно, она не хотела своего соседа так, как хотела Тристана, но, похоже, это ее крест. Она нуждалась в Питере. Он был так похож на нее, Такой сдержанный и одинокий, простой и неопытный. Безопасный.

Вопрос заключался лишь в том, захочет ли Тристан помочь ей? Она отказала ему в его обязанностях раба любви. Она уставилась в окно, прижав к груди подушку. Звезды мерцали на темном бархате ночного неба. Тристан ясно дал понять свои намерения по отношению к ней. Она была его хозяйкой, поэтому должна находиться в постели - с ним. И ни с кем другим. Так как она сможет уговорить его помочь ей соблазнить другого мужчину?

  Глава 6


Раб никогда не должен ставить под сомнение полученные приказы.


Солнечный свет протянул свои нежеланные лучи сквозь окно в ванной Джулии, освещая просторное укрытие и подчеркивая ее усталость. Она смотрела на свое бледное, уставшее лицо в зеркало на туалетном столике. Красные глаза. Сжатые губы. Успокаивающий душ не смог улучшить ее состояние после ночи, проведенной в постоянном представлении голого Тристана.

- Кофе, - сказала она хриплым голосом. У нее потекли слюнки в предвкушении выпить этого напитка. - Мне нужен кофе. А после, и поможет ей Бог, она поговорить с Тристаном о Питере.

Из-за мыслей о предстоящем разговоре ее желудок сжался от беспокойства. Джулия постаралась не обращать на это внимания и сказала себе, что нет никакой причины переживать. В конце концов, у нее есть план. Она собиралась обращаться с Тристан так, будто он был шоколадным мороженым с фруктами и орехами. Она бы говорила с ним мило и много улыбалась.

Как он мог отказаться от нее?

Как он мог не отказаться?

Сосредоточься, Джулия. Ты сможешь сделать это. Ты сможешь. Решимость подтолкнула ее. Она завязала все еще влажные волосы в хвостик, надела бежевые слаксы и белую рубашку на пуговицах и направилась к двери.

Шоколадное мороженое, шоколадное мороженое, шоколадное мороженое...

Два шага в холле, и она споткнулась какой-то большой неподвижный объект. Джулия упала и приземлилась с глухим стуком на деревянный пол. Воздух вышел из ее легких, словно ракета, запущенная на День независимости США*. Ошеломленная, она покачала головой и несколько раз моргнула. Наконец она восстановила дыхание и смогла все ясно увидеть. Когда она сосредоточилась, то увидела, что перед ней лежит угрожающий меч Тристана.


*День независимости США - день подписания Декларации независимости США в 1776 году. Считается днём рождения Соединенных Штатов как свободной и независимой страны. Праздник сопровождается фейерверками, парадами, барбекю, карнавалами, ярмарками, пикниками, концертами и т.д.


- Джулия, - произнес он с беспокойством в голосе. - Поговори со мной. Скажи, что ты цела.

- Какого черта ты делаешь на полу? - Она взглянула на Тристана. - Я сказала тебе, чтобы ты спал в гостевой комнате.

- Нет, ты сказала, что гостевая палата моя, но не сказала, что я должен там спать.

- Почему ты носишь с собой меч? Я думала, ты спрячешь его.

- И где мне найти место для такого большого оружия в таком маленьком доме?

- В своей шкатулке.

- Это приказ?

- Просьба.

- На самом деле, это одно и то же. - Он нахмурился. Джулия видела, как задрожал воздух вокруг меча, как поверхность пруда, когда в него кинули камень, а потом серебряный метал исчез в клубах дыма. - Готова, - сказал он.

Она должна была быть шокирована фактом исчезновения, но Джулия была слишком спокойна. Она поднялась на ноги, не отрывая своих глаз от его. Она не думала, что день они начнут именно так. "Шоколадное мороженое, помнишь?" Если не считать того, что сейчас это мороженое лежало на полу. Она заставила себя улыбнуться, будто для нее это зрелище было обычным делом.

- Нам нужно поговорить, - сказала она мягко. - Я должна кое о чем спросить тебя.

- Мое внимание всецело принадлежит тебе. - Он встал, широко расставив ноги, скрестив руки. Она была уверена, что это предбоевая стойка. - Можешь начинать.

Проведя рукой по своему хвостику, она мысленно разложила по полочкам свою будущую речь. Она глубоко вдохнула, а затем медленно выдохнула.

- В Америке, когда мужчина и женщина нравятся друг другу, они начинают встречаться и ходить на свидания. Свидания могут включать в себя романтические ужины, прогулки по пляжу или...

- Остановись здесь, маленький дракончик, - сказал он, заставляя ее замолчать. - Мы должны поесть, прежде чем ты начнешь читать мне лекции, потому что я отчаянно нуждаюсь в еде.

Она нахмурилась.

- Я не читаю тебе... знаешь... я не собираюсь читать тебе лекций. Я просто констатирую факты.

- Эти факты ты сможешь констатировать после того, как мы поедим.

Правда, но ее нервная система может просто не выдержать этого напряжения.

- Конечно, - все же пробормотала она, не забывая о шоколадном мороженом.

Сквозь эркерное окно в кухню проникали солнечные лучи, окутывая помещение радужным настроением. Джулия взяла со стола черничный маффин* и повернулась к Тристану, протягивая ему выпечку как бесценное сокровище.


*Маффин — маленькая круглая или овальная выпечка, преимущественно сладкая, в состав которой входят разнообразные начинки, в том числе фрукты.


- Держи. - Ее слова разорвали тишину вокруг. Солнечный свет, попадая на волосы Тристана, образовывал вокруг его головы светящийся нимб. Он был словно Геркулес**, который воплотился в жизнь из сказки. Только у Тристана был больше... он вообще был больше.


**Геркулес - древнеримское имя героя древнегреческих мифов про Геракла.


"Как же плохо, когда мужчина настолько красивый", - подумала она.

- Я благодарю тебя, - сказал он и взял маффин.

Вздохнув, она повернулась к столу и начала совершать свой утренний ритуал: налила в кофеварку воды, очистила фильтр и взяла банку с кофе.

- Сядь, - приказал Тристан. Он отложил в сторону свой кекс и взял из рук Джулии банку с кофе. Когда кончики его пальцев дотронулись до ее ладони, словно электрический ток пробежался по всей ее руке. - Я выполню эту обязанность.

Она сглотнула и отошла.

- Ты знаешь, как сварить кофе?

Уголки его губ приподнялись в ироничной усмешке.

- Знания, которые я получил на других планетах, намного превосходят возможности Ам-мерики.

- Ты получил свои знания почти сто лет назад, - подчеркнула Джулия.

- Этого достаточно.

- Так ты знаешь, что делать?

- Я путешествовал веками, маленький дракончик. Я могу справиться с приготовлением одного утреннего напитка.

- Хорошо.

Без единого слова Джулия шлепнулась на стул, усаживаясь за барную стойку. Новая точка обзора оказалась намного лучше, чем она думала. Поджав, а через секунду опустив ногу, она заворожено наблюдала, как мышцы на животе Тристана сокращались при каждом его движении. Как его соски сморщились, овеянные прохладным, утренним воздухом. Проследив взглядом за его движениями, она заметила, что он босиком прошелся по плитке, подходя к раковине, остановился, отвернулся от нее, открывая ее взору обнаженную спину.

Она поперхнулась. Пытаясь скрыть этот звук, она быстро кашлянула. К счастью, он вроде бы ничего не заметил, и она позволила себе более внимательно оглядеть его спину. Широкие, зигзагообразные шрамы покрывали каждый сантиметр его плоти. Некоторые из них пересекались, другие находились на расстоянии, но все они свидетельствовали о боли. Она успела заметить некоторые отметины на его груди, но эти..... Из-за чего они появились?

Присмотревшись более внимательно, Джулия заметила маленькую татуировку вверху левой лопатки. Какой-то черный символ, похожий на что-то восточное, выглядел соблазнительно и сексуально. Другая татуировка, похожая по стилю, украшала его поясницу и спускалась вниз, в его штаны.

- Что обозначают эти символы?

Он бросил на нее взгляд через плечо.

- Завоевывай и разрушай.

"Как уместно", - подумала она.

- Ты всегда встаешь так рано? - спросил он.

Она оторвала свой взгляд от его спины и посмотрела на настенные часы: шесть тридцать.

- Сегодня рабочий день. Мне надо было встать пораньше.

- Ты же вряд ли поспала вчера.

Она прищурилась.

- Откуда ты знаешь, что я не спала? Ты заходил в мою комнату?

- Нет. Я все слышал через дверь. Если ты не вздыхала, то взбивала свою подушку. - Он бросил еще один взгляд через плечо, и его светлые, загадочные глаза наполнились предвкушением удовольствия. - Разве я не говорил тебе, маленький дракончик? Без меня ты не сможешь заснуть.

- Если ты слышал меня, то это означает, что ты тоже не отдохнул! - Она мысленно поздравила себя с наблюдательностью.

- Мне хватает и пару часов сна. В Империи большинство моих бессонных ночей были наполнены похотью и пиршествами.

"Мне тоже нужны иногда такие ночи," - прозвучало у Джулии в голове и она покачала головой в удивлении. Такие мысли были не характерны для нее. Возможно, дикая ее часть всегда скрывалась внутри, ждала, когда вырвется на свободу. Тогда как еще объяснить дрожь, возникающую каждый раз, когда она представляла, как непристойно ведет себя с Тристаном? Конечно, если бы и ее ночи были бы наполнены пиршествами и похотью, то они были бы с Питером, а не с Тристаном.

Пока работала кофеварка, заполняя дом запахом свежемолотого кофе, Тристан сидел напротив нее и поглощал свой маффин с таким удовольствием, будто уже год ничего не ел. Когда он съел его, то попросил еще. И еще. И еще. Каждый он съедал, запивая стаканом молока.

- Может, у тебя есть еще? - с надеждой в голосе произнес он, когда проглотил последний кусочек четвертого маффина.

- Извини. Больше нет, - сказала Джулия. - Кстати, как ты смог протянуть все это время без еды?

- Я ел.

Джулия округлила глаза.

- Как ты мог есть в шкатулке?

- Магия питала меня. - Удовлетворенно вздохнув, Джорлан удобнее устроился на стуле. - Теперь можешь читать мне лекции.

"Я не готова".

- Да, конечно. - Она прочистила горло. - Ты мне нужен... - Стоп. Это звучит не так уж и хорошо. - Мой сосед... - И это тоже.

- Безусловно твои ораторские способности не подводят тебя.

Ее щеки начали гореть. И чем розовее они становились, тем больше возрастало его веселье. Веселые искорки мерцали в его глазах, делая их такими же ясными и чистыми, как и океан на рассвете.

- Не важно, что заставило тебя покраснеть, это лишь раззадорило мое любопытство.

- Просто свидания - это...

- О нет. Это звучит серьезно. Если ты хочешь пригласить меня на свидание, тогда можешь сделать это. Возможно, я даже отвечу "да".

Он дразнил ее. Джулия знала это, но все равно его слова царапали ее нервы. Она очень хотела, чтобы его уши покрылись волдырями от ее обжигающих слов. Но вместо этого она заговорила самым нежным голосом, на который была способна:

- Прежде чем мы начнем, давай выпьем кофе, хорошо?

- Отличная идея, - ответил Тристан, копирую ее чрезмерно вежливый тон. Он был слишком привлекательным, слишком идеальным и мастером в сексе, к тому же он был и долбаным шутником. Чудесно. - Я сейчас принесу твой напиток. - Он встал, подошел к кофеварке, остановился и посмотрел на Джулию. Внезапно став серьезным он сказал: - Я уже говорил тебе, что ты очень красивая сегодня? Твои губы розовые и влажные, у тебя еще сонливые глаза, и ты пахнешь, как гартина питалз.

- Как пахнет гартина питалз? - спросила Джулия. "Пожалуйста, пусть он говорит, как сыр с плесенью".

- Как легкий дождь сразу после бури.

Ого! Даже если он говорил это каждой женщине, которая владела шкатулкой, Джулия чувствовала, что тает от его чар. Это был самый приятный комплимент, который ей когда-либо говорили, и она наслаждалась этими словами, и не важно, значили ли они для него что-нибудь или нет.

- Спасибо, - произнесла она немного хриплым голосом.

- Пожалуйста.

Еще раз посмотрев на нее через плечо, он подал ей кружку дымящегося кофе. У Джулии рот наполнился слюной, но не из-за кофе. Из-за Тристана. Он был совершенным мужчиной. Его мышцы были просто... пальчики оближешь. Его бронзовая от загара кожа напоминала атлас. Для мужчины его размера он двигался очень грациозно и ловко, при этом умудряясь выглядеть и как ангел, и как дьявол.

И сейчас он принадлежал ей. Она облизнула губы. На секунду, всего одну секунду, она позволила себе мысленно снять с него всю одежду. Сначала ремень. Потом штаны. О да! Дразнящая полоска темных волос... Он такой мускулистый... Толстая, твердая эрекция при ее прикосновения жаждала большего. Только спустя мгновения Джулия обнаружила, что толстая, твердая эрекция в ее воображении была на самом деле, упиралась в его черные кожаные штаны.

- Нравится то, что ты видишь? - спросил он и издал смешок.

Джулия быстро отвела взгляд от его паха. Она смотрела сквозь него, сквозь окно.

- Э-э-э, я просто...

- Наслаждалась видом?

- Конечно, нет! Знаешь, на этой планете существуют некоторые правила. Правила о нахождении в обществе с... налитой кровью конечностью. Я просто решала, рассказать ли тебе об этом законе.

Он бесстыдно, сексуально улыбнулся ей.

- Расскажи мне, маленький дракончик. Какой тебе нравится?

У нее перехватило дыхание.

- Я не могу поверить, что ты спросил это.

- Это совершенно невинный вопрос. Я просто хочу знать, как ты хочешь, чтобы я преподнес его тебе. Горячим? Наверняка. Сладким? - Он подмигнул. - Может, если ласково попросишь.

Она задыхалась, поэтому судорожно отдернула воротник своей футболки.

- Обсуждение секса за кухонным столом, может, и вполне нормально для того места, где ты родился, но явно не здесь.

- Джулия, Джулия, Джулия. Что за шаловливые мысли у тебя в голове? Я говорил о твоем напитке. Но так как ты сама заговорила о сексе, я с удовольствием поговорю с тобой об этом.

- Нет, спасибо. - Кофе. Он хотел знать, какой она любила кофе, а она предположила, что он хочет знать, каких любит мужчин. Что ж, решено: ее мозги отправляются в сточную канаву. - Пожалуйста, со сливками и сахаром.

Секунды тянулись медленно, пока он ставил перед ней чашку горячего кофе. Благодарная за возможность отвлечься, Джулия вцепилась в кружку. Она подула на кофе, только после этого сделала маленький глоточек - и поперхнулась. На глазах появились слезы, и она облокотилась на спинку стула. Это был самый отвратительный кофе в ее жизни. Он вообще использовал фильтр? Гадость!

Тристан сел на стул рядом с ее и развернул его так, чтобы Джулия оказалась лицом к нему.

- Теперь у тебя есть твой напиток, - сказал он.

- Ага, - заверила его Джулия, надеясь, что он не увидел, как сильно ей не понравился кофе. Она не хотела обижать его таланты по приготовлению напитков. - Теперь есть.

Он засмеялся, и ее облил глубокий баритон, словно расплавленные ириски.

- Ты можешь начать свою лекцию.

Джулия медленно восстановила дыхание. Пришло время расплаты. Или она попросит Тристана, научить ее, как соблазнить Питера, или она все испортит. Она что, трусиха?

Один взгляд на идеальные черты лица Тристана, и Джулия уже знала ответ. Трусиха, определенно трусиха.

Наверняка ее раб любви никогда в жизни не сталкивался с отказом. Он не знал, каково это, когда над тобой смеются, обзывают обидными словами и мучают каждый чертов час. Она знала. Ее эмоции были в шрамах.

- Когда я сказала, что сначала мы выпьем кофе, я имела в виду всю чашку.

Хотя сама мысль о том, что ей придется все выпить, вызывала у нее дрожь по всему телу. Как владелица магазина она не могла себе позволить оставаться в больнице целые сутки из-за пищевого отравления.

- Я не хочу ждать, - сказал Тристан. - Я очень хочу узнать больше о свиданиях.

- Ладно, ладно. - Подавляя очередную дрожь, она отставила свою кружку. - Я должна кое-что спросить у тебя.

- Ты мне уже говорила это.

- Да?

- Да.

- Что ж, тогда вперед. - Джулия еще раз мысленно пробежалась по своей речи. "Я могу сделать это", - сказала она себе как раз перед тем, как паника охватила ее тело, умаляя решимость. Ее сердце бешено забилось, дыхание стало отрывистым. Свет из окна стал ярче? - Ты любишь булочки с корицей? - выпалила она. - Нет? А что насчет круассанов? Я могу их приготовить.

- Я больше не голоден.

- А что насчет...

- Джулия. - Он раздраженно вздохнул.

- Хорошо. - Сфокусировав всю свою энергию на следующих словах, она смогла подавить дрожь во всем теле.

Она уставилась в пол и сидела совершенно тихо. Тристан поднес свою чашку с кофе к губам. Девушка чувствовала, что он выжидающе на нее смотрит. Ждет. "Потребность женщины в романтических отношениях, когда она встречает Тристана, не оставляет гордости ни одного шанса", - подумала Джулия.

- Ты научишь меня, как соблазнить моего соседа.


     Глава 7


Ты живешь только для того, чтобы угождать своему хозяину.


Тристан поперхнулся кофе, когда осознал слова Джулии. Молясь про себя, что ошибся, он жестко сказал:

- Повтори свои последние слова.

Почти осязаемая решимость окружила Джулию.

- Я хочу, чтобы ты научил меня, как соблазнить Питера, моего соседа.

Во имя Эллии, Тристан не ожидал этого. Когда она говорила о мужчине и женщине, свиданиях, он думал, что она хотела пригласить его на ужин.

Его.

- Ты хочешь удовлетворить нужды своего тела, Джулия? Я здесь. Питер, - он буквально выплюнул это имя, - тебе не нужен.

Она что-то быстро пробормотала, открыв рот и тут же захлопнув его.

- Это не касается тела и его нужд. Это касается любви. Так что да, Питер мне определенно нужен.

- Любви? - Тристан усмехнулся, ему не нравилась сама идея о том, что Джулия привяжется к какому-то другому мужчине, и еще меньше ему нравилось то, что о ней кто-то еще будет заботиться. - Это смешно.

- Почему? - Джулия ощетинилась, и он был уверен, что если бы у нее был меч, она бы наверняка отрубила бы его достоинство. - Потому что я непривлекательная? Потому что я всегда говорю не то?

Тристан со злостью сжал зубы. Да как вообще может женщина говорить такие нелепые вещи о себе!

- Ты прекрасна такая, какая есть, и ты и любой, кто говорит обратное, должен получить хороший пинок под зад. Я просто не уверен, что этот твой сосед подходит тебе.

Ее плечи расслабились, а черты лица смягчились.

- Ты даже никогда не видел его, так откуда ты можешь знать, какой он?

- Мне не нужно видеть его, чтобы знать, что он трус. Почему он еще не выломал твою дверь и не потребовал, чтобы я ушел?

Она округлила глаза.

- Он и не знает, что ты здесь.

- Это не остановило бы меня от предъявления прав на то, что принадлежит мне.

- Это самое нелогичное рассуждение, которое когда-либо слышала. Кроме того, это Америка. Мы не выламываем двери.

- За многие столетия я понял, что происхождение не играет никакой роли. Если у мужчины нет смелости бороться за свою женщину, он совсем не мужчина.

- Он боролся за меня однажды, - сказала Джулия. Ее слова были сказаны утвердительно, но в голосе слышалось сомнение. - Так ты поможешь мне или нет?

Тристан наблюдал, как грудь Джулии поднимается, когда она делает вдох, и опускается, когда - выдох. В течение ночи темное, чувственное страстное желание все возрастало в нем, и теперь он хотел ее с голодом, превалирующим над разумом. Он хотел наслаждаться ее противоречиями за то короткое время, что они провели вместе. И даже знание о том, что она желает другого мужчину, не смогло утихомирить его голод. Ней, он еще больше жаждал ее. Он хотел эту забавную, сострадательную женщину и, во имя Эллии, он получит ее. Так поможет ли он ей с другим мужчиной? Нет!

- Почему ты сама не можешь соблазнить этого Питера? - сказал он, приподняв одну бровь. - Ты пробовала, и у тебя не получилось?

- Нет, я не пробовала.

- Почему нет?

Пауза затянулась. Она провела язычком по своим губам, поерзала на стуле, а на ее щеках появился смущенный румянец.

- Я не знаю как, - наконец-то прошептала она.

- Как ты можешь не знать, как ублажить мужчину, маленький дракончик? Ты уже взрослая.

- Я стеснительная.

- Ты? Стеснительная? - Она, должно быть, шутит; он засмеялся. - У тебя полно разных качеств, не стеснительность не в их числе.

Самые светлые завитки ее волос выбились из ее прически и танцевали вокруг ее висков, когда она качала головой.

- Если бы я была общительной и смелой, разве не знала бы я тогда, как общаться с мужчинами? Разве не ходила бы я на многочисленные свидание, вместо того чтобы каждую ночь проводить дома в одиночестве? - Нахмурившись, она топнула ногой. - Я стеснительная.

Эта женщина, которая заставила его тело сгорать от страсти, которая разожгла его кровь, думала, что нуждается в помощи привлечь мужское внимание? Невероятно.

- Со мной у тебя все получилось, - проворчал он.

- Но ты другой.

- Я не отличаюсь от любого другого мужчины.

- Нет, отличаешься. Я не знаю, как объяснить, но ты действительно другой.

Тристану нужен был ответ, а не увертка, но, судя по ее упрямо вздернутому подбородку, он понял, что вряд ли в ближайшем времени получит то, что хочет. Поэтому он отложил попытки завоевания Джулии на другое, более подходящее, время.

- Пытался ли когда-нибудь тщедушный Питер завоевать тебя?

Она вздернула подбородок еще выше.

- Нет, не пытался.

- Ты говорила про любовь. Ты любишь его?

Она закусила нижнюю губу, в то время как пальцами поглаживала край столешницы.

- Это тебя не касается.

- Если тебе нужна моя помощь, было бы лучше, если бы это меня касалось.

- Хорошо. Я отвечу тебе. Люблю ли я Питера? Нет, пока нет. Но он идеально подходит мне. У нас так много общего, и я могу полюбить его. Я просто знаю это. - Пока он не проанализировал ее слова, Джулия умоляюще посмотрела на него, хлопнув ресницами. - Мне нужна твоя помощь, Тристан. Помоги мне.

Он раздраженно заскрежетал зубами. В конце концов она показала, что была такой же, как и все остальные, ставя свои желание превыше его. И ему не оставалась ничего другого, чтобы повлиять на эту ситуацию, только подчиниться.

- Конечно, я сделаю, как ты пожелаешь, - ответил он спокойным голосом.

- Нет. - Так медленно, что почти незаметно, она покачала головой. - У тебя есть выбор. Я не хочу заставлять тебя делать это. Если ты и поможешь мне, то только потому, что сам захочешь, а не потому, что ты мой раб.

В замешательстве, все еще не веря, Тристан мог только глазеть на нее.

- Ты предоставляешь мне возможность сказать "нет"?

- Да.

Это... лишает решимости. Тристан провел рукой по волосам и выругался про себя. Такая благосклонность была сильнее любого приказа, она оставляла только один вариант...

- Я помогу тебе, - протянул он, мечтая запихнуть свои слова обратно, как только они вырвались из его рта.

- О, Тристан. - Улыбаясь, она похлопала в ладоши, спрыгнула со стула и покружилась. Потом опять уселась на стул со счастливым возгласом. - Спасибо. Спасибо огромное! Ты не пожалеешь. Я буду самой лучшей ученицей в мире!

- Я помогу тебе, - внезапно воодушевившись, повторил он. - Но только на моих условиях.

Ее улыбка медленно угасла. Теперь Джулия не выглядела такой веселой.

- Что ты имеешь в виду?

- Как любой учитель и ученик, мы должны придерживаться определенных правил.

Она расправила плечи.

- И что это за правила?

- Ты не можешь встречаться или как-нибудь общаться с другими мужчинами, пока я не скажу, что ты готова.

Что означало, что она никогда не увидит "тряпку" Питера!

- Я не думаю, что...

- Я эксперт, - перебил Тристан. - Поэтому мы будет все делать на моих условиях. Во время уроков ты будешь делать все, что я скажу, когда я скажу и как я скажу. Никаких возражений.

- Постой-ка минутку.

Он и не думал останавливаться.

- Ты позволишь мне спать в твоей комнате.

У нее челюсть отвисла.

- Этого не будет. Я просила научить меня флиртовать, а не подарить мне Дрезденский хрусталь!* - Секунды шли одна за другой, но он так и не ответил. Он просто смотрел на нее - выжидающе, решительно. В итоге, она сдалась: - Ладно, ты выиграл. Это все?


* Дрезденский хрусталь (англ. Dresden crystal) - модный немецкий бренд по изготовлению хрустальной посуды. Любая вещь этой марки считается предметом роскоши.


- Нет. Ты навсегда запомнишь это первое правило.

Она скрестила руки на груди, этим движением лишь подчеркнув полноту своей груди.

- Это все?

- Пока да.

- А как насчет такого варианта? Я соглашаюсь на твои условия, если ты согласишься на мои.

Тристан чуть не улыбнулся. Он усилием воли заставил свои губы не шевелиться, надеясь, что выглядит очень серьезным.

- Я слушаю.

- Ты не можешь встречаться или как-нибудь общаться с другими женщинами, пока учишь меня, - сказала она, пародируя его властный голос.

- Согласен. - Он воздержался от упоминания об этом, так как она владелица шкатулки, и ему и так нельзя было уделять свое внимание другим женщинам. Если бы он рассказал ей об этом, было бы не так весело.

- Ты будешь всегда относиться ко мне с уважением в присутствии других людей.

В этот раз ему даже не надо было притворно хмуриться: ее слова задели его мужскую гордость.

- Об этом ты и не должна просить.

- Однако я все же хотела бы услышать, что ты согласен.

Он кивнул.

- Я согласен.

- И ты никому не будешь рассказывать о нашей договоренности.

- Хорошо.

Кому он об этом может рассказать?

- Ты...ты...никогда не будешь носить свой меч в моем доме.

Она торжествующе улыбнулась, и Тристан знал, что Джулия ждет, когда он начнет спорить или пытаться как-то с ней договориться. Он хотел. Без оружия он будет уязвимым при атаке. Он ничего не знал об этом мире, о здешних людях. Это расстроила его, но все же он произнес:

- Я согласен на все твои условия, Джулия.

Она замялась. Удивление мелькнуло в ее сказочных зеленых глазах, а потом она опять улыбнулась ему.

- Спасибо тебе, Тристан.

- Пока не благодари меня. - Он встал, а потом прошелся от одного конца барной стойки к другому. - Первый урок будет посвящен тому, как правильно одеться. Если в твоем гардеробе я нашел предметы одежды, которые точно не привлекут мужское внимание, то тебе явно нужен наставник. И это. - Он ладонью махнул на ее слаксы и блузку. - Такое носят только мужчины.

- Мы можем пойти в торговый центр. Там огромный ассортимент одежды.

- Что такое торговый центр?

- Большое здание с множеством разнообразной одежды, еды и других нужных вещей.

- А, рынок, - сказал он задумчиво и покорно одновременно.

- Мы пойдем сегодня вечером, когда я закрою магазин, - сказала Джулия и замолчала. Она должна открыть его через час.

И что ей делать с Тристаном, пока она работает? Она может оставить его здесь, но ему точно станет скучно и он что-нибудь сломает. Она может сказать ему отправляться в шкатулку, но тогда будет ненавидеть себя до конца своих дней.

Она столько всего от него хотела, но явно чтобы он не испытывал ненависть к ней.

Она должна взять его с собой, осознала Джулия с дрожью страха и трепетом ожидания. Прежде всего, ему нужна одежда. Посмотрев на него, она закусила нижнюю губу.

- Чтобы ты смог выйти за пределы дома, мы должны подыскать тебе более подходящую одежду.

Лучше что-то менее сексуальное, что-то, что закрывало бы каждый сантиметр его бронзовой кожи, которую так и хотелось лизнуть.

- А что не так с моими дроксами? - спросил он.

Джулия еще раз посмотрела на него. В этих кожаных обтягивающих штанах, без рубашки он напоминал экзотического танцора, играющего роль пирата-разбойника, и честно говоря, Джулия не хотела, чтобы он переодевался. Но еще честнее говоря, она не хотела, чтобы другие женщины видели его таким.

- Они слишком узкие, - проинформировала она его. - Я вижу очертания твоего...твоего....Я просто вижу то, что не должна видеть, ясно?

Он скрестил руки на груди и снисходительно ответил:

- Если одежда воина будет широкой, тогда его враг сможет легко за нее схватиться.

- Мы не на войне.

- Глупый дракончик. Враги вокруг нас. Кого-то мы видим, кого-то нет.

- Хорошо, - сказала она и вздохнула. - Оставь свои штаны. Но тебе все равно нужна рубашка.

- Может, будет легче нам раздеться и остаться здесь?

- Нет! - сказала она, хотя ее тело кричало с одобрением. Да. О да.

- Ты найдешь мне подходящее одеяние, маленький дракончик?

Его голос был полон соблазнительного греха. Перед ее взором тут же пронеслись эротические картинки: его голое тело на ее, ее руки на его плечах, ее ноги вокруг его талии. Приятная дрожь протанцевала по ее позвоночнику, и она прикусила нижнюю губу.

- Не делай это! - внезапно прорычал он, и все греховные картинки исчезли.

Смутившись от его резкой смены настроения, Джулия взглянула на него.

- Не делай что? - Не представлять себя на его горячем, потном теле? Поздно.

- Не кусай свою губу. Это плохо.

- Не плохо.

- Если ты продолжишь, то у тебя будет еще одно условие - не кусать свою губу. Ты можешь кусать меня столько, сколько захочешь, - сказал он. - А сейчас одежда. Я сказал тебе достать мне рубашку.

- Недалеко отсюда есть магазин, который работает круглосуточно. Там есть все, что тебе нужно. - Она снова посмотрела на его большое, твердое тело. - И я надеюсь, что у них есть достаточно большие размеры.

- Мы идем туда немедленно.

Не дожидаясь ее ответа, Тристан развернулся и направился к двери.

- Стой!

Джулия спрыгнула со стула и догнала его. Схватила за руку. Не такое уж действенное средство с мужчиной его размеров, но это работало. Он остановился.

- Ты не можешь туда пойти, - сказала она. К счастью, ее не будет всего час, и она за это время не успеет куда-нибудь вляпаться. Он посмотрел на нее, приподняв брови. Она знала Тристана всего ничего и все равно могла чувствовать его настроение.

- Почему нет? - требовательно спросил он.

Он разозлился. Точно разозлился. Надеясь успокоить его, она мягко ответила:

- Здесь, в Америке, мы не можем пойти в какое-либо общественное место без одежды. У нас действует правило: нет рубашки, обуви - никакого обслуживания.

- Но в этом правиле ничего не говориться о голых ногах. Значит ли это, что если на мне будут рубашка и ботинки, то я смогу не носить свои дроксы?

"Тогда мои гормоны точно взбесятся", - подумала она.

- Ты должен все это носить одновременно.

- Мне не нравятся правила вашего мира.

- Тебе они могут не нравится, но все равно ты должен соблюдать их. Поэтому ты останешься здесь, а я пойду. Никаких возражений. Когда я вернусь, ты переоденешься, и мы пойдем в мой магазин.

- Так не годится. Женщина не должна ходить одна.

- Я знаю, как справиться с плохими парнями.

- Твое карате не спасет тебя даже от беззащитного ребенка.

- Я притворюсь, что не слышала этого. Так как я хочу открыть магазин вовремя, я должна поторопиться, а ты только мешаешь. И к твоему сведению, у меня черный пояс, это высшая степень мастерства. - Маленькая ложь. У нее не было черного пояса, был только кожаный, с серебряными кисточками по бокам. - Ты останешься здесь. - Съежившись внутри, ненавидя себя за следующие слова, она распрямила плечи и посмотрела на него. - Я... Я приказываю.

Его лицо окаменело, а жар в глазах моментально превратился холод - вместо фиолетовых они стали точно сталь, покрытая коркой льда. Больше он был похож не на воина, которого она желала, а на раба. Разочарование прожгло ее, такое же мощное и живое, как и внезапное сожаление.

- Я сделаю так, как ты приказываешь, - сказал он ровным голосом, в котором не было никаких эмоций.

Он смотрел с таким холодом, почти с жестокостью. "У меня есть дела", - напомнила она себе. Он не мог в своей одежде выйти из дома.

Зная, что ей было нечего сказать, чтобы успокоить его гордость, она взяла свою сумочку и ключи. Тристан был сильным мужчиной, который наверняка тосковал по своей былой власти. Хотя из-за проклятия он должен подчиняться ей, все равно этот мужчина не сдастся до самого конца. Она не могла не восхищаться им и хотела, чтобы она и сама обладала хоть частичкой этой силы.

"Он найдет, чем себя развлечь", - убеждала себя Джулия. Он может поупражняться со своим мечом, или прогуляться... и ублажить каждую женщину, с которой встретится. Откинув подальше ревность, она почесала нос. Может, оставить Тристана здесь, и не было таким уж умным решением.

Она может приказать ему отправиться обратно в шкатулку. Стук сердца. Два. Вздохнув, Джулия отмахнулась от этой идеи. Как она может в здравом уме сказать человеку, чтобы он запер себя в маленьком пространстве? Закусив губу - и впервые осознав, как часто она это делает, - Джулия надела старые тенниски. Она посмотрела на Тристана, только чтобы убедиться, что он пристально наблюдает за ней. Никаких эмоций на лице.

- Меня не будет где-то полчаса, - сказала она. - Не открывай никому дверь и, пожалуйста, пожалуйста, не используй свой меч против кого-либо.

- Любое твое желание...хозяйка. - Последнее слово он произнес с насмешкой. - Разве я уже не обещал тебе, что не буду трогать свой меч в твоем доме?

- Тристан. - Она резко закрыла рот. Ему не нужны извинения, он хотел пойти с ней. Однако она не хотела менять свое решение. Как только ее уши уловили тиканье настенных часов, она надела пальто. - Я скоро вернусь. Обещаю.

Он отвернулся от нее.

Желание остаться атаковало ее здравый смысл. Сожаление опалило, стоило сделать один шаг вперед. На улице на нее повеял свежий порыв ветра. Сначала он показался ей довольно теплым, но потом стал невероятно холодным, играясь с ее внутренним термометром. Джулия задрожала. Она приподняла воротник своего пальто, сжала ключи в руке и ступила на крыльцо. Автоматически она посмотрела кустарник. К счастью, он все еще был живой. Ее сестра обожала говорить, что у Джулии "Указательный палец смерти". Что-либо зеленое, с листьями, оставленное на ее попечение, обязательно погибло бы. Джулия вздохнула. Тристан был не зеленым, но она все равно не могла хорошо позаботиться о нем.

Как только дом погрузился в тишину, Тристан начал бороться со вспышкой ярости. Джулия опять приказала ему, как он и ожидал. Джулия такая же, как и все его предыдущие хозяйки. Ее пренебрежение к его желаниям заставило зверя внутри него рычать и скрести лапой, ища освобождения. Но во-первых и прежде всего, он был воином, а воин знал, когда нужно освободить этого зверя, а когда и приструнить.

Сейчас он должен был приструнить его, успокоить. Он повинуется и больше не предложит больше, чем потребуется.

Он хотел, чтобы Джулия была другой, подумал Тристан и сжал кулаки. Но она не была.

Он хорошо запомнит это.

Он это запомнит, и теперь не будет обращать внимания на все те милые вещи, которые она делала для него. И не будет обращать внимание на то, что он чувствовал, когда представлял ее с другим мужчиной, с этим тщедушным Питером.

Но даже сейчас его кровь закипела.

Ему нужно чем-то занять себя, что могло бы отвлечь его, пока Джулия не вернется. Он осмотрелся. Может, он успокоит свое любопытство и обыщет весь дом. Его взгляд наткнулся на окно, через которое проникали в комнату солнечные лучи, и он кивнул. Да, он изучит планировку дома и узнает больше о своей гуан рэн.

В рамах из черного дерева с позолоченными краями висели зеркала в каждом углу комнаты. Яркие подушки бирюзового, изумрудного и лавандового цвета были разбросаны на мягкой софе, а толстый ковер укрывал пол. В камине не горел огонь, но все еще тлели угольки. Место скрытой чувственности. Женщина, которая украсила эту комнату, не могла быть жестокой или злой. Она была смелой и страстной, мозаикой, нетронутой наслаждениями.

Опять он почувствовал нежность к ней, не в силах противостоять ощущениям. Как она это сделала с ним?

Он вздохнул. Переполненные коробки, которые он не заметил вчера вечером, теперь привлекли его внимание. Он согнулся и порылся в ближайшей коробке. Там были игрушки, часы и серебро. В другом были книги, все они содержали картинки с полуголыми мужчинами и женщинами, которые сильно заинтересовали Тристана, потому что он хотел Джулию во всех этих позах. Вот он около ее полуодетой груди, ее губы приоткрыты от страсти.

В третьей коробке была посуда, фарфоровые цветы и вазы, все аккуратно упаковано. Джулия была знатоком сокровищ, и не удивительно, что она купила его шкатулку. Она увидела ценность... его? Его уважение к ней выросло.

Что еще он мог узнать о Джулии? Закончив осматривать коробки, Тристан пошел дальше в дом, проходя кухню, так как ее он уже видел. Также он видел и спалю внизу. Поэтому он направлялся вверх по лестнице к двум спальням с закрытыми дверьми. Открыл первую...и отвернулся, ну уверенный, увидел ли он то, что думал, что увидел.

В комнате было полно игрушек и колыбель. Гробовая тишина окутала его. Белые стены, неотполированный пол. Другая спальня была такая же: игрушки, колыбель и детская кроватка. Потрескавшаяся краска на стенах, шероховатый пол. Джулия украсила комнату разными мелочами и мебелью. И все же она была в беспорядке.

Громкий, пронзительный шум разорвал тишину, словно посланник смерти, пришедший за ним. Приготовившись к атаке, Тристан помчался вниз по лестнице.

 Глава 8


Твое тело и ум принадлежат твоему хозяину.


В торговом центре Джулия схватила для Тристана всего понемногу: джинсы, спортивные штаны, футболки, обувь и нижнее белье (всех видов и самого большого размера, разумеется). Ей оставалось только надеяться, что все будет по размеру. Он был таким крупным и таким сексуальным, поэтому она решила, что одежда не должна его сильно обтягивать.

Прогуливаясь по магазинам, она подошла к витрине отдела охоты и рыбалки, в которой было представлено большое количество оружия. Но только один нож приковал к себе ее внимание. Она замерла, изучая причудливо вырезанную рукоятку, испещренную символами и резьбой. Металлическое лезвие угрожающе сверкало.

Инстинктивно она чувствовала, что Тристан будет хранить это оружие. Но стоит ли ей так поступать - покупать оружие для него? Оружие, которое так легко спрятать. В замешательстве она барабанила пальцами по стеклу, представляя его реакцию на подарок. Несомненно, он улыбнется, потом схватит ее на руки и подарит легкий поцелуй, шепча при этом, как он ее отблагодарит.

- Я покупаю его, - возбужденно сказала она продавцу.

- Отличный выбор, мэм, - ответил он. Его лицо было усыпано веснушками, серебряные брекеты блестели на зубах, в общем, выглядел он на двенадцать лет. Но гигантская татуировка на его предплечье - белка, грызущая пару орехов - приближала его возраст к семидесяти. - Рукоятка - настоящий шедевр.

- Шедевр вы сказали?

- О да, она просто обалденная!

"Ей надо не забыть сказать это Тристану".

Джулия заплатила за нож больше трехсот долларов.

- Лучше бы ты оценил это, Тристан, - пробормотала она, толкая тележку по направлению к машине.

Через десять минут она подъехала на седане к подъездной дорожке дома. Один из пакетов порвался, когда она подняла его с сидения.

- Черт!!!! - воскликнула Джулия, собрала все в кучу и вошла в дом.

Тристан сидел на кушетке в гостиной, меч лежал перед ним на шерстяном коврике. Он, наклонившись над журнальным столиком, вертел в руках телефон. Но теперь от него осталось больше разных деталей, чем есть в любом пазле! Открыв рот, Джулия опустила руки, и ее покупки снова упали на пол с глухим звуком.

- Что ты сделал с моим телефоном? – требовательно спросила она, упершись руками в бедра.

- Я победил его, - сказал он и посмотрел на нее с гордостью. Но хуже всего то, что в его тоне явственно сквозило, что она должна упасть перед ним на колени и поблагодарить его за оказанную услугу.

По крайней мере, он больше не был отстраненным и бесчувственным.

- У меня нет в доме другого телефона, - растерянно прошептала она.

- Тогда моя работа выполнена!

"Что я сделала, чтобы заслужить это?" - подумала Джулия и покачала головой в замешательстве. Она не пинала щенков, не сбивала на машине детей, которые играли на улицах. Она жила спокойной, размеренной жизнью и даже ежегодно вносила свой вклад в благотворительный фонд.

- Я думала, что знания, которые ты получил из других миров, превосходят мои, - сказала она сухим тоном.

Да, ты права. – Тристан развалился на кушетке, словно в шезлонге, одна его рука свисала с подлокотника, а другую он подложил под голову и посмотрел на нее из-под полуприкрытых век. Выглядел он в тот момент словно мужчина после сексуальных ласк. Его поза была чувственной. Соблазнительной. – Тебе есть чему поучиться.

Джулия уловила скрытый подтекст: "Превосходят, и я могу тебя многому научить".

Она задержала дыхание от явного великолепия этого мужчины. Когда она приблизилась к нему, необъяснимые вещи начали твориться с ее головой и телом, И Джулия уже не была властна над собой. Ему нужно всего лишь заговорить, всего лишь посмотреть на нее, и она уже жаждала попробовать запретный плод. Жаждала его.

Физически он был великолепен, величественен, словно король; его непослушные волосы только подчеркивали точеные черты лица. Как просто было бы сейчас пойти с ним, сесть на него верхом и... утонуть в нем. Получить то удовольствие, которое он так отчаянно предлагал.

Наверное, на ее лице отразились ее мысли, потому что в следующее мгновение, когда их глаза встретились, он задышал глубже, приоткрыл губы...

Она сглотнула.

"Поменяй тему разговора, Джулия, поменяй тему сейчас же!"

- Э-м-м... Я купила тебе одежду, - прохрипела она. - Надеюсь, тебе все подойдет.

- Я уверен, что подойдет.

Он облизнул губы. Но она решила проигнорировать это чувственное приглашение.

Когда он больше ничего не добавил, Джулия сказала:

- Надень что-нибудь. Нам нужно уйти из дома. - Оставаться здесь не стоило, независимо от восхитительной перспективы. - У нас есть только двадцать минут, чтобы добраться до центра города. Я всегда открываю магазин в восемь утра и ни минутой позже. - "Ну, если не считать вчерашнего дня, но ему это не обязательно знать", - добавила она мысленно. - Кстати, я чуть не забыла. У меня есть для тебя подарок.

- Подарок? Для меня? - Он нахмурился, вспышка удивления мелькнула в глазах, стирая всякие чувственные намерения.

- Да, для тебя.

Улыбаясь, она протянула ему коробку, в которой был нож.

Он посмотрел на нее, затем на коробку. На нее, на коробку. В конце концов он неуверенно взял подарок.

- Я не знаю, что сказать.

- Ничего не говори. Просто открой ее. - Энтузиазм был ключом в ее венах. - Ну? Чего ты ждешь?

Он медленно сдернул целлофан и уставился на длинную, черную коробку. Очень осторожно он вынул лезвие из бархата и осмотрел каждый миллиметр. Острый металл сверкнул и прекрасно подошел по размеру к его руке.

В комнате повисла тишина.

Она ждала, смотрела на его жестко сомкнутые губы. Она надеялась на более бурную реакцию, и сейчас ее волнение утекало капля за каплей. Ему не понравился подарок. Ее плечи опустились. Может, ей стоило подарить ему стринги с леопардовым принтом?

- Спасибо, Джулия, - сказал он внезапно. В его голосе слышалось благоговение. Он поднял на нее глаза и одарил таким взглядом, что ей захотелось купить ему целый арсенал оружия: пистолеты, гранаты и все остальное. - Там, откуда я родом, подобное оружие стоит гораздо больше, чем дом.

Она поняла, что ему никогда не ничего не дарили. Это... душераздирающе. Этот мужчина жил больше тысячи лет, и никто не делал ему подарков. Она сползла на пол и начала рыться в пакетах. Спустя пару секунд она достала джинсы, футболку и боксеры. Довольная, что у нее были и другие вещи для него, она протянула ему одежду.

- Вот, это тоже для тебя.

- Я... Спасибо, - опять поблагодарил он, отложил вещи рядом с собой на кушетку и снова начал разглядывать нож.

- Пожалуйста. Нам нужно уходить через пять минут, - намекнула она. - Я не хочу опоздать.

- Опоздание может быть выгодно, маленький дракончик, особенно если ты провела время в постели...или на кухонном столе. Или на полу. Может, ты когда-нибудь позволишь мне доказать это тебе.

Из-за каждого его произнесенного слова она чувствовала боль в разных частях тела. Левый сосок. Правый сосок. Между ног. Под коленками. Словно в трансе, она следила, как Тристан отложил нож в сторону, поднялся на ноги. Сантиметр за сантиметром он спускал свои штаны вниз, медленно стягивая с бедер, открывая все больше обнаженной кожи.

- Тристан! - выдохнула она, осознав, что он не собирается останавливаться. - Что ты делаешь?

- Я переодеваюсь.

- Я вижу.

"Много чего вижу".

Она сидела, он стоял. Эта позиция ослепила ее видом его "имущества". Он был подтянутым, с твердыми мышцами, и да, он был большим везде, как она и думала. Но она и представить не могла... Джулия сглотнула, чувствуя пульсацию желания в ее теле, и опять сглотнула.

- Что-то не так? - невинным голосом спросил он.

- Нет, все так.

Все так, если не считать того, что она вот-вот задохнется... И она бы задохнулась, если не отвела взгляд. Но казалось, что она не может оторвать взгляд от его тела.

- Джулия, ты так пялишься, - шутливо поддразнил он ее.

  Глава 9


Империя.

Шестой сезон.


- Зачем ты пришла, Зирра?

Четыре солнца отбрасывали ручейки света, которые были похожи на расплавленное золото. Она проникали сквозь арку, окна, заполняя дворец правосудия, делая его похожим на храм. На покрытой зеленой тканью платформе возвышались два трона, инкрустированные драгоценными камнями из других миров. Две крылатые фигуры, вырезанные из чистейшего алебастра, готовые вот-вот взлететь в небеса, украшали их ножки.

Мерцающий сливочно-розовый мраморный пол охладил босые ноги Зирры и напомнил о ее холодной пустоте внутри... и о причине, по которой она была здесь. Еще одним мощным напоминание служил оглушающий шум за воротами дворца.

Главный священник сидел рядом со своей королевой, пристально смотря на Зирру. У него были глубокого, бездонного синего цвета глаза. Магическая сила заполняла пространство вокруг него, пронизывая и Зирру. Сила, намного превосходящая ее собственные возможности.

Она сжала кулаки. Четыре цикла назад Персен украл у нее шкатулку с Тристаном и отправил его в другой мир, наложив свое заклинание. В каком же бешенстве она была. И в каком же бешенстве она находилась до сих пор. Она хотела немедленно вернуть своего раба, но Персен остановил ее. Он забрал ее силу, обернув ее в покров смертности. У нее не осталось никаких магических способностей. Совершенно никаких.

Он сказал, что это ее наказание, за то что она разрушила священный союз со смертными.

Ублюдок.

- Я спрашиваю в последний раз, - сказал Персен стальным голосом. - Зачем ты пришла, Зирра?

