Рождение легиона (fb2)


Настройки текста:



Стальные крылья: Рождение легиона

Пролог

Дорогая принцесса Селестия.


Я рада, что мой труд по разбору старого материнского архива был так высоко оценен как вами, так и принцессой Луной, затребовавшей у меня вторую копию ее дневника. Хотя, откровенно говоря, «дневником» это можно было назвать с большой натяжкой – она никогда не отличалась ни хорошим (или хотя бы удобочитаемым!) почерком, ни какой-либо пунктуальностью в ведении своих записей, в отличие от ежедневного шлифования своих любимых «когтей». Составляя свой, а вернее, ее первый рассказ, я была вынуждена быть не только криптографом, расшифровывая каракули ее «медицинского» почерка (как она сама называла эти закорючки, более похожие на руны для призыва чего-то большого и несомненно, очень злобного), но и осваивать совершенно новые для меня профессии.


Я была бесстрашным археологом, выкапывающим листы с ее личными заметками из глубоких сундуков, хранящих в своих недрах множество опасных ловушек из беспорядочно набросанных друг на друга острых колюще-режущих предметов. Я становилась отважным альпинистом-земнопони, ползая по горам старых вещей, скопившихся на нашем чердаке и находящим бесценные листы бумаги с крупицами старых знаний, заботливо проложенные фиолетовыми носочками (я не решилась спрашивать об этом мисс Спаркл) и засохшими маффинами (спокойствие, только спокойствие!), что явно не добавляло мне оптимизма. Но сведя все эти заметки в один, хотя и небольшой, рассказ, внезапно для себя, я открыла очень важные грани ее личности, которые раньше просто не замечала. И если это все не одна большая шутка (думаю, вы догадываетесь, как она относится к некоторым вашим пожеланиям), то моя мать, несомненно, является одним из самых необычных существ, когда-либо существовавших в нашем мире, что, к моему большому сожалению, я смогла узнать, лишь прочитав ее дневники. И это объясняет все.


Что же касается моего задания, то я могу сообщить вам, что все довольно хорошо. Зебры приняли меня довольно почтительно, особенно когда узнали, что прибывший к ним дипломат некогда командовала в боях собственной сотней. Хотя, признаюсь вам, я все еще опасаюсь, что столь стремительный толчок в положительную сторону переговорам дало не столько мое прибытие, сколько грозный призрак матери и ее Легиона, маячащий за моей спиной. Как и вы, я твердо убеждена, что мы не имеем права решать политические и экономические проблемы с другими видами опираясь лишь на мощь, стоящую на страже наших границ и надеюсь, что скоро смогу привезти вам добрые вести относительно этой деликатной проблемы, сложившейся на южных рубежах нашей молодой империи.


Я вновь хочу вас поблагодарить за ту бесценную просьбу, выполняя которую, я смогла гораздо лучше понять свою мать, и я смею лишь надеяться, что вы не будете разочарованы второй частью ее записок, которые я смогла расшифровать и привести в читаемый вид за время долгих перелетов по всей Эквестрийской империи.


P.S.: Надеюсь, мать не узнает обо всем этом, правда?


                                                                                                                                                          Ваша преданная подданная,

                                                                                                                                кентурион первой кентурии пятой когорты

                                                                                                                                      в отставке, и ваш чрезвычайный посол,

                                                                                                                                                        второй секретарь Берри Раг.


P.P.S: Ага. И почту ее “она” тоже не читает. Ню-ню… Целую, С.Р.

Глава 1. Путь домой.

Пыхтя, поезд нес меня через последние вьюги зимы. Словно предчувствуя свое поражение, бессмертные виндиго на последнем издыхании пытались проморозить землю до самых глубин Тартара, но отступали, не в силах противостоять все яснее разливающемуся в воздухе дыханию весны. Мой путь лежал на северо-восток, туда, где леса широки и величавы, где горы, покрытые шапками недвижимых снегов, дремлющими исполинами хранят лежащее между серыми телами привольное королевство. Туда, где солнце и луна всходят по воле бессмертных богинь, погодой управляют умелые пегасы, а жители милы и дружелюбны.

Мой путь лежал домой.

В вагончиках, тихо катящих по расчищенной среди снегов колее, было не очень тепло, и даже самые закаленные фермеры, большими семьями пустившиеся в путь из глубинки в центральную часть Эквестрии, были достаточно тепло одеты, щеголяя разномастными вязанными или домоткаными курточками и свитерами, удивленно поглядывая на мою пятнистую, лохматую шкурку. Сидя у окна, я старалась не обращать внимания на их взгляды, задевающие мою фигурку, и глядела на проплывающий мимо унылый ландшафт. Не было ни мундира, ни погон, ни каких-либо медалей – лишь ржавый понож да старые, разбитые подковы тихо позвякивали на дне моего рюкзачка. Их взгляду не за что было зацепиться.

Год вдали от родных. Двенадцать месяцев разлуки, прерываемой лишь письмами, приносимыми мышекрылым почтальоном в древний замок, притаившийся за Вечнодиким Лесом. Казалось бы, двое суток полета для хорошего пегаса – это не срок, но вся беда в том, что в этот мрачный край остерегались заглядывать даже самые смелые из «хороших» пегасов. Еще до возвращения принцессы ночи из так неожиданно закончившейся ссылки, это место уже успело снискать себе дурную славу, благодаря множеству легенд, ходивших про последнее убежище приспешников Найтмэр Мун, а уж после реорганизации ее Ордена Ночных Стражей, частично восстановленный каменный исполин получил самое наимилейшее прозвище – «Обитель Кошмаров».

По крайней мере, так шептались простые пони.

Прибытие в Обитель было само по себе приключением. Дорог к ней не было, единственная железнодорожная ветка проходила в полудне полета от замка, и любой желающий попасть в него был вынужден лететь своим ходом над острыми, словно зубы дракона, горами, ежесекундно рискуя разбиться или пропасть, заблудившись в темных, тяжелых, извергающих молнии, тучах, беспрестанно круживших над этим загадочным местом, погружая его в тяжелый полумрак.

Или попасть в лапы кое-кому похуже.

– «Тваюмать!» – скороговоркой выпалила я, отшатываясь от спикировавшей на меня темной фигуры. Промахнувшись, незнакомое существо обдало меня волной холодного воздуха и пропало, уйдя в глубокие тени, затопившие подножья горных пиков. Преследовать его я не рискнула – кто знает, какие гадости таятся там, на дне недоступных взгляду ущелий? Да и нужно ли оно мне вообще?

Стиснув зубы, я хлопнула тяжелеющими крыльями и постаралась набрать высоту, пряча свою заметную, пятнистую шкурку среди пышущих молниями исполинских туч, медленно ползущих над горами. Краем глаза, я заметила движение где-то внизу – это поднимались, опасливо косясь по сторонам, мои попутчики, так же решившие почтить своим присутствием логово ночных стражей. Судя по их испуганному виду, они уже успели, как и я, отведать местного гостеприимства.

– «Берегись!» – я поздно заметила серую тень, словно стервятник, кружащую над выстроившимися косяком пегасами, и теперь могла лишь кричать, изо всех сил размахивая замерзающими ногами в сторону летящей подо мной группы, однако ветер уносил мой крик куда-то прочь.

– «Да что б вас всех разорвало, бестолочи!» – сложив крылья, я камнем кинулась вниз, наперерез тени, серой молнией скользившей к не замечающим ее пегасам, получив вдогонку хлесткий, хотя и не сильный удар молнией, огненной плетью скользнувшей по моему крупу, приподняв на нем каждый волосок.

«Уф, успела!» – только и смогла подумать я, врезаясь ногами во что-то плотное, злобно захрипевшее подо мной. Однако неизвестный противник был не промах и, сумев вывернуться, вновь пропал в ночи, наградив меня болезненным пинком и укусом. Было не слишком больно – промерзшая, покрывшаяся намерзшими за время полета кусочками льда, шкурка потеряла былую чувствительность, и я лишь разочарованно завопила что-то оскорбительное вслед пропавшей в тенях фигуре, вновь принимаясь работать крыльями, чтобы нагнать кружащуюся где-то наверху группу пегасов – кажется, эти дети солнечного Клаудсдейла вообще не поняли, что только что произошло.

Лететь пришлось долго. Нагнав разноцветный косяк, опасливо огибающий грохочущих, плюющихся молниями исполинов, я пристроилась позади всех, не претендуя на лидерство в том, чего не понимаю, и принялась неспешно работать крыльями, стараясь поменьше шевелить левым плечом, за которое меня успел цапнуть неизвестный. Возглавляющая клин желтая пегаска осторожно вела летевший за ней косяк, изо всех сил крутя головой в поисках разрывов среди грохочущих туч, и мне удалось уменьшить частоту взмахов, компенсируя их размером своих пархалок, что, конечно же, не укрылось от внимания остальных. Хорошо еще, что на вопросы времени не было – мокрый снег забивал рот, лез в уши и глаза, в который раз заставляя меня пожалеть об отсутствующих у меня гогглах[1], стеклянно поблескивающих на головах других, позаботившихся о своей экипировке пегасов. Но Графит был неумолим и молча распотрошил собранный мной рюкзачок, оставив в нем лишь одеяло и пару шарфов, отказавшись объяснять, что может меня ждать там, где он пробыл целых полтора года.

«Хорошо еще, что тут нет ядовитых испарений… Правда ведь?»


– «Явились, убогие?» – тяжко вздыхая, прохрипела темная фигура, соткавшаяся перед нами из туманной зыбки испарений, поднимающихся с обнаженной, распаренной внутренним жаром земли, на которую без сил рухнул наш маленький отряд – «Я уж думал, вы так и пропадете в этих горах, экономя мне кучу времени. Но, как я погляжу, вы оказались упорнее, чем многие до вас, чьи кости белеют где-то там, в Заслонных горах… А ну, встать в строй!».

Тяжело двигаясь, мы долго выстраивались в одну, более-менее ровную шеренгу, стараясь выглядеть как можно более бодро и молодцевато. Ну, насколько это можно было сделать, дрожа от холода на промозглом зимнем ветру, ледяными струями стегающим мокрую, обледеневшую на влажном снегу, шкурку. Скосив глаза, я пробежалась по шеренге из девяти таких же дрожащих, испуганных неудачников, решивших, что именно им выпал уникальный шанс стать тем, кого уважали, но чаще – откровенно боялись по всей Эквестрии, предпочитая держаться подальше от внушающих страх воинов ночной принцессы. Стать стражами.

– «Стыд. Стыд, позор и поношение!» – язвительно проговорил ночной страж, расхаживая вдоль нашей неровной шеренги. Его копыта, явно подкованные, оставляли в ноздреватой земле хорошо различимые следы шипастых подков – «Ну ладно гвардия – эти придурковатые дуболомы берут к себе всех, кто хоть немного толще, чем табуретка, и может блеснуть таким же уровнем интеллекта, но зачем вы приперлись сюда, а? Орать «Да, сэр, мы готовы служить Темной Госпоже, сэр!»? А может, вы слетелись сюда на запах обильного пайка, положенного каждому стражу?!».

Покачав головой, он вновь прошелся вдоль строя, разглядывая нас своими желтыми, светящимися, с узким, вертикально расположенным зрачком, глазами. Несмотря на свое заявление об обильной кормежке, он был жилист и худ, похоже, заставив многих стоящих вокруг меня пегасов задуматься на предмет того, какая же норма тут может считаться «скудной», если так, как он, выглядит относительно неплохо питающееся начальство.

– «Вы еще здесь?» – обернувшись, страж вновь сверкнул на нас глазами, словно удивляясь, что мы еще не разбежались кто куда – «Вы и впрямь хотите считаться ночными стражами? Жрать, что найдете среди этих скал, спать вповалку, чтобы не замерзнуть на ледяном ветру, каждую секунду ждать нападения и робко мечтать о лишних секундах тепла и сна? Вам что, действительно хочется пройти через все это? Но зачем?».

Строй молчал.

– «Вот ты, нахрена ты здесь сдалась такая красивая?» – рыкнул он, подходя к тонконогой пегаске, нервно перебирающей озябшими ногами, и резко крутанул копытом ее голову, указывая на темные фигуры, неслышно проскальзывающие в тумане неподалеку от нас – «Ты что, мечтала, что помашешь своим тощим крупом, и все стражи, как алмазные шавки, сбегутся на твои мослы? Что это послужит тебе пропуском в ряды ночных хищников, словно поднятый в казарме хвост?».

– «Как вы разговариваете со мной, страж?» – сердито прошипела в ответ желтая, содрогаясь под очередным порывом ветра. Похоже, ее неформальное лидерство было под угрозой, и она не могла проигнорировать этот вопиющий факт – «Оставьте этот навоз для новичков! Я…».

– «ТЫ! ЗДЕСЬ! НИКТО!» – рычанию стража мог бы позавидовать оголодавший тигр – «И я лично прослежу, чтобы ты первая вылетела отсюда прочь, впереди собственного визга! Вали обратно в тот отряд гвардии, который считает такую отрыжку дохлой зебры «лучшей»! ТЫ ПОНЯЛА МЕНЯ?!».

– «Сэр, да, сэр!» – казалось, она была действительно сбита с толку таким «радушием».

– «А ты?», «А тебе что тут понадобилось?», «Да ты только глянь на себя – какой из тебя, к дискорду, страж?», «Гвардия? Верю! На тебе аршинными буквами написано «ИДИОТ» – значит, точно гвардеец!» – свирепствовал наш встречающий, проходя вдоль строя. Кажется, он искренне ждал, когда мы начнем скулить и жаться друг к другу, окончательно закоченев под порывами влажного, ледяного ветра. Самому же стражу эти мелкие неудобства не доставляли никакого беспокойства.

– «Ну а ты что скажешь, пятнистая тварь?» – прошипел серый пегас, подходя ко мне и пристально сверля глазами мою неподвижную морду – «Водила дружбу со стражами, маленькая подстилка? Думала, что своим крупом и широкими крыльями проложишь дорогу в наши ряды?».

– «Никак нет, СЭ-ЭР!».

– «Тогда какого редькиного хрена ты приперлась сюда, мелкая мразь?!».

– «Да, сэр! Нет, сэр! Не могу знать, сэр!».

«Блядь, это что же такое? Опять он за свое?!» – пронеслась в моей голове паническая мысль. Похоже, древний дух веселился вовсю, подсказывая мне наиболее тупые и тролльские из всех возможных ответов, явно подводя меня к тому, чтобы быть изгнанной отсюда в первый же день. Но остановиться я уже не могла.

– «Естественно не можешь, раздери тебя кокатрис!» – проворчал страж, сбавляя обороты и внимательно глядя на меня – «Тогда я вновь спрошу тебя – какого хрена ты вообще стоишь тут и смотришь на меня? Что будет, если кто-то, как сейчас я, подойдет к тебе и скажет «вали отсюда прочь, пятнистая шавка!» – что ты будешь делать?».

– «Сэр, я обглодаю ему морду, сэр!» – мой тон заставил его задумчиво прищуриться, глядя на меня – «Или оторву нахрен, как одной зебре, СЭР!».

«Что, не можешь держать язык за зубами и не привлекать к себе внимания? Молодчина, Скрапс! Ты точно вылетишь первой!».

– «Я была в замке Ириса, сэр. В качестве «добровольно-принудительно приглашенного гостя, сэр!» – теперь на меня, не дыша, таращился уже весь десяток новичков и кажется, даже несколько серых фигур, зависших где-то на краю нашего зрения в клочьях поднимающихся от земли испарений – «И последняя зебра, которую я видела перед собой, лишилась своей поганой морды за что-то подобное, сэр!».

– «Ну так вали в гвардию, мелюзга! Там любят таких крикливых и пустоголовых как ты… «СЭР!»» – передразнил меня страж, наступая на меня и вплотную приближая свою голову к моей – «Ответь мне четко, за каким хреном ты приперлась сюда, а?».

– «Я хочу действительно стоять на страже пони, а не блистать золотыми тряпками, как и все, прилетевшие сюда со мной, сэр! Я хочу, чтобы никто больше не смог сделать с пони того, что они делали в том замке, и именно для этого я «приперлась» сюда… СЭР!».

Я стояла, не шевелясь и преданно поедая глазами начальство, как завещал нам один великий император[2]. Вокруг меня тихо шелестели голоса, с которыми прибывшие вместе со мной новички перешептывались друг с другом – похоже, эта история все-таки успела выплыть из королевских покоев в массы, и мне вдруг стало очень интересно, что же именно подали принцессы своим подданным в качестве объяснений для всего произошедшего. Однако, встречающего нас «строевого инструктора» не так просто было сбить с толку.

– «Отлично сказано, мелочь! Просто охренительно!» – вновь заводясь, начал орать страж – «Ты видишь слезы, наворачивающиеся на мои глаза? Нет?! Правильно, пятнистая дрянь, ПОТОМУ ЧТО ИХ НЕТ! Пока ты не сможешь сделать то, о чем громогласно тут заявляла – ты такой же бесправный навоз, как и все эти блохастые идиоты, и даже твои столичные мохнатоухие дружки не в силах будут тут тебе помочь, ясно?!».

– «Сэр, да, сэр!».

– «Хорошо!» – кажется, удовлетворившись нашим жалким, испуганным видом, страж отошел, вставая напротив нас и внимательно оглядывая наши дрожащие на ветру тела – «Вы будете звать меня «опцион Праул Шейд[3]» – и никак иначе. Забудьте свои вопли «СЭР!» и прочую гвардейскую шелуху – обращаться вы можете только ко мне, и только по званию. За мои прегрешения и небрежения мне доверили вас – отвратительный навоз, с которым мне придется возиться до конца вашего обучения, до которого доползет едва ли один из сотни таких же вот как вы, идиотов, вообразивших о себе невесть что. Тот, кому повезет – вернется домой. Тот, кому очень повезет – вернется туда целым. А того, кому не повезет, я похороню лично, обглодав мясо с его костей. Все ясно?».

– «Сэр, да, сэр!» – нестройно и гнусаво выкрикнул строй.

– «Вот и хорошо, детки. Наслаждайтесь тишиной и хорошей погодой, ведь теперь это ваш новый дом» – презрительно скривился ночной страж, разворачиваясь к нам спиной и поднимая голову к небу, на фоне которого, в клочьях ледяного тумана, загадочно чернел древний полуразрушенный замок – «Добро пожаловать в Обитель Кошмаров!».

* * *

Вздрогнув, я распахнула глаза, метнувшись взглядом по видимой мне части вагона. Порыв ледяного ветра, приснившийся мне, оказался лишь движением прохладного воздуха, расходящимся от двигающихся по вагону пони. Тендер паровоза был слишком мал для такого длительного путешествия, и, пока команда флегматичных земнопони, не торопясь, возилась на полустанке вокруг исходящей паром машины, пассажиры пользовались возможностью, чтобы как следует размять ноги перед следующим дальним перегоном.

Не утерпев, я тоже высунула нос из двери дощатого, сифонящего сквозняками вагона, который втихаря уже обозвала «скотовозкой», однако пронзительно свистевший ветер загубил мои надежды на корню, так дунув в начавшие распахиваться крылья, что мне пришлось проявить чудеса изворотливости, проехав вдоль двух вагонов на четырех костях и цепляясь всеми копытами за скользкую деревянную поверхность платформы под раздраженные взгляды аборигенов. Дальнейших попыток взлететь я решила не предпринимать и, с неудовольствием отбрыкав задними ногами дощатую оградку станции, вернулась в вагон, где примостилась на свое прежнее место.

– «На-кась, милая. Накинь» – сверху опустился короткий вязаный плед, накинутый на меня какой-то старой земнопони – «Чагось тябе там мерзнуть? Посидай тутотчки, поспи – мы яще не скора приедем».

Поблагодарив добрую старушенцию, снова уткнувшуюся в какое-то сложное вязание и успевавшую делить свое внимание между клубками ниток и снующими по вагону внуками, я вновь прижалась носом к оконному стеклу. Сделанное на чем-то примитивном, оно изобиловало неровностями и пузырьками, успев покрыться красивым морозным узором. Вздохнув, я замерла, любуясь переливами миллионов граней ледяных кристалликов, вновь приготовившись к долгому ожиданию. Стражи умеют ждать, вырабатывая эту чрезвычайно необходимую для выживания способность не долгими тренировками, но банальными физиологическими потребностями, ведь неумеха, не способный надолго замирать перед одним мгновенным, тщательно выверенным прыжком на зазевавшийся кустик съедобного, но чрезвычайно проворного растения, рисковал вечно оставаться голодным. Думаете, растения не бегают? Да вы счастливчик, и никогда не были в Обители Кошмаров.


– «Слушайте меня внимательно, обглодыши-переростки!» – опцион Шейд прошелся вдоль нашего строя, внимательно разглядывая наши поджарые, подтянувшиеся за время пребывания в Обители тела – «Сегодня для вас знаменательный день, полудурки – похоже, нашему кентуриону вновь попались несвежие мухоморы, и он решил, что такой скот, как вы, почему-то заслуживает права пройти «давилку»!».

– «Давно пора!» – тихо прошипела Санни Клауд. С первого дня в Обители, нас жестко и даже жестоко, приучали разговаривать вполголоса или вообще тихо шипеть сквозь сомкнутые зубы, имитируя внушающий оторопь выговор настоящих стражей с их острыми, как иглы, зубами. Желтая пегаска оставалась такой же стройной, как и раньше, и даже худоба, вызванная нашим скудным, в прямом смысле слова подножным кормом, не лишила ее соблазнительных пропорций, заставляя весь мой десяток, не исключая и меня саму, засматриваться на ее круп. А вот характер – характер ее, к сожалению, оставлял желать лучшего. Выраженная доминанта, она стремилась стать лучшей во всем, к сожалению, возводя каждую новую идею или знание, полученные после суровых уроков Обители, в разряд абсолюта, яростно требуя остальных вместе с ней, целиком и полностью, переключаться на что-то новое. И все шло к тому, что наши дорожки очень скоро должны будут пересечься, раз и навсегда решив вопрос, кто же будет лидером в этом маленьком отряде.

– «Точно! Мы так и будем ползать в грязи, играя в прятки, качая мышцу и ловя эти прыгающие подорожники, а, опцион?» – пробасил плотный, несмотря на плохое питание, Мисти Крак, чуть громче положенного, мгновенно заработав чувствительный удар кованным копытом от опциона – «Ай! Прости, опцион! Виноват, опцион! Но вправду же – надоело!».

– «Надоело?» – насмешливо переспросил нас Шейд, оглядывая выстроившихся перед ним пегасов – «Хотите настоящего дела? Хотите себя показать?».

– «О да-а-а-а!» – согласный выдох девяти глоток едва не сдул с опциона шлем – «Давно пора, опцион!».

– «Ну-ну…» – неопределенно прошипел Шейд, прикрыв глаза и почему-то косясь глазом в мою сторону – «Правда, я смотрю, не все столь единодушны в стремлении проявить себя, да?».

– «Не слушай ее, опцион! МЫ готовы!» – выделяя голосом слово «мы», вновь вылезла вперед Клауд. Обычно укорачиваемая моими ехидными, приходящимися удивительно к месту, замечаниями и советами, она могла лишь беситься, глядя, как десяток, следуя моим, приходящим от оказавшегося довольно опытным в солдатском быту духа, подсказкам, вновь и вновь выходил сухим из довольно неприятных ситуаций, радостно подбрасываемых на нашу голову свирепствующим опционом. Но сегодня ее как с цепи сорвало.

– «Что?! Тут кто-то забыл основное правило?!» – резко выбросив вперед карающую ногу, опцион мгновенно оказался возле распластавшейся на земле желтой пегаски – «Пять кругов вокруг долины, мразь! Пошла, пошла, ПОШЛА!».

Строй заметно притих, провожая глазами лихорадочно рванувшее прочь желтое тело. Нарушение «основного правила» – это было серьезно, за это можно было схлопотать и не столь мягкое выражение неудовольствия от инструктора, как пять кругов в густом, словно кисель, тумане. «Зачет по последнему!» – эта истина, бывшая краеугольным камнем во всем обучении, без устали вдалбливалась в наши головы с первого дня в Обители. «Умеешь что-то – убедись, что твои товарищи тоже умеют это делать. Не умеют – научи. Не хотят – ЗАСТАВЬ, ибо зачет всему десятку дается по последнему, самому худшему результату».

– «Ну так что, больше нет никаких гениальных идей?».

– «Есть, опцион» – вздохнув про себя, я вышла из строя, проклиная в душе свою незавидную участь. Видимо, инструктор уже давно уловил, откуда дует ветер в нашем десятке, и решил разрубить этот гордиев узел какими-то своими, пока непонятными мне средствами – «Само слово «давилка» уже наводит на неприятные мысли о том, что будет происходить этой ночью с нашим десятком. Сложенные позади вас копья, судя по их необычному блеску, хорошо наточены, и вот уже несколько дней санитарные команды слишком часто стали летать в сторону Заслонных гор. Поэтому я думаю, что пришло время и для нас пройти какой-то жесткий отбор, и я надеюсь, что мы будем готовы к тому, что встретим где-то там… И я думаю, это будут не учения – мы будем драться за свою жизнь».

– «Ну-ну…» – не двигаясь, опцион молча сверлил меня своим потусторонним взглядом – «Что, письмецо пришло из дома, а, подстилка?».

– «Простые наблюдения» – как можно более нейтрально пожала плечами я, про себя пожелав скорейшей смерти этому сквернословящему ублюдку – «Посмотрите вокруг, опцион – разве то, что мы уже несколько дней не видели никого из других десятков, не должно было нас насторожить? Я просто привела все к общему знаменателю, опцион».

– «Ну что же» – закончив попытки гипнотизировать меня своим змеиным зраком, Шейд вновь прошелся вокруг строя, не забыв по дороге отвесить поощрительного пинка вернувшейся, едва заметно поддыхивающей желтой пегаске – «Может, у вас и будет шанс… Хотя я бы на это не ставил. Действительно, уже несколько дней проходит отсев всех тех, кто был не готов стать стражем. Действительно, он довольно суров и многие, я повторюсь – очень многие не прошли его… вообще. Кое-кто не прошел его частично, и теперь санитарные команды, так метко подмеченные этой пятнистой дрянью, похожей на отпечаток навоза в отхожем месте, как раз и занимаются тем, что закапывают эти части в горах. А что же до тех, что смогли его пройти…».

– «Они сейчас в замке. Принимают свое посвящение в гастаты[4]» – произнес глубокий, гортанный голос стража. Появившись из дымки неслышно, словно привидение, он не скрывал своего гудящего, словно из бочки, голоса – «Быть может, я увижу там и вас».

– «Кентурион!» – почтительно поклонился Шейд, и мы так же послушно склонились перед сотником, задумчиво обозревавшим наши грязные тела.

– «Я – кентурион Нидлз. Вы видите меня в первый, и очень может быть, что и в последний в вашей жизни раз» – продолжал басить здоровяк, легко скидывая со своей спины тяжело грохнувшие железом мешки – «Сегодня вам выпал шанс доказать, что вы хоть чему-то научились за эти несколько месяцев, пройдя посвящение в гастаты – наши настоящие ученики. Но пройти его будет совсем не просто. Вам предстоит самим, без чьей либо помощи или подсказок, пробраться в тот замок, который вы видите там, вдали, и захватить его единственную оставшуюся башню. Никаких ограничений, никаких запретов, никакой помощи – с этого момента ваш десяток остается один на один с этой твердыней и ее башней. Вы можете лететь, вы можете ползти, вы можете копать – нам абсолютно не важно, как и чем вы это сделаете. Но если по истечении суток ваша инсигния не появится на вершине этой башни, то мы будем знать, что вы мертвы – или проиграли, что в принципе, для вас одно и то же».

По строю пронесся тихий стон.

– «Разбирайте доспехи, кандидаты» – от мощного пинка копытом из мешков посыпались весело гремящие части вычурных доспехов – «Давилка» уже началась!».


– «Ну, что будем делать?» – пробасил Крак, когда оба стража растворились в ставшем еще гуще тумане – «Может, попробуем проскочить, пока не темно?».

– «А чего тут думать? Айда за мной!» – желтая не собиралась сушить голову над проблемами бытия и, наклонившись для низкого старта, нетерпеливо рыла копытом землю, позволяя остальным насладиться видами ее соблазнительных тылов – «Кто последний – тот неудачник!».

«О богини! Кажется, несколько месяцев в этом аду их нихрена ничему не научили!» – Я только прикрыла копытом мордочку, глядя на энтузиазм, которым Санни смогла заразить остальных. Пришлось громко рявкнуть на обрадованных таким ответственным заданием придурков, намекая на свое существование.

– «И что, вы вот так вот прямо как гвардейцы на параде, туда и полетите?!» – я постаралась вложить в свои слова весь ужас и сарказм, на которые только была способна в этот момент – «У вас что, тоже мухоморы отсырели?».

– «Эй, не смей тут нами командовать, подстилка! Мы и сами…».

– «Погоди, не ори ты!» – несмотря на свои габариты, Крак был довольно осторожен, в особенности, когда дело касалось его собственной серой шкуры, и то, что мне удалось сбить это тра-ля-ляшное настроение хотя бы с него, я посчитала большой удачей – «Раг, а что ты предлагаешь?».

– «Подумать головой. Нам не сказали «летите вон туда!», нас послали ЗАХВАТИТЬ БАШНЮ» – кажется, эйфория от обладания чудесными доспехами рассеивалась от моих слов, и остальные пегасы вновь опустились на землю – «А захват подразумевает под собой…».

– «… подразумевает, что кто-то ее будет удерживать. Ах ты ж дискордов рог, а ведь ты права!» – Рейн в замешательстве почесал свою розовую шкурку, с отвращением уставившись на прилипших к грязной подкове насекомых – «И откуда ты все это знаешь, а?».

– «Неужели не ясно?» – взмахивая своими крыльями, Клауд элегантно парила на месте, посылая в мою сторону злобные ухмылки – «Ей уже давно все дружок под одеялом нашептал, пока мы ползаем тут в грязи!».

– «Нашептал или нет – это не важно. Важно то, что мы будем теперь делать. Думаю, ты права, и фронтальная атака не вариант. Для осады нас просто катастрофически мало, поэтому данный вариант мы рассматривать не будем» – мозги у Черри работали что надо, несмотря на то, что белая пегаска была едва ли не самой жалобной и затурканной среди всех, кто когда-либо прилетал в этот сумрачный край – «Но что же нам делать, Скраппи?».

– «Не знаешь что делать – делай по уставу!» – вздохнув, вновь подбодрила я их древней армейской истиной, проходясь перед замершим десятком, внимательно следившим за мной – «Клауд, Крак – вы в разведке. Скоро стемнеет, поэтому нам уже сейчас нужно знать, что делается по пути в этот замок. Напрасно не рискуйте, просто оглядитесь издалека, обращая внимание на возможность пройти участки местности по поверхности. Рейн – на тебе доспехи и снаряжение, которое мы даже не удосужились осмотреть. Черри – на тебе организация наших перемещений. Остальные помогают Рейну и пытаются добыть немного пищи про запас».

– «Это ты так пытаешься командовать мной, подстилка?» – желчно выдавила из себя Клауд, презрительно глядя на меня с высоты и небрежно взмахивая крыльями – «Я гоняла бизонов по пустыне еще до того, как тебя задумали выпустить на свет из вашего долбаного инкубатора, ясно?».