Она стояла в центре залы, шелковое лазурное платье, словно пена, окутало ее тело. Зирра подняла голову. Она старалась, чтобы выражение ее лица оставалось безразличным, хотя было практически невозможно смотреть на главного священника. С ниспадающими черными волосами, магической силой и океанами его синих глаз он должен был быть красивым мужчиной. Но он был отвратительным. Его тело было искривлено, левый глаз находился почти у скулы, его нос был острым и крючковатым.

И он был нетерпим к жалости. Она могла бы попробовать соблазнить его, хотя давно поклялась, что у нее никогда больше не будет Друинна в качестве возлюбленного.

- Я пришла, чтобы потребовать вернуть мои силы, - сказала она с вызовом.

Всеобщий вздох разнесся по всему помещению - охранники стояли в каждом углу дворца, - прежде чем повисла напряженная тишина. Звук и нехватка звука были в дисгармонии, словно осколки битого стекла.

- Ты? Потребовать у меня? - произнес он, в точности повторяя все, что однажды она сказала Тристану. - Сомневаюсь, что когда-нибудь верну твои силы. Ты попытаешься вернуть Тристана, я не могу позволить этому случиться.

- Он принадлежит мне.

Брови Персена сошлись на переносице.

- Если бы я мог разрушить чужое заклинание, я бы сделал это. А так как Друинн этого сделать не может, я просто отправил его подальше, где он и останется. Радуйся, что я не убил тебя.

"Радуйся, что я не убил тебя", - мысленно передразнила Зирра.

- Я требую, чтобы ты вернул мне силы сейчас же!

- Еще требования? - Его голос стал убийственно резким. - Назревает война, Зирра. Многие мои привилегированные волшебники уже присоединились к мятежникам в надежде на разрушение нашего предварительного союза со смертными. И ты приложила к этому свои усилия. Я наказал тебя за твои действия, и все равно ты продолжаешь думать только о себе и требовать, чтобы я вознаградил тебя. Мой ответ, - добавил он небрежно, почти радостно, - нет. И любой, кто поможет тебе, навлечет на себя мой гнев.

У нее в животе затрепетал страх, который своими острыми крыльями изрезал ее надежду. Ее взгляд переместился на королеву, которая восседала на троне рядом со своим возлюбленным Главным священником. Хизер была единственная, кто сдерживал нрав Персена.

Зирра молилась, что королева поможет ей.

- Я согласна с моим королем, - произнесла Хизер мелодичным голосом, который был похож на песню. Почти рассеянно она дотянулась до руки Персена и сжала ее. - Ты должна оставить это в покое. Оставить Тристана в покое.

"К черту их", - рассердилась Зирра. Они такие самодовольные, всегда знают, что лучше всего. Что ж, она знала, что будет лучше для нее. Тристан. Только в его руках она чувствовала себя красивой и сильной. Только когда он подчинялся ей, она чувствовала себя живой, полностью удовлетворенной.

Сквозь полуприкрытые веки она вновь посмотрела на Главного священника, и их взгляды столкнулись - ледяное противостояние голубых глаз.

- Ты проклял собственного брата, обеспечив ему вечную жизнь в камне. Я ничуть не хуже тебя.

- Я исправил свои грехи. Мой брат сейчас счастливо живет со свей спутницей жизни и их детьми.

- Тогда позволь мне исправить свои с Тристаном. Я стану его спутницей жизни и подарю ему столько детей, сколько он пожелает.

- Нет, - ответил Персен.

Зирра чуть не закричала - ею полностью завладел гнев. Как было бы просто вернуть Тристана, если бы она обладала своими прежними силами и знала, где он сейчас находится. Ей нужно было бы всего лишь открыть вихрь. Но она не могла этого сделать, и ее последняя надежда зависела от решения Главного Священника. Она должна убедить его помочь ей.

- Я страдала из-за своего наказания много циклов. Наверняка, уже достаточно.

- Нет, не достаточно. - Персен задумался. - Может, мне стоит отдать тебя смертному Великому Повелителю, чтобы он наказал тебя.

- Ты не посмеешь. Ты же не хочешь, чтобы он узнал, что стало с его лучшим воином?

- Я посмею, Зирра. Не сомневайся.

Тоска распространялась по всему ее телу с такой же скоростью, как увядала ее надежда. Перед ее взором вспыхнуло прекрасное лицо Тристана. Он нужен был ей. Он должен быть ее. Поскольку Тристан действовал как афродизиак, то для того, кто однажды вкусил его, больше ничего не имело значение - только еще больше Тристана. Она ненавидела его за то, что чувствовала к нему, но никак не могла противостоять своему желанию.

Она пыталась унижать его, доказать себе свое господство над ним, но каждый день, всегда, когда у нее была шкатулка, он противостоял ей. Да, он удовлетворял ее тело каждый раз, когда она приказывала, но никогда не давал ей большего. Он говорил о ее смерти, когда гладил ее тело. Он смотрел на нее с ненавистью, пока целовал ее кожу.

И опять лишь из-за воспоминаний о его великолепии она задрожала от восторга.

- Тристан - всего лишь смертный, - прорычала она. - Он ничего для тебя не значит!

Хизер, будучи смертной, сузила глаза.

- Да, он смертный, но это не умаляет его человеческого достоинства.

- Он дрался за своего Великого Повелителя, - произнес Персен. - И также он дрался за меня. Он убивал свои врагов без сожаления и колебаний. Он преданный и заслуживает уважения - король сердцем и легенда для любого народа. А кто ты, жалкое воплощение плоти, крови и волшебства? Ну, больше не волшебства, - добавил он самодовольно.

Она проигнорировала его колкость, хотя вся дрожала от ярости. Персен хотел оскорбить ее, потому что она когда-то отвергла его - плюнула в его уродливое лицо и отказалась от его прикосновений. Она не позволит ему умалить ее боевой дух.

- Тристан - все, что ты требуешь, - сказала Зирра. - Я принимаю это. Но он также и мой. Он принадлежит мне.

Хизер подавила звонкий смех.

- Он никогда не был и не будет твоим.

Зирра заскрежетала зубами.

- Не бойся, - сказал ей Персен, - однажды он вернется на нашу землю. Но вернется он только тогда, когда Эллия пожелает, и ни секундой раньше.

Радость и отчаяние, нетерпение и восторг овладели ею.

- Если ты вернешь его сейчас, я заставлю его полюбить меня. Я знаю, что смогу. Он даже поблагодарит тебя за свое возвращение.

Смех вырвался из Персена - жестокий звук, который разрушил, уничтожил ее гордость.

- Почему ты так упорствуешь? Он никогда не полюбит тебя. Ты не достойна его.

- "Я достойна", - хотела закричать Зирра, хотя ни единый мускул не дрогнул на ее лице. Лишенный эмоций фасад, за которым скрывался внутренний вихрь чувств.

- Убирайся с глаз моих, женщина. - Персен по-королевски махнул рукой в воздухе. - Твоя алчность вызывает у меня отвращение.

Сжав кулаки, она на секунду замешкалась.

- Я найду способ вернуть его, не сомневайся. Тристан мой. Мой любовник. Моя собственность. И он будет принадлежать мне.

Персен вспыхнул от такой явной дерзости.

- Ты смеешь оспаривать мой приказ?

- Да, смею, - сказала она ровно, смотря прямо ему в глаза. - О да, смею.

Когда Зирра покинула дворец правосудия, Персен посмотрел на его спутницу жизни, королеву его сердца и души, женщину, которая спасла его от гибели.

- Может, мне стоило убить Зирру, - сказал он, вздохнув. - Количество ее предательств только возрастет..

- Наш сын никогда не простил бы тебя, если бы ты причинишь ей боль. - На лице Хизер читалось беспокойство, ее карие глаза округлились. - Мы сделали правильно, отослав Тристана подальше?

- Да, правильно. - Персен глубоко вздохнул. - Не волнуйся, моя любовь. Я подумаю над тем, что сделать с Зиррой, чтобы не расстроить нашего сына.


   *****


Она потеряла силу. Она потеряла уважение людей, стала лишь смешной историей, которой делятся за обедом. И она потеряла Тристана, как он и предсказывал.

Она должна вернуть Тристана. Он принадлежит ей. Зирра взяла драгоценный кубок и кинула его в стену. Он не разбился. У нее был раб только пару циклов. Так мало, а ее нужда в нем увеличилась до непостижимых размеров.

- Где он? - взревела она. Какой женщине он сейчас принадлежит? Кто трогает его? Ласкает? Радушно приветствует его тело?

Какая женщина чувствует власть, которую он дает?

Эти мысли заставили дремавшую ревность пробудиться и приглушить глубоко скрытый гнев. Боль разлилась внутри живота, и Зирра с яростным криком бросилась на кровать, на ту самую кровать, где она в последний раз наслаждалась Тристаном. Шелковая белая ткань окутала ее, словно ласка любимого. Она сунула кулаки в матрац на меху.

- Он принадлежит мне! Мне!

В комнату вошла служанка. Она посмотрела на нее широко открытыми глазами, в которых читалась неуверенность в том, какая судьба ей уготована.

- Звали, колдунья?

- Нет, не звала, идиотка. - Зирра резко замолчала. Внезапно ее дыхание выровнялось, гнев утих. Решение было таким простым, что она задумалась, почему ей это и раньше в голову не пришло. Есть один мужчина-друинн, который рискнет навлечь на себя гнев Персена, чтобы помочь Зирре. О да. В конце концов, этот мужчина изголодался по ней, а с помощью правильного стимула сделает все, что она попросит.

Она чуть не засмеялась.

- Где принц? - спросила Зирра.

Служанка теребила пальцами гладкую коричневую ткань ее платья.

- Практикуется в магии в белых песках.

- Позови его. Скажи, что я требую, чтобы он пришел ко мне в опочивальню.

Девочка кивнула и поспешила исполнить указание.

- Ты будешь моим, Тристан.

В этот раз Зирра позволила себя рассмеяться. Она была такой легкомысленной впервые с тех пор, как Персен наложил предательское заклинание.

Чуть позже пришел Роумулис. Он угрюмо сжал губы. Его обнаженная грудь блестела от пота и крошечных белых кристаллов. У него было жилистое тело, покрытое шрамами.

Каждый сантиметр его кожи показывал, каким диким, опасным воином он был, еще более мощным из-за магической силы вокруг него, такой же смертельной, как и любое оружие. Обутый в ботинки, он прошелся по осколкам вазы на полу и остановился около ее кровати - темная башня по сравнению с белизной ее стен и мебели. Черты его лица были выразительными, потрясающими. Шелковистые черные волосы ниспадали до плеч, подчеркивая золотистый цвет его глаз и острые скулы.

Много раз он пытался затащить ее в постель. Она всегда отказывала ему, вполне убедительно, и отправляла его разочарованного обратно, потому что она никогда не развлекалась с Друиннами. Они слишком непостоянны и не поддаются контролю, могут проклясть или благословить мановением руки. В то время как она смаковала эту власть в себе, она ненавидела ее в других. То, как Персен отнял у нее магические способности, лишь доказывало, что иметь в любовниках Друинна не самая лучшая идея.

Даже зная о ее чувствах, Роумулис все равно желал ее. И всегда будет желать. Это знание горело в его глазах. Он, может, презирает себя за слабость, но ничего не может с этим поделать. Зачем же тогда он здесь?

- Какое твое желание на этот раз, Зирра?

Она скорчила обидчивую гримасу.

- Твой отец крал мою магическую силу и отправил моего раба в другой мир.

- Я знаю. - Он замолчал на секунду, чтобы опереться ладонью о алебастровую колонну, возвышающуюся рядом с ним. - Все во дворце знают, и никому до этого нет дела.

Она заставила себя остаться равнодушной.

- Ты вернешь мне Тристана? - Наблюдая за ним, Зирра соблазнительно растянулась на простыни и подушечкой пальца дотронулась до губы. - Я буду очень благодарна.

- Это все, зачем ты позвала меня? Если да, я ухожу немедленно.

Роумулис направился к выходу.

- Стой! - позвала она. - Пожалуйста.

Он медленно повернулся к ней - на губах играла наглая усмешка.

- Ты хочешь что-то добавить?

- Покажи мне его. Всего один взгляд. Это все, о чем я прошу. Пожалуйста, Роумулис. Я отплачу, не сомневайся.

Странная вспышка промелькнула в его глазах, словно нежная, мягкая ткань на смертельно остром кинжале.

- Хорошо, - сказал он, отчетливо произнося каждое слово. - Всего один быстрый взгляд.

Он поднял стекляшку с пола и с помощью нее взял несколько тлеющих угольков из камина. Дым от них поднимался до самого потолка. Он пробормотал заклинание, и сладкая сущность магии заполнила воздух. Он прочертил свободной рукой арку в воздухе. Прямо над темным облаком воздух начал виться в спирали и превращаться в жидкость.

В самом центре испещренной пятнами жидкости появилось изображение Тристана. Зирра подавила голодный рык и только с помощью неимоверных усилий осталась на кровати, где она столько ночей мечтала об этом смертном. Он сидел на простом черном стуле. Его руки были за головой, когда он посмотрел в потолок. Он был так глубоко погружен в мысли, около глаз залегли тени, уголки губ опущены. Ее рот наполнился слюной от воспоминаний о его теле. О чем он думал? О ней? Она потянулась, чтобы дотронуться до него, но почувствовала только воздух. Ее разочарование было почти осязаемым. Она закричала:

- Ты должен вернуть его, Роумулис. Ты должен!

Его руки опустились, и изображение исчезло. Роумулис принужденно засмеялся.

- Знаешь, я не пойду на риск ради тебя. Никто из нас не пойдет.

- Персен твой отец. Он никогда не накажет тебя.

- И все же мой ответ - нет.

- Ты наверняка можешь что-нибудь сделать для меня, - прорыдала Зирра.

- Да, могу. Но не буду, - решительно ответил он. - У Тристана было много гуан рэнов после тебя, и ему не нужно твое вмешательство в его новой жизни. Женщина, с которой он сейчас, может освободить его.

Посмотрев на него, она затряслась. Одна из возможностей Друиннов - видеть будущее.

Просто видеть. Она не сомневалась, что он говорит правду.

- Где он сейчас? Где? Кто смеет посягать на мою собственность? - Роумулис упрямо хранил молчание. Хотя его голодный взгляд отчаянно блуждал по ее телу. - Пожалуйста, помоги мне, Роумулис. Я не хочу умолять.

- Зирра, - начал он.

- Роумулис, - мягко сказала она. Наблюдая за ним из-под ресниц, она повернулась на другую сторону, принимая соблазнительную позу. Ее волосу упали за плечо. Она знала, что представляет собой настоящую картину чувственности, которая многие вдохновляет целые легионы. - Я дам тебе все, что ты захочешь, если вернешь его мне.

- Нет, - сказал он. Но на этот раз поколебавшись.

- Все, что ты захочешь от меня, твое, Роумулис. Все. Тебе нужно только помочь мне.

Текли минуты, которые казались вечностью. Зирра не знала, о чем он думает.

- Ты сделаешь все, что я попрошу? - наконец спросил он.

- Да, - ответила она, не задумываясь о последствиях.

Надежда охватила ее, и она знала, что сделает все, что попросит этот Друинн.

- Я назову свою цену позже. Договорились?

И опять она стремительно ответила:

- Да.

Роумулис закрыл глаза. Она знала, что внутри него разбушевалась война. Его отец против нее. Кто победит? Она ждала, лежа на краешке кровати. Вся ее жизнь зависела от его ответа.

- Хорошо, - мягко произнес он и посмотрел ей в глаза. В его глазах плескалась решимость, хотя и был намек на сожаление. - Я помогу тебе.

Зирру захватил триумф, такой же мощный и чистый, как и ветры в четвертом сезоне.

- Как? - требовательно спросила она. - Ты отправишь меня к нему?

- Нет, не отправлю, - ответил он решительно.

- Почему?

- Ответ тебя не касается.

- Тогда как я получу Тристана? - спросила она сквозь сжатые зубы.

- Я научу тебя заклинанию, которое вернет его тебе.

- Если бы у меня были мои силы, я бы сама это сделала.

- Но у тебя нет больше сил. Поэтому тебе нужна моя помощь. Если ты не принимаешь мои условия, мы расторгаем нашу сделку.

- Я принимаю, - быстро ответила она. - Я принимаю.

- Может, я даже покажу тебе, как вернуть способности.

Ожидание скользнуло вдоль ее позвоночника, обволакивая ее, словно голодная змея в поисках добычи.

Она с трудом могла сдержать свой пыл. Ее тело отчаянно хотело вернуть магическую силу, а ладони чесались от желания дотронуться до Тристана, еще раз обнять его, насладиться ощущением его тела рядом с ее.

- Неважно, чему ты собираешься научить меня, Роумулис, я научусь, - заверила она.

Он дотронулся руками до висков. Бисеринки пота покрывали его лицо. Он вздохнул.

- Мне нужно искупаться, прежде чем мы начнем.

- Поторопись, - скомандовала она, хлопнув в ладоши.

Он прищурился.

- Не забывай, кто кому помогает.

- Пожалуйста, поторопись, - исправилась она.

- Думаю, мы оба пожалеем об этом.

Утомленно тряхнув головой, он вышел из комнаты. "Будет сложно держать этого мужчину под контролем", - подумала Зирра и легла на кровать. Если бы она была достаточно сильна, она бы и Роумулиса заточила в шкатулку для себя. Тогда у нее было бы два раба, которых можно использовать на досуге.

Она улыбнулась от этой мысли.

     Глава 10


Ты должен принимать любое наказание как заслуженное.


"Сокровища Джулии" закрывались в пять, но к тому времени она чувствовала себя так, будто побывала на Второй мировой и проиграла. Каждый раз, стоило зазвенеть дверному колокольчику, Тристан тут же появлялся за ее спиной и свирепо на всех смотрел, взглядом обещая кару небесную. Он утверждал, что всего лишь хотел защитить ее. Защитить от всего вокруг. Но Джулии было непонятно, что под этим подразумевалось: защита от клиентов или дверного звонка? Этот человек определенно не любил громкие звуки.

Дважды Джулия замечала, каким взглядом он провожал покупателей и как при этом сжимал свой нож в руке. И хотя он не смотрел в их сторону, в каждом его движении ясно читалось, что он разделался бы с несколькими постоянными клиентами, соверши они неверный шаг. Вспомнив об этом, Джулия потерла виски, пытаясь избавиться от растущей мигрени. Она удивлялась, как еще никто не позвонил в местное отделение полиции.

Чтобы она еще хоть раз прошла через это! Никогда! Даже если американская экономика рухнет, и единственным способом добыть деньги будет запрячь Тристана, даже тогда она не возьмет его с собой в магазин.

Конечно, женщины щебетали с ним и покупали все, что он советовал. Конечно, она продала сегодня столько товаром, сколько обычно продавала за две недели. Но все это не имело значения. Этот мужчина был как буфет эротических фантазий, и от этой передозировки феромонами она чувствовала себя плохо.

Сейчас ее ноги ныли, живот скрутило в тугие узлы, плюс ко всему, ее головная боль становилась еще сильней, и она начала раздражаться - явный приступ ПМС. Все, чего хотелось Джулии, - выпить побольше обезболивающих, принять горячий душ и забраться в постель.

- Пошли домой, - вздохнув, сказала она Тристану.

- Пойдем, - кивнул он. – Занятие торговлей требует больше сил, чем военная служба.

Джулия закрыла двери, и они пошли к машине. Дорогу домой Тристан перенес легче, чем к магазину. Этим утром кожа его приобрела неприятный зеленый оттенок, сейчас же, хотя он и сжимал руки на коленях, цвет его лица все еще был здоровым. Для его же безопасности Джулия не превышала скоростной режим.

- Каким транспортом ты пользовался в Империи? - спросила она.

- Я ездил верхом на оленях или на спине дракона.

- Дракона? - Джулия бросила на него быстрый взгляд. - Который с крыльями, покрыт зеленой чешуей и дышит огнем?

- Он самый.

- Это с ним ты меня так любишь сравнивать? - спросила она, прищурившись, готовая выцарапать ему глаза, если он согласится.

- Драконов почитают за их мужество, оборонительные навыки и упорство.

«О-о-о, - задумалась Джулия, расслабляясь в своем кресле и медленно расцветая в улыбке. - Он считает меня драконом. Как это мило и очаровательно».

- Я знаю, прошло пятнадцать сотен лет, но ты все еще скучаешь по дому? По магии… и драконам? - добавила она неуверенно.

- Больше, чем можно выразить словами.

Так как он сидел рядом, она разглядела печаль в его взгляде, и в ней что-то сломалось.

«Бедный мужчина. Что он потерял?» Она не могла, а, возможно, и не хотела узнать ответ. Дома она побаловала его, дав возможность расслабиться, пока она готовила сэндвичи с индейкой. Тристан съел пять. Итого: он обошелся ей в четыреста восемь долларов, плюс потеря здравомыслия. Хорошая сделка? Раньше она бы точно ответила отрицательно. Теперь… Что ж, жюри еще решает.

- А сейчас было бы хорошо съездить в торговый центр, - сказал он, поставив тарелку в раковину. - Мне не нравятся вещи, которые ты купила. Это, - он указал на спортивные штаны, - ограничивает меня в движении.

Мысли о толпе, о том, как Тристан будет "защищать " ее от консультантов в магазине, заставили ее тут же потерять то расслабленное состояние, в котором она находилась.

- Э-м-м, небольшая перестановка планов, - сказала она, надеясь, что он не будет возражать, - Мы отправимся в ..- запнулась Джулия, обдумывая последнюю часть сказанного им предложения. – О-о-о, ты ведь надел то нижнее белье, что я купила?

Он резко повернул лицо в ее сторону, и его глаза быстро сменили цвет с зеленого на голубой, а затем на фиолетовый, при этом в них читалось недоумение.

- Что такое нижнее белье?

Как же объяснить, как объяснить?

- Это защищающая одежда для твоего… - она показала рукой, для чего именно.

- А-а-а. - Тряхнул головой Тристан. - Те странные одежды, которые я разорвал на полосы, чтобы закрепить мой новый нож на бедре.

Это означало, что он весь день проходил в спортивных штанах, которые разделяли его имущество и весь остальной мир.

О, Господи.

- Значит, ты не любишь ни боксеры, ни шорты? - спросила Джулия. Когда же Тристан ответил ей еще одним непонимающим взглядом, она объяснила, в чем разница.

- Я не припомню, чтобы видел шорты, только боксеры.

Превосходно. Она забыла их или в корзине, или в багажнике машины.

- Вот увидишь, если я их найду, ты не будешь чувствовать себя в них так ... сковано.

Неужели это она сейчас сидела и так спокойно обсуждала мужское нижнее белье?

Улыбаясь про себя, Джулия подхватила плащ и вышла за дверь. Ступив на крыльцо и посмотрев на кусты, она замерла. Там, за живой изгородью, стоял Питер, ее сосед. Ее любовный интерес.

Веселое настроение испарилось тут же, а язык стал неповоротливым, будто бетонным. Она не хотела сталкиваться с ним, пока ее уроки не закончатся - или начнутся. Джулия заметалась в поисках укрытия, и в итоге, присела на корточки позади одного из кустов, который находился не так далеко от него.

Прошло несколько бесконечных минут, а она все смотрела на Питера. "Какая трусиха", - подумала Джулия, представляя, как выглядит со стороны.

И лишь одна мысль настойчиво крутилась в ее голове: « Нужно подождать, пока он уйдет».

Джулия продолжала смотреть на соседа. В свои почти тридцать Питер выглядел, как среднестатистический Американский мужчина: у него была копна волос соломенного цвета, хорошая кожа и неплохое, хотя слегка худощавое тело. Он всегда улыбался, будто был рад всему, что его окружает в этом мире.

Он был сдержан, про него нельзя было сказать, что толпы красивых женщин бегают за ним, пытаясь завладеть его вниманием. Он был идеален для Джулии.

И все же…

Её не тянуло к нему, её не бросало в жар при мысли о его губах. Она не мечтала о нем каждый раз, когда закрывала глаза. Не представляла, как он ласкает ее. Вместо этого все ее мысли заполнял лишь Тристан. Джулии нравилось, как он двигался, чувственно и в то же время с агрессией. Нравилось, как мерцали его глаза, когда он подшучивал над ней. И хотя его мускулы бугрились силой, он ни разу не причинил ей вреда. Тристан всегда был очень аккуратен с ней, все время помнил о ее миниатюрности.

Стыд охватил Джулию, когда она поняла, что сравнивала двух мужчин так же, как в детстве ее сравнивали с сестрой. "Фейс так хорошо играет на пианино, Джулия, почему ты так не можешь?", "Фейс заняла первое место на соревнованиях по легкой атлетике. Может, тебе повезет в следующий раз, Джулия", "Все мальчики без ума от Фейс! Если бы ты прикладывала чуть больше усилий, Джулия…"

Так и Тристан был словно предводителем воинов, а Питер - мойщиком туалетов. Большое дело. Красота быстротечна. Джулия это прекрасно знала, но почему тогда ее ладони вспотели, а сердце стучало как сумасшедшее, стоило Тристану зайти в комнату? Почему она не чувствовала ничего к Питеру, мужчине, который, казалось, был создан для нее?

Джулия не могла ответить ни на один из этих вопросов. Она твердила себе, что это неважно. Однажды она пойдет на свидание со своим соседом, и тогда между ними возникнут романтические чувства. Она разденет Питера и попросит его сделать то же самое с ней. Будет долго его целовать, а потом чувствовать горячее тело Тристана… э-м-м, то есть Питера под своими руками. К счастью, налетел прохладный бриз и охладил огонь в её крови.

Конечно, Питер обладал некоторыми качествами, которые затмевали Тристана. Надеясь получше разглядеть соседский двор, она отвела несколько веток кустарника в сторону. Листва щекотала её щеку, но по крайней мере теперь Джулии было лучше его видно.

Питер замер, развернулся по направлению к ней. На его лице читалось любопытство.

- Джулия? – неуверенно позвал он.

Пойманна с поличным! Джулия вылезла из своего укрытия, подавив стон разочарования, поднялась на ноги, отряхивая листья и грязь.

- Привет, Питер! - улыбнулась Джулия, надеясь скрыть своё смущение. - Я просто… э-м-м… - Вот где ее мозги, когда она в них так нуждается? - Подрезала кусты.

- Правда? - Питер улыбнулся в ответ и отложил секатор. - Я вот тоже.

- Это здорово, следишь за своим садом.

Повисла неловка пауза. Питер переминулся с ноги на ногу. Вынул руки из карманов и скрестил их на груди.

- Ты часто их подризаешь? - промямлила она без энтузиазма, неспособная говорить о чем-либо в этот момент. – Зимой я имею в виду.

- Я ухаживаю за садом круглый год. Это расслабляет.

Поскольку Джулия была не сильна в садоводстве, она решила не развивать эту тему, дабы не ляпнуть чего-нибудь лишнего. Он, казалось, не возражал. Питер подошел к ней вплотную, продолжая все так же широко улыбаться. Живот Джулии скрутило от нервов, но она не показала вида,  решив продолжить беседу, даже несмотря на ощущение, будто ам Бог запечатал ее уста.

-Я тут подумал, - начал Питер. От него исходил приятный запах с нотками сосновой хвои и темного дерева. - Мы соседи уже несколько месяцев, но ни разу толком не разговаривали.

Джулия пришлось приложить усилия, чтобы вовремя ответить:

- Я бы хотела что-то поменять. Я имела ввиду, начать общаться.

Его карие глаза загорелись одобрением, и он приблизился еще на сантиметр.

- Признаться, ты меня заинтересовала. Чем зарабатываешь на жизнь?

- У меня свой антикварный магазин в центре города. "Сокровища Джулии". А что насчет тебя?

Питер пожал плечами.

- Я занимаюсь юридической проверкой самолетов.- Заметив замешательство Джулии, Питер пояснил: - Когда кто-то хочет приобрести самолет, я проверяю, чтобы на нем не было никаких долгов или кредитов. Та же процедура при перепродаже машин.

- Как интересно.

- Очень. Я встречаю очень интересных людей. - Он продолжал переминаться с ноги на ногу. - Я тут подумал…

- Джулия никуда с тобой не пойдет! - прозвучал низкий, сексуальный голос позади девушки.

Джулия резко обернулась, но успела заметить, как Питер резко побледнел. Ей хотелось сказать ему, что все будет хорошо, но в данный момент она не могла думать о его чувствах. Не сейчас, когда Тристан так угрожающе скрестил руки на груди, готовый к бою; опасный, хищный огонек загорелся в его глазах. У него не было оружия кроме кулаков, но он точно был готов убивать.

- Что ты творишь? - зло прошипела Джулия.

- Спасаю тебя от тебя самой.

Тристан вышел на улицу, как только услышал голоса… чтобы увидеть, как Джулия беседует с мужчиной, которого она надеялась соблазнить. Тристаном овладел собственнический инстинкт, и ему пришлось приложить усилия, чтобы не помчаться на кухню за ножом, которым он мог бы разрезать этого тщедушного мужчину пополам.

Такая агрессивная реакция его ошарашила. К предыдущим женщинам он испытывал не больше чем легкую привязанность, если вообще что-то испытывал. И его совершенно не беспокоило, когда хозяйки, пресыщенные его услугами, переключались на других мужчин. Но прямо сейчас он был одержим не привязанностью. Яростью? Да. Она обманула его, сознательно нарушив первое условие их договора об общении с другими мужчинами. Предательство? Да, он чувствовал себя преданным. Отвергнутым? Бесспорно. Джулия жаждала прикосновения мужчины, и этим мужчиной был не Тристан.

Он вспыхнул.

Его мышцы напряглись, кровь забурлила, и в полную силу разыгрался инстинкт воина. Вообразив себе,  как он вырывает сердце Питера голыми руками, он немного успокоился. Что же такое нашла в нем Джулия? Тристан посмотрел сверху вниз на Питера, но не разглядел ничего, что могло свести с ума такую потрясающе чувственную женщину как Джулия.

Она отвернулась от Тристана к соседу. Стоп, это что - извиняющийся взгляд. Ярость вспыхнула в нем с новой слой. Он с силой сжал кулаки. Кроме того поцелуя, когда она отвечала ему так, будто тоже хотела всего его, Джулия не проявляла никаких действий. На самом деле она все время отталкивала его, держась в стороне. Тем не менее, она желала единения с этим мужчиной.

А что, если она действительно любит Питера? Эта мысль взбесила его настолько, что он уже не пытался скрыть свои чувства. Неужели она не понимает, что любовь сделает ее слабой? Очевидно, нет. Что ж, как он уже сказал, он спасет ее от нее самой.

Тристан обнял Джулию за плечи, притянув к себе, всем своим видом показывая, что Питер тут лишний. Жалкий человечишка мертвенно побледнел и попятился. Джулия даже не повернулась к нему, так и не ответив на его действия. В данный момент она совершенно не обращала на него внимания, что заставило все его мужские инстинкты взбунтоваться. В данный момент он был ей так же интересен, как трухлявый пень. Каждая жилка в его теле звенела, призывая к действию. Немедленно!

Во имя Эллии, он заставит ее хотеть его.

Питеру же он небрежно бросил:

- Оставь нас сейчас же.

Жалкий человечишка побледнел ещё больше, неловко попятился назад, подняв руки.

- О, я всего лишь шел домой. Клянусь Богом, я едва взглянул на Джулию.

- Пожалуйста, останься,- сказала Джулия с дрожащей улыбкой. - Это займет только секунду. Мой… мне всего лишь нужно поговорить с братом.

- Нет, правда. Мне нужно идти.

- Стой, - скомандовала Джулия так грозно, что Питер застыл на месте. Резко обернувшись, она строго посмотрела на Тристана и гневно прошипела: - Ты все портишь!

- Мне нужно мое нижнее белье, - рявкнул он, даже не пытаясь понизить голос.

- Тише,- шикнула Джулия, - не при Питере же.

- Ты что, забыла про наш уговор?- Он сжал губы, и его ноздри гневно раздулись. - Первый пункт: ты не будешь видеться и вообще как-либо взаимодействовать с другими мужчинами, пока я тебя обучаю.

Краска схлынула с её лица.

- Мы с Питером просто разговаривали.

- В наш уговор включается и просто разговор. Ты знала это. Возможно, мне стоит нарушить другой пункт и взять свой меч? - Он приближался к ней, пока их носы не соприкоснулись, а дыхание не смешалось.- Я могу получить свое оружие?

Все еще бледная, Джулия покачала головой. Несколько раз моргнула, глядя на него, будто не веря в происходящее.

- Ты прав, Тристан. Прав. Но было бы невежливо уйти, не попрощавшись с Питером.

- Ты будешь прощена. Когда скажешь ему, что я не твой брат.

- Не проси меня этого делать. Пожалуйста.

- Я уже попросил, так что ты это сделаешь. - Зверь внутри него рвал и метал, требуя немедленного умиротворения. Его совершенно не заботило, что слабак Питер уже скрылся в своем жилище.

- Я не могу сказать ему, кто ты на самом деле, - ответила Джулия.- Он может подумать, что ты мой…

- Любовник? - закончил он за нее. - Если ты не скажешь ему, кто я, то тебе придется объяснить, что ты не сможешь с ним общаться, пока не закончиться твое обучение.

- Он решит, что это лишь предлог, и на самом деле он мне не нравится. Я не могу ранить его чувства. Он очень милый парень и не заслуживает такого обращения.

- Поэтому ты предпочла обидеть меня?

Она отвела в сторону виноватый взгляд.

- Сомневаюсь, что женщина вообще может тебя ранить, - проговорила Джулия, вздохнув. – Возвращайся в дом, Тристан. Пожалуйста. - Он не сдвинулся с места. - Я сказала вернуться в дом. Сейчас!

Глядя на нее сверху вниз, он ждал, что Джулия добавит что-нибудь, что докажет, что она на самом деле не так бессердечна. Но она больше ничего не произнесла.

- Я живу с тобой, - тихо произнес он, - и с сегодняшнего дня я буду спать в твоей кровати. Я стану твоим любовником, Джулия, и я уверен, ты больше никогда не будешь думать о своем соседе. - При этих словах Тристан развернулся и повиновался ее приказу.

     Глава 11


Твое удовольствие - удовольствие твоего хозяина.


Джулия шепотом ругалась на протяжении всей дороги к машине. Мужчины такие невероятно упрямые!

Приказывая Тристану отступить и не преследовать Питера, сказав ему правду, она нанесла урон его гордости, обращаясь с ним как с рабом. Все же этого нельзя было избежать. Позволив Питеру поверить, что она живет с любовником, не лучший способ завоевать его расположение. Кроме того, она хотела избежать конфликта, тем самым избегая Питера.

Из-за плохого настроения Тристана, Питер мог случайно сказать что-нибудь не то, побуждая этого воина к действию. Он достанет свой меч из ножен, и ее сосед скрутится на земле в позе эмбриона, зовущем свою маму и сосущим большой палец. И тогда Тристан убил бы его.

Джулия фыркнула. Мужчины не подарок, они настоящее несчастье. Заболевание общества, и на тот момент она не могла придумать ни единой причины, почему решила соблазнить одного из них.

Ей будет лучше одной.

Одной.

Это слово эхом пронеслось в ее голове, вступая в конфронтацию с ее самыми глубокими желаниями и мечтами, пока не уступили место правде. На самом деле Джулия не хотела быть одной. Она хотела роман, черт побери, с луной и свечами. Обещаниями вечной любви. Мягкой, сладкой музыкой и блуждающими руками. Горячими телами. Она хотела чувствовать себя красивой, желанной, особенной.

Так как Питер был простым и стеснительным, он знал, как это - хотеть всех этих вещей, и он бы сделал все возможное, чтобы дать ей то, что она желает. Она знала это. Конечно, сейчас она должна убрать его страх, что он может привести в бешенство ее "брата", что довольно сложно, когда Тристан практически разорвал его на куски свои взглядом.

Успокойся, Джулия. Она наладила свой бизнес с помощью своего остроумия и поэтому сможет наладить отношения с Питером. И что, если запланированное соблазнение пошло не так. И что, если она не может увидеть его или пригласить куда-нибудь, пока не закончатся уроки с Тристаном. Она подождет, и когда наступит подходящий момент, все уладит. Может, к тому времени Питер сочтет ее настолько неотразимой, что упадет на колени и будет умолять о свидании.

Чувствуя себя легче, свободнее, Джулия напевала себе под нос, когда полезла в седан за пакетами. Несколько минут спустя она нашла пакет с черными мужскими трусами большого размера. Засунув пакет под руку, она прогулочным шагом направилась к дому. Тристан развалился на кушетке в гостиной. Даже в расслабленной позе он излучал власть и всепоглощающую ярость.

Ее хорошее настроение как рукой смело. Она сглотнула.

- Я купила тебе трусы, - сказала она, положив пакет на кофейный столик.

Не смотря на нее, он ответил:

- Спасибо, хозяйка.

Его лишенный эмоций голос резанул ее, словно лезвие ножа. Чувство вины захлестнуло Джулию.

- Я не хотела приказывать тебе оставаться в доме, Тристан, но ты не оставил мне выбора. Ты был зол, а я не хотела, чтобы ты выплеснул свои эмоции на Питера.

Никакого ответа. Ничего.

- Он не такой сильный, как ты, - продолжила она, - и если бы ты травмировал его, тебя бы арестовали.

Когда Тристан снова не обратил на нее никакого внимания, она постаралась подавить ноющую боль в груди. Неужели она нанесла непоправимый вред его гордости? Неужели она разрушила их зарождающуюся дружбу?

- Тристан, пожалуйста, скажи что-нибудь.

- Это приказ?

- Нет.

Ответом ей была лишь тишина.

Немного поколебавшись, она вышла из комнаты.

Тристан смотрел ей вслед. В этот момент он ненавидел само свое существование больше, чем когда-либо. Она оскорбила его, смутила и прогнала. Все это он терпел уже столетия, но сейчас они смешались с его потребностью завоевать и обладать.

Он позволил себе заботиться о ней.

Проклятие! Она могла бросить ему вызов, привлечь его, разозлить! Она могла возмутить его своей нелогичной речью. И в большинстве случаев она могла просто очаровать его. Но ничто из этого не имело значения. Он должен оставаться дисциплинированным, держать дистанцию. Когда-нибудь на может умереть, или потерять шкатулку, и тогда он продолжит жить - с другой женщиной.

Его тело напряглось. Расслабилось. Опять напряглось. Мысль о том, что Джулия останется одна, и никто не будет заботиться о ней, не хотела спокойно существовать внутри него.

Глубоко вздохнув и уловив слабый сладкий аромат Джулии, он наклонился вперед и начал рассматривать портреты на маленьком столике перед ним. На одном из них Джулия стояла рядом с девочкой, которая была ненамного старше ее. У Джулии были зеленые глаза, а у этой девочки - большие и голубые. Обе были очень молодые и выглядели мрачными и разбитыми, А Джулия не была похожа на вспыльчивого человека, какой он знал ее. На другой фотографии эти жен девочки растянулись на изумрудном ложе листвы, из сверкающие глаза смотрели в небо, на губах играли задумчивые улыбки.

Так же Джулия улыбалась всего минуту назад, до того как ушла из комнаты.

Он не мог все оставить так, как есть.

Тристан поднялся на ноги и направился за Джулией. Он не знал, что собирался делать или что ей сказать.

Он нашел ее в ванной комнате - она набирала воду в ванну. Вода вырывалась из маленького крана, заполняя белый продолговатый контейнер. Ее волосы были заколоты высоко на макушке, и несколько прядей выбились из прически. Она выглядела такой маленькой, такой хрупкой.

Эта картина наполнила его нежностью. Она была такой живой, такой красивой. Она воплощала совершенную невинность. Иногда - например, сейчас - он думал, что недостоин даже смотреть на нее. Она заслуживает только счастья.

Остатки его гнева испарились, и он тряхнул головой. Как она может подавлять в нем такие бурные эмоции так быстро? Почему он чувствует себя запутавшимся... и довольным? На эти вопросы он не нашел ответов.

- Я благодарен тебе за нижнее белье, Джулия.

Со вздохом удивления она быстро повернулась к дверному проему. К нему. Когда их взгляды встретились, она расслабилась.

- Не за что, - сказала она. - Я не хотела причинить тебе боль, я...

- Я знаю, все в порядке, - ответил Тристан.

Он оперся одним плечом на дверной косяк. Ароматный пар заполнил воздух в комнате, окутывая Джулию, словно заботливая ласка.

Она посмотрела на него и облизала губы. Как и раньше он задержал дыхание. Он боролся с соблазном прижать ее к холодной стене и наполнить своей горячей плотью, чтобы наполнить удушающую тишину комнату криками ее удовольствия. И она кричала бы. Он бы проследил за этим.

Тристан заставил себя вернуться в комнату. Контроль. Он должен контролировать свою реакцию по отношению к ней.

- После того как ты искупаешься, - сказал он, - я хочу сходить в этот твой торговый центр. Он подавил волнение и ожидание шумного веселья, которое может быть только на рынках, хотя знал, что посещение такого места напомнит ему о друзьях - воспоминания, которые заставляли его надеяться на невозможное. И все же он хотел больше времени провести с Джулией, чтобы заставить ее улыбаться снова. Он хотел видеть ее в одежде, которую выберет сам - но только потому, что дал ей слово, не более того.

Улыбка сползла с ее лица.

- А может, лучше завтра? Сегодня был очень длинный день.

- А если и завтра будет долгий день?

- Почему бы не закрыть магазин? Тогда мы пройдемся по торговому центру завтра утром. В этом случае я гарантирую, что отлично отдохну.

Он кивнул, удовлетворенный ответом.

- Завтра на рассвете мы отважимся на поход по магазинам.

Когда дверь за Тристаном закрылась, Джулия плюхнулась на край ванны. Она никогда, никогда не закроет магазин. Ни из-за болезни. Ни из-за погоды. Ни из-за перелома руки или ноги. Даже предположение о закрытии шокировало ее.

Тристан даже не представляет, какое грандиозное обещание она только что дала.

А она сама представляет?

   Глава 12


Все твои решения должны основываться на том, принесут ли они удовольствие твоему хозяину.


На следующее утро, когда открылся торговый центр, Тристан с Джулией уже были там. Джулия пыталась выкинуть из головы картинку, как на витрине ее магазина висит табличка "Закрыто", а злые и растерянные покупатели стучаться в дверь.

Вздохнув, она поравнялось с Тристаном. Они она направлялись в шикарный бутик, в котором была одежда из последних модных коллекций. Даже в футболке и джинсах - Джулия надеялась, что и в боксерах - Тристан приковывал внимание женщин. Не то, чтобы ей было до этого дело... Он мог соблазнить любую женщину своей опасной самодовольной манерой держаться и таинственными глазами.

Джулия впилась ногтями в ладони, как только поняла, о чем думает. Этот нахал не должен никого соблазнять, ведь он согласился с ее первым условием. Она с угрозой посмотрела на него, и этот взгляд мог бы спалить Тристана на месте. Но что удивительно: он ни разу не посмотрел на других женщин.

Джулия немного расслабилась. Она попыталась убедить себя, что совсем не ревнивая. Она просто охраняла свое капиталовложение. Своего наставника. Если бы кто-то переманил его, тогда как она бы получила свои уроки соблазнения? "Я ничтожество", - подумала она.

Тем временем Тристан нырнул в их приключение с рвением подростка, запертого в комнате с голыми, сексуально возбужденными женщинами. Как только они вошли в магазин Coco's, он начал прыгать от одного стеллажа к другому, бросая ей различные предметы одежды.

- Ты примеришь это. И это. И это.

Он отложил в сторону короткое платье, смахивающее своими размерами на лейкопластырь - такое прозрачное, что эти три кусочка материи нельзя было назвать полноценным платьем. С озорными искорками в глазах он сказал:

- А это будет интересно снять с тебя.

- Я не собираюсь надевать это, - сказала Джулия, тряхнув головой.

- Нет, ты наденешь.

- Оно такое... сексуальное. Слишком сексуальное для меня.

- Джулия, Джулия, Джулия... Нет ничего слишком сексуального для тебя.

- Мне нужна более скромная одежда. Я буду чувствовать себя некомфортно, когда три четверти моего тела будут открыты.

Он изогнул бровь.

- Кто здесь эксперт?

- Ты, - неохотно согласилась она.

- Вот именно.

Он схватил еще одно шелковое платье - белое, струящееся. Все больше и больше вещей он ей предлагал, пока Джулия не согнулась под тяжестью одежды в руках. Спустя какое-то время ее руки дрожали от напряжения.

- Все это не поместится в моем гардеробе, - пробормотала она.

- Однажды я служил женщине, которая утверждала, что у нее есть по крайней мере сто платьев, - сказал Тристан, подбирая новые вещи.

- Привет, милашка! - раздался сильный, мужской голос. - Я могу вам помочь?

- Да, спасибо. - Джулия вытянула шею из-за горы одежды. - Мне нужно, чтобы вы повесили это в примерочную...

Продавец не смотрел на нее. Он уставился на Тристана, полностью завороженный. Джулия чуть не засмеялась и закатила глаза в раздражении. Слово "милашка" должно было насторожить ее: обычно мужчины обращались к ней со словами: "Эй, ты".

- Я Гарри, - сказал продавец Тристану. - Я ваш персональный шоппер*. Или кем вы сами захотите меня видеть.


*Персональный шоппер - сопровождает покупателя по магазинам и дает профессиональные рекомендации по выбору покупок.


У Гарри были красивые темные волосы, модно подстриженные, длинной до воротничка рубашки. Он не носил никаких украшений, кроме перстня с черным ониксом на указательном пальце правой руки. Он был немного выше среднего роста, но все равно он доходил лишь до плеч Тристана. Его одежда была отлично скроена, и в целом он был очень привлекательным мужчиной. Очевидно, что Гарри хотел полить голове тело Тристана взбитыми сливками, а самому стать вафельным стаканчиком с двумя шариками мороженого. Он посмотрел на Тристана взглядом, в котором читалось, что он сожалеет, что не может видеть сквозь одежду. Тристан, казалось, ничего не заметил.

- Нам не нужна помощь, - сказал он.

- Нет, нужна, - немного повысила голос Джулия. - Я собираюсь купить кучу вещей, и мне нужна любая помощь, которую мне могут предложить.

- Прекрасно, прекрасно. - Слишком впечатленный фантастической привлекательностью Тристана, Гарри лишь мельком взглянул на Джулия, глазами будто спрашивая: "Ты еще здесь?" Она не могла обвинить его в невнимательности к ней. Она так же не могла собраться с мыслями, когда находилась рядом с Тристаном. - Боюсь, я не расслышал твоего имени, милашка, - сказал он Тристану.

- Я не говорил, как меня зовут.

Тристан схватил предложенную ладонь, посмотрел на нее и отпустил.

- Уверен, что я ничего не могу предложить?

- Абсолютно уверен.

Джулия сомневалась, что Тристан понял, что с ним флиртовали, а она не собиралась говорить ему об этом. Вообще-то, ей нужно втереться в доверие к Гарри, пока ситуация не вышла из-под контроля.

- Не поможете мне отнести эти вещи в примерочную?

Наконец-то он обратил свое внимание на нее.

- Я буду рад помочь, дорогая. - По-королевски он щелкнул пальцами, и другая ассистентка подлетела к нему. - Отнеси эти вещи в примерочную номер четыре.

Молодая симпатичная девушка не больше двадцати двух лет взяла всю одежду и молча направилась к примерочным.

- Подожди! - резко крикнул Гарри. Девушка замерла. Указательным и большим пальцами он вытащил вязаную юбку из груды одежды.

- Если вы хотите выглядеть хорошо, - сказал он Джулии с отвращением, - вы не должны брать эту юбку. Ваше тело просто кричит о чем-то более удлиненном. Лучше шпильки, обтягивающие черные брюки, темно-серый топ. Ваш размер... - он обхватил ладонями ее талию, - сорок второй, верно? Я бы сказал, полный сорок второй.

Тристан со скоростью и изяществом, противоречащими его размерам, прижал продавца к стене - его ноги болтались в воздухе. Каждый сантиметр тела Тристана говорил о том, что он - жестокий убийца, от хищного блеска в глазах до пульсирующей жилки на виске.

- Не смей прикасаться к моей женщине, понял?