– «Ну, раз ты думаешь, что слишком стара для такого задания…» – я демонстративно разглядывала свое потрескавшееся копыто, не обращая внимания на задохнувшуюся от возмущения красотку – «Хотя признаю, ты очень неплохо сохранилась для старушенции».

– «Я? Старушенция?!» – казалось, желтую пегаску разорвет на части от возмущения – «Да я… Да мы… ДА Я ЛУЧШЕ ВАС ВСЕХ, ВМЕСТЕ ВЗЯТЫХ!».

– «Докажи!» – моей мерзкой, ехидной ухмылке, наверное, позавидовала бы и Твайлайт, невольно показавшей мне, что может творить со своей мордочкой любая мало-мальски смышленая кобылка. С негодующим шипением, желтая кобыла рванула прочь, а потянувшийся вслед за ней серый пегас, обернувшись, одобрительно покивал мне головой, подняв вверх копыта в жесте немого восхищения.

– «Ладно, шутки шутками, а делать это нам придется самим» – тяжело вздохнула я, укладываясь в грязь рядом с белой пегаской, вдумчиво чиркающей обугленной палочкой по не слишком свежей тряпке – «Ну, что ты думаешь про этот замок?».

* * *

Болото. Мерзкое, гнилое болото. Черная торфяная вода, подогреваемая подземными источниками, не замерзала даже лютой зимой. Парящий туман ленивыми облачками поднимался над поверхностью побулькивающей пузырями газов черной бездны, конденсируясь над ней громадным и плотным, словно вата, облаком. Зловещее, неподвижное, оно уже издали внушало нам страх.

– «Над туманом я видел мантикор. Три или четыре твари, может быть больше. Кажется, их кто-то здорово разозлил» – обстоятельно докладывал Крак, черкая по импровизированной карте Черри огрызком уголька – «Пробраться можно будет только разделившись на пары, но мне кажется, это плохой вариант. Если тварей окажется больше – они просто переловят нас всех и разорвут на куски, но даже если мы и прорвемся, то дальше…».

– «Что-то интересное? Давай уже, не томи, морда!» – ухмыльнулась я, хотя мое сердце сжалось от нехорошего предчувствия. И пегас меня не обманул.

– «Дальше идет какая-то непонятная белиберда. Растения, выглядящие как огромные колючие корни, выступающие из-под земли. Я видел их за краем этого укутанного туманом болота, но меня больше испугало то, что когда одна из мантикор приблизилась к ним, то в ее сторону полетело что-то темное, словно туча из стрел. Тварь еле успела убраться оттуда подальше!».

– «Ясно. Молодчина, но вариант так себе. Чем еще нас порадует разведка?».

– «Через все болота идут мостки» – сквозь зубы процедила Клауд. Похоже, она собиралась гордо отмолчаться, но чувствительный тычок локтем в бок от напарника так ее удивил, что длинноногая красотка даже забыла, что собиралась меня игнорировать – «Ненадежные такие доски, но нас всех вроде бы выдержат. Внутри… Внутри очень странно. Словно плывешь в молоке – все вокруг сияет белым светом, но луны не видно. Летать там не получится – мы просто поломаем все крылья об эти низкие деревца. И запах такой, что просто выворачивает».

– «Молодцы, ребята» – я кинула, глядя на небрежные штрихи, намалеванные на грязной тряпке вернувшимися из полета пегасами – «Отдыхайте. Оружие мы проверили, копья действительно наточены хорошо. Видимо, они подозревали, что нам придется столкнуться с чем-то серьезным. И вот еще что – вы когда-нибудь видели что-либо подобное?».

В открытой сумке, найденной нами на дне мешка, поблескивая глянцевыми керамическими боками, лежали две бутылочки. Белоснежная глазурь, плотно пригнанная пробка и стилизованное изображение бабочки – эти штуки явно стоили баснословных денег по меркам сельской местности – и их доверили нам».

– «О, богини!» – над нашим плечом раздался тихий всхлип. Обернувшись, я столкнулся взглядом с испуганными глазами Санни Клауд, безумным взором ощупывающими бутылки.

– «Что-то не так? Это что-то опасное?» – подойдя к желтой пегаске, я энергично встряхнула ее, но она продолжала таращиться на бутылки, словно увидела вместо них собственноручно написанное согласие на эвтаназию, пока я, выведенная из себя нарастающей паникой, не залепила ей смачный удар по щеке – «Санни! Что случилось?!».

– «Это… Это бутылки…».

– «Ага! Мы тоже это заметили!» – пробасил удивленный Крак, вытаскивая одну из них и подбрасывая ее на копыте, чем вызвал у пегаски протестующий возглас – «Белые, симпатичные, забавные… А что это за значок такой – бабочка?».

– «Это новейшее изобретение алхимиков Сталлионграда, называется «жидкая аптечка» или как-то похоже» – желтая наконец-то справилась с потрясением, но продолжала едва заметно дрожать, не отпуская моих ног – «Эти штуки безумно дорогие, и даже у Вондерболтов есть всего одна, на самый крайний случай! Они могут затянуть даже самые опасные раны всего за несколько минут, поэтому их выдают только самым-самым… Во всей гвардии их наберется едва ли полсотни штук, а тут их дали нам, ученикам? Как ты добилась этого, Раг?!».

– «Поверь мне, это не я» – мрачнея, я отобрала у притихшего Крака белоснежное сокровище и вновь уложила его в деревянный, проложенный чем-то мягким футляр на дне сумки – «Ты можешь мне не верить, но у меня возможностей даже меньше, чем у любого из вас. А вот то, что нам доверены такие важные штучки, может говорить только об одном…».

– «Нас всех приговорили!» – не сдержавшись, вновь всхлипнула желтая красавица, по-прежнему цепляясь за меня передними ногами. Оглянувшись, я сделал приглашающий жест головой, и передала расстроенную разведчицу Рейну, с излишним, на мой взгляд, энтузиазмом, принявшемуся утешать расстроенную Клауд. Похоже что несмотря на столь серьезную ситуацию, кое-кто из моего десятка даже успел меня приревновать к желтой пегаске, пытавшейся найти у меня утешения в момент приступа паники, и я не собиралась давать им пищу для подобных чувств.

– «Так, ребята, слушайте очень внимательно. Перед нами – болото. Как вы уже слышали, пройти его придется пешком, но нам, естественно, не привыкать. Думаю, кое-кто даже отмоется в этой водичке от слоя грязи» – вокруг послышался сдержанный смех, немного приободривший меня – «У нас есть несколько веревок, поэтому слушай мою команду: связаться по трое, копья наизготовку. Если тонем – не бьемся и не пытаемся встать на ноги. Дергаем за веревку – нас вытаскивают. Есть вопросы?».

– «Да в общем-то нет…».

– «Тогда – вперед!».


Началось все просто отлично. Шаткие мостки, проходящие над черной бурлящей бездной, и вправду легко выдерживали вес пони, позволяя нам перемещаться по платформам, тихо покачивающимся на темной воде. Перебегая по шатким доскам, мы судорожно вглядывались в зеленую поверхность ряски, затянувшей поверхность болота, до боли сжимая в зубах тяжелые копья и стараясь не задерживаться подолгу на одной и той же платформе. И как оказалось, совсем не напрасно.

– «Аа-а-а-а!» – раздавшийся за спиной крик заставил меня вздрогнуть, с перепугу выпуская копье, тяжело плюхнувшееся куда-то вниз. Оглянувшись, я заметила, как вся тройка, возглавляемая Краком, пятится назад, вслед за натянутой, уходящей в воду веревкой.

– «К ним! Прыжком!» – взмахнув крыльями, ближайшие ко мне пегасы легким прыжком поднялись в воздух, зависнув над танцующей под водой веревкой. Благодаря совместным усилиям, им удалось вытащить из-под воды задыхающегося Рейна, изо всех сил отбивающегося единственной свободной ногой от чего-то длинного и зубастого, обернувшегося отвратительным шлангом вокруг тела пегаса и злобно грызущего его шею.

– «Копья! Копьями его! Ч-черт!» – выхватив у Черри копье, я неистово хлопнула крыльями, и совершенно позабыв о том, что не могу висеть на одном месте, как остальные пегасы, бросилась к ним на помощь. Но она не понадобилась – к тому моменту, как я оказалась над мостками, пегасы уже вытаскивали из воды стонущего розового пони, и мне оставалось лишь злобно ткнуть копьем уползавшую под воду гадину, уже познакомившуюся с острым оружием будущих стражей.

– «Вы видели, а? Нет, вы видели?» – стонал розовый пегас, пока отобравшая у меня копье Черри внимательно осматривала его шею – «Эта тварь укусила меня! Все, прощайте, братцы!».

– «Не думаю, что она была ядовита… Ну, то есть, я надеюсь, что не была» – наконец, вынесла свой вердикт белая пегаска, прикладывая кусочек какой-то тряпки к шее пострадавшего товарища – «Много ранок от зубов, но все неглубокие. Видимо, эти твари больше рассчитывают на свое тело, чем на яд».

– «Да-а, мне сразу полегчало!» – простонал раненный, закатывая глаза у моих ног – «Скраппи… Командир… Прошу, передай родным, что я погиб героем!».

– «Конечно, герой. Я обещаю, что на твоих pominkah я скажу долгую и прочувственную речь, которая заставит разрыдаться самого опциона Шейда» – решив, что розовый негодяй вздумал забавляться даже в такой обстановке, я скорбно провела копытом по его щеке, после чего влепила мерзавцу хорошую затрещину – «А теперь встал и полетел за копьем, которое я выронила по твоей милости, олух! И смотри, если тебя не сожрут эти твари – вместо них это сделаю Я!».

– «Хорошо-хорошо… То есть, так точно!» – испуганно закивал головой Рейн, явно не собираясь умирать и ошарашено глядя мне в глаза – «Уже лечу!».

Кивнув, я мрачно посмотрела на остальных пегасов. Кто-то был явно испуган, кто-то лишь мрачно сжимал во рту копье, но никто, ни один из них не отвел от меня своего взгляда.

«Командир». Слово было сказано.

Возобновив движение в белесом, светящемся киселе, мы вновь двинулись вперед. Широко расходящиеся мостки позволяли нам двигаться параллельно друг другу, внимательно осматривая поверхность воды. Дважды мы подвергались нападению здоровенных водяных змей, и каждый раз нам удавалось отбиться. Был ранен Хай, в которого вцепились аж три гадины, и только своевременная помощь Рейна, ловко коловшего копьем мерзкую кожу тварей, помогла нам вытащить его из воды. Несмотря на все уговоры Черри, он отказался пить драгоценное зелье, настойчиво подсовываемое ему белой пегаской.

– «Я могу идти, хоть и не так быстро» – категорически заявил соломенношкурый пегас, поправляя грязную повязку на своей ноге – «Прибережем его для чего-то более серьезного». Я лишь мрачно кивнула, незаметно ощупывая собственные копыта, по которым уже не раз скользили зубы выпрыгивавших из воды тварей. Отказавшись привязываться веревкой к остальным, я медленно парила над булькающей, вздыхающей трясиной, выманивая на себя скрывавшихся в ней тварей, в то время как остальные проскакивали опасное место или кололи копьями, отгоняя оказавшихся крайне злобными зверюг. Дважды мы слышали громкий рев, доносившийся откуда-то сверху и однажды даже заметили несколько огромных теней, вихрем промчавшихся над нашими головами. Привлеченные шумом и запахом крови, мантикоры искали своих жертв. Притихнув, мы вновь вспомнили об осторожности и скрытности, присущей ночным стражам, и тихими цепочками, по трое, скользили от платформы к платформе, уже не давая застать себя врасплох. Казалось, этому не будет конца, и нам всю жизнь придется блуждать по этому белесому океану тумана, словно героям старых ужастиков, но вскоре туман начал редеть. Наши морды вновь почувствовали тепло весенней ночи и дуновения свежего воздуха, если такой еще мог водиться в этом мрачном краю.


Нам крупно, обалденно повезло. Обрадовавшись, мы припустили вперед, отвязав ненужные больше веревки, стремясь нагнать упущенное в болотах время. Поддавшись всеобщей радости, я едва успела взвизгнуть «Ложись!», как вокруг нас просвистело что-то твердое и очень острое, сухой трещоткой пройдясь по расположенным вокруг нас камням.

Вжавшись носом в землю, я повела глазами по сторонам. Вокруг меня, глотая пыль, лежал весь десяток, испуганно косившийся на меня ошалелыми глазами. Похоже, моя команда спасла немало жизней – лежавший прямо перед нами ствол, похожий на изогнутое, скрученное кольцами дерево, внезапно ожил, распрямляясь и медленно возносясь куда-то вверх. Открыв рты, мы смотрели вперед, на чернеющий перед нами лес, состоявший из огромных, поблескивающих в лунном свете корней, усеянных большими и острыми шипами. Медленно раскачиваясь, они тихо шуршали и потрескивали, периодически постреливая в ночное небо какими-то длинными иглами, с тихим шорохом пролетавших у нас над головой.

– «Я… Я не пойду туда!» – вдруг зашипел Фриттер, пытаясь подняться с земли – «Как хотите, но я туда не пойду! Не заставите!». Зашипев от злости, я сделала анатомически невозможную фигуру «прыжок из положения лежа», и в последний момент оказалась на черном пегасе, прижимая к земле его пытающееся подняться тело. Вырываясь, он злобно хрипел и даже пробовал кусать мои копыта, зайдясь в отвратительной истерике, пока, наконец, не был вырублен хлестким ударом под дых подползшим к нам Хаем.

– «Фу-ух! Здоров, мерзавец» – я слезла с распластавшегося жеребца, стараясь не обращать внимания на очень нехорошее выражение, появившееся на мордах остальных членов отряда – «Похоже, нам придется тащить этого дурака. Лиф, Колт, поручаю это вам. Хай – благодарю за помощь. Похоже, ты спас жизнь этого придурка».

– «Благодарю, командир» – кивнул в ответ соломенный жеребец, словно все было само собой разумеющимся делом – «Что встали? Несите веревки – будем его перетаскивать».

Больше спорить никто не решился. Даже обычно бешеная Клауд вела себя смирно, изредка бросая на меня очень не нравившиеся мне взгляды. Хоть мне и было глубоко плевать на всех и всяческих отставных гвардейцев, я решила присмотреть за желтой гадиной, справедливо ожидая от нее чего угодно, в том числе удара в спину. Ведь не просто так ее поперли из золотобронных воинов Ее Высочества, правда?

В отличие от болота, здесь требовалось действовать поодиночке, как можно быстрее и как можно более «асинхронно» проскакивать открытые участки местности. Кидая достаточно крупные камни, мы быстро сообразили, с какими интервалами реагируют разные участки этих странных растений, не способных отслеживать сразу несколько целей или достать что-либо возле своих корней. Но все же, пройти без приключений нам не удалось. Был повторно ранен Хай, и я безо всяких колебаний влила ему в рот полную бутылочку темной, остро попахивающей корицей жидкости. Эффект не заставил себя ждать, и уже через минуту глубокие колотые раны на его шее и животе перестали кровоточить, возвращая виновато выглядевшего пегаса в строй. Недолго думая, я пристроила к нему пришедшего в себя Фриттера, грозно пообещав прикопать его в этом же чудном лесу, среди кустов-переростков, если что-то случиться с соломенношкурым пегасом, спасшим его жизнь. Кажется, того проняло, но теперь, удаляясь от оставшегося позади странного леса, я чувствовала, как мою спину сверлят целых два ненавидящих взгляда.


– «О-го-го!» – восторженно прошипела Клауд, не отрываясь глядя на открывавшуюся ей картину – «Это ж надо! Добрались!».

Отряд расположился на небольшом каменном карнизе, с которого открывался замечательный вид на замок, стоявший в небольшом скальном распадке, между нескольких острых каменных пиков. Возвышаясь над острыми вершинами, огромный комплекс из зданий, открытых площадок и колоннад, казался подозрительно незащищенным, привольно раскинувшись на многочисленных каменных платформах, образовывающих многоуровневую систему переходов зданий и балконов, объединенных многочисленными пандусами и лестницами в одну сложную, запутанную систему. Подозрительно пустынную систему.

– «Что скажет разведка?» – так же тихо прошипела я, стараясь не дать вернувшей свое прежнее задиристое настроение Клауд времени на то, чтобы осознать свое преимущество – «Попробуете прошвырнуться внизу, по теням? Что-то там подозрительно тихо…».

Фыркнув, желтая кобыла уже повернула ко мне голову, и я уже смирилась с тем, что буду четко и неоднозначно послана в пешее путешествие, обратно в тот лесок, однако пегаска лишь щелкнула зубами, напоровшись на предупреждающий взгляд своего напарника, и высокомерно отвернулась.

– «Сделаем, командир» – гулко прошипел Крак, выразительно показывая напарнице тяжелое копыто, думая, что я смотрю в другую сторону – «Побудьте пока тут. Мы мигом…».

Вздохнув, я вновь опустилась на землю, всем своим видом выражая крайнюю озабоченность, с которой я таращилась на расстеленную на земле «карту». Полет по горам измотал меня не хуже, чем сутки хорошего полета, и я как можно более незаметно привалилась к боку Черри, делая вид, что внимательно слушаю ее тихий шепот.

Полет по горам был незабываем. Ночная тьма, рассеиваемая лишь робким светом луны, пронзительный ветер, резко меняющий направление, да черные, неразличимые в ночи склоны гор превращали рядовой полет в целое испытание, которое нам вновь нужно было преодолеть вместе. Веревки, заботливо убранные в переметные сумки хозяйственной Черри, сослужили нам неоценимую службу, позволив построить полноценный косяк из девяти пегасов, крепко связанных веревками с летящим впереди лидером.

Как думаете, кому досталась эта «почетная» должность?

Я плохо запомнила этот перелет. Сам по себе, встречный ветер не был бы столь опасен, если бы не необходимость лететь в тенях, практически прижимаясь к поверхности проносящихся под нами скал, борясь с резкими порывами ветра, пытающегося размазать тебя по скале при первой же попавшейся возможности. Притихшие пегасы быстро поняли, что шутки закончились, и помогали мне как могли, широко растягивая веревки, обмотанные вокруг моих ног, не давая ветру швырять меня из стороны в сторону, в то время как я, изо всех сил работая огромными крыльями, тащила вперед всю нашу компанию.

– «Кажется, они возвращаются» – прошептала мне белая пегаска, незаметно подталкивая меня копытом. Я с трудом подавила рвущийся из меня стон и поднялась, состроив на своей морде самое решительное выражение, которое только смогла в себе отыскать.

«Командир должен внушать уверенность, иначе он плохой командир» – эта старая, как мир, армейская банальщина вызвала у меня лишь страдальческую ухмылку, быстро слетевшую при виде ошарашенного вида, с которым вернулась наша разведка, и я почувствовала, как в душе поднимается волна очень нехорошего предчувствия. Итак?

– «Да чтоб их мантикоры дрючили! Чтоб им там дикобразов обнимать!» – испуганно взбрыкивая, верещала Клауд – «Ну все, вот мы и долетались, стражнички хреновы! А я говорила, что нужно…».

– «Заткнись!» – я не постеснялась, и отвесила желтой кобыле внушительную оплеуху, мигом затыкая ее слишком громогласный рот – «Крак, доложи. Вы что, мантикору там нашли?».

– «Хуже, командир. Гораздо хуже» – что, и этот туда же?

– «Ммммм… Похотливую мантикору, которая поймала Санни?» – я постаралась разрядить обстановку, лихорадочно соображая, что же могло так напугать наших товарищей, прошедших с нами через все ужасы этой долгой ночи – «То-то я гляжу, она какая-то чересчур возбужденная…».

– «Нет, не настолько страшное» – скупо ухмыльнулся серый пегас, затыкая копытом рот Клауд, уже готовой было разразиться серией визгливых воплей под сдержанное фырканье остальных– «Там пони, Раг. Весь второй десяток сидит на вершине этой башни – и они ждут именно нас».


– «Они вас заметили?»

– «Не думаю – мы были в тенях, а они, как и мы, все же еще не стали стражами».

Ну да, не стали, как же. Второй десяток, по слухам, был собран из детей самих стражей, решивших пойти по стопам родителей. Какие там «гламурные детки» – это были целеустремленные, натасканные родителями молодые пегасы, способные разнести в пух и прах все остальные команды соискателей, включая первую – сплошной «отборный материал» для обучения стражей.

– «И повезло же мне оказаться в одной команде с неудачниками!» – злобно прошипела Клауд, крепко сжимая копье и в упор глядя на остальных, выплевывая злые, зажигательные фразы – «Ну да ладно, мы исправим весь этот фарс. Больше никаких пряток! Никакого ползания в грязи! Только честная схватка, один на один! Пегасы вы или кто? Вы со мной?».

И я допустила ошибку. Я не заткнула рот этой горячей сучке, как рвался, требовал внутри меня мой невидимый симбионт. И они пошли, пошли за ней, распялив крылья и блестя копьями, словно на параде по случаю очередного гвардейского марша. Застонав, я могла лишь распялить крылья, бросаясь вслед за скользящими к башне телами, и тихо молиться, чтобы задуманная этой бешеной гвардейской сучкой атака не угробила нас всех.

К сожалению, молитва не помогла. Видимо, в душе, я все равно оставалась той же молодой, легкомысленной пегаской, снова лезущей не в свое дело и замахнувшейся на то, чего никогда бы не смогла изменить. Лихорадочно работая крыльями, я уже нагнала было строй, но в этот момент, на фоне светлеющего неба, в наши морды уперлись длинные, блестящие копья, слепящие наши глаза отраженным светом занимающейся зари. Послышался дружный выдох – и поднимающийся строй сломался, рассыпаясь уходящими в стороны и падающими фигурами. В одно мгновение мы потеряли четверых. «Ш-ша-а!» – копья кольнули второй раз, и кто-то присоединился к валившимся в темноту пегасам, оглашая окрестности башни громким криком боли и страха. Прижавшись к стене, я пережидала, уцепившись быстро немеющими копытами за выщербленные, торчащие во все стороны камни, выступавшие из слабеющего с годами раствора. Где-то над моей макушкой тихо переговаривались незнакомые голоса. Оставшись в меньшинстве, остатки моего десятка отступили к подножию башни, откуда еле заметно взблескивали навершия остававшихся у нас копий.

– «Ну что, жеребятки, обосрались?» – кажется, кто-то решил побахвалиться и свесился за парапет, опрометчиво держа свои копыта поблизости от моей морды – «Солнце уже поднимается, а это значит, что вы проиграли. Удачи стать кормом для мантикор, лузеры!».

«А вот это ты, блядь, зря!» – понимая, что висеть дальше нельзя, я неистово хлопнула крыльями, стремительным прыжком поднимаясь над парапетом башни, с тихим ужасом понимая, что на меня, должно быть, сейчас смотрят не менее пяти копий врага. И я не ошиблась, но главное было то, что на меня смотрели очень круглые, обалдевшие глаза того говоруна, что орал нам с башни. Шлем на его голове был модным, с прорезью для гривы, и недолго думая, я, что было сил, уцепилась копытами и даже зубами за этот шикарный белый пучок, имитирующий гребень настоящего боевого шлема – и кубарем свалилась вниз, перекидывая его через себя, за край парапета.

– «Тва-а-а-арь!» – вопль, раздавшийся возле моего уха, едва не оглушил меня. Лягаясь и брыкаясь, я старалась покрепче схватить вырывавшегося из моих цепких лапок пегаса, но силы были явно неравны. Взмахнув крыльями, он почти сумел вырваться из моих слабеющих копыт, крепко приложив меня по голове кованым копытом, но раздавшийся где-то рядом свист, и последующий за ним звонкий удар мгновенно превратили его в бессильно раскинувшуюся в воздухе тряпичную куклу. Лихорадочно взмахнув крыльями раз, затем второй, я замедлила наше падение, и быстро спланировала вниз, следуя за указывающим мне дорогу хвостом розового пегаса, вовремя пришедшего мне на помощь.


– «Насколько все плохо?»

– «Очень плохо, Скр... командир» – как всегда, Хай был до ужаса лаконичен, туго затягивая пропитавшуюся кровью повязку на ноге очередного раненного – «Из десяти нас стало пятеро. Еще трое могут сражаться, один – способен только летать. Но вот Черри…».

– «Что, что с ней? Веди!» – я почувствовала невольный ужас. Если что-то случилось с этой скромной белой пегаской, я никогда себе этого не прощу.

Зрелище и в самом деле оказалось отвратительным. Копье, метко пущенное кем-то из врагов, вошло пегаске прямо в живот, где и застряло, отвратительно покачиваясь между ее сведенными судорогой ногами. Свернувшись клубком, она лишь тихо стонала, истошным визгом реагируя на малейшее прикосновение к своему телу.

– «Зелье давали?» – напряженно спросила я, присаживаясь рядом с пострадавшей. Внутри меня словно заводилась стальная пружина…

– «Так у нее же в животе это… Торчит вон! Оно не поможет, если эта штука останется в ней!».

– «Переверните ее на спину и держите крепче» – столпившиеся вокруг меня пегасы попытались было протестовать, но вздрогнули и подчинились, мельком взглянув в мои глаза – «И приготовьте зелье».

Интересно, что они все время в них находят?

– «Черри, открой глаза, открой глаза-а… ОТКРЫВАЙ ГЛАЗА, МАТЬ ТВОЮ! Вот так. А теперь смотри на меня, смотри прямо мне в глаза…». Башня, время, занимающаяся заря и столпившиеся вокруг пегасы – все было забыто, все выброшено из головы. Тут нет Скраппи Раг – тут есть только врач, который должен помочь. И он поможет.

– «Я помогу тебе, Черри. Я тебе помогу. Ты веришь мне? Кивни головой, если да. Во-от, молодец… В ГЛАЗА СМОТРЕТЬ! Я тебе помогу…» – бормоча и глядя в глаза пегаске, я заставила себя раствориться, утонуть в ее широких от боли и ужаса глазах, сосредоточившись лишь на ощущении шершавого древка, тихо покачивающегося рядом с моим копытом. Тянуть пришлось аккуратно, не раскачивая, и надеясь, что мне удастся не повредить аналог брюшной аорты, мимо которого, по большой и счастливой случайности, прошло копье. Пегаска лежала тихо, едва слышно постанывая в такт биению своего сердца все то время, пока я тихо, но настойчиво вытягивала из нее скользкое, покрытое кровью древко, успокаивающе гудя и не отрывая взгляда от ее широко распахнутых глаз. Лишь под самый конец у пегаски прорезался голос, сорвавшийся на громкий крик, когда длинное острие покинуло ее живот с отвратительным чмокающим звуком.

– «Бутылку!» – белая посудина упала в мои копыта, но попытки влить что-то в рот катающейся по земле Черри ни к чему не привели – пегаску начало тошнить.

«Позывы на рвоту. Умирает. Не спасти. Или…».

– «Держи ее! КРЕПЧЕ, ТВОЮ МАТЬ!» – решение было спорным, и даже опасным, но другого выхода не было – «Держи ей морду!».

– «О мать Селестия! Зачем же вы ее так мучаете?!» – потрясенно прошептал кто-то, глядя, как трясущимися ногами, я заливаю в нос давящейся пегаски тихо булькающий раствор[5]. Часть пролилась на мои копыта, часть вылетела с кашлем из судорожно открывающегося рта, но державший умирающую Крак не отпускал, и вскоре я увидела, как на горле Черри заходил кадык, проталкивая внутрь пегаски порции лекарства. Прошло несколько мучительных минут, прежде чем я заметила, что огромная рана на ее животе перестала кровоточить, и вскоре, белоснежная пегаска уже могла приоткрыть мутные, словно после долгой попойки, глаза, под облегченный вздох окружающих нас пони.

– «Ну ты даешь, Раг» – ошарашено покачала головой Клауд, наблюдавшая за моими действиями со стороны, крепко держа дергающегося пленника – «А с ним что ты делать будешь?».

– «Снимите с него доспехи» – видевший все белоснежный пегас дергался и испуганно мычал, видимо, в полной мере насладившись происходившим прямо напротив него действом и уже прикинув, что мы сделаем с ним, раз не побоялись так поступить со своим товарищем – «И доспехи Черри сюда несите».

– «Что ты задумала, мелкая?» – недоверчиво вмешалась желтая пегаска, глядя, как я задумчиво примеряю на себя разрозненные части доспехов – «Солнце уже взошло. Нам всем каюк, если не уберемся отсюда!».

Не слушая причитаний этой довольно странной «гвардейской пегаски», я копалась в груде железа, лежащей возле моих ног, мысленно сделав себе заметку выяснить, за что ее турнули из ее обожаемой гвардии. Если хотя бы большая часть из них окажется столь же вопиюще некомпетентна… Но медлить и вправду было нельзя.

– «Эм-м… Командир, ты чего это задумала, а?» – настороженно спросил меня Рейн.

– «Ремни затяни на спине. Потуже… Еще… Все, хватит!» – детали нагрудников, вычурная форма которых напоминала песочные часы, хорошо подошли для того, чтобы укрыть мои живот, пах и бедра, а надетый на голову шлем превратил меня в небольшую, с трудом стоявшую на ногах, стальную башенку.

– «У нас с вами всего один шанс» – с трудом повернувшись к остальным, я мрачно сверлила их глазами через прорезь чужого шлема – «Мы можем забраться на эту башню – или сдохнуть, пытаясь сделать это. Да, вы можете убежать или спрятаться, скрываться или удирать, как кое-кто предлагает вам сделать это вместе с ней. Я – остаюсь. Я полечу на эту сраную башню и сверзнусь на головы всем тем ублюдкам, которые засели на ней, попытавшись забрать с собой всех, кого только смогу. Но даже если это будет последнее, что я сделаю в этой жизни, я знаю, что смело посмотрю в глаза всем тем, кого я когда-нибудь встречу в солнечной стране, за порогом смерти. И я смело посмотрю им в глаза, зная, что я до конца выполнила свой долг. Что я умерла для того, чтобы они могли жить!».

«Хосспади, что за бред я несу, а? Чак и Сигал бы гордились тобой, Скрапс! Только что-то у тебя сердечко так трепещет?».

– «Ну и ну! Какой пафос! А я говорю что нам нужно уле… УФ!» – копыто Крака мягко и ненавязчиво соприкоснулось с челюстью желтой красотки, отправляя ее в полет на землю. Повернувшись ко мне, серый пегас только молча козырнул мне, отдавая честь, после чего поднял свое копье и встал рядом со мной.

– «Э-э… Да мы все с тобой, командир!» – воскликнул Рейн, хромая в общий строй и становясь вровень с остальными товарищами, одобрительно ворчавших что-то и кидавших недружелюбные взгляды на уже подставившую их один раз желтую интриганку – «А что будем делать с раненными? Лиф не сможет сражаться без передних ног, а Черри…».

– «Слушай мою команду!» – по уже появившейся за ночь привычке, я хотела пройтись вдоль строя, но почувствовала, что от усталости вряд ли смогу долго бродить в этих перетяжеленных, и оказавшихся немыслимо душными, доспехах – «Лиф понесет Черри, привязанную к ее животу – там, на башне, есть небольшой выступ. Положишь ее туда, после чего будешь защищать ее ценой своей жизни. Брыкайся, кусайся – делай что хочешь, но чтобы она осталась жива. Ясно?».

– «Сделаю!» – мрачно буркнула одна из близнецов, преданно поедая меня глазами.

– «Я лечу первая, вы – в трех корпусах[6] за мной. Дайте им наброситься на меня и кольнуть всем, что у них есть, после чего налетайте, и так отхреначте этих ублюдков, чтобы их родственнички узнали бы своих отпрысков только по старым фотографиям! Все ясно? Тогда начинаем!».

Девять пегасов взмыли в воздух, как один. Оказавшись в ставшей мне уже привычной стихии, я мгновенно перестала чувствовать вес надетых на мне доспехов, хоть и сковывающих мои движения, но уже не тянущих к земле, подобно допотопному гидрокостюму. Поднимаясь к башне, я сделала широкий круг, стремясь оставить восходящее солнце за своей спиной и, поднявшись повыше, камнем рухнула вниз – прямо на ожидавшие меня жала копий.

Естественно, они были готовы. Предупрежденные сбивчивыми криками связанного товарища, оставшегося лежать в тени у подножия башни, они явно ждали повторной атаки. Но они точно не ожидали груды доспехов, стремительно свалившейся на них под аккомпанемент пронзительных, сшибающих с ног порывов ветра.

«Успела!» – только и смогла подумать я, чувствуя резкие, словно стук отбойного молотка, удары чужих копий по составным доспехам. Сталь выдержала, и я почувствовала сотрясающий, выворачивающий меня наизнанку удар, с которым моя бронированная тушка влетела в толпу вражин.

Тяжело ворочаясь на куче тел, я отчаянно била крыльями, пытаясь если не встать, то хотя бы помешать нашим противникам встать на ноги. Тяжелый, незнакомый мне шлем с узкой прорезью для глаз ограничивал обзор до минимума, и мой взгляд растеряно скользил по меняющимся, словно в стробоскопе, картинкам. Я видела Крака, мрачно бодавшегося с двумя насевшими на него врагами, видела покрытого бинтами пегаса, занесшего копье над отчаянно отмахивающейся задними ногами Лиф, видела барахтающиеся подо мной тела, отчаянно пытающиеся столкнуть с себя ожившую кучу металлолома. Но наконец, очередной удар моих крыльев поднял меня в воздух, позволив метнуться в сторону и сбить с ног противника, уже опускавшего оружие на голову синей пегаски.

И я сорвалась.

– «МОЧИ-И-И!».

Удар крыльев, толчок плечом – и забинтованный по самые ноздри несостоявшийся убийца отправляется за парапет.

– «ДАВИ СКОТОВ!».

Очередной бросок в воздухе, подскок на хлопнувших крыльях – и тяжелое приземление на спины двух зеленых пегасов, ловко орудующих блестящими копьями. Интересно, это хрустят кости, или зубы у меня во рту?

– «Команд… Командир! Раг!!».

– «НИКОГО НЕ ЩАДИТЬ!».

Изо рта доносится какой-то утробный рык, вероятнее всего, похожий на хрипение умирающей таксы, но мне все равно – и еще один замерший на месте противник отправляется через парапет.

«Они пытались нас убить!».

Я тяжело мечусь по башне, хватая, бодая и лупя. Чувствую, что скоро упаду под тяжестью ставших неподъемными доспехов, но перед этим, я заберу с собой всех ублюдков, которых только смогу тут найти.

Но странное дело – почему вокруг никого нет?

– «Рекрут! Эй, рекр… А, д-дискорд раздери, да она взбесилась! Эй, держите ее! Воды, если есть!».

Кто-то прыгает мне на спину, и я еще кручусь, по инерции пытаясь добраться, схватить, перегрызть… Но шлем уже сорван с моей головы, и на меня обрушивается каскад холодной, мокрой, и необычайно вкусной воды, смывающий с меня все наваждение.


«Уже все? А что это вообще было?!».


Меня окатили вновь, кажется, выливая на меня всю воду, которая могла скопиться на этой земле за все время заточения ночной принцессы. Холодная жидкость вымыла из головы звеневший в ней рев, вновь превращая меня в мелкую, мокрую, порядком испуганную пегаску, с удивлением озиравшуюся по сторонам.

Казалось, прошло всего мгновение, а картина, царившая вокруг, кардинально изменилась. Вся верхняя площадка башни, огражденная невысоким каменным парапетом, выглядела так, словно на ней порезвился вдупель пьяный дракон – весь пол был покрыт слоем отвратительной, размазанной по всему, чему только можно, грязи, густо перемешанной с кровавыми отпечатками копыт. Древки сломанных копий и отколовшихся, слетевших частей доспехов живописным ассорти покрывали каждый сантиметр пространства. Довершал картину покосившийся флагшток, на котором еще блестела эмблема противостоявшего нам десятка в виде злобно ощерившейся головы дракона. По-прежнему хромающий Рейн лишь удивленно фыркал, глядя на меня со странным недоумением, держа в копытах обломок копья.

Кстати, а где все враги?

Мотнув головой, я недоуменно покосилась на двух незнакомых мне стражей, без особого труда удерживающих мою едва стоявшую на ногах тушку. Возвышаясь надо мной на две головы, они то и дело косились на меня с каким-то непонятным мне беспокойством, плотно сжимая меня с двух сторон при малейшей попытке пошевелиться. Наши недавние противники обнаружились недалеко – рассевшись вдоль стенки, шестеро пегасов с ненавистью и страхом смотрели на наш грязный, оборванный отряд, пока пара стражей осматривала их раны.

Повернувшись, я пошарила глазами по сторонам и едва не завизжала, чувствуя, как во мне поднимается волна радости и облегчения при виде товарищей, мрачно пристроившихся вокруг сломанного столба, бывшего когда-то флагштоком. На их мордах царило уныние, когда я, подойдя к ним вплотную, присела, с облегчением положив копыта на плечи сидевших передо мной Рейна и Хая, уткнувшись лбом в их стальные, облаченные в шлемы головы.

– «Прости, командир» – глухо проговорил Крак, переползая ближе и, в свою очередь, кладя свои тяжелые ноги на наши спины – «Подвели мы тебя. Не успели. Эх, нужно было мне одеть эти дискордовы железяки! Уж ты бы их тогда…».

– «Не вини себя, Крак. Твое копье – лучшая защита для нашего десятка» – подбодрила я заметно польщенного этим признанием пегаса, с трудом поднимаясь с места – «Это я не сумела сделать так, чтобы вы победили, и теперь пойду держать за это ответ».

Поднявшись, я медленно побрела к парапету, глядя на неподвижно лежащую Черри, уносимую куда-то вниз на импровизированных носилках. Сидевший на бортике Рейн лишь вяло отмахивался от бинтовавшего его санинструктора, провожая взглядом растерянно хлопавшую глазами пегаску и заметил меня лишь в самый последний момент, уныло теребя переметные сумки, которые носила на себе Черри. За его спиной висели грозные фигуры опциона и кентуриона, с интересом разглядывающих устроенный нами кавардак.

– «Не вышло у нас, Раг. А ведь почти успели…».

– «Да, почти. Но не успели» – я мрачно посмотрела на восходящее солнце, весело блестевшее на моих мокрых ресницах маленькими капельками воды – «Опцион Шейд! Десяток не смог выполнить поставленную перед ним задачу, и готов понести наказание. Основная виновная в поражении – взявшая на себя командование десятком Скраппи Раг».

– «Ох как благородно! Ох как смело!» – как-то очень весело прохрипел Шейд, почему-то косясь на своего кентуриона – «Где бы вы там не лазали, тебе там точно последние мозги отшибло! Почему это ты взялась докладывать о поражении?».

– «Но ведь…» – я указала еле двигающейся от усталости ногой в сторону блестевшего на вершине скособочившегося столба значка второго десятка – «Нам сказали, что с рассветом наш значок должен быть на вершине этой башни…».

– «Да ну? Что ж, память у тебя еще не совсем отшибло, подстилка!» – прорычал мне в морду опцион, зачем то оглядываясь на следившего за нами кентуриона. Получив едва заметный кивок, он яростно рванул лежащие возле моих ног сумки, вытряхивая из них содержимое и поднимая лежащий среди осколков керамики и засохших кусочков еды значок десятка, сунул его мне под нос.

– «Ну и что это такое, а? Отвечай!».

– «Это наша инсигния[7]» – непонимающе глядя на него, ответила я.

– «А где она находится, тупая ты кобыла?».

– «На вершине башни…» – прошептала я, чувствуя, как во мне зарождается безумная надежда – «Неужели…».

– «Подними ее повыше, опцион» – скомандовал Нидлз. Блестящий значок в виде небольшого, глупо улыбающегося солнца, гордо занял свое место на покосившемся флагштоке, и я внезапно почувствовала бесконечный восторг при виде этого глупого, детского, презираемого остальными рекрутами символа, гордо блестевшего на вершине черной башни. Все больше и больше стражей сновало вокруг нас и каждый, пролетая мимо сгрудившейся в центре площадки испуганной группы рекрутов, приветственно стукал копытом по броне. Обернувшись к своим товарищам, я почувствовала, как на моей мордочке, помимо моей воли, появляется совершенно идиотская улыбка, в тот же миг осветившая грязные, запачканные морды членов моего десятка.

– «Ну что, справились, поньские дети, а? Думаете, хорошо справились? А ну в строй!» – продолжил хрипеть Шейд, пинками выстраивая нас на крыше башни – «Тьфу! Позор и поношение! Еле доползли, потеряли четверых, и еле-еле выдавили этих заспавшихся кретинов с башни! Да за такое распинать нужно через одного! А ты, рекрут, ты…».

– «Она больше не рекрут, и даже не гастат, Шейд» – опустившийся рядом с нами кентурион вновь задумчиво осмотрел наши склонившиеся фигуры – «Эта пятнистая производится в ранг декана[8]. Дай ей десяток, опцион – посмотрим, как она себя проявит».

– «Сделаю, кентурион».

– «Поздравляю вас, рекруты. С этой минуты вы становитесь гастатами – нашими полноправными учениками» – спокойно произнес кентурион, внимательно глядя на нас своими желтыми глазами – «Добро пожаловать в Стражу и примите мои поздравления – вы прошли свою «давилку»».

* * *

– «…абушка, бабушка! Мы уже прошли давилку?».

– «Не давилку, а давку, мой хороший. Вот, видишь, мы уже нашли себе места, и если эта пегаска немного подвинется, то мы отлично тут уместимся».

Всхрапнув, я вскинулась, осматриваясь вокруг себя мутными со сна глазами, словно выискивая возможную опасность. Но все было спокойно – никто не тыкал в меня копьем, не обливал водой и даже воздух был холоден и чист, а не насыщен туманными испарениями загадочных болот. Вокруг меня, в заметной тесноте, сидело множество пони, и я довольно быстро подорвалась на месте, присаживаясь на задние ноги, когда обнаружила, что одна занимаю место аж на троих. Уместившаяся рядом со мной пожилая земнопони благодарно кивнула мне, усаживаясь на освободившееся место вместе со своим малышом. Входящие и выходящие пони сновали по вагону, отыскивая себе свободные места, и мне на ум невольно пришли воспоминания о набитых под завязку электричках далекого прошлого этого мира.

– «Внимание, всепони! Компания «Эквестрийские Железные Дороги» в моем лице приветствует вас и предлагает вам приобрести билеты на эту чудесную поездку!» – громко выкрикивал бурый земнопони, медленно идя по проходу между скамейками вагона – «Напоминаю вам, что стоимость поездки составляет десять бит за расстояние от одной станции до другой, включая промежуточные остановки. Жеребятам предоставляются скидки!».

«Как забавно. Видимо, не все так гладко в этом мире, и вежливые проводники с шестиместными купе встречаются пока лишь только в центральной части страны» – иронично подумала я, копаясь в потерханом, засалившемся рюкзачке, и отдавая проводнику тяжелый медный жетон с вытравленной на обеих сторонах надписью «Одна поездка». Этими железяками снабжали каждого покидающего Обитель, но, видимо, контролер не часто имел с ними дела, если судить по его озадаченному виду, с которым он рассматривал тускло поблескивающий кругляш. Но никакого скандала не произошло – поколебавшись, он все же забрал медный жетон, и продолжил свой путь по вагону, оставив меня наедине с вовсю таращившимися на меня пассажирами.

Забавно. «Прошлая я» уже давно бы взбесилась от длительного ничегонеделания, вызванного столь длительной поездкой, но ощущение уже основательно подзабытого тепла, и так же смена времени бодрствования со дня на ночь основательно расслабили меня, вгоняя в блаженную полудрему. Никто не бил меня по голове, не требовал красться по звонкой мостовой в полном комплекте доспехов под ярким светом луны, и я вновь расслабилась, уткнувшись взглядом в покачивающийся потолок и слушая тихое шипение, передававшееся вагонам от бодро пыхтящего впереди нас паровоза.


Раздавшееся над моим ухом шипение заставило меня отпрянуть, роняя тряпку и отступая в тень статуи, которую мне поручили отполировать. Неизвестный доброхот предупредил меня и исчез, на мгновение мелькнув светлым крупом в тенях возвышающихся вокруг каменных платформ, давая мне время сосредоточиться и понять, что же опять затевается против меня.


*Дзинь*


Лязгнув, копье отскочило от черного, шершавого камня, оставив на нем поблескивающий в свете луны скол. Сложив крылья, я камнем бросилась с платформы со статуями вниз, тормозя лишь у самого основания стены, скользя кованными копытами по ненадежной, осыпающейся груде щебня и камней, укрывшей полуразрушенный бастион.

– «Не беги, пятнистая!» – я узнала раздавшийся позади меня голос, хоть и замаскированный шипением, имитирующим выговор настоящих стражей.

«Ну ссука…».

Не отвечая, я прошмыгнула в длинную колоннаду, чей чернеющий зев был единственным местом, куда я могла спрятаться от догоняющих меня врагов. Почему врагов? Ну, наверное потому, что среди моих нынешних друзей или хотя бы нейтрально относящихся ко мне пони не было того, кто мог бы швырнуть в меня копье лишь для того, чтобы посмотреть, насколько красиво оно воткнется в мой живот.

В начале, все шло неплохо, по крайней мере, если судить о происходящем мерками Обители. Мы спали вповалку, в одной комнатушке, тесно прижимаясь друг к другу и выползая из нее, подгоняемые бодрыми пинками опциона, ели скудную еду – но все же это было гораздо лучше, чем голые камни и необходимость самостоятельно ловить свой ужин. Каменная клетушка быстро нагревалась общим дыханием, а двухразовое питание после трех месяцев охоты вообще выглядело как полный пансион, поэтому мы старались, выкладываясь на все сто, справедливо считая предложенные нам блага верхом уюта. Воспоминания о доме быстро становились туманными, и даже нытье Фриттера[9] про замечательные яблочные оладьи его матушки вызывали только недоверчивые ухмылки.

Звание декана не давало мне никаких привилегий, за исключением одной – права решать, кто первый из нас полезет вперед, рисковать собственным крупом. Но я старалась как могла. Я быстро убедилась, что «харизматичный лидер» – это не про меня. Я не могла зажигательной речью бросить отряд на амбразуры (да и не очень-то и хотелось!), не добилась фанатичной любви и преданности от нашего разношерстного отряда, двое из которого просто спали и видели, как бы поскорее меня прикончить. Но одно было бесспорно – мне всегда удавалось выделить основную линию наших действий и подобрать для ее осуществления подходящих исполнителей, что вкупе с ореолом «опасного быдла и отморозков», полученным нашем десятком после разноса, устроенного красавцам на башне в процессе «давилки», заставило Обитель считаться с нашим существованием. И видимо, кое-кто решил, что пришло его время.

– «Что же ты прячешься, подстилка? Тут тебе не скрыться!».

Не поддаваясь на провокации, я прошмыгнула длинные ряды колонн, уставленные древними статуями, поверхность которых тускло мерцала, ежедневно полируемая копытами учеников, за нерадивость или другие провинности получивших штрафной наряд. Эта участь не минула и меня – беспокоясь, чтобы я не возгордилась собой раньше времени, опцион гонял меня и в хвост и в гриву (выражаясь фигурально, извращенцы!), так что по количеству «воспитательных» нарядов, без занесения в личное дело, я обогнала даже Фриттера, традиционно занимавшего место штатного олуха и раззвездяя в нашей разношерстной десятке.

Пулей проскочив колоннаду, я влетела в большой, ярко освещенный зал. Множество статуй, изображавших стражей в разных угрожающих позах, пряталось в альковах стен и мерцающий свет факелов, освещавших холодный мрамор, придавал им необъяснимое, грозное величие. Красиво, вот только выхода отсюда нет.

Однако любоваться образчиками древнего искусства было некогда – из колоннады, шурша лихорадочно работающими крыльями, вылетело двое. Отступая к подножию какой-то статуи, я лишь горестно вздохнула от осознания собственной ошибки, которой так ловко воспользовались мои недруги, приземлившиеся недалеко от меня.

Ну что ж, это было ожидаемо – Санни Клауд, вновь поднабравшая вес, была элегантна и хороша в своих легких, тренировочных доспехах, в то время как фигура стоявшего за ней Фриттера поразила меня до глубины души.

«А ему-то что тут нужно?!».

– «Ну, вот мы и встретились один на один, деревенщина!» – злобно прошипела желтая кобыла, медленно, шаг за шагом приближаясь ко мне – «И теперь у тебя уже не получится так просто меня провести! Здесь тебе не помогут твои крылья или еще какая-нибудь сталлионградская хрень – мы просто раз и навсегда выясним, кто тут альфа-кобыла!».

В мою сторону полетело копье, упавшее на пол возле моего копыта. Пригнувшись и расставив крылья, Клауд уже приближалась ко мне, мерно стукая по полу тупым концом копья. Меня не обманула ее нарочито расслабленная поза – во всем нашем отряде не нашлось бы того, кто мог бы владеть этим острым, смертельным оружием не то, что лучше, но хотя бы настолько же хорошо, как и желтая кобыла. Видимо, служба в гвардии не прошла для нее даром, и каждый раз, виртуозно выполняя очередной прием с копьем, она переводила свои прищуренные глаза на меня, словно примериваясь, как будет втыкать свой длинный инструмент в мой беззащитный круп.

«Тьфу, тьфу, тьфу! Что ты несешь, озабоченная? Соберись – нас тут убивать, вообще-то, пришли!».

Подобрав копье, я не смогла не оценить всю хитрость подстроенной мне ловушки. Вряд ли она смогла бы убить меня там, на террасе, но теперь, когда я подняла валявшееся рядом копье, устав Обители был на ее стороне. Я должна была сражаться, чтобы доказать свое право на лидерство, и присутствие рядом с нами одного из членов моего десятка придавало поединку вполне себе формальный, узаконенный вид. Убей – или будешь убит.

Взмахнув крыльями, я подскочила на несколько метров над полом, но тотчас же получила болезненный укол в крыло, сопровождаемый смехом желтой сволочи, даже не потрудившейся взмахнуть своими крыльями и просто вставшей для этого на дыбы. Судорожно вздохнув, я задавила в себе крик, и спланировала вниз, едва увернувшись от выставленного вперед копыта статуи, повелительно показывавшей куда-то вперед обутой в странный накопытник ногой. Задевшее крошащийся мрамор крыло подломилось, и я позорно грохнулась вниз, едва не наколовшись на сломавшееся под весом моего тела копье, вдобавок, получив по затылку какой-то ржавой железякой, грохнувшейся на меня с ноги статуи.

«Ну вот, теперь точно хана».

Не собираясь прямо сдаваться без боя, я откатилась от взвившейся надо мной Клауд, успев швырнуть в ее оголившийся на несколько секунд живот обломок копья, удачно оцарапав ее бедро с внутренней стороны. Похоже, еще чуть-чуть – и кто-то лишился бы возможности кормить детей. Отскочив, желтая бестия просто взъярилась, бешено бросаясь вперед, и только то, что я отступила за статую, спасло мой круп от превращения в подушечку для иголок. Хорошо истыканную подушечку.

«Блядь, что же делать, а? Эта ссука так просто не отстанет!» – я лихорадочно взвешивала свои шансы, прижавшись спиной к холодному мрамору основания статуи и следя за тенями на стене. Кажется, желтая сообразила, что не стоит соваться в узкий проход между стеной и мраморной тумбой, где от ее копья не будет никакого толку, и выжидала, следя, чтобы я не смогла никуда ускользнуть – «Убегать? Не вариант, бегущих тут не любят, а бегущего от своего подчиненного командира вообще могут линчевать на месте. Блин, что же делать, что же делать… Может, кинуть в нее чем? Вот, например, этим. А кстати, что это вообще?».

Зажатая под бабкой вещь очень напоминала ржавый, покрытый грибком и отслоившимся налетом, понож[10], снабженный широким и тяжелым навершием, идеально ложившимся на копыто. Петли, соединявшие накопытник с самим поножем, давно проржавели, но все еще могли гнуться и скрипеть, пока я, пыхтя, просовывала свою правую ногу в незнакомую деталь доспеха. Хорошо еще, что ремни оказались целы.

«Хммм… А ничего сидит, как влитой!» – я с трудом поработала ногой, сгибая и разгибая копыто, извлекая из доспеха громкие, визгливые трели страдающего металла – «Ух ты! Так вот еще что тут есть? Ну, берегись, ссучка – я иду!».


– «Что, надоело прятаться, Раг?» – радостно вскинулась желтая тварь, видя, что я выхожу из укрытия – «Не бойся, подстилка, я тебя не убью! Просто подколю тебя разок, чтобы все было по уставу, и завтра же у нашего десятка будет новый декан!».

– «Да, да, да…» – нарочито скучающим голосом протянула я, выходя из своего укрытия кособокой походкой и стараясь держаться полубоком, не демонстрируя раньше времени свою находку – «Конечно же, более достойный, более умный, более смелый… Тебе самой-то не скучно? Я уже успела дважды поклопать за этой статуей в надежде, что ты сама сунешь ко мне свой аппетитный круп. Но если ты не идешь ко мне сама…».

– «Ах ты маленькая дрянь!» – пронзительно взвизгнула выведенная из себя Клауд, стремительно бросаясь на меня – «Да я тебе все вымя изрешечу!».

«А вот это ты зря, мразь!».

Резко развернувшись, я поднялась на дыбы, навстречу вздыбившейся пегаске и резко выбросила вперед правую ногу, принимая на нее предназначавшийся моей шее удар. Навершие копья протестующее скрипнуло, выбивая из загудевшего от удара поножа облачко желтой пыли, и, не мешкая, я ударила в ответ.

Удобные выдвижные клинки, скрывавшиеся между двумя стальными пластинами поножа, были не слишком длинны или широки, всего на три копыта выступая за край накопытника, но и этого оказалось вполне достаточно. Ржавые, неточенные железяки с хрустом врезались в древко копья, переламывая надвое крепкое, обожженное дерево[11], словно ветку куста и вырывая его прочь из копыт остолбеневшей пегаски. Не дожидаясь, пока Клауд сообразит, куда подевалось ее любимое копье, я вновь размахнулась – и залепила желтой оторве смачный удар, швырнувший ее на стоявший позади нее постамент.

Но я била плашмя.

– «Ну что, ссучка, довыеживалась?» – поднявшись на дыбы, я прижала шею испуганной соперницы к белому мрамору постамента, клинками правой, вооруженной ноги щекоча ее бедра и живот – «Как ты там говорила? Может, мне тоже тебя слегка «подколоть»? Или просто сделать разрез по-Кохену, и вывалить матку на пол?!».

– «Ком-мандир! Не… Не надо!» – Фриттер робко попытался протестовать, аккуратно приближаясь к нашим замершим фигурам – «Она сказала, что просто будет биться с вами на копьях. Сказала, что это все по уставу!».

– «По уставу, значит…» – я задумчиво перевела взгляд с черного пегаса обратно на Клауд, шмыгавшей разбитым в кровь носом – «А что у нас положено по уставу за нападение на старшего по званию, мммм?».

– «К-кажется… К-кажется, что… исключение или с-смерть» – заикаясь, произнес черный пегас. Желтая кобыла лишь отчаянно зажмурила глаза, из уголков которых тихо скатились две блестящие капли, с глухим стуком разбившиеся о ржавый металл где-то внизу. Я замерла.

«Ох ты ж святые богини, я же хотела ее обезвредить, может быть, даже напугать, но не… О богини, чем же я становлюсь?!».

Замерев, я не знала, что мне делать. Какая-то темная, нехорошая сила, за эти полгода плотно осевшая на поверхности моей души, упрямо рвалась вперед, толкая мою подрагивающую ногу. Всего один разрез – и кишки этой хитрой, безответственной, упертой кобылы вывалятся мне под ноги, разом решая все накопившиеся проблемы, но что-то не давало ей вырваться вперед. Кто-то мудрый и в чем-то очень добрый, вновь взывал ко мне из глубин моего сердца, его тихим стуком убеждая меня не делать того, чего исправить уже будет нельзя.

«Исправить можно все, кроме смерти. Ее исправить уже нельзя».

– «Уходи» – прошептала я, отпуская осевшую на пол Клауд – «Убирайся, пока я не передумала, или клянусь…».


– «Так-так-так! И что же это у нас происходит, а?!» – ворвавшийся в мои уши знакомый рев заставил меня вздрогнуть и опрометью метнуться обратно, к двум вытянувшимся возле постамента пегасам, становясь рядом с ними в строй. Правую ногу я благоразумно спрятала под себя, мысленно надеясь, что это будет не слишком заметно в неверном свете чадящих факелов.

– «Что, клопы-переростки, решили присоединиться к своему пятнистому командиру в выполнении воспитательного наряда? Вот это я понимаю, боевое братство! Вот это командный дух!» – появившийся словно черт из табакерки опцион быстро и абсолютно неслышно шел мимо грозных статуй, демонстративно трогая их копытом и сдувая с него воображаемую пыль – «Я смотрю, вы тут хорошо постарались!».

– «Так точно, опцион! Воспитательный наряд выполнен в полном объеме, пятый десяток готов к дальнейшим свершениям!».

– «Готов, говоришь? А чем это ты тогда тут занимаешься, а?».

– «Провожу воспитательную работу с подчиненными, опцион!» – рявкнула я первое, что пришло мне на ум, стараясь не встречаться глазами с враз посеревшей кобылой – «Прорабатываю отсутствие знаний порядка несения караульной службы!».

– «Прорабатываешь? Ну-ну...» – опцион хитро прищурился, не давая себя обмануть – «Скоро утро, тупая ты кобыла, и ваш десяток должен собраться в свой кубикул[12] на сон! Но раз уж вы тут – может, вы и сможете помочь мне с одной проблемой...».

– «Мы готовы, опцион!».

– «Видите ли, дети мои» – задушевным тоном начал мышекрылый пегас, подходя к нам и внимательно глядя на наши преданные морды – «По слухам, в Обители завелись крысы. Это происходит каждый раз, и в принципе, является нормой в этом опасном месте. Время от времени появляются среди нас странные пони, которые, вместо положенных им занятий, гуляют по ночам. Они крадутся в тенях, уверенные, что их никто не найдет, и крысят, крысят вокруг других, вполне благонадежных, но очень тупых и абсолютно безглазых пони. Они думают, что являются хищниками, выслеживающими свою добычу».

Бок стоявшей рядом со мной Клауд вздрогнул. Я, не отрывая преданного взгляда от расхаживающего перед нами опциона, тихо толкнула ее задней ногой («стой смирно, мразь!»).

– «И эти вот крысопони ползают вокруг, мешая другим выполнять порученное им дело, и даже иногда кидаются из тени всякими острыми железяками, подвергая опасности здоровье и даже жизнь рекрутов Госпожи. И долг каждого опциона внимательно следить – не завелись ли на его территории такие вот странные пони… Вы их не видели, а?».

На Клауд было жалко смотреть. Казалось, желтая пегаска сейчас разрыдается и сама бросится с объяснениями к хищно уставившемуся на нас опциону. Пора было что-то предпринимать.

– «Понимаем, опцион. По уставу, это карается изгнанием или смертью, если по неосторожности такой… эмммм…. «крысопони» причинит кому-то вред» – я скользнула взглядом по вновь зажмурившейся Клауд, и глядя в глаза старжу, твердо произнесла – «Но я уверена, что в моем десятке такого пони нет».


Конечно, он мне не поверил. Опцион был слишком умен, и явно не первый год служил на этой, а может быть, и на похожей должности где-нибудь в гвардии, еще до возвращении Госпожи. Я видела его взгляд, задержавшийся на мне, и твердо посмотрела ему в глаза. «Я беру ее на поруки» – говорил мой взгляд. «Ну что ж, попробуй. Твоя жопа под ударом» – ответил его хитрый прищур. Я согласно склонила голову.

– «И вот еще что, декан» – голос опциона, разглядывающего покосившуюся от нашей возни статую, заставил меня замереть на выходе из зала – «Потрудись-ка вернуть на место свое «орудие воспитания». Оно принадлежало когда-то великим воинам, и я хочу, чтобы в дальнейшем ты проводила свои занятия с подчиненными более традиционными методами. Тебе это ясно, декан?».

– «Поняла, опцион!».


Конечно, я не собиралась оставлять это дело незавершенным, и в кубикуле, словно зверь, набросилась на желтую пегаску. Признаюсь, я сделала это лишь для того, чтобы доказать этой сексапильной твари, что не смотря на мой небольшой рост, я лучше нее физически, психически и даже сексуально, и похоже, мне это полностью удалось. Распалив Санни жесткой, отчасти даже грубой работой с основаниями крыльев, я перешла на ее промежность, решительно пресекая попытки пегаски воззвать к моей совести или уставу, и уже откровенно брутально работая там своей ногой. Проснувшийся к тому моменту контуберний[13] уже вовсю прислушивался к нашей возне, и вскоре, его ожидание было вознаграждено приглушенными визгами, вырывавшимися из дергавшейся под моими копытами пегаски, чья истекающая влагой промежность раз за разом стискивала мое копыто от накатывающихся на нее оргазмов. Дискорд бы ее побрал, эту гвардейскую нимфоманку, сколько же у нее не было жеребца? Наконец, удовлетворяясь своей местью, с презрительным фырканьем, я откатила от себя слабо стонущую противницу, и, перешагнув через нее для пущего эффекта, отправилась спать, не забыв нарычать на невовремя подвернувшегося под ноги Хая. Ворочаясь, я еще долго слушала кряхтение брошенной, неудовлетворенной жертвы моей мести, пока после моего приказа «заткнуть уже эту дуру» кто-то не покрыл распаленную моими копытами кобылу. Кажется, у нее основательно снесло тогда крышу и мне пришлось полночи слушать любовную возню, но к утру, выгребшись из кучи сплетенных тел, она выглядела виноватой, хотя и очень довольной, избегая смотреть в мою сторону и опрометью бросаясь выполнять любой мой приказ.

«Эх-х, доброта когда-нибудь меня погубит. Но пока этого не случилось – думаю, стоит повторить. Мой маленький личный гарем… Неплохая идея!».