Ничуть не испугавшись, Гарри закрыл глаза, словно только что вошел в ворота рая.

- Собственник, да? Мне нравятся такие мужчины.

- Ты понял? - повторил Тристан, четко произнося каждое слово.

Джулия готова была уже просить Тристана успокоиться, как заговорил Гарри:

- О да. Я понял. А как насчет тебя? - Губы Гарри медленно растянулись в усмешке. - Можно прикоснуться к тебе?

Тристан отдернул руки, будто Гарри только что превратился в ядерные отходы. Продавец упал на пол. Хвала Господу, что Джулия отобрала у Тристана меч. Сейчас он мог бы кожу живьем с него содрать.

"Но ты дала ему нож, помнишь?"

Она округлила глаза. Дура, дура, дура! Капельки пота выступили у нее на висках, когда она оглядела бутик. Люди открыто таращились в их сторону - кто-то в панике, кто-то ожидая развлечения. Со скоростью Тристана, он мог бы разрезать Гарри на мелкие кусочки до того, как она успела бы произнести хоть слово.

- Ты мне не ответил, милашка. - Гарри кокетливо подмигнул. - Можно прикоснуться к тебе?

- Нет, - прорычал он. - Нельзя. Ни меня, ни Джулию.

Облегчение накрыло Джулию, словно океанская волна. Угроза неизбежной атаки миновала. Все живы-здоровы.

Неустрашимый Гарри продолжил:

- Как насчет этого? - Он снял с вешалки штаны. - В них твоя женщина будет выглядеть потрясающе, дорогой. Просто потрясающе.

Больше не напоминая грозовую тучу гнева, Тристан погладил подбородок, осматривая слаксы.

- Нет. Я хочу, чтобы Джулия носила мягкие и женственные платья, которые будут струится вокруг ее лодыжек. Это значит, никаких дроксов.

- Никаких штанов, - перевела она.

- Если ты этого хочешь, милашка, ты это получишь. - Гарри откинул штаны в сторону. - Пойдемте за мной в примерочную, - скомандовал он, и Джулия с Тристаном поплелись следом. - Вот, дорогая, и не стесняйся. Мы хотим увидеть все, что ты наденешь. Абсолютно все.

- Хорошо, - ответила она серьезно и, потаптывая ногой в нетерпении, ждала, когда Гарри уйдет.

Он понял намек.

- Конечно, конечно. - Улыбаясь, он махнул рукой в воздухе. - Я просто удостоверюсь, что ваш большой мужчина не заскучает, ладненько?

Она улыбнулась ему:

- Было бы замечательно, спасибо.

Тристан только открыл рот, что выразить протест, как она захлопнула перед ним дверь и закрыла замок. Джулия стянула с себя джинсы и футболку. Оставшись в бюстгальтере и трусиках, она на секунду замерла, изучая себя в зеркале. Люстра висела прямо над ней, неумолимо освещая все тело. Джулия повернулась направо, налево, потом опять направо. Она нахмурилась, уголки губ опустились. Независимо от угла отражение оставалось тем же: непривлекательным. Диеты ей не помогали, черт бы их подрал, и она никогда не станет моделью. Полный сорок второй размер был не тем же самым, что и почти сорок второй.

- Свет мой, зеркальце, скажи...- пробормотала она, поворачиваясь, что рассмотреть вид сзади. Непонятно по какой причине ее задница сегодня была больше, чем обычно. Как такое возможно? Жировые клетки размножились? Она попыталась отвлечься на что-нибудь другое, пока волна паники не захлестнула ее. У нее была красивая грудь. Ей стало интересно, нравится ли она Тристану, но Джулия быстро отругала себя за такие мысли.

- Может, нам лучше забыть про платья и оставить тебя вот так? Никакой мужчина не сможет устоять перед тобой в таком виде.

Сердце бешено заколотилось в груди, Джулия вскрикнула и обернулась: Тристан за ней наблюдал. Из-за высокого роста его голова возвышалась над дверью в примерочную, и он мог беспрепятственно наслаждаться видом.

Сейчас его глаза горели так же, как и перед тем, как он хотел поцеловать ее.

- Что ты делаешь? - завизжала она, схватив платье и пытаясь им прикрыться. Ее бюстгальтер и трусики закрывали самые важные части тела, но они не спасли ее от смущения. Или возбуждения.

Улыбка, которой одарил ее Тристан, напомнила ей малыша, который только что нашел конфетку за диваном.

- Думаешь, я бы ушел, зная, что могу понадобиться тебе?

- Ты мне не понадобишься, - выпалила она. - Клянусь.

Огонь в его глазах разгорался все ярче, словно она дала ему сексуальный намек.

- Нет, ты нуждаешься во мне, маленький дракончик, - сказал он мягко. - нуждаешься. - Слова были насыщены обещанием и не имели ничего общего с ее новым гардеробом. - Когда-нибудь я докажу тебе это.

Джулия решила сменить тему разговора, пока ее язык не стал резиновым, а тело не начало дрожать от желания. Если бы он только не пах так соблазнительно и не смотрел так чувственно...

- Где.. Где Гарри?

Стук сердца, и Тристан утратил чувственное сияние. Его глаза наполнились ужасом, и он прошептал:

- Этот мужчина хочет меня, Джулия. Как любовника!

- Я знаю, - ответила она и взмолилась, чтобы Тристан не заметил, как ее голос дрожит от смеха. Но он заметил и прищурился.

- Ты знаешь?

- Ага.

- И ты оставила меня с ним наедине?

Она сжала губы, а потом ответила:

- Ага.

Смотря на нее, Тристан барабанил пальцами по двери.

- Может, мне следует сделать с тобой то, что я сделал с ним.

С ее губ сорвался стон. перед ее глазами стояла картина с оторванными конечностями и окровавленным полом.

- Ты же не убил Гарри? - Тишина в ответ, от которой ее вены покрылись коркой льда. - Тристан, пожалуйста, скажи мне, что не убил его.

- Не убил, - наконец-то неохотно признался он. - Я запер его в кладовке.

- Мертвым или живым?

Он выпрямился, а выражение лица лишилось всяких эмоций.

- Я не буду убивать твоих людей, Джулия.

Она почувствовала облегчение, но оно быстро улетучилось, поскольку она вспомнила, что все еще раздета. Она замахала на Тристана руками.

- Иди и выпусти его, подглядывающий Том*.


*Подглядывающий Том/Любопытный Том - триллер, повествующий о молодом человеке, который является серийным убийцей, снимающим предсмертные судороги убитых им женщин, чтобы изучить природу страха и мучений.


- Я Тристан.

- Слушай, это женская примерочная. - Когда он не ушел, она добавила: - Мужчинам здесь быть нельзя.

- Во время обучения, - сказал он голосом, полным решимости, - я главный. Покупка новой одежды - часть обучения. Это значит, что ты слушаешься меня. Я останусь.

Проклятие! Он прав. Она не может нарушить еще одно условие. Ей оставалось только одно:

- Пожалуйста, Тристан, умоляю тебя. Освободи Гарри, пока мы не нарвались на неприятности.

Тристан напрягся, на его лице бушевали эмоции, которые она не могла определить, а может, и не хотела. И все же она заметила оттенок боли на его лице, такой невыносимой, что было удивительно, как он выжил.

- Ты в порядке? - Она забеспокоилась и подошла ближе к нему. Только дверь мешала им прикоснуться друг другу. Она дотронулась до его ладони. - Что случилось? Ты так побледнел.

Ярость и недоверчивость смешались на его лице.

- Ты умоляла меня, - холодно произнес он. - Ты умоляла меня уйти.

- Конечно, умоляла. - Рассердившись, она строго посмотрела на него. - Ты можешь уйти? Я хочу переодеться.

Не говоря ни слова, он развернулся и ушел. "Быстрее, быстрее, быстрее", - мысленно подгоняла себя Джулия, надевая свои джинсы и футболку. Она попыталась не думать о том, что в действительности Тристан думал о ее теле. Наконец-то одевшись, она схватила первых десять попавшихся под руку платьев, выбранных Тристаном, несколько брюк с вешалок и направилась к кассе.

Ей как раз давали сдачу, когда к ней подошел Тристан. Гарри находился рядом с ним.

- Как ты и просила, - сухо сказал Тристан.

- Спасибо. - Она быстро посмотрела на продавца - он был раздражен, но по крайне мере живой, - а затем сфокусировала свое внимание на Тристане. - Мне нужно зайти еще в несколько магазинов, пока мы не отправились домой. - Она взяла выходной и хотела купить все необходимое в этот день.

- Что насчет твоих платьев?

- Я только что купила их.

- Я хотел бы увидеть их на тебе.

Неужели она расслышала немного хныканья в его голосе?

- Я покажусь тебе в них позже, ладно?

Когда я смогу спокойно переодеться за закрытой дверью.

- Ты знаешь значение слова "главный"? - прорычал он.

- Видимо, нет, - пробормотала она.

Тристан медленно прислонился к прилавку.

- Наверное, мне нужно преподать тебе уроки послушания, помимо соблазнения.

Джулия резко убрала непослушный локон с глаз, выбившийся из прически.

- Только попробуй, крутой парень, и я преподам тебе урок карате.

- Должен признать, что я все больше заинтригован этим твоим карате. Может, ты тренируешься голой?

- Только в "черные дни", - ответила она. - А теперь пошли.

Нагруженные пакетами, они зашли еще в три магазина, купив обувь, разные аксессуары и да, нижнее белье, которое она приобрела, пока Тристан был занят поглощением "прекрасных деликатесов" - корндогами* и картошкой фри.


*Корндог - аналог сосиски в тесте или хот-дога. Сосиска покрывается толстым слоем теста из кукурузной муки и жарится в горячем масле.


Не важно, куда они направлялись, он никогда не отставал от нее, говорил, что ей нужна защита, а он ее и защищал. Конец истории. Если какой-нибудь мужчина смел посмотреть на нее недружелюбно - или дружелюбно, - веселый раб любви тут же превращался в демона из ада. Она хмурилась. Ворчала на него. Пыталась разжать его кулаки.

Невыносимо. Просто невыносимо.

Дома она усадила его перед телевизором, а сама приняла расслабляющую ванну с пеной. Как и любого другого мужчину, Тристана просто зачаровало телевидение.

Кто бы мог подумать!

  Глава 13


Независимо от того, рядом твой хозяин или нет, ты всегда находишься в его подчинении.


Тристан откинулся на мягком вельветовом кресле, вертя в руках новый нож и уставившись в потолок. В его центре капали огни, словно забытые слезы, но они были задрапированы в стекло цвета бургундского вина. Комнату заполнял шум голосов, доносящийся из коробки, стоящей перед ним. Он слышал, как снаружи смеются дети, как раз напротив окна, окрашенного в королевский, насыщенно синий цвет.

Они так счастливы там. Они не знали, как это - умолять о чем-нибудь.

Джулия знала. Она умоляла его.

В магазине одежды она попросила его уйти, а когда он отказался, начала умолять его.

Умолять его.

Он ненавидел себя за это, потому что знал, что чувствуешь, когда унижаешься. Когда слова: "Я умоляю тебя" совались с губ Джулии, он захотел вырвать себе сердце и отдать ей этот причиняющий боль орган.

Как много ночей он провел, стоя на коленях, со сложенными руками в молитвенном жесте, со слезами, бегущими по щекам, перед его отцом, вымаливая его о чем-либо? Как много раз его брал отец с собой в город, привязывал к столбу, а затем хлестал его до того момента, пока вся спина Тристана не покрывалась кровью? И все лишь для того, чтобы услышать, как он кричит о милосердии?

Бессчетное количество раз.

Боль тех лет омрачила боль от существования в качестве раба любви. Он легко вспомнил все унижения. Развращенность. Если ему нужно было есть, он умолял. Если ему нужно было одеяло, он умолял. Если ему нужен был отдых, он умолял.

Были такие дни, когда он охотно вставал бы на колени, чтобы получить хоть какое-нибудь внимание со стороны отца, который должен был любить его - внимание, которое он никогда не получал. В качестве маленькой мести он научился сдерживать реакции тела, никогда не кричать, никогда не показывать слабость, независимо от жестокости обращения. Он просто направил свою энергию в другое направление - соблазнение. В совсем юном возрасте он стал талантливым соблазнителем, познав все нюансы женского тела, все потаенные места, которые доставляли женщинам удовольствие. Таким образом он нашел короткую отсрочку от жестокой реальности, которая наполняла его жизнь.

Когда ему было шестнадцать колен, он встретил Роука, шестнадцатилетнего мальчика, который перенес свою долю жестокости. Они вдвоем стали братьями. Вдвоем они практиковали умение владения мечом, пока их мастерство не превзошло мастерство самого Великого Повелителя. Они дрались за свой город, давая отпор многим войскам врагов. И в качестве награды Великий Повелитель Чаллан подарил им земли.

Наконец-то у Тристана был дом, о котором он мечтал.

А потом Зирра превратила его в раба.

Спасение, которое он находил в женских объятиях, стало его крушением. Его познания в сексе отравили ему жизнь, хотя это его единственный способ спастись. Какая ирония. В течение первого временного цикла его заточения он прекратил воспринимать секс как удовольствие, теперь это значило только конец. Но не с Джулией. Он не боялся мысли быть с ней. Нет, он тосковал о ее наготе, о ее прикосновениях каждой клеточкой своего тела, и обязательства не имели к этому никакого отношения.

Почему она продолжала сопротивляться ему?

Он начал думать, что никакие знания всех галактик не позволят ему добиться ее преданности. А он так хотел этого. Она удивительная женщина. Ее улыбка дарит тепло и солнечный свет, и такая очаровательная красота все еще внушала ему страх своей величественностью. В ее гневе был и огонь, и холод. Он часто хотел разжечь ее ярость, чтобы упокоить.

В какие-то моменты она была переполнена противоречивыми эмоциями - потребность, страх, уверенность, сомнения, - будто сама не знала своих желаний. Он понял, что она думала о себе, как о застенчивой и простой девушке, незаслуживающей чего-то большего. Почему она так обманывала себя? По-мнению Тристана, она излучала доброту, великодушие и сострадание. Ее внутренняя красота только увеличивала ее внешнюю красоту, придавая Джулии сияния, спокойствия, чего не было ни в какой другой женщине. Она прекрасна и заслуживает намного большего, чем может себе представить.

Тристан провел рукой по волосам и стиснул зубы Он начал понимать, что любовь не монстр, как он раньше думал. В том момент, когда эта мысль забралась к нему в голову, он моргнул и тряхнул головой. Он даже повторил вслух:

- Любовь не монстр.

Каждый мускул в его теле напрягся в ожидании его опровержения этих слов, но он не стал этого делать. Нет, он не мог отрицать их, так как мог видеть положительные черты в испытываемых эмоциях. Зная, что улыбка женщины принадлежит только ему... наблюдая, как страсть зажигается в ее глазах... вкушая ее сладость до конца своих дней...

Хотя он понимал, что любовь к Джулии будет намного хуже любых мук, которые он испытал до настоящего времени. Любить ее - значит потерять ее, так как больше не будет магии, соединяющей их. Его швырнет обратно в его мир без нее, и Тристан никогда больше не увидит ее улыбки, никогда не вдохнет ее опьяняющий аромат.

Нет, любовь не монстр, но он все еще не хотел иметь никаких дел с этим чувством.

Он просто хотел Джулию.

Он знал, что за ее скромным обликом скрывалась страсть, дикая, животная страсть, что потребовался только один поцелуй, чтобы разжечь ее. Все его нервные окончания вспыхну при воспоминании об этом. Что сделать, чтобы разжечь ее снова и заставить гореть - для него одного? Что сделать, чтобы она забыла про Питера?

Он так крепко сжал в кулаке нож, что острое лезвие вонзилось в кожу, и тонкая струйка крови потекла по его руке. Нужно убрать Питера из ее мыслей. Тщедушный мужчина не заслуживал Джулию. Пришло время, чтобы она поняла это.

"Нужно дать ей урок", - подумал он, мысленно аплодируя себе за свою изобретательность. Урок номер два - настоящее предвкушение, а так как он является ее учителем, это его обязанность, нет, его долг заставить ее учиться. "Найди ее", - крикнуло его тело.

Идя на запах специй, Тристан пришел на кухню. Увидев Джулию, он остановился, попался в ловушку. Его накрыла волна нежности, когда он увидел, как она очень сосредоточено над чем-то колдует на плите.

Его рот наполнился слюной.

- Наш обед готов?

Испуганно вскрикнув, она обернулась. На ее подбородке было пятнышко красного соуса.

- Все будет готово минут через пятнадцать.

Тристан кивнул и подумал, каков будет на вкус ее подбородок, если он слизнет с него соус? Эта картина заставило его тело затвердеть и напрячься. Вместо того чтобы подойти к ней и смять губами ее губы, он скрестил руки на груди и сказал:

- Я хочу принять ванну до того, как мы будем есть.

Джулия сняла крышку с кастрюли и положила ее на барную стойку. Облако пара поднялось вверх, на секунду скрывая ее лицо от взора Тристана.

- Ты не можешь немного подождать?

- Нет. - Ему нужно вымыть свое тело до блеска для того, что он запланировал.

- Хорошо. Как скажешь, - вздохнула она. - Ты знаешь, где находится ванная комната. - Джулия немного помедлила. - Ты знаешь, как работает душ?

- Да.

По крайней мере, он надеялся, что знает. Несколько минут спустя он узнал, что все-таки знает, как работает это странное устройство. Нечто похожее использовалось в гильрадианских банях. Он отрегулировал температуру и напор воды.

Тристан разделся и встал в центр ванны. Теплая вода ласкала его чувствительную кожу, словно рука любовницы. Он был все еще твердым, все еще готовым; пока он стоял под струями воды, его эрекция начала болеть. Он хотел, чтобы руки Джулии были на нем, ее пальцы обхватили член, пока она целовала бы его соски. А потом, когда бы он уже не мог больше терпеть, она провела бы дорожку из поцелуев вниз... Он хотел почувствовать жаркую влажность ее языка на всей длине, снова и снова, снова и снова...

Он сжал кулаки. Если он не прекратит об этом думать, воин внутри него скоро полностью заполнит разум. Он может напасть на нее, причинить ей боль, но если он сделает это, то сам будет страдать. но эти образы, стоящие перед глазами, никак не хотели уходить. Вместо этого его внутренний разум продолжал раздевать ее и потянул за собой под душ. На ее нежной, светлой коже, блестевшей от влаги, отчетливо выделялись розовые соски и темная полоска между ног. Джулия, таинственно улыбаясь, провела своими пальчиками по его груди до пупка... а затем и ниже. Его мышцы напряглись, как только волна удовольствия омыла его.

Больше он не мог ни остановиться, ни вздохнуть. С ароматным паром, окружившим его, и струйками воды, сбегающими по его телу, Тристан провел рукой вниз и сжал свой член, воображая, будто это рука Джулии.Он погладил себя от основания до самого кончика. Он почти чувствовал, как ее зубы покусывали его соски, как ее губы скользили по его телу. И только когда он представил, как стон наслаждения срывается с ее губ, Тристан кончил.

Он понимал, что это несерьезная замена, но на данном этапе ему это было нужно. Он не чувствовал себя полностью удовлетворенным, но хотя бы немного успокоился и уже мог держать себя под контролем.

Хмурясь, Тристан вышел из ванны. С помощью маленького полотенца он привязал нож к бедру. Потом он обернул большое полотенце вокруг бедер. Он направился в кухню, наполненный желанием увидеть Джулию, услышать ее голос. Слава Эллии, пришло время для следующего урока.

Что-то сжалось у него в груди, как только он увидел ее, сидящую за столом, на котором уже были расставлены блюда. Как же он хотел эту женщину. Всю ее. Она сложила руки перед собой, и на лице у нее было выражение мечтательного расслабления.

- Я готов, - сказал Тристан, и по его голосу было понятно, к чему именно он готов.

Она моргнула и ее ресницы поднялись и опустились. Она чуть-чуть приоткрыла рот, а в глазах появились смущенные искорки.

- О, Тристан...

Он перебил ее, до того как она могла продолжить:

- Все выглядит и пахнет вкусно, Джулия.

Она оторвала взгляд от полотенца на его бедрах.

- Я надеюсь, ты голодный.

- Я всегда голодный.

- Хорошо.

"О да, очень хорошо", - подумала Джулия, бросив еще один взгляд на совершенное тело Тристана. Капельки стекали с его волос вниз, на его мощную, словно вылепленную искусным мастером грудь, а потом на живот. Белая ткань скрывала его талию, бедра и пенис.

Вот оно. Она наконец использовала это слово по отношению к нему. Пенис, пенис, пенис. Радость маленькой победы вытеснилась желанием. Во рту у нее пересохло.

- Ты любишь лазанью? - выдавила она из себя.

- Я люблю все, что ты приготовишь.

Непослушное полотенце немного разошлось в стороны, когда он сел на стул.

Не смотри, Джулия! Нет, наслаждайся видом! Проклятие, не смотри! В коне концов она отвела взгляд.

- Может, тебе стоит одеться, перед тем как мы начнем есть?

В ожидании его ответа она крутила в руках конец свой блузки. Ее ноги обернулись вокруг ножки стола, когда она подавила желание обернуть их вокруг талии Тристана.

- Нет, - ответил он, не посмотрев на нее. - Дома так ходить можно, разве нет?

- Думаю, да.

Но как она сможет сконцентрироваться на еде, когда она только и представляет его на столе, и все его тело в ее полном распоряжении? Она не сможет так есть. Ее аппетит перешел от еды - она опять украдкой посмотрела на его сексуальное тело - к нему.

А он напротив, совсем не выглядел так, будто у него пропал аппетит к еде. Насвистывая себе под нос, Тристан доверху заполнил свою тарелку салатом, хлебными палочками и пастой. Черты его лица были так расслаблены, что Джулия подумала, он может уснуть прямо за столом.

В течение ужина непрошенный взгляд Джулии то и дело перебегал от сосков Тристана, которые от холода сморщились, до его и живота и ниже. И задержался там. Она хотела, чтобы его полотенце растаяло, и на его месте оказались ее руки, ласкающие его живот - и что-нибудь еще, с чем бы столкнулись. Она даже захотела, чтобы его пальцы были на ее теле, может, даже расстегивали ее джинсы,

стягивали их с ног и пробрались в ее трусики. Как же прекрасно будет чувствовать такую мощь и жар на своем теле!

Их колени соприкоснулись.

Невинное прикосновение заставило волну жара пронестись по ее телу. Джулия резко втянула в себя воздух.

- Мои извинения, - пробормотал Тристан, не смотря на нее.

- Никаких проблем, - ответила она.

Когда он коснулся ее снова, и снова, и снова, Джулия бросила вилку. Она с трудом могла дышать. Вдох. Выдох. Ее же тело продолжало напевать свою мантру: "Секс. Секс. Секс". Каждый нерв внезапно разразился криком, и когда Джулия обнаружила, что ласкает хлебную палочку, и Тристан наблюдает за ней, она вспыхнула.

- У тебя нет аппетита? - спросил он невинным голосом.

- Да. То есть нет. Все в порядке.

Знал ли он, что делает с ней? "Нет, не знал", - подумала Джулия. Он был слишком занят поеданием целого противня лазаньи. Джулия, сконцентрируйся. Ты не нимфоманка, по крайней мере не больше, чем желаешь быть. Ее руки дрожали, когда она пододвинула к себе тарелку и притворилась, что хочет есть.

Ей дважды удалось бросить короткие взгляды на него, и в двое больше раз он небрежно дотрагивался до ее ноги. Он все еще выглядел расслабленным, непринужденным, когда внутри нее разгоралось желание. Его влажная кожа так и напрашивалась на прикосновение, чтобы ее нежные руки вытерли смахнули все капельки на его теле. Его губы молили о горячем, влажном поцелуе.

Она хотела его и была уже готова залезть на стол и сорвать полотенце с его бедер - когда в дверь кто-то позвонил. "Спасена!" - мысленно возликовала Джулия и встала из-за стола.

- Я сейчас вернусь, - сказала она. - У нас гость.

Когда она открывала дверь, ее сердце, как бешеное, стучало в груди. Безумное сердцебиение начало замедляться, и она уже могла спокойно вздохнуть. Питер улыбнулся, когда увидел Джулию.

- Привет, Джулия! - сказал он неуверенным и смущенным голосом, а в глазах промелькнул огонек паники. - Твой брат не дома, да?

- Он на кухне. Полностью увлечен едой, - добавила она, когда Питер нервно шагнул назад.

Он расслабился, засунул руки в карманы штанов и позвенел мелочью.

- Я заметил твою машину на подъездной дорожке и подумал, не хотела бы ты...

Тристан, который внезапно оказался позади Джулии, рявкнул:

- Мы заняты.

И хлопнул дверью перед носом Питера, напугав его этим еще больше.

Состроив гримасу, Джулия облокотилась о дверь с триумфом.

- Это было невероятно грубо.

- А отрывать нас от еду не грубо? А теперь пойдем.

Они пошли на кухню. Воцарилось молчание, означавшее, что они не будут обсуждать соседа Джулии.

Она вздохнула и уселась на стул. И как это объяснить Питеру? Как ему объяснить, что именно его она хочет? "Лгунья, лгунья, лгунья", - пропел ее внутренний голос, до того как все мысли и вопросы потонули в тишине: Тристан снова дотронулся до ее колена, задержавшись немного дольше, чем в прошлые разы, и Джулия до сих пор никак не могла понять, специально он это делал или нарочно. Хотя ей было все равно. Снова и снова одна часть его тела контактировала с ее, посылая волны эротической дрожи по ее спине.

Когда кончики его пальцев прошлись по обратной стороне икры Джулии, горячее желание зажглось в ней, словно вспышки света. Она услышала свое собственное затрудненное дыхание, отдававшееся в ушах. Бисеринки пота покрыли ее лоб. Если бы он только забыл о пасте перед ним и попировал бы на ней... Боже, и когда она стала такой сексозависимой, думающей только об удовольствии? Еще один толчок потряс ее, легкий и сладко неприличный.

- Маленький дракончик, - позвал Тристан томно.

- Да, - выдохнула она. Да, да, да!

- Возможно, есть что-то, чего ты желаешь?

- Да. - Она заставила себя сконцентрироваться и сказать что-то правдоподобное. - Ты взял мою хлебную палочку. Верни мне ее.

В его глазах замерцал огонек, который она никак не могла распознать. Смех? Страсть? Озорство?

- Ты не съела еще ту, которая лежит перед тобой.

- Да? - Она посмотрела вниз, на тарелку, доверху наполненную едой. - Я не настолько голодна.

На его губах медленно появилась чувственная улыбка, обещающая, порочная, очаровательная.

- Может, я смогу заинтересовать чем-то еще, более аппетитным кусочком, чем хлебная палочка?

- Не уверена, что сможешь, но в любом случае тебе стоит попытаться, - сказала Джулия, боясь - молясь, - что что он может предложить что-нибудь неприличное.

Затянувшаяся пауза заставила ее замереть на краешке стула.

- Может, я смогу заинтересовать тебя... собой.

В комнате внезапно стало жарко? Светлее? Она теребила краешек футболки, заставляя себя сидеть на месте, иначе она просто накинется на него.

- Я приготовила десерт, - предложила она неубедительно. - Хотя я не приготовила его. Я просто выложила шоколадные конфеты из коробки на тарелку.

- Принеси их мне, - попросил он мягким, бархатным голосом.

Для него я просто хозяйка, напомнила она себе. Единственная цель в его жизни - соблазнение. Для него Джулия не была ни особенной, ни милой и даже не по-настоящему желанной. Какой она будет жалкой, если она примет от него такое безразличие и не потребует ничего больше для нее... или для него.

Больше ни разу не встретившись с ним глазами, она зачерпнула ложкой мороженое и облизала ее.

- Позволь мне накормить тебя десертом, - сказал он таким нежным голосом, что она заставила себя проглотить мечтательный вздох.

Будь непреклонной. Сосредоточься.

- Не уверена, что это мудрое решение, Тристан.

- Меня не волнует, мудро ли будет потакать твоим желаниям. Единственное, что важно, - желание. - Из-под полуприктрытых век он оглядел ее, мысленно раздевая и облизывая каждый сантиметр ее кожи. - Если ты не можешь принять еду из моих рук, сможешь ли ты хотя бы принять мой поцелуй?

Сердце подпрыгнуло в волнении, огонь разлился в груди, и мурашки предвкушения покрыли все ее тело. И правда, ну что может случится из-за одного поцелуя? Одного невинного поцелуя? "Ничего!" - прокричал ее внутренний голос.

- Один поцелуй? - спросила Джулия и задержала дыхание.

- Всего один.

Он опять дотронулся до нее, на этот раз специально. Всего одно его прикосновение пробудило ощущения. Как он так делает? Как у него получается заставить ее чувствовать себя, словно она самая желанная женщина в его жизни? Как же она хочет его...

Стоп! Ты хочешь Питера!

А кто такой Питер?

- Это не комната для размышлений, - сказал Тристан, будто боялся, что она сейчас убежит. - Мы преодолели твою любовь к лекциям. Давай сейчас победим твою привычку все тщательно обдумывать.

Склонившись, Тристан опустил указательный палец в мороженое и провел им по ее губам. Он погладил контур ее подбородка и опустился к шее, так нежно прикасаясь, что Джулия чувствовала только прохладу мороженого, а не его прикосновение. Она задрожала, чувствуя, как мороженое начало таять, стекая по ее коже. У нее перехватило дыхание.

- Иди ко мне, - выдохнул он. Кончик пальца спустился вниз, затем описал круг, остановившись у основания шеи; Тристан притягивал ее, пока Джулия чуть ли не легла на стол. - Я так сильно хочу тебя.

Эти слова окончательно пробили ее оборону. Он хотел ее. Ее! Не отрываясь от него, она сумела обойти стол и приблизиться к Тристану. Он остался сидеть на стуле, поэтому сейчас они были равны по росту. Его губы выглядели такими мягкими, и Джулия гордилась тем, что заметила это, потому что в данный момент его эрекция упиралась в нее.

- Обними меня, - очень нежно произнес он.

Ее колени не выдержали, и она упала на холодный деревянный пол. Теперь ее тело находилось между его ног, а голова - напротив груди. Ее руки были на крепкой груди, наслаждаясь ощущениями, поглаживая, а затем обняли его за шею, как Тристан и просил.

Через них словно прошел электрический ток. Это было так греховно, так эротично, и она хотела, чтобы этот момент продолжался вечно. От него так хорошо пахло - мылом, шоколадом и ванилью. Он обнял ее за талию, и в этот самый момент не существовала другого места, в котором она хотела бы находиться. Этот слишком большой, слишком настоящий мужчина вытеснил все мысли о Питере.

Медленно он приблизился к ее губам, на расстояние вздоха.

- Я чувствую, как ты дрожишь, маленький дракончик. Тебе холодно?

Она покачала головой.

Он поцеловал ее в шею - легкое прикосновение губ.

- Взволнована?

- Да.

Как она сейчас могла это отрицать, когда чувствовала себя такой живой, такой нетерпеливой?

Он провел языком по контуру ее губ.

- Ты хочешь почувствовать мои губы на своих?

Неизвестно как, но она смогла кивнуть.

- Произнеси. Произнеси эти слова.

- Да, думаю, хочу.

- Нет, нет, нет. Никаких "думаю", помнишь?

Окунувшись в мир чувственности, где запреты и стыд не существовали, Джулия поддалась своим желаниям. Она хотела его, желала его, поэтому сдалась.

- Я хочу твои губы, твой язык. поцелуй меня, Тристан. Поцелуй меня.

Он хрипло засмеялся.

- Этому приказу я с радостью подчинюсь.

Его язык коснулся ее, смешивая вкус шоколада и ванили. Он проник в ее рот, со всей возможной сладостью и теплотой, и Джулия с радостью открылась ему.

Как и раньше, в тот момент, когда он дотронулся своим языком до ее, вспыхнула страсть. Она застонала. Обняла его крепче. Видимо, Тристан почувствовал ее отчаяние, так как он сжал ее и посадил себе на колени одим движением. Они прижались друг к другу. Мягкость и твердость. Инстинктивно она раздвинула ноги и обвила ими его талию. Даже сквозь хлопковую ткань полотенца она чувствовала жар его эрекции - твердую и толстую, и распутница внутри нее хотела ощутить всю длину его пениса во рту, облизать от основания до самого кончика, а потом опять до основания.

Я не должна это делать, подумала Джулия. не с ним. Я остановлю его прямо... через... одну минуту...

Довольно странно, но она чувствовала себя сексуальной, желаемой и очень женственной, опьяняюще сильной. И как только эти ощущения смешались, Джулию наполнила уверенность. Она запустила пальцы в его густые волосы, когда его ладонь проникла под футболку, скользя по ее груди. Его большая рука наполнилась тяжестью ее груди, и он нежно сжал пальцы, перекатил сосок между пальцами.

А потом он пошевелился. Простое покачивание бедрами.

Ее ногти впились в кожу его головы. Сильное, всепоглощающее удовольствие заполнило ее тело. Из-за этого, вместе с годами воздержания, заставило потерять контроль. Она умирала от голода к прикосновениям, его прикосновениям, и сжала его бедрами, желая большего контакта с ним. Нежного контакта.

Тристан будто тоже был на грани, продолжая страстно ее целовать. Он был очень горячим. Он облизывал, покусывал, сосал, чередуя эти действия.

Поцелуй был диким, неконтролируемым, компенсируя Джулии все школьные танцы, на которые она не ходила, все вечеринки, на которые не была приглашена, все ночи, которые она проплакала, потому то никто не хотел ее. Прямо здесь, в этот момент, она была Афродитой, языческой богиней любви и красоты, а мужчины преклонялись перед ней. Жизненная энергия текла по ее венам.

- Тристан, - прохрипела она, - я хочу большего.

Он оторвал от нее свои губы и прошептал:

- Тогда большее ты и получишь. - На секунду он остановился и уставился на нее. Может, наслаждаясь? - Если бы я знал, с каким рвением ты мне ответишь, - сказал он более жестким тоном, - я бы начал наш урок еще два вечера назад.

- Урок? - пробормотала Джулия, пытаясь приникнуть к его губам.

- Урок о соблазнении...

Горячим влажным языком он провел дорожку жидкого огня по ее ключице, прежде чем снова впиться в ее губы.

Медленно какая-то часть ее благоразумия вернулась, сметая туман страсти. Старые сомнения и неуверенность заполнили ее разум. Неуверенно Джулия ослабила объятия, заставляя себя сконцентрироваться на его словах, а не на прикосновениях.

Все вдруг встало на свои места. Он целовал ее так, словно у нее во рту был запас кислорода, необходимый для поддержания жизни, чтобы провести урок. Глупый, глупый урок. Он не хотел ее, Джулию Андерсон. Совсем не хотел. Он просто играл роль учителя. Она осознала это еще вначале, но легко позволила себе думать совершенно по-другому. И услышанные слова больно резанули ее.

полная желания и одновременно унижения Джулия соскочила с колен Тристана и наконец почувствовала, какая у нее липкая кожа из-за шоколада. Быстрым движением руки она убрала волосы с лица и посмотрела на него.

- Я передумала, - сказала Джулия, чтобы ее голос звучал уверенно и безучастно, хотя совсем не была уверена, что у нее получилось. все ее оставшиеся сомнения, почему она должна избегать мужчин, возросли с новой силой.

Потянувшись, он попытался обнять ее, но Джулия тут же отступила.

- Подойди ко мне, - сказал Тристан, - урок еще не окончен.

- Я усвоила все, что хотела знать о соблазнении, - ответила она. Боже, пожалуйста, пусть Тристан не услышит, как мог голос дрожит от отчаянного желания.

- Есть еще очень много всего, чему я хотел бы научить тебя, - сказал он, стараясь смягчить свой голос, используя свой сексуальный тембр в полной мере.

- Я не заинтересована в этом.

- Джулия, это неправда. Ты заинтересована.

- Ошибаешься. - Она попыталась скрыть боль, которая плескалась в ее глазах. Она не злилась на Тристана. Нет, она просто не могла на него злиться. Он делал лишь то, что она попросила его делать: научить ее соблазнять мужчин. И все же она позволила себе забыть об этом и ненавидела себя за глупость, за тупую боль в груди. - Очень ошибаешься.

- Ты единственная, кто ошибается, Джулия, - процедил он сквозь стиснутые зубы. Тристан положил локти на подлокотники и сложил ладони вместе. - Ты лжешь себе, и я думаю, что знаю, почему.

- Для одного дня достаточно удовольствия, это все.

Он цокнул.

- Еще никогда женщина не хотела большего, милая. Уже дважды ты загорелась от поцелуя. И еще никогда мои пальцы или мой член не входили в тебя. Ты хочешь то, что я могу тебе дать. Признай это.

Джулия повернулась и, как могла быстро, выбежала из кухни. Она не знала, куда направляется. Она только знала, что если не уйдет сейчас, то она просто растеряет всю решимость и отдаст Тристану все, что он хочет, забыв про себя. Как он может быть таким страстным и через секунду таким холодным, будто это были совершенно два разных человека.

- Джулия, - позвал он, направляясь за ней. Когда он догнал ее, схватил за плечи, развернул, заставляя посмотреть ему в глаза. Выражение его лица потемнело от раскаяния, и опять он стал нежным, страстным воином, которого она целовала. - Я не хотел обидеть тебя.

Выдавив улыбку, она смотрела сквозь него, сквозь окно в гостиной.

- Я в порядке, правда.

Его сильные руки взяли ее за подбородок, заставляя посмотреть на него.

- Каждый воин знает, что слова "я в порядке" из уст его женщины - неправда. Скажи, что я сделал не так, и я извинюсь.

- Ты все сделал правильно. - "Не намеренно по крайней мере".

Он сожалел, что обидел ее, но совсем не представлял, что могла разрушить лучший момент в ее жизни.

- Просто скажи, когда ты в следующий раз начнешь урок, - ответила Джулия мягко. - Я подумала, что ты на самом деле... - Она быстро захлопнула рот. Она совершенно не хотела, чтобы Тристан узнал, что она думала, будто он целует ее, потому что хочет ее, потому что считает ее привлекательной.

Он нахмурился и его непонимание возросло.

- Зачем тебе говорить о начале урока?

- Я имею право знать.

Пальцы на плечах Джулии напряглись, а в глазах Тристана замерцал опасный огонек.

- Это ведь не касается уроков? Это касается тщедушного Питера. Ты думала о нем, когда я целовал тебя? Ты хотела, чтобы Питер дотрагивался до тебя? Ты представляла его, а когда он начал исчезать, ты убежала от меня?

- И что с того, если это так? - сказала Джулия, смотря на него с напускной бравадой.

- Как твой учитель, я запрещаю тебе думать о тщедушном Питере.

- Ты не хозяин моих мыслей. Я могу сама решить, о ком мне думать или не думать.

- Действительно? - спросил Тристан обманчиво спокойным голосом.

- Да. - Выпрямившись во весь свой небольшой рост, она смотрела вверх, на него. - Действительно.

- Так вот что ты думаешь обо всем этом? Мне понравилось, как твои соски затвердели в моих ладонях. Мне понравилось, как ты вдавливала свое тело в мое. Мне понравилось, как ты обвила мою талию своими ногами, размещаясь прямо на моем члене. Мне все это понравилось, Джулия. Мне. Не. Питеру.

- Мне тоже понравилось, - признала она до того, как смогла проглотить свои слова. - Мне понравилось, что ты единственный, кто делал со мной такое.

Он весь потеплел от этих слов.

- Тогда ответь, почему ты убежала от удовольствия, которое я тебе доставлял.

Я думала, ты действительно хочешь меня, ясно? - прошептала она. - Я думала, что уроки не имеют никакого отношения к твоему поцелую. - Смотря на свои пальцы, она горько засмеялась. - Полагаю, было глупо с моей стороны надеяться, что ты мог отдать себя, а не подчиняться прихотям хозяина.

- Что? - слова срывались с его языка. - Ты думала, что я вижу твое тело как обязательство? Черт возьми, женщина. Мысли о тебе наполняют все мои сны, из-за чего у меня стояло всю ночь! Я хочу тебя и не перестаю хотеть с того момента, как впервые появился здесь. - Он сжал ее в объятиях. - Так же, как ты хочешь меня.

- Нет, нет. не надо. - "Отвергни его", - прошептал ее внутренний голос. Если она не отвергнет его, она полностью отдастся ему. Он хочет ее, теперь она это понимала. но достаточно ли этого? Она забудет свои мечты, забудет о Питере. Ее сопротивление уже начало ослабевать. - Нет, - повторила Джулия больше для себя, чем для Тристана.

- Питера здесь нет, прорычал Тристан. - Он не тот, кто сможет наполнить тебя. Я тот. Твое тело знает это и всегда будет выдавать тебя.

Сознание приняло правду этих слов, и на момент, только один момент, она задумалась, зачем отвергать неизбежное? Но самосохранение одержало победу. Уходи, пока можешь.

- Почему ты не веришь в любовь, Тристан? - спросила она вместо того, чтобы уйти.

Он моргнул. На шее задергалась жилка, и он отпустил ее.

- Это чувство, которое я не могу позволить себе испытать. - Тишина окутала комнату. Они молча смотрели друг на друга. В конце концов Джулия вздохнула и отвела взгляд в сторону. Спор о преимуществах любви не поможет изменить его мнение. Сейчас он был слишком далеко, он чувствовал отвращение.

- Мне нужно заняться счетами, - произнесла Джулия, - так что я буду в кабинете. Не знаю, когда пойду спать, но ты можешь ложиться, когда захочешь.

Она заставила себя отступить и уйти.

- Когда пойдешь в спальню, - сказал он со сталью в голосе, - оставь дверь открытой.

Тихий тревожный звоночек зазвенел у нее в голове, и она замерла, развернувшись.

- Зачем?

- Ты разрешила спать с тобой. - Собрав всю силу, которой обладала, Джулия развернулась и пригвоздила его взглядом.

- Главное слово здесь - спать. И чтобы ты знал, я не говорила, где именно тебе спать в моей комнате. Я постелю тебе на полу.

Он сузил глаза.

- Хорошо, милая. но в следующий раз я не покину комнату, пока ты не разъяснишь мне свои слова.

Когда Тристан лег на полу в спальне Джулии, он уставился в потолок. Его бесило то, как резко оборвался их поцелуй. Хотя, может, это было к лучшему. Он чуть ли не потерял контроль. Он прикасался к ней, наслаждался ею и хотел отдать ей все, что она хотела. Джулия быстро сломила барьер к тому сокровенному внутри него, куда он никого не впускал.

Именно это сокровенно сохраняло его рассудок.

Холодный пот покрыл все его тело.


 Глава 14


Ты должен незамедлительно благодарить своего хозяина за любую милость или наказание.


Все попытки Джулии держать Тристана подальше от своего магазина провалились.

Она не хотела отправлять его в шкатулку, и не хотела оставлять одного дома. В любом случае, он бы обязательно яростно протестовал против таких решений. И будучи безнадежно влюбленной в него и отчаянно возбужденной - ей пришлось всю ночь слушать его дыхание и вдыхать аромат его кожи, - Джулия хотела сделать его счастливым.

Поэтому на следующий день ей пришлось взять его с собой на работу.

И как он отблагодарил ее? Игнорировал все утро и разбил еще один телефон.

- Во имя всего святого, зачем ты сломал еще один телефон? - спросила Джулия, когда из магазина вышел последний клиент.

Со своего места около кассового аппарата Тристан посмотрел на нее так, будто она должна была стоя на коленях благодарить его за это.

- Я бы лучше сразился с сотнями врагов, чем слушать этот назойливый, дребезжащий звук.

Джулия наморщила нос от раздражения.

- Ты уничтожил мой телефон, потому что он зазвонил?

Абсолютно невозмутимо Тристан пожал плечами.

- Это уже второй разбитый тобою телефон.

- Пожалуйста.

- Совершенно очевидно, что я не благодарю тебя. - Покачав головой, Джулия развернулась к полке, на которой стояли вазы из цветного стекла. - Это мой бизнес, и теперь у моих клиентов нет возможности связаться со мной.

- Это явная причина для праздника

- Телефоны не такие уж дешевые, Тристан, - проворчала Джулия. Ладно, они не такие уж и дорогие. - Я вычту это из твоей зарплаты.

- С тех пор как я отказался брать у тебя деньги, - сказал он таким же мрачным голосом, как и ее настроение, - ситуация развивается для меня в лучшую сторону. И пока у меня есть настроение поговорить, объясни, почему на тебе штаны, а не какое-нибудь новое платье.

- Это новые штаны.

- Я их не выбирал.

- Сексуальная одежда не подходит для работы.

Прозвенел звонок над дверью, из-за которого Тристан ничего не смог ответить Джулии. Она совершенно забыла о нем, когда в магазин вошли миссис Данбери и маленький черноволосый ребенок, которого она держала за руку.

- Тебе нужна защита? - спросил Тристан. Джулия взглянула на него через плечо.

- Нет. Ради Бога, оставайся на месте. - Расслабив мышцы лица, Джулия вернулась к клиенту. - Чем могу помочь?

Джулия была в растерянности. Тристан смел осколки телефона, развалился на стуле и сцепил руки в замок на затылке. Он до сих пор не знал, что же ему делать с этой женщиной. Сегодня на рассвете она быстро встала после хорошего ночного отдыха. Он прекрасно знал, что она выспалась, так как Тристан всю ночь не мог сомкнуть глаза и только слушал ее глубокое дыхание. Несколько раз, пока они собирались в магазин, Джулия пыталась заговорить с ним о погоде, потом о его доме, но он не отвечал. Он все еще мучался от неопределенности.

Он будто стоял над пропастью, в один миг готовый забыть про самоконтроль и насладиться ею, и в другой - стремясь доказать, что для нежных эмоций он остается непроницаемым. Две нужды боролись в нем, наталкивались друг на друга. И в каком бы направлении Тристан не шагнул, он в любом случае будет хотеть другого.

Как бы Зирра обрадовалась, если бы знала, в какой растерянности он сейчас находится. В нем еще никогда не боролись такие противоречия, и еще никогда женщина так ему не сопротивлялась. И где же все его навыки соблазнения, против которых ни одна женщина не могла устоять? Он думал, что понимает женщин и самого себя, и вот сейчас он размышляет о том, что оказался не готов бороться с Джулией и ее надеждами завоевать тщедушного Питера.

Собственнический инстинкт захлестнул его со всей силы ударной волны. Я хочу наслаждаться ею, в конце концов признал он, так сильно сжав кулаки, что еще чуть-чуть, и сломались бы кости. Ответ был таким простым и ясным, будто он уже давно знал - даже принимал, - что именно так и должно быть.

Тристан хотел эту женщину, хотел обнять и держать ее вечность. Странно, но он не испытывал ужаса, только умиротворение. Именно он будет тем мужчиной, который пробудит страсть Джулии, который покажет, насколько приятными могут быть телесные удовольствия. И он будет единственным, кто насладится ее ответной реакцией.

Точно не тщедушный Питер.

Этот идиот недостаточно хорош для нее. Тристан знал это. И вскоре это узнает и Джулия.

Но как ему завоевать эту упрямую и совершенно лишенную логики женщину?

Может, единственное, что нужно, - быть более убедительным, быть ее опорой, подумал он, расслабляясь на деревянном стуле. На его губах появилась улыбка, и он закрыл глаза. Он из собственного опыта узнал, что Джулия более благосклонно воспринимает видимые меры. М-м-м... как ему показать чувственные методы воздействия?

У него зачесались руки от предвкушения, и тысячи возможностей пронеслись в голове. Во имя Эллии, он испробует их все.

Джулия пыталась сосредоточить свое внимание на покупателе. Она действительно пыталась. Но она все время возвращалась мыслями к Тристану, к его упругим мышцам и гладкой коже. С расслабленным лицом и полуулыбкой на губах он выглядел таким по-мальчишески безмятежным, почти невинным. И совсем не мастером соблазнения, каким она его знала.

Любая женщина может увлечься его страстью и наслаждаться нахождением в его руках. Он знал, где поцеловать, лизнуть; где дотронуться - нежно и настойчиво, - чтобы доставить максимальное наслаждение. Она постаралась спрятать свои стоящие соски за полкой с восточными статуэтками. Противостоять ему становилось все сложнее. Но она должна устоять перед его очарованием.

Сейчас Питер был номером один. Та распутная сторона, которую она обнаружила в себе только недавно, которая все чаще требовала освобождения, требовала, чтобы она наконец сдалась Тристану, должна быть проигнорирована. Что у нее может быть с ним, помимо мгновений страсти? Целая жизнь без стабильности, вот что.

- О, прекрасно! - произнес женский голос, вмешиваясь в мысли Джулии. Миссис Данбери одной рукой держала девочку, а другой - трубку из стержня кукурузного початка.

- Я рада, что вам нравится, - сказала Джулия. - Когда я ее увидела, то подумала о вас.

- О нет, дорогая. Не трубка - мужчина. - Миссис Данбери кивнула в сторону Тристана. - Прекрасный образец. Он заслуживает высшего балла. Совсем не как мой Вестон. Нет, Вестон больше похож на тофу*. Дешевое подобие. Конечно, и трубка мне нравится - прелесть. - Малышка дернула женщину за руку. - Стой со мной, Соня, и ничего не трогай. Соня - моя внучка, - сказала она Джулии. - Этот ангел - свет моей жизни.


* Тофу - пищевой продукт из соевых бобов, богатый белком. Обладает нейтральным вкусом (то есть собственный вкус почти отсутствует).


- Я вижу почему, - ответила Джулия. - Она красавица.

- Благодарю. - Миссис Данбери наконец обратила внимание на трубку. - Она должна быть в моей коллекции. Но ты ведь знаешь это, да?

Джулия улыбнулась и посмотрела вниз на маленькую девочку, которая стеснялась и стояла за бабушкой. - Можно Соню угостить конфеткой?

- О да, конечно, - растерянно ответила женщина.

Присев на корточки, Джулия сказала мягким голосом:

- Привет. Мне нравится твое платье. Оно очень милое.

Большие голубые глаза Сони расширились, и она переступила с ноги на ногу.

- Будешь конфетку? У меня есть шоколадные и клубничные, со вкусом сахарной ваты и тропического пунша*


*Пунш - собирательное название коктейлей, в первую очередь алкогольных, обычно содержащих фрукты или фруктовый сок.


Девочка засунула два пальца в рот, посмотрела на бабушку, которая ободряюще кивнула, затем посмотрела на Джулию и кивнула.

- Ты можешь выбрать, какую захочешь.

Джулия взяла маленькую ладошку девочки и повела ее за стойку с кассой, где взяла большую вазу со сладостями. Соня исследовала каждую, и пряди ее темных, словно полночь, волос упали на лицо.

Она могла легко сойти за ребенка Тристана.

Джулию волна за волной накрывало желание. Какого это, иметь ребенка от Тристана? Стать его женой? Ее сознание быстро ответило: божественно. Тихий стон родился в ее горле, когда ее разум заполонили еще два вопроса: какая женщина сможет заставить забыть его отвращение к любви и завоевать его сердце?

И будет ли так плохо проиграть Тристану?

В животе все перевернулось, когда Джулия сравнила плюсы и минусы. Плохо? О нет. Это слово не подходило для этого случая. Ужасно? Близко. Разрушительно? Без сомнений. Отношения с ним были обречены на провал и оставили бы боль в сердце - в ее сердце.

- Бабушка, я хочу писать, - внезапно крикнула Соня, и ее звонкий голос заполнил помещение.

Миссис Данбери умоляюще посмотрела на Джулию.

- Можно она воспользуется вашей уборной, дорогая?

- Мне очень, очень жаль, но туалет сломан. - Она готова была проклянуть владельца, этого болвана. Не было времени и для того, чтобы Тристан попытался починить его, если бы он даже и знал, какими инструментами пользоваться. - Туалет есть в соседнем доме.

- Благодарю. Тогда нам лучше поторопиться. Соня только вылезла из подгузников. - Миссис Данбери купила трубку и подтолкнула внучку к выходу. - Скоро увидимся, дорогая, - сказала она, помахав рукой. - Страстно поцелуй твоего сексуального мужчину за меня, - добавила она и вышла из магазина.

И опять Джулия оказалась наедине с Тристаном. И опять она возбудилась. Время закончить урок. И пока она не успела взвесить все "за" и "против" своего решения, Джулия распрямила плечи и подошла к Тристану.

- Тристан, сказала она, чувствуя давление в груди.

Он медленно поднял веки, и она утонула в бледно-фиолетовых глубинах его глаз.

- Да... - протянул он хриплым голосом. Сексуальным голосом.

- Я готова учиться флирту, - слова вырвались из ее рта. - Научишь?

- Да, я научу тебя быть распутной, - ответил Тристан. Затем он что-то пробормотал, что было подозрительно похоже на "Ты и так хорошо с этим справляешь, милая".

Хорошо справляюсь с чем? Но вместо этого она спросила:

- Ты готов начать?

Будет лучше покончить с этим как можно раньше. О, пожалуйста. Джулия, кого ты пытаешься обмануть? Ожидание разливалось под ее кожей. Ожидание его внимания, поцелуев, прикосновений... и никого другого.

Он пристально смотрел на нее, будто видел больше, чем любой другой.

- Ты хочешь начать здесь? Сейчас?

- Сейчас, - закивала она.

Тристан поднялся; внезапно его лицо оказалось лишенным всяких эмоций. Нехватка эмоций придала ему опасную ауру решимости. Он прислонился бедром о стойку. Белая футболка натянулась на бицепсах, подчеркивая каждый изгиб мышц, а светлые джинсы низко сидели на бедрах, верхняя пуговка была расстегнута. Его взгляд прошелся по всему ее телу.

- Тебе нужно платье для того, что я задумал, - сказал он.

Чувство неловкости заполнило ее мысли.

- У меня есть черная в подсобке. - Джулия всегда хранила пару вещей в магазине для экстренных случаев. - Но я не буду переодеваться.

Брови Тристана взлетели.

- Пока я твой учитель. во время уроков ты будешь делать то, что я скажу. Переоденься!

- Прекрасно. - Она взмахнула руками. И зачем она даже пытается спорить с ним? Он всегда побеждает. - Я приду в кабинет, когда закончу.

- Если захочешь, чтобы я помог, просто позови.

- Ага, конечно, - сухо ответила она, вспомнив, как он любит подглядывать. Джулия закрыла дверь кладовой на замок, перед тем как начать переодеваться. Несмотря на то что она подозревала умышленно нарушение правил со стороны Тристана, все же надела коричневую юбку длинной до лодыжек.

- Лучше не пытайся сделать что-нибудь смешное, - сказала она Тристану, как только вошла в кабинет. Свет был приглушен. - Это не игра. Флирт - дело серьезное.

Будучи совершенно расслабленным, он откинулся на кресле перед рабочим столом и нахмурился.

- Я воспринимаю свою роль учителя очень серьезно, маленький дракончик.

- Тогда ты должен знать, что учусь быстрее с помощью оральных инструкций... то есть устных.

- О да, мне нравится идея об оральных инструкциях. - Задумавшись, он двумя пальцами погладил подбородок. - Что же нам сделать?

- Мы...

- Джулия... - Он наклонился. Тени скрыли его лицо. - Так как я твой учитель, решаю я.

Она саркастично отдала ему военную честь:

- Да, сэр!

От этого он еще больше нахмурился.

- Хочу, чтобы ты прошлась здесь.

- И все? - В ее голосе явно сквозило разочарование. - Это так ты меня собираешься учить флиртовать? Будешь смотреть, как я хожу?

- Да. Есть множество способов соблазнить мужчину, и красиво двигаться - один из них.

- О-о-о. - Странно, но в этом есть смысл. - Тогда ладно.

Концентрируясь на каждом сделанном шаге, Джулия прошла мимо Тристана, а затем обратно. К тому времени, когда она закончила, он сидел на краю стола, покачивая головой из стороны в сторону.

- Я не уверен, прошлась ли ты или же маршировала под звук барабанов. Попробуй снова. В этот раз медленнее, покачивая бедрами с каждым последующим движением.

- Хорошо. - Следуя инструкциям, она проплыла мимо него, преувеличивая покачивание бедрами для большего эффекта. Пока один каблук не ударился о другой. Джулия покачнулась и мешком упала на пол.

Лодыжки пострадали. Как и ее гордость. Тристан глубоко вздохнул.

- Мы поработаем над твоей походкой позже, - сказал он.

Уязвленная, она прокляла свои пульсирующие лодыжки.

- Может, я больше никогда не смогу ходить.

- Не смущайся. Немного потренируешься, и твои бедра будут соблазнять мужчин. Никто не устоит.

- Правда?

- Правда.

Тристан скрыл улыбку на губах ладонью. Если не считать падения, Джулия ходила как прирожденная соблазнительница.

Но он планировал, чтобы его уроки длились днями, неделями, месяцами, если потребуется, поэтому он не мог и не скажет ей о ее привлекательности.

- А сейчас мы дадим твоим коленям время для лечения.

Он встал и обогнул стол. Когда Тристан подошел к Джулии, он обнял ее за талию и поднял. Выше. Еще выше.

- Что ты делаешь? - выдохнула она. ее ноги болтались примерно в метре от пола. Он не ответил ей, а просто усадил на стол. Стопки бумажек разлетелись по ковру. Не останавливаясь, он задрал юбку выше колен, обнажая сливочную длину ее ног. Он бегло осмотрел ее и улыбнулся.

- Намного лучше.

- Для тебя может быть. - Не имея возможности слезть, Джулия почувствовала себя беспомощной, и уязвимой, и возбужденной. Она начала осознавать, что это постоянное ее состояние, когда Тристан был поблизости. - Мне стоит делать какие-то записи?

- Нет. Ты запомнишь все, чему я тебя буду учить.

- Но что, если...

- Хватит. - Он подождал, пока она сомкнет губы, перед тем как продолжить: - Следуя нашему договору, я имею право говорить, что тебе делать, а ты исполняешь мои приказы. - Он обожал напоминать ей об этом. - Ты запомнишь это.

- Ладно...

Со скоростью молнии он накрыл ее рот рукой.

- Никаких разговоров, пока ты не получишь на то моего разрешения. Поняла?

- Да, - прозвучал приглушенный ответ. Так как он провел последние тысячу лет повинуясь приказам, Джулия думала, что он должен сам побыть в роли хозяина. Она и не была против. В конце концов, он делал это, чтобы помочь ей.

- Мы начнем снова. - Удовлетворительно кивнув, он убрал ладонь. - Похлопай для меня ресницами.

- Похлопать ресницами? Женщины уже такого не делают, правда?

Рассерженный вздох сорвался с его губ.

- Как я уже тебе говорил, существует больше способов соблазнения, чем просто слова. Ты должна использовать каждую часть твоего тела. А теперь похлопай ресницами.

Она сделала так, как он просил.

Он покачал головой и нахмурился.

- Хватит играть, маленький дракончик. Как я смогу научить тебя чему-нибудь, если ты отказываешься сотрудничать?

Оскорбившись, она пробормотала:

- Я не играю. Это лучшее чертово похлопывание, которое я могу сделать!

- Х-м-м. - Длинные пальцы поглаживали подбородок. - Тогда нам нужно многому научиться.

Она застонала и закусила нижнюю губу.

- Как долго нужно будет этому учиться?

- Может, и целые циклы, - ответил Тристан, и его лавандовые глаза потемнели. - Или даже целые сезон.

Многие месяцы, возможно, и целый год интенсивного флирта с Тристаном? Сможет ли ее тело выдержать такое? Нет! Значит, она должна работать усерднее. Поэтому следующий час она тренировалась хлопать ресницами.

Это был бы достаточно невинный урок, если бы Тристан убрал руки с ее бедер. Каждый раз когда заходил очередной покупатель, она должна была его отпихивать, спрыгивать на пол и надевать на себя маску уважаемой бизнес-леди, которая разглаживала свою юбку и прятала жажду в глазах. Из-за чего она все больше ожидала продолжение урока.

Когда они с Тристаном опять оказывались одни, Джулия запрыгивала на стол, продолжая с то, на чем их прервали. Порхающие по ее бедрам руки и все остальное... В итоге, Тристан одобрил, как она хлопает ресницами, и продолжил урок.

- Сейчас мы поработаем над манящей, соблазнительной улыбкой.

- Отлично. - Каждая женщина должна иметь в своем арсенале манящую улыбку. Как она сможет привлечь мужчину - Питера, - если не сможет красиво улыбаться? - Что мне делать?

- Улыбаться, конечно.

Хорошо.

- Вот так?

Джулия улыбнулась во весь рот.

- Нет, нет, нет. Губы должны быть сомкнуты. - Своими нежными пальцами и помог ей полуулыбнуться. Жар его пальцев послал потоки желания к ее нервным окончаниям. - Так намного лучше. А теперь, используя только лицо, заставь меня поверить, что ты хочешь облизать все мое тело.

Это не проблема, когда она действительно желает этого! Как легко представить Тристана голым на шелковых простынях. Горячую, гладкую кожу. Свечи. Мягкую, лирическую музыку. Ее тело медленно скользит по его, ее губы и зубы на его коже.

Тристан видел, как глаза Джулии потемнели от желания, линия губ смягчилась. У него в горле образовался комок. Он сглотнул.

- Хватит, - прохрипел он. Когда выражение на ее лице не изменилось, он приказал: - Моргни, черт возьми. Моргни!

Джулия моргнула и облако желания рассеялось.

- Давай будем делать что-то более легкое, - пробормотал он, после того как прочистил горло. - Я решил, что урок о чувственном выражении лица не подходит для начинающего.

- У меня не получилось? - спросила она голосом, полным разочарованием. - Дай мне еще один шанс, Тристан. Пожалуйста. Я смогу все сделать. Я знаю, что смогу.

- Нет. - Если она еще раз так на него посмотрит, он сорвет с нее одежду и возьмет ее здесь и сейчас, будь прокляты ее покупатели. - Ты поработаешь над этим самостоятельно. А сейчас мы поработаем над сексуальной речью. Освободи свое сознание от всего остального и подумай, чтобы ты сказала мужчине, которого хочешь. Хочешь в постели.

- Я.. э-м-м.. никогда не была на настоящем свидании, поэтому не знаю, что стоит говорить.

- Я рад, что ты не практиковалась с другими. Их неправильное обучение могло бы помешать тебе сейчас. - Он мягко коснулся ее щеки. - Не беспокойся. Мы все сделаем постепенно, шаг за шагом.

- Шаг за шагом, - согласилась она. Его пальцы оставляли за собой огненные дорожки на ее коже. У него такие большие руки, которые могут уничтожить все на своем пути. И все равно он так нежно с ней обходился. Он всегда обуздывал свою силу.

- Представь на мгновение, что ты пытаешься соблазнить меня, - сказал он.

Нервный трепет поселился у нее в животе, и на мгновение ее язык распух, делая невозможным что-либо произнести, особенно эротично. Она сглотнула. - Я не уверена...

Он прервал ее.

- Делай, как я говорю, Джулия.

- Как ты говоришь.

Она не потрудилась объяснить себе, то ли эти простые слова пробудили примитивное желание к запретному - делать, как он говорит, и соблазнить его; или воздух вокруг стал душным и наполненным легким ароматом желания; или жар внезапно растекся между ее бедер. Она представила себе, как тонет в нем; его глаза загипнотизировали ее, когда Джулия посмотрела на Тристана.

Он глубоко вдохнул и рявкнул:

- Прекрати сейчас же!

Его свирепый вид удивил ее, и девушка вернулась в реальность.

- Что? Что я сделала?

- У тебя на лице опять появилось чувственное выражение. Я запрещаю тебе это делать в моем присутствии.

- Извини, - ответила она. В данный момент она беспокоилась только о своих торчащих сосках, о желании, что пульсировало в венах, о том, какой чувствительно стала ее кожа. Внезапно разозлившись на него - и не себя - она показала Тристану язык.

- Осторожнее, маленький дракончик, а то я могу воспользоваться твоим предложением и втянуть этот язык к себе в рот.

С горящими глазами он дотронулся до ее подбородка.

- А теперь ты пытаешься меня соблазнить, да?

Рискованный урок, подумала она, сдерживая желание.

- Да, я пытаюсь соблазнить тебя.

Он кивнул и улыбнулся.

- Признание своего желания - первый шаг.

- А какой второй?

Подумай о словах, которые распылят голод. Такие слова как член. И грудь. Экстаз и блаженство.

Волны экстаза и блаженства последовали за его словами вместе с картинками его рук на ее груди и ее рук на его члене. Она с трудом могла вздохнуть.

- И что мне делать с этими словами?

- Используй их. Это третий шаг. Можешь начинать.

- Подожди!

- Если ты справишься, в следующий раз мы поработаем над игривыми подшучиваниями.

Самодовольный и уверенный в своей победе Тристан скрестил руки на груди.

- А если нет, завтра мы начнем все сначала. Ты готова?

- Думаю, да, - соврала Джулия.

- Тогда что ты скажешь, чтобы привлечь мое внимание?

- Я... ну-у-у... я...

- Неправильно.

- Я хочу тебя?

- Лучше. - Он улыбнулся ей так, что все косточки в ее теле расплавились. - Что еще?

- Ты заводишь меня?

- И?

Джулия думала, что Тристан считает, будто ее слова были притворными, поэтому ею овладело чувство свободы, стирая ее сомнения и уничтожая ее скованность. Она посмотрела ему в глаза, пытаясь взглянуть в душу.

- Ты сводишь меня с ума, когда входишь в комнату. Пульс учащается, а тело дрожит. Я бы сказала, что ты нежный, заботливый и ласковый, и я чувствую себя в безопасности рядом с тобой. Я бы сказала... Я бы сказала, что я хочу тебя больше, чем сделать свой следующий вздох.


 Глава 15


Всегда помни: ты не что иное, как собственность своего хозяина.


Между ними повисло молчание, отягощенное скрытым желанием. Щеки Джулии окрасились румянцем. Почему он молчит? Неужели он сомневается в правдивости ее слов?

В конце концов он произнес:

- Это было… интересно.

По ее телу пробежало облегчение, так вкусно и приглашающе, будто в ожидании его прикосновения. Джулия вздохнула и улыбнулась.

- Спасибо.

- Возможно, нам стоит перенести наши уроки на день, - проговорил Тристан, проводя рукой по лицу, убирая выступившие на лбу капли пота. Это движение также помогло сосредоточиться и спрятать эмоции.

- Мы не можем остановиться сейчас,- ответила Джулия. - Ты обещал помочь мне научиться флиртовать.

Очередная пауза затянулась.

- Обещал, - подтвердил он. Тристан облегченно вздохнул, и складки вокруг его губ расслабились.

- Игривый флирт - это обмен остроумными фразами с сексуальным оттенком, имеющий тонкую грань между соблазнением. С чего бы ты начала?

- Я отказываюсь соблазнять тебя шаг за шагом. Ты должна сделать это сама.

Джулия кивнула, поддакивая. И закрыв глаза, проговорила:

- Я могу это сделать. Я могу. Давай позавтракаем завтра вместе. Мне позвонить или разбудить тебя?

Тристан затряс головой.

- Попробуй еще раз.

- Я действительно хорошо готовлю. Завтрак в постель - мой конек.

- А теперь ты просто смешна.

- Клевые брюки. Я могу тебе помочь снять их.

- Джулия, прошу тебя. Ты пытаешься меня соблазнить или рассмешить до смерти?

Ее голос стал низким и осипшим, и следующие слова вырвались сами собой:

- Я не хочу дразнить тебя словами, я хочу делать это своим ртом. Полизывая и покусывая твою кожу. Пробуя тебя, наслаждаясь твоим вкусом.

Тристан перестал смеяться. Используя тело для выражения своего доминирования, он переместил вес, чтобы заставить ее отступить. Его чувственный аромат окутал ее, наполнил ее легкие. Искушал ее. Тристан пристально посмотрел на нее сверху вниз, вынуждая отступить назад.

- Где ты научилась таким вещам?- спросил он.

Совершенно не испугавшись, она захлопала в ладоши, гордясь собой.

- Я не знаю. А что, сработало? Вообще-то я шутила с тобой. Это так весело. Научи меня еще чему-нибудь.

- Возможно, ты готова к более сложным упражнениям.

Тепло, исходившее от него, гипнотизировало.

- Что ты об этом думаешь?

Место радости занял сексуальный голод.

- Я думаю… думаю, что готова.

- О, нам предстоит очень эротичный разговор, Джулия. Не дразня. Не намекая. Ты должна завлечь меня в свою постель, используя все, чему я тебя научил. Все. Думаешь, ты справишься?

Боже, она надеялась что да, но…

- Нет. - Она затрясла головой. - Я не знаю, с чего начать. – Может, ты мне покажешь?

- Да. - Двигаясь дразнящее медленно, внушив ей чувство безопасности, он преодолел расстояние между ними, часто дыша - в такт с бьющимся сердцем. Он встал между ее разведенными ногами и, взяв ее руку, приложился губами к пульсу.

Она вздрогнула, сраженная его величием, его вниманием.

Его ладони проследовали выше, выше по ее бедру, пока не коснулись красного кружева трусиков.

- Ты мед и сливки, Джулия. - Его ресницы опустились, затем медленно поднялись. - Знаешь почему?

Зачарованная его гипнотизирующим голосом и обжигающими прикосновениями, она едва сумела проговорить:

- Нет. Нет. Я не знаю.

- Твоя кожа напоминает сливки. Гладкая и сладкая, будто созданная для ласк. Попробовав однажды, я хочу больше и больше.

Он отпустил запястье и снял резинку с ее волос – они каскадом обрушились на плечи и спину.

- Твои волосы цвета меда. Густого, сладкого меда, они будут ласкать мою грудь, когда ты будешь скакать на мне. Твои губы тоже подобны меду. Сочный мед, которым я буду наслаждаться снова и снова.

- Теперь твоя очередь, - прошептал Тристан и опустил руки.

- Ты прекрасен, Тристан. Самый красивый мужчина, которого я когда-либо встречала. - Но ее слова звучали неубедительно, было трудно поверить, что такой мужчина вообще существует.

- Красота - понятие относительное. - Кончиком пальца он обвел контур ее лица. - Скажи мне, каким ты меня на самом деле видишь.

Очаровать его при помощи слов. Джулия прикрыла глаза, теперь она видела его больше разумом, нежели глазами.

- Когда я смотрю на тебя, я всегда вижу доброту в твоих бледно-лиловых глазах с налетом грусти. Я вижу благородного, сострадательного воина, способного

одним поцелуем дать больше, чем другие дают за всю жизнь. Я вижу врожденное чувство долга, свойственное немногим. И поразительную способность любить, если бы ты только согласился ее принять.

Тристан прочистил горло.

- Джулия…

- Я не закончила. - В этот момент она забыла о намерении игнорировать свое влечение к Тристану. Она забыла о Питере, забыла обо всем, кроме правды. – Иногда, когда я смотрю на тебя, мои руки болят от желания дотронуться до твоей груди, почувствовать твое сердцебиение под ладонями, чтобы убедиться, что ты настоящий, а не мираж. Боль настолько сильная, что меня трясет.

- Я также представляю твои руки на себе, - прохрипел Тристан. - Только в моих мечтах твои руки спускаются ниже, к центру моего жара. Поглаживая меня до тех пор, пока я не смогу больше терпеть и не начинаю делать того же для тебя. Ты извиваешься под моими руками, крича от удовольствия. Только после этого я развожу твои ножки и проникаю к твоей влажной мягкости, соединив наши тела в одно целое. - Из-под опущенных век он взглянул на Джулию. - Что ты об этом думаешь, маленький дракончик?

- Я думаю… - Господи, что она думала? - Ты научил меня большему, чем я надеялась.

Он не ответил. Притяжение между ними было слишком сильным. Она не могла отвести от него глаз, не могла двинуться, не могла рационально мыслить. Время будто остановилось, и мир вокруг перестал существовать. Она слышала удары его сердца, отзывавшиеся с ее собственным сердцем. «Что происходит?» - вяло подумала Джулия.

Тристан первый прогнал наваждение. Моргнул, потряс головой. Он отступил на пару шагов и смерил Джулию суровым взглядом.

- Я уверен, Питер останется доволен.

«Да кого волнует Питер? Поцелуй же меня», - умоляли ее глаза. Не было момента более подходящего для занятия любовью. Ничто не имело значения. Это был не урок.

Но будучи гордым воином, он не станет целовать ее, если она будет представлять Питера вместо него. Она почувствовала его настрой.

- Возможно, нам стоит закончить урок прямо сейчас, - сказал он мягко, но отчужденно. - И начать заново завтра на рассвете.

- Это то, чего ты хочешь? Остановиться?

- Конечно. Хороший учитель не требует от ученика слишком многого за один раз.

Она была совершенно сбита с толку и лишь смотрела на него.

- Возможно, я потренируюсь на Питере на нашем первом свидании.

- Он никогда не удовлетворит тебя.

- Может, и нет, но я бы хотела, чтобы освободил меня от первого пункта.

Вот оно. Она это сказала. В лучшем случае, это может охладить ее пыл к нему, к его поцелуям. Он больше не выглядел настроенным подарить ей поцелуй. Повисшая тишина стала густой, как туман. Наконец он проговорил:

- Ты действительно этого хочешь?

«Нет».

- Да.

- Очень хорошо.

Он сжал и разжал челюсти.

- С этого момента ты вольна делать все, что пожелаешь с тщедушным Питером.


     Глава 16


Твое место - на коленях перед хозяином.


Весь остаток дня Джулия провела как в тумане. Она закрыла магазин в обед, надеясь провести с Тристаном некоторое время, чтобы улучшить его мрачное настроение. Она отвела его на Блошиный рынок. Они проходили мимо разных лавочек, и Джулия заметила, что нигде не было видно мужчины, который продал ей шкатулку Тристана. Сам Тристан оставался таким же непреклонным и суровым; его взгляда даже испугались несколько продавцов, побледнев и задрожав.

Когда они подошли к стенду, на котором находились различные виды оружия всех форм, размеров и расцветок, Тристан наконец смягчился.

- Они прекрасны, - сказал он, ощупав каждую модель.

- Я отдам тебе эту пушку за сорок-пятьдесят долларов, - сказала продавщица. У нее были короткие волосы, подстриженные "под мальчика", и резкие черты лица; она рассматривала Тристана и была уверена, что нашла потенциального покупателя. - Вы не можете не согласиться на такое предложение.

Тристан было открыл рот, чтобы ответить ей, но Джулия положила руку на его предплечье. Он запнулся и посмотрел на нее. Она слегка кивнула ему и сосредоточилась на продавщице.

- Пистолет не стоит и половины этой суммы, - сказала она. - И если быть честной, мы не заинтересованы в его покупке. - Она могла позволить Тристану иметь нож, но пистолет? Она вздрогнула. - Но вы можете предложить нам украшенный драгоценными камнями кинжал. Если цена будет приемлемой.

Женщина посмотрела на Джулию, размышляя, на сколько та сможет опустошить свой бумажник. И когда поняла, что Джулия будет стоять на своем, она вернулась к Тристану, надеясь, что он сможет переубедить Джулию. Однако на его лице не осталось ни капли былого восхищения. Нет, он выглядел таким же холодным и твердым, как гранит, ни одна эмоция не пробивалась сквозь черты его лица. Джулия чуть не улыбнулась, мысленно аплодируя ему. Самой же ей стоило больших усилий оставаться убедительно безразличной внешне.

Джулия вздохнула.

- Ладно, не берите в голову. Я видела похожие ножи в соседней лавочке. - Она мягко сжала руки Тристана, игнорируя теплое покалывание на ее коже, и сделала два шага в сторону. - Уверена, что там нам предложат более выгодную сделку.

- Стойте, подождите! - сказала продавщица.

Торжествуя внутри, Джулия повернулась и посмотрела на нее.

- Да?

- Две сотни за кинжал и ножны.

- Хорошего дня, ответила Джулия и опять развернулась.

- Сто пятьдесят, - выдавила женщина. - Вы знаете, что грабите меня, да?

- Сотня за нож, ножны и набор для его чистки и по рукам.

- По рукам. - Улыбка расползлась на лице женщины.

Джулия расплатилась и вручила пакет с покупками Тристану. Его глаза были огромными от восхищения, когда он взялся за ручки пакета.

- Ты более жестокая, чем Шакари на рынке в Империи.

- Это хорошо?

- Да. - Он кивнул. В его глазах плясал восхитительных огонь и что-то еще, что-то нежное. - Да.

Тристан сел в машину Джулии; обогреватель нагревал воздух, а салон был наполнен музыкой. После похода на рынок, они вернулись в магазин Джулии, где она поработала еще пару часов до закрытия. А сейчас они направлялись домой.

Домой... А был ли у Тристана настоящий дом?

Он вертел в руках свой новый кинжал. Это был второй подарок от нее. Почему? Почему, когда она так яростно отталкивает его? Ее поступки продолжали вводить его в замешательство и удивлять. В то время как она отказывалась принимать от него ласки, она так легко дружила с ним. Когда-то он думал, что ему все равно на все ее поступки и слова. Когда-то он верил, что лишь очередной мужчина в жизни его хозяйки.

Но он стал другим. Джулия сумела поменять его. Он уже не мог отрицать нежность, которую чувствовал по отношению к ней; не мог отрицать, что хочет занять определенное место в ее жизни - не учителя, а любовника.

- Ты голодный? - спросила Джулия, мельком взглянув на него, не заметив смятение внутри него.

- Да. - Он изголодался по ней, по ее обнаженному телу под ним - извивающемуся, просящему большего. - Да, я голодный. - Он всегда будет голодным в этом плане, так больше не видел освобождения ни с кем больше в своем будущем.

- Надеюсь, ты любишь гамбургеры.

Тристан что-то пробурчал в ответ.

Она миновала парковку около маленького красно-желтого здания, затем проехала вдоль стены и заговорила в квадратный микрофон. Три минуты спустя они опять были на дороге. Вскоре они подъехали к дому, и Джулия свернула на подъездную дорожку.

Красная машина, меньше машины Джулии, стояла около дома. Тристан осмотрелся и увидел сидящую на крыльце женщину - такую свежую и хорошенькую, как букет весенних цветов. У нее были темно-каштановые волосы, которые струились по спине шелковыми волнами. Он не мог увидеть цвет ее глаз; лицо было похоже на лицо Джулии. Те же скулы, тот же элегантно вздернутый носик.

Секунда, и Джулия остановила машину и вышла из нее с раскрытыми объятиями.

- Фейс!

Тристан вышел из автомобиля, смотря на разворачивающуюся перед ним сцену. Джулия восторженно обняла высокую стройную женщину. На гостье были такие же синие джинсы, как и на нем, и блузка на пуговицах. Две женщины смеялись, говорили и обнимались, иногда все сразу.

- Я пыталась связаться с тобой несколько дней, - сказала Джулии эта Фейс, - я уже подумала, что тебя инопланетяне похитили.

- Почти угадала. - Джулия насмешливо взглянула на Тристана.

- Я звонила и тебе в магазин, но и там ничего. - Беспокойство омрачило черты Фейс, и она взяла сестру за руки. - Что происходит?

- Да ничего серьезного. - Джулия опять взглянула на Тристана. - У меня телефоны сломались.

- Тогда купи новый. Я еще никогда не волновалась так, как сейчас. Ты ведь очень последовательная. Когда ты не дома, ты на работе. А когда ты не на работе, ты... - Она наклонила голову, задумавшись. - Хотя, ты всегда на работе. И я когда я не смогла... - Она встретилась глазами с Тристаном. - О, боже, - выдохнула Фейс.

Если бы он не знал Джулию, он бы не заметил, как она напряглась. Что это было? Ревность? Он пристально посмотрел на нее. Удовлетворение затопило его. О да. Маленькая соблазнительница действительно ревновала. Она просто кипела. Впервые, как Джулия заявила о своем намерении соблазнить тщедушного Питера, он почувствовал удовлетворение. Он даже улыбнулся.

Фейс похлопала ресницами.

- Прекрати, Фейс, - услышал Тристан голос Джулии.

Она так и не отвела глаза.

- Прекратить что?

- Представлять его голым. Он занят.

- Я не представляла его голым, - застенчиво улыбнулась она. - Не сейчас, по крайней мере.

Тристан засмеялся. Джулия поджала губы.

- Фейс, я хочу познакомить тебя с Тристаном. Тристан, это моя сестра, Фейс Андерсон.

Женщина протянула руку, и он поднес ее к губам, как делали мужчины в говорящей коробке Джулии.

- Польщен.

- Уверяю вас, это я польщена.

Большие глаза Фейс - зелено-голубые - делали ее похожей на эльфа.

- Джулия не говорила о вас, когда мы в последний раз разговаривали.

- Я и Тристан вместе недолго, - ответила Джулия за него.

- Да? Как вы познакомились?

- Длинная история, да и не важно. Мы просто друзья.

А вот сейчас напрягся Тристан. Ему надоело, что Джулия называет его своим другом и братом. Она будет звать его возлюбленный и никак иначе. Нахмурившись, он обнял ее за плечи и притянул к себе. Он ничего не произнес, позволяя Фейс самой решать, кто же они друг другу.

И Фейс поняла. Она выгнула бровь и посмотрела на Джулию.

- Не встречаетесь, да?

Джулия попыталась вырваться. Но еще крепче обнял ее, наслаждаясь изгибом ее талии. Но чем сильнее он обнимал ее, тем больше она пыталась отстраниться, и волна жара дошла до его паха. Каждый телесный контакт напоминал о том, чем они окончили сегодняшний урок. Он был не удовлетворен. А он хотел удовлетворения.

- Где ты остановился, Тристан? - спросила Фейс.

- Я живу с Джулией, - ответил он. Джулия резко втянула воздух.

- Это не то, чем кажется на первый взгляд.

Только чтобы поддеть ее, Тристан самодовольно добавил:

- Мы также спим в одной спальне.

Он посмотрел на сестру Джулии, улыбаясь так, чтобы не осталось никаких сомнений.

Хмурясь, Фейс уперла руки в бока.

- Он серьезно? Ты живешь с мужчиной и не собираешься мне звонить? Пригласить меня и познакомить с ним?

- Да, мы живем вместе, но... - Джулия затрясла головой и всплеснула руками. - Да забудь. Это невозможно объяснить.

Посмотрев на Тристана исподлобья, Джулия подальше от него отошла. Резкими, отрывочными движениями она открыла дверь и пригласила Фейс войти.

- Я тебя сейчас приглашаю на ужин. Тристан заказал восемь чизбургеров с двойным беконом для себя. И я думаю, он будет хорошим мальчиком и поделится с тобой.

- Ты не против поделиться? - спросила его Фейс. О, Эллия, он почти умирал с голоду. На обед Джулия скормила ему только маленький кусочек рыбки.

Он, кто однажды съел целый Даерабар в одиночку! И сейчас ему отчаянно нужен был хлеб насущный. Но он пробормотал:

- Да. Поделюсь.

- Прекрасно. - Она улыбнулась, и на ее щеках появились очаровательные ямочки. - Буду рада остаться. Я скучала по тебе, Джулз, и совершенно очевидно, что нам нужно поговорить.

- Я тоже по тебе скучала. - Медленно расслабляясь, Джулия взяла пакет из рук Тристана, выложила его содержимое на стол и раздавала еду пока все не получили то, что хотели. - Итак, что ты здесь делала в последнее время? - спросила она сестру. - Я слышала, что ты путешествовала по джунглям.

Фейс тут же приступила рассказывать о своей поездке - шестинедельном путешествии в Южной Америке. Тристан слушал вполуха. Когда он поглотил пять кусочков мяса и хлеба, которые плохо принял его желудок, то сосредоточил свое внимание на Джулии.

Он смотрел, как она ест, как медленно двигался ее рот, так чувственно... Как ее язык скользил по влажным губам. Слова, которые она произнесла ранее, снова и снова звучали в его голове, насмехаясь над ним.

"Иногда, когда я смотрю на тебя, у меня болят руки от желания прикоснуться к твоей груди, услышать биение твоего сердца под моими ладонями". Думала она о нем, когда говорила это, или же о тщедушном Питере? И именно в этот момент Джулия взглянула на него. Их взгляды столкнулись. Кровь стремительно разогналась по его венам, словно только пробудившаяся река. Голод к еде был забыт, его челюсть напряглась, как и все тело. Внезапная вспышка страсти в глубине ее красивых глаз подсказала, что Джулия хотела что-то сказать ему. Только ему. Из-за этого Тристана накрыла еще одна волна страсти к этой женщине. В этот момент он чувствовал себя более могущественным, чем если бы убил тысячи врагов.

- Приве-е-ет, - пропела Фейс. - Я все еще нахожусь в комнате.

С большим сожалением Тристан отвел взгляд от причины своего возбуждения. Джулия быстро моргнула и потрясла головой. Ее щеки ярко зарделись, когда она посмотрела на сестру.

- Эм-м, да, так что ты говорила?

На губах Фейс заиграла улыбка.

- Не думаю, что тебе интересно слушать про потерянный город. Нет, все нормально, - сказала она, когда Джулия хотела запротестовать. - В любом случае, я лучше послушаю о вас с Тристаном. Где вы познакомились?

- На Блошином рынке, - ответила Джулия. - Мы разговорились, когда узнали, что у нас много общего, и стали друзьями. Вот и вся история.

- Ну, конечно. - Не поверив Джулии, Фейс обратилась к Тристану: - Вы коллекционируете антиквариат?

- Нет, Джулия купила мою шкатулку.

- А, так вы продавец.

- Нет, я...

- Картошку фри? - спросила Джулия, перебивая Тристана. Она умоляюще посмотрела на него. У Тристана в животе образовался комок. Ему не нравилось, когда она умоляла его, даже без слов. Неужели она боялась, что ее сестра украдет шкатулку, если узнает правду?

Какая бы ни была причина, Тристан сомкнул губы и больше ничего не добавил.

- Джулия, ты ведешь себя странно, - многозначительно сказала Фейс. - Не обижайся, но еще никогда тебя не видела такой нервной. Что происходит?

- Ничего. - С огромными глазами Джулия начала набивать рот едой.

Фейс посмотрела на сестру, потом на Тристана, опять на сестру, снова на Тристана.

- Ты что-то скрываешь, Джулз. Ты даже не можешь посмотреть на меня, не вздрогнув.

Джулия проглотила и ответила:

- У меня нет никаких проблем, если ты говоришь об этом. Честно.

- Правда? - Неверие проскакивало в каждом слоге произнесенного слова. - Ну, все равно здесь что-то происходит, и я хочу знать что.

- Просто Тристан заботится обо мне, и все. Я... заболела.

"Заболела на голову, - подумала она, - если предложила рабу любви спасть в собственной спальне".

- С тобой все хорошо?

- Да, я в порядке. Не волнуйся.

- Не могу не волноваться. ты моя сестра, и я .. Ах ты, черт! - Фейс зажала рот руками, практически излучая радостное волнение. - Ты беременна?

Джулия поперхнулась - кусочек бургера застрял в горле. Тристан ударил ее по спине.

- Хватит вопросов, женщина, - приказал он. - Ты расстраиваешь Джулию.

- Не могу поверить. - Не повинуясь Тристану, Фейс продолжила с ликующей улыбкой на губах: - Ты беременна. Почему не сказала мне? Подумала, что я расстроюсь, потому что ты не замужем? Ну, я не расстроилась. О, это же прекрасно! Я стану тетей. Когда он должен родиться? Ты знаешь, мальчик это или девочка?

Тристан стукнул кулаком по столу.

- Хватит!

Обе женщины подпрыгнули от его резкого голоса.

- Вопросы смешны. Это не ребенок.

- Да. Как я и говорила, мы с Тристаном только друзья. Я не беременна, но я встречаюсь с моим соседом.

Она на протяжении всего вечера врала сестре, так зачем сейчас говорить правду?

Фейс моргнула.

- Я думала, ты живешь с Тристаном.

- Живу.

Комната погрузилась в тишину.

- Ясно, - наконец произнесла Фейс. В ее глазах стояло разочарование, и было совершенно очевидно, что ей ничего не ясно.

- Хотя ты и сказала, что между вами нет романтических чувств, я предположила... - Она нахмурилась. - Просто вы идеально подходите друг другу.

Тристан решил, что сестра Джулии - очень мудрая женщина.

- Официально мы с Питером еще не встречаемся, - сказала Джулия, частично говоря правду, - но это только вопрос времени.

- Так этот Питер не звал тебя на свидание?

Защищаясь, Джулия выпрямилась.

- Некоторые мужчины любят, чтобы инициатива исходила от женщины.

- Никто из тех, с кем я хочу встречаться, - пробурчала Фейс. В ее глазах появился расчетливый блеск, и она сказала: - Почему бы тебе не позвать Питера на ужин в субботу? Тогда Тристан и я могли бы к вам присоединиться.

- О да, - кивнул Тристан. - Такое событие я не пропущу.

Джулия решительно покачала головой.

- Нет, я...

- Я так рада, что все согласны!

Эффектно закончив беседу, Фейс встала со стула.

- Что ж, пора мне возвращаться домой. Мне нужно лечь пораньше. Увидимся в субботу, Джулз. Проводишь меня, Тристан?

Он не колебался.

- Конечно.

- Конечно? - тревожно произнесла Джулия. - Но Тристан. Я буду здесь одна. Одна, без защиты.

- если кто-нибудь захочет обидеть тебя, просто воспользуйся свои карате, - сказал Тристан через плечо и вышел за Фейс. Он улыбался, просто не мог удержаться. Что за чудесный, чудесный сегодня день.

Снаружи Фейс остановилась на полпути к машине, развернулась к Тристану лицом и уперла руки в бока.

- Думаю, я поняла, что происходит. Совершенно очевидно, что ты нравишься Джулии. Мне кажется, она просто не считает себя достаточно хорошей для тебя. Ты ведь так не думаешь?

- Нет. Я хочу ее.

Она расслабилась.

- Она красивая, умная женщина, но мне никогда не удавалось убедить ее в этом. Ты же знаешь, она упрямая и всегда избегала романтики. Ну, - поправилась она, - не всегда.

- За этим стоит какая-то история. Расскажи.

Фейс выгнула бровь.

- Я не имею права тебе ее рассказывать. Спроси Джулию о ее первом свидании, и если она расскажет тебе... - Она пожала плечами. - Искры, летящие от вас, чуть не сожгли меня. Кто бы не был этот Питер, он не подходит моей сестре.

Тристану определенно нравилась эта женщина.

- В субботу, - сказала она, - я беру Питера на себя. А ты сделай так, чтобы это была лучшая ночь в жизни Джулии. Она заслуживает этого.

     Глава 17


Всегда носи только то, что нравится твоему хозяину; или же оставайся обнаженным, если таков будет приказ.


В субботу утром было холодно, но красиво. Гулял весенний ветер, и птички весело чирикали на деревьях. Нетерпеливые цветы пытались распуститься.

В доме горели свечи с ванильным ароматом. Недавно отполированная мебель ярко сверкала в кухне. Теплый приветливый воздух укрыл каждую комнату, словно старое, уютное одеяло.

Еще чуть-чуть, и Джулию вырвет.

Кофе не помогло. Ничего не помогло.

Вчера она наконец набралась смелости пригласить Питера на ужин. Вначале он сказал "нет". И она сказала, что оплатит все сама. Он опять сказал "нет". И только когда Джулия пригрозила ему своим "братом", он согласился. Но нежелание в его голосе, когда он ответил "да" - буквально пропищал, - ударил по ее гордости.

Неужели она настолько ужасная, что ей приходится угрожать мужчине, чтобы он с ней поел?

- Что ты наденешь? - весело спросила ее сестра. Фейс приехала минуту назад, чтобы помочь приготовиться к "великому дню".

- Не знаю, - ответила Джулия, - но я ничего не надену, пока не найду свои черные туфли. Сжав губы, она поискала и на столике с многочисленной косметикой, и на полу, среди множества разбросанных вещей. Сейчас на ней были только лифчик и трусики из переливающегося материала, который менял цвет при разном освещении. Этот цвет напоминал ей о глазах Тристана. - Ты видела их? Я уже везде посмотрела. Они должны быть здесь.

- Расслабься, - попыталась успокоить Фейс сестру, но так и не смогла пробиться под панцирь ее паники. - Я найду их.

- Он будет здесь через час и две минуты, а я не могу найти туфли! Я не одета, и мои волосы похожи на дерьмо! Расслабиться? Не думаю!

Фейс схватила ее за плечи, заставляя прекратить безумные поиски.

- Это свидание, Джулз, а не казнь. Глубоко вздохни. Вот так. А теперь медленно выдохни каждую молекулу воздуха. Умница.

- Что я делаю? - Джулия потерла виски, пытаясь предотвратить надвигающуюся боль. - Свидание... Все это глупости. Мужчины - идиоты. Я не должна это делать. Зачем я это делаю?

- Потому что ты ищешь мужчину, с которым сможешь быть всю свою жизнь.

- О, боже.

Чудовищность ситуации обрушилась на нее. С расширенными глазами она побежала в ванную, руками прикрывая рот. Там она сгорбилась над туалетом и опорожнила содержимое желудка. Фейс подбежала в ту же секунду. Она убирала волосы Джулии с ее лица.

Зачем она заставляет себя проходить через это?

Джулию бесил тот факт, что Фейс и Тристан ходили друг за другом по пятам. Счастливчики, которые станут свидетелями каждой ее оплошности. Она уже видела, как проливает овощной суп на платье, как между зубов у нее застрял шпинат, а к туфле приклеилась туалетная бумага - не к ее черным туфлям, потому что она не может их найти.

Закрыв глаза, она помассировала виски. Несмотря на что Тристан учил ее флирту, Джулия не была уверена, что говорить мужчине, что нужно делать. С самого утра по ее решению била ее неуверенность в себе. Она знала, что выставит себя дурочкой. Удивительно, но мысль о ее глупости не так сильно коробила ее, как то, что Тристан и Фейс могут быть влюбленной парой. Они оба такие красивые, так подходят друг другу, и на этом дурацком, дурацком, дурацком свидании могут понять это.

Джулию бесила ревность, которую она испытывала к ее прекрасной старшей сестре, женщине, которая практически вырастила ее, но она не могла держать под контролем те эмоции, которые касались Тристана.

Потонувшая в неуверенности и слабости, Джулия соскользнула на холодную плитку пола. Она подтянула колени к груди и посмотрела на Фейс.

- Я не могу. Я даже не уверена, нравится ли мне тщедушный Питер.

- Тщедушный Питер?

- Так его Тристан называет.

Насмешка мелькнула в ее глазах

- Интересно почему.

- Просто Тристан... Он... Я не знаю, - сбивчиво закончила она.

- Ревнует?

- Нет.

- Оберегает?

- Точно. - Джулия еще больше соскользнула на пол. - Из-за этого он и Питер не очень хорошо ладят.

- Ладно, тогда позвони Питеру и отмени встречу. Таким образом, вы с Тристаном сможете провести вечер дома, а ты сможешь лучше узнать его сторону защитника.

Застонав, Джулия уронила голову на руки. Неужели она действительно хочет сдаться, признать поражение еще до начала свидания? Она просто не знала. Если бы она хоть чуточку привлекала Питера, было бы легче перетерпеть свидание. Но нет, она желала мужчину, смотря на которого, все супермодели истекали бы слюной.

- Нет, - наконец сказала она сестре. - Со мной все в порядке. Я хочу это сделать. Мне нужно это сделать.

- Отлично. - Фейс протянула ей прохладное, влажное полотенце. - Соберись, и мы закончим твой образ.

Джулия протерла рот полотенцем и поднялась на ноги. У нее все еще дрожали коленки, поэтому она облокотилась на раковину. Придя в себя, она почистила зубы и умылась холодной водой.

- Быстрее, - сказала Фейс. - Тебе еще нужно одеться.

- Никаких "одеться", пока я не найду свои туфли.

Поиск этих чертовых туфлей стал главной целью в ее жизни.

- Они где-то здесь. Не паникуй. Мы найдем их.

Вместе они взялись за поиск, и через десять минут Фейс нашла их на корзине для грязного белья. Она облегченно выдохнула.

- Как они там оказались? - спросила Фейс

- Я, наверное, сошла с ума, - признала Джулия, - но я не помню.