* * *

Кажется, я опять провалилась в полудрему. Пассажиры выходили и заходили, присаживаясь рядом со мной, но грязная, расцарапанная шкурка с плохо подживающими ссадинами и ранками, держали от меня на расстоянии всех окружающих меня пони. Я понимала, как я выгляжу, но на свою беду, даже не собиралась что-либо с этим делать. Мой внешний вид отражал состояние моей души, смакующей странный коктейль из удовлетворения от проделанной работы, ощущения появившейся уверенности и силы, и вместе с тем – чувства глубокой тщетности, густым слоем заливавшей все мое существо. Пропав на год, я оставила своих родных, бросила самого близкого мне пегаса, успевшего стать большим, чем просто друг – и все лишь для того, чтобы доказать ночной принцессе, что я все еще та самая Скраппи Раг, безропотно переносившая все тяготы судьбы и вытащившая из лап смерти нескольких страдающих пони. Я ехала домой, как блудный сын, оборванный и грязный, ехал когда-то в изобильный дом покинутого отца, везя с собой лишь раны, боль и пыль дорог. Я не привезла с собой ничего, кроме двух пар подков, ржавого поножа и старого рюкзачка. Но все же, я выполнила данное мне поручение, хоть оно и оказалось никому ненужным.

Я все-таки стала стражем.


– «Внимание, всепони! Произошла небольшая задержка, но теперь все в полном порядке. Следующая остановка – Понивилль!».

Глава 2. Похищение невесты.

Издав прощальный свисток, поезд тронулся на юг. Стоя на гулком деревянном перроне, я еще долго ощущала стук железных колес, передававшийся моим копытам через влажные, подрагивающие доски, кое-где присыпанные медленно тающим снежком. Подняв голову, я глубоко вздохнула, вбирая в себя прохладный весенний воздух городка, уже прочно ассоциировавшегося в моей душе с домом, и медленно побрела прочь.

Широкие улочки городка были необычно оживлены, несмотря на довольно ранний час. Тающий снег превращал мокрую землю в глубокое грязное месиво, и многочисленные прохожие старательно прыгали по сохранившимся островкам брусчатки, обходя глубокие лужи, весело блестевшие талой водой. Я рассеяно брела посередине дороги, иногда погружаясь по колено в забавно холодившую шкурку воду, и старалась отыскать знакомых мне пони в веренице разноцветных тел. Мои усилия были не напрасны – уже на следующем от станции повороте я повстречала приветливо помахавших мне Берри Панч и Кэррот Топ. Стоя на широком крыльце какого-то магазинчика, они разговаривали с неизвестной мне пони, яростно жестикулирующей передними ногами, поминутно тыча ими в корзинку, стоявшую у нее на голове.

«Видимо, и впрямь какой-то важный разговор» – с некоторой прохладцей подумала я, с трудом уворачиваясь от стайки жеребят, со смехом и веселыми криками гнавшими перед собой деревянные кораблики, зажав прутики в зубах. Улыбнувшись, я отступила в сторону, и детская ватага, гремя веселыми голосами, умчалась прочь, забавно подбрасывая испачканные в грязи ножки и вовсю подгоняя свои летящие по ручейкам корабли.

До дома было всего пять минут лета, но я решила пройтись пешком. Бродя по улочкам расширявшегося городка, я сворачивала в новые, незнакомые мне лавочки, подолгу стоя у витрин и любуясь вещами, от которых уже успела отвыкнуть за последний год. Кажется, жизнь тут нисколько не подорожала, и на десять-пятнадцать бит можно было свободно прожить целый день, обеспечив себя завтраком, обедом и ужином. Вздыхая, я отходила от прилавков, благодарно улыбаясь продавцам, предлагающим попробовать ту или иную понравившуюся мне вещь, и шла дальше, подставляя свою мордочку под ярко блестевшее весеннее солнце.

– «Ник? Ник, это ты?!» – я не смогла сдержать удивленного вскрика, увидев выходящего из Сахарного Уголка пони. Услышав мой голос, он удивленно обернулся, и тот час же бросился ко мне, мало что не обнимая испачканными копытами.

– «Мисс Раг! Слава богу, а я уже и не думал, что когда-нибудь увижу вас вновь!» – радостно проговорил синий жеребец, двумя копытами стискивая мою ногу в некоем подобии рукопожатия – «Когда все, кто был с нами в той камере, стали другими, я остался один. Когда меня спросили, чем бы я хотел заняться, я им так и сказал – мол, хочу жить там, где будет жить мисс Раг, которая нас всех спасла. А поскольку я десять лет отслужил, патрулируя улицы своего города, и как-то не задумывался о других профессиях, теперь я один из двух охранников в этом городке».

– «Слово «полицейский» здесь еще не в ходу?» – иронично хмыкнула я, осматривая его наглаженную голубую рубашку и модный черный пояс со множеством маленьких кармашков, сбоку к которому была пристегнута внушающая уважение полицейская дубинка с короткой поперечной рукоятью – «Ну а сам ты как? Прижился?».

– «Да уж пришлось, мисс Раг. Жаль, что вы уехали как раз перед тем, как я прибыл – гораздо легче было бы. Меня ведь, как ребенка, приходилось всему учить. Даже не знаю, что бы я и делал, если бы не эта славная пони…».

– «Мм-м-м? Какая это славная пони? Рассказывай!» – хитро улыбаясь, я потянула его за собой в сторону лавочки, уже очищенной кем-то от снега – «С кем это ты успел тут подружиться?».

– «Да практически со всеми. Эти разноцветные лошадки настолько приветливы и добры, что, клянусь богом, если бы я знал, что после смерти попаду в такое отличное место, то из церкви бы не вылезал!» – ухмыльнулся в ответ Ник, присаживаясь рядом со мной на сырое дерево скамейки и не забывая махать в ответ проходящим мимо пони, которые и вправду достаточно тепло приветствовали бывшего полицейского – «Правда правительница их – дама серьезная. Вроде и тепло так смотрит, а у тебя мурашки по спине бегают. Долго она со мной беседовала, а в конце попросила не смущать ее подданных своими рассказами о том, где я жил и что там у нас творилось. Мол, в свое время нам еще предстоит с ней обстоятельно побеседовать об этом».

– «Да уж… А скажи мне, Ник, ты помнишь что-нибудь о себе? Не свою работу, а именно себя. Где ты жил, была ли у тебя семья, свое лицо?».

– «Нет, мисс Раг, не помню» – сразу ответил мне синий жеребец, похоже, уже раздумывавший над этим вопросом – «Я помню свою работу, что-то про семью, но очень смутно. Кажется, у меня была жена… А лицо свое я не помню совсем, даже цвет кожи забыл, словно отрезало. Это ведь не нормально, да?».

– «Да нет, как раз нормально, дружище. Я выяснила, что эта странная амнезия – результат нашего с тобой сюда переноса, поэтому не переживай из-за этого, а просто начни жизнь с чистого листа. Кстати, это ты так пытался сменить тему, хитрец? Давай-давай, колись, бывший коп, кого ты тут успел охмурить?».

– «Ну, так уж и охмурить» – на морде жеребца появилась какая-то глуповато-мечтательная улыбка – «В общем, однажды случилось у меня что-то с копытом – то ли наступил на что-то, то ли поранил где – не знаю. Что делать с этими костяными штуками на ногах – тоже не представляю, ну а раз меня превратили в лошадь – взял да и пошел к ветеринару».

– «Ох, Ни-и-ик!» – простонала я, трясясь от смеха на плече понивилльского охранника – «Представляю себе, какое выражение на морде было у ветеринара!».

– «Это точно! Мэйн меня тогда чуть ли не пинками на улицу выставила – думала, что я пошутить над ней решил. Правда, потом догнала и вернула, чтобы осмотреть. Ну, а когда убедилась, что я и вправду что-то там себе повредил… В общем, вот так мы с ней и познакомились».

– «Мэйн… Мэйн… Что-то я не припомню такую».

– «Ее зовут Мэйн Гудол[14], она местный ветеринар. Очаровательная кобыла с желтой шерстью и голубой гривой. Ах да, у нее еще эта метка забавная, в виде звериных голов. В общем, мы с ней уже месяцев семь как живем вместе. Не то чтобы совсем душа в душу – хватает и споров, и недоразумений мелких, а все похоже на то, что влюбился я основательно, мисс Раг, простите уж мне мою откровенность».

– «Все хорошо, Ник. Я рада, что у тебя все наладилось в твоей новой жизни. Ты только поосторожнее, помягче с этими лошадками. Тут гарлемские взаимоотношения не в ходу».

– «Это вы очень правильно сказали, мисс Раг. Поначалу, меня даже боялись за мой жесткий тон и дубинку на поясе, а некоторые даже прятались, когда я по улице проходил. Но скоро перестали, а когда я жеребенка со скейтом из реки, что возле ратуши протекает, вытащил – вообще уважать начали».

– «Ах, эту» – я сразу вспомнила одну из трех беспокойных подруг, мечущихся по Понивиллю с самодельными плащами на спинах – «Они тебя еще не успели допросить по поводу твоей метки?».

– «Это был первый вопрос, который она мне задала, едва открыв глаза» – засмеялся жеребец, поднимаясь со скамейки и ловко подставляя свой бок под падающую пони светло-лимонного цвета, шедшую в нашу сторону и поскользнувшуюся на талом весеннем снежку – «Аккуратнее, мисс Перин[15]! Перемешанный с грязью снег убирать бесполезно, поэтому придется нам всем быть осторожнее, пока все не подсохнет».

– «Ох, спасибо вам, Маккриди! Я уже дважды шлепнулась в эту грязь, пока добралась до вас!» – прощебетала желтая, стреляя глазками в мою сторону – «Я совсем не хотела вас прерывать, но у меня из подвала доносятся какие-то странные звуки, и я хотела бы просить вас…».

– «Ну что ж, работа не ждет. Иду» – философски хмыкнул синий жеребец и подошел ко мне, чтобы вновь тряхнуть мою ногу в подобии старого человеческого жеста – «Всего доброго, мисс Раг. Думаю, еще увидимся».

– «И тебе удачи, дружище. И кстати, для друзей, я просто Скраппи, Скраппи Раг».

– «Спасибо, Скраппи, я запомню это».

* * *

«Ауууууууу, как хорошоооо…» – довольно пробулькала я, по самые ноздри погружаясь в горячую воду. Огромная бочка, стоявшая в подвале нашего дома, была наполнена до краев, а периодически спускавшаяся ко мне Бабуля подливала туда ведро-другое кипятка, не давая воде остыть, а мне – вылезать из этой теплой купели. Расплетенные волосы, плавая в воде, обвивали мою голову словно водоросли, делая меня похожей на притаившегося в засаде водяного, хотя мне было абсолютно все равно – чужие сюда зайти не могли, а свои были слишком рады моему неожиданному возвращению, чтобы обращать внимания на такие мелочи, как внешний вид купающейся пегаски.

– «Ну-ка, милая, закрой глаза» – подчинившись, я почувствовала, как Бабулино копыто, появившееся у меня из-за спины, принялось втирать в мою гриву какую-то кашицу с горьковато-острым запахом ромашки, от которого меня сразу потянуло на сон.

– «Во-от та-ак» – медленно, нараспев, приговаривала она, перейдя с гривы на голову, и мягкими движениями втирая в мою шкурку пахучий химикат, озонировавший мой нос совсем уж термоядерным запахом полевых цветов – «Не знаю, где вас там учили, в этой гвардии, но командира ихнего стоило бы отдать под трибунал за такой зоопарк на его подчиненных. Ну ничего, выгоним мы твою живность, дочка, выгоним – дай только срок».

– «Кхе-кхе… Да я уже и сама… Кхе… Готова убежать» – лезущий в мой нос запах заставлял меня кашлять и чихать, выжимая слезы из моих глаз.

– «А вот тебе уже бежать никуда не придется» – совершенно серьезно проговорила старушка, отвешивая мне символический подзатыльник – «Я-то, старая идиотка, решила, что хоть сестры тебя уму-разуму научат, да видно где там… Вон что учудила – в стражи пошла! Рассказы Деда покоя не дают?».

О том, что я была совсем не там, где, как думали мои старики, проходили мои обучение и служба, знал лишь Графит и его знакомые, едва ли не на собственных крыльях порывавшиеся доставить меня в Обитель, и если бы не остановивший их Графит, вряд ли бы мне удалось отделаться от какой-нибудь презрительной клички от рекрутов. Поэтому старики по-прежнему думали, что я целый год только и делала, что обучалась неподвижно стоять у стеночки с копьем наперевес, как наши золотобронные коллеги, и я ни в коей мере не стремилась развеивать их добровольное заблуждение.

– «А ну-ка, давай, вылезай! Не хватало еще простудиться, сидя в холодной воде…» – покрыв мою голову и шею вонючей цветочной кашей, Бабуля живо выпроводила меня из бочки, лаково хлопнув по мокрому крупу и загнав на низкую полку возле бочки, где и разложила меня, уже целиком покрывая адской смесью из припасенного бочонка.

«Простудилась? Как же…» – я только хмыкнула, вытягиваясь на теплом, покрытом холстиной лежаке, вспоминая в какой замечательной водичке мне только не приходилось плавать за этот проведенный в Обители год.

* * *

– «Ты ведешь себя как полная засранка, декан Раг» – опцион покачал головой, глядя на результаты моих трудов. Группа пегасов, неумело звенящая впервые надетыми доспехами, с шумом и криками вытаскивала из воды своих товарищей, навернувшихся с развалившейся платформы, доски которой оказались скреплены между собой подпиленными чьими-то шаловливыми копытами веревками – «Могла бы, по крайней мере, дать им шанс».

– «Плагиат наказуем. Предыдущая группа поперлась через мантикор, экономя время ответственному за них декану» – я позволила себе тихо фыркнуть, чувствуя, как гудят расчесы на теле после купания в холодной, подернутой первым ледком, болотной воде, выгнавшей из шкурки большинство прятавшихся в ней насекомых – «Я волнуюсь за них, опцион. Им нельзя соваться в Рощу Шипов – с такой-то организацией, да еще и без внятного лидера, их изрешетят еще на подходе, поэтому я позволила себе немного похулиганить. Думаю, они отправятся другой дорогой и выйдут на плато».

– «И там им предстоит пробиться сквозь грозовые облака, которые так заботливо расставили твои подчиненные, одновременно отбиваясь от живущей там мантикоры. Я всегда говорил, что ты мелкая дрянь, но сегодня ты превзошла саму себя».

– «Благодарю, опцион! Рада стараться!».

– «Ну-ну…» – неопределенно протянул Шейд, неодобрительно морщась при виде бутылочки, опорожняемой в горло одного из пострадавших. Видимо, привлеченные плеском, водяные змеи не замедлили присоединиться к всеобщему веселью, знатно искусав кое-кого из упавших в воду – «Надеюсь, у них хватит ума сообразить, что эти крылатые химеры бояться грома и молний, иначе…».

– «Они хорошие летуны и все время держатся сплоченной группой. Это поможет им преодолеть плато и горы, ведь именно эти этапы позволят им действовать с максимальной эффективностью» – признаться, это были громкие слова, и я нихрена не была ни в чем уверена, но начальству об этом знать не стоило – «Я уверена в них, опцион. И я надеюсь, что сдам этот зачет».

– «Ну-ну…».

После длительного, засушливого лета, в обители царила поздняя осень. Порывы ледяного ветра уже вовсю гуляли по зажатой между горных пиков долине и вскоре здесь, раньше, чем где бы то ни было, должен был выпасть первый снег. И именно в эти хмурые, ненастные дни, очередной группе рекрутов выпал жребий проходить свою «давилку».

Я едва заметно сморщилась, вспоминая собственные, непоследовательные и глупые действия, как оказалось, уже просчитанные кем-то со стороны. Прохождение «давилки» со стороны походило на серию квестов в какой-нибудь олдскульной РПГ, где наравне с силой и выносливостью, вовсю правили балом знания и интеллект. С другой стороны, кто же из нас, новичков, мог знать, что так напугавшие нас мантикоры до медвежьей болезни бояться грохота и грома; что жуткие шипастые корни, едва не изрешетившие Хая, не обращают внимания на благоухающих древесным запахом пегасов, принимая их за живущих в симбиозе с этими растениями летучих мышей? Хуже всего было то, что вскоре после прохождения своего первого испытания, мы на собственной шкуре убедились в том, что столь страшная для нас ранее «внешняя» часть Обители, в которой паслись неподготовленные новички, для подготовленного стража была не опаснее зоопарка, и уж гораздо менее опасна, чем те инструктора, что ждали нас за воротами замка.

Слегка улыбнувшись, я глядела на дружные действия порученного моему вниманию десятка пегасов. Куда бы они ни шли, чтобы ни делали – они делали это вместе. Кажется, даже мрачная атмосфера Обители, нацеленная на разобщение рекрутов и воспитание в них желания выживать, не слишком повлияла на эту группу новичков, и я не хотела, чтобы им пришлось поплатиться за это. Вглядываясь в разрывы в клочьях тумана, я задержала дыхание, когда подошедшая к перекрестку орава долго совещалась, решая, куда же им пойти, и испустила долгий, едва заметный выдох, когда ощупывающие ненадежные (во многом, благодаря моим усилиям) мостки разведчики повернули своих товарищей на юг.

– «Хм-м…» – протянул опцион, гораздо лучше, чем я, видя в темноте своими светящимися глазами – «Они пошли к плато. Хоть что-то тебе удалось так, как надо. Кто следит за башней?».

– «Гастаты Крак и Хай. Предыдущий десяток потерял четверых ранеными, поэтому я решила немного уравнять их шансы».

– «Вот как?» – кажется, удивился опцион, поворачивая ко мне голову, но продолжая отслеживать довольно шумное движение рекрутов повернутым в их сторону ухом – «Ты что же, уже считаешь себя вправе менять правила прохождения испытаний?».

– «Никак нет, опцион!» – я молодцевато вытянулась по струнке, несмотря на желание грохнуться на землю и чесаться, чесаться, чесаться, словно блохастая собачонка – «Я решила, что на открытой крыше башни пятеро уставших рекрутов не составят особой конкуренции для этой чересчур спаянной команды, поэтому позволила себе возвести временный конический навес из досок, имитирующий крышу. Теперь им придется залезать внутрь через бойницы, что уравняет их шансы».

– «Ну что ж, посмотрим на твою задумку…».

Естественно, они справились. Обломав зубы в первый раз и потеряв пятерых ранеными, они нашли в себе силы и прорвались в башню, в отличие от нас, не нанеся защищающимся особого урона, а просто вытеснив их на нижний ярус, что было расценено командованием, как грамотная и безоговорочная победа.

– «А ребята-то молодцы» – одобрительно крякнул Хай, посматривая на довольных собой рекрутов, в одночасье ставших гастатами – «В отличие от них, нас даже на защиту не оставили, как полагалось».

– «Нас не оставили потому, что не были уверенны, что мы не сдохнем там все, забрав с собой тех, кто придет на наше место» – ответила я, любуясь блестящими насечками на своем шлеме. Вытравленные на поверхности металла канавки образовывали зубчатую линию, проходившую по краю шлема и говорившую о том, что я справилась с порученным мне заданием, поэтому мне можно поручать что-то более веселое, чем командование десятком гастатов – «Мы отнеслись к этому чересчур серьезно, и они решили не рисковать».

– «Ага. Особенно, когда увидели тот разгром, который учинила им конкретно ты» – ухмыльнулся соломенношкурый жеребец, единственный из всех бойцов моего десятка, кто общался со мной по-прежнему, как с равной. Я быстро сделала его своим негласным заместителем, и только после того, как я скинула на него множество мелких вопросов, я смогла сосредоточиться на том, что у меня получалось хуже всего – на боевой подготовке.

Не скажу, что я была худшей – отнюдь. По части ношения тяжелых доспехов, а особенно полете в них, мне по-прежнему не было равных, так же, как и в умении относительно бесшумно летать и передвигаться в этой грохочущей на неумелом крупе куче железа. Темно-синяя сталь после подгонки сидела на моей фигурке как влитая, и первым заметивший это опцион Шейд просто раздувался от гордости, когда я, обрисовав остальным план действий и наметив себе цель, как танк, перла к ней напролом, продавливая оборону или срывая планы налетавшего на нас противника, быстро заставив остальные десятки уважать, ну или как минимум, считаться с нами, как с крайне неудобным оппонентом. Кое-кто уже пытался, по нашему примеру, натаскивать в своих десятках таких вот импровизированных танков, однако благодаря своим «стальным», огромным крыльям (кличка, данная мне Медоу, каким-то образом проникла и сюда), я без проблем держала в воздухе немыслимый для прочих пегасов вес, легко и беззаботно чувствуя себя там, где наши конкуренты напоминали неповоротливые, одетые всего-навсего в средние доспехи, утюги, и всегда могла напялить на себя втрое больше железа, умудряясь поддерживать свое превосходство в защите. Видимо, среди командования шло какое-то негласное соревнование, смысл которого был пока от меня скрыт, и похоже, мой внезапно раскрывшийся талант неплохо поднял рейтинг нашего опциона, никогда не забывавшего прилюдно нарычать на меня, по-прежнему именуя «мелкой дрянью» и «пятнистой подстилкой». Я не обижалась – в конце концов, привыкнуть можно ко всему.

Даже к такому сквернословящему мерзавцу, как Шейд.

– «Ты снова взяла когти?» – резко сменил тему Хай, косясь глазами на мою ногу, замотанную какой-то грязной, замызганной тряпкой – «Опцион, да поразит его понос, ничего не заметил?».

– «Не-а» – я отрицательно покачала головой, впрочем, не забывая держать ногу отставленной назад, не привлекая к ней лишнего внимания. Хотя поножи и входили в комплект тяжелого и среднего доспеха стража, а наличие огромного шрама на моей ноге снимало многие вопросы, всегда мог найтись глазастый ублюдок, разглядевший бы несоответствие этой части доспеха остальным, после чего вполне бы мог сделать далекоидущие выводы, а то и поделиться ими с другими подонками, чего я всячески старалась избегать.

И уж тем более, я не собиралась распространяться, что именно благодаря опциону Шейду в мои копыта попала такая удобная вещь, редко выбираемая даже «настоящими» ночными стражами.


– «Взмах! Укол! Крылья береги, идиота кусок! Взмах! Корпусом работай, Черри, корпусом, иначе твоей вишенке сегодня будет несдобровать![16]» – рычал Шейд, вышагивая по каменному забору, огораживающему участок старого замка. Видимо, раньше здесь располагался маленький парк, теперь порядком одичавший и заросший невысокими, корявыми деревцами, между которых практически бесшумно сновали пегасы, блестя в лунном свете наконечниками тренировочных, незаточенных копий. Поднимаясь и спускаясь, они сновали между деревьями, то и дело вступая в скоротечные схватки, оттачивая свое умение работать этим грозным в умелых копытах оружием.

– «Ты! А ну стоять! Декан Раг, ко мне!» – я резво подлетела к замершему, словно статуя с копьем, опциону, обдав его волной холодного воздуха от хлопнувших крыльев – «Ты что творишь, пятнистая мразь?!».

– «Отрабатываю приемы работы с копьем!».

– «Нихрена ты не отрабатываешь, тварь!» – мелькнувшее возле моего носа острое жало, которым, словно стрекалом[17], опцион баловал наиболее нерадивых из его подопечных, звонко стукнуло по шлему, заставив меня отпрыгнуть назад – «Ты уже полгода позоришь этот десяток своими навыками владения оружием! А ну, защищайся!».

*Дзинь*

*Бам*

*Ш-ш-ирк* – свистя и звеня по доспехам и шлему, копье Шейда ткало вокруг меня смертоносную паутину выпадов и уколов. Взопрев, я отступала, отпрыгивая и крутясь, но постепенно, все дальше и дальше заходя в высокий, освещенный факелами коридор, в который оттеснял меня опцион. Казалось, его копье было везде, и вскоре я уже позорно пятилась вниз, в широкое помещение арсенала, уже не пытаясь напасть и экономя силы, отбивая лишь самые опасные уколы копья опциона, принимая остальные на броню. Мои плечи и шея онемели уже через несколько минут от постоянных ударов по легким тренировочным доспехам, уже начавшим лохматиться в тех местах, где толстый слой скрепленной клеем веревки[18] был порван раз за разом вонзавшимся в них копьем.

– «Это никуда не годится!» – останавливаясь, рявкнул Шейд, швыряя мне под ноги копье, с деревянным стуком укатившееся куда-то в тень – «Да что с тобой происходит, подстилка?».

– «Я… уф… Я стараюсь, опцион!».

– «Да нихрена ты не стараешься! Не будь я твоим мастером-наставником, я бы вышвырнул тебя отсюда к дискорду на рога, заявив, что у тебя копыта под копье не заточены! Но поскольку я все же твой наставник…» – неприятно улыбаясь, Шейд подошел к стеллажам, где выбрал самое здоровенное копье из всех, что мне когда-либо доводилось видеть – «… то мне придется либо научить тебя сражаться чем-либо, либо просто прибить тебя, чтобы ты не мучилась от осознания зря прожитой жизни».

«Блядь, а он ведь не шутит! Скраппи, спасай свою задницу!» – подумала я, отступая от опциона, взмахнувшего огромным оружием. Разогнавшееся копье грозно вжикнуло, описав дугу у меня над головой. Угрожая и делая выпады, Шейд загонял меня все дальше и дальше вглубь арсенала, заставляя метаться между стойками с копьями и доспехами. Я лихорадочно хватала попадавшиеся мне под копыта копья, но уже спустя пару выпадов они улетали прочь, вырываемые у меня из копыт меткими ударами опциона.

– «Это никуда не годится!» – ударом плашмя Шейд вновь выбил у меня из копыт очередное короткое копье, которое я успела схватить с расположенной рядом подставки, и холодно посмотрел мне в глаза – «Страж, который не может сражаться – не достоин быть стражем. Но я дам тебе еще один шанс. Нападай на меня! Покажи, что ты можешь, или с этого момента ты превратишься в последнего из гастатов, и уже тебя будут дрючить в вашем вонючем кубикуле!».

«Да почему я вообще должна учиться размахивать этой сраной палкой!?».

Взъярившись, я бросилась в сторону замершего опциона, лавируя между стойками, стараясь подобраться поближе к неподвижной фигуре. Укрываясь за висящими на деревянных распорках доспехами, я старалась держаться как можно ниже, чтобы не угодить под удар огромного оружия.

«Да как вы вообще управляетесь с этими хреновинами!?».

Оказавшись недалеко от резво повернувшегося в мою сторону опциона, я бросилась вперед, толкнув перед собой стойку с небольшими круглыми щитами. Зашипев от боли, я отбила в сторону оказавшееся очень твердым древко копья – и как бешеная, набросилась на стоящую передо мной фигуру.

Надо признать, он был крайне умел. Даже когда я оказалась вплотную к нему, он сумел дважды ударить меня выставленным вперед древком, в дальнейшем перейдя в глухую оборону и лишь отмахиваясь от моих наскоков.

Внезапно все закончилось – в очередной раз отбив мой неловкий удар, он резко прянул вперед, перехватывая мое занесенное для удара копыто, и в следующий миг я уже беспомощно барахталась в его сжимающейся хватке.

– «Неплохо для новичка» – прогудел он, выжав из меня остатки воздуха, вырвавшегося с придушенным писком из моих легких – «Без оружия ты дралась гораздо лучше, чем с ним. Тебе не нравятся копья?».

– «Уггггххххххх…» – у меня сложилось ощущение, что в мою спину вжимается по меньшей мере самосвал, притискивая меня к тяжелому, вычурному нагруднику стража, и я могла лишь жалобно сипеть, чувствуя, как гнуться мои ребра – «Таааааа….».

Я пришла в себя уже лежа на полу. Гигантское копье, успевшее понаделать немало дырок в моем доспехе, вновь заняло свое место в ряду грозных орудий убийств, выстроившихся вдоль стены, и о произошедшем напоминали лишь перевернутые стойки и гора рассыпавшихся доспехов, разлетевшихся по всему залу. Поднявшись, я лишь болезненно сморщилась, чувствуя, как расправляющиеся ребра отзываются неприятной ноющей болью.

– «Ну наконец-то!» – голос опциона был последним, что я хотела бы услышать в этот момент, но выбора у меня не было, и я покорно повернулась навстречу неизбежному – «И долго ты будешь валять без дела свой круп?

«Тоже мне, великая воительница, мать твою! Окоротили тебя, как щенка, и поделом! Тут тебе не там, никто не даст тебе табельный ТТ – здесь командир должен служить примером, а не манкировать своими обязанностями! Увы, видимо, этот урок дорого мне обойдется…».

– «Ну что, обосралась?» – эдак задушевно спросил меня страж, подходя ко мне и поднимая мою свесившуюся голову своим здоровенным копытом – «Нос повесила, сопли до колен?».

– «Никак нет, опцион! Готова понести положенное…».

– «Прекрати. Если бы мне нужно было унизить тебя – я бы сделал это перед твоими подчиненными, не сходя с того забора» – странно, из голоса Шейда исчезли те пугающие непосвященных пони нотки истеричного безумия, отличающие всех инструкторов[19], и даже его голос звучал хрипло и необычно тихо – «Но зачем мне нужен потерявший авторитет командир? Нет, мне хотелось увидеть, что ты из себя представляешь, и уж поверь, я увидел все, что мне было нужно. Идем».

Отпустив мой подбородок, опцион двинулся по залу, внимательно оглядывая помещение. Периодически он застывал возле стоек с различными доспехами и оружием, внимательно разглядывая мою мнущуюся неподалеку фигурку. Взгляд его желтых глаз скользил по моему телу, словно снимая мерку для гроба, и я чувствовала себя крайне неуютно, следуя за ним по огромному помещению арсенала.

– «Хм-м…» – задумчиво промычал Шейд, останавливаясь рядом с небольшим столом, на котором были навалены куски какого-то металлолома, ощетинившегося множеством ремешков – «Кажется, это то, что тебе подойдет. А ну-ка, разбери этот хлам!».

Повинуясь требовательному жесту, я подошла к столу и принялась копаться в лежащем передо мной металле. Такое ощущение, что кто-то свалил сюда отдельные куски от разных доспехов – половинки нагрудников, какие-то круглые, стальные бляхи, перетянутые множеством ремешков и даже вычурные наплечники, грохоча, пересыпались под моим копытом. Постепенно увлекаясь, я вынимала из кучи странные шипастые наколенники, броню, состоявшую из множества полотняных ремешков с нашитыми на них стальными бляхами, и даже бронированное нечто, крайне напоминающее негнущиеся, латные стринги, эротично облегающие лежащий под всем этим хламом…

– «Ух ты!».

Я не смогла сдержать восхищенного возгласа, вынимая из разворошенной кучи тяжелый, стальной понож. Небольшой, но очень соразмерный, он сразу же привлек меня своим весом и качеством исполнения. Добротная синеватая сталь внушительной толщины охватывала мою ногу с обеих сторон подобно раковине моллюска, приятно сжимая ее свалявшимися от долгого применения подушечками наполнителя. Накопытник охватывал копыто целиком, словно здоровенная перчатка, крепясь к поножу с помощью хитроумной системы из нескольких петель, и был снабжен креплениями, похоже, предназначавшимися для накладной подковы.

– «Да, вижу, эта штучка по тебе» – кивнул головой Шейд, глядя на мою одухотворенную мордочку – «Поищи-ка еще – к нему вроде бы должны идти какие-то клинки…».