А теперь, когда туфли были у нее на виду, она смогла спокойно одеться. К сожалению, она никогда не примеряла одежду, купленную с Тристаном, и теперь не знала. хорошо ли она сидит на ней. В любом случае, попробовать стоит.

- Думаю, надену это.

Она показала на пушистый розовый свитер и длинную с цветочным принтом юбку. Фейс покачала головой.

- Джулз, это свидание. Не отпугни мужчину своим видом сладкой ваты на палочке. Где ты купила эти вещи?

- Тристан выбрал.

Фейс округлила глаза.

- Клянусь, если вещи выглядят съедобными, мужчины точно купят их.

- Боже, мне нужен бокал вина, - пожаловалась Джулия. - Стресс за весь этот день доконает меня.

- Выпей целую бутылку, а я поищу подходящий наряд. А потом Тристан - и Питер, конечно, - будут пускать слюни.

- Что бы я без тебя делала, солнышко?

- Разгуливала бы как комок сахарной ваты, вот что.


*****


Одетый только в белые трусы, Питер Галоу подумал, что у него почти нет бецепсов, стоя перед зеркалом во весь рост, висящим в спальне. Идеальная обрамление комнаты в стиле "ар деко".*


* "ар деко" - декоративный стиль, отличающийся яркими красками и геометрическими формами.


- Я мужчина. Тигр, - сказал он своему отражению.

Скоро будет свидание с Джулией. С тех пор как она позвонила и позвала его на ужин - а он согласился, - у его нервной системы была перегрузка. К сожалению, сейчас все сосредоточилось в животе. У него никогда не получалось с женщинами - было мало практики. И его нервы всегда мешали ему.

Ему нравилась Джулия. С ней он чувствовал себя комфортно.

Но ее брат до смерти пугал его.

Когда он переехал в соседний дом, Питер и не замечал Джулию. Но каждое утро при подготовке своих растений к летнему сезону, он видел, как она идет на работу; а каждый вечер, когда он удобрял и пропалывал сад, она возвращалась; и каждый раз он находил ее более привлекательной. Питер не был уверен, как такое возможно, но она становилась красивее и красивее, пока ее образ не заполнил его мысли.

В ней его привлекали незначительные детали: оживленный блеск глаз; то, как волосы завивались на концах; утонченность ее запястий. Он так много раз хотел подойти и поговорить с ней, и однажды даже набрался смелости. Но его бравада покидала Питера, стоило ему подойти к дому Джулии, и он возвращался к себе.

А потом он увидел, как она прячется за кустами и тоже нервничает. Питер решил не теряться. И ее брат чуть не убил его. Питер не считал себя сильным мужчиной, или пока не считал. Читая книги по самоусовершенствованию, он стал более уверен в себе.

Приглашение Джулии на свидание ошеломило его. И испугало. Очень-очень испугало. Не только потому, что у него в жизни было всего несколько свиданий, - злость Тристана могла окончиться смертью Питера. Он еще никогда не видел такого жесткого выражения лица и такого разъяренного мужчину. Очевидно, что Тристан любит сестру и, как любой заботливый брат, будет ее защищать.

Сегодня она вся будет принадлежать Питеру. И он убедится, что не сделал ничего плохого, о чем Джулия могла бы рассказать брату, что заставит эту громадину бушевать. А затем он подумал: "И что, если я не буду вести себя как джентльмен? Что Тристан сможет мне сделать?"

- Если Тристан что-то мне сделает, я размажу его!

Питер напряг мышцы.

- Я мужчина, - повторил он. - Тигр. Ни одна женщина не может устоять передо мной.

Стоп. Питер застыл. Это неправильно. Нахмурившись, он подошел к прикроватной тумбочке и достал книгу "Освободи тигра в себе". Он пролеснул потрепанные странички, нашел четвертую главу и прочитал:

- Пусть слова "Я мужчина. Тигр. Моя сила привлекает женщин - ни одна не может устоять" станут вашей мантрой.

Кивнув, Питер кинул книгу на черные шелковые простыни.

- Моя сила привлекает женщин - ни одна не может устоять.

Он надушился одеколоном с феромонами. Он сделал карточки с основными фразами, комплиментами и темами для разговора. Как он может не понравится Джулии? Он еще раз взглянул на свое отражение и низко прорычал:

- Я мужчина. Тигр.


*****


Джулия стояла в спальне, потягивая бокал вина. К сожалению, алкоголь не помог унять разгулявшиеся нервы перед свиданием.

- Примерь мятно-зеленое платье-комбинацию, - сказала Фейс.

Сомнение захлестнуло ее, и она выгнула бровь:

- Думаешь, оно достаточно сексуальное?

- О да! - кивнула Фейс, уверенная улыбка расцвела на ее губах. - Им придется вытирать слюни с пола.

Впервые за день улыбнувшись, Джулия надела платье.

- Прекрасно! - Фейс еще раз кивнула и перебросила волосы через плечо. - А теперь иди покажись Тристану. Ему очень понравится.

Джулия пошла в гостиную. Как Тристан оценит ее платье? Понравится ли ему? Скажет ли, что она прекрасна? Конечно, скажет, ведь он хотел увидеть ее в платье с их первой ночи, проведенной вместе. На самом деле, она с легкость могла представить вспышку радости в его глазах.

И, конечно, Питеру оно тоже понравится.

Тристан валялся на изумрудно-рубиновой подушке на диване, поедая замороженный виноград. Он выглядел как греческий бог войны - Арес - перед битвой, готовый проучить тех, кто посмеет бросить ему вызов, выжидая лучшего момента для нанесения удара. не хватало только рабыни с опахалом. Она задрожала и чуть не выкрикнула: "Я готова быть этой рабыней!"

- Что ты об этом думаешь? - спросила Джулия.

Тристан поднял голову и осмотрел ее с головы до ног. Он покрутил один палец, чтобы она повернулась. Она сделала именно так, как он хотел.

- Еще раз, - сказал Тристан, желая снова посмотреть на Джулию со спины. Его пах свело от желания. Во имя Эллии, она была прекрасна, вне всяких сомнений. Но мысль, что она надела такое платье для другого мужчины - платье, которое выбрал он, - ударила по собственническому инстинкту. Она не наденет это платье для тщедушного Питера.

- Ну-у-у... Что ты думаешь? - Ожидая его ответа, Джулия покрутилась еще раз.

- Слишком длинное, - ответил он обманчиво ленивым голосом. У нее на лице появилось замешательство, и Джулия оглядела платье - и замерла.

- Слишком длинное?

- Да.

Может, ты и не заметил, что на мне платье?

- Я заметил.

- И все? Это все, что ты можешь сказать?

- Тебе нужно переодеться.

Затем ленивым движением, противоречащим огню в его венах, Тристан всосал виноградину в рот.

Джулия постаралась не обращать внимание на его сексуальные действия и вернулась в спальню, с порога заявив:

- Ему не понравилось!

- Х-м-м... - Фейс нахмурилась. - Ты уверена?

- Уверена.

- Тогда примерь это.

Ну да, подумала Джулия, разглядывая красное платье с лямкой на шее. Тристан влюбился в него с первого взгляда, увидев в бутике. Надевая его, она крутилась из стороны в сторону, пока платье не подчеркнуло каждый изгиб ее тела. Зная, что в этот раз Тристану все понравится, девушка быстро пошла в гостиную.

- Так, а как тебе это?

Опять он осмотрел ее с головы до ног. Ей показалось, что на шее у него задергалась жилка.

- Слишком красное.

- Слишком красное?!

- У тебя прекрасный слух.

- Не могу поверить. - Джулия всплеснула руками. - Ты считаешь мое платье слишком красным? это единственное, что тебя смущает?

- Я не могу выразить словами то, что думаю об этом платье.

Надувшись, Джулия вернулась в спальню.

- Что с этим-то не так? - потребовала ответа Фейс.

- Он сказал, слишком красное, - ответила Джулия, пародируя тон Тристана.

В следующий раз, когда Джулия пришла в гостиную, на ней был черный вечерний костюм и шарф на шее.

Она не успела и слова произнести, как Тристан сказал:

- Слишком закрытое.

Сорок пять минут спустя Джулия хотела задушить Тристана тем ворохом одежды, что он раскритиковал. Вне зависимости от того, что она надевала, существовало несколько ответов: "Слишком зеленое", "Слишком открытое", "Слишком свободное". Пока она наконец не услышала: "Слишком... Джулия, ты это не наденешь. Я запрещаю".

Раздраженная, она потопала к сестре. Она натянула юбку длиной до середины бедра и вернулась к Тристану.

- А это как?

- Слишком короткая. Можно, я посоветую тебе сделать лучший выбор в следующий раз?

- Ты отверг все, что я показала тебе. Помнишь нашу маленькую прогулку в торговый центр?

Он пожал плечами, намекая на то, что она должна сама выбирать себе одежду. Джулия и Фейс перерыли весь гардероб, постоянно ворча на мужской род. Джулия померила зелено-оранжевое кукольное платье, которое Тристан увидел в первую же ночь, как появился у нее дома, но девушка сняла его, не желая распугать маленьких детей. В итоге, она остановилась на лавандовой юбке с цветочным принтом и блузке на пуговицах, которые гармонировали с ее нижним бельем. Одежда плотно облегала изгибы ее тела. Не первый выбор, но уж точно последний.

Она оставила волосы распущенными и впервые в своей жизни использовала столько косметики, что косметические компании могли получить хоть какую-то прибыль от нее. Обув босоножки с тоненькими ремешками, Джулия, вздохнув, прошла в гостиную.

- Не произноси ни одного слова по поводу моей одежды, - приказала она Тристану, заправляя волосы за уши.

Он опять пожал плечами, но его горячий взгляд сказал Джулии больше, чем требовалось. Ему понравился наряд! Удовольствие заполнило ее, смыв плохое настроение, и уверенность расцвела в груди.

Фейс посмотрела на него, молча спрашивая: "Почему ты ведешь себя как последний олух?", а потом посмотрела на Джулию.

- Ты великолепна, Джулз! Просто дыхание захватывает! Не позволяй какому-то сумасшедшему идиоту разубеждать тебя в этом.

- Думаю, она очень хорошо выглядит, - сказал Тристан, - независимо от того, какая на ней одежда.

Джулия светилась от признательности.

Фейс выглядела изумительно в черном брючном костюме. Ее темные волосы были заколоты в простой пучок, из которого выбивалось несколько прядей. Тристан, как всегда сексуальный, надел обтягивающие джинсы, черную рубашку, расстегнув верхнюю пуговицу, из-за чего открывался потрясающий вид на его загорелую кожу, которая наверняка на вкус была такой же приятной, как и на взгляд. Рот Джулии наполнился слюной, и она задрожала.

Звук дверного звонка заполнил дом.

- Это он.

Сотни бабочек взволнованно замахали своими крылышками в ее животе. Даже ее желание к Тристану было вытеснено страхом. "Успокойся", - приказала себе Джулия. Но это не помогло. Все еще дрожа, она поправила волосы, глубоко вздохнула и направилась к входной двери. "Я не могу это сделать". Она открыла дверь и холодный воздух ворвался в дверь.

- Я опоздал, прости, - сказал Питер. Он смущенно улыбнулся. - Я потерял счет времени.

Джулия улыбнулась ему в ответ.

- Ты прощен.

В серых брюках и белой рубашке он выглядел, милым и очаровательным. Но его внешний вид никак не повлиял на Джулию. "Я идиотка, он идеально подходит мне. Я дам ему шанс".

- Питер, ты очень хорошо выглядишь.

- Ты тоже. Ты похожа на... - Он посмотрел на свою ладонь, и Джулии показалось, что он пробормотал: "Я тигр". Затем он вновь взглянул на нее и произнес: - Ты похожа на самый редкий кактус в мире, который цветет только раз в году.

- Э-м-м... Спасибо

- Ты готова? - спросил он; его глаза светились гордостью, будто сейчас он взобрался на гору без специального снаряжения и выжил. Питер потянулся к ней, и резкий запах его духов заполнил нос Джулии. - Я ждал этого момента с тех пор, как ты позвонила.

Тристан выбрал именно этот момент, чтобы подойти к Джулии. Почти рассеянно он потянулся к нему и прорычал:

- Мы готовы.

Краски тут же сползли с лица Питера. Он задрожал.

- Э-э-э... Мы? - пропищал он.

- Питер, - начала объяснять Джулия, надеясь успокоить его, - ты уже знаком с Тристаном, который обещал не кусать тебя.

Питер побледнел еще больше, если такое было вообще возможно.

- Да, знаком. - Медленно, шаг за шагом, Питер начал отступать.

- А это моя сестра Фейс, - сказала Джулия, махнув в ее сторону.

- Приятно познакомиться, Питер.

Фейс прошла вперед и соблазнительно улыбнулась. Питер утонул в исходящей от Фейс женственности и привлекательности; его глаза светились восхищением. Затем вспомнив, что Тристан был и ее братом, он опять занервничал и попытался ослабить узел синего галстука. Он посмотрел на Джулию.

- Твой брат сказал, что все готовы?

- Брат? - спросила Фейс.

- Я подумала, что будет здорово, если к нам присоединится моя семья, - ответила Джулия, умоляюще на нее посмотрев.

Что еще она могла сказать? "Кстати, Фейс, я соврала Питеру и сказала, что мы все родственники"; или: "Питер, милый, они просто вынудили меня взять их с собой".

- Надеюсь, ты не против? - наконец произнесла Джулия.

- Может, нам лучше сделать это в другой раз, - сказал он. - Я имею в виду...

- Нет! - Джулия не была уверена, что сможет выдержать такое напряжение еще раз. - Сегодня прекрасный день. Тебе понравится.

"Я надеюсь", - добавила она про себя.

Фейс протиснулась между ними и посмотрела на Питера.

- Пожалуйста, называй меня Фейс.

- Я не уверен, что это хорошая идея, - начал Питер. - Завтра рано утром у меня встреча, и мне нужно...

Тристан перебил его:

- Хватит разговаривать. - Предупреждающий взгляд аккомпанировал его словам. - Идем. И ты идешь с нами. Понял?

Питер кивнул, не в силах вымолвить ни слова от страха и ужаса.

- Питер, - сказала Фейс, прервав напряженную тишину. - Я была бы очень рада, если бы ты проводил меня до своей машины.

- Отличная идея, - добавила Джулия, отчаянно нуждающаяся в передышке. Любой передышке. - Вы втроем идите вперед, а мне нужно выключить свет в доме. - И она быстро зашла внутрь, пока никто не успел ее остановить. Когда она услышала, как в машине открываются двери, шумно выдохнула. "Я смогу это сделать. Я смогу".

  Глава 18


Никогда не смотри на хозяина без разрешения.


Джулия прошла по укрытому красным ковром вестибюлю.

«Я на свидании», думала она, все еще удивленная и напуганная этим фактом. Яркая зеленая листва рассыпалась вокруг каменных ваз. Порывы холодного ветра кружили и били в здание. Когда она вошла в ресторан, ее окутал теплый воздух. Питер попытался оказаться рядом с ней, но Тристан оттеснил его назад. Они оба шли за Фэйс. Раздавалась мягкая, лирическая музыка.

Одетый во фрак метрдотель сопроводил их к четырехместному столику, расположенному в укромном уголке. Высокие, узкие окна открывали прекрасный вид на цветущий сад с множеством огоньков, протянутых через зелень.

Тристан отодвинул для Джулии обитое вельветом кресло, затем занял кресло рядом с Фэйс, оставив для Питера место напротив Джулии, чтобы они не могли касаться друг друга.

- Спасибо, - прошептала она метрдотелю, взяв протянутое ей меню.

Джулия изучала меню, в то время как Питер воспевал ее красоту, шарм и обаяние. Он даже придумал сонет в ее честь. Именно об этом она и мечтала: простой, скромный, по уши в нее влюбленный мужчина. Только почему-то это не вызывало ни малейшей радости у нее.

Питер потянулся к ней через стол, чтобы быть ближе - что за странный парфюм он использовал для свидания? А Тристан мрачнел с каждой секундой, отсчитываемой ее серебряными часами.

К счастью подошёл их официант. Один за другим они сделали заказ. Питер заказал точно то же, что и она: омара, фаршированного грибами в винном соусе. Фэйс и Тристан остановили выбор на ребрышках и пасте, затем Тристан снова позвал официанта и попросил добавить в свой заказ ещё и омара. Когда парень ушел во второй раз, Питер развернул вторую сонету.

Джулии показалось, что она заметила белые карточки на бедре Петра. Когда он упомянул о прядях ее волос, словно поцелованных солнцем, что красиво обрамляли ее лицо, она осмелилась взглянуть на Тристана. Выражение лица было жестким, а взгляд - хмурым.

«Я должна сменить тему», - подумала она.

Джулия мило улыбнулась Питеру, прерывая его тираду.

- Ты всегда любил сад? Я имею в виду, ты так часто работаешь в саду…

Он кивнул и на мгновение растерялся.

- Мне кажется, что заниматься садом – очень умиротворяющее занятие; так я создаю красоту природы. - Он посмотрел вниз на свои колени и прочистил горло. - Знаешь, ты подобна луне и звездам.

- О… Спасибо.

- А что насчет тебя? - спросил Питер. – Ты любишь заниматься садом?

- О, обожаю, - ответила Фейс, рассмеявшись, хотя вопрос не был адресован ей. - Я же не Джулия.  У нее "указательный палец смерти", - ни одно растение не выживает.

На лице Питера промелькнул ужас. Он тряхнул головой, будто пытаясь прочистить голову, и предположил с мягкой полуулыбкой:

- Джулия, уверен у тебя есть множество других талантов.

Прежде чем она успела ответить, Фейс принялась рассказывать о мечте найти древнюю цивилизацию.

Питер несколько раз пытался ее прервать и переключить внимание на Джулию, но Фейс ему не позволяла.

Джулия положила локти на стол и подперла подбородок. Ее мечта сбылась, но она была разочарована. Джулия надеялась, что это свидание заставит ее почувствовать хотя бы половину желания, какое у нее было к Тристану , но этого не произошло. Она наконец призналась в этом себе.

Не теперь.

Эти мысли должны были ее угнетать, но вместо этого Джулия почувствовала облегчение. Питер не был ее мужчиной, и у нее больше не было сил притворяться.

Она исподтишка посмотрела на своего греховно красивого раба любви. На столе стояли свечи, и каждый раз, когда он двигался, тени и блики играли на его лице, резко обозначая скулы, придавая его лицу суровый вид. Джулия не могла отвести глаз.

«Я его люблю», - осознала она.

Воздух застрял в ее легких, и осознание необходимости ждать столько часов до ухода вызвало у нее тошноту. Нет-нет, она затрясла головой, прогоняя мысли. Все это так сложно, столько препятствий. И все же… Вдруг она совершила непоправимое, влюбившись в раба любви?

Что же ей делать?

Что будет делать он?

С того момента как Джулия вышла из спальни в новом платье, Тристан был готов бороться хоть со всем мужским населением. Каждый предмет туалета демонстрировал ее женственность, подчеркивая ее нежные изгибы и совершенства фигуры. Осознание того, что она надела выбранное им платье для другого мужчины, все еще злило его.

Он следил за ней в задымленной атмосфере ресторана, изучая ее реакцию на свидание. Но Тристан заметил, что Джулия больше не смотрела на Питера, не внимала его "поэтическому чтению". Она наблюдала за ним из-под опущенных ресниц. Почему? Он так хотел узнать, о чем она думает.

Тристан беспокоился о Джулии и не мог заставить себя остановиться. Нет, он ее не любил - он отказывался любить ее, зная, что тем самым потеряет ее. Но она каким-то образом смогла приникнуть к нему под кожу.

Мне нужно почувствовать ее в своих объятиях.

В саду пары прогуливались рука об руку, мягкая музыка разливалась вокруг них. Он хотел того же с Джулией, хотел ее всю хотя бы на короткий миг. Тристан протянул руку. - Маленький дракончик, давай осмотрим сад.

На мгновение воцарилась тишина, она прикусила нижнюю губу.

- Я тебя провожу, - с энтузиазмом подхватил Питер, поднимаясь.

Взгляд Тристана встретился с ее, игнорируя Питера, и он спокойно заявил о своем господстве.

- Я провожу тебя, Джулия.

Питер с покорностью опустился на свое место.

- Питер, - обратилась к нему Фейс, поглаживая кончиками пальцев по мужской руке. - Мне не терпится узнать больше о твоем саде. Пусть Тристан и Джулия идут, а ты составишь мне компанию. Идет?

Медленно Питер растаял, купившись на выражение лица Фейс с надутыми губками, так и говорившего: "Ты большой сильный мужчина, а я слабая женщина".

Тристан махнул рукой.

- Пойдем, - сказал он, лишая Джулии сомнений.

Джулия положила ладонь в его руку. Осторожно он помог ей встать на ноги и повел через французские двойные двери. Они вошли в отделанный стеклом атриум. В вышине раскинулись луна и звезды, подобно алмазам на черном бархате. Античные масляные лампы и цветущие кактусы создавали своеобразный узор, нарушаемый лишь алебастровой статуей. Воздух был прохладным и сладко пах. Тристан сжал ладонь Джулии в своей, и они медленно блуждали по красной ковровой дорожке. Она прекрасно смотрелась рядом с ним,  выглядела беззащитной.

- Что-то не так? - спросил Тристан, слегка сжав ее ладонь.

Со вздохом, она прижалась щекой к его плечу.

- Питер не мой мужчина.

Первобытный мужчина затанцевал в Тристане, но он заставил себя сохранять спокойствие.

- И ты только сейчас это поняла?

- Думаю, я знала это все время, просто не позволяла себе поверить в это.

Тристан выдержал паузу и посмотрел на нее. Убрав локон с ее щеки, он спрятал шелковистую прядь за ухо.

- Тебе нужен мужчина, способный разглядеть страсть, которую ты так усердно прячешь, Джулия. Мужчина, который признает твое благородство и добродетель. Мужчина, который поймет глубину твоей красоты.

Она посмотрела в сторону, уныло проговорив:

- Где же мне найти этого супер героя с рентгеновским зрением?

- Уже нашла. - Он обхватил ладонями ее лицо, подняв его, чтобы она встретила его взгляд. - Уже нашла.

Она моргнула, и он понял, что она не понимает его слов.

- Я хочу тебя, Джулия. Я вижу, какая ты на самом деле. Я вижу, как ты красива. И до боли хочу тебя.

- Но уроки…

- Они не связаны с моим отношением к тебе. Стал бы я обучать тебя с такой охотой, если бы не хотел тебя? Никогда не сомневайся в своей привлекательности. Я хочу тебя, и мое желание не вынужденное или надуманное. Нет, для меня ты красивей и совершенней всех женщин, которых я когда-либо встречал.

- Как ты, мужчина, познавший тысячи женщин, можешь говорить и думать обо мне такое?

- Возможно, когда мы вернемся домой, у нас будет возможность пообщаться, чтобы помочь тебе понять, а? - проговорил он, сердито хмурясь. - С демонстрацией и пояснениями. Поверь мне, Джулия, когда я говорю, что в тебе есть что-то особенное, чего я не встречал никогда раньше.

Минуты текли в тишине, пока она пристально рассматривала его.

- Я тебе верю, - прошептала она; ее взгляд смягчился и в нем сквозило благоговение. - Верю.

- Хорошо. Тогда я преподнесу тебе другой урок, как избавиться от нежелательной компании.

Он потащил ее к оконной нише, открывавшей гостям вид из ресторана, наклонился, галантно прикоснувшись губами к ее губам. Его пальцы запутались в ее волосах, и он наклонил ее подбородок, чтобы углубить поцелуй. Его губы требовали всю ее страсть, а язык изучал ее рот. Он не был уверен, у кого из них привкус вина, а у кого - мяты. Ему было всё равно. Ему хотелось большего.

С Джулией всегда была эта жажда, эта магия.

Он прижался к ней бедрами, требуя, чтобы она признала, что он для нее единственный мужчина. Она застонала. Он поймал этот звук, борясь с собой, чтобы не утащить ее в какую-нибудь приватную комнату и не начать исследовать ее тело более подробно. Большим пальцем он поглаживал краешек ее губ - призыв облизать его, взять в рот. Глубже. Он не лгал ей. Она влияла на него как никто раньше. Если бы мог, он бы дал ей свое сердце и фамилию. И детей.

Пока его кровь не нагрелась до точки не возврата, Тристан приказал себе остановиться. Внезапно он почувствовал пустоту в своих руках, отпустив Джулию. В ее глазах плескалось возбуждение, смягчая черты ее лица страстью.

- Пойдем, - сказал он, - посмотрим, был ли успешным наш урок.

Обняв ее за талию, он пошел к столику.

Питер смотрел на них широко открытыми, наполненными ужасом глазами. Он так быстро вскочил на ноги, что его стул с грохотом упал на пол.

- Не знаю, почему вы позволили себе думать, что я буду терпеть это! И уверяю вас, не буду. Тигр не должен выносить эти ваши... сексуальные странности. Я должен идти.

- Так быстро? - спросил Тристан, и по его голосу было ясно, что он считал, что это не так уж и быстро.

Питер бросил салфетку на пол и пошел к выходу.

Джулия чувствовала только облегчение... и лишь намек на вину.

Фейс вздохнула.

- Что это вообще было? И он сказал тигр?

- Да, сказал. - ответил Тристан, повернув голову и смотря на уходящего Питера.

- И он думает, что мы странные?

- Ну... Я вроде сказала ему, что Тристан наш брат...

Фейс спрятала усмешку, прикрыв ладонью рот, и когда это не помогло, она засмеялась в голос.

- Не удивительно, что он... - Она все никак не могла отсмеяться. - Вы оба такие плохие... Очень, очень плохие.

Расслабленный и внимательный, Тристан помог Джулии сесть на стул и лишь потом сел сам. В следующее мгновение принесли еду в душистом облаке сливочного масла и лимона.

Фейс ела ребра, когда внезапно уронила вилку.

- Я, э-м-м, вспомнила, что мне нужно в лабораторию. - Хотя в ее голосе не хватало уверенности, она все же схватила кошелек и пиджак и вскочила на ноги. - Не беспокойтесь обо мне, я поймаю такси. - С тоской посмотрев на еду, Фейс почти выбежала из ресторана.

Джулия улыбнулась Тристану, и от этой улыбки у него перехватило дыхание.

- Этот вечер оказался намного лучше того, что я ожидала, и я почти готова попросить пакет с остатками еды.

Он не понял, что она имела в виду, но все равно улыбнулся, когда наполнял два бокала темно-красным вином.

- Шестой урок не имеет отношения к этим твоим пакетам. Он будет об открытии. Открытии друг друга.

Она сделала быстрый, почти незаметный, вдох, но Тристан внимательно следил за ней и знал, что она взволнована его словами.

- Знаешь, - сказала она хриплым голосом, - я хочу быть хорошей ученицей. Лучшей.

Кровь хлынула к его паху, когда Джулия произнесла эти слова - соблазнительные, манящие. Он поерзал на стуле.

- Урок шесть потребует всестороннего интенсивного обучения дома, в постели. - Кончиком пальца он провел по ее щеке. - Что ты думаешь об этом?

- Думаю, что я довольна.

Она отпила вина, наблюдая за ним через стекло бокала. Ее пульс участился - на шее задергалась жилка. Тристан хотел облизнуть ее языком.

"Позже, - пообещал он себе, - позже". У нее никогда не было настоящего свидания, и он хотел подарить ей его.

Остаток ужина прошел в сексуально давящей тишине, они смотрели друг на друга, ожидая, что же будет дальше. Когда их тарелки забрали, Тристан заказал десерт и потянулся к Джулии через стол, будто их беседа никогда не заканчивалась.

- Расскажи о своем детстве, маленький дракончик. Я очень мало знаю о твоем прошлом.

Она отложила салфетку и обратилась к нему:

- Что именно ты хочешь знать?

- Все.

- Ну... У меня было обычное детство. Мои родители развелись, когда мне было восемь.

Когда она замолчала, Тристан сказал:

- Это ничего мне не говорит. Расскажи все подробно.

- Подробно. Ладно. Не знаю, почему мои родители завели детей. Мы были для них больше помехой. Когда они не дрались друг с другом, они дрались с нами. Во время развода они спорили, кто возьмет меня и Фейс, но немного по-другому. Мама хотела, чтобы мы жили у папы, а папа - наоборот. В итоге, мы остались с мамой и больше никогда не слышали о папе.

В ее голосе не было горечи, только сожаление. Тристан мягко дотронулся до ее коленки. В ней была уязвимость и грусть, которые окутали и тронули его сердце, сердце, которое, как он думал, давно уже мертво.

- Расскажи еще, - попросил Тристан.

- Да больше и нечего рассказывать. - Проведя пальцем по дужке бокала, Джулия произнесла: - Где-то спустя пять лет после развода мама снова вышла замуж. Ее новый муж был продавцом, и не очень хорошим, но он много путешествовал благодаря своей работе. Ей нравилось ездить с ним. Я и Фейс оставались одни дома неделями. Я все еще удивляюсь, почему нас не забрали люди из органов опеки и попечительства.

Пока она говорила, Тристан поглаживал ее коленку, утешая.

- Ты видишься со своими родителями?

- Редко.

- Извини.

Он хотел стереть ее болезненные воспоминания, но также хотел узнать еще больше о ней. Еще будет время, чтобы она забыла об этом, когда он подарит ей наслаждение и страсть.

А сейчас же он спросил:

- Расскажешь мне о твоем первом свидании?

Она рассказала; ее голос дрожал.

К концу истории Тристана охватила ярость. Убить мальчика, который обидел его женщину, - совсем не наказание. Он хотел привязать этого идиота к какому-нибудь дереву в лесу - голого, конечно, - чтобы его живьем сожрали разные твари. Вместо этого он засунул свои варварские инстинкты поглубже и попытался успокоиться.

Ему не нужно было проникать за ее слова, чтобы понять, какую боль она испытывала. И мать, и отец отказались от нее. Первый мальчик, к которому она проявила интерес, отказался от нее. Теперь Джулия всегда ожидала отказа. Это помогло больше понять ее характер, ведь и сам Тристан в детстве получал много отказов.

Официант принес десерт и тут же исчез. Тристан поигрался с черенком пухлой красной вишни. Были бы они одни, он бы провел этой влажной мягкой ягодой по ее шелковой коже и слизал бы все следы, которые остались на ней. Но так как они не одни, он просто взял фрукт пальцами и поднес его к губам Джулии

- Открой рот.

Показался розовый кончик ее языка; она взяла в рот то, что предложил Тристан.

- М-м-м... Очень вкусно. Спасибо.

Он сглотнул.

- Что насчет тебя? - спросила она, не осознавая, какой огонь разливался по его телу. Джулия наколола на вилку небольшой кусочек своего десерта и поднесла ко рту. - Какая твоя история? - Она взяла в рот сладкое кондитерское изделие.

Он отвел взгляд от ее пухлых соблазнительных губ и через широкий танцпол посмотрел на окно в другом конце здания, которое открывала прекрасный вид на ночное небо, усыпанное звездами.

- Ты не захочешь этого знать.

- Нет, захочу, - тут же ответила она. - Кроме того, ты мой должник. Я рассказала тебе о своем детстве, а теперь ты расскажи мне о своем. Так будет честно.

Тристан никогда ни с кем не делился этим, даже с Роуком. Но он не хотел лгать Джулии или утаивать подробности. Она хотела знать о нем больше, и он ей расскажет.

- Были времена, когда я был маленьким, и мне было жаль, что мой отец не хотел меня. Я не знал почему, но всегда был уверен, что он ненавидел меня.

- Уверена, что нет.

- Тогда почему он дал мне все это?

Тристан взял ее руки и положил их на свою кожу, под футболку, затем направил ее пальцы на спину, к шрамам.

- Тристан... - прошептала она напугано, не зная, что еще добавить.

- Мои шрамы появились благодаря не божественной силе, Джулия, - сказал Тристан. - Он ненавидел меня и доказывал это каждый раз, когда в его руках оказывалась плетка.

- Тристан, мне так жаль.

Джулия хотела поцеловать каждый его шрам, хоть как-то уменьшить его боль. На глаза навернулись слезы. Она позволила свои рукам еще раз погладить его спину, прежде чем убрать их и положить к себе на колени. Она представила маленького Тристана - избитого, с кровоподтеками, нелюбимого. Если ее родители просто пренебрегали ею, его отец физически издевался над ним. У нее болело сердце от того, сколько он потерял и вынес.

- Мне очень жаль.

- Не плачь из-за меня, маленький дракончик. - Злость и отчаяние тех дней все еще иногда одолевали его, но сострадание Джулии помогло боли утихнуть. - Я не всегда знал только ненависть. - Мягко улыбнувшись, он стер ее слезы. - Первые пять лет моей жизни я провел с мамой. Она обожала меня.

- Как она умерла? - мягко спросила Джулия.

- Она не умерла. - Его глаза стали темно-серыми, обнажая тайны и внутреннюю боль. - Там, откуда я родом, воинов уважают и почитают. Она же была простой рабыней, которая не могла научить меня искусству ведения войны. Когда пришло время, она отправила меня к отцу, чтобы я мог получить надлежащее образование.

- Пятилетний ребенок учится быть воином? Из-за твоего детства мое кажется сказкой.

Страдание может происходить из разных форм. Не преуменьшай своего. - Тристан положил салфетку на стол, тем самым заканчивая эту тему. - Скажи, почему ты не доделала комнаты наверху у себя дома?

Она пожала плечами, принимая новую тему для разговора.

- Когда я купила дом, я представляла, что буду там жить с детьми и мужем. Я хотела, чтобы наверху были детские, одна комната для мальчика, другая - для девочки. Мне будет больно, если они будут готовы, а у меня нет ни мужа, ни детей. - Она на секунду замолчала. - Звучит глупо, да?

- Глупо? Нет.

Душераздирающе? Да, так как он никогда не сможет дать ей детей, которых она хочет. И внезапно он увидел Джулию со своим сыном или дочкой на руках. Неужели может быть что-то прекраснее? Ему не стоило спрашивать ее об этих комнатах - если она скажет еще хоть слово по этому поводу, Тристан может пообещать ей то, что никогда не сделает. Может упасть перед ней на колени и поклясться в том, что никогда еще не испытывал.

- О чем еще мечтаешь, когда ты одна? - хрипло спросил он. - Какие твои тайные желания?

- Если не считать еще одну вишенку? - спросила она, мягко улыбаясь.

- Да, кроме этого. - Он взял еще одну ягодку и протянул к ее губам. Смотря на него, Джулия прожевала ее и проглотила. У нее округлились глаза, когда он наклонился к ней и слизал с губ остатки сока. - Так что ты ответишь?

- Ты о чем? - спросила она, затаив дыхание.

Его горячее дыхание коснулось ее уха.

- О твоих мечтах.

- Думаю, я мечтаю о том, о чем мечтает каждая женщина: найти настоящую любовь.

- Это я уже знаю. - Он продолжал поглаживать ее коленку. - Есть что-нибудь еще, о чем ты мечтаешь в данный момент?

Она немного заколебалась, что позволило Тристану понять, что Джулия сказала неправду.

- Я больше ничего не хочу.

- Тогда я сделаю все, что в моих силах, чтобы ты передумала, ладно? - Он не хотел, чтобы она отвечала, поэтому тут же спросил: - Ты готова поехать домой? - Слова "чтобы начать следующий урок" повисли в воздухе.

В этот раз она не колебалась.

- Да, готова.

 Глава 19


Империя.


- Зирра, закрой глаза.

Она подчинилась. Свет от камина осветил черты ее лица. Только что приняв ванну, Роумулис прислонился к стене. Прохлада мрамора просочилась сквозь ткань серебряного имперского одеяния, но она не отсудила его возбужденное тело. Зираа села на край кровати, белые простыни облепили каждый сантиметр ее тела. Существовала ли на свете более привлекательная женщина? Она излучала страсть, пахла ею, двигалась с ней. Он желал ее с того момента, когда впервые увидел, и это желание не ослабевало ни на секунду. Нет, оно только росло.

На уровне инстинктов он знал, что она и есть спутница его жизни. Хотя она все еще отвергала его. Слабый мужчина давно бы сдался. Может, и ему стоило признать поражение. Ему нравилось думать, что он слишком гордый для того, чтобы умолять ее о снисхождении.

Но вот он здесь, готовый принять любой обрывок нежности, который Зирра может предложить ему. Когда она позвала его, она прервала его занятие магией и тренировку с мечом, и все равно он с радостью бросил свое оружие и пришел к ней, только потому что она так захотела. Роумулис надеялся, что в конце концов она примет его. Но нет. Вместо этого она попросила его найти своего бывшего любовника. Ярость все еще клокотала в нем. Он хотел разрубить его надвое! Или хотя бы избить так, чтобы он напоминал лишь окровавленный кусок мяса.

Но он не мог претворить свои желания в жизнь, поэтому согласился помочь Зирре найти его. Потому что тогда она станет его должницей. Пока нет, но скоро. Совсем скоро.

- Ты подглядываешь? - спросил он Зирру.

- Нет. - Она плотно сжала веки. Ее голос был полон раздражения, когда она добавила: - Почему ты не вернул его?

- Потому что тогда его шкатулка будет принадлежать мне, а я не хочу быть его хозяином. Ты хочешь, чтобы я стал его хозяином?

- Нет, - яростно крикнула она. А затем же более спокойно сказала: - Если ты будешь его хозяином, ты сможешь отдать его мне.

- Но не отдам. Я лучше брошу шкатулку в ближайший камин и буду с удовольствием наблюдать, как он горит.

Зирра открыла глаза.

- Ты не посмеешь...

- Нет, посмею. А теперь больше никаких жалоб или я оставлю тебя так, как есть.

Даже он не поверил в эту угрозу, но он отчаянно ее хотел. Безумно хотел попробовать ее на вкус.

И они оба знали это. Он отдаст ей все, что она попросит, даже другого мужчину, ради того чтобы хоть раз узнать ее страсть.

"Я идиот", - подумал Роумулис с отвращением.

- Закрой глаза, - приказал он снова. Она закрыла.

Его охватила вина. Он ослушался своего отца, мужчину, которого уважал, которым восхищался. И все же он не отступил. Роумулис шагнул к Зирре, словно невидимый трос тащил его. Она ощутила его приближение, и на ее коже появились мурашки. Ее запах защекотал ему ноздри, такой таинственный и возбуждающий, что он сжал зубы, чтобы не поддаться искушению. Но не в силах противостоять себе он дотронулся до ее уха, запустил руку в волосы. Ее губы разомкнулись, чтобы сделать вдох.

Влажный морской воздух проник в комнату, целую ее щеки и шею, поглаживая ее волосы и шелковое голубое одеяние. Зирра была воплощением красоты и силы, женщиной, которая понравится любому, кто на нее посмотрит. И все же оставалось в ней что-то уязвимое, что-то загадочное в ее улыбке. Может, неуверенность.

- Проникни в себя, - прошептал он. - Найди свои магические ресурсы.

Она сжала губы, сконцентрировавшись. Она не колебалась, посылая волну гнева через него, борясь с его желанием, смешивая с чувством вины. Он хотел ненавидеть Зирру, хотел снова причинить боль Тристану. Как мог этот мужчина, не обладающий никакими магическими силами, завладеть преданностью этой колдуньи?

Нахмурившись, Роумулис опустил руки.

- Заклинание моего отца не разрушить твоими силами. Оно просто укрыло их, словно одеялом. Проникни под одеяло.

Вот оно! - взволнованно произнесла она. - Я вижу, что ты имеешь в виду. - Она взмахнула руками, и он почувствовал, как ее обволакивает энергия. - Получилось! Получилось!

Так прекрасно. Так ужасно.

- А теперь открой рот, - жестко приказал он.

Она открыла глаза, из-за чего на ее щеках появились тени от ресниц. Когда она увидела его, взволнованно вздохнула:

- Роумулис?

- Следи за своей силой и открой рот, - приказал он еще раз, в его голосе смешались ярость и желание.

Как и до этого Зирра послушалась.

Он приник к ее губам, языком проникнув в ее рот. Она зубами схватила его. Она была жадной, безрассудной, он не хотел упиваться этим, но не устоял.

Она хрипло замурлыкала. Его силы кружились вокруг них, смешиваясь с волшебством, которое было в ней. Волны энергии плескались в воздухе, лаская кожу. Он надавил своей эрекцией ей между ног. Ее ногти вонзились в его плечи. Он взял в руки ее грудь. Зирра прижала его к себе, ища завершения. Он застонал победоносно и радостно, так как чувствовал ее нужду, знал, что она хочет его.

- О, Тристан, - выдохнула она.

Роумулис отпрянул. Охваченный яростью, он посмотрел на нее, на ее опухшие от поцелуя губы, на желание, плескавшееся в ее глазах. Как она смеет произносить чужое имя, когда он ее целует! Как смеет! Он мог выдержать множество вещей от этой женщины, но не этого. Никогда!

Ее глаза округлились, когда она поняла, что натворила.

- Роумулис, - сказала она, дрожа всем телом. Она даже потянулась к нему, но он отступил. - Не злись на меня. Пожалуйста. Я ничего не смогу без твоей помощи.

Она волновалась только по поводу его гнева и того, что он может передумать. И все равно он хотел ее. Он с силой сжал кулаки.

- Не злись? - обманчиво спокойно сказал он. - Мои чувства ничего не значат. Я поклялся тебе в конце концов, значит, я помогу тебе.

- Ты должен понять. Он...

- Тихо!

Она сомкнула губы.

- Мне нужно вымыть рот после тебя. - Роумулис развернулся и направился к выходу. - Но я вернусь. Не сомневайся.

Роумулис не вернулся к ней, пока за горизонт не зашли четыре солнца. К тому времени Зирра смогла контролировать свои эмоции. Она не позволит ему снова ее поцеловать. Он хорошо целовался, даже возбуждающе, она поняла, какую огромную власть над ним имеет, но он был мужчиной, не поддающимся контролю, тем, кто стремился всегда доминировать, а она не позволит себе быть побежденной.

Это она всегда побеждает.

Тристан гордился этим. Если бы она могла управлять своими магическими способностями самостоятельно, но нет. Когда Роумулис ушел, она потеряла над ними контроль.

Тонкая белая ткань, висящая над входом в ее спальню, прошелестела.

Нахмурившись, она встала - и столкнулась с ним. Роумулис снес шкафы, и они упали позади него. Нежный влажный бриз моря гулял по комнате, Зирра задрожала. Конечно, ее реакция не имела никакого отношения к принцу.

- Давай уже покончим с этим, - бесстрастно произнес он.

Она больше не извинялась за то, что произнесла имя Тристана, когда Роумулис целовал ее. Какая ей разница, если пострадала его гордость? Он обещал помочь ей и поможет, даже несмотря на то что Зирра приводила его в бешенство.

- Тебе потребовалось много времени, чтобы вспомнить о своем обещании, - сказала она ему, по-королевски расправляя плечи.

У него задергался левый глаз, и Роумулис сделал один угрожающий шаг ей навстречу. В его глазах пылал подавленный гнев. Но он остановился, взял себя в руки и надел маску безразличия.

- Сядь на край кровати.

Ярость затопила ее. Принц был таким же, как и его отец - всегда отдающий приказы, всегда ожидающий полного подчинения. Она заслуживала гораздо большего. Она заслуживала преданности и любви, привязанности и уважения - то, что давал ей Тристан, когда она приказывала ему.

Смотря на Роумулиса, Зирра намеренно медленно подошла к кровати, покачивая бедрами, преувеличивая каждое движение. Когда она села на кровать, откинулась на локти, из-за чего ткань ее платья натянулась на груди.

- Я готова, - проговорила она.

- Схвати свою силу в голове.

Хотя она хотела съязвить, все же закрыла глаза и внутри себя дотронулась до своих магических сил, до которых не мог добраться Персен. Они крутились внутри, темные и опасные, ища выхода.

К ней подошел Роумулис и взял ее голову в свои большие, сильные ладони.

- Повторяй эти слова. - Он произнес заклинание, которое она никогда до этого не слышала, заклинание времени, галактик и надежды. - Повторяй, пока не поверишь в них, пока они не станут частью тебя.

Она повторяла, снова и снова произнося заклинание, каждый раз громче. Потоки ее силы вышли из тела. окутывая всю спальню. Яркии лучи света соединились у потолка, похожие на крылья ангела. Она даже добавила свои слова к заклинанию.

- Пусть нынешняя гуан рэн Тристана сгинет. Уничтожь ее!

- Говори только то, что я сказал, - сказал Роумулис с такой яростью, что она отдалась в кажой клеточке ее тела.

- Пусть она сгинет! Уничтожь женщину и приведи Тристана сюда, - сказала Зирра, не беспокоясь о том, что ослушалась Роумулиса. - Уничтожь ее и приведи Тристана мне.

  *****


Я буду заниматься любовью!

Джулия мечтательно улыбалась, когда они с Тристаном, держась за руки, ехали в такси. Теплота его ладони и грубость мозолей составляли удивительный контраст, который она хотела ощутить на всем своем теле. Она только что провела вечер с этим восхитительным, чувственным мужчиной - который на самом деле находил ее привлекательной, - и сейчас их свидание перейдет в прекрасную ночь.

Только представить его ладони на ее лодыжках, бедрах, животе... Его рот на ее сосках... Все это вызывало что-то сильное и совершенно женственное внутри ее тела. Когда такси подъехало к дому, Джулия и Тристан вышли. Почти в то же мгновение она протянула таксисту двадцатку, машина уехала, окутывая их выхлопными газами.

Помахивая одной рукой у носа и пытаясь остановить приступ кашля, Джулия поискала глазами Тристана. Их глаза встретились. Он медленно улыбнулся, потянулся к ней и сжал ее ладонь. Ее рука покрылась мурашками от удовольствия.

- Ты готова начать? - спросил он.

Она чуть ли не топнула от нетерпения.

- О да!

- Тогда пошли.

Он потянул ее к дому. Они уже почти ступили на крыльцо, когда цемент под ногами Джулии двинулся. Внезапно ее мир вышел из-под контроля. Джулия ахнула. Тристан развернулся и попытался поймать ее, но они оба не устояли на ногах и начали падать в разные стороны.

Внутри нее разрастался страх. Джулия тянулась к Тристану, а он - к ней. Наконец они дотянулись друг до друга, и она сжала его в объятиях, боясь снова потерять. Тристан так крепко обнял Джулия, что она с трудом могла дышать.

- Что происходит? - крикнула Джулия. Если он и ответил, то она его не услышала.

Раздался громкий, пронзительный скрип, будто кто-то провел ногтями по стеклу. Джулии казалось, будто ее засасывает в пылесос. Миллион мерцающих звездочек пролетел мимо так близко, что ей стоило только протянуть руку, чтобы дотронуться до них. Яркие вспышки света мерцали у нее перед глазами - розовые, фиолетовые, зеленые и синие. Они начали закручиваться, образуя калейдоскоп красок. Нужно остановить все это!

Тристан ближе прижал Джулию к себе, настолько близко, насколько позволяли их тела. И так же внезапно, как и началось, все закончилось.

Земля под ее ногами затвердела. Некоторое время у нее кружилась голова, но когда все прошло, Джулия открыла глаза и резко выдохнула.

- Где мы? - спросила она тихо; эхо ее слов закружилось вокруг.

Огромные, роскошные стены из мрамора серебряного цвета и блестящий пол из какого-то кристалла. Не было никакой мебели. В комнате не было и светильников, но все равно пространство заливал мягкий свет. В дальней стене было большое окно, и Джулия отпустила Тристана, чтобы посмотреть, где они находятся.

Она была в замешательстве, когда увидела розово-фиолетовый горизонт. В воздухе парили драконы, их крылья были невероятных размеров в длину, а внизу Джулия утонула взглядом в кристальном море и белом песке. Деревья были увешаны фруктами сапфирово-изумрудных цветов, а ночь украшали две золотые луны. Прохладный влажный бриз со сладким ароматом поцеловал ее щеки и поигрался с волосами.

Удивленная, она повернулась к Тристану.

- Где мы? - спросила она снова. - И как мы сюда попали?

- Мы в Империи, - ответил он, и в ее голосе слышалось такое же удивление. Огонек веселья замерцал в его глазах. - Я не знаю, как мы сюда попали в этот раз, но я не собираюсь подвергать сомнению свою судьбу.