Нашлись и клинки. Покоясь в округлых гнездах на внешней стороне поножа, они были снабжены хитроумным устройством, позволявшим выщелкивать их из лож простым сгибанием накопытника, после чего убрать их можно было лишь с помощью другой ноги. Я повернулась к опциону, сияющими глазами рассматривая три блестящих когтя, на добрых три копыта выдвинувшихся из своих гнезд с радующим душу щелчком.

«Ну все, держись теперь, Россомаха!».

– «Похоже, мы нашли то, что придется тебе по ноге» – подошедший ко мне опцион дернул, подтягивая, ремешки поножа – «Я уже давно подметил, что ноги у тебя явно не заточены под копье, которым ты пользуешься, словно старуха свечкой. Поэтому брось валять дурака и принимайся за дело – за время, отведенное для обычных занятий, ты должна освоить все положенные по уставу приемы боя с копьем, чтобы я мог не краснеть за тебя во время посвящения. Что же насчет этой штуки… Теперь у тебя не будет дня отдыха – ты будешь сдавать свои дела заместителю и приходить сюда, в арсенал, где я буду лично учить тебя обращаться этим экзотическим оружием. И не свети им раньше времени – пусть это будет кое для кого неприятным сюрпризом. Ясно?».

– «Предельно ясно, опцион!» – вытянувшись по струнке, я радостно дернула головой – «Спасибо, опцион Шейд!».

– «Спасибо говоришь, пятнистая мерзавка?» – ухмыльнувшись, опцион подошел к стойке с оружием, и, вновь выбрав самое большое копье, повернулся ко мне – «Простым «спасибо» ты тут не отделаешься, декан! Ну же, не стой! Нападай!».

Как говорили мои товарищи позже, еще ни разу, за все наше совместное обучение, они не видели такого одухотворенного выражения на моей морде, как то, с которым я гонялась в ту ночь по двору за ловко уворачивающимся от моих атак опционом, размахивая странным трехклинковым оружием на своей правой ноге.

* * *

Вздрогнув, я приоткрыла глаза, почувствовав дуновение прохладного ветерка, пробежавшего по моей влажной, покрытой густой мазью шкурке от кончиков вытянутых назад копыт ног до уткнувшегося между передними ногами носа. Похоже, это возвращалась Бабуля, и я вновь закрыла глаза, предчувствуя заботливые прикосновения копыт к распаренной шкурке.

Я не обманулась в своих ожиданиях – прохладная цветочная гадость вновь шлепнулась на мою спину, медленно растекаясь по холке и плечам, пока чьи-то любящие ноги, ласково и нежно, втирали ее в меня, вызывая сотни мурашек, толпами марширующих по моей шкурке.

– «Мммммм, щекотно!» – не открывая глаз, я дернула шеей, чувствуя, как копыта проходятся по моей спине куда-то в район хвоста, заставляя его приподниматься, а копыта задних ног – подергиваться в странной эйфории – «Думаю, уже хватит, а то я вместо малины буду пахнуть как ромашковый луг».

– «А я не против ромашек, хотя малина нравится мне больше» – доверительно сообщил мне раздавшийся возле моего уха знакомый голос жеребца, заставляя меня задохнуться от нахлынувшего испуга – «Хотя мне абсолютно неважно, чем же ты пахнешь, мой маленький дух!».

– «Аааааа!» – взвизгнув, я попыталась было сорваться с места, но тяжелое копыто плотно, хотя и довольно аккуратно, притиснуло меня к полку[20], распялив на нем, словно бабочку на иголке. Тяжело дыша, я повернула голову, чтобы встретиться взглядом с желтыми глазами Графита, с улыбкой рассматривавшего мою перепуганную мордашку.

– «Ну и рожица у тебя, Скрапс!» – весело фыркнул черный мерзавец, отпуская испачканное в желтой мази копыто – «Я уж и забыл, как ты здорово умеешь пугаться».

– «Б-болван! К-кретин!» – взвизгнула я, подскакивая на месте и лихорадочно заворачиваясь в сорванную с лежака холстину и с испугом глядя на стоявшего передо мной черного жеребца. Первый испуг уже прошел, и мне захотелось немного поиграть, поизображав из себя беспомощную жертву и теша самолюбие пегаса – «Ты… Ты меня напугал!».

– «Извини Скраппи, ничего не мог с собой поделать. Ты и вправду так прикольно пугаешься» – весело оскалился Графит, подходя вплотную ко мне, и присаживаясь на деревянный пол рядом с лежаком – «Ну, и где же мои обнимашки?».

– «Болван» – помимо своей воли, улыбнулась я, скидывая с себя перепачканную ткань и кладя передние ноги ему на шею – «А обнимашки – обнимашки… ВОТ ОНИ!».

С веселым вскриком, я толкнула расслабившегося пегаса назад, прямо в расположенную за ним бочку, в которую тот не замедлил свалиться, подняв тучу брызг. Утопленная в пол, она была достаточно велика, чтобы в ней поместились сразу двое пегасов, даже если одна из них прыгает в бочку с разбега, приземляясь прямо на ошарашенного своими действиями жеребца.

– «Что, думал, можешь безнаказанно трогать кобылку за всякое, мммм?» – прожурчала я, подныривая и прижимаясь к боку черного пегаса, оказавшись прямо под его передней ногой – «Потрогал, помассировал, а поцеловать?».

«Ой, кажется, это я поторопилась» – успела подумать я, мгновенно оказываясь в кольце крепких ног, притиснувших меня к черной, лохматой груди. Горьковатый запах старого табака, знакомый мне с самого начала нашего знакомства, мощной волной ударил в мой нос, и не успела я опомниться, как мягкие, нетерпеливые губы черного жеребца уже впились в мою мордашку. Комната вокруг поплыла, исчезла бочка, неяркий фонарь, и мазь, оставив только запахи ромашки, плеск воды и наши прижавшиеся друг к другу тела, нетерпеливо хватающие, впивающиеся друг в друга жадными губами. Отдышавшись, я пришла в себя в объятьях любимого, крепко сжимающего мою разомлевшую от нежданной ласки тушку.

– «Я очень скучала по тебе, милый» – счастливо вздохнув, я умастилась поудобнее, обнимая перепачканного мазью пегаса, только сейчас понимая, как же мне не хватало этого ощущения – «Целый год… Я думала, что не выдержу и брошу все, лишь бы быть с тобой».

– «Знаешь, каждый раз, получая от тебя письмо, я хотел наплевать на все нормы и приличия, бросить службу в патруле и заявиться в Обитель, забрав тебя оттуда» – совершенно серьезно сказал Графит, крепко прижимая меня к себе – «У меня сердце кровью обливалось, когда я узнавал о том, как тебе доставалось во время обучения, а уж когда Медоу мне рассказал о том, как закончилась ваша «давилка» я вообще едва не сорвался!».

– «Медоу? А он-то тут причем?» – удивилась я, смывая с себя липкую желто-зеленую цветочную гадость – «Этот здоровяк ведь в сотне дворцовых стражей служит, или уже нет?».

– «Служит, конечно. Но его подвинули на освободившееся место, и он давно уже вовсю щеголяет шлемом опциона. А у заместителя командира сотни есть множество способов проворачивать интересующие его дела, а уж если это заместитель командира дворцовой сотни, да еще и обладающий широкими знакомствами Медоу… В общем, сама понимаешь – у меня была информация практически из первых уст».

– «Значит…» – нахмурившись, я постаралась переварить полученную информацию и с подозрением уставилась на лениво плещущегося в воде пегаса – «Значит, мне помогали? Облегчали службу?».

– «Нет-нет, ничего подобного. Все, чего ты добилась, получено тобой твоими и только твоими силами. Я даже малость струхнул, когда узнал, что ваш десяток определили к Шейду – этот маньяк известен на всю Обитель умением обламывать даже самых способных претендентов, но Медоу был неумолим. Сказал, что либо ты добьешься своего – либо осознание того, что мы чем-то тебе помогли, сломает тебя на всю оставшуюся жизнь. Поэтому мне оставалось только ждать – и надеяться. И я очень скучал» – застывший в одном положении Графит как-то подозрительно замялся и кажется, переместился, немного отстраняя от меня свой круп – «Очень… скучал».

– «Кхм… Я уже поняла» – сидеть вот так, обнявшись, было необычайно хорошо, но постепенно поднимающийся уровень воды, вкупе с ощущением чего-то твердого, давно уже упиравшегося в мой круп, намекнули мне на то, что все хорошее рано или поздно заканчивается. Вздохнув, я принялась выбираться из бочки и вытираться, не желая смущать перевозбудившегося пегаса. Мурлыча себе под нос какую-то строевую песенку, я выгибалась, широко расправляя крылья, высушивая на них каждое перо и насухо протирая шкурку. Вытягивая ноги и выгибая дугой хвост, я с наслаждением проходилась жестким, мохнатым полотенцем по своему телу, тщательно вытирая каждый его сантиметр, не пропуская ни единого кусочка влажной, лохматой шкурки. Разомлев от купания, массажа и поцелуев, я совсем забыла, что нахожусь в комнате не одна – обернувшись, я увидела обалдевшие глаза Графита, взиравшего на мои упражнения с широко расставленными крыльями, едва ли не выпихивавшими его из бочки и судорожно прикрывавшегося передними ногами. Смутившись, я завернулась в полотенце и выскочила из подвала вон, в тепло домашнего очага, слыша несущийся вслед долгий, разочарованный стон.


– «И что, они тебя просто выставили?» – нахмурившись, вопросил Дед, зорко рассматривая меня из-под своих, ставших еще более густыми за время моего отсутствия, бровей – «Объявили, что ты свободна, ничего не объяснив?».

– «Ну, внешне все было довольно пристойно» – призналась я, с удовольствием намазывая на треугольный кусок хлеба толстую полоску малинового джема. Признаться, я несколько скучала по мягким, сытным кускам теплого батона, которого здесь, в будущем, делать просто не умели, но после Обители я вряд ли еще когда-нибудь смогу пожаловаться на качество еды – «Финальные зачеты по физической подготовке я сдала неплохо. Кое-какие – даже хорошо. Разго… кхе-кхе… усмирение и контроль толпы, допросы, разведка, охрана городов пошли на ура. На копье только едва не запоролась, в атакующей десятке подвернулся какой-то очень шустрый малый, так он меня чуть не…».

– «Ага, ага. Наверняка, эти тренировочные копья очень неприятно бьют своими шарообразными набалдашниками, когда попадают по доспеху» – намекающее прервал мои излияния Графит, ужинавший с нами и внимательно следивший за разговором и периодически затыкая мой ставший сегодня чересчур болтливым рот – «Иногда молодые бойцы стремятся показать себя с лучшей стороны, вы же знаете…».

– «Это точно, как же не знать!» – распушил густые усы Дед, довольный, что вновь может предаться воспоминаниям о боевой молодости, и, похоже, пропустивший мимо ушей мои оговорки – «Но если ты сдала все, что требовалось – почему же они отправили тебя домой?».

– «Не знаю. Правда, не знаю» – я отложила ложку, уже успев основательно измазаться в любимой малине, и грустно положила голову на стол – «Они сейчас где-то там, в Об…Кхм… В облаках, изучают какие-то вещи, которые явно пожелали оставить для меня тайной. Конечно, была торжественная церемония, на меня нацепили доспехи, выслушали мою присягу Госпоже, после чего торжественно нарекли меня стражем».

– «И все?» – кажется, такая простота обескуражила даже Графита – «И не было никакой пирушки, ни церемонии вручения оружия – ничего?».

– «Нет. Поэтому я и считаю, что меня просто выпихнули вон» – я вновь грустно покачала головой, перекатывая носом чашку с одного бока на другой – «И вот я здесь – бедная, голодная, холодная… Не повезло ж вам с дочерью».

– «Не вини себя, дочка» – бабуля ласково погладила меня по голове, в то время как Дед проворчал что-то ободряющее – «Нам нужна ты, а не какой-нибудь диплом или наградное оружие, или что-то там еще. Теперь ты дома, и что бы ни случилось – никто не сможет нас разлучить».

– «Угу…».

– «А с чего ты решила, что ты вдруг стала бедной?» – спросил меня Графит, хитро щурясь на меня с другого края стола – «Ты вроде бы утром приехала, да?».

– «Поезд пришел с утра» – уклончиво ответила я, стыдясь признаваться в том, что я еще долго бродила по городку, не решая показаться на глаза приемным родителям и недоумевая по поводу столь странного вопроса – «А к чему это ты клонишь?».

– «Да так…» – беззаботно отозвался черный пегас, помогая Бабуле собирать грязную посуду – «Думается мне, не сегодня, так завтра тебя ждет интересный сюрприз…».


«Сюрприз. Я ненавижу сюрпризы» – сумрачно думала я, поднимаясь по скрипучей лестнице на второй этаж дома. Одна из стен этажа отсутствовала, замененная на дощатую перегородку, за которой находилась недостроенная комната, пристроенная ко второму этажу дома на манер балкона. Весной, лишь только сойдет последний снег, строительные работы возобновятся, и уже к лету Дед рассчитывал порадовать нас новой, большой и светлой комнатой. Кажется, старый хитрюга что-то задумал, иначе с чего бы ему так коситься в мою сторону? Меня же вполне устраивала моя маленькая, пеналообразная комнатка, расположенная под самой крышей дома. Вещей, для хранения которых мне могло бы потребоваться большее помещение, у меня не было – весь мой нехитрый скарб составляли практичные, легкозаменяемые вещи вроде старого рюкзачка, порванной веревочной сбруи для переноски тяжелых грузов, старенькой желтой куртки, глядя на которую, я вспоминала парочку неугомонных земнопони из Хуффингтона. Прочие же мелочи легко помещались в обычный полотняный кошель.

Шагая вверх, я внимательно разглядывала дом, стремясь увидеть, почувствовать изменения, произошедшие с ним за прошедший год. Выстроенный в традиционном, «пряничном» стиле, во времена людей носившем гордое название «фахверк», дом был невелик. Его темные деревянные балки, образовывающие выступающий наружу каркас, за годы лишь стали крепче, усохнув до твердости камня, и я с удовольствием останавливалась, чтобы провести копытом по твердым, коричневым костям дома. Промежутки между брусьями были заполнены дощатыми перегородками, образовывающими стены, полы и даже крышу дома, собранную из положенных внахлест досок, укрытых густым слоем соломы. Выданный нам нежилым, за год дом украсился многочисленными полочками, шкафчиками, комодами и прочей самодельной мебелью, которую любил мастерить на досуге дед. Положенного по эквестрийскому закону пенсиона вполне хватало на жизнь двум пожилым пони, и старик полюбил возиться с деревом, выстругивая и мастеря обстановку для всего нашего дома. Я улыбнулась, вспоминая, с какой гордостью он показывал мне обновления интерьера, и как приятна была ему моя безыскусная, восторженная похвала.

Поднявшись на второй этаж и пройдя недлинный коридор, я подошла к двери своей комнаты, но задержалась на ее пороге. Мое внимание привлек лучик лунного света, прорывавшийся под временную дверь в перегородке, вскоре долженствующей стать стеной в новую комнату. Подкравшись, я приоткрыла скрипнувшую дверцу и вышла на большой балкон, заваленный досками и сложенным в штабеля брусом, предназначенным для продолжения строительства. Черный пегас, завернувшись в легкое одеяло, неподвижно сидел на краю площадки, задумчиво глядя на восходящую луну.

– «Если долго смотреть на луну – можно стать идиотом» – насмешливо фыркнула я, присаживаясь рядом с Графитом, и устремляя глаза вверх, на выползавший из-за верхушек домов молочно-белый диск – «Не возражаешь, если я присоединюсь к тебе в принятии лунных ванн?».

Пегас не возражал. Засыпающий городок отсвечивал нам серым, ноздреватым снегом крыш, и мы периодически слышали шорох, с которым снежные пласты скатывались с головокружительной для прочих пони высоты, чтобы тающей, раскисшей массой, упасть на обнажающуюся после долгой зимы землю.

– «На днях начнется Зимняя Уборка» – нарушил тишину Графит, накидывая на меня край одеяла и прижимая к себе крылом – «И я так рад, что мы встретим это событие вместе, Скраппи».

– «Я тоже. Чур, я буду гонять птЫц!» – рассмеявшись, я весело ткнула Графита копытом в бок. В соседнем доме горело окно, и я заметила, что взгляд серого пегаса периодически перемещался к этому светлому кругу – «Хм-м-м, сегодня показывают что-то интересное?».

Не отвечая, он лишь молча дернул уголком рта в подобии улыбки, указав глазами на стоявший неподалеку домик, и мне пришлось присоединиться к пегасу в его медитации, во все глаза рассматривая соседское окно.

Похоже, наши новые соседи уже были дома. От Бабули я уже знала, что в город приехало несколько новых семей, занявших недорогие дома, и с нами по соседству поселилась семья старожилов, переехавшая в новый дом в связи с пополнением в семействе. Перед нашими глазами пронеслись несколько семейных сцен, заставивших меня почувствовать себя так, словно я вновь сижу перед экраном телевизора. Неподвижно сидя в лунном свете, мы смотрели как Сэнди Рифф осторожно разводит в тазике горячую воду, подбородком пробуя температуру получившейся воды, как проходящий мимо окна Роял Рифф, нахмурившись, что-то выговаривает своей супруге, и как расплываются в улыбках их морды при виде вымытого в тазике жеребенка, тихо сопящего в мохнатом полотенце на спине отца. Подойдя к окну, молодая чета увидела наши неподвижные фигуры на недостроенном балкончике соседнего дома, но вместо того, чтобы задернуть шторы или еще каким-либо образом выразить свое недовольство, чего я подспудно ожидала, лишь улыбаясь, помахала нам из окна.

– «Они выглядят такими счастливыми» – задумчиво проговорил пегас, поднимая переднюю ногу в ответном жесте – «Словно созданы друг для друга».

– «А из этого момента получилась бы неплохая картинка в семейный альбом. Даже рамочка не нужна – на ее месте отлично смотрелось бы это круглое окно».

– «Да, ты права» – как-то глухо проговорил Графит, переводя взгляд с погасшего окна на меня, разглядывая мою мордочку странно блестевшими глазами – «Скраппи… Я тут подумал… Что если мы…».

– «Мммммм?» – промычала я, занятая распутыванием своего хвоста, необъяснимым образом переплетшегося с хвостом Графита под стареньким одеялом – «Конечно-конечно. А что ты там говорил?».

– «Ничего. Забудь» – пегас попытался подняться, но тут же присел, почувствовав, от моих неловких попыток освободиться дергается его хвост – «Знаешь, тут без ножниц мы вряд ли обойдемся».

– «Кажется, у меня в комнате есть… Ах ты ж хитрец!» – я подозрительно прищурилась на рыжегривого пегаса, придавшего своей морде самое невинное выражение – «Ну ладно только потом тебе придется рассказать, как ты умудрился это провернуть. Веди, гуру пикапа!».

Тихо смеясь, мы с трудом протиснулись через узкую дверь в дом, ойкая при каждом неудачном движении. Мой сбившийся колтуном хвост накрепко вплелся в длинный, жесткий хвост Графита, и наше движение с задранными хвостами по коридору, сопровождающееся шиканьем и смехом, было далеко не прямолинейным. Завалившись в комнату, мы наконец нашли спрятанные под кроватью ножницы, и принялись распутывать черно-бело-рыжие пряди, глупо хихикая и мешая друг другу.

– «Фу-ух, наконец-то!» – я взмахнула освободившейся частью тела, с неудовольствием глядя на пострадавший хвост, по которому уже прошлись острые ножницы Графита. Я боролась за каждую прядь, но увы, силы были не равны – «Итак, ты все-таки проник ко мне поздней ночью, казанова. Что ты хотел мне сказать?».

– «Знаешь, я вот смотрел на… Нет, не так. Скраппи, я хочу… Эй, что ты делаешь?» – расположившийся на постели Графит недоуменно смотрел как я, накрывшись одеялом, словно маленький и злобный половичок, вскарабкиваюсь к нему на живот, где я вполне удобно расположилась, легко покачиваясь на этой крайне удобной постели.

«Если вы считаете, что невозможно уснуть на чьем-то животе – вы просто никогда не лежали с любимым».

– «Итак, сцена готова, занавес опущен» – мягко проговорила я, кладя голову на грудь Графиту и внимательно глядя в его глаза – «Что ты хотел мне сказать?».

– «Эммм… Я… Ну, я хотел спросить, готова ли ты… Ох, богини!».

Выражение на моей мордочке сменилось сначала на удивленное, а затем – на откровенно испуганное, когда я почувствовала, что что-то длинное и упругое появляется между нашими телами. Взбираясь на любимого, я совсем упустила из виду, что моя тушка, развалившаяся на его животе, вряд ли оставит его равнодушным, а еще эта моя возня…

«Доигралась, дура?! Вот блин, ох ты ж конский волос!» – едва не свалившись, я была вынуждена вцепиться всеми конечностями в лежащего подо мной пегаса – «Черт, черт, черт! Как я могла упустить из виду, что все должно закончиться именно этим?!»

– «Ох, Скраппи!» – тихо простонал Графит. Лежа на его животе, я чувствовала, как нетерпение пегаса растет, причем в совершенно прямом смысле, едва ли не приподнимая меня в воздух. Но что же мне делать теперь? Прислушиваясь к себе, я не смогла найти никакого ответа – древний дух тактично ушел куда-то в тень, предоставив нас самим себе, и вместо подсказки, совета, к которым я уже привыкла обращаться в сложный момент, меня встретила пустота. Пустота, которую мне следовало сохранить в себе… Или наполнить чем-то новым. Конечно, технически я знала, как проходит весь процесс, причем у обоих видов сразу, но что касается самих ритуалов и каких-то действий, обставляющих все это действо – тут я была полным профаном. И я не могла не признаться, что какое-то темное, липкое, пряное чувство внутри требует от меня прикоснуться к разделявшему нас с Графитом предмету, затуманивая мой мозг тяжелым бархатным пологом желания, тонким ручейком разливаясь по позвоночнику и хвосту.

«Что же делать? Поддаться чувствам? Уступить напору того, к кому испытываешь сильное, порой неконтролируемое, чувство? Или же…» – я чувствовала, что начинаю паниковать, не в силах найти ответы на какие-то странные, совершенно нелогичные вопросы, сумбурным роем крутящиеся у меня в голове – «О боги, он что, ЕЩЕ подрос?!».

– «Скраппи, что с тобой?» – спросил меня Графит, внезапно переворачиваясь на бок и сбрасывая меня на кровать – «Ты вся дрожишь – что случилось? Я тебя напугал?».

Не отвечая, я обняла его за шею, спрятав мордочку в густой зимней шерсти, чувствуя, как успокаивается пегас, и по мере того, как выравнивается его дыхание, уменьшается его «достоинство», так напугавшее меня своими размерами. Мое сердечко колотилось так, что я чувствовала, что еще немного – и оно выпрыгнет у меня из горла. Думая, гадая, споря сама с собой и не находя ответов на мучавшие меня вопросы, все, что я могла – это позорно разреветься на груди пегаса, шмыгая носом в мгновенно промокшую кисточку[21] у него на груди. Обеспокоенный Графит пытался меня спрашивать о чем-то и даже тормошить, рассказывая что-то смешное на ушко, но вскоре сдался и прилег рядом со мной, слушая мое прерывистое, успокаивающееся дыхание. Я так и заснула – обнимая шею самого любимого в этом мире существа, уткнувшись головой в черную, пахнувшую горечью старого табака, шерсть, даже во сне ощущая себя самой последней дурой.

* * *

Утро выдалось отвратительным. Вскочив, по развившейся за время учебы привычке, рано утром, я выползла на кухню невыспавшаяся и мрачная, как сыч, вяло поприветствовав по-стариковски рано поднявшихся родителей. Сидя за столом и надуваясь утренним чаем, я все время поглядывала на пустующее место Графита, гадая, куда мог деться с такой рани этот неугомонный пегас. Судя по календарю, это был выходной день, и червячок беспокойства, растущий во мне в течение всего утра, потихоньку перерастал в тихую панику.

– «Не знаю, дочка» – пожал плечами Дед в ответ на мой вопрос – «Исчез уже с утра. Может, к себе домой полетел, аль еще куда…».

– «К-куда это «домой»?» – опешила я, не в силах представить для пегаса другого дома, кроме нашего старенького вагончика, по-прежнему стоявшего во дворе – «Он что уже… Уже переселился? Живет с… с кем-то?!».

– «Когда ты уехала, Графит устроился на работу в службу погодного патруля» – обстоятельно стал объяснять мне старик, покачиваясь в своем кресле-качалке, бывшим его гордостью и венцом столярной мысли Деда – «Работа, конечно, не слишком почетная, особливо если в захолустье какое загонят, но паренек, кажется не промах – его зазвали в особую бригаду этих крылатых, оказывающую посильную помощь тем патрулям, которые по каким-либо причинам не справляются с погодой. У них даже свое облако жилое есть. Может, случилось где-нибудь чего?».

– «Поссорились, что ли?» – понимающе спросила меня в свой черед более проницательная Бабуля, отбирая у меня банку с джемом, которую я уже успела ополовинить, находясь в самых расстроенных чувствах – «Ну, полно тебе малиной-то горе заедать, как медведь. Сходила бы ты лучше, погуляла, подруг своих проведала – глядишь, и найдется твой ненаглядный. Письмо, опять же, получишь…».

– «Какое еще письмо?» – вяло заинтересовалась я, с сожалением провожая глазами исчезающую в шкафу банку и делая себе пометку запомнить место ее расположения на случай ночного налета – «Кому еще что-то нужно от опозорившейся пегаски?».

– «Не гунди, а иди на почту!» – усмехаясь, проговорила Бабуля, выпроваживая меня вон, перед уходом, набрасывая мне на шею шерстяной шарф и уже поглядывая на теплую попонку – «Твоя подруга Дэрпи уже два раза залетала, каждый раз отказываясь отдавать мне письмо. Все ждет, когда сможет передать его тебе самолично!»


– «Ждет? Это слишком слабо сказано» – подумала я, отлетая спиной в большую весеннюю лужу, веселыми брызгами разлетевшуюся под моим весом – «Скорее уж, жаждет!».

– «Малинка-а-а-а!» – счастливо взвизгнула серая пегаска, весело обнимая мою распластавшуюся в грязной воде тушку – «Ты вернулась!».

– «Дэрпи» – приподнимаясь, я тепло обняла впившуюся в меня пегаску, вовсю рассматривающую меня своими чудными, косящими в разные стороны глазами – «Я так рада тебя видеть! Ух, ну ты только посмотри, какие у тебя крылья!».

– «Да, я уже полгода как летаю» – счастливо улыбнулась она, забрасывая за спину большую, порядком промокшую почтовую сумку и демонстрируя мне нормальные пегасьи крылья, трепыхающиеся за ее спиной – «Но все равно, с твоими не сравнить!».

– «Зато ты можешь лететь куда хочешь, а еще в воздухе повисать» – резонно заметила я подруге, подхватывая ее под мышки и резким рывком поднимая нас на десяток метров вверх, под аккомпанемент восторженного оханья и тучи брызг, по счастью, не попавших ни на одного из сновавших вокруг пони – «Расскажи, как ты живешь?».

– «Да все хорошо. Как ты и говорила, со мной все в порядке, особенно – после той ночи» – хихикая, ответила она, располагаясь рядом со мной на крыше какого-то фургона, покачнувшегося от нашего с ней приземления и игнорируя не слишком довольный взгляд его хозяйки, стоявшей за прилавком под нами – «Крылья обросли, а еще – вернулся Хувз! Прямо в канун Теплого Очага!».

– «Ох, я так рада за тебя!» – я и вправду обрадовалась, глядя на веселую мордашку серой пегаски – «Думаю, Динки была в восторге?».

– «В полном восторге, Скраппи. Они хорошо поладили и мне кажется, она уже вполне привыкла считать его своим отцом. А еще… Ой, погоди-ка, а ведь у меня для тебя что-то есть!».

Пошебуршившись в сумке, пегаска извлекла из него большой конверт желтого цвета. Плотный, увесистый, украшенный штемпелем почтового отделения Кантерлота и длинной, нечитабельной ротописной надписью, он явно содержал в себе что-то, несомненно весомое, но мне было совсем не до того. Я бы совсем не удивилась, если бы это был длинный, как список грешников, счет за мое «обучение» в Обители, снабженный гневными комментариями принцессы ночи, поэтому я просто засунула его под влажный шарф. Хватит с меня на сегодня плохих новостей.

– «Слушай, Дэрпи, мне понадобится твоя помощь» – убедившись, что полностью завладела вниманием подруги, я взволнованно прошептала ей на ухо – «Мне очень нужно найти одного черного пегаса…».


Вопреки моим опасениям, долго искать не пришлось. По наводке Дэрпи, обнаружившей Графита в ратуше, беседующего о чем-то с мэром городка, я пулей ломанулась туда, едва не сбив на землю не вовремя подвернувшуюся под крыло синюю пегаску, что-то завопившую мне в след.

«Хрен знает, кто это был – не до того сейчас! О Богини, не дайте ему улететь!».

Вломившись в ратушу, я зацепилась ногой за коврик для копыт, и со всего маху проехалась носом до середины круглого зала, оставляя за собой грязные следы. Набившиеся в зал пони, по случаю надвигающейся Зимней Уборки украшавшие его нарядными полотнищами и флагами, удивленно посмотрели на мою распластанную на полу фигурку, явно недоумевая, как это я умудрилась так вывозиться. Поднявшись, я похромала в сторону Мэра, стараясь не обращать внимания на косые взгляды и осуждающие вздохи, сопровождавшие мое движение по чистому паркету. Правда, от покрывавшей меня подсыхающей корочкой грязи был один несомненный плюс – осаждавшие, как и всегда, Мэра пони быстро расступились при виде моей грязной фигурки, избавляя меня от необходимости толкаться в этой толпе.

– «Могу ли я вам чем-либо… А, это вы, Скраппи Раг. Вы наконец-то нашли время для того, чтобы наведаться к нам и вновь, уже совершенно официально, пополнить число жителей Понивилля?».

– «Э-э-э… Да, конечно, уважаемая Мэр. Едва я только открыла глаза, как сразу же подумала о том, как давно я не пополняла чье-нибудь число» – я шмыгнула носом и даже шаркнула копытом, пытаясь продемонстрировать хорошие манеры, однако грязный след, оставшийся на чистом паркете, кажется, произвел несколько другое впечатление – «А когда я узнала, что тут находится и мой… э-э-э… близкий друг, то я, не мешкая, поспешила к вам. Вот, даже в лужу упала, лишь бы быстрее добраться до вас».

– «Ну что ж, я вижу. Подобное рвение достойно всяческих похвал» – я напряглась, уловив в голосе Мэра непонятную мне насмешку и тщательно скрываемое пренебрежение – «Наверное, вы хотели меня спросить, где же сейчас ваш «друг»?».

– «Вы правы, я была бы рада это узнать» – проговорила я, чувствуя, как мои зубы сжимаются от нетерпения, и в душе проклиная эту издевательскую куртуазность седой кобылы – «Если бы вас не затруднило это мне рассказать…».

– «Конечно-конечно. Это и не удивительно, что вы его ищете – такой спокойный, воспитанный пегас достоин того, чтобы за ним бегали всякие кобылки… И он достоин только лучшего».

Не знаю, был ли этот удар рассчитан, но цели он, несомненно, достиг. Улыбка сползла с моей мордочки как обожженная кожа. Поведя глазами по сторонам, я увидела, что пони, до этого занятые своими делами, прислушиваются к нашему разговору. И хотя лишь на нескольких, преимущественно кобыльих, мордах, я видела скрываемое пренебрежение или открытое неодобрение, моя голова повисла едва ли не до пола. Она была права.

«Кто я такая? Бросила любимого, упорхнув куда-то на целый год, заставила его поддерживать своих престарелых родителей, а потом заявилась, грязная, голодная, с ассортиментом ран и вшей, веду себя как полная идиотка, а после этого еще на что-то надеюсь? К черту! К черту все!»

– «Вы правы, мэр» – сдавленным голосом проговорила я, не поднимая головы, чтобы не видеть взглядов других пони. До моих ушей начали доноситься сочувствующие голоса, жгущие меня не хуже жестоких укусов мороза, но я постаралась выкинуть их из головы, пряча, поджимая под себя изуродованную огромным шрамом правую ногу – «Вы правы. Он достоин чего-то большего, нежели уродливая, ободранная пегаска-мутант, вывалявшаяся в грязи. Вы абсолютно правы».

– «Вы не так меня поняли, Скраппи Раг» – сочувствующий ропот усилился, и даже на морде мэра появилось выражение смущения и стыда – «Я просто хотела сказать, что…».

Не слушая, я повернулась, чтобы уйти. Тяжелая лапа вновь, как когда-то, сдавила мне сердце, и я не сразу сообразила, что стою, уткнувшись носом в чью-то немаленькую грудь, густая, черная шкура на которой шевелилась в такт моему дыханию. Подняв голову, я увидела Графита, обеспокоенно заглядывающего мне в глаза.

Бросившись, я обняла стоящего передо мной любимого, чувствуя, что еще чуть-чуть – и я позорно разревусь на глазах у всей собравшейся толпы, тычась носом в его широкую грудь, уже испачканную в грязи, налипшей с моей шкурки. Ноги пегаса обвились вокруг моего тела, и мы застыли, прижавшись друг к другу, не слыша одобрительного топота и гула смотрящих на нас пони.

– «Я думала, что ты…» – дыхание перехватило, и прошло довольно много времени, прежде чем я смогла справиться со своим голосом – «Я думала, что ты улетел. Что больше я не увижу тебя».

– «Куда же я улечу, глупая? Ведь я обещал, что останусь с тобой».

– «Просто после вчерашнего, когда я… Ну… Прости меня, что я вела себя как полная дура!».

- Скраппи, все в порядке. Это мне не стоило так на тебя давить».

– «Прости, что бросила тебя на целый год. Прости, что вернулась уже не такой, как была, и не принесла с собой ничего, кроме новых шрамов» – судорожно вцепившись в сидящего напротив меня пегаса, я говорила и говорила, выплескивая все, что накопилось у меня в душе – «Прости, любимый, но я боюсь, что просто недостойна тебя, что я – навязчивая обуза, остаток прошлого, цепляющийся за единственный свой якорь в этом мире – за тебя. Прости меня, если сможешь…».

Я понимала, что мне нужно сказать что-то красивое, возвышенное, убедительное – и не могла. Все, на что я оказалась способна – это лихорадочно бормотать, отчаянно цепляясь за сидящего передо мной любимого, выплескивая всю ту боль, страх, неуверенность и, желая лишь одного – чтобы это самое дорогое для меня существо хотя бы еще немного побыло рядом со мной.

«Прости, мой милый, мой хороший. Похоже, я не умею ни красиво любить, ни красиво говорить».

– «Милая, да причем тут ты?» – крепко прижав меня к своей груди, Графит поднял мою мордочку, заглядывая мне в глаза – «Это я виноват. Я не должен был отпускать тебя в это ужасное место, я должен был отговорить тебя, удержать, но так и не решился. Прости меня, Скраппи, если можешь, и поверь – теперь-то я точно никуда не денусь!».

Пододвинув к себе сумку, быстрым движением он засунул ногу в карман не ее боку, из которого на свет появился небольшой четырехугольный предмет, чем-то напоминающий пенал.

– «Что ты делаешь?».

– «Что-то, что я должен был сделать еще год назад – но так и не решился» – склонившись, он поднес к моей перепачканной мордочке какую-то странную, плоскую коробочку – «И я чувствую, что если не сделаю этого сейчас – то потеряю тебя насовсем».

Повинуясь его приглашающему жесту, мое испачканное, дрожащее копыто легко сдвинуло крышку, под которой скрывалось…

– «Кольцо?!» – казалось, стоявшая неподалеку Мэр не могла поверить своим глазам. Раздавшийся вскрик седой кобылы был подхвачен всеми присутствующими пони, восторженно застучавшими копытами по полу.

«Кольцо!», «Он ей предложение сделал?!», «Учись, дорогой, как это надо делать красиво!», «А как ты думала? Вот это любовь, а!» – неслось со всех сторон.

– «Скраппи Раг, я, в присутствии всех этих пони, прошу тебя – любимая, будь моей женой!» – торжественно и громко произнес вставший прямо предо мной Графит, вновь вызвав взрыв эмоций у окруживших нас пони. Прижав копыта к груди, я остолбенела, а затем, не помня себя, бросилась к рыжевогривому пегасу.

– «Ну вы только посмотрите, а! Ур-ра молодым!» – многие пони в толпе радостно засмеялись, когда я прыгнула на шею любимому, закружившему меня в воздухе.

– «Эй, так не честно! Скраппи вернулась в город, а я даже и не знаю, что пора устраивать вечеринку!» – раздался позади меня задорный голосок, принадлежащей одной розовой пони.

– «Эй, Пинки, остынь! Не видишь – тут у нас появилась новая парочка. Похоже, очень скоро придется раскупоривать бочку с «суперсидром Эпплов», помяните мое слово!» – кажется, Эпплджек тоже околачивалась где-то поблизости, судя по знакомому деревенскому говорку – «Оууууу, ну вы только посмотрите на них, а? Ну прям два крепких яблочка, одно к одному!».

Не замечая ничего вокруг себя, я неотрывно смотрела в желтые глаза самого дорогого для меня пони. Кажется, он что-то мне говорил, но прошло еще много времени, пока я смогла опомниться и обратить внимание на то, что рядом с нами находятся какие-либо внешние раздражители. Покосившись вокруг, я с удивлением обнаружила, что мы уже окружены множеством знакомых нам пони, оказавшимися недалеко от ратуши. Недалеко от нас радостно улыбалась Дэрпи, стоявшая рядом с бурым земнопони, на спине которого радостно крутилась маленькая Динки, в то время как Эпплджек и Рэйбоу Дэш кричали что-то явно поздравительное в унисон розовой, словно крем, земнопони, скачущей вокруг с огромной цветастой дудкой.

– «Эй, эй, ребята! Чего это вы так завелись, а?» – откровенно говоря, я порядком струхнула. Само это предложение свалилось на меня, словно опцион с внезапной проверкой, а всплеск такого безудержного энтузиазма, с которым окружающие меня пони восприняли идею помолвки, заставила меня просто запаниковать и умоляюще сложив копыта на груди, робко пропищать – «А может, мы сделаем это ти-и-и-и-ихо, а?».

* * *

«Тихо»? Ага, мечтай, лошадка! В течение получаса, новость облетела весь городок. Кажется, все, кроме меня, принялись готовиться к предстоящему мне действу с каким-то странным, пугавшим меня до судорог в ногах, энтузиазмом. Ставшая моим добровольным гидом Эпплджек без устали таскала меня по всему Понивиллю, словно тамада, извещая всех знакомых пони о приближающемся событии. Наконец мне удалось утащить ее домой, где я и встретила Графита, не преминув спрятать в его гриву свою полыхавшую от смущения мордочку. Но, как оказалось, все было напрасно – новость просочилась и сюда.

– «Милая, как хорошо-то, а!» – радостно всплеснула копытами Бабуля, встречая нас на пороге домика – «А мы уж и не знали что думать, особенно после слов этой молодой кондитерши из Сладкого Уголка. Ох и верещала, сорока – слова нельзя было разобрать! Но суть-то мы поняли, хотя сразу и не поверили. Ну что, неужто и впрямь решились?».

Я лишь скромно опустила голову, чувствуя на шее непривычную тяжесть. Большое золотое кольцо с красным, словно капелька крови, камнем, мягко покачивалось на изящной цепочке, тихо стукая по моей груди, частенько попадая в такт ударам сердца. По очереди обняв растроганную старушку, мы попали в объятья Деда, после чего отправились отмокать от налипшей на нас весенней грязи в подвал. На этот раз – по одному.


– «А я вам говорю – нехорошо, когда жених нявесту до свадьбы видить! Вот помяните мое слово – что-нябудь да приключиться! Вот, помню, лет тридцать назад…».

– «Бабуля Смит, это же не свадьба, а только помолвка» – резонно возразила Эпплджек своей бабке, прихромавшей к товарке на огонек. Некстати разболевшаяся поясница выгнала ее из дома, заставив обратиться за помощью к Бабуле, где она и застряла, вовсю обсуждая столь неожиданное, но все же радостное событие.

– «Где ж это видано, чтоб молодожены в одной бочке мылись да вместе по ночам гуляли?» – вовсю разбухтелась старая перечница – «Не-е-е-ет, Лиф, ты думай как хочешь, а в наши времена такогось небыло!».

– «И это говорит обладательница самого большого сеновала в округе?» – невинным тоном поинтересовалась Бабуля, наливая подруге чай – «Ну вот ни в жизнь не поверю, чтобы ты…».

– «Вот видишь, видишь? Опять они за свое!» – перебив ее, бабуля Смит обвиняющее ткнула в нас копытом. Выкупавшись, мы, в обнимку с Графитом, уселись на диванчике, причем на мне красовалось огромное банное полотенце, придавая всему происходящему довольно игривый вид – «Никакого уважения к традициям».

– «Э-м-м-м… Мне кажется, это не совсем наше дело, бабуля» – намекающе протянула Эпплджек, с трудом отводя глаза от нас. Прижавшись к влажному крылу, я счастливо сопела, и была готова провести так остаток своей сознательной жизни, но, как всегда, эта жизнь снова внесла в мои планы свои собственные коррективы.

– «Эй, Скра-а-а-а-апс!» – вздрогнув, я вынырнула из сладкой полудремы, непонимающе уставившись на ЭйДжей, вовсю размахивающей шляпой перед моим носом – «Проснись, влюбленная кобылка! Нас ждут дела!».

– «Дела? Какие еще дела?» – недоумевающее спросила я, шаря ногами в поисках черного лохматого тела – «Что случилось? Горим?!».

– «Ну вы посмотрите на нее, а? Чую, по тебе, как по барометру, можно весну предсказывать, подруга!» – хохотнула ковбойша, ловко стаскивая меня на пол за обернутое вокруг моего крупа полотенце – «Жеребец тебе предложение сделал, но это не значит, что можно развалить свой круп и счастливо гундеть на диване. Дэш уже известила остальных, и мы решили, что нужно будет помочь тебе с организацией помолвки!».

– «Как-кой помолвки?» – растерялась я, упираясь всеми четырьмя ногами в пол, выталкиваемая в сторону выхода энергичной земнопони – «Так он мне уже…».

– «Агась! Тока сделано это было все – неофициально!» – вновь вступила в разговор бабка Смит, осуждающе таращась на меня своими желтыми подслеповатыми глазами – «Никого не предупредили, гостей не созвали, Богине не поклонились…».

– «Ай, бабуля, это все твои старообрядческие выкрутасы!» – проворчала Эпплджек, выпихивая меня за дверь в холодный, подтаявший сугроб, из которого я вылетела с коротким, энергичным взвизгом – «Мы вон принцессу Селестию, почитай, видели чаще чем ты за всю жизнь!».

– «Она что, тоже поклоняется Селестии как богине?».

– «Агась. А чего тут удивительного? Вон у вас, в Сталлионграде, аж на центральной площади несколько храмов Богини стоят» – пожала плечами ковбойша, взмахом копыта призывая меня следовать за собой – «Только не позволяй ей задурить твою голову своими рассказами, а то вмиг окажешься на их сборище, с книгой в одном копыте и оливковой веткой в другом!».

«О как! Оказывается, Селестии тут поклоняются, как богине!» – думала я, лениво труся за весело скачущей желтой земнопони – «Да и она сама в нашу первую встречу не отрицала этого, назвавшись «древней богиней». Блин, надеюсь, не придется устраивать этот цирк с поклонением и принесением жертв, как в каком-нибудь Вавилоне, иначе я за себя не ручаюсь. Такой «рок-молебен» отмочу – уже к вечеру весь Понивилль на луне окажется в полном составе! Блин, надеюсь, хоть подруги додумаются сделать все тихо….».

Но у моих друзей, похоже, были совсем иные планы на мой счет.


– «На тебе уже есть бежевые пятна, поэтому белый цвет не должен быть доминирующим, нет-нет-нет… А-га! Нежно голубой, переходящий в темно-синий – вот каким оно должно быть! И не забыть опушку по краям – это будет намеком на холодный Сталлионград…» – мечась по своему бутику, Рарити лихорадочно вынимала все новые и новые рулоны разноцветной материи. Темно-синие, как сапфир, зеленые, словно весенняя травка и нежно желтые, как испуганная Флаттершай, полупрозрачные ткани нежно опускались на стоявшие вдоль стен манекены, рябя у меня в глазах словно страшный сон эпилептика – «Ох, я совсем забыла про фату!».

– «Фату? Это еще зачем?!».

– «Как зачем?» – мое неподдельное удивление обескуражило белую модельершу, заставив выпустить иголку из магического захвата, которой зефирная единорожка принялась было скреплять какие-то плотные, черновые листы ткани – «Помолвка – это праздник, на котором влюбленная пара говорит всем друзьям о своем желании пожениться, и с этого момента они официально считаются женихом и невестой. По древней традиции, пришедшей к нам от единорогов, на помолвку жених дарит невесте кольцо, серьги, медальон или другое украшение, намекающее на его метку, которое носится до дня свадьбы. Наряд невесты, который она наденет на помолвку, должен быть праздничным и светлым, в то время как жених должен быть одет в строгий классический костюм. Гости могут…».

– «Эй-эй-эй, погоди-ка, Рарити!» – впечатленная ворохом абсолютно новой для меня информации, я едва не упустила самую важную деталь, молнией кристаллизовавшуюся у меня в голове – «Так значит, можно просто обменяться кольцами или еще чем – и все?».

– «О, богини!» – отбросив рулон материи и закатив глаза, Рарити рухнула на низкий диванчик, словно специально стоявший для таких случаев в ее мастерской – «Скраппи, ты неисправима! Помолвка, после свадьбы, считается одним из самых важных событий в жизни каждой порядочной дамы. Подумай только – весь Понивилль соберется для того, чтобы посмотреть на вас в этот чудесный, торжественный день!»

– «В-весь Понивилль?!» – мое сердце камнем упало куда-то в область хвоста.

– «Да-да. Возможно, со стороны жениха тоже будут гости из Клаудсдейла. У него ведь есть семья?».

– «Да… Нет… Не знаю!» – я чувствовала, что нахожусь на грани паники.

– «Ну-у… Может, тогда тебе стоит более подробно обсудить с ним этот вопрос, дорогуша?» – отвлекшись от высоких творческих мыслей, модельерша неодобрительно покосилась на меня поверх своих вычурных красных очков, прекращая терзать ножницами ни в чем не повинный рулон – «Нет-нет, я тебя ни в коем случае не отговариваю, ведь этот спокойный и такой воспитанный пегас был бы для тебя отличной парой, но может, вам стоит узнать друг друга чуть-чуть получше?».

– «Отложить помолвку?» – случайно озвученная мысль быстро заставила меня стушеваться под осуждающим взглядом подруг – «Поняла, не вариант».

– «Да уж. Это просто ужасный вариант, практически разрыв отношений. Ты и вправду думала о таком?».

– «Да я же не серьезно! Просто все это свалилось на меня так резко…».

– «Эй, Скрапс, да что с тобой такое, а? Ты словно бы и не рада?» – участливо спросила меня ковбойша, заглядывая мне в глаза – «Кажись, эт должен быть твой самый счастливый день, а ты ведешь себя так, словно тебя в загон под уздцы ведут!».

– «Ну… Я просто…».

– «Давай, расскажи уже нам, сахарок. Подруги мы, иль нет?».

– «Просто я ничего не знаю ни о взаимоотношениях, ни о свадьбах!» – наконец, выпалила я тихим и очень испуганным голосом, падая на кушетку белой единорожки и с головой зарываясь в разбросанную материю – «Я боюсь, что я просто навязываюсь ему, липну, висну у него на шее! И что я обязательно что-нибудь испорчу!».

– «Глупости какие!» – фыркнула Рарити, подходя к лежанке и вытряхивая меня из-под горы скомканной ткани – «Ты просто боишься, вот и все! Поверь, все кобылки нервничают в этот день, хотя многим удается это хорошо скрывать за изысканными манерами. И кстати, голубой, все же, не твой цвет…».

– «Это уж точно!» – фыркнула я, мгновенно оценив все параллели, которые провел с этим цветом мой невидимый симбионт, вернувшийся из добровольной отлучки – «Может, красный? Густо-густо красный, с белой оторочкой, поверх доспехов, а?».

– «О не-ет!» – вновь взмахнув копытом, модельерша прижала его ко лбу в чрезвычайно драматичном жесте – «Эпплджек! Уведи ее отсюда, займи чем-нибудь, кексик, в конце концов, дай, но только, умоляю, не пускай ее сюда до тех пор, пока я не позову вас на примерку! Мне необходимо сотворить множество изумительных нарядов, а это очень тонкий и деликатный процесс!».

– «Не-е-е-еволнуйся, Рэр!» – ржанула ковбойша, выталкивая меня из бутика вон – «Думаю, немного сладостей от Пинки для поднятия настроения ей сейчас не повредят».


– «И-и-и-и – КЕКСИКИ!» – весело выкрикнула Пинки Пай, выпрыгивая из-за прилавка с большим пакетом, порядком напугав двух земнопони, стоявших перед витриной со сладостями. Явно прибывшая издалека, парочка пыталась придать себе уверенный и важный вид, но постоянно терялась, окруженная шныряющими по своим делам жителями городка. Расплатившись, они двинулись прочь, не останавливаясь и явно не думая пропускать нас вперед, вынудив меня отступить от входа в магазин.

– «О, вы помолвлены? Мои поздравления. Судя по всему, ваш жених довольно богат, раз смог позволить себе такое кольцо» – коричневый земнопони с интересом осмотрел висящее на моей шее кольцо, словно я была неодушевленным манекеном – ««Деревенские свадьбы» – пожалуй, это можно будет сделать моей первой заметкой, написанной на новом месте работы».

– «Дорогой, мы можем опоздать на поезд, если будем задерживаться каждый раз, когда тебе захочется поговорить с кем-либо из этих провинциальных пони» – прошипела идущая рядом с ним мегера, пытаясь оттеснить от меня своего мужа. Похоже, кобылки в этом мире были гораздо наблюдательнее жеребцов, и она вряд ли смогла пропустить темный огонь, вспыхнувший в моих глазах при виде столь пренебрежительного отношения к собственной персоне – «Да и эта деревенская выпечка может быстро остыть…».

– «Э-э-э… Кажется, нам тоже пора идти, Скрапс» – Эпплджек явно заметила чересчур знакомое выражение на моей мордочке, однако меня уже было не остановить. Все волнения, свалившиеся на меня за последние пару дней, явно требовали выхода, и эта старающаяся показаться столичными шишками парочка как нельзя кстати подходила на роль боксерской груши.

– «Она не остынет, ведь это лучшая выпечка из тех, что вы сможете достать за биты» – довольно нейтральным тоном произнесла я, останавливаясь и давая пройти важно поднявшей головы парочке, подпустив в свой голос капельку насмешки – «Похоже, вы направляетесь в Кантерлот, уважаемый. Ню-ню. Удачной дороги к новому месту работы».

– «О да, это большая удача, которая выпадет не всем» – остановившись, парочка решила все же обратить на меня свои благосклонные взоры – «Меня пригласил сам мистер Фансипантс на должность редактора колонки в Кантерлотском Курьере. Смею вас заверить, не каждому пони выпадет такой шанс».

– «М-м-м, вы будете работать на мистера Фансипантса…» – я задумчиво прищурилась, пристально разглядывая стушевавшихся под моим взглядом собеседников из-под опущенных ресниц – «Ну что ж, обычно дружище Фанси старается работать с лучшим из того, что доступно на рынке труда в подходящий момент. Желаю вам удачи на новом месте работы и побольше интересных статей для редактирования… уважаемый».

– «Эк ты их укоротила, Скрапс!» – весело ржанула Эпплджек, когда дверь Сахарного уголка закрылась, отрезая от нас морды ошарашенных земнопони – «Вот что значит пообтереться во дворце!».

– «Один из минусов этого вашего будущего, ЭйДжей» – не думая, брякнула я, разглядывая пирамиды кексов и хребты тортов, покрытые лесами сладких леденцов на палочке – «Каждый, попавший в столицу, мнит себя небыдлом и вообще, уникальной во всех отношениях личностью. Но поверь мне – я ни за какие коврижки не променяю холодную столичную кутерьму на наш милый Понивилль».

– «И-и-и-х-х-а-а! От эт дух! От эт по-нашему!» – радостно вскрикнула ковбойша, добродушно пихая меня плечом – «Погоди-ка минутку… Эт о каком будущем ты вообще говоришь?».

– «Не обращай внимания» – еще год и несколько месяцев назад я бы начала изворачиваться, как уж на сковородке, но сейчас я была слишком взвинчена другими делами и заботами, чтобы пускаться в долгие и не совсем правдивые объяснения – «Эй, Пинки! Что, достали тебя эти мелочные придиры?».

– «Ух-х-х-х! Эти кексики такие аппетитные, и я сделала их сама, специально для них!» – похоже, розовая была не в духе, если это определение было вообще применимо к Пинки Пай – «Я даже спела им песенку! И почему они никак не хотят улыбнуться?».

– «Знаешь, Пинки, я думаю, что это неспроста!» – смотреть на приунывшую Пинки было так же грустно, как на обкусанный торт – «Помнишь, год назад, ты нашла у себя на крыльце загадочную записку? Так вот, я считаю, что эта парочка как-то связана с ней!».

– «Да-а-а-а-а-а-а?! А почему это?».

– «Посуди сама – они зашли именно в твой магазин и наверняка долго смотрели на тебя. Уходя, коричневый проболтался, что он едет в Кантерлот и что он будет редактором какой-то газеты. Значит, он умеет читать и писать» – я с самым серьезным видом грузила приунывшую знакомую этой пургой, стараясь придать себе самый озабоченный вид – «А кем может быть тот, кто умеет писать, знает твою лавку и подкидывает загадочные записки, а?».

– «Он… Это… Это же ШПИОН! Так, кобылки, берите что хотите, биты оставляйте на прилавке или отдайте мисс Кейк. У меня появилось важное де-е-е-ел-о-о-о!».

– «Признайся, ты сделала это нарочно!» – обвиняющее покосилась на меня Эпплджек, отводя взгляд от окна, за которым исчезла развеселившаяся Пинки, уже облаченная в черный диверсионный костюм. Грива розовой земнопони вновь топорщилась сотнями кудряшек, прижимаемая к голове странным механическим устройством, напоминающим помесь бинокля с микроскопом – «Она ж теперь устроит им веселую поездочку до столицы!».

– «А нефево быво хамить. Тофе мне, фвефда фурналифтики!» – невнятно пробубнила я, набивая рот вкусным миндальным кексом. Обильно сдобренное цукатами тесто просто таяло во рту, и я не заметила, как умяла три штуки за раз, не пожалев и отвалив за них последние восемь битов, позванивающих в моем шарфе.

– «Кстати, че эт за странный конверт, который ты таскаешь с собой весь день, а?» – заинтересовалась ковбойша, бредя со мной в сторону городской площади – «Письмо от какого-нибудь родственника, а?».

– «Нет, сестры пока не в курсе, что мы собираемся устроить помолвку» – я пожала плечами, покосившись на здоровенный конверт, который Бабуля вновь сунула мне под шарф перед уходом – «Так что, думаю, это от начальства. Я ж теперь армейская скотинка… вроде как. Но раз уж меня выперли из учебки, то я даже не собираюсь читать эти важные написания и предписания, ведь у меня сегодня и так куча новостей».

– «Эй, не смей называть себя «скотинкой», Скрапс!» – нахмурившись, подруга толкнула меня крупом, едва не спихнув в весело блестевший ручеек, бежавший между уличных камней – «Служба принцессам очень почетна. И почему ты говоришь, что тебя выперли откуда-то?».

– «Это долгая история» – я была намерена не портить себе настроение в этот сумасшедший день, но Эпплджек была права – стоило вскрыть конверт и избавиться от этой неопределенности. Однако кому бы доверить это деликатное поручение? – «Слушай, если уж мы идем мимо библиотеки – давай заскочим к Твайлайт? Уверена, она с легкостью прочтет нам это письмо, и уж точно не будет болтать лишнего. Судя по надписи на конверте, оно написано частью чьего-то тела, а ты ведь знаешь, я совсем не дружу с ротописным или копытописным почерком…».


– «Конечно, Скраппи, я с радостью прочитаю тебе это письмо. Только знаешь…» – единорожка замялась, но затем твердо взглянула мне в глаза – «Думаю, тебе самой стоит научиться читать и писать. Поверь, это совсем не сложно!».

– «Угу. Спасибо, Твай» – не удержавшись, саркастически заявила я – «Знаешь, высшее образование даже в те древние времена как бы подразумевало под собой, что его носитель умеет читать буковки и даже их писать, представляешь?».

– «Да, но вы же не могли знать язык, который появится тысячи лет спустя!» – не сдавалась единорожка, совершенно забыв о присутствующей с нами Эпплджек и воинственно наступая на меня – «Иначе зачем бы ты пришла ко мне с этим вопросом, правда ведь?».

– «Ну да, давай, дави меня интеллектом» – в шутку обиделась я, стоя очередную уморительную рожицу – «Все бы тебе поиздеваться над наивной маленькой пегаской! Видишь, какая она, Эпплджек?».

– «Я нич-че не поняла из ваших заумных разговоров, сахарок» – заявила ковбойша, упрямо встряхивая головой – «Твай, ты нам поможешь, или так и будешь разводить тут свою хитрую математику?».

– «Конечно. Но только если она согласиться брать у меня уроки чтения и письма!».

– «Шантажистка!».

– «А как по мне, так все честно, сахарок. Давай, доставай эту писульку».

– «И ты шантажистка! Все негодяи и эксплуататоры! Свободу угнетенным пегасам!».

– «Ну, вот и отлично!» – обрадовалась фиолетовая заучка, стаскивая меня со стульчика, на который я уже успела взгромоздиться с целью произнесения пламенного спича – «Давай уже посмотрим, что это за письмо».


– «Твай, я надеюсь, то, что ты узнаешь, останется в секрете» – передав единорожке конверт, я прошлась по библиотеке, рассматривая корешки книг в поисках чего-нибудь о свадьбах – «Просто, мои не совсем в курсе моего рода службы, и я хотела бы, чтобы все оставалось так, как есть. Эм-м… Твай?».

Обернувшись, я увидела большие и очень круглые глаза единорожки, смотрящей на меня поверх длинного листа бумаги.

– «Хоули-шмоули!» – Присоединившаяся к ней Эпплджек явно не утерпела, сунув свой нос в этот длинный «проскрипционный список», и теперь имела очень удивленное выражение на морде – «Обмажьте меня дегтем и вываляйте в перьях, но я хочу знать, как попасть в это заведение!»

– «Это счет… Счет для тебя, Скраппи» – опомнившись, единорожка отлевитировала мне список, который я, не глядя, положила на стол – «Но почему так много?».

– «А, счет…» – вздохнув, я продолжила свой путь мимо маленьких, уютных полочек, врезанных в стены библиотеки заподлицо, отчего казалось, что дуб так и вырос, с удобными нишами для расстановки книг – «Похоже, мне придется продаться в сексуальное рабство, чтобы его оплатить, судя по длине этой бумаги. Большая сумма, да?».

– «Довольно большая» – медленно кивнула головой Твайлайт. Меня насторожило выражение ее морды, и, пересилив себя и задвинув в дальний угол свое нежелание портить себе настроение, я уселась за стол, подтягивая к себе список. Вскоре, подруги присоединились ко мне, присоединяясь к рассматриванию сложенного в несколько раз листа бумаги.

– «Ух б…. б-богини!» – едва сдержавшись, брякнула я, увидев стоявшую в самом низу цифру. Длинное письмо, написанное красивым, наклонным, но нечитабельным для меня почерком, оказалось списком, перечислявшим какие-то пункты, напротив которых стояла сумма в битах и время – весь год. Заглянув под суммирующую черту, я едва не обматерила весь белый свет, увидев сумму с тремя круглыми нолями, каждый из которых был снабжен красивой точкой в серединке.

– «Ну вот, и как, ты думаешь, я показала бы этот документ Бабуле?» – я все-таки расстроилась, чувствуя непреодолимое желание засунуть в рот что-нибудь дымящееся и неосознанно шаря по столу копытом в поисках несуществующей сигареты – «Нет уж, если мне суждено было влезть в долги из-за своих упрямства, глупости и желания выслужиться перед одной древней интриганкой, то они лягут только на мою спину!».

– «Скраппи, ты не понимаешь…».

– «Уж куда мне! У тебя, случаем, закурить не найдется?» – пребывая в расстроенных чувствах, обратилась я к единорожке, все порывавшейся мне что-то сказать – «А ты чего ржешь?».

– «Ты так забавно расстроилась, хотя даже и не читала этот документ! Ну, Скрапс дает!» – ухахатывалась в шляпу Эпплджек – «Да ты хотя бы посмотри, что там написано!».

– «Да видела я сумму, видела! И если для тебя это не…».

– «Банк «Геркулес и партнеры» извещает Скраппи Раг, что, в вышеозначенном банке, на ее имя заведен счет… Хм-хм-хм…» – выдернув из моих копыт список, принялась читать Твайлайт – «На конец отчетного периода, заканчивающегося в первый день официального наступления весны в Эквестрии… так-так-так… за вычетом налогов… Сумма на вашем счету составляет одну тысячу бит. Старший клерк банка, число и подпись».

– «Ни-ипонилА…» – пискнула я, едва не подавившись очередными, готовыми вырваться из меня словами – «Это с меня хотят штуку, или я должна штуку?».

– «Знаем мы, о какой «штуке» у тебя все мысли, сахарок!» – скабрезно захихикала Эйджей, вгоняя в краску меня и за компанию, сидевшую рядом единорожку – «А я тебе говорила, что весна принесет много забавных хлопот! В этом письме тебе пишет какой-то банкир, что тебе привалило много битов за все дни обучения. Так что это не ты должна – а тебе должны! Ясно, подруга?».

– «Эм-м-м-м… Да-да, так и есть» – поспешно произнесла Твайлайт, пряча за листом бумаги ставшей абсолютно пунцовой мордочку – «Этот список – перечень жалования за какие-то достижения, плата за службу и еще что-то. С вычетом сумм за еду и предметы первой необходимости, набежала вот такая сумма. Поздравляю, Скраппи».