Сейчас его просто распирало от восторга; Тристан прошел по комнате, пальцами проведя по каждой стене.

- Это драгоценные камни, ламори. Смотри.

Он погладил один из камней, и тусклое серебро замерцало с новой силой, возвращаясь к жизни.

Не в силах остановиться, Джулия потрогала камень рядом с ней. Никакого тепла. Только холод и осязаемая поверхность, но внутри камня появился розовый свет. А потом начали двигаться стены, сначала медленно, но постепенно все ускоряясь, закручиваясь как и до этого, но на этот раз в другом направлении. Запаниковав, Джулия бросилась к Тристану. Он крепко обнял ее.

- Обратно, - сказал он. - Сейчас мы вернемся обратно.

Джулия не знала, сколько прошла времени, пока они стояли, способные только наблюдать за окружающим их пространством. Как это все произошло? Когда все кончилось, она в удивлении моргнула. Они стояли в той же самой комнате - той самой, но уже другой. В центре стояла огромных размеров кровать, которая была застелена белым кружевным покрывалом. Туалетный столик и кушетка стояли рядом.

Едва отдышавшись, Джулия снова посмотрела на кровать.

В первый раз она и не заметила женщину; у нее были идеальные черты лица, темные волосы прекрасно смотрелись на белых кружевах, ее красота была настолько... живой, что даже Джулия чувствовала ее силу. Около нее стоял мускулистый с бронзовой от загара кожей воин, в его глазах пылал едва скрываемый гнев. Мужчина хмурился, женщина улыбалась. Она вскочила на ноги и направилась к Тристану; ее белое платье развивалось у лодыжек. Она открыла рот, но ничего не произнесла.

- Зирра, - выронил Тристан, крепче сжимая Джулию за талию и отодвигая ее за спину.

В следующее мгновение мир вокруг них опять начал вращаться. Появилось еще больше вспышек света. Больше цветов. Чем больше они вращались, тем хуже становилось Джулии. Когда вращение уже в третий раз прекратилось, они оказалась около больших цветущих деревьев. Не было ни домов, ни машин, ни электрических столбов.

- Мы должны немного подождать, прежде чем снова все завращается, - сказала Тристан, и Джулия почувствовала его дыхание на щеке.

Его тело немного дрожала, так же как и ее. Как близко она была к тому, чтобы потерять его?


  *****


- Он был здесь, - закричала Зирра, радость заполнила все ее тело. - Он был здесь!

- Так это был он, - пробурчал Роумулис.

- Куда он исчез? - Быстро и уверенно она прошлась по всей комнате, заглянула в каждый угол. - Он спрятался?

- У тебя не было достаточно сил, чтобы задержать его - без его шкатулки в руке. Поэтому он вернулся обратно в свой новый мир.

Зирра яростно вскрикнула:

- Я должна вернуть его шкатулку! Должна! Научи меня другому заклинанию.

- Думаешь, что мой отец одобрит это? Он наложил заклинание и на шкатулку, когда отправил Тристана в другой мир. Шкатулку нельзя вернуть только с помощью магии. Кто-то должен принести ее. Я говорил, я только приведу его к тебе. Я не говорил, насколько он здесь останется.

- Ублюдок! - Яростный визг вырвался из ее рта; она развернулась и уставилась на мужчину, который должен был помочь ей. - Ублюдок!

- Ты должна была осознавать это.

- Ублюдок, - прорычала она снова.

- Из-за чего ты больше всего расстроена? Из-за того, что он исчез? Или из-за того, что он выглядел счастливым с другой женщиной?

- Он принадлежит мне. Понял? Я его хозяйка. Я контролирую его. Если я не могу задержать его здесь своей силой, я найду другой способ. Я снова буду обладать им, Роумулис. Клянусь тебе.


   *****


Джулия смотрела на свой собственный дом, который возвышался перед ней, а затем посмотрела на Тристана. Наконец шок от происходящего улетучился, и ее полностью охватили замешательство и страх.

- Я не понимаю, что сейчас произошло? Мы стояли здесь, потом нет, а сейчас мы опять здесь. Как это вообще возможно? Как мы преодолели время и галактики и очутились в Империи?

В его глазах появился стальной блеск.

- Зирра, женщина, которая прокляла меня, попыталась вернуть меня обратно.

У Джулии пересохло во рту.

- Но твоя шкатулка... Она у меня.

- Я знаю это. Думаю, именно поэтому мы вернулись обратно.

"Этого просто не может быть", - подумала Джулия. Она не была готова потерять Тристана. Не сейчас, а возможно, и никогда, и тот факт, что она могла его потерять, ужасал ее.

- Пошли внутрь, - сказала она. Джулия не хотела стоять на открытом воздухе, не хотела снова стать мишенью. Она хотела быть с Тристанов в доме, окруженная стенами, с запертыми дверьми. Но когда она попыталась сделать шаг вперед, он остановил ее, положив руку на плечо.

- Ты не выключала свет до того, как мы исчезли? - спросил он, хмурясь.

- Выключала. А теперь пошли скорее.

Она взяла его за руку и потянула к двери.

Он не сдвинулся с места.

- Думаю, что кто-то пробрался в дом.

Джулия округлила глаза в неверии, а потом увидела, что из-под занавесок на окнах просачивается свет.

- О, Боже...

- Пригнись к кустам, - приказал он, превращаясь в супергероя.

Он надел маску злой решимости на лицо; взгляд похолодел.

- Что ты собираешься делать? - спросила Джулия.

Как бы ни был Тристан силен, он оставался уязвимым для пулевых или ножевых ранений.

Он не ответил. Вместо этого он толкнул Джулию к кустам и сжал кулаки.

- Оставайся здесь, пока я не вернусь.

Тристан достал один свой кинжал из ножен, прикрепленных к ремню на джинсах, а другой - из ножен, привязанных к ноге, и с удивительной скрытностью, отточенной на многочисленных битвах, отправился в дом. Битое стекло и листья усыпали пол. Говорящий ящик был разломан на множество маленьких частей, усыпавших ковер. В центре комнаты прорисовывались смутные очертания высокого толстого дерева; его ветки расходились во всех направлениях.

"Зирра", - подумал он, сжимая зубы. Это часть ее заклинания. Дерево разрушило все, что встретилось на его пути.

Со сжатыми кулаками он систематично и тщательно обследовал каждый угол в доме, устанавливая повреждения, наклоняясь под ветками. Он так сильно сжимал рукоятки кинжалов, что костяшки на руках побелели. Столько вещей было уничтожено благодаря магическому гневу колдуньи.

Если она способна на это, что же она еще может сделать?

Внезапно страх вытеснил гнев Тристана, проникнув в его вены. Зирра пыталась вернуть его и причинить вред Джулии. И она почти преуспела. Увидев ее, узнав, что она до сих пор хочет его, Тристан почувствовал волну раздражения, которая накрыла его с головой. Он был так счастлив вновь оказаться в замке друиннов, увидеть свою родину. И оно исчезло, когда он увидел Зирру.

В прошлом женщины пытались украсть шкатулку у нынешней гуан рэн. Некоторые преуспели, некоторые - нет. Тогда он опять оказывался внутри шкатулки, ожидая, когда его вызовет новая любовница. Он был не против, когда одна любовница сменялась другой. Но сейчас он с Джулией... Он бы никому не позволил завладеть собой сейчас! И точно не Зирре!

Его руки дрожали, когда он вложил кинжалы в ножны и поднял сломанную рамку с фотографией юной Джулии, стоящей рядом с Фейс; эта фотография отличалась от всех других, которые он видел. Лучистые глаза Джулии смотрели на него открыто, невинно.

- О, Боже...

Мягкий женский голос заставил развернуться его, растолкав все ветки. Джулия стояла в прихожей с отвисшей челюстью, глаза округлились в страхе и потрясении.

- Тебе было сказано ждать снаружи, женщина.

- Я волновалась за тебя.

Эти слова пронзили его, словно нож, оставляя след вины за собой. Женщины жаждали его, но уж точно никогда не волновались за него. И перед единственной, кто волновался, он упал лицом в грязь, не смог защитить ее саму и ее имущество. Его руки дрожали - он выронил фотографию на покрытый листвой пол. Как мог мужчина, воин, бороться с магией, которую он даже не видел, не мог прикоснуться?

- Со мной все в порядке, Джулия, - сказал он. - Ни одной царапины. Подойди и убедись. Не сводя с нее глаз, он просто расставил руки в стороны и ждал. Со стоном Джулия бросилась в его объятия и крепко обняла. Ее запах, сладкий, как и она сама, сейчас смешался со страхом - со страхом за него. - Все будет хорошо, маленький дракончик.

Убедившись, что с Тристаном все в порядке, Джулия расслабилась.

- Мой дом, - кое-как выдавила Джулия. - Мои вещи. Дерево!

Он не отпускал ее, гладил, успокаивал. Века назад он добровольно утешал женщину, и его выворачивало наизнанку сейчас. Он ненавидел, когда Джулия расстроена. Ненавидел, когда видел, как она плачет; кончиками пальцев он смахнул ее слезы.

- Я должна оповестить свою страховую компанию? - сказала она лишенным смеха голосом. - Что мне сказать?

Тристан медленно усадил ее на диван.

- Сядь, - сказал он ей, беря ее ладони в свои. Ее пальцы были холодные, как лед, слишком холодные. - Отдохни чуть-чуть.

Я не хочу сидеть, - хрипло пробормотала она. С широко открытыми глазами она обвела взглядом комнату, стараясь все ухватить. Картины были изодраны ветвями. Изумрудно-сапфирового цвета стул сломался. Дрожа, она произнесла: - Я знаю, что шкатулка здесь, но мне нужно посмотреть на нее, подержать в руках.

Он вздохнул - ему не нравилось, что Джулия не принимает его утешения - и отошел от нее.

- Я понял.

Поджав губы, она медленно двинулась к упавшему комоду. Присев и выдвинув один из ящиков, она увидела шкатулку и с облегчением выдохнула.

- Она все еще здесь... Мой компьютер!

Ее щеки побледнели еще больше, она быстро задвинула ящик и вскочила на ноги.

Джулия помчалась через гостиную в свой кабинет - и увидела, что он в таком же плачевном состоянии. Весь пол был усыпан ее документами, бухгалтерскими книгами. Компьютер был разбит. Все было уничтожено. Ею овладел ужас.

Джулия моргнула, стараясь не расплакаться, и почувствовала, что к ней приблизился Тристан. Он не произнес ни слова. Стоял позади нее, обнял за талию, ладонями проведя по животу и остановившись под грудью. Он оперся подбородком о ее макушку; она чувствовала его дыхание на своих волосах. Почти полностью сломленная внутри, Джулия была рада его силе и теплоте рядом с ней. Как такое может произойти?

Оцепенев от шока, она свалилась на холодный пол.

- Джулия, - произнес Тристан, его голос был наполнен беспокойством. Смотря на нее, он сел рядом с ней и обнял, даря свое тепло и заботу. Он погладил ее волосы, поцеловал чувствительное место за ушком, все это время бормоча слова утешения.

- Я не понимаю, - сказала Джулия, закрывая глаза, чтобы больше не видеть разрушенной комнаты.

- Некоторые люди пускают темноту в свои души, - ответил он. Одной рукой он обхватил ее за колени, другой - за талию. Затем поднял ее и направился в спальню. Джулия не произнесла ни слова против, когда Тристан уложил ее на кровать и снял блузку. Раздев ее, он накрыл ее дрожащее тело одеялом, нежно поцеловал в лоб и развернулся к выходу.

- Тристан, - прошептала Джулия. Он остановился. - Куда ты?

- Хочу немного прибраться.

- Останешься со мной на ночь?

- Да, маленький дракончик. Как пожелаешь.

Кровать прогнулась под его весом, когда он прилег рядом с ней и обнял. Его тело рядом с ее. Его запах смешался с сосновым и окутал ее, такой родной, такой необходимый. Она глубоко вздохнула.

- Я не знаю, что я должен сказать, чтобы этот кошмар закончился, - прошептал Тристан, - но я знаю, что могу сделать, чтобы помочь тебе забыть, что произошло. Клянусь тебе, я сделаю это.

С этим обещанием, повторяющимся эхом в ее ушах, Джулия позволила себе соскользнуть в объятия ночи.

     Глава 20


  Всегда проси разрешения, перед тем как что-либо делать.


Глубоко в сознании Джулия слышала раскат грома, звук дождя, ритмично бьющегося в окно. Сонный туман, омрачающий ее мысли, начал рассеиваться. Возможно, из-за мягкого матраса или мужского аромата Тристана, что окутал ее, - хотя, не так уж и важна причина - ее разум начал составлять список всех сокровенных желаний Джулии.

1. Заняться любовью с Тристаном; он сверху.

2. Сделать татуировку. Что-нибудь сексуальное.

3. Заняться любовью с Тристаном; он сверху.

4. Поплавать нагишом. С Тристаном.

5. Заняться любовью с Тристаном; он сзади.

Стоп. Он около нее. Теплое мужское тело прижимается к ее спине. Она прижимается к нему еще плотнее, помня о том, что попросила Тристана провести ночь в ее кровати. Но как только она легла, ее тело начало покалывать от желания. Она медленно разлепила веки. Нежеланный и неумолимый солнечные свет проделал себе дорожку в спальню через окно. Теплое дыхание ласкало ее шею, и загорелая мускулистая рука держала ее в своих объятиях. Она начала направлять руку вниз, пока он не дотронулся до нее там, где она больше всего хотела, там, где все стало влажным.

- Наконец Красавица проснулась, - сказал Тристан, и его спросонья голос промурлыкал по ее спине. - После всего, что случилось, я боялся, что ты не сможешь уснуть.

"Дерево.... маленькая прогулка в Империю... нет..." - подумала Джулия. - "Я не хочу ничего помнить". Но все равно воспоминания накрыли ее с головой: разрушения, страх. "Вставай!! - прокричал ей внутренний голос. Сморгнув вялые отголоски сна, она выпрыгнула из кровати. Она ничего не могла поделать с внезапным потусторонним путешествием, но она точно могла привести в порядок дом.

Обернутая вокруг тела голубая простынь сковывала движения. Сейчас шкатулка Тристана была в безопасности. Она должна была поверить в это, иначе мысли о ее похищении - что могло бы произойти - могли бы преследовать ее весь оставшийся день, а она не могла позволить себе волноваться - впереди предстояло слишком много работы. Она должна убраться в каждой комнате, спилить дерево, заменить все сломанные вещи и, возможно, уведомить страховую компанию.

Как всегда соблазнительный, Тристан медленно потянулся. Его глаза окаймляли тени, будто он вообще не спал.

- Куда ты идешь? - спросил он хриплым голосом и зевнул.

Пойманная в ловушки испытания, ожидавших ее, Джулия даже не посмотрела на него. И не заметила, что ей не нужно было уворачиваться от ветвей. В комнате было пусто.

- Мне нужно убраться. Я не могу позволить себе закрыть магазин завтра, поэтому обо всем нужно позаботиться сегодня.

- Тебе не о чем беспокоиться, кроме того чтобы нырнуть обратно в постель.

- Посмотри, - вздохнула она. - У меня нет времени для игр. Все, что у меня было в доме, разрушено, и мне нужно привести все в порядок.

Она взяла первые попавшиеся под руку вещи, которые оказались штанами и футболкой Тристана. Переоделась она в ванной. Она почувствовала, что ее кровь закипает от тоски, когда вдохнула аромат Тристана, исходящий от его одежды.

Пройдясь по дому, Джулия заметила, какой темный солнечный свет пробивался через открытые шторы. Прогремел гром. Внезапно Джулия остановилась на полпути. Полы блестели, словно их только что отполировали. Каждый угол и каждая комната находились в полном порядке. Не считая нескольких пропавших антикварных вещичек, отсутствующего телевизора и пары дырок в стенах, каждая комната выглядела абсолютно нормально. маленький коврик лежал на единственном обломке дерева.

Растерянная, шокированная, Джулия уселась на барный стул на кухне. Ей не приснились вчерашние события, она также не вообразила их себе. Это значит... Пока она спала, Тристан везде убрался. Она не приказывала этого ему. Он просто сам позаботился обо всем. Как... мило. Она хотела расплакаться. Никто раньше не относился к ней с такой любящей заботой, и знание, что он сделал это для нее, заставило каждую клеточку в ее теле переполниться сильным желание и нежностью.

Он подошел к ней сзади и кончиками пальцев начал поглаживать ее шею. На нем было только нижнее белье. Джулия задрожала. Она всегда удивлялась его отношению к ней, силе его тела, изяществу его движений. Величественности его взгляда. Не услышав и слова от Джулии, Тристан начал его утренний ритуал - приготовил ей кофе, качество которого не улучшилось, но она все равно не могла решиться поправить или остановить его.

- Я пытался сказать тебе, что сделал уже все, что ты хотела, - сказал он, не смотря на нее.

- Нет, - покачала головой Джулия, - ты говорил, что мне нужно вернуться в кровать.

Он приподнял бровь.

- А это не то же самое?

Нет, не то же. Она еще раз осмотрела комнату.

- То, что ты сделал... У меня нет слов, Тристан, я не знаю, что сказать.

- Скажи, что больше никогда не будешь выглядеть такой разбитой, что доверишься мне.

- Я доверяю тебе, - совершенно серьезно ответила она. - Доверяю больше, чем кому-либо.

Улыбка расцвела на его губах.

- Это доставляет мне удовольствие.

- Как ты все это сделал? - Она развела руки в стороны. - Я даже ничего не слышала.

- Мои навыки в уборке совершенствовались в течение многих лет. Фриша, женщина, которой я когда-то служил, заставляла меня вылизывать ее дом от пола до потолка каждый раз, когда я не мог угодить ей.

- Ужасно, - пробормотала Джулия, больше расстроенная тем фактом, что другая женщина приказывала ему, чем тем, сколько работы он должен был проделать. "Я просто говно", - подумала она.

- Ужасно - подходящее определение, - ответил он. - Твой кабинет...

Джулия резко втянула воздух.

- Кабинет! Пожалуйста, скажи, что не убирался в кабинете!

Если он только нечаянно выбросил ее компьютерные диски или бухгалтерские файлы...

- Не хочу казаться неблагодарной, но...

Он перебил ее до того, как Джулию накрыла бы паническая атака:

- Эту комнату я не трогал. Я не знал, что где должно стоять.

- Спасибо. - Аромат кофе подплыл к ее носу - такой же успокаивающий, как и его слова. - За все, - добавила она.

Он выглядел, как непоколебимый дикарь снаружи, но Джулия видела нежного, доброго мужчину, каким он и был на самом деле. Не удивительно, что она полюбила... О, Боже!

Полюбила.

Ее не отпугивала такая вероятность вчера, но все же под действием вина такая перспектива стояла под вопросом. Но в свете дня не было никаких вопросов. Она любила его. Безусловность ее чувств била в колокола внутри нее - кульминация радости и грусти, жгучего желания и горько-сладкой боли. Она хотела смеяться и плакать одновременно.

Она любила его.

И не знала, что делать.

Если сказать Тристану, он может пожалеть ее или, что еще хуже, беспечно отвернуться, как от чего-то нестоящего внимания. В конце концов он не поддается эмоциям. "Да и должен ли?" - бросил внутренний голос. Замешательство. Сомнения. Желание невозможного. Все это - составляющие любви. Джулия вздохнула. Она всегда представляла это чувство как цветы и конфеты, улыбки и счастье, не говоря уже о браке и детях.

У нее есть только два варианта, поняла Джулия, закрывая глаза. Она могла подавить чувства и сделать вид, будто ничего не поменялось. Или она могла отдать ему все, что могла предложить.

Ответ выплыл на поверхность сознания до того, как она успела закончить сою мысль. Спасибо тебе, второй вариант. Он воплощал в себе все то, что она всегда хотела видеть в мужчине, и все то, как она думала, никогда не будет иметь. Его улыбка освещала самые пасмурные дни. Было такое чувство, что она ждала его всю свою жизнь. Его великодушие тронуло ее сердце. Из-за него ее тело покалывало и покрывалось бисеринками пота, заставляя сходить с ума от желания.

С решимостью Джулия посмотрела на Тристана. Пока она не скажет ему о своих чувствах и не отпугнет его. Сейчас она хотела показать, что чувствует, и просто сказав: "Эй, Тристан. я хочу заняться сексом". Хотя это не совсем удачная мысль.

Так как привлечь его внимание? Внезапно она не смогла вспомнить ничего из того, чему учил ее Тристан. Должна ли она провести пальчиками по мышцам его живота?

Положить ладони на его грудь? Между ног разлилось тепло и желание. Ее руки до боли хотели прикоснуться к нему, нуждались в этом.

- Знаешь, Джулия, я тут кое о чем подумал, - сказал Тристан, когда она уже было протянул к нему руки. Он прислонился к барной стойке так, что Джулия оказалась зажатой между его руками. - С тех пор как тщедушный Питер больше не является частью твоей жизни, мы должны составить список требований к твоему новому мужчине.

Она чувствовала себя... шокированной? Злой? Обиженной? Да, все вместе. Она хотела заняться с ним любовью, а он хотел помочь ей подцепить другого мужчину.

Может, она не так его поняла?

- Ты хочешь помочь мне подцепить другого мужчину?

-Да, - ответил он без колебаний.

А что насчет прошлой ночи? Что насчет тех прекрасных слов, что ты сказал мне? Что насчет того, что ты сделал для меня? Сердце начало тарабанить опустошенный, болезненный ритм в груди. Она слышала каждый удар, эхо ее глупости и боли.

- У меня нет времени оставлять список, - процедила она, не зная, как еще ответить. - Мне нужно убраться в кабинете и проверить, что можно восстановить.

Она попыталась встать, но он заставил прирасти ее к месту одним взглядом.

- Твой кабинет может и подождать. Так как это урок, главный - я. Все, что я скажу, ты делаешь без отговорок. И я говорю, что мы останемся здесь и составим список.

- Ладно, отлично, - огрызнулась Джулия, стараясь подавить слезы.

- Я взял на себя смелость принести бумагу и ручку.

- Молодец! - прозвучали слова, наполненные притворным энтузиазмом.

- Я много думал об этом, - сказал он, - и считаю, что пункт первый должен быть "красивый".

Так как Джулия была не настроена долго притворяться, она пробормотала:

- Нет, я хочу, чтобы было "не слишком уродливый".

Тристан издал звук, который был подозрительно похож на смешок.

- Это список желаний.

- Знаю. Но в современном обществе женщина не может позволить себе быть придирчивой.

"Особенно я". Он нахмурился, но продолжил:

- Каким он должен быть по твоим ощущениям? На вкус, тактильные ощущения, запах.

Она покачала головой, вместо этого написав: "Подходит, если не будет вонять".

Тристан нахмурился еще больше.

- Важно ли, чтобы твой мужчина дарил тебе драгоценности и меха?

- Деньги не имеют значения.

И это было правдой. Она зарабатывает достаточно денег, чтобы самой себя обеспечивать.

- Большинство женщин тают, когда мужчина, не смотря на ее слова, знает о искренних желаниях. Что думаешь ты на этот счет?

Джулия прикусила колпачок ручки, делая вид, что раздумывает над ответом.

- Я рассчитываю на того, кто не заснет, пока я разговариваю.

Эти слова стерли усмешку с его губ. Он даже заскрежетал зубами.

- Как насчет остроумия? Мужчина, который может заставить женщину смеяться, - настоящий подарок.

- Остроумный – слишком уж требовательно. Я хочу мужчину, который будет смеяться, когда я расскажу какую-нибудь шутку, даже когда ему кажется, что это и не смешно.

- Тебе нужно сильный мужчина, который сможет защитить тебя.

- Если он сможет перетащить мою мебель, он идеален.

- Хочешь мужчину, который будет разделять твои интересы?

- Хочу мужчину, который не будет пить молоко прямо из бутылки.

Тристан начал расхаживать по комнате. Темная грозовая туча повисла над ним. Он сцепил руки за спиной. Походка стала жесткой. Вздохнув, он запустил руку в волосы. На лоб упали несколько прядей.

- Некоторые мужчины делают приятные сюрпризы. Тебе они нравятся?

- О да. Опускать за собой крышку унитаза - обязательно!

Он зарычал:

- Ты должна требовать большего для себя, Джулия! Ты красивая, очаровательная женщина! Многие мужчины захотят быть с тобой.

- Ладно. Хочешь честно? Получай. Я хочу мужчину, который будет заботиться обо мне. Кто... Кто заставит мое тело пылать, а чувства - трепетать. Кто будет хотеть меня так же, как и я его.

Застыв, Тристан уставился на нее горящими глазами.

- Ты действительно этого хочешь?

- Да. - Она посмотрела на него. - Есть какие-то проблемы?

- Проблемы? Нет. Не тогда, когда я узнал, что подхожу по всем твоим требованиям.

- Ч-что?

Он начал загибать пальцы.

- Я не слишком уродлив. Не воняю. Я когда-нибудь засыпал, в то время как ты говорила?

- Нет, - ответила она, все еще находясь в шоке от его заявления.

- я достаточно силен, чтобы передвигать твою мебель. Я забочусь о тебе. И тебе нравятся мои прикосновения. Я твой идеал. - Он медленно, соблазнительно улыбнулся, из-за чего желание наполнило все ее тело. - А сейчас соблазняй меня.

"Он все еще хочет меня", - была ее первая мысль.

"Почему я все еще сижу здесь?" - вторая мысль.

Радость окутала ее, словно шелковый кокон. Его голодный взгляд прошелся по ее телу. Ее голодный взгляд прошелся по его телу. Оба они мысленно срывали друг с друга одежду, одну часть за другой, и знали, что оба делают это.

Вспомнив немногое из того, чему Тристан учил ее, Джулия похлопала ресницами.

- Может, я жду, когда ты удовлетворишь всем моим требованиям? Можешь заставить мое тело пылать?

Дьявольские и озорные, его глаза наполнились восхищением, из-за чего радужная оболочка начала сверкать, словно бриллиант в отблесках огня.

 Глава 21


Поклоняйся телу своего хозяина.


Пораженная Джулия смотрела в его удаляющуюся спину. Он поклялся ее соблазнить, а теперь оставляет одну. Может ли она начать самостоятельно, без него?

Прежде чем она начала серьезно паниковать, появился Тристан.

- Иди сюда, Джулия, - маняще позвал он. Как будто он мог заманить ее в постель одним своим голосом.

И он был прав. Зачарованная, она пошла к нему, страстно желая ощутить его прикосновение. Ожидая кульминации его страсти.

- Не нужно меня бояться, - сказал он, перемещаясь за ее спиной.

Джулию захлестнула волна сомнения, но она кивнула. Тристан повязал ей на глаза повязку. Джулию окружила тьма. Тристан аккуратно затянул концы, чтобы не сделать ей больно. Вскоре нервозность смешалась с желанием, заставив Джулию задрожать.

- Что ты делаешь? - мягко спросила она.

- Ты все еще доверяешь мне?

- Да, - тут же последовал ответ.

- Тогда не нужно вопросов.

- Никаких вопросов.

Джулия сделала глубокий вдох, пытаясь пробиться через темноту. Лишь окончательно расслабившись, она услышала, как барабанит дождь за окном, звуки которого гипнотизировали. Джулия почувствовала, что его мужской запах стал сильнее, а тело - теплее.

- Повторяй за мной, - проговорил он. Его голос был подобен хорошему бренди и дыму от сигар, опьянял.

- Я красива.

- Я красива.

- Я достойна.

- Я достойна.

- Я совершенна.

- Я совершенна, - прошептала она.

Его похвала и ее собственное признание медленно проникали в сознание, и впервые в своей жизни она поверила в это. Она была прекрасна. Она была достойна. Она была совершенна. Брайан не был ее достоин.

- Знаешь, что делаешь со мной? - выдохнул он ей на ухо, а затем медленно поцеловал в шею. Она упивалась его ласками. - Как заставляешь меня сгореть от страсти? Если нет, то скоро узнаешь. Ты будешь плавиться везде, где я дотронусь. Мои пальцы будут горячими. Они будут обжигать твою кожу, изучать каждый изгиб, каждую впадинку... каждый соблазнительный сантиметр твоего тела.

Жар его обещания гипнотизировал ее, слова любви и страсти вскружили ей голову. Это было всем тем, о чем она мечтала долгие годы, лежа одиноко в своей постели по ночам, надеясь и ожидая.

- Однажды мы достигнем оргазма вместе, сладенький дракончик, - пообещал он.

По телу Джулии пробежала сладкая дрожь.

Но он не остановился.

Обняв Джулию, он нежно обхватил ее грудь.

- Я коснусь тебя здесь. - Его вторая рука скользнула вниз по ее животу, остановившись у верхней части бедер. Несмотря на одежду, она все равно чувствовала его тепло. - Я коснусь тебя здесь. И еще между здесь.

Его дыхание погладило ее шею, так нежно и так возбуждающе. Волны страсти пробежали по ее телу, поглощая каждую клеточку ее тела. Тристан развязал пояс ее брюк, и они упали к ее ногам. Малейшее чувство незащищенности покинуло ее, и Джулия с удивлением заметила, что не испытывает желания прикрыться. Нет, ей хотелось снять с себя больше одежды.

Тристан помог ей переступить через штаны. Окружавший ее воздух был холодным, но она чувствовала жар. Обжигающий жар. Тристан запустил руку в ее трусики, опускаясь ниже и ниже, пока не достиг ее завитков.

Джулия задохнулась. Прикосновение было столь интимным, столь новым. Нежными движениями Тристан гладил ее волоски, мягко, настойчиво. Ее бедра мягко покачивались в такт его прикосновениям, побуждая его идти дальше.

- Хочешь, чтобы я довел тебя до края? - спросил он.

Даже шепча, он обладал самым чувственным голосом, глубоким, богатым баритоном, который обволакивал ее так же ощутимо, как повязка на глазах. Каждый раз когда он говорил, его дыхание касалось уха Джулии, вызывая в ее голове картины о спутанных простынях и горячей, влажной коже.

- Да, - задыхаясь, ответила она.

- Только если ты пойдешь со мной. - Его пальцы наконец коснулись ее клитора.

Джулия задохнулась. Когда Тристан ее погладил, его грубые, мозолистые пальцы послали волны дрожи по телу Джулии, до самых кончиков пальцев.

Он помолчал.

Джулия нетерпеливо ждала, растворившись в том времени и месте, где существовали только Тристан и она. Затем его пальцы опять начали ее мучить. Продолжая поглаживать, двигались вверх и вниз по влажным складкам плоти.

Почти. Почти там, где она нуждалась в нем больше всего. С губ сорвался низкий стон желания. Ничто не могло подготовить ее к этому чувственному натиску, этому удовольствию. Ничто. Он опять остановился. И снова Джулия ждала с отчаянно растущим желанием большего.

- Ты когда-нибудь занималась любовью на кресле, Джулия?

Она медленно потрясла головой.

- Я никогда ни с кем не занималась любовью. Нигде .- Ее голос был хриплым от страстного желания.

- Я рад, - ответил Тристан, снова целуя ее шею. Его натиск усилился, когда он проговорил: - Твои ноги закинуты на мои плечи, открывая для меня сердце твоей женственности. Затем я войду в тебя. И ты будешь кричать от удовольствия. Снова и снова.

Фантазии о ней и Тристане в кресле, занимающихся всем тем, что он описал, заполнили ее голову. «Я должна заняться с ним любовью в кресле».

- Скажи, что хочешь меня, маленький дракончик. Произнеси эти слова.

- Я хочу тебя, - прошептала Джулия. Ей хотелось поцеловать и облизать его шрамы, чтобы стереть их, чтобы помочь ему исцелиться. Хотелось пройтись языком по каждой из его татуировок и услышать его стоны.

- Я хочу заниматься с тобой любовью столько раз, чтобы перестать различать, где заканчивается мое тело и начинается твое.

Тристан развернул Джулию.

- Ты будешь моей? - Теперь его тон был грубым, первобытным. Не дав ей возможности ответить, он опустил голову и набросился на ее губы страстным поцелуем. Приветствуя его силу и твердость, она отвечала выпадом на каждый удар его языка, ее руки гладили его спину.

«Отныне и навсегда», - подумала Джулия.

- Навсегда, - сказал он, будто услышав ее невысказанное обещание. Тристан прижал ее к себе; его пульс барабанил с бешеным ритмом. Когда он держал Джулию в объятиях, он забывал о своем прошлом. Он не будет беспокоиться о другой женщине, старающейся его вернуть. Его интересовал только этот момент. Ощущение ее кожи под руками дарило невероятное возбуждение. Ее запах сводил его с ума. Он хотел эту женщину.

- Позволь мне дотронуться до тебя, - проговорила она, судорожно вдохнув. Тристан знал, чего стоила ей эта смелость, и он бы дал ей весь мир, стоило ей только попросить.

- Позволить тебе? Нет, Джулия. - Он лизнул краешек ее губ. -  Мне нужно, чтобы ты  дотронулась до меня.

Он направил ее руку вниз по мышцам своей груди, по животу, и  вместе они проникли под его нижнее белье. Тристан сжал ее ладонь на его длинном, вставшем члене, показывая, как двигать рукой. Быстро освоившись, его Джулия провела рукой вверх, вниз, вверх, а затем снова вниз с ювелирной точностью.

- Да, дракончик, - похвалил он, затем простонал: -  Именно так.

Держа его в руках, Джулиячувствовала женскую  власть, которой упивалась. Здесь, перед ней, был мужчина, мастер чувственности, реагировавший на нее так,  будто не мог насытиться ею.

Опьяняющие мысли.

В следующее мгновение он стянул ее футболку, открывая своему взору ее обнаженную грудь. Прохладный воздух коснулся ее разгоряченной кожи - соски встали и начали болезненно покалывать.

Джулия услышала, как Тристан с шипением  вдохнул и проговорил:

-Ты самая совершенная женщина, какую я когда - либо встречал.

- Нет, я... - начала она по привычке, но остановила себя.

Он провел языком по ее соску, в то время как пальцы поглаживали ее живот. Больше Джулия не могла ничего сказать. Ее тело охватило пламенем страсти. Желая большего, она выгнула спину, предоставляя Тристану больше доступа. Тристан всосал острую вершинку в горячую влажность рта. Его рука опустилась по ее животу. Джулия задрожала.

И наконец Тристан снял с нее последний предмет одежды - трусики. Джулия  застонала, не от дискомфорта или смущения, что до сих пор удивляет ее, а от страстного желания. Прямо сейчас этот мужчина принадлежал ей. Только ей. Для других он может быть и раб любви. Но для нее он был просто Тристан, чувственный мужчина,  который заклеймил ее тело так же, как он заклеймил и ее сердце.

Он проложил дорожку поцелуев  вдоль ее шеи и ключицы; волосы на его груди щекотали кожу. Он отстранился всего на секунду, и Джулия почувствовала легкое легкое дуновение воздуха, когда он снял с себя нижнее белье. Затем одной рукой он подхватил ее под  колени, а другой - за поясницу. Когда он поднял ее, Джулия почувствовала, что ее мир накренился, будто она плывет на воздушном облаке. Она обхватила его за шею.

Тристан  на мгновение замер, упиваясь видом женщины, которая поглотила его мысли с того момента, когда он впервые ее увидел. Она пленила его, поставила его на новый уровень чувственности, и он должен был сбавить темп до того, как все закончился слишком быстро. Это было впервые у Джулии и, во имя Эллии, она насладится каждым мгновением.

Ее груди были полными и пышными,  созданными для мужских прикосновений.  Его прикосновений. Грудь короновали розовые соски, готовые и ждущие. Манящие. Ее ноги не были длинными, но вели прямо в рай. Скоро они обернутся вокруг его талии, сжимая и направляя в ее тесные ножны.

Эта мысль была стол головокружительной, что он чуть не рухнул на колени.

Голод погнал его в гостиную так быстро, как он только мог переставлять ноги. Раскат грома раздался после вспышки молнии. Он ни разу не остановился, неся Джулию в мягкое кресло для отдыха. Тристан опустился в кресло и подвинул  ее на коленях, пока ноги не оседлали его  бедра, а колени не уперлись в подлокотники кресла.

Он не мог перестать ее целовать. Ему хотелось попробовать на вкус каждый сантиметр ее кожи. Руки Тристана медленно двинулись вниз, очерчивая мягкие изгибы ее живота. Затем он дотронулся до ее шелковистой женственности, начал медленно ласкать ее. Судорожные вдохи Джулии подсказали ему, насколько сильно ей это нравится.

Быстро теряя контроль над собой, он еще раз исследовал ее влажное средоточие женственности, дразня ее мимолетными  ласками. Она издала низкий, хриплый стон. Ее бедра последовали за его прикосновением, ища то, что он мог ей дать. Тристан наблюдал за лицом Джулии. Она выгнулась, молча требуя большего.

- Вот так, маленький дракончик. Двигайся для  меня.

- Тристан... - начала она, но когда он прошелся  языком по напрягшимся соскам, не смогла вымолвить и слова. Она была открыта для него. Эта женщина имела над ним власть, как никто другой. Слышать свое, срывающееся с ее губ, имело большее значение, чем занятие любовью с другими. Джулия каким-то образом заставляла его чувствовать себя полным, целым, будто он был рожден лишь для нее.

Она снова застонала, когда его кожа потерлась о ее, поглощая, усиливая вызванные пальцами боль и электрические импульсы. Вскоре она извивалась в поисках освобождения от тех чувственных потрясений, которые словно взорвались в ней.

- Я почти все, -  проговорила она. Джулия вся извивалась и была готова к освобождению. Она была так близка к краю, так невероятно близка. - Не останавливайся. - Ее дыхание   превратилось в короткие, судорожные вдохи. - Везде, где ты касаешься, под моей кожей пульсирует тепло. Я хочу, чтобы ты не переставал меня касаться. Обещай!

- Всем своим сердцем. 

Тристан простонал, не размыкая губ, вибрация от этого звука пробежала по всему телу Джулии до пальчиков ног.

Он лишь слегка надавил, но этого было достаточно. Ее внутренние мышцы сжались, страстное наслаждение вспыхнуло с ураганной силой.

- О, боже. О, боже! О, боже!

В то время как ее оргазм еще отдавался в теле вибрацией, Тристан погрузил два пальца глубоко внутрь нее, растягивая стенки ее женственности и делая ее готовой к его вторжению. Другой рукой он обхватил ее бедра, потянув  вверх, помогая ей подражать ритму секса. Один. Два. Он погрузил пальцы глубже. Снова и снова погружаясь, отступая. Ее потребности в нем поражала. Потребность не просто в прикосновении, а в нем самом. Его голосе, его улыбке, его счастье.

Ее тело, лишаемое освобождения так долго, теперь требовало компенсации. "Мне нужно больше", - подумала она. Джулия жаждала всего его; она хотела испытать оргазм вместе с ним.

- Во имя Эллии, Джулия, я никогда не чувствовал ничего столь потрясающего, - похвалил он. – Так чертовски хорошо. Так тесно.

Кончики его пальцев осмелели, стали погружаться глубже, настойчивей. Ощущение затмило время. Пламенное наслаждение росло в ней. Каждое движение она совершала для одной цели: получить освобождение от сладкой муки, причиной которой был он.

- Войди в меня, Тристан. Ты мне нужен.

Он вынул пальцы и посмотрел ей в лицо.

– Сначала я хочу попробовать тебя.

Сначала попробовать тебя. В этот момент опьяненный страстью мозг Джулии осознал, что Тристан собирался сделать - чувственная дымка спала. Джулия сняла повязку с глаз и бросила черную ткань на пол. Запаниковав, она откинулась назад и сомкнула колени.

- Нет. - Она быстро затрясла головой. - Я не могу позволить тебе это сделать.

Эта мысль, хотя и вызвала разнообразные чувственные образы, заставила ее забеспокоиться.

- Да. - Тристан увидел настороженность, отразившуюся  на лице Джулии, и пожар внутри него разгорелся еще сильнее. Его руки обняли ее за талию, чтобы она не сбежала. - Позвольте мне попробовать тебя на вкус, - попросил он. - Позволь подарить тебе удовольствие моим языком.

Бесполезные слова. Джулия покачала головой. Ее ноги еще сильней сжались. Если она двинется хоть на сантиметр, он заметит, к тому же ее сведенные колени упрутся в его возбужденную плоть.

Он нежно обхватил рукой ее подбородок и наклонился.

- Джулия?

 Она не ответила, не расслабилась.

- Я спрашивал тебя раньше, доверяешь ли ты мне, - сказал он хрипло.  - Повторишь свой ответ?

С невероятным усилием она кивнула. Сама мысль о том, как он делает то, что собирался, посылала импульсы острого желания, пульсирующего у нее между ног. Но... Сможет ли она допустить его до самого интимного места? Посмотреть? Попробовать?

Он засунул руку между ее сдвинутыми ногами, мягко сжимая колени, и оттолкнул их друг от друга. Затем, надеясь, что знакомые ощущения помогут ей расслабиться, он снова решил начать ласкать ее двумя пальцами. Она была мокрой. От него потребовалась все самообладание, которое у него было, чтобы сдержать охвативший его голод.

- Я никогда не сделаю тебе больно, маленький  дракончик. Позволь мне. Позволь мне ласкать тебя ртом.

- Но что, если тебе не понравиться? - поговорила Джулия, озвучив наконец свой страх.

-  Мне понравится, - ответил он. - Я обещаю.

Уверенность в его голосе убедила  Джулию ступить в неизвестное, в то, чего она боялась.  Медленно она ослабила мышцы бедер, давая ему доступ к столь желанному месту.

- Если ты уверен, - мягко проговорила она.

Ее голос звучал гипнотически, она задыхалась от страсти. Он опустился, обхватив и поднимая ее, пока колени не легли на подлокотники, а руки не оперлись о верхний край кресла. Его дыхание пощекотало розовые складки, прежде чем она почувствовала жар его языка. Он лизал, ласкал, вошел в нее, даря головокружительные ощущения. Джулия вся плавилась от лавины чувств, она буквально горела, и в этот момент точно знала, что она никогда не испытает такой изысканной агонии снова. Ее прерывистые стоны наполнили комнату, смешиваясь с грохотом грома.

Ее голова металась из стороны в сторону, из-за чего ее волосы струились по спине. Шелковистые локоны гладили ее по разгоряченной коже, щекоча, лаская, дразня.

Тристан отпрянул.

- Нет! - Ее бедра напряглись, пытаясь остановить его и прижимать к себе до тех пор, пока он не удовлетворит потребность, которая струилась по венам.

- Нравится? – спросил Тристан с хриплым смехом, но звук вскоре перешел в стон. – Мне тоже, маленький дракончик. Его язык снова гладил, исследовал, дарил ласки.

-  Никогда я не пробовал ничего слаще, - прошептал он влажной плоти. - Совершенней.

Дрожа, она выгнулась ему навстречу.

– М-м-м... – Она была не способна произнести хоть слово.

Так ... много ... удовольствия ... Внутри нее все взорвалось. Вспышки огня. Спазмы мышц. Этот оргазм потряс ее до глубины души, даже сильнее, чем предыдущий. Не в состоянии  умерить последствия этого мощного натиска, она прокричала его имя.

- Ты меня убиваешь, - выдохнула Джулия.

Он никогда прежде не чувствовал такую дикость, такую… страсть. – Ты нужна мне, Джулия, - проговорил он.

- Да, да.

- Ты такая маленькая. Ты готова?

- Сделай это, Тристан. Сделайте это сейчас.

Он опустил ее, еле сдерживая свое желание, и раздвинул ее ноги. Со стоном он поднялся, входя возбужденной плотью в нее и ломая барьер ее невинности. Она напряглась лишь на мгновение, затем слилась с ним. Чтобы Джулия могла привыкнуть к его вторжению, Тристан ненадолго замер.

На секунду он почувствовал ее, не только ее тело, но и эмоции. Он чувствовал ее голод, ее трепет. Ее желание. Они словно срослись, две половинки, объединившиеся в целое.

- Ты в порядке? - спросил он; на его лбу выступили бисеринки пота.

- Я такая, какой должна быть. Я часть тебя.

Его плотно сжатые губы говорили о том, насколько он сдерживался.

- Ты можешь принять больше?

- Я приму все, что ты мне дашь.

Он надавил чуть сильнее. Джулия  выгнулась. Тогда Тристан вошел полностью. Она ахнула.

«Совершенство», - подумал он. Он начал двигаться, глубоко, глубже, подняв ее, потянув ее вниз, как он делал пальцами. Его ритм стал  ускоряться. Быстрее. Быстрее. Быстрее! Он брал ее жадно, почти грубо, погружаясь в нее так, как ему снилось все эти ночи. Он не мог контролировать свою реакцию на нее; он отчаянно хотел ее. Она обнажила его истинную сущность, поглотила его. Из его горла вырвался стон, когда Джулия подвинула бедра, принимая его под другим углом.

- Сделай так еще раз. Сделай так снова.

- Вот так?

Она сделала это снова. Тристан прикусил ее нижнюю губу зубами.

- Именно так.

Джулия   распутно ухмыльнулась, но ее  улыбка быстро утонула в стоне удовольствия. Его ширина растягивала ее, но ощущение наполненности затмевало любой дискомфорт. Сейчас он был частью ее, глубокой и твердой, они были одним целым. И осознание этого действовало сильней любых лекарств. Она мечтала об этом моменте, мечтала быть с ним, но ее мечты меркли по сравнению с реальностью.

Ладонь Тристана опустилась между их телами; найдя клитор, он надавил на него. Эти  мастерские манипуляции заставили Джулию забыть о каком бы то ни было оставшемся дискомфорте.

-  Скажи мне, что ты чувствуешь,-  хрипло попросил он. - Скажи, когда тебе нравится, что я делаю.

Тристан  ускорился, сильнее скользя  внутрь и наружу, продолжая  натиск кончиками пальцев.

Мне нравится...  Нравится…

Ее бедра двигались вместе с ним, то выгибаясь, когда он отступал, то останавливаясь, когда он входил в нее. Она не могла думать - лишь двигаться навстречу еще большему наслаждению. О, боже, она больше никогда не откажет себе в этом.

- Скажи, - выдохнул он. Тристан увеличил свой ритм. - Тебе нравится?

Она открыла было рот, чтобы объяснить, что она на седьмом небе от счастья и удовольствия, но стон вырвался из ее горла, в то время как она достигла следующего оргазме. Она плавилась от этих ощущений, будто закручивающих ее, и все быстрее, быстрее.

 Чувствуя, как внутренние стенки Джулии сжимают его член, Тристан достиг оргазма.  Мужской, сильный, звериный рев удовольствия вырвался из  его горла, прежде чем он рухнул в кресло, увлекая Джулию вместе с собой. Они были истощены.

Когда он наконец смог вдохнуть побольше воздуха, он прошептал в шелковистые волосы Джулии:

- Ну, мой маленький дракончик, я думаю, тебе понравилось.


     Глава 22


Поклонившись хозяину, немедленно сделай это еще раз.


Вечерние смутные тени струились по бархатным шторам и простыням. Шторм прошел, но свежий аромат еще витал в комнате. Всего час назад Тристан уложил Джулию в постель, на кружевную простынь; они были в своем собственном раю. Тристан разжег камин, и сейчас раскаленные угли пылали, время от времени издавая убаюкивающие потрескивания.

"Я сумею защитить то, что принадлежит мне", - подумал Тристан.

Всеми правдами и неправдами он не позволит Зирре, или любой другой женщине, украсть его шкатулку; и не позволит, чтобы Джулия пострадала от таких попыток. Нет, он не позволит. Скорее они умрут

"Я смогу защитить то, что принадлежит мне", - снова подумал Тристан. Зирра уже доказала, что не сможет вернуть его. Она не так сильна, чтобы причинить вред Джулии - только ее имуществу. И все же...

Осознав, что его мышцы напряженны и готовы к бою, Тристан вынудил себя расслабиться. Он повернулся на бок и обнял Джулию, прижавшись к ее теплому, сонному телу. Он глубоко вдохнул ее аромат, и его глаза сами собой закрылись. Он улыбнулся. Тристан заставил своего дракона напряженно потрудиться в течение нескольких часов, познакомив Джулию с множеством способов заниматься любовью: под ним, на нем, стоя. Еще никогда он не получал такого наслаждения.

И с другими его гуан рэн он испытывал сексуальное освобождение, но он оставался неудовлетворенным все равно. Всегда неудовлетворенным, будто внутри него что-то отсутствовало. А с Джулией он достиг кульминации блаженства. Она заставила его почувствовать свободным, подарила мерцание освобождения. Считала ли она до сих пор себя недостойной? Он ублажал стольких женщин, но еще никогда в его руках не было такого сгустка чувственности. Ни одна из женщин никогда не отдавала ем себя полностью, забыв про все запреты. До Джулии секс был лишь монотонной игрой, в которую ему надоело играть. С ней же было больше, чем простое удовольствие.

Он не достоин Джулии.

Он был утомлен плотскими играми, но опыт с Джулией был более реальным, новым, чем его первый опыт столетия назад. Кончиками пальцев Тристан провел по ее бедру, затем опустился ниже. Тот факт, что он был первый у Джулии, наполнял его собственнической гордостью, которую он не мог объяснить.

"Но я не полюблю ее", - помрачнел он. Он не позволит, что заклятие раба любви было снято, потому что не хотел возвращаться в Империю один. Все довольно просто: он не хотел потерять женщину, которую держит в руках. Тристан издал язвительный смешок. Как иронично! Он предпочел провести вечность в качестве раба любви, только чтобы остаться с этой женщиной немного дольше - короткую вспышку времени.

- Моя, - пробормотал он, сильнее прижимая к себе Джулию.

Словно вой банши*, прозвенел дверной звонок.


*Банши - фигура ирландского фольклора, женщина, которая, согласно поверьям, является возле дома обречённого на смерть человека и своими характерными стонами и рыданиями оповещает, что час его кончины близок.


Джулия разлепила веки и посмотрела на часы: полпервого дня. Время обеда. Она была слишком удовлетворенной, чтобы хотеть есть. Или даже думать об этом. Но в дверь снова позвонили, и она потянулась в кровати. Вздрагивая из-за болезненных ощущений, она выровняла дыхание и убрала волосы с лица.

Рядом пошевелился Тристан, требуя ее внимания. Мягкая улыбка расцвела на ее губах. Темные волосы находились в беспорядке, обрамляя его лицо. Длинные ресницы отбрасывали тени на щеки, розовая шелковая простынь закрывала только нижнюю часть его тела. Еще никогда он не выглядел таким привлекательным.

Сонливо и довольно вздохнув, Джулия поцеловала Тристана в гладкую щеку. Он был намного больше того, что она всегда хотела для себя, но сейчас она поняла, что меньшее никогда не будет ей достаточно. До конца своих дней она будет сравнивать с Тристаном любого мужчину, с которым сведет ее судьба. Никто не сможет быть наравне с ним.

"Я занималась любовью с этим мужчиной, - подумала она, - тонула в его аромате, что все еще был на ее коже". Чувство гармонии разлилось внутри, то чувство, которое, как она думала, уже наполняло ее, что-то вроде удовлетворения от жизни, принятие. Она обманывала себя, убеждала, что ее жизнь и так прекрасна. А теперь Джулия знала правду. Настоящее удовлетворение охватывало ее только в руках Тристана. С ним она чувствовала себя живой, полноценной, желанной.

А Зирра в любой момент может попытаться вернуть его.

Улыбка Джулии увяла. Как она могла защитить его от женщины, которую даже не может увидеть? Женщины, которая живет в другом мире, другом времени? Она не знала. Все, что она могла сделать, - продолжать прятать шкатулку Тристана и держаться к нему как можно ближе.

В дверь опять позвонили.

- Если это тщедушный Питер, - прозвучал глухой голос Тристана, будто он накрыл рот ладонью, - мне придется убить его. Медленно и болезненно.

- Только если я не убью его быстрее, - пробормотала она. Ее груди уже покалывала, нуждалась в прикосновениях Тристана. Он хорошо "натренировал" ее тело, и сейчас она пристрастилась к занятиям любовью с ним - во всех позах, нежно или жестко.

На этот раз в дверь забарабанили.

- Кто бы это ни был, он не уходит, - мрачно произнесла Джулия.

- Моя шкатулка все еще в безопасности?

- Да. Я не перекладывала ее.

Тристан принял сидячее положение и со свистом смахнул одеяло.

- Оставайся здесь, - сказал он, останавливая на ней задумчивый взгляд. - Я нейтрализую врага.

Тристан поднялся с кровати и направился в ванную.

- Тристан! - позвала Джулия, все еще оставаясь на кровати и совершенно не волнуясь, что все ее тело полностью открыто для его взгляда. Она чувствовала себя могущественной и любимой.

Не раздумывая, он повернулся. Еще раз внимательно осмотрел ее. Желание загорелось в его глазах, из-за чего лавандовое мерцание превратилось в два сияющих редких драгоценных камня.

- Да.

- Оденься, прежде чем открыть дверь, ладно?

Он улыбнулся ей, заставляя расплавиться на месте.

- Для тебя - все, что угодно.

Повернувшись, Тристан вышел из комнаты. Все это время Джулия любовалась его крепкой голой задницей. Рот наполнился слюной. Нежно улыбаясь, она встала и собрала разбросанную одежду и наспех оделась. "Я отлично удовлетворенная женщина!" Она хотела петь и танцевать от радости! Когда она надела помятые джинсы и футболку, босиком пошла к входной двери. До нее донеслись голоса, мужской и женский, когда она еще не увидела говоривших. На Тристане были только серые спортивные штаны - хотя самые главные его части тела прикрыты. Он сцепил руки за спиной, ноги расставил на ширине плеч - он принял боевую стойку.

- Впусти меня! - потребовала женщина.

- Нет, - прорычал Тристан жестко.

Узнав женский голос, Джулия округлила глаза.

- Фейс, - произнесла она, подходя к Тристану. - Что-то случилось?

- Да, что-то случилось, - сказала ее сестра, сузив глаза. - Этот варвар не пускает меня в дом!

Тристан робко посмотрел на Джулию.

- Я еще с тобой не закончил, маленький дракончик, и не хочу никаких гостей.

Она опять округлила глаза - хотя и хотела утонуть в его объятиях - и обошла его, чтобы подать руку сестре.

- Заходи. Я поставлю кофе вариться.

Они не обратили внимания на сердитое лицо Тристана и направились в кухню. Он пошел следом. Через пару минут Джулия сварила кофе, и корично-кофейный аромат заполнил комнату.

- Что случилось с твоим домом? - спросила Фейс. - Тут в стенах дыры.

- У меня ремонт. - Джулия не раздумывала. Сев рядом с сестрой, она посмотрела на Тристана, который облокотился о барную стойки и сцепил руки на груди. Джулия повернулась к сестре; та смотрела на них со смешинкой в глазах.

- Что? - спросила Джулия.

- Клевые засосы, - ответила Фейс.

- О... О-о-о... - Джулия дотронулась пальцами до шеи, затем очень чопорно, очень тщательно произнесла: - Спасибо. Мне они тоже нравятся.

Улыбка Фейс расплылась на пол-лица.

- Клянусь, ты вся светишься, - сказала она с озорной усмешкой. - Итак... Чем вы занимались? Помимо ремонта?

- Именно тем, о чем ты думаешь, - произнес Тристан. Джулия посмотрела на его. Все эти мускулы и потрясающая загорелая кожа были только для нее.

- Тебе не холодно без майки?

- Неа. - Усмехаясь, он закинул руки за голову. - Не холодно. Мне внезапно стало жарко.

"Мне тоже", - подумала Джулия и сделала мысленный шаг к нему.

- Боже, спаси меня от сексуально возбужденных взрослых, - пробормотала Фейс с тоской.

Джулии едва ли удавалось переключить внимание от любовника. "У меня совсем не получается", - подумала она. С сожалением и огромным усилием она сдержала свои порывы и посмотрела на сестру.

- Забыла спросить, почему ты здесь?

Фейс заправила темные волосы за уши.

- Я заехала узнать, как прошло свидание, но теперь я все увидела.

Говоря о свидании...

- Ты закончила свои лабораторные? - спросила Джулия.

- Конечно. - Зная, что ее раскусили, Фейс начала разглядывать свои ногти и притворно зевнула. - Закончила как раз пару часов назад. Всю ночь работала.

Тристан вздохнул.

- Если ты собираешься остаться, Фейс, - сказал он, встревая в разговор, - самое меньшее, что ты можешь сделать, - приготовить нам что-нибудь.

- Ни за что, - ответила она.

- Я приготовлю. - Джулия налила в три кружки кофе, затем дала одну сестру, другую - Тристану. Закрыв глаза, она сделала глоток из своей чашки - идеально. Быстро выпила. - Знаю, что время обеда, но я приготовлю завтрак.

- Звучит прекрасно! - сказали одновременно Тристан и Фейс.

Джулия порылась в холодильнике.

- У нас есть яйца и бекон, но нет сосисок.

- Я больше так не могу! - сказала Фейс. - Я умираю с голода!

- Я тоже.

Но никто из них не предложил помочь. Возможно, это к лучшему. Фейс не знала, как даже воду вскипятить, а если Тристан готовил так же, как и варил кофе... Джулия вздрогнула. Напевая под нос, она быстро пожарила бекон, дюжину яиц, затем несколько кусочков хлеба и намазала их джемом.

- пахнет вкусно, - сказала Фейс, представляя гору еды под аккомпанемент голодного ворчания желудка.

- Твоя следующая, - сказала Джулия, подавая Тристану тарелку. - Если я сначала не накормлю Тристана, он, наверное, меня съест. - Как только эти слова сорвались с губ, она застыла. Сглотнула. Вспомнила. - Э-м-м... Я имела в виду...

- Не надо поправлять себя, Джулия, - сказал он со смешинкой в глазах. Он дотронулся до ее руки, давая понять, что чувствует; и на мгновение они смотрели друг на друга.

"Когда она рядом, я могу думать только об играх в постели", - подумал Тристан. Прямо сейчас, хотя только недавно они занимались любовью - несколько раз, - он хотел сорвать одежду с ее прекрасного тела.

- Позже, - прошептала она, будто зная, о чем он думал.

- Не позже. Сейчас. - Он взял руками яичницу и поднес ко рту. Пока жевал, смотрел на нее. Она хотела его. И каждый знал, о чем они думали. Он подмигнул ей, чувственно похлопал ресницами и сказал: - Ты была права. Я хочу съесть тебя.

Сердце в ее груди лихорадочно забилось. "Я распутница".

- Извини, Фейс, - сказала Джулия, не смотря на сестру, - я хочу попросить тебя уйти.

Спустя несколько прекрасных часов Джулия приткнулась к Тристану; их кожа была липкой от клубничного джема.

- У меня еще никогда не было такого завтрака, - пробормотала она с удовлетворенной улыбкой.

- И у меня. - Он улыбнулся. Каждый момент с этой женщиной дарил новые ощущения. - Каждый прием пищи теперь не будет идти в никакое сравнение с нашим буфетом похоти.

- Наверное, нам нужно принять душ. - Джулия провела пальчиком по его животу. - Ты весь в джеме.

- Во-первых... - Внезапно став серьезным, он повернул ее на спину и устроился сверху, сцепив ее руки за головой. Ладонь к ладони. - Я хочу тебя кое о чем спросить.

Его растущая эрекция упиралась в то место, где он больше всего любил быть. Конечно, и она любила, когда он там. Пламя мерцало в его глазах, и она сексуально замурчала:

- Спрашивай, что хочешь.

- Что ты чувствуешь ко мне?

Секунда за секундой жар сменялся холодом. Она замерла. Отвернулась.

- Я забочусь о тебе. - Она заколебалась. - Ты знаешь это.

- Да, знаю. - Но он хотел большего от нее. Тристан не мог дать ей торжественное заявление собственной любви, но он хотел, чтобы она это сказала. Возможно, это было в какой-то степени эгоистично. Однако он не мог контролировать свою потребность в ее любви. Тристан лизнул ее ключицу. - Я тоже забочусь о тебе.

- Я... Спасибо.

- Ты любишь меня?

- А ты любишь меня? - ответила она вопросом на вопрос.

Он хотел ответ, но решил показать, что он чувствует своим телом. Кончиками пальцев Тристан провел между ее бедер.

- Ты совершенство.

- И ты, - выдохнула она.

Он поцеловал ее везде, не обделяя вниманием ни одну часть ее тела. Он заставил ее извиваться, кричать, а когда вошел в нее, оба застонали. Только после того как она два раза кончила, он позволил кончить себе.

Спустя какое-то время, он перевернулся на спину и уставился в потолок, держа Джулию в объятиях.

- Я... Я хочу поблагодарить тебя за все, что ты сделал для меня. - С нежностью, плескавшейся в ее глазах, Джулия погладила его щеку. - Мы помогли друг другу, Тристан.

- Да, но я не думаю, что ты когда-нибудь узнаешь, что ты дала мне. Часть моей души. Мою честь.

- Ты дал мне уверенность в себе и новые ощущения. Ты перевернул мою скучную жизнь и дал взамен новую, прекрасную.

Он помолчал.

- Но мы не можем дать друг другу семейную жизнь и детей, да?

- Да, - грустно ответила она. - Но мне тебя достаточно.

Ее слова тронули его душу, и он нежно ее поцеловал.

- Однажды, когда я был ребенком, я мечтал об этом. Как моя жена обнимает меня каждую ночь и становится больше в период беременности. Как я буду учить своего сына навыкам владения мечом. Как моя дочь будет улыбаться мне, позволяя целовать там, где болит, чтобы все поскорее зажило.

- Я мечтала о том же, - ответила Джулия. - О семье, о доме.

- Я очень хочу дать тебе все это, маленький дракончик.

Джулия закрыла глаза от удовольствия, что он сказал это. Смешанные эмоции резали глубже, чем любой нож, умудряясь стереть боль.

- И я очень хочу дать все это тебе.

- Что за парочка из нас получится? - сказал он со вздохом.

"Смени тему, смени тему, - кричал ее внутренний голос, - пока ты не сломаешься и заплачешь".

- Расскажи мне о женщинах на своей планете. Какие они?

Тристан уткнулся носом ей в шею, прежде чем ответить.

- А если я не стану говорить?

- Ты узнаешь о моем карате-приеме, который не забудешь.

- Ну, раз так... Расскажу.... - он убрал руки, и и Джулия неодобрительно застонала, - только после того, как ты мне продемонстрируешь свое карате. Мое любопытство надо удовлетворить.

- Хорошо.

Она перекатилась через кровать и встала на ноги. Когда Джулия хотела взять одежду, Тристан цыкнул:

- Неа, Джулия. Я уверен, что показывать приему карате лучше без одежды, чтобы лучше рассмотреть все телодвижения.

- Ты уверен?

- О да.

Озорно ухмыльнувшись, он сказал:

- Честное слово.

- Знаешь, сейчас твое честное слово под сомнением.

Собравшись с духом, она подошла к кровати. Он смотрел на нее, будто не в силах отвести взгляд.

"Я красивая, - сказала Джулия себе, вспоминая мантру, которой Тристан учил ее. - Даже голая и в клубничном джеме". Возможно, худых, как палок, женщин считали тощими и вызывающими жалость на его планете. Джулия улыбнулась своим мыслям.

- Ты готов? - спросила она.

- Я готов с того момента, как впервые появился здесь. - Он положил руки под голову. - Можешь начинать.

Боже, помоги. Пока она не разнервничалась, Джулия сделала несколько движений, которые видела по телевизору: высокий удар, выпад руками. Она даже изобразила разбивание деревянной дощечки. Тристан не смеялся. А когда она закончила, прорычал:

- Давай, попробуй это на мне!

И она попробовала.

Позже она опять прижималась к нему.

- Полагаю, ты должен мне подробно рассказать о женщинах на своей планете.

Его глубокий, хриплый смех наполнил комнату, но потом все веселье увяло. Внутренняя печаль овладела им, печать по тому, что он потерял, или по тому, что больше никогда не будет иметь.

- Лучше объясни мне, что именно ты хочешь услышать, чтобы я не наскучил тебе подробным описанием ненужных деталей.

- Все женщины такие же красивые, как Зирра?

- Зирра не красавица. Она уродина. Но многие женщины не похожи на нее. Они все разные: размер, форма, цвет волос, характер...

- А что насчет самой Империи? Ты говорил о магии, но не о политической системе.

- Смертными правит Великий Повелитель, а Великий Священник - Друиннами. Они отделены от людей. И есть Элита - солдаты и служащие люди. Я с радостью служил Великому Повелителю, потому что он был мудрым и справедливым правителем.

- Так ты был солдатом?

- Я был солдатом из Элиты.

- А ты, мой солдат из Элиты, участвовал во многих сражениях?

- Да. какое-то время смертные и Друинны постоянно воевали. Затем оба правителя заключили мирный договор: смертные не разрушали источники силы Друиннов, Кристалл Ки-эн-Тра, а Друинны не применяли магию на смертных. Однако многие, и смертные, и волшебники, были против такого договора. Все хотели, чтобы их раса правила другой. Когда я исчез, поднялось восстание.

- Интересно, оно когда-нибудь завершится? И если да, то кто победит? - спросила Джулия. - Восстание королей.

- У Друиннов много магических возможностей, а смертные превосходят их количественно. Вместе они смогут победить всех, но не смогли помириться между собой.

- А у мятежников есть магическое оружие?

- Нет. Они просто больше всех были подготовлены. И мир быстро лишился жизни. постоянная война между расами разрушила города, множество людей погибло. - Тристан удобнее обнял Джулию. - Мир, который когда-то процветал, быстро сдался; различные классы ослабли, а мятежники стали сильнее.

- Сочувствую. - Тристан мягко провел рукой по ее бедру.

- До моего проклятия мой Великий Повелитель послал меня на борьбу с мятежниками.

- Так ты общался со своим врагом, когда был с Зиррой, да?

- В то время мы не были врагами. Наши повелители только что заключили мирный договор. И кроме того, я всегда считал женщину женщину.

- И поэтому она не могла причинить боль или подчинить тебя себе, несмотря на происхождение, - закончила Джулия за него. Он кивнул. - Хочешь узнать, что случилось с Империей с того момента, как ты исчез?

- Да. Хочу. Империя все еще мой дом.

Повисла тишина. Джулия подождала минуту, позволяя Тристану собраться с мыслями до того, как она снова заговорит.

- Когда-нибудь у тебя может появиться шанс вернуться обратно, без помощи Зирры, и завершить то, что приказал тебе твой король.

- Нет, - все, что он ответил.

- Может, мы найдем способ, - настаивала она, желая снова оказаться в Империи, на ее собственных условиях, пройтись по белой траве, почувствовать ароматный бриз, увидеть Тристана на его земле и позволить ему завершить начатое. - Если мы найдем способ, я могу отправиться с тобой.

- Нет. - У него потемнело лицо, мускулы напряглись; он покачал головой. - Я никогда не вернусь, Джулия, из-за моего проклятия. Больше не хочу говорить на эту тему.

- Ты можешь вернуться, если проклятие спадет?

Он поколебался, но все же ответил, хотя и не охотно:

- Да.

- Тристан...

- Хватит, - сказал он. Он выбрал быть подальше от дома, потому что... Почему? Он боялся Зирры? Джулия вздохнула. Если бы он только позволил себе полюбить и открыть ей свое сердце, заклятие спадет, и он никогда больше не встретиться с Зиррой. Так просто. Так легко. "Просто полюби меня", - мысленно взмолилась Джулия. Из-за своего упрямства, касающегося чувств, он забыл о жизни, о которой мечтал.

- Теперь ты готов принять душ? - спросила она Тристана, не зная, что еще можно сказать.

- Нет. Я готов принять душ вдвоем.


  Глава 23


Ты ничем не владеешь, даже своим собственным счастьем.


Позже они отдыхали в саду за домом; прохладный бриз танцевал вокруг них, заглушая тепло солнечного света - наступал вечер. Шкатулка Тристана все еще была заперта в письменном столе, где и всегда была, давая им чувство спокойствия и расслабленности. Они смеялись, играли в салочки и катались по траве. Из-за прошедшего ливня земля была мягкой и влажной, они все перепачкались в грязи.

Тристан старательно удалял грязь и траву с волос Джулии, пока она изо всех сил пыталась сдержать смех. Каждый раз, когда она улыбалась, его губы растягивались в непрошеную улыбку. Он не помнил, когда в своей жизни был так счастлив и беззаботен, как сейчас. Они были как дети - веселые и беззаботные.

Когда они устали от всяческих проделок, уселись на "шезлонги", как называла их Джулия. Отдыхая на холодном воздухе, они прижимались друг к другу, чтобы согреться. Тристан рассказывал о его матери и проблемах, с которыми он, не по годам развитый и озорной мальчишка, постоянно сталкивался. Джулия рассказала о лучших своих воспоминаниях, связанных с сестрой.

- До того как мои родители развелись, - сказала она, - я нашла дневник Фейс, скопировала страницы и разбросала их по всему дому. Я до сих пор не уверена, простила ли она меня.

- Жестокая, жестокая Джулия, - подразнил Тристан.

- Я должна была сделать что-то, чтобы заставить ее страдать. - Рассеянно, Джулия ковыряла пуговицы цвета слоновой кости на рубашке Тристана. - Моя сестра пробралась в мою комнату за ночь до того, как я обрезала свои волосы.

Тристан запустил руки в ее густые волосы, заставляя посмотреть на себя.

- Такое кощунство заслуживает наказания.

И он страстно поцеловал ее.


  *****


Когда Роумулис появился перед Зиррой, он принес с собой осколок Кристалла Ки-эн-Тра - источник их магической силы. Его глаза мерцали самодовольством, когда он зло посмотрел на нее.

- Думаешь, что Тристан - единственный мужчина, который может исполнить все твои желания? - прорычал он.

- Да, - ответила Зирра, хотя у нее внутри поселилось сомнение. Она тут же задавила его. - Думаю, - сказала она, вкладывая в свой голос уверенность, больше для себя, чем для него.

Он моргнул, не умаляя своей решимости.

- Даже если я докажу, что он хочет другую?

Внутренности превратились в тугой узел, но она должна знать наверняка.

- Что ты нашел?

- Смотри, - приказал он. - Ты должна увидеть.

Он поднял призму. После нескольких произнесенных слов, потолок осветился разноцветными лучами - красными, розовыми, зелеными - блестящими и слепящими. Они кружились, сталкивались, смешивались, а когда они исчезли, в воздухе появилось изображение Тристана.

Зирра смотрела, как он и его гуан рэн смеялись и играли. Тристан повалил женщину на землю, поворачиваясь так, чтобы он принял на себя весь удар о землю. Женщина улыбалась Тристану. Он улыбнулся ей в ответ радостно, нежно. А затем он жадно поцеловал ее.

Волны эмоций охватили Зирру - океан гнева и страха вместе с неослабевающим отчаянием, - такие сильные, что ей хотелось заорать: "Ты принадлежишь мне!"

- Я наложила заклятие, которое должно было уничтожить эту женщину, - процедила она сквозь зубы. - Почему она жива?

- Твоя магия слишком слаба, чтобы причинить ощутимый вред женщине.

- Но твоя ведь сильная, а ты мне помогал.

- Нет. - Он медленно покачал головой. - Я только помог тебе с твоей силой. Свою я не использовал.

Сплошная ненависть наполнила ее. Зирра не была уверена, к Роумулису или той женщине.

- Убей ее для меня, Роумулис. Убей ее.

Смертельная по своей силе ярость тлела в его глазах; он долго молчал.

- И это твоя реакция? Ты не видишь, как они влюблены?

- Они не влюблены, глупец, - бросила Зирра, - иначе заклятие бы спало.

- Почему ты не можешь забыть его?

Она сжала кулаки так сильно, что ногти впились в ладони.

- Я забуду его только тогда, когда умру, не раньше.

- Это можно устроить, - сказал он тихо и вышел из комнаты.

Зирра провела следующий час в отчаянных попытках придумать, как вернуть Тристана. Ей нужна его шкатулка, и чтобы получить ее, ей для начала нужно уничтожить женщину. Но как? Как она сможет это сделать, когда у нее не осталось магических сил?

Ответ - Роумулис. Он не сможет отказывать ей долго, хотя и дал клятву. Он должен помочь ей.

Нахмурившись, Зирра расхаживала по пустым, тихим холлам, наполненных прохладным морским воздухом, по мраморным полам цвета полуночи, контрастировавших с алебастровыми колоннами, которые поддерживали высокие потолки.

Так как она не обращала внимания на драгоценные камни ламори, которыми были усыпаны стены, они в свою очередь игнорировали ее, окутывая тьмой. Но ей не нужен был свет - она знала, куда идти. Знала комнаты всех обитателей замка, которые мирно посапывали в своих кроватях. Они думали, что из-за их магических сил никто не осмелится бродить по священным залам. "Это самодовольство однажды погубит их", - подумала Зирра с отвращением.

Наконец она подошла к комнате Роумулиса. Она не потрудилась постучать в дверь. Зирра отодвинула тонкие занавески и прошла внутрь. Она резко остановилась и округлила глаза. В груди занялся пожар, когда она заметила Роумулиса.

Он лежал в ванне, голова откинута на подголовник, темные волосы в беспорядке лежали на плечах. Он представлял собой идеального мужчину. Красивого мужчину.

Когда он заметил ее, тут же поднялся. Взгляд Зирры проскользил по всему его телу, по твердым мышцам, загорелой коже. Ручейки воды скользили вниз по его животу, затем исчезали в темных завитках, окружающих его встающий член. Он пах как элсмент, возбуждающее средство в Империи; Зирра попыталась сдержать свое восхищение этим мужчиной.

- Зачем ты пришла? - потребовал он от нее ответа холодным голосом, который противоречил огню в его глазах. Он переступил через опаловую ванну и подошел к кровати, на которой лежала его одежда.

Роумулис не успел дойти до постели, как Зирра подошла к нему и обняла за плечи. Он развернулся и посмотрел на нее. Не говоря ни слова, она подталкивала его к кровати, пока его ноги не дотронулись до деревянной поверхности. И он позволил. Хотя он был сильнее ее, он позволил ей толкнуть его на кровать. Он упал, обнаженный, развалившийся на темных шелковых простынях.

Внезапно у Зирры подогнулись коленки, и она захотела утонуть в нем. Она отдалась порыву и посмотрела на него.

- Ты обещал помочь мне. Я требую, чтобы ты помог.

- Моя клятва не была ограничена временными рамками. Я помогу тебе тогда, когда сочту нужным.

Зирра визгливо вскрикнула:

- Ты еще хуже, чем твой отец, который всегда старался помешать мне!

- Почему все всегда вертится вокруг тебя? - Роумулис заложил руки за голову, он выглядел расслабленным, почти равнодушным. - Что, если я потребую вернуть мне твой долг сейчас? Что, если я потребую забыть Тристана и ублажить меня?

- У тебя нет гордости? - спросила она, и эти слова словно испачкали ее рот. - Ты будешь наслаждаться моими прикосновениями, когда я буду представлять другого мужчину?

Он вспыхнул и оскалился.

- Убирайся. Сейчас же. Ты еще большая идиотка, чем я дурак, и я устал от тебя.

Зирра вышла из комнаты. Если она не может пойти к Тристану этой ночью, он найдет способ напомнить ему о себе.


  Глава 24


Никогда ни о чем не проси своего хозяина.


В понедельник Джулия открыла магазин на один час и десять минут позже, что не так уж и плохо, как она считала, учитывая то, что она забыла все о своем бизнесе. Конечно, за это она винила Тристана. Этот мужчина постоянно занимал ее мысли, сердце и тело. В кровати и вне ее пределов.

Возможно, часть ее поглощенности им происходила из-за того, что она чуть ли не потеряла его. Эта Зирра хотела его достаточно сильно, чтобы причинить вред даже через галактики и время, достаточно сильно, чтобы уничтожить его гуан рэн.

Наверное, те же переживания занимали и Тристана, потому что он всегда был начеку, всегда следил за магазином, где теперь лежала его шкатулка. Они оба не хотели покидать дом без нее. Он оставался собранным и готовым в любую минуту отразить атаку, будто ожидал, что сейчас прилетят злобные пришельцы и нападут на ее магазин.

Джулия представила себе эту картинку и улыбнулась. И пока улыбалась, вспоминала все причины, по которым должна была улыбаться. Первая и самая главная причина - у нее есть любовник! У нее, Джулии Андерсон! Она занималась сексом. Она испытала множество восхитительных оргазмов и довела до множества восхитительных оргазмов своего любовника.

Вприпрыжку Джулия подошла к кассе и достала несколько конфет из вазы: все были шоколадными. Она заслужила угощение за фантастическое продуктивное утро. Первую она съела медленно, дразня свои вкусовые рецепторы, и думала о Тристане. С закрытыми от удовольствия глазами Джулия съела вторую, а затем и третью конфетку.

Спустя мгновение она почувствовала, как сзади подошел Тристан.

- Прекрати стонать, когда ешь эти штуки, - сказал он свирепо; его горячее дыхание пощекотало ее ушко. Понимание разлилось внутри нее. К счастью, они были в магазине одни.

- Или что? - Она повернулась к нему, всем своим видом стараясь показать, что она ни капельки не возбуждена. - Ты укусишь меня?

День начинался с опьяняющей страсти. Его желание проникло в Джулию, посылая приятное покалывание по всему телу.

- Да, - ответил Тристан. - Я съем тебя всю.

В голове у Джулии всплыли картинки кнутов и цепей - всего, чем мог бы наказать ее Тристан. "Откуда взялась эта игривая распутница?" - спросила себя Джулия, удивившись собственным мыслям. Простая, неуклюжая Джулия научилась дразнить мужчину! Тристан был таким красивым, чувственным, живым и сексуальным.

Джулия прохрипела:

- Обещаешь, что сделаешь мне больно?

Тристан провел между пальцами волосы Джулии и убрал их с ее лица.

- Что случилось с невинной девушкой, которая пыталась отстоять свою честь с помощью карате?

- Она брала уроки у мастера соблазнения, - хихикнула она и положила ладони на грудь Тристана. - Жаль, что уроки закончены.

- Как смеешь ты говорить такое, - произнес он с притворной яростью. - Уроки никогда не закончатся. Еще слишком многому я должен научить тебя.

- Неужели? - Она закусила нижнюю губу, как ему нравилось. Джулия провела кончиками пальцев по ремню его джинсов, а затем опустила ладонь ниже. - Чему еще ты должен научить меня?

Тристан резко втянул в себя воздух.

- Тому, что существует наказание за то, что женщина дразнит своего мужчину. Позже, - пообещал он. - Ты моя.

О да. Она его. А он ее.

- Если мы сейчас же не поменяем тему разговора, - добавил он, - я не смогу отвечать за свои поступки.

Хотя и с невероятным усилием, но Джулия отошла от него. Ее магазин не место для соблазнения. По крайней мере, не в рабочее время. Вздохнув, она взглянула на наручные часы.

- Сын моего домовладельца должен был сегодня починить трубы, и - какой сюрприз - он опаздывает. Так как ты так много знаешь... - Джулия еле сдержала смех. - Может, посмотришь?

- Я не против, - ответил он. Тристан облизнул губы с озорным блеском в глазах. - Я не против, если ты мне заплатишь за услугу.

Все еще возбужденная, Джулия перекинула волосы через плечо и невинно поинтересовалась:

- Чем я должна буду заплатить?

- Своим сладострастием, разумеется.

Она старалась не подавать виду, что ее заинтересовало его предложение. Действительно старалась.

- Ладно, - согласилась она, надеясь, что ее голос звучал для него менее возбужденно. - Но только потому, что я уже отчаялась ждать, когда починят трубы.

- Я с удовольствием получу свою оплату.

Как и она.

- Ради любопытства: у тебя есть опыт в слесарно-водопроводной сфере?

- Нет, но моих знаний...

- Достаточно. Я знаю. - Джулия положила руки на бедра. - Я должна тебя проконтролировать.

- За работу.

Тристан стянул футболку через голову. Его мышцы перекатывались при каждом движении.

Ее рот наполнился слюной - она точно знала, какова эта кожа на вкус. Она облизала каждый сантиметр только сегодня утром и знала точно, что он намного вкуснее шоколада. Если бы только он не был таким красивым, таким соблазнительным, что даже при одном взгляде на него становилось жарко. Боже, всего шесть часов назад все его тело, на которое она глазела, прижимало ее, даря прекрасные наслаждения.

Ему нужно снять всего одну часть одежды - и она уже готова для него. Нет, ему нужно только посмотреть на нее - и она уже готова. Дрожа всем телом от желания, Джулия прошла за Тристаном в ванную комнату и стала наблюдать за его работой. И опять она не могла глаз оторвать от его мускулов, от звериной грации, с которой он двигался, выполняя ручную работу.

Но полчаса спустя Джулию грубо вырвали из чувственной грезы ругательства и крики Тристана на трубы. Джулия резко вздохнула, когда увидела, что он порезал себе руки. Обеспокоенная, она ринулась к нему. Из раны сочилось много крови.

Она должна была подавить свой страх за него! Джулия схватила футболку с пола и обернула ткань вокруг его руки. Но вскоре кровь пропитала повязку и закапала на пол.

- Мне нужен бинт. Майка уже вся пропиталась кровью. У тебя еще есть запасная одежда в подсобном помещении?

- Да. Я сейчас схожу за...

- Нет времени. Слишком сильно кровоточит. Сними свою блузку и дай мне, - приказал он, сосредоточив все свое внимание на ране.

- Конечно.

Беспокойство за него усилилось. Она стянула блузку и помогла перевязать руку.

- А теперь дай мне свои трусики, - сказал он.

В этот раз она остановилась и уставилась на него.

- Что?

Тристан содрогнулся от боли. Может, даже слишком сильно?

- Дай мне свои трусики, - повторил он.

Джулия внимательно посмотрела на него, и в голове у нее родилось подозрение.

- Дай посмотреть на руку.

- Нет времени. Мне срочно нужны твои трусики!

- Зачем?

- Мне больно, женщина, а ты смеешь допрашивать меня?

Джулия не сомневалась, что ему больно. Но что это за боль? Его глаза хитро блестели, и она знала, что ее тонкие кружевные трусики никак не помогут ему. Но продолжая ему подыгрывать, Джулия бросила короткий взгляд вокруг, чтобы убедиться, что в магазине никого нет. Так и есть: они одни.

Чувствуя себя смелой и отважной, Джулия сняла свои тонкие, кружевные стринги и отдала Тристану. Холодный воздух дотронулся до ее разгоряченного тела, заставляя задрожать. От предвкушения на коже появились мурашки.

- Держи, - сказала она, стараясь подавить возрастающее возбуждение. - Теперь доволен?

- Нет. Мне еще нужна твоя юбка.

Не желая, что ему все далось так легко, она скрестила руки на груди.

- Зачем?

- Подойди и я покажу.

- Ни за что. Ты получишь свою плату, как только починишь трубы.

- Справедливо, но это не вдохновляет меня.

Ну, и как она может поспорить с этим? Если мужчине нужно вдохновение... Дымка предвкушения окутала ее, как только Джулия подошла к Тристану. Ухмыляясь, он поднял ее и усадил на край раковины.

- Так лучше, - сказал он. Медленно он снял с руки ткань и кинул ее на пол.

Джулия посмотрела на его ладонь. Прямо у нее на глазах его рана затягивалась. Края раны суживались. Вскоре не было и намека на то, что с его ладонью что-то произошло.

- Как ты это сделал?

- Часть заклятия.

Тристан стянул юбку Джулии и со свистом бросил на пол. В другой руке он все еще держал ее трусики.

- Они мои.

- Ладно. Но ты должен дать мне что-нибудь взамен.

- Х-м-м... Мне нравятся традиции твоего мира. Давай так: я сохраню твои трусики, а взамен подарю тебе наслаждение дважды?

Будто ей было нужно раздумывать!

- Думаю, это выгодная сделка для меня.

Сквозь ткань лифчика Тристан обвел ее соски. Как и всегда, когда он трогал ее, его жар проник к ней под кожу. Она резко втянула в себя воздух.

- Я хочу тебя, Джулия. Ты хорошо себя чувствуешь?

Не очень, но в любом случае желание перевешивало. Будто она таяла, растворялась в пламени.

- Я хочу тебя, - сказала она, - и готова поспорить, что ты заставишь меня забыть о любом дискомфорте.

- Это будет мое личное задание.

Тристан проложил дорожку из поцелуев по ее груди, из-за чего лифчик стал влажным, вызывая приятное трение; затем он обвел каждый сосок языком.

- Ты закрыл входную дверь? - внезапно спросила Джулия.

Он покачал головой и нежно ее поцеловал, на мгновение лишив дыхания.

- Нет.

- Тогда не заставляй меня кричать, ладно? Я должна узнать, если кто-то войдет.

- Если я не заставлю тебя кричать, маленький дракончик, тогда я не достоин быть твоим любовником.

И он вошел в нее. Пять минут спустя она стонала. Десять минут спустя - приказывала ему двигаться быстрее. Пятнадцать минут спустя - кричала снова и снова. Звук эхом отскакивал от стен. Они так и не услышали звон колокольчика над дверью.


  Глава 25


Защищай своего хозяина даже ценой собственной жизни.


- Э-м-м, простите! - прозвучал густой мужской голос с акцентом. - С вами все хорошо? Я слышал крики. Мне вызвать полицию?

Джулия взглянула на Тристана, а затем на их все еще соединенные тела. Это не может происходить, не должно происходить.

Но увы... У нее только что был умопомрачительный оргазм! У Тристана только что был умопомрачительный оргазм! И сейчас кто-то стоял в зале и хотел знать, все ли в порядке. Джулия тут же вспыхнула. Она голая, ее одежда валяется на полу, между ее ног стоит полуобнаженный мужчина, и эхо ее криков заполняет ее уши. Почему, не, почему она не закрыла входную дверь? И как долго покупатель находился в магазине? Что слышал? Очевидно, достаточно, чтобы вызвать полицию.

Тристан, придурок, выглядел абсолютно спокойным, похоже, ему плевать на слушателей. Улыбаясь, он захлопнул ногой дверь в ванную и продолжил мять ее бедра.

- Эй! - послышался опять голос. - Я набираю 911.

- Нет! - крикнула Джулия. - Все в порядке. Правда. Я... сейчас выйду.

Она оттолкнула Тристана.

- Вам нужна помощь? - спросил незнакомец.

- Нет-нет. Оставайтесь на месте.

- Позволь помочь, маленький дракончик.

Тристан поднял юбку и подал ее Джулии.

- Мне нужны и мои трусики, - прошептала она.

- Нет. - Глаза Тристана потемнели; он покачал головой. - Ты отдала их мне.

- Ну, я заберу их обратно.

- Я буду биться до смерти, но не отдам их.

Она заскрежетала зубами. Без нижнего белья холодный воздух целовал ее разгоряченную кожу, напоминая обо всем, что они делали. Как она сможет выйти к покупателю, зная, что почти голая?

Когда-то она думала, что наличие бой-френда решит все ее проблемы. А сейчас она узнала обо всех подводных камнях, о которых и не подозревала.

Тристан наблюдал за сменой эмоций на лице Джулии. Стыд. Удовлетворение. О да, даже возбуждение. Не важно, что она говорит, Джулии точно понравилось все. А ему нравилось, что ей нравилось.

- Вы уверены, что я не могу помочь вам? - спросил мужчина.

- Уверена! - взвыла Джулия.

Хорошее настроение Тристана улетучилось, как только он понял, что этот мужчина был один в магазине и сейчас мог искать шкатулку. Тристан подозревал всех, и мужчин, и женщин, так как женщина могла заплатить кому-нибудь за грязную работу.

- Стой здесь, Джулия, пока я буду допрашивать его.

- Нет, Тристан, я...

Не слушая ее, он вышел из комнаты.

Она быстро начала застегивать пуговицы. Джулия скривилась, когда увидела капельки крови посередине блузки. Сейчас слишком поздно что-либо делать. Она не хотела встречать покупателя в одном лифчике. Если Тристан поможет, она может переодеться в запасную одежду.

- Тристан, - позвала она.

Он не обратил на нее внимания. Около прилавков Тристан разговаривал со светловолосым мужчиной. На нем была разорванная футболка, которая открывала его мускулы, как у воина. В руках у него был красный ящик, в котором он держал... оружие? Чтобы убивать или защищаться? А может, все вместе? Тристан неотрывно смотрел на коробку - все нормально. Он осмотрел остальную часть магазина: две женщины и один мужчина рассматривали различные сувениры.

Тристан наконец снова посмотрел на мужчину с красным ящиком и проклял себя за то, что подверг Джулию опасности. Он всегда должен быть начеку. Но, черт возьми, женщина была слишком соблазнительной, слишком сексуальной, чтобы суметь устоять. Когда она взяла ту конфету в рот, на лице у нее было то же выражение, когда она была на грани. Он не мог ни о чем думать, кроме как уложить ее в постель.

- Что ты здесь делаешь? - спросил он мужчину с красным ящиком.

Мужчина не успел ответить, как в зал вышла Джулия.

- Здравствуйте, - сказала она. - Я... э-м-м... Я Джулия. Владелец магазина. - Она глубоко вдохнула и сделала видимое усилие, чтобы собраться с мыслями. - Чем могу помочь?

Тристан попытался задвинуть ее за спину, чтобы она была в безопасности, но Джулия отступила.

- Я пришел починить трубы, - ответил мужчина.

Его голос был смутно знакомым. Но его глаза... Насыщенно синие, бездонные, кристальные, будто кусочки льда. Ей показалось, что она уже где-то видела его. Но они точно еще не встречались, иначе она бы помнила. Он был прекрасным, даже слишком красивым, чтобы быть настоящим, будто на нем была искусно сделанная маска.

- Думаю, что вы ждали меня, - добавил он.

- О да. - Джулия приветливо улыбнулась. - Морган Шетфилд, да?

Он на секунду задумался, затем кивнул.

- Правильно. Я Морган Шетфилд.

Тристан все еще был напряжен.

- Я хочу увидеть твое удостоверение личности, - сказал он, обнимая Джулию за плечи и придвигая к себе. Она нахмурилась.

- Уверена, что в этом нет необходимости.

- Нет, необходимость есть.

Он посмотрел прямо в глаза мужчине.

- Конечно, - ответил Морган.

Он что-то пробормотал себе под нос, затем достал карточку American Express, как у Джулии. Тристан взял ее, осмотрел каждый миллиметр и протянул Джулии. Она мельком посмотрела на нее.

- Он Морган Шетфилд. Родился второго декабря тысяча девятьсот семьдесят пятого года. Его лицензия заканчивается как раз через три месяца. Тебе что-нибудь еще нужно узнать, Тристан? - спросила она сухо.

- Достаточно.

Но Тристан планировал наблюдать и за ним, и за Джулией, пока не убедится, что она будет в безопасности.

- Проблема в ванной комнате, - сказала Джулия. - Пройдемте со мной.

Тристан пошел за ними. Он почти улыбнулся, когда они вошли в ванную, и ее щеки порозовели. Он порадовался: ее обувь валялась на полу. Она тут же попыталась убрать их ногой в сторону.

- В чем именно заключается проблема? - спросил Морган.

Джулия рассказала ему о трубах и протекающем туалете.

- Как думаете, сможете починить?

- Я знаю, что смогу.

Морган принялся за работу, постоянно задавая Джулии вопросы о ее жизни, спрашивая, счастлива она, и тому подобное, что вообще его не касалось. Тристан злился, что другой мужчина так интересуется жизнью его женщины. Но больше всего его злило то, что этот Морган смог сделать то, что не смог сделать Тристан, выставляя себя героем в ее глазах. Этот чертов мужчина починил трубы, как и говорил. Даже когда он закончил работу, Морган продолжал улыбаться Джулии, рассказывая о людях и местах, которых Тристан не знал. Тристану это не понравилось. Он хотел приложить головой этого мужчину к раковине. Посмотрим, как он будет улыбаться, когда его зубы будут валяться по всему полу.

Несмотря на неловкость, Джулия прекрасно общалась с Морганом. Она не казалось той застенчивой, нервозной женщиной, какой она себя когда-то описала. Она была уверена в себе. Хоть он и гордился переменам у нее внутри, Тристану не нравилось, как легко она общается с другими мужчинами.

К тому времени когда Морган ушел, Тристан кипел от эмоций. Он не ревновал. Нет, он был в ярости. Джулия была его, и он не позволит другому мужчине посягнуть на его территорию. Джулия быстро справилась с его плохим настроением. Когда ушел последний покупатель, она обняла его за шею, придвинула к себе и прошептала на ушко о том, что хочет с ним сделать. Только с ним. Когда она произнесла последнее слово, на его теле выступил пот.

- Поехали домой, - приказал он.

Джулия улыбнулась и кивнула.


Глава 26


Никогда не забывай о своих обязанностях.


Джулия неслась по дороге. Они с Тристаном почти дома, почти в кровати. Она потрогала свою сумочку, довольно вздыхая, когда почувствовала утешительную выпуклость шкатулки. Она посмотрела на Тристана, и ее расслабленное настроение исчезло: глаза закрыты, кожа бледная. На лбу выступили капельки пота. Уголки его глаз отдавали синевой.

Тристан? - позвала она, смотря то на дорогу, то на него. Он не ответил. Ее живот свело от страха. - Тристан? - в этот раз она завопила, и звук заполнил всю машину. Джулия потрясла его. - Тристан!

Тристан был окутан светом и тьмой, или всем вместе - он не мог понять точно. Он только знал, что все его тело горит, пожираемое адским пламенем. Он оказался заперт в своего рода тюрьме, лежа на холодном жестком полу.

Внезапно на него села Зирра, жестоко используя его тело для своего удовольствия, отказывая дарить ответное. Он был почти рад, что не мог испытать освобождения, хотя и молил о нем, презирая себя за то, что дает ей хоть малую часть себя.

"Нет! - прокричал его внутренний голос. - Это все воображение! Этого нет на самом деле! Борись!"

- Видишь, как я контролирую тебя? - сказала Зирра хрипло. - Видишь?

- Да.

- Я знаю, что тебе нравится. Я знаю, что нравлюсь тебе. Разве нет?

Тристан крепко сжал челюсти.

- Скажи, - потребовала она. - Скажи, как рад моему превосходству.

- Я рад.

Эта ложь лишь усилием воли сорвалась с его губ, так как проклятие обязывает ублажать ее, а его согласие точно порадует ее, хотя он отчаянно пытался не промолвить ни слова. Зирра не заслуживает такого признания - правда это или ложь. Она заслуживает только ненависти.

- Какой хороший маленький раб, - произнесла она, проводя ногтями по его груди, но не как любовница, а как хозяйка, причиняющая боль своему рабу, не заслуживающему нежности. - А теперь скажи, как сильно любишь меня.

- Я люблю тебя, - прорычал Тристан, молча добавив: - "Я ненавижу тебя".

- Лжец, - выплюнула она, обнажая свои зубы в оскале. - Ты лжец! Если бы ты говорил правду, заклятие бы спало. Как смеешь ты мне лгать, своей хозяйке! Ты будешь наказан, даже не сомневайся.

Она жестко заскакала на нем, словно вдалбливаясь в него. Когда она кончила, откинула голову и закричала - от ярости и удовольствия, победоносно, с ликованием. Он не хотел кончать. Он боролся с собой. Он всегда боролся, но в конце концов его тело каждый раз предавало его. Спазмы Зирры прекратились вскоре после его, и она посмотрела на него сверху вниз.

- Все, что я тебе давала, - любовь, а ты постоянно швыряешь это мне в лицо.

Она поднялась на ноги и накинула простыню. Ее волосы перекинулись через плечо, когда она повернулась к нему.

- Почему ты все еще в кровати, раб? Поклонись мне. Ты должен меня отблагодарить за удовольствие, которым я тебя одарила.

Тристан двигался на автомате, умирая с каждым движением. Он занял свое место перед ней - и внезапно оказался прикованным к стене цепями. Это место казалось ему знакомым. Он уже был здесь однажды. Процессия из женщин прошла мимо него. Каждой разрешалось, пощупать, попробовать, дотронуться до него, делать все, что захочется. Вереница казалось бесконечной. Его щупали, больно щипали, шлепали, и в итоге, его кожа была вся покрыта фиолетовыми и синими ссадинами. Даже на поле боя Гилларда он не оказывался в таком состоянии.