– «Спасибо…» – механически отозвалась я, глядя пустыми глазами на лежащую в копытах единорожки бумагу – «Значит, я теперь не бесприданница?».

– «Я не знаю всех этих ваших хитрых слов, сахарок, но я скажу тебе по-простому – ты теперь чертовски лакомый кусочек для любого женишка! Ух и повезло ж этому черному олуху, а?».

– «Эй! Ты на что это там намёкиваешь, фермерская кобыла?!».

– «Остынь, остынь, Скрапс! Я ж в шутку!» – фыркнула Эпплджек, похоже, не принимая мои слова близко к сердцу – «Знаешь, как он тут целый год тебя ждал? Честно говоря, про вас, пегасов, всякое говорят, что вы прости… промти…».

– «Промискуитетны» – тихо, словно мышка, подсказала Твайлайт, вновь пряча мордочку за какой-то книгой – «Склонны к частым… Частым…».

– «Ну, вы поняли. В общем, захотели – и понеслось. А этот – молчок. Все тебя ждал, а уж как к нему Лотос и Алоэ клинышки-то подбивали, ох как подбивали!».

– «Как, говоришь, зовут этих достойных кобыл?» – при звуках моего, ставшего чересчур нейтральным, голоса подруги недоуменно и с какой-то опаской, не отрываясь, уставились на меня. В моей голове, незаметно для других, материализовалась мягкая черная тетрадка с белыми буквами на обложке. Распахнувшиеся страницы были девственно чисты, и я была готова вписать туда первые имена. Кровью – «Имена, подруга. Мне нужны имена».

– «Да ладно тебе, Скрапс!» – желтая пони постаралась как можно беспечнее махнуть ногой – «Забудь. Теперь ты с любимым, скоро весна и все такое. Веселись! Кстати, Твай, а мы к тебе по делу. Ты уже приготовила нам список дел для помолвки?».

– «Да-да-да! Я уже все приготовила» – подорвалась с места единорожка, стараясь как можно быстрее прервать затянувшееся молчание. Тетрадь в моей голове закрылась, но не исчезла, маяча где-то на периферии сознания – «Вот, глядите!».

Развернувшийся свиток заставил меня плюхнуться на круп там же, где я и стояла. Многометровая полоса бумаги была длиннее, чем приговор серийному маньяку, а мелкий, убористый почерк единорожки не оставлял мне никакой надежды выбраться из этого списка живой или, по крайней мере, психически здоровой личностью.

– «Свадьба – это так здорово! У меня уже есть опыт организации свадьбы для коронованной особы, поэтому все пройдет как нельзя лучше!».

– «Это будет всего лишь помолвка!» – пропищала я из-под стола, куда залезла, спасаясь от брызжущей энтузиазмом Первой Ученицы Принцессы – «Нужно сделать все тихо и незаметно, правда?».

– «Глупости! Иди-ка сюда, Скраппи!» – пропела фиолетовая маньячка, извлекая заклинанием меня из-под стола и сажая на мягкий коврик перед большим деревянным пюпитром – «Начнем сначала. Первым пунктом в списке будут приглашения».


– «О-ох… А ты вообще уверена, что это буквы?» – настороженно спросила меня единорожка, через какое-то время с любопытством заглядывая мне через плечо – «Выглядит это все как странная волнистая линия…».

– «Конечно же это буквы! Это не «волнистая линия», а часть слова «приглашение», в котором буквы а, ш, е, н, и, плавно перетекают друг в друга. Позволяет сэкономить на лишних палочках, знаешь ли. И вообще – нечего ко мне придираться! Знаешь, сколько карт я за свою жизнь написала? Ну, то есть, не я... В общем, ты поняла, да?».

– «То-о-очно…» – кажется, она не выглядела убежденной, но выход нашелся довольно быстро – «Давай, лучше мы со Спайком составим и размножим твои приглашения, а ты тем временем, почитаешь книги, которые я тебе подобрала».

– «Здорово! Спасибо, Твай!» – отбросив ненавистное перо и украдкой вытерев испачканные в чернилах копыта о собственный круп, я резво потрусила к столику, на котором уже громоздился неприступный бастион из содержимого одной из полок библиотеки и открывая лежащую сверху книгу, выглядящую новее других – «Мне необходимы хотя бы базовые знания, чтобы не подвести никого в такой важный для всех день».

– «Для тебя, Скраппи. В первую очередь – для тебя» – улыбнувшаяся единорожка вздохнула и заняла мое место, как можно более незаметно убирая подальше мои каракули – «Пожалуй, стоит позвать Спайка, ведь…».

– «Ух ты! Твайлайт, а что такое «перевертыш» и почему я должна торжественно подтвердить, что я не одна из них?!».

* * *

– «Ну как ты?».

– «Трясет. На копья бросалась – и то так не трясло, как сейчас!».

– «Расслабься, сахарок! Считай, эт просто репетиция свадьбы. Медальон не забыла? Хорошо… Эй! А ну-ка, поставь сидр на место!».

– «Ну мне же нужно немножко успокоиться…».

– «Вот счаз Графит придет – он тебя и успокоит. Ох успокоит… Ш-ш-ш, кажется, они идут!».


Все оставшиеся дни я, как ужаленная, носилась по городку. Быстрый полет в Кантерлот и обратно, занявший у меня целый день, подтвердил, что присланное мне письмо не является чьей-то злобной шуткой, и на мое имя открыт счет. Как выяснилось от шныряющих вокруг мышекрылых коллег, этот банк уже второй год считался неофициальной «кормушкой» Ночной Стражи, решая финансовые дела карманной армии принцессы ночи. Заполнив, с помощью клерка, необходимые документы, я вернулась домой чрезвычайно довольная, притащив с собой объемный мешочек с сладостно позвякивающими золотыми монетками, который тотчас же сдала Бабуле. Растроганная старушка долго не могла поверить, что такие сумасшедшие, по меркам нашего довольно бедного семейства, деньги полагались мне за год учебы, если верить документам, официально причисленный к прохождению службы. Обняв приемных родителей, я чувствовала, что готова отдать все золото мира, лишь бы хоть немного продлить это счастливое мгновение. Не знаю, как складывалась судьба настоящей Скраппи Раг, но я чувствовала, что эта жажда быть с кем-то, иметь свою семью и любимого явно была не случайна. Что-то произошло в жизни этой кобылки, но что – на это мог дать ответ лишь кто-то, кто хорошо знал прошлую владелицу этого тела. Но главное – денег хватило на все. С помощью Бабули и Пинки Пай, развивших бурную деятельность, был организован большой, с упором на выпечку и сладости, шведский стол, как нельзя лучше поместившийся в отчищенный по такому случаю амбар Эпплов, украшенный в милом деревенском стиле ленточками и гирляндами. Рарити все же смогла побороть свои амбиции и не устроить из веселой, не слишком то и официальной церемонии нудный и скучный показ мод, сшив «предельно простые», по ее заверениям, платья и костюмы. Модельер не ломалась, и легко приняла от меня деньги, пообещав, что использует их для покупки новых тканей для моего свадебного платья, эскиз которого она категорически отказалась мне показать. Похоже, бабка Смит со своими предостережениями и приметами побывала и у нее.

У недавно поселившегося в городке ювелира я заказала забавную вещицу – тяжелый медальон, увиденный мной совершенно случайно на самой верхней, почти не посещаемой витрине его магазинчика. Выполненный в форме трапециевидной болванки, казалось, он был сделан из грубого, кричного железа, но присмотревшись ко мне, седой единорог провел по нему зажужжавшим от его магии сверлом – и поверхность пирамидки, с каждой ее стороны, прорезала глубокая, извитая рана, обнажая лежащее под слоем рыжей, губчатой окалины золото, весело блестевшее из глубины медальона. Я собиралась подарить его любимому в знак помолвки, и седой единорог не сдержал улыбки при виде моей довольной мордочки, пожелав мне счастливой помолвки и свадьбы.

Короткая челка, длинная коса, заплетенный хвост – я просила сделать все как можно скромнее, но кажется, Рарити испытывала какой-то нездоровое влечение к косам, и мои любимые дреды вновь превратились во что-то вычурное и чисто отмытое, тяжелой косой лежащее на моей спине. Лихорадочно одернув на себе платье (о Богини, ну как они вообще носят что-то на шерсти, щекотно же!), по знаку Эпплджек, я вошла в основное помещение, где уже собрались гости, встретившие меня радостным топотом. Я уже не пугалась, зная, что у пони не слишком распространены аплодисменты, вместо которых так весело и удобно колотить ногами в пол, и как можно элегантнее шла навстречу Графиту, радостно поедавшему меня глазами, стараясь не навернуться, зацепившись ногами за длинный подол, спускавшийся до самых моих копыт. Присутствующие вокруг пони расступились, освобождая место для моих близких и родных, и я почувствовала себя гораздо увереннее, одевая на шею наклонившегося ко мне пегаса свой подарок. Украшенный крылышками медальон, так напоминающий мою метку, закачался на груди одетого в серый костюм Графита, и с невероятным облегчением, я поняла – все самое страшное позади. Теперь мы жених и не…


*БАБАХ*


Дверь амбара с грохотом распахнулась. Колючий весенний ветерок, вихрем ворвавшийся в зал, обдал нас холодом уходящей зимы, а из ярко освещенного проема, купаясь в лучах яркого весеннего солнца, на нас грозно смотрели белые пони, облаченные в яркие золотистые доспехи.

Гвардейцы.

Похожие, как на подбор, восемь белоснежных жеребцов и кобыл попарно вошли в зал, отжимая от возвышения присутствующих в зале гостей, и встали вокруг нас. Почему-то мне стало очень неуютно под этими немигающими бирюзовыми взглядами, и я почувствовала, как глубоко в душе зашевелился, напрягаясь, мой невидимый симбионт.

Дух готовился к бою.

– «Декан Скраппи Раг! Командование хочет видеть вас в Кантерлоте» – кажется, громогласный единорог, командующий этим отрядом, немного заколебался, покосившись взглядом на творившиеся вокруг приготовления и белую фату, словно вуаль, укрывавшую мою мордочку, но все же закончил свою речь все так же жестко и решительно – «Вы поедете с нами. Причем – немедленно!».

Глава 3. Преодолей свой страх.

– «Колдун, польстившись древними артефактами ушедших эпох, пытался вернуть времена виндиго, сея разобщенность среди пони?» – я недоуменно посмотрела на Графита поверх бумажного листа – «Порабощая пони, он заставлял их искать для него запретные знания, спрятанные среди болот и гор?».

– «Агась!» – растянувшись на животе поперек кровати, черный пегас лишь помахивал своим рыжим хвостом, разглядывая мою фигурку, примостившуюся на другой стороне огромного одеяла с газетой в копытах. Отпечатанная на довольно примитивной бумаге, чем-то напоминающей туалетную, газета давалась мне с трудом, несмотря на крупный, читабельный шрифт, заставляя передвигать свой круп по кровати в поисках лучей наиболее яркого света, исходящего из расположенных на большой, вычурной люстре, магических огоньков. Нежившийся на одеяле Графит наблюдал за моими перемещениями из-под прикрытых глаз, периодически вставляя односложные комментарии для поддержания беседы.

– «И что, остальные вот так вот и съели это?» – недоверчиво нахмурилась я, шурша дешевой бумагой в попытках отыскать что-нибудь про наши героические действия, но тщетно – остаток статьи был посвящен демагогии о том, как хорошо с этим заданием справилась бы Гвардия, и как важен был непрестанный надзор, осуществляемый самой принцессой Селестией, за действиями этих «ненадежных мышекрылых пегасов».

– «Й-йап!».

– «Все спасенные пони были доставлены во временный лагерь под Кантерлотом, где в течение нескольких дней опытные врачи и психологи оказывали им необходимую помощь» – недовольно мотнув головой, я в очередной раз резко дернула попой, передвигаясь на новое место и оказавшись совсем рядом с Графитом – «И ни слова про то, что Ник и я нахоооооо… Ооооох!».

– «Ах ты ж маньяк!» – вскинувшись, я чуть не свалилась с кровати, едва мягкие губы милого коснулись моего бедра, вызвав ощущение электрического разряда, проскочившего по моей метке и ушедшего куда-то под хвост. Черный негодяй лишь ухмыльнулся, глядя на мою реакцию на его прикосновение, и даже не пытался подвинуться, когда я, в отместку, перепрыгнула ему на спину.

– «Могу я узнать, что это ты там делаешь, а?» – поинтересовался пегас, чувствуя прикосновение бумаги к своей шкуре. Свернув оказавшуюся бесполезной газету в трубочку, я удобно устроилась на спине любимого, тщательно натирая его густой, потускневший мех жесткой бумагой. Я тщательно проходилась по шее и плечам, чувствуя, как расслабляются мышцы под моими копытами, и вскоре пегас лишь пофыркивал от удовольствия, чувствуя прикосновения моих ног.

– «Ну как, нравится?» – я отбросила газету и, подхватив валяющуюся на прикроватном столике густую щетку, принялась расчесывать густую шерсть пегаса. Я давно заметила, что в холодное время года пони очень неплохо обрастали, заметно увеличиваясь в размерах за счет густой шерсти и плотного, мехового подшерстка, но никогда раньше мне не доводилось вот так свободно трогать кого-то из них, и я была полна решимости как можно подробнее изучить особенности зимнего покрова этих лошадок – «Газетная бумага заставляет темную шерсть блестеть. Я это хорошо помню по советам одного знакомого кинолога, и как видишь, он явно был прав!».

– «Агась».

– «Прекрати пародировать брата Эпплджек!» – фыркнула я, отбрасывая в сторону щетку и разваливаясь на спине Графита.

– «А я думал, что тебе понравится…» – ухмыльнулся он, перекатываясь по кровати под аккомпанемент моего протестующего писка. Завертевшись, комната расплылась перед моими глазами, и уже через мгновение я обнаружила себя лежащей на животе задумчиво разглядывавшего меня пегаса. Может, виной всему был поздний вечер, а может – перенесенные нами треволнения, но я не ощущала под собой никаких посторонних телодвижений, так напугавших меня в прошлую ночь. Видимо, наученный горьким опытом, Графит решил тщательнее контролировать свои, в общем-то, вполне естественные позывы, и вскоре я смогла полностью расслабиться, мягко покачиваясь на его приподнимающемся и опускающемся животе, в свой черед, развалив на нем свое расслабившееся пузо.

– «И как, надолго ты так устроилась?».

– «Навеееечноооо!» – улыбаясь, спародировала я фирменный вопль Пинки Пай, оценив безмолвную жертву любимого и, в свой черед, стараясь без нужды не двигать крупом и задними ногами – «И чего, собственно говоря, мне не хватало, а? Жила бы сейчас с тобой, работая в погодном патруле или на почте, помогала Деду строить дом…».

– «…и перегрызлась бы со всеми своими товарками» – со смехом закончил за меня Графит, неторопливо поглаживая мою спинку, каждым своим прикосновением вызывая на ней бурю счастливых мурашек – «Ох Скраппи, мне кажется, ты меня идеализируешь. Я скучный, ничем не примечательный пегас, однако зная тебя, милая, я точно уверен, что уже через полгода я превратился бы в заикающегося невротика, вынужденного охранять от тебя всех незамужних кобылок Понивилля, да еще и погодного патруля в придачу. Ведь что-то мне подсказывает, что ты не хочешь мной делиться, ведь так?».

– «Делиться?» – думать, когда по твоей спине проходится копыто любимого, расслабляя тело в счастливой истоме, было невероятно сложно. Все мысли разом складывались компактной кучкой и уносились куда-то вдаль, вслед за распластавшимися крыльями, однако мне удалось отправить запрос к наименее разомлевшим частям мозга, возвращая себе способность хотя бы немного поддерживать беседу, не повизгивая от удовольствия – «А с к-кем, и главное – зачем мне тобой делиться?».

– «Эм-м… Прости, все время забываю, что ты не в курсе всех этих дел, несмотря на заклинание принцессы. Забудь».

– «Ага, признайся, это ты ее попросил!» – я обвиняющее посмотрела в глаза ухмылявшегося во весь рот пегаса – «Сделал из меня фиг знает что, а теперь еще и обвиняешь в отсутствии знаний о каких-то там ваших делах, негодяй!».

– «Значит, ты все-таки решила принять предложение Госпожи?» – подозрительно поспешно сменил тему Графит – «Ну, по поводу описания армии твоего мира».

– «Предложение?» – вздохнув, я посмотрела на лежащего подо мной пегаса, замечая, как от моего дыхания шевелится подозрительно отросшая прядка волос на его подбородке – «Милый, у коронованных особ не бывает просьб, а только приказания, выраженные в той или иной форме. То, что нам «предложили» сделать что-то, может означать только то, что принцессы либо не уверенны в успехе этого дела, либо хотят максимально дистанцироваться от любых последствий наших действий. Либо – все вместе».

«Интересно, это что, бородка у него отрастает?».

– «Да ну тебя, Скрапс! Вечно ты все сведешь к дремучим обычаям вашего вида! Я помню, помню, что ты там говорила про мыло и веревки!» – возмутился Графит – «Но у нас ведь все абсолютно не так! Я уверен, что принцессы точно знают, что делают, и раз они поручили это задание нам».

«Кажется, все же бородка. Или нет? Вот блин, как узнать-то? Сам ведь не скажет, наверное… Или скажет? Да ну, еще подумает, что дурочка. Нет, нужно все-таки проверить самой!».

– «Ага. Вместо профессионалов своего дела, они поручили ответственное задание недоучке, отставному копу и уж заодно с ними – стражу в отставке, джамшутящему на погодный патруль» – ехидно скривилась я, незаметно продвигаясь вперед и осторожно, миллиметр за миллиметром, подбираясь к своей цели – «Самому-то не смешно? Или еще не представлял себе, как будешь командовать кентурионами и генералами, или кто там у вас стоит на верхушке командования?».

– «Нас не просили никем командовать. Тебе поручили всего лишь рассказать, как бы могли в твоем представлении выглядеть вооруженные силы пони, если бы пришлось создавать их с нуля, по обычаям вашего мира – вот и все. Кому, как не тебе знать, как раньше выглядели войска твоего народа? И кстати, что значит джамш… Ауч! Эй, ты чего?».

*ЦАП* – подкравшись на нужное расстояние, я резко выбросила голову вперед, и уже через мгновение подбородок пегаса оказался притянут к его груди за длинную прядь черных волос, зажатую у меня в зубах.

– «Бородка! Уи-и-и-и!».

– «Это не «уи-и-и-и», а признак мужественности!» – гордо отрезал Графит, осторожно пытаясь высвободить подбородок из моих зубов – «Не все пегасы могут похвастаться тем, что у них есть подобная растительность на морде, как у земнопони. Пегаски считают ее очень интригующей, между прочим… Эй, да отпусти уже мою шкуру!».

– «Ноуп!» – весело промычала я, передразнивая черного жеребца – «Мне она тофе офень нхафитфя!».

– «Ах так? Ну, тогда держись!» – копыта Графита скользнули куда-то назад. Скосив глаза, я пыталась разглядеть, что затеял черный охальник, но прядь, в которую я вцепилась зубами, была слишком короткой, и мне никак не удавалось повернуть голову, чтобы понять, куда же направились его шаловливые…

– «Аххххх!» – мои ноги конвульсивно дернулись, когда тяжелая, горячая волна прокатилась по моему крупу. Родившись в районе бедер, она быстро распространилась по всему телу, заставляя меня нелепо разевать рот, как выброшенная на берег рыбка, а сердце – колотиться, словно безумный барабан.

– «Хе-хе-хе! Будешь знать, как безобразничать!» – прижав свой нос к моему, пегас ехидно рассматривал мою прибалдевшую мордочку, мягко массируя своими копытами мои метки и выжимая из меня тихий стон от ощущения очередной теплой волны, вихрем проносящейся по моему телу – «Смотри, отобьют меня твои подруги, точно отобьют!».

– «Что за подруги?» – ошарашено произнесла я, резко выныривая из теплой нирваны, куда погрузили меня мягкие прикосновения копыт жениха – «И кто это там собрался у меня отбивать будущего мужа?».

– «Да так… Я просто хотел сказать, что хотя и не буду протестовать, если ты познакомишь меня с некоторыми своими подругами, зная тебя, я сомневаюсь, что это была бы хорошая идея» – неохотно ответил пегас – «Думаю, нам не стоит сейчас говорить…».

– «Стоит!» – мой голос мгновенно похолодел, заставив черную шкуру подо мной заметно передернуться от появившегося в нем металлического оттенка – «Еще вчера мы были так счастливы, а сегодня ты начинаешь намекать мне, что не прочь устроить групповушку с другими кобылами?».

– «Нет, что ты, Скрапс!» – не на шутку встревожился пегас, глядя, как я резко спрыгиваю с его живота – «Я просто думал, что…».

– «Ты просто думал? Что ты думал?» – холоду в моем голосе могла бы позавидовать иная зима – «Что я должна буду разделить тебя со всеми кобылами, которых я знаю? Такие вот у вас обычаи?!».

– «Не я это придумал, милая!».

– «Я очень рада, что хотя бы не ты!» – проклокотала я, чувствуя, как душат меня подступающие к горлу слезы. Нежданная обида, подлый удар, нанесенный самым дорогим существом, попал в самое сердце, и я поспешно отвернулась от растерянно застывшего в постели пегаса, чтобы тот не видел моих слез – «Ну я и дура…».

– «Но Скраппи, послушай!».

– «Спокойной ночи… ДОРОГОЙ!».

* * *

– «Ну что скажете, страж-гастат Скраппи Раг? Так-то вы используете свои умения на службе у Госпожи?» – холодный голос кентуриона Скрича, казалось, мог царапать стекло – «Отказ следовать приказам начальства, наплевательское отношение к приказам нашей Госпожи, в конце концов, безобразная драка с гвардейцами нашей повелительницы! Что вы можете мне сказать в ответ на эти обвинения?».

– «Могу я узнать, кем выдвинуты данные обвинения, кентурион?» – я «смело» таращилась в потолок над макушкой шлема застывшего напротив меня стража, не рискуя опустить глаза и являя собой образчик верности и олицетворение всего самого лучшего, что может быть в страже. За исключением всклокоченной гривы, конечно – «Это позволит мне объяснить мое поведение!».

– «Они выдвинуты командованием Гвардии, страж-гастат! Или тебе этого недостаточно?» – раздавшийся недалеко от меня голос принадлежал белоснежному капитану Королевской Гвардии Кантерлота Шайнинг Армору. Высокий, статный единорог обладал немаленьких размеров грудной клеткой, и я непроизвольно скосила глаза на стоявшего рядом Графита, ревниво сравнивая стати обоих жеребцов. Наконец, убедившись в том, что милый в любом месте был не меньше этого дворцового солдатика, я успокоилась, сосредоточившись на ответе выжидающе уставившемуся на меня кентуриону.

– «Никак нет, капитан Королевской Гвардии. Кентурион! Разрешите доложить?».

– «О богини!» – простонал Скрич, прикладывая копыто к глухо звякнувшему забралу шлема – «Я тебе уже пять минут об этом говорю, ночной кошмар парикмахера-стилиста!».

– «Докладаю…» – остановившись, я набрала как можно больше воздуха, и, скорчив обиженную мордочку, истошным голосом проорала, тыча копытом в белоснежного капитана – «ЭТА АНИ ВА ВСЕМ ВИНАВАТЫ!».

– «Что?!» – ошарашено воскликнул белоснежный красавец, ошарашено разглядывающий мою сердито сопящую мордочку, в то время как сидящая неподалеку принцесса Селестия вопросительно подняла идеально очерченную бровь, а со второго, купавшегося в тенях, трона, донесся отчетливый смешок – «Мне доложили, что именно вы устроили этот безобразный скандал с дракой, и даже посмели поднять копыто на гвардейцев!».

– «Безбожно врут, мерзавцы!» – фыркнула я – «Я подняла на них все четыре копыта, пару табуреток, две вилки и нож для разделки тортов. Кажется, было еще что-то по мелочи из мебели, но я не уверена… Но что же это получается? Выходит, это я приперлась на одно из самых важных событий в жизни любой кобылки, как говорят об этом все мои друзья? Это я, набрав еще семь рыл, вломилась в чужой амбар и перепугала гостей? Или может, это я расстроила чужую помолвку, а?!».

– «ТО ПРАВДА, КАПИТАН?» – холодный голос принцессы Луны, донесшийся с вершины двойного трона, заставил белоснежного красавца нервно переступить синими копытами – «НАСКОЛЬКО НАМ ИЗВЕСТНО, ПОДОБНОГО ПРИКАЗА НЕ ОТДАВАЛОСЬ НИКОМУ ИЗ СТРАЖЕЙ АЛЬ ГВАРДЕЙЦЕВ. КАК ПРОИЗОШЛО СТОЛЬ ВОПИЮЩЕЕ ПОПРАНИЕ ЗАКОНОВ?».

– «Это вполне резонный вопрос, сестра» – кивнула головой Селестия, решившая наконец вмешаться в этот перекрестный допрос – «Я отдала распоряжение доставить во дворец Скраппи Раг, как только это будет возможным. Пожалуй, оно было и впрямь несколько расплывчатым, что и привело к таким неожиданным, и вместе с тем, довольно прискорбным последствиям».

– «БЕЗУСЛОВНО, СЕСТРА НАША. НАМ ОЧЕНЬ ЖАЛЬ ЭТИХ БЕДНЯГ, НЕВЕРНО ИСТОЛКОВАВШИХ ТВОЮ ВОЛЮ. Я ПРИНОШУ ГВАРДИИ СВОИ ИЗВИНЕНИЯ ЗА СТОЛЬ ЭКСПРЕССИВНУЮ РЕАКЦИЮ МОИХ ВЕРНЫХ СТРАЖЕЙ» – кажется, иронию в словах принцессы ночи не мог заметить только глухой или идиот. Насупившись, Шайнинг Армор подумал было возразить, но открывшиеся в тенях, окутывающих трон повелительницы ночи, молочно-белые, без всякого признака зрачков, глаза, заставили его проглотить приготовленные слова и, с едва заметным неудовольствием, поклониться.

– «Ну что ж, я рада, что никто не пострадал… Серьезно не пострадал, в результате этого печального недоразумения» – поправилась принцесса, впервые с начала аудиенции метнув короткий, полный неудовольствия взгляд на спрятавшуюся от наших глаз фигуру сестры, вновь испустившую гулкий, потусторонний смешок – «Позже я навещу этих гвардейцев. Остальное ты можешь доложить второму секретарю, мой верный капитан».

Вновь поклонившись (на этот раз – лишь своей повелительнице), единорог вышел из зала, на секунду остановив на мне взгляд своих пронзительных голубых глаз. Чуть подавшись вперед, Графит закрыл мою насупившуюся тушку от Шайнинга, и капитан продолжил свой путь, упрямо вскинув голову и позвякивая фиолетово-золотыми доспехами.

– «ВЫ МОЖЕТЕ БЫТЬ СВОБОДНЫ, МОИ ВЕРНЫЕ ПОДДАННЫЕ» – громыхнула со своего трона принцесса – «ОСТАНУТСЯ ЛИШЬ СКРИЧ ДА СКРАППИ РАГ, ДЕЯНИЯ КОТОРОЙ ДА БУДУТ РАССМОТРЕНЫ МОЕЙ СЕСТРОЙ».

Кажется, Графит совсем потерял голову и даже хотел что-то возразить, но быстро заткнулся, получив по пинку от меня и стоявшего с другой стороны от него опциона. Поклонившись, Медоу уволок моего суженного, попутно показав ему здоровенное копыто, что явно не укрылось от глаз Селестии, на морде которой мелькнула едва заметная усмешка.


– «Ты можешь перестать изображать из себя… Саму себя, сестра».

– «Мне так привычней, Селли» – вдохнув, Луна развеяла скрывавшие ее тени, и солнечные лучи обрисовали ее ладную, сходящую с трона фигуру – «Ты была права, когда уговорила меня распустить Лунный Двор и, занимаясь своими делами, постараться просто быть счастливой. Тысяча лет – это очень долгий срок, и я отдаю себе отчет в том, как мало знаю об управлении твоей страной. Поверь, мне гораздо легче выносить эти подобострастные, испуганные, а иногда и откровенно враждебные взгляды, когда я не видна».

– «Не переживай, Луна. Ведь я всегда, в любой момент, готова поменяться с тобой местами, ты же знаешь».

– «Никогда, дорогая сестра. И ты тоже это прекрасно знаешь!» – улыбнулась она в ответ, переводя на меня взгляд своих темных глаз – «Ну что ж, теперь мы готовы выслушать твою версию всего произошедшего».

Тихо вздохнув про себя, я вышла вперед и начала свой рассказ.


– «Так-так-так! И что же я вижу, а?» – тяжелый, чуть хрипловатый голос, раздавшийся позади гвардейцев, заставил слитный строй золотодоспешных пони сломаться. Пара кобылок бросилась поднимать упавших товарищей, в то время как оставшиеся на ногах гвардейцы уже разворачивались к выходу, встречая новую угрозу – «Белые жеребцы и кобылки решили устроить небольшой налет на местную пирушку? А вас сюда приглашали?».

Бьющий через распахнутые ворота амбара солнечный свет потускнел, заслоненный от нас тремя немаленькими фигурами, стоящими на входе. Солнечные лучи тонули в темно-фиолетовом металле стоявших в воротах стражей, и я почувствовала несказанное облегчение, увидев возглавлявшую их огромную фигуру, спутать которую с кем-либо еще было крайне проблематично. Качнувшись, она шагнула внутрь, мало обращая внимание на изготовившихся к новой драке гвардейцев, и пропуская мимо себя выскакивавших за порог оставшихся гостей, еще не успевших разбежаться при первых же звуках драки.

– «Они сами приперлись, без приглашения!» – не преминула наябедничать я, глядя вниз с потолочной балки. Под одним из моих копыт была зажата вилка, сдернутая с одного из столов, под другим же притаилась ножка от табуретки – «И уже стягивали с меня платье, между прочим!».

– «Да ладно, подруга! Хватит уже заливать!» – выбравшись из-под стола, Эпплджек с неудовольствием воззрилась на учиненные нашей компанией разрушения – «Сделала бы все, как просили эти сэры[22], и ничего бы не произошло!».

– «Тебе повезло, что ты ничего не понимаешь в этих вопросах, Эйджей» – я свесилась с балки, внимательно высматривая с высоты нож для торта, который успела пристроить в ком-то из гвардейцев – «Я, как страж, абсолютно неподотчетна их командованию, и их приказом я вообще могла бы подтереться! Нет же, мы проявляем радушие! Мы приглашаем их, чуть ли не как почетных гостей, быть свидетелями на нашей помолвке! Но не-е-е-е-ет, им же захотелось поиграть в солдатиков! Им захотелось попугать кучку деревенских пони! Так, или не так?!».

– «Ты знаешь, мне кажется, что удар табуреткой по голове сложно назвать «дружелюбным приглашением»» – поделилась своими сомнениями Рейнбоу Дэш, устраиваясь на балке рядом со мной. Неожиданно для меня, клаудсдейлская задира недолго мучилась сомнениями, и после первого же толчка, полученного мной от раздраженного командира гвардейцев, бросилась мне на помощь, приняв в последовавшей за этим драке самое деятельное участие. Судя по помятым крыльям и куче синяков, ей неплохо досталось, и я, не глядя, протянула синей пегаске свое оружие, которое она тотчас же приложила к заплывающему глазу, красиво обведенному красным следом от кованного накопытника.