- Я твоя хозяйка, любовничек, - сказала Зирра, когда последняя женщина вышла из комнаты. - Ты еще посмеешь смотреть на меня?

- Только если прикажете, - процедил он сквозь стиснутые зубы.

Ее глаза зажглись синим огнем.

- За это ты проведешь остаток дня здесь.

Картина поменялась. Вспышки света плясали перед глазами, непрестанно вращаясь, принося Тристана в еще один отрезок его жизни.

Теперь он стоял обнаженный напротив кровати. Зирра развалилась на простынях, под головой - белые подушки.

- Тристан, милый, подойди.

Он тут же подчинился. Он забрался в кровать и завис над ней, стоя на коленях - как раз так, как ей нравилось.

- Ты нужен мне, - промурлыкала Зирра.

- Я исполню любое твое желание.

Черты ее лица смягчились.

- Скажи, что хочешь меня.

- Я хочу тебя.

- Скажи, какая я красивая.

- Ты красивая.

Она контролировала каждое его движение, каждое слово. Он бы ничего не дал ей по собственной воле - только то, что она требовала. Это единственное, что он мог решать сам.

- Люби меня, - выдохнула она, покрывая поцелуями его шею и грудь.

Он ненавидел каждое ее прикосновение, хотел умчаться из этой комнаты и изрыгнуть содержимое желудка каждый раз, когда она смотрела на него.

- Любовь - единственная вещь, которую я не обязан давать тебе, Зирра. И ты знаешь это. Твое заклятие обязывает меня дарить удовольствие своей гуан рэн. Но ничего не было сказано о любви. Это была твоя ошибка,, и с этим ты должна смириться. Поэтому я никогда не отдам тебе свое сердце. - Свои следующие слова он произнес с особым удовольствием: - Меня тошнит от тебя.

Ногти, которые нежно царапали его спину, сейчас погрузились в его плоть - по спине потекли струйки крови.

- Кто владеет тобой?

- Ты.

- Кто распоряжается твоей судьбой?

- Ты.

- Никогда не забывай об этом, Тристан, или я заставлю тебя страдать.

Тристан услышал неясный голос, женский голос, который звал его. На этот голос он хотел ответить. Но его рот не слушался его.

Голос продолжал эхом разноситься в его голове. Это была Джулия, и она чего-то боялась. Она нуждалась в нем. Пытаясь добраться до нее, Тристан начал продираться сквозь мрачную дымку, окутавшую его. Его тело покрылось потом, и он задрожал. Тристан сделал глубокий вдох.

Что только что произошло? Он был внутри машины Джулии, видел перед собой пейзажи планеты, на которой был в последний раз: зеленые холмы, каменные дома, чистый, свежий воздух. А затем темное присутствие кого-то проникло в его разум. Он был не в состоянии сопротивляться мрачным воспоминаниям.

Да, воспоминаниям. Вот что это было. Но почему он так ярко их снова пережил? Он знал почему. Зирра. Она заставила его вспомнить. С тех пор как ее попытка вернуть его провалилась, она напомнила ему, что все еще там, ищет способ. Тристан выругался.

- Тристан, пожалуйста, посмотри на меня.

Он медленно открыл глаза. Джулия наклонилась над ним, открыв дверь машины. Его любимое лицо над ним. Слева от него проехал другой автомобиль.

- Здесь можно припарковаться? - спросил он хрипло.

Джулия всхлипнула - наполовину со смехом, наполовину со слезами:

- Это все, что ты хочешь сказать?

- Да.

- Ответ - да. Это обочина. А теперь ответь, что, черт возьми, произошло?

- Сон. Всего лишь сон, - выдавил он.

- Нет, - Джулия покачала головой. - Это был не просто сон. Ты был в каком-то трансе.

- Со мной все в порядке.

Хоть его слова и не убедили Джулию, она вздохнула:

- Уверен?

- Со мной все в порядке, - повторил он. - Просто обдумывал свое прошлое.

Он откинул голову на подголовник, энергия сошла на нет. Он чувствовал, что проваливается в сон.

- Отвези меня домой, Джулия. Отвези домой.

Когда они подъехали к дому, Джулия помогла Тристану добраться до дивана, заперла шкатулку в столе и пошла на кухню, чтобы принести ему воды. Он осушил стакан одним глотком и отставил его; выпрямил длинные ноги. Джулия легла рядом, крепко сжимая его в объятиях.

Она еще никогда не видела такого. Он был мертвенно неподвижен, редко дышал, был бледным и невероятно горячим.

Слава богу, он очнулся сам.

Слава богу.

Она не представляла, чтобы делала, если бы Тристан не очнулся.

Когда он посмотрел на нее, она почти захотела, чтобы Тристан погрузился в транс снова - все, что угодно, только бы не видеть ужас и страх на его лице. Что с ним произошло? Кончиками пальцев она провела по волосам на его руке.

- Тристан?

Он не пошевелился, не взглянул на нее.

- М-м-м?

- Расскажи, что случилось. Я хочу помочь тебе.

Тишина. Такая давящая тишина.

- Если расскажешь, тебе может стать легче. Я не буду осуждать тебя или смеяться над тобой. Я просто выслушаю.

Тишина. А затем он заговорил:

- Зирра, женщина, которая захватила меня в ловушку и держала там несколько сезонов, - начал он нерешительно. - Она была очень жестокой. Она требовала любви, а когда я не давал ее, наказывала меня.

Он продолжил рассказывать ей о всех гуан рэн, которые эмоционально ранили его своей жестокостью. Он описывал кошмары, которые Джулия даже представить себе не могла, все ужасы, которые пришлось пережить этому сильному, гордому мужчине, чей единственный грех - красота. Она впитывала каждое его слово, пытаясь, надеясь забрать себе хоть частичку его боли.

- В конце, - сказал он, - я почти утратил волю к борьбе. Я просто принял то, что со мной сделали, и ожидал всего. Единственное, что я мог контролировать, - удовольствие, которое я мог дать, и то, как я отвечал.

- Ты больше не раб любви, - сказала Джулия мягко. - Ты мужчина, мой мужчина, а я твоя женщина.

- Джулия... - сказал он с сожалением в голосе.

- Нет. Не отрицай мои слова и не говори, что ты тот, кем сделала тебя Зирра, и что то, что между нами, не может длиться долго. Я думаю иначе.

- Мы можем предотвратить кражу шкатулки, но не можем остановить течение времени. Я никогда не состарюсь, никогда не умру. А ты да, Джулия, ты да.

- Что, если... Что, если ты полюбишь меня? Заклятие спадет, а ты станешь смертным. Просто сделай так, чтобы я хотя бы понравилась тебе.

- О, ты мне нравишься, маленький дракончик, но я не люблю и не полюблю тебя.

Джулия пыталась сдержать слезы.

- Почему? Меня совсем нельзя полюбить?

- Нет! - сказал он яростно, беря ее руки в свои. - Никогда так не думай. Ты самая прекрасная женщина, которую я когда-либо встречал. Но если я полюблю тебя, я потеряю тебя. А я не хочу терять тебя.

Замешательство переплелось со страхом внутри Джулии.

- Я не понимаю.

- Заклятие спадет, и больше ничто не будет удерживать меня с тобой, в этом мире. А так как у меня нет магических способностей, меня швырнет обратно в Империю.

"Еще один кошмар, который ему приходится выносить", - подумала Джулия борясь с волнами накрывавшего ее горя. Из всего, что ему пришлось вытерпеть, это худшее. Потерять единственную любовь. Не удивительно, что он не хочет никому отдавать свое сердце. Полюбить и потерять. Он будет свободен, но одинок. Но разве это лучше вечности в качестве раба?

- Ты хочешь домой, Тристан. Знаю, что хочешь. Ты сам это говорил.

- Да. Я бы хотел еще раз побродить по просторам моей родины, но мне нравится здесь. Я лучше останусь с тобой.

Она закрыла глаза, борясь с подступающими слезами. Он был готов оставаться вечность рабом любви ради мгновения жизни с ней. Она ближе придвинулась к нему. Этот мужчина любил ее. Он мог не узнать этого чувства, но любил. "Что я сделала, чтобы заслужить его?" - эти слова заполнили ее разум, когда Джулия поняла, что не может, не должна удерживать его. Вынудить его быть вечность рабом любви... нет. Нет, пока есть возможность спасти его.

Отпустить его. Эта мысль вгрызлась в нее, разрезая сердце, тело и разум. Она должна жить без него, потому что собиралась сделать все возможное, чтобы он стал свободен. Она знала, что без него будет страдать, но только благодаря любви к нему она сможет это вынести, зная, что он свободен.

Джулия не позволит пожертвовать ему собой ради нее. Никогда не позволит.

В ту ночь Джулия лежала рядом с Тристаном в своей кровати. Они оба были обнажены. Они хотел, чтобы на них была одежда, пока они спят, и если быть честной, не хотела и она. Она игралась с его волосами, пропуская локоны сквозь пальцы.

"Я знаю, что должна сделать".

Она собиралась потребовать его признания в любви. И тогда он исчезнет из ее жизни навсегда. Она задрожала, когда ее пальчики прошлись по его щеке, вдоль подбородка. Он не проснулся. Стук сердца заполнял комнату.

- Тристан, - прошептала Джулия. Даже она слышала затаенное желание и решимость в своем голосе. - Просыпайся. Ты нужен мне.

Очень медленно он разлепил веки. Она не успела вздохнуть, как он потянул ее на себя. Его растущая эрекция упиралась прямо между ее ног.

- Скажи мне, маленький дракончик, скажи мне, в чем именно ты нуждаешься.

- В тебе. Только в тебе.

- Тогда возьми меня. - Его хриплый голос наполнился желанием.

Сантиметр за сантиметром она спускалась по его телу, пока не дошла до объекта своего обожания. Она взяла его в рот. Он был теплым, и Джулия никак не могла насытиться. Снова и снова она двигала ртом вверх вниз по всей длине его эрекции, снова и снова облизывая головку члена, а затем опять вниз, смакую его толщину, его жар. Она взяла его тяжелую мошонку в руку.

- Джулия, - прохрипел Тристан, - Джулия.

- Да?

- Поцелуй меня. - Он потянул ее вверх, затем поцеловал и одновременно вошел одним быстрым движением. - Я хочу быть внутри твоего тела, а не рта.

- Тогда позже, - сказала она. - Я хочу попробовать тебя.

Застонав, он укусил ее за шею, а затем зализал укус.

Затаив дыхание, Джулия закрыла глаза. Она выгнула спину, из-за чего он еще глубже проник в нее. Мягкость встретилась с твердостью в одну чувственную вспышку ощущений.

"Это благословение", - подумала Джулия, двигаясь вверх-вниз по всей его длине в отчаянном темпе. Но она хотела растянуть эти мгновения, сделать так, чтобы они длились вечно. Она остановилась. Он зарычал. Медленно она поднялась. Опустилась. Поднялась. Так медленно...

Тристан схватил ее за бедра, заставляя двигаться быстрее. Он весь покрылся потом.

- Это самая сладкая пытка, которую я когда-либо выносил. Но если я не возьму тебя, всю тебя, я умру. Клянусь.

- Я люблю тебя, - прошептала Джулия.

Тристан перестал двигаться и посмотрел на нее.

Она взяла его лицо в руки.

- Я хочу, чтобы и ты меня любил. Я не говорю это как приказ, но как просьбу сказать правду. Ты признаешь, что любишь меня?

Тристан перекатил ее на спину, вдавливая в мягкость шелковых простыней. Плечи были напряжены, черты лица заострились.

- Ты знаешь, что я не полюблю тебя.

- Я не верю тебе. Думаю, что ты любишь, просто не признаешься себе.

- Нет. Ты не понимаешь, Джулия? Если я признаюсь в этом, я потеряю тебя. Ты хочешь потерять меня?

Из-за страха, что он так думает, она выкрикнула:

- Нет!

И слишком поздно поняла, что должна была соврать, должна была сказать, что устала от него - что-нибудь, что заставило бы его уйти.

- Мне нужны слова, Тристан. Мне нужны они.

Глубокая мука вспыхнула в его глазах, и она поняла, что он борется с собой.

- Повтори, что любишь меня, - сказал он яростно.

- Люблю, - ответила Джулия. - Очень сильно люблю тебя. Никогда не сомневайся на этот счет. А теперь скажи, что чувствуешь ты.

Она ждала, что он ответит ей тем же, но он медленно провел рукой по ее телу и надавил на центр ее желания. Она резко вздохнула от удовольствия, от изящной пытки.

- Ты любишь меня, но готова потерять?

Она проглотила боль и даже не пыталась отрицать, что они оба знали.

- Да, я готова потерять тебя.

Он внимательно посмотрел на нее.

- Тогда, мой маленький дракончик, я смогу убедить тебя по-другому.

Его голос хрипло промурлыкал по ее коже.

- Что... Что ты собираешься делать? - спросила она.

Тристан вошел в нее, одновременно пальцами массируя клитор.

- О... Тристан...

Ее дыхание стало прерывистым, когда он начал двигаться в ней.

- Правильно, Джулия. Твое тело нуждается во мне, всегда будет нуждаться. Чувствуешь, как ты сжалась вокруг меня? Чувствуешь, как твое тело просит обо мне?

- Да, - выдохнула она, - да!

- Скажи, что хочешь быть со мной до конца жизни. Ты знаешь, что говорит тебе твое тело, а теперь послушай сердце.

Застонав, она сжала простынь.

- Ты любишь меня, Тристан?

Он колебался. Боль, настолько сильная, почти физическая, появилась в его глазах, из-за чего они спокойная лавандовая гладь превратилось в бушующее море.

- Нет. Я не люблю тебя.

Тристан так глубоко вошел в нее, что ей показалось, как его душа проникла в нее.

- Но я буду с тобой до конца твоей жизни. Я сделаю все возможное, чтобы убедить тебя в этом.

Он был человеком слова.


  Глава 27


Империя.


Роумулись расхаживал по белым пескам Друиннов; четыре солнца согревали его кожу. Эти теплые лучи не шли ни в какое сравнение с его яростью.

- Сука, - проревел он. - Мне она не нужна!

- Не нужен кто? - спросил его один из старейшин. Несколько волшебников стояли у кромки моря, а некоторые даже левитировали в воздухе, смотря на Роумулиса утомленными глазами. Он проигнорировал вопрос, продолжая и дальше расхаживать по песку. Ярость внутри него росла с каждым шагом. Он знал, что Зирра самостоятельно работала над тем, чтобы вернуть свою магию. Она была одержима идеей вернуть Тристана.

Зирра должна была стать его спутницей жизни и все равно желала другого. Всегда желала Тристана. Он никого больше не хотел, только ее. Только Зирру. Только ее он желал. Ярость, боль и отчаяние смешались в нем, и он снова закричал:

- Сука!

- Я никогда не опровергала этого, - раздался голос позади Роумулиса.

Он оглянулся и столкнулся с Зиррой. Лучи предательских солнц ласкали ее кожу, заставляя ее лазурные глаза светиться. Даже сейчас он все равно хотел, чтобы ее руки ласкали его плоть, ее крики удовольствия звенели в ушах.

- Оставьте нас, - сказала она волшебникам, либо от смелости, либо от глупости. Звук их удаляющихся шагов отдавался эхом в ушах Роумулиса.

- Зачем ты здесь? - потребовал он ответа.

Зирра надменно подняла подбородок.

- Я пришла напомнить тебе о твоей клятве. Ты поклялся помочь мне вернуть Тристана, и я хочу, чтобы ты сделал это - немедленно. Некоторая часть моих магических сил вернулась, но мне все еще нужна твоя помощь.

У него внутри все перевернулось, причиняя такую боль, что он чуть не вскрикнул. А потом что-то сломалось в нем. Может, терпение, а может, благоволение перед ней. Что бы это ни было, Зирра должна быть его, его спутницей жизни, и он больше не собирается мириться с ее капризами. Он больше не собирается мириться с ее тягой к другому мужчине.

- Все эти циклы я наблюдал, как ты страстно желаешь Тристана, - прорычал Роумулис, заставляя Зирру спиной отступить к одному из холодных, серебряных камней, что стояли кругом на песке. - С меня хватит. Ты моя.

В ее глазах заплескался страх и, возможно, возбуждение. Он близко подошел к ней. Она вывела его из себя и теперь должна успокоить.

- Мы покончим с твоим наваждением сейчас же, - сказал он. - Пошли со мной.


   *****


Тристан сел за кухонный стол. Молча съел свой завтрак. Джулия пыталась заставить его уйти, пыталась заставить его признаться в любви.

Тристана охватил шок.

Она устала от него?

Он покачал головой. Нет, не устала. Она любила его. Она столько раз повторила эти слова, что они все еще звучали у него в голове. И она говорила правду. Правда была в ее глазах. У него заныло в груди, когда Тристан вспомнил об этом. Она любила его, но все равно готова была пожертвовать их совместным будущим. Ради него.

Он знал достаточно о своем маленьком дракончике, чтобы понять, что она не смогла бы смотреть, как он живет в заточении, и ничего не предпринимать на этот счет. Именно поэтому он... ему нравилась она. Да, нравилась. Ничего большего.

Как он мог сказать ей, что то, что он чувствовал, может уничтожить его изнутри? Он не мог так рисковать. После ее смерти - страх пронзил его сердце - он мог снова вернуться в шкатулку и ждать очередной гуан рэн, зная, что все-таки познал настоящую любовь с женщиной. Воспоминания о проведенных днях с Джулией сделают его счастливым до конца дней. До конца его пытки.

- Я хочу сегодня закрыть магазин и провести этот день с тобой, - сказала Джулия.

Она заслуживала детей. Эта мысль проникла к нему в голову. Она сохранила две комнаты для своих детей, значит, она мечтала быть мамой. Эта женщина, которая так отверженно отдавала всю себя, заслуживала, чтобы ее мечты стали явью. Он почти признался ей в своих чувствах, но вовремя остановил себя.

Там, где он был эгоистом, Джулия отдавала всю себя. Он нуждался в ней и будет лелеять ее до тех пор, пока не станет ее мечтой. Может, они даже смогут усыновить детей. Но ничего из этого он ей не сказал, зная, что она ни на что не согласится, пока не получит его признания.

- Чем бы ты хотела заняться?

- Мы могли бы пойти в кино или поиграть в мини-гольф. Или могли бы... - Слова потонули в тишине.

Прямо перед ней воздух начал сгущаться, превращаться в жидкость. Струи серебряного тумана запутались вместе, поднявшись до потолка. Джулия моргнула, не уверенная в том, что видела своими глазами. Сердце часто забилось, она отскочила назад. Тристан уже поднялся на ноги и выхватил кинжалы из ножен. Туман распространился по всей комнате. Когда он растворился, Джулия не могла дышать, челюсть отвисла до пола. Посредине комнаты стояла Зирра с тем самым очень большим, очень свирепым мужчиной, который был с ней раньше. Джулия посмотрела на Зирру. Эта женщина прокляла Тристана, пыталась сломить его гордость и дух, заставить вечность страдать.

Джулия не задумывалась о своих дальнейших действиях, о последствиях того, что она собиралась сделать. Сжав кулаки, она сделала выпад вперед и нанесла удар мучительнице Тристана со всей силы.

Голова Зирры резко повернулась в сторону от удара, и прежде чем она смогла оправиться, Джулия ударила еще раз.

- Ты заслуживаешь вечности в мучениях! - заорала Джулия. - И будь я проклята, если я не готова предоставить их тебе.

Тристан схватил ее за плечи и отодвинул за спину. Его тело тряслось от... страха?

Джулия схватила его за талию, испытывая ненависть к тому, что этот сильный мужчина подвергался таким пыткам.

- Не трогай ее, Зирра, - приказал он. - Тебе нужен я.

- Ты прав. Мне нужен ты, но эта сука будет страдать.

Когда Зирра подняла руки над головой, Тристан попытался остановить ее, но было поздно. К тому времени когда он подбежал к ней, она уже сфокусировала свои наполненные ненависти глаза на Джулии и произнесла заклинание.

Апатия и тяжесть наполнили Джулию.

- Тристан, - произнесла она, слабея с каждой секундой. Колени подогнулись. К счастью, он успел подбежать к ней и поймать.

- Что ты с ней сделала? - крикнул он Зирре.

Она самодовольно улыбнулась и провела кончиками пальцев по губам.

- Джулия, - прошептал он, поглаживая ее по щеке. - Что с тобой? - Никакого ответа. - Что ты сделала с ней? - рявкнул он.

- Роумулис помог мне вернуть свои силы, - позлорадствовала Зирра. - Я наложила заклятие истощения на нее.

- Сними его, - скомандовал Тристан.

Страх атаковал его, такой сильный, какого он никогда еще не испытывал, на который Зирра не обратит никакого внимания. Она была истинным злом. Если она смогла проклясть его на вечные муки ада, когда утверждала, что любит его, то что она могла сделать с Джулией? Женщиной, которая завладела его сердцем? Джулия побледнела настолько, что Тристан сумел различить синеву ее вен. Она была такой неподвижной, такой безжизненной.

- Спаси ее, - задыхаясь, произнес он. Его глаза затуманились, когда он обратился к Роумулису: - Сейчас же спаси ее!

- Я не могу, - ответил он, яростно взглянув на Зирру. - Друинн не может снять чужого заклинания, и Зирра это прекрасно знает. Я не для этого привел ее сюда. Я не имел понятия, что к ней вернулись магические способности.

Тристан сжал в кулаки одежду Джулии. Он нуждался в ней больше, чем в следующем вздохе. Он нуждался провести с ней вечность, слушая ее смех, любуясь ее улыбкой. Она сочетала в себе все хорошее и правильное. Она не заслуживала судьбы, на которую ее обрекла Зирра - на мучительную пытку, которую смог бы выдержать только психически нездоровый человек. Он не мог позволить этому свершиться. Он не мог позволить Зирре навредить Джулии.

Однажды он уже отказался умолять эту волшебницу о своей лучшей жизни. Но он будет умолять ее ради Джулии. С удовольствием. С этой мыслью он аккуратно положил Джулию на стол и встал на колени.

- Пожалуйста, Зирра, позволь мне жить жизнью, которую я выбрал для себя. Позволь Джулии быть здоровой и целой, жить в мире. Пожалуйста, я умоляю тебя. Оставь нас жить нашей жизнью.

Нахмурившись, Роумулис шагнул к нему и попытался поднять его с колен.

- Не умоляй ее, - сказал он.

Тристан не сдвинулся. Улыбку Зирры сменила яростная гримаса, которую он еще никогда не видел на ее лице.

- И как ты думаешь, что ты делаешь? - прохрипела она. - Ты осмеливаешься умолять меня сейчас? Ради нее? Она ничто! Ничто!

- Нет, она все.

- Я не позволю тебе этого. Где твоя шкатулка?

- Пожалуйста, Зирра, - выдавил Тристан. - Я стою на коленях, перед тобой, хотя обещал никогда тебя ни о чем не умолять.

Зирра завизжала:

- Где шкатулка?

Роумулис отошел от Тристана и схватил Зирру за плечи.

- Ты видишь, на что он готов пойти ради этой женщины? - сказал он ей, встряхивая ее с каждым произнесенным словом. - Ты видишь, как сильно он хочет ее? Как сильно он не хочет тебя?

Между ними потрескивала напряженность.

- Ты не знаешь, о чем говоришь! - выкрикнула она.

Он снова набросился на нее.

- Как ты не можешь понять, что ты должна быть моей спутницей жизни?!

Она остановилась лишь на мгновение, а затем попыталась высвободиться из его рук, но безрезультатно.

- Я не могу этого понять, потому что это неправда!

- Лгунья! Вот мое требование: оставь Тристана и эту женщину и дай нам шанс.

Паника отразилась на лице Зирры, затем она улыбнулась.

- Боюсь, я уже оказала тебе услугу, Роумулис. Ты сказал мне придти сюда, и вот я здесь.

У него задергался левый глаз, и Роумулис заорал:

- Буль ты проклята, Зирра! Ты уничтожаешь все в своей жизни!

- Тебе-то какое дело? - спросила она победным голосом. - Даже без Тристана я не приду к тебе.

На лице Роумулиса застыла маска. Побежденный, он опустил руки и отошел от нее. Тристан в последний раз попытался спасти жизнь женщины, которую он любил:

- Исцели ее и позволь мне остаться с ней, Зирра! Пожалуйста.

Злобно поджав губы, она подошла к нему. Посмотрела сверху вниз.

- Встань с колен, черт тебя побери. Встань перед своей хозяйкой.

Он остался на месте, дрожа всем телом. Зирра не собиралась дать ему то, что он просил. Он мог сделать только одно. В животе больно заныло. Как сильно он будет страдать из-за своих дальнейших действий? Невозможно представить. Но он сделает все, чтобы спасти жизнь Джулии. Все.

- Ты клянешься исцелить Джулию, оставить ее и ее семью в покое, если я дам тебе шкатулку?

- Да, - охотно подтвердила Зирра.

- Поклянись Кристаллом Ки-эн-Тра, - добавил Тристан. Такую клятву нельзя нарушить, иначе - смерть, и они оба это знали.

Она не колебалась.

- Клянусь.

- Позволь мне сначала попрощаться, - сказал он. Умирая внутри, Тристан поднялся на ноги, подошел к Джулии и прошептал ей на ушко:

- Помни меня со всей нежность, маленький дракончик, я никогда не забуду тебя. Живи своей мечтой. Полюби другого. Заведи детей и будь счастлива.

Она застонала.

Он нежно поцеловал ее в губы и жадно всматривался в черты ее лица, стараясь запомнить как можно лучше, пока он увядал и рассыпался внутри.

- Она здесь, - сказал он Зирре, показав направление рукой.

На негнущихся ногах Зирра подошла к столу. Она рухнула на колени и открыла ящик. Судорожный вздох сорвался с ее губ. Медленно она взяла шкатулку в руки. Ее жадные руки облапали всю поверхность.

- Я выполнил свою часть сделки, Зирра, теперь твоя очередь.

Она кивнула и провела рукой в воздухе. Джулия снова застонала, вздрогнула. Ее кожа начала приобретать здоровый оттенок. Тристан облегченно выдохнул. "Она будет жить!" - подумал он, когда Джулия открыла глаза и начала искать его взглядом.

Хотя это была самая тяжелая вещь, которую ему когда-либо приходилось делать, он отвернулся от нее и посмотрел на Зирру.

- Этой ночью ты будешь в моей кровати, - сказала черноволосая ведьма. - Там, где и должен быть. Отправь на домой, Роумулис.

Не произнося ни слова, он провел руками в воздухе. Единственная вещь, которая выдавала волшебника, - его дрожащие пальцы.

Тристан чувствовал, как вокруг него смыкаются стены шкатулки. Темнота. Тишина. Только понимание, что он стал испаряющейся сущностью. Раньше он бы скорее умер, чем по собственной воле вернулся в свою тюрьму, но сейчас... сейчас он был счастлив. Джулия в безопасности, а он ждал, когда Зирра призовет его, зная, что должен сделать.

- Иди ко мне.

Он услышал призыв Зирра и тут же подчинился. Он появился в ее спальне. Стены, кровать, пол были такими же белыми, как он помнил. И ее сердце было таким же черным, как он помнил.

- Зирра, - произнес он мягко.

- Да.

Она улыбалась, стоя совершенно обнаженная перед камином. Огонь позади нее создавал иллюзию ореола вокруг ее тела.

- Я здесь, мой любимчик. Мой прекрасный раб.

- Я ждал, когда ты вызовешь меня, - сказал он, и в его голосе была лишь правда. Она еще шире улыбнулась.

- Я же говорила, что Джулия - ничто.

- Да, ты говорила.

Выражение ее глаз смягчилось.

- Ты снова мой.

- Так уж получилось.

- Подойди и поцелуй меня.

Он подошел, ненавидя каждый шаг, который приближал его к ней. Когда он подошел к ней, она взяла в руки его голову и наклонила. Их губы соприкоснулись. Он ненавидел ее вкус, ее запах, то, как ее губы касались его губ. Когда она поняла, что он отвечает ей не так, как хотелось, Зирра отодвинулась.

- Я заставлю забыть тебя ту женщину, даже если это убьет тебя.

Тристан отступил и скрестил руки на груди. Он был готов, совершенно готов взять свою судьбу в свои собственные руки.

- Для начала я хочу тебе сказать кое-что.

Нетерпеливо она сорвала с него футболку и лизнула сосок.

- И что же, раб?

Он застонал, стараясь выдавить из себя то, чего не чувствовал. Тристан увидел, как ее глаза загорелись надеждой. Он утвердился в своем решении.

- Я люблю...

- Да, скажи мне.

Ее ногти царапали его грудь.

- Скажи, кого ты любишь. Я ждала от тебя этих слов целую вечность.

- Я... Люблю... Джулию.

Три слова, которые, казалось, он никогда не сможет произнести. Три простых слова, которые оказались более реальными и наполненными, чем все то, что он когда-либо говорил. Он резко вздохнул, чувствую, как сердце наполняется любовью.

Он любил Джулию. Она сделала его сильным. Она не распоряжалась им по своему желанию, просто одаривала любовью.

- Я люблю Джулию, - повторил он.

И заклинание, которое на него наложила Зирра, спало.

Воздух вокруг закрутился. Его сила оттолкнула Тристана к стене. Он чувствовал, как невидимые оковы на его запястьях и шее распадаются, а тяжесть всех приказов сваливается с его плеч. Когда он выпрямился, то уже знал, что был свободен.

Свободен!

Но от этого не было никакой радости. Только болезненное ощущение, что он был не с Джулией.

Зирра позеленела от злости и рванула к нему, стараясь ударить.

Удары, укусы, царапание - все это было лишь жалким взрывом ярости достойного сожаления существа. Он знал о ее муках, потому что и сам страдал.

Он вздохнул, в то время как Зирра полыхала от злости. Он ждал. Да, он понимал одержимость волшебницы. Он так хорошо понимал это, что почти готов был простить ее. Почти.

- Я не буду знать покоя, пока ты не умрешь тысячью смертей! - выкрикнула она и рухнула на пол от осознания своей беспомощности. Он больше не принадлежал ей, и она не могла заколдовать его снова, так как он познал истинную любовь.

- Не беспокойся, я буду страдать вечность, - ответил он, - потому что я никогда не буду с женщиной, которую люблю.

Как правдивы были его слова. Его жизнь - ничто без Джулии.

Он повернулся, чтобы уйти от плачущей Зирры, когда звук грома остановил его.

Персен, Великий Священник Друиннов, появился перед ним в вихре ветра - величественный в своей одежде из бирюзово-алой ткани. Сила, которая витала вокруг него, чуть не сшибла Тристана с ног. Он почувствовал, как Великий священник дотронулся до его руки и повернулся к нему.

- Я хочу поговорить с тобой, Тристан, но сначала... - Персен отпустил Тристана и обвинительно указал на Зирру. - Я должен разобраться с тобой. Ты позор нашей расы.

- Нет, я лучшая в нашей расе, - огрызнулась она.

- Продолжай. Ты только ухудшишь свое наказание.

Самодовольная улыбка сползла с ее лица. Она застыла, а потом резко схватила свое платье, чтобы прикрыть наготу.

- А что насчет Роумулиса? Он помогал мне.

- Нет, он помогал мне, отвлекая тебя, так что не думай, что он сможет помочь тебе на процессе.

- Персен...

- Я сказал тебе оставить в покое этого смертного. Я сказал тебе, что однажды он вернется сюда.

Тристан уставился на мужчину, который отправил его через галактики в далекий мир, и чувствовал... пустоту. Он не мог ненавидеть мужчину, который отправил его к Джулии, больше, чем презирал Зирру. Единственное, чего он сейчас хотел, - вернуться к Джулии.

- Персен...

Персен заставил умолкнуть Зирру, взмахнув рукой.

- Ты больше никогда не вмешается в судьбы смертных. Союз с ними очень важен для нашей расы. - Он взмахнул руками и произнес заклинание точно так же, как когда-то Зирра произносила заклятие раба любви.

Зирра округлила от ужаса глаза, так как ее тело стало прозрачным, и струйкой дыма влетело в шкатулку, в которую однажды был заточен Тристан. Персен поднял ее.

- Я отдам тебя смертному Питеру, - сказал он, похлопав по крышке. - Ты будешь далеко от моего сына. Питер сможет найти тебе применение, - пробормотал он, - не влюбляясь в тебя. Возможно, в проведенное без тебя время Роумулис поймет свою ошибку.

Персен вздохнул и посмотрел на Тристана.

- Надеюсь, Роумулис вскоре встретит свою настоящую спутницу жизни. Может, позже я и освобожу Зирру. А сейчас она должна понять, как должна себя вести. - Он положил руку на плечо Тристана. - Я наложил заклятие путешествия по мирам, потому что еще не пришло время освободить тебя. Ты простишь меня?

- Я понимаю и прощаю.

И Тристан говорил правду.

- Друинны оставят тебя в покое.

- Подожди, - выкрикнул Тристан. - Я хочу попросить тебя об одолжении.

Персен остановился, задумавшись, а затем кивнул.

- Проси.

- В другом мире есть Джулия. Я хочу попросить тебя отправить меня к ней.

Он покачал головой.

- твое место здесь. Века, которые ты провел в том мире, еще не прошли здесь. Для нас тебя не было всего несколько сезонов. Здесь все еще идут восстания, и мы нуждаемся в лидерах, таких как ты, чтобы подавить их. Прости, Тристан, но ты должен остаться здесь. Было предсказано, что твой первенец станет правителем Империи.

Тристан моргнул, почти задохнувшись от тоски.

- Мой сын станет правителем?

- Твой ребенок положит конец распрям между нашими людьми. Навсегда. Ты сможешь подвергнуть эту планету постоянным воинам, чтобы быть со своей женщиной?

Одна часть его хотела закричать нет; другая - да.

- Тогда приведи Джулию ко мне. Она сможет родить мне сына, ни от какой другой женщины я не хочу иметь детей.

- А что, если она не захочет прийти?

Он отказывался даже рассматривать такой исход событий.

- Она придет ко мне.

Персен вздохнул.

- Тогда у меня есть предложение: если ты следующий сезон будешь сражаться с мятежниками и все еще захочешь быть с ней, а она захочет прийти к тебе, я сделаю так, как ты хочешь.

Зная, что другого выбора у него нет, Тристан кивнул в знак согласия.

  Глава 28


Величайшее удовольствие для тебя - знать, что ты доставил удовольствие хозяину.


- Джулия, - вздохнув, сказала Фейс. Обеспокоенная, она сидела рядом с кроватью сестры. - Тристан оставил тебя. Ты не можешь сидеть здесь и жалеть себя вечно, забросив свою жизнь и свой бизнес, молясь, чтобы он вернулся. Ты должна двигаться. Ни один мужчина не застуживает таких страданий.

- Ты не понимаешь, Фейс, - мягко ответила Джулия. Она знала, что прощаться с ним будет трудно, даже мучительно. Она думала, что успеет подготовиться. Но это… это было сплошным мучением - любить Тристана и жить без него. Он был для нее всем, без него она не жила.

Она всегда считала себя счастливой. Но она никогда не знала истинного счастья до Тристана. Мрачный сумрак наполнял ее спальню - шторы были задернуты, а свет – выключен.

Ей это нравилось. Здесь Джулия могла вспоминать, могла представлять Тристана. Уловить намек его запаха на простынях и притвориться, что он действительно здесь.

- Просто уходи, Фейс, - проговорила она.

Джулия хотела остаться наедине со своими воспоминаниями. Может, если она достаточно сосредоточиться, он появиться…

«Не плачь, - приказала она себе,- что бы ты ни делала, только не плачь. Начав, уже не остановишься».

- Вчера я видела Питера, - сказала Фейс.

- Мне все равно.

- Не знаю, что с ним произошло, но он словно светился.

- Мне все равно, - повторила Джулия.

Фейс оставалась невозмутимой.

- Отказываться покидать кровать - не значит помогать себе. Тысячи женщины в мире побывали на твоем месте. Ты должна взять себя в руки и доказать, что можешь жить без него.

- Он не бросал меня. - Джулия слышала каждое слово. Слышала, как Тристан сказал ей воплотить ее мечты в жизнь, слышала его безмолвную клятву любви. Он ушел с Зиррой, чтобы спасти ее. О, как она его жаждала, как нуждалась снова признаться в своей любви. - Ему пришлось.

Фейс фыркнула.

- Это была гора, а не мужчина. Никто не смог бы заставить его сделать что-то, что он не хочет.

- Нет, они могут.

Еле слышным голосом Джулия рассказала всю историю. Ее сестра не поверила, а у Джулии не было сил для убеждений.

Всю последнюю неделю ее магазин был закрыт. У Джулии просто не было времени и сил работать. Ей нужен был Тристан. Каждую свою минуту она находилась здесь, в постели или за компьютером, выискивая информацию о магии и заклинаниях. Что-то, что могло бы привести ее в Империю.

К Тристану.

Но пока она находила лишь пустоту и отчаяние.

Помни меня, - печально произнес он.

- Я так по нему скучаю, - сказала Джулия своей сестре, и одинокая слезинка скатилась по щеке. Этого было достаточно, чтобы она сломалась. Джулия всхлипнула и затряслась от своего горя, все слезы, сбегавшие по щекам, впитывались в подушку.

Фейс мягко погладила ее по волосам и, обняв, проворковала слова утешения.

Но не пришло никакого утешения.


  *****


Империя.


В последний день этого вынужденного сезона без Джулии волосы на шее Тристана поднялись, предупреждая о приближении противника. Он сидел на своем рогатом олене; его и остальных мужчин окружала темнота. Они успели принять участие во многих боях, но он знал, что еще большее их количество впереди. Было такое ощущение, будто Тристан никогда не покидал это место; его инстинкты в сражениях были такими же острыми и чуткими. Возможно, потому, что он хотел ощутить Джулию в своих объятиях, и был готов на что угодно, лишь бы поскорее вернуть ее.

Он знал, что его люди удивлялись ожесточенности его боев. Тристан сражался свирепее, чем когда-либо до этого. Он рассказал о Джулии лишь своему другу, Роуку, согласившемуся биться на его стороне.

Тихим, спокойным тоном он предупредил войско об охране своих флангов. Опасность притаилась рядом. Меч с его стороны звенел в предвкушении. Тристан сжал рукоять – он готов к бою. О да. Битва начинается.

Прозвучал боевой клич - но не его.

Напавшие мятежники прыгали с деревьев, в темноте были различимы лишь поднятые в воздух лезвия. Битва началась несколькими секундами после. Меч Тристана разрезал воздух, вибрируя, когда встречался с плотью противника.

Энергия неслась по его венам. Сражение всегда производило на него такой эффект, давая дополнительную силу. Но в этот раз его энергия вытекала из его желания быть с Джулией. Это был его последний день без нее - если она хочет вернуться к нему. Он должен был верить, что захочет, иначе ему незачем будет жить.

Он сражался как одержимый. Он слышал, как мужчины кричали от боли. Кровь мятежников бежала багровыми реками по траве. Мышцы его рук и спины горели, не до конца исцеленные от прошлых боев, пережитых им за множество циклов. Но он продолжал борьбу, держа оружие в руках. Слишком много было поставлено на карту, чтобы сейчас сдаться.

Когда он покончил с одним, его атаковали двое других. Он отступил назад, заблокировав удар посередине. Затем бросился на одного из нападающих, повалив того на землю. Когда Тристан выпрямился, что-то ударило его в спину.

Инстинктивно он нырнул вправо; благодаря этому движению меч не смог причинить ему вреда. Вздрогнув от полученной только что раны, он развернулся. Его противник улыбнулся, чувствуя победу, и поднял руки. Серебристый металл блеснул в лунном свете.

Не раздумывая, Тристан обнажил клинки, что дала ему Джулия, развернулся и ударил вверх. Мгновение – и человек рухнул с болезненным криком.

С деревьев начали атаковать еще больше мужчин, Тристан и его люди продолжали биться. Вскоре после этого Роук услышал победный клич. Громкое, радостное «Ура» перекрыло тягучие звуки битвы: стоны раненных, лежащих на траве, истекавших кровью.

Тристан потер усталыми руками его не менее усталое лицо, а затем посмотрел на небо. Он решил, что хватит. Время пришло.

- Персен, - прокричал он, молясь, чтобы Великий Священник его услышал. - Пока наша сделка не завершиться, я не буду сражаться.


  *****


Джулия лежала на кровати. На ней были та же футболка и тренировочные штаны, которые она носила постоянно с тех пор, как ушел Тристан. Они принадлежали ему, и она радовалась даже тому кусочку утешения, что они приносили. Еще одна неделя без него. Еще одна ужасная, длинная неделя.

Она больше не спала. Только металась, ворочалась и мечтала.

Когда эта ужасная боль утихнет? Она просто не знала. Прижав подушку к груди, Джулия услышала голос, прогремевший на весь дом. Испугавшись, она подскочила вверх.

- Ты хочешь отправиться к нему, красавица?

Это был тот же шотландский акцент с мурлыкающими нотками, что она слышала на блошином рынке, покупая шкатулку Тристана. Не задумываясь о здравом смысле, она просто закричала:

- Да-а-а!

Как только она произнесла это слово, ее мир начал вращаться. Она закрыла глаза. Различные цвета кружились за ее веками, что-то просвистело в ушах. Джулия не знала, сколько минут прошло. «Пожалуйста, пусть это окажется правдой!» - подумала она, пытаясь разжечь в себе надежду.

Вечность спустя вращение прекратилось. Когда Джулия посмотрела на окружающие ее пространство, ей пришлось мигать до тех пор, пока глаза не привыкли к яркому солнечному свету. Джулия стояла на кровати в белой траве. Полуголые мужчины ходили вокруг нее, некоторые потные и окровавленные, некоторые будто только что из душа. Они бросали на нее растерянные взгляды, но не подходили к ней.

Половину земли занимало большое озеро с кристально чистой водой. Тристан лежал с закрытыми глазами, прислонившись к блестящему серебристому валуну, в то время как вода каскадом стекала по его обнаженному телу и трусам.

С радостным криком Джулия прокричала его имя:

- Тристан!

Его веки распахнулись. Он покачал головой, будто не верил своим глазам. Затем быстро вскочив на ноги, подбежал к Джулии и подхватил ее на руки.

- Ты здесь? Ты действительно здесь?

- Я здесь. Я здесь.

Слезы жгли ей глаза, счастливые слезы. Тристан сжал ее так сильно, что она чуть не задохнулась.

- Добро пожаловать в Империю, маленький дракончик, - выдохнул он ей в шею.

Прохладные капли воды намочили ее одежду, но Джулии было все равно. Она обвила руками его шею и притянула ближе к себе.

- Я так сильно тосковала по тебе. Без тебя мой дом опустел.

Он чуть-чуть отстранился от нее.

- Я не могу вернуться с тобой, Джулия. Никогда не смогу.

Джулия подумала о Фейс. Ее сестра будет скучать по ней, но знала, что с ней все будет в порядке, и надеялась, что однажды Фейс поймет.

- Я бы хотела остаться с тобой. Если ты примешь меня.

- Если я приму тебя?- С восторженным возгласом он осыпал ее лицо поцелуями. - Я умру без тебя. Я так тебя люблю!

Мужчины вокруг них издавали радостные крики одобрения. И Джулия поймала улыбку одного из них. Он был высокий, такой же высокий, как и Тристан, со шрамом, идущим по всей левой стороне его лица. Она не могла не улыбнуться в ответ.

- Я хочу сделать тебя своей спутницей жизни, - сказал Тристан.- Хочу дать тебе моих детей. Ты можешь открыть магазин на рынке. Будут приходить люди со всей Империи, чтобы купить твои товары.

- Мне нужно лишь одно, Тристан, и это ты. - Ее довольная улыбка расползалась по лицу, когда она смотрела в его глаза. Джулия никогда не чувствовала себя такой цельной. - Ты часть меня, я не хочу жить без тебя. С тобой я чувствую себя целой.

- Я думаю, мы всегда стремились найти друг друга. – Тристан рукой обхватил ее подбородок. - Ты готова отдать все ради меня, - сказал он с восторгом.

- Нет, я просто хотела взять то, что действительно имеет значение для меня.

- Что для тебя имеет значение? Как и тебе, мне нужны слова. Что для тебя действительно имеет значение?

- Мой последний урок, конечно же.

Он успокоился. Не этого он ожидал, но с другой стороны, Джулия всегда поступала непредсказуемо. Он улыбнулся ей в ответ.

- Лучше скажи, каким будет этот последний урок.

Джулия посмотрела на него из-под полуопущенных век.

- И жили они долго и счастливо.

- Я сделаю еще лучше.- Он не отрывал от нее глаз.- Я подарю тебе вечность, мой дракончик. Я отдам тебе мою любовь, все мое сердце и мою душу. Дам тебе свое имя и своих детей.

- Я люблю тебя, Тристан.

- Во имя Эллии, я мог бы жить одними этими словами. Я тоже тебя люблю.

Джулия сделала его сильнее, дополнила его тем, о чем он и не подозревал до встречи с ней.

- Ты разделишь со мной жизнь и подаришь детей?- спросил Тристан, осыпая ее лицо мягкими, как крылья бабочки, поцелуями.

- О, с удовольствием!

Счастливые слезы собрались в уголках ее глаз, слегка задрожал подбородок.

- Я навсегда останусь твоим рабом любви. Навсегда.

-Х-м-м… - Джулия притянула его губы к своим.- Это все, о чем только может просить девушка.

  Эпилог

Это было самое громкое рождение в истории Империи.

Тристан, - сказала Джулия, задыхаясь. На лбу выступил пот. - Как ты мог такое сделать со мной?

Он застыл, обеспокоенный за нее и озадаченный вопросом.

- Сделать что, маленький дракончик?

- Заделать мне ребенка, ты, ублюдок!

Он засмеялся, хотя его голос оставался напряженным. Он ненавидел себя за то, что она так мучилась, и хотел забрать всю боль себе. Он нежно погладил ее лоб.

- Только представь, любовь моя, вскоре мы поприветствуем сына в нашем мире!

Эти слова успокоили Джулию.

- Да. Скоро поприветствуем нашего сына. - Очередная вспышка боли наполнила ее, и она закричала. - Если он не поторопится, я сама его вытащу!

Как только боль отошла, Джулия вздохнула, затем еще раз и опрокинулась на подушки.

- Боль ушла? - спросил Тристан с надеждой.

- Немного. - Закрыв глаза, она устало выдохнула. - Я не могу в это поверить. Я вот-вот стану мамой.

- Жизнь прекрасна. Я тебе уже говорил, что Великий Священник Друинн предсказал, что однажды наш сын будет править Империей?

- Нет. - Эта мысль ей понравилась. Она, когда-то простая, стеснительная женщина, вот-вот станет мамой будущего короля. - Это так круто.

- Я легко могу себе представить, как наш малыш сидит на троне. Его будут знать как справедливого, мудрого короля.

А спустя пятнадцать минут спустя Тристан поприветствовал свою новорожденную дочь, дочь, которая однажды будет править Империей. Поразительно! Держа красивый вопящий комочек в руках, Джулия, воркуя нежные слова, уткнулась носом в детскую шейку.

- Наконец-то, - сказала она. - одаренная правительница.

Тристан не двигался - он все еще находился в шоковом состоянии.

- Женщина-правитель, - прошептал он.

Джулия посмотрела на него.

- Ты расстроен, что у нас не сын родился?

- Нет, милая. - Он улыбнулся и посмотрел на Джулию - его глаза излучали любовь. - Я еще никогда не был так счастлив.


Конец.


Оглавление

  • Пролог
  •    Глава 1
  • Глава 2
  • Глава 3
  •  Глава 4
  •   Глава 5
  •   Глава 6
  •      Глава 7
  •  Глава 8
  •   Глава 9
  •      Глава 10
  •      Глава 11
  •    Глава 12
  •   Глава 13
  •  Глава 14
  •  Глава 15
  •      Глава 16
  •      Глава 17
  •   Глава 18
  •  Глава 19
  •      Глава 20
  •  Глава 21
  •      Глава 22
  •   Глава 23
  •   Глава 24
  •   Глава 25
  • Глава 26
  •   Глава 27
  •   Глава 28
  •   Эпилог