– «Ну извини, к этому времени я уже лишилась ножа» – хихикнула я, сплевывая кровь из разбитой губы прямо на стоявших под нами гвардейцев – «Зато теперь мы можем считаться сестрами по крови. Думаю, это дорогого стоит!».

– «Это как?».

– «В моем времени… Ну… В общем, неважно, ты меня сюда слушай. Давным-давно, существовал такой обычай, что чел… То есть, пони, вместе бившиеся с одним врагом, и пролившие друг за друга свою кровь, могли побрататься, и связать себя узами дружбы гораздо более крепкой, чем обычная. Одно время такая дружба считалась нерушимой, и пони мог отказать даже своему божеству, если его действия пошли бы кровнику во вред».

– «Ух ты!» – кажется, мой короткий рассказ не на шутку заинтересовал пегаску – «Это, наверное, действительно кр-руто! Ну, кроме крови, конечно. Пожалуй, я расскажу об этом Твайлайт, иначе она так и будет дуться, что ее выставили вон».

– «Ага, конечно» – рассмеялась я, глядя на разбитый, опухающий спелым баклажаном нос Дэш – «Эй, Медоу! Вы присоединитесь к нашему веселью? Только подбрось мне нож, и…».

– «Отрадно видеть столь яркий оптимизм, страж-гастат» – тон медвежистого пегаса заставил меня отбросить шутливый тон – «Однако я тут не затем. Мы прибыли из Кантерлота с личным распоряжением Госпожи, потребовавшей твоего присутствия во дворце. Хотя, конечно, мы не стали бы так явно попирать закон и тащить тебя силком, как эти смелые гвардейцы».

– «Мы действуем по приказу главнокомандующего Гвардией Кантерлота, генерала Вайт Шилда» – выступивший вперед единорог мрачно поглядел сначала на меня, а затем на четверых своих подчиненных, уже лишившихся своих доспехов, взамен которых они приобрели множество бинтов и шин, наложенных двумя снующими между обломков мебели гвардейскими кобылами – «Поскольку мы прибыли сюда первыми, да еще и подверглись нападению этой пони, именно мы забираем ее с собой в Кантерлот, где ей придется предстать перед командующим, и держать ответ еще и за нападение на гвардейцев».

– «А вот это вряд ли, сержант» – нагло ухмыльнулся здоровяк, спокойно подходя к единорогу и выуживая из висящего на груди кошеля какую-то большую, плотную бумагу – «Согласно этому приказу, она будет доставлена стражами к ее Госпоже по делам, которые нас с тобой не касаются. Поэтому ты можешь собирать своих ребят, и потихоньку хромать на поезд, раз уж вы потеряли всех своих пегасов».

– «Но у меня распоряжение командующего!» – попытался было возразить единорог, немного ободренный ропотом своих гвардейцев, столпившихся у него за спиной – «Что мне ему передать?».

– «Ты читал приказ?».

– «Да, страж, я его вижу перед собой».

– «Тогда позволь у тебя узнать, в чем именно ты сомневаешься? Может, в моей личности?» – тон Медоу похолодел, и в его выговоре прорезались знакомые всем шипящие нотки стража, рожденные оскалом, демонстрирующим множество острых зубов – «Или, мош-шет быть, ты сомневаеш-шся в подписи Госпош-ши?!».

– «Ладно, пропустите их» – сдался, наконец, гвардеец, и вскоре вереница стражей, поддерживая друг друга, потянулась прочь из разгромленного амбара. Подойдя к нам, Медоу долго рассматривал мое изодранное платье, уже мало что скрывавшее под собой и кажется, даже попытался стянуть с моей ноги подвязку[23], по древнему обычаю, прикрепленную туда Бабулей, за что немедленно получил звонкий пинок от Графита, сердито отмахивавшегося от моей хлопочущей вокруг него фигурки. Рассердившись, я все-таки отдала шкафообразному фетишисту так привлекавшую его полоску ткани, за что долго выслушивала жалобы и сетования черного пегаса, неподвижно висевшего в медвежистых объятьях его старого друга, пока я обрабатывала ссадины и синяки жениха. Ведь нас ждало путешествие в столицу, и я никак не могла допустить, чтобы мой суженый предстал перед принцессами в таком непотребном виде, правда?


– «И что же, ты, со своими друзьями, смогла уложить четырех из восьми гвардейцев?» – прищурился на меня Скрич – «Использовав для этого только лишь подручные средства?».

– «Так точно, кентурион. Сначала избавилась от пегасов, оставаясь за мебелью вне зоны видимости единорога, затем уже хотела заняться остальными, как все уже и закончилось».

– «Вы посмотрите на нее, а? Кажется, она еще и довольна таким исходом дела?» – весело фыркнула ночная принцесса – «Как видишь, сестра, мой опыт воспитания бойцов пригодился и здесь!».

– «Ммммм… Я бы не стала делать столь поспешных выводов, Луна» – спустившись с трона, солнечная принцесса подошла к окну, глядя на белоснежный город, сжатый кольцом высоких стен – «Кентурион, будьте так добры, расскажите нам всем о состоянии дел в вооруженных силах Эквестрии на данный момент».

– «Положение дел просто отвратительное, ваше высочество» – сказал кентурион, склоняя голову в поклоне, когда голова принцессы непроизвольно дернулась, поворачиваясь в его сторону – «Прошу простить мою дерзость, но…».

– «Ничего страшного… Скрич» – кажется, она впервые назвала кентуриона по имени – «Прошу вас, продолжайте, и не отвлекайтесь на мои эмоции. Сейчас нам нужно понять, что происходит, и что же со всем этим делать».

– «Безусловно, ваше высочество. Как вы знаете, за последний год количество Стражи, подотчетной принцессе Луне, выросло вдвое. Однако имеет место быть удручающий правовой вакуум, вызванный отсутствием законодательной базы, необходимой для полноценного функционирования Стражи в составе войск Эквестрии, и к сожалению, нас все больше сравнивают с карманной армией принцессы. Госпоже приходится сталкиваться с тем, что интересы Стражи начинают все чаще и чаще пересекаться с делами Гвардии, рождая напряжение, срыв операций и даже откровенные подставы, заканчивающиеся мордобоем в казармах. Отчасти, этому способствует и внушительное отставание Гвардии в вопросах строевой и боевой подготовки. Попытка "похищения" данной пегаски было одной из таких ошибок, когда ваша просьба, пройдя по инстанциям, извратилась настолько, что привела к этой безобразной стычке. Я взял на себя заботу переговорить с Вайт Шилдом о произошедшем, и, хотя он отнесся к моей точке зрения без всякого энтузиазма, я могу надеяться, что данное происшествие не останется без должного внимания, хотя внешне все и ограничится порханием бумаг».

– «Но почему такая ситуация вообще имела место?».

– «Простите, принцесса Селестия» – повинуясь взгляду кентуриона, я выступила вперед, приготовившись держать ответ за свое поведение – «Но данная ситуация возникла из-за того, что Стража является отдельной военизированной организацией, не входящей в состав Гвардии, и юридически они не имели ни малейшего права вязать или тащить меня куда бы то ни было. Подобный принцип действовал и в моем мире – ни одна сила не может присвоить неограниченную власть сама себе. Я очень извиняюсь за свое поведение… Вот».

– «Извиняешься?» – принцесса подняла на меня свои огромные лавандовые глаза, словно стараясь заглянуть мне в душу – «Даже носом шмыгаешь от усердия? Ты и вправду хочешь попытаться меня провести?».

– «Нет, не хочу» – сдаваясь, пробухтела я, вновь принимая надутый и обиженный вид – «Они мне помолвку сорвали, принцесса. Распугали гостей. Пытались побить вступившегося за меня жениха. Что мне еще оставалось делать?».

– «Я помню этого пегаса. Нечасто от меня уходят столь перспективные кадры, нечасто… Признаюсь, я винила эту мелкую кобылку в произошедшем, но все-таки мне приятно, что учеба в Обители и служба его хотя бы чему-то научила» – вновь ухмыльнулась Луна – «Например тому, как отбить свою невесту у восьми гвардейцев».


– «Принцесса Луна!» – я вновь вылезла вперед, но быстро смутилась – «Скажите, а почему меня выкинули из Обители раньше на целых полгода?».

– «Знаю» – кивнула головой Луна, внимательно разглядывая меня своими темными глазами – «Это по моему указанию тебя выпустили раньше, чем заканчивается обучение».

– «На целых полгода!».

– «И это мне известно».

– «Но… Но ПОЧЕМУ?!» – ответа не последовало. Вместо принцессы ответил Скрич, закончивший свой доклад и теперь молчаливой тенью маячивший перед троном.

– «За последние шесть месяцев обучения гастаты учатся владеть своими новыми способностями, которые дает им магия Госпожи. Они учатся видеть во мраке, бесшумно передвигаться, и даже воздействовать на врага всем своим видом. Производится срабатывание между собой десятков, чтобы в нужный момент мы могли получить из них вполне боеспособные сотни бойцов».

– «Но я бы могла оказаться полезной…» – не желая сдаваться, обиженно заявила я.

– «Ты и будешь полезнее нам в другом качестве, нежели рядовой страж» – царапнула меня взглядом Луна – «А теперь, будь так добра, и помолчи».

– «Отчего же, сестра?» – раздавшийся голос Селестии был полон насторожившей меня печали – «Или ты думала, что мне не станет известно, что творится в твоей Обители Кошмаров?».

– «Ты знаешь, я давно хотела тебе рассказать, и даже приготовила отчет…» – смутилась принцесса ночи, растеряв весь свой повелительный тон – «Но ты просто завалена важной работой…».

– «Настолько завалена, чтобы не найти время для своей младшей сестры? Настолько, чтобы не найти время узнать, что у тебя гибнут мои подданные, желающие пройти обучение и стать стражем? Скажи, как много пони погибло в этом месте за три года?».

– «Немного, сестра» – я засунула копыто в рот и до боли в зубах прикусила его, чтобы ненароком не заржать, увидев ночную принцессу в модных красных очках, с видом матерого бухгалтера щелкающей каким-то странным приспособлением, напоминающим счеты – «По моим данным… хм-хм-хм… Около восьми целых, пятидесяти двух сотых процента от общего числа рекрутов. Раненные не в счет».

– «Это же жизни, сестра!» – резко повернувшись, Селестия уставилась на свою сестру, и голосом, полным боли, повторила – «Это же жизни доверившихся тебе пони, сестра!».

– «Да, это жизни пони» – вздохнув как будто мирно, Луна сняла очки, и вдруг быстро, одним плавным движением, которое показалось мне смазанным росчерком черного на светлом, оказалась рядом с солнечной принцессой. Нога ее плавно легла на шею сестры, и уже через мгновение она резко повернула морду Селестии, ткнув ею в мою сжавшуюся от нехорошего предчувствия фигурку.

– «Эта пони, прослужив всего год, отделала восьмерых твоих гвардейцев – безоружная! Взгляни на нее! А ведь нашу страну со всех сторон окружают чрезвычайно опасные виды! Ты говоришь, что я не слишком старалась, чтобы донести до тебя мысль, насколько все плохо? Ну так слушай! Нападения грифонов-мятежников на поселения вокруг Заброшенного Леса на севере. Бизоны вновь что-то делят с жителями Эппалузы на западе. Сообщения из Сталлионграда об отражении нападения нескольких крупных банд алмазных псов на востоке. Все больше зебр замечают на границах наших южных земель и поверь, это вовсе не мирные кочевники – мои разведчики рассказали мне о целом рынке рабов в Дромедоре, столице якобы нейтральной нам Камелу, населенной этими отвратительными верблюдами! И все это за последние несколько лет! Как ты думаешь, насколько быстро наши враги поймут, что мы слабы? И как быстро они растащат по кусочкам все то, что ты пестовала тысячу лет в подданных нашей страны?».

– «Но я верю в стойкость своих гвардейцев!».

– «Одной веры недостаточно, сестра» – успокоившись, Луна вернулась к своим счетам, мрачно глядя на черно-белые костяшки – «Отряды, которые ты направила в Заброшенный Лес, не смогли сделать ничего, кроме разгрома одного отряда, занявшего старую крепость. И что с того? Остальные мятежные грифоны разбежались и мелкими группами принялись грабить поселения на другой стороне леса, легко уходя от преследования наших пегасов. Мы беззащитны против сильного войска, Селли. Поверь словам своей сестры и боевого вождя – иначе очень скоро мы останемся в истории, вот прямо как эти духи, представительницу которых ты видишь сейчас перед собой».

– «Скраппи Раг?» – переспросила Селестия, отрываясь от каких-то явно очень невеселых дум – «Ты думаешь, что пришло ее время?».

– «Да, сестра. Пришло время воспользоваться опытом наших предшественников, сколь злым и жестоким бы он ни был. Думаю, эти существа понимали толк в войне, если один представитель закона из прошлого легко держит в узде окрестных тварей любезного твоему сердцу Понивилля, вооруженный всего лишь одной странной дубинкой. Я доставила его во дворец, и ты всегда сможешь обратиться к нему, если в том возникнет нужда. Прошу тебя, не отворачивайся от моих слов!».

– «Не буду, Луна» – тряхнув гривой, Селестия решительно поднялась на ноги – «Твои слова подтверждают то, о чем все чаще мне говорят мои советники. Жизнь на периферии Эквестрии становиться опасной, и мои дипломаты все чаще просят меня о военной помощи для подкрепления их слов. Как думаешь, какие шаги нам стоит предпринять в первую очередь?».


Не отвечая, ночная принцесса молча прошлась по залу, наконец, остановившись напротив меня. Я быстренько уперла взгляд в пол, являя собой образчик жалобного раскаяния, в душе молясь всем новым и старым богам, чтобы двум венценосным сестрам не пришло в голову обвинить меня или Ника во всех своих проблемах. Два попаданца из древнего мира – вполне возможно, что они могли бы и счесть это причиной нарушения баланса в их уютненьком мирке…

– «СТРАЖ СКРАППИ РАГ! ТЕБЕ НАДЛЕЖИТ ПОСЕЛИТЬСЯ В НАШЕМ ДВОРЦЕ, И В КРАТЧАЙШИЙ СРОК, НЕ УПУСКАЯ НИ ЕДИНОЙ МЫСЛИ ВАЖНОЙ, СОСТАВИТЬ ОБСТОЯТЕЛЬНЫЙ ДОКЛАД О ВОЙСКЕ МИРА ПРОШЛОГО, А ТАК ЖЕ О ТЕХ, ЧТО БЫЛИ ДО НЕГО, СКОЛЬ ХВАТИТ У ТЕБЯ НА ТО РАЗУМЕНИЯ. РАБОТУ ТУ ВЕСТИ ПОТРЕБНО ТАЙНО, НЕ ДЕЛЯСЬ СВОИМИ МЫСЛЯМИ НИ С КЕМ, ЛИШЬ ТОЛЬКО С СУЖЕНЫМ ТВОИМ, ПОВЕДАТЬ СПОСОБНЫМ ТЕБЕ О ВЕЩАХ И ЯВЛЕНИЯХ, НАШЕМУ МИРУ СВОЙСТВЕННЫХ, НО ТЕБЕ НИСКОЛЬКО ДО ТОГО НЕИЗВЕСТНЫХ».

– «А-а-а… Ага!» – я кивнула, а затем, не удержавшись, потрясла головой из стороны в сторону – «Госпожа, будет сделано, вот только имеются у меня две просьбы…».

– «ГОВОРИ!».

– «Первая – Ник Маккриди не должен знать о том, что мне поручено похожее задание. Это уменьшит вероятность ошибки в наших докладах, которые будут дополнять друг друга».

– «ПОНЯТНО СИЕ. А ВТОРАЯ?».

– «Вторая… Скажите, Госпожа моя, а можно вы не будете на меня так ОРАТЬ!?».

* * *

Проснувшись рано утром, я, как мышка, тихонько выскользнула из комнаты, отправившись бродить по дворцу. Немного успокоившееся за ночь тело требовало движения и свободы, и вскоре, натолкнувшись в одном из коридоров на спуск в замковый парк, я устроила себе небольшую пробежку с преодолением препятствий в стиле Эпплджек. Конечно, я предпочла бы простой, безыскусный полет высоко-высоко в облаках, где массирующие тело воздушные струи позволяют надолго забыть о проблемах и бедах лежащей под нами земли, но вид гвардейцев, царапающих меня настороженными, а иногда и откровенно враждебными взглядами, убедил меня не испытывать судьбу. После разговора с принцессами я вполне отдавала себе отчет, чем может закончиться провоцирование враждебной, близкой к открытому бунту Гвардии, и не дразнила гусей, ограничившись бегом и прыжками.

Вернувшись, я обнаружила, что комната пуста. Видимо, Графит уже проснулся и куда-то убрел, и я, небрежно застелив кровать, отправилась за небольшой письменный стол, стоявший у окна. Ведь нас же сюда не просто так поселили, правда?

Но работа не шла. Перо и перьевая ручка в деревянной оправе, сиротливо лежащие рядом с пюпитром, уставленным кучей красивых белых листов, вскоре покрылись чернильными следами копыт и зубов, но вместо сжатых, емких фраз и определений, моя писанина представляла набор отдельных наблюдений и воспоминаний, написанных столь безобразным почерком, что я подозревала, что прочитать его смогу лишь я одна. Да и не с первого раза.

Отбросив бесполезный письменный набор, я уставилась в окно. Яркие солнечные лучи, весело блестевшие через оконное стекло, веселые крики птиц, снующие над дворцом пегасы никак не давали мне сосредоточиться на выполнении желания принцесс. Вместо рабочего настроения в моей голове царил такой же глупый весенний сумбур, заставлявший меня раз за разом возвращаться мыслями к исчезнувшему пегасу и нашему вчерашнему разговору.

«Нихрена ж себе будущее! Это же свинг[24] какой-то! Он и вправду подумал, что я должна была разделить его со своими знакомыми кобылами? О богини, это наверняка из-за того, что мы никак не можем перейти к самому главному в наших отношениях – к постели! Точнее, я не могу. Мне нравится обнимать его, чувствовать его сильные копыта на своей шкурке, а его губы – на своих губах, но впустить в себя что-то… Опять…».

Вздрогнув, я опустила голову, прижавшись лбом к шероховатой бумаге

«А вдруг нечего этого не было? Ни холодной камеры, ни скрипа открываемой в ночи двери, ни тяжести полосатого жеребца на твоей спине, ни криков отчаяния и боли – вдруг все это и в правду был только сон? Всего лишь сон!».

Стиснув зубы, я долго старалась успокоиться и вскоре, мое дыхание выровнялось настолько, что я вновь смогла нормально дышать. Собрав в кулак всю свою волю, я постаралась выкинуть из головы черные мысли и вновь посмотрела в окно. Птички, весна, звонкая капель – я чувствовала, что сейчас мне нужно что-то другое. Ледяное спокойствие каменных стен, тишина коридоров манили меня иллюзией отсутствия каких бы то ни было забот и тревог. Приняв решение, я вскочила, отшвырнув бесполезное перо, и опрометью вылетела из комнаты вон.


Это было не такое уж и плохое решение. Огромные коридоры и анфилады старой части дворца были сумрачны и строги, охлаждая мою пульсирующую, разгоряченную голову и успокаивая бешено скачущее сердце. Тщательно скрываемые воспоминания, на секунду вырвавшиеся из тяжелой хватки самоконтроля, нежданно всплыли со дна души, и мне потребовалось не меньше часа блужданий по тихим помещениям дворца, чтобы успокоиться и привести в порядок нервы.

«Стыдись, Скрапс! Такими темпами ты скоро в гребаную истеричку превратишься! А вдруг у них так положено? Вдруг он не имел ничего такого в виду? Обиделась на невинное замечание любимого, хорошо еще, что без скандала обошлось!» – выговаривала я сама себе, разглядывая белоснежную статую какого-то важного пони, облаченного в мантию и пышный парик – «Может, это у меня такой растянутый во времени синдром отмены? Надо будет заскочить к Кег, поклянчить еще таблеток – вряд ли, но вдруг поможет? А с другой стороны – как я смогу после этого показаться на глаза ЕМУ, если буду не в состоянии контролировать сама себя без этих сраных психотропов? Нет, уж лучше сразу в унитазе утопиться от стыда».

Повернувшись, чтобы продолжить свой путь, я заметила странность, за которую зацепился мой взгляд – одна из сторон длинного темного полотнища, свисающего за статуей с потолка, едва заметно провисала, зацепившись за что-то, скрывавшееся за ним на стене. Поведя глазами по сторонам, я решила рискнуть и выяснить, что же скрывается за тяжелой фиолетовой тканью.

«Вот будет забавно, если я найду тут видеокамеру. Тогда уж точно придется лететь и сдаваться на милость местных психиатров!».

Однако меня ждало разочарование – ни видеокамер, ни других приспособлений, ни даже скрывающегося шпиона я не обнаружила – порядком запылившаяся ткань скрывала за собой обычный альков[25], удобно устроенный в стене и снабженный парочкой углублений для всех четырех копыт соглядатая.

«Похоже, что принцессы ничего не оставляют на самотек, что бы там ни думали их подданные» – тихонько фыркнула я, пытаясь вылезти из ниши и забавно суча в воздухе задними ногами в поисках точки опоры – «Вот будет смешно, если кто-нибудь застанет меня здесь. Хрен ведь объяснишь, зачем это я полезла в это уютное местечко».

– «Так ты мне так и не ответил, что у вас произошло, дружище» – раздавшийся недалеко от статуи голос заставил меня вздрогнуть и пулей шмыгнуть обратно, придерживая задергавшуюся от моих телодвижений ткань. Колыхавшееся полотно скрывало от меня коридор, однако я сразу узнала бас Медоу, раздавшийся откуда-то снизу. Похоже, опцион вел с кем-то неспешную беседу, и его приглушенный голос, а так же моя задумчивость, позволили ему подобраться ко мне незамеченным практически вплотную.

«Вот блин, только этого бугая мне и не хватало! Интересно, а кто второй собеседник – неужели кентурион Скрич?».

– «Ты весь день какой-то взбудораженный, все бегаешь, строя из себя радостного жениха, а в глазах недоумение» – громила понизил голос, но я все равно прекрасно слышала его гулкий шепот – «Что, уже успели поцапаться?».

– «Медоу, не стоит лезть в это дело» – голос Графита, раздавшийся откуда-то справа, был тверд и непреклонен. Чересчур тверд – «Даже если я сделал что-то не так, то я сам это выясню».

– «Ну да, ну да. Выяснит он!» – иронично хмыкнул здоровяк – «Ну смотри, тихоня, если ты ее хоть чем-нибудь обидел…».

– «Да я сам мечтаю узнать – ЧЕМ?!» – похоже, сорвавшись, выкрикнул черный пегас, впрочем, тут же снизивший голос до полушепота – «Мы вчера с ней поговорили, повалялись в постели… Просто повалялись, понял?! А потом… В общем, ты прав, дружище, мне действительно нужна помощь. Я и вправду ее чем-то сильно обидел».

– «А чем?» – настолько заинтересованно спросил Медоу, что я едва удержала себя от того, чтобы выскочить из-за полотнища и набить стероидному монстру его любопытную морду – «Она ж обычно очень оптимистичная, жизнерадостная, а после возвращения – так просто млела рядом с тобой. Чем ты мог ее обидеть?».

– «Я не уверен, но кажется, это как-то связано с привычкой пегасок делится с подругами своими знакомыми жеребцами» – задумчиво произнес голос Графита – «Понимаешь, со времени нашего знакомства мы ни разу не поднимали с ней эту тему».

– «Что – вообще никогда?» – не поверил Медоу – «Для них это ж нормально – поделиться своим парнем с подругами. Нас и так на всех не хватает, а уж если пегаски будут нас зажиливать друг от друга, то наступит полный кавардак. Мы ж не земнопони с их традициями первой брачной ночи, и не единороги с их вздохами и серенадами при луне».

– «Никогда» – твердо ответил черный пегас – «Представь себе, для нее вполне нормально валяться со мной в кровати, обниматься, дрыхнуть на мне, но стоит только нашим отношениям в этом плане хоть чуточку продвинуться вперед, как она превращается в ощетинившегося, паникующего зверька. Может, это как-то связано с тем, что происходило в том замке, или во время обучения – я не знаю, но поверь, я был очень терпелив».

– «Если с ней что-то и случилось, то явно не в Обители. Я бы об этом знал» – уверенно заявил Медоу – «А вот за замок Ириса я не поручусь. Ты думаешь, там случилось что-то, о чем она предпочитает умолчать?».

– «Я не знаю!» – в голосе Графита прорезалось отчаяние – «Она молчит или сводит все к какой-нибудь натянутой шутке, но почему? Почему она не хочет рассказать мне? Я бы мог понять, помочь…».

– «Или она просто не хочет причинять тебе боль. Ведь иногда она бывает очень щепетильной, особенно в вопросах личной жизни, а поскольку все закончилось, и делать что-либо уже поздно, она может просто оберегать твой покой. Или стыдиться произошедшего».

Замерев, я уткнулась лбом в камень алькова, чувствуя, что покрываюсь холодным потом.

«Заткнись! Заткнись! ЗАТКНИСЬ! Откуда ж ты взялся, такой умный? ОТКУДА?!».


– «Знаешь, сколько пегасок в патруле рвали на себе хвосты от твоего поведения, а? Даже склонялись к тому, чтобы поймать тебя вечерком, где-нибудь под Понивиллем, и…».

– «Уж догадываюсь! Любая пегаска, чувствующая, что она не может приласкать своего дружка, уже давно перезнакомила бы меня со всеми своими свободными подругами, а она…».

– «Ах, так вот в чем была проблема? Из-за того, что сама тебе не далась, и никого не предложила в качестве временной замены?» – хриплый шепот вдруг стал крайне издевательским – «До-о-о-о-о-о, обидно до слез, правда? Такого знатного жеребчика динамит какая-то мелкая, не слишком красивая кобылка. Стыд и позор!».

– «Да не нужна мне никакая замена!» – вновь рявкнул Графит, заставив покачнуться висевшее перед моим носом полотнище – «Мне нужна она и только она! Я сам никогда до этого даже не намекал на что-либо подобное, хотя удивлялся, конечно, вот и решил вчера как-нибудь поделикатнее прояснить этот вопрос».

– «Верю! Верю как себе!» – послышался глухой шлепок, словно копыто ударило по крупу – «Молодец, жеребчик! То-то у нее с утра мордочка вытянутая и глаза на полморды. Выяснил – деликатнее некуда! Небось, ненавязчиво так спросил «милая, ну и когда же ты представишь меня своим подругам, а?» – так было дело, да?».

– «Ну-у-у-у…».

– «Да, если любовь делает нас глупцами, то ты – самый влюбленный пегас в Эквестрии».

– «Ну да, давай, смейся надо мной» – вздохнул пегас, судя по звуку, прислонившийся к основанию статуи – «Она проплакала всю ночь, думая, что я сплю. А сегодня – не надела цепочку с кольцом, сделав вид, что «забыла» их на тумбочке».

– «Н-да, дело дрянь» – судя по тяжелым, глухим ударам копыт о ковер, Медоу принялся расхаживать взад и вперед. Сжавшись калачиком, я недвижимо застыла в своей нише. Желание вылезти и убежать накатило на меня с новой силой – подслушав всю беседу, я ощущала себя препаршиво, став свидетелем очень личного разговора, не предназначенного для моих ушей. Былая обида вновь всколыхнулась в душе, и я, как могла, старалась утихомирить эту бурю, понимая, что была абсолютно, категорически не права.

«Молодец, Скраппи! Напридумывала себе всяких обид, вновь продинамила самое дорогое существо, оставшееся у тебя в этом мире, да еще и заставляешь его мучиться от ощущения своей вины! Молодец, нечего сказать! Да ему тебя нужно гнать в три шеи, дура! Вместе со всеми твоими комплексам и воспоминаниями, которые на самом деле не более чем ночной кошмар!».

– «Знаешь, мне кажется, что ты с ней еще намучаешься, дружок» – наконец, вынес свой вердикт Медоу, вновь снижая голос – «Мы вот обсуждаем с тобой, что да как могло пойти не так, а о самом главном-то мы и позабыли».

– «Да? О чем же это?».

– «Она. Не. Пегас» – медленно, припечатывая каждое слово ударом копыта, произнес гулкий голос здоровяка – «Искусственно выведенная пегаска, выросшая среди земнопони Сталлионграда, да еще и одержимая каким-то древним духом – если верить твоему рассказу, ты связался с самым необычным существом, которое когда-либо видела Эквестрия, и мы еще ожидаем, что она будет вести себя, словно обычная крылатая кобылка из Клаудсдейла?».

– «Но тогда как мне себя вести, Медоу? Я ведь хотел как лучше, а получилось непойми что!».

– «Увы, мой друг, я сам не знаю ответа на этот вопрос» – вздохнул гулкий бас опциона – «Ты поймал опасный ветер, приятель, и я не знаю, как тебе обуздать этот поток. Но, по крайней мере, ты бы мог дать себе отдохнуть и немного расслабиться, пока она была в отлучке. Целый год – это ж не шутки».

«Ну, спасибо тебе, Медоу!».

– «Думаешь, я не пытался?» – сердито буркнул Графит – «Помню, однажды вернулся после тяжелой смены в облачный кампус[26] нашего отряда. До Понивилля лететь было далеко, да и скучновато там пегасу, в этой деревенской, земнопоньской пасторали, вот я и решил наведаться к себе в комнату. Устал, как последний новичок, спать охота, а еще – потискать бы хоть кого-нибудь. Аж ноги сводило от желания, представляешь? Бреду по коридору, а там уже Минти ошивается, делая вид, что тренируется, выполняя растяжку у стены».

– «Минти? Это та салатовая пегасочка из Балтимейра? Она то в гвардию, то в стражи, то в Вондерболты хотела попасть – все так и мечется, болезная».

– «Да. Бедняга аж на стену лезла, все демонстрировала мне, как она может ловко прогнуться. А я смотрю на нее – и вижу Скрапс, в таком же положении, распяленную на краю ледяной полыньи, куда она угодила после крушения паровоза. И представляешь – все упало. Как ножом отрезало! Вежливо поздоровался – и мимо, в кровать. Всю ночь проворочался, представляя, что было бы, если бы мы эту глупышку тогда не нашли. Какое уж после этого тисканье?».

– «Х-х-хе!» – гулко хмыкнул Медоу – «А может, это у тебя проблемы, а, дружок? Конечно, нехорошо так говорить, но ты же знаешь – я волнуюсь за вас. Вы оба мои друзья, а этой пятнистой симпатяге я даже кое-чем обязан, поэтому я и хочу разобраться, что у вас произошло. Может, это у тебя какие-то проблемы на любовном фронте?».

– «Если бы» – послышался тоскливый вздох Графита, отчего-то заставивший мои щеки запылать – «Видел бы ты, как она похорошела, Медоу! Маленькая, крепенькая, а круп… Дискорд меня забери, я сам не знаю, как я удержался тогда, в бочке!».

– «Эй, отставной страж! Оставить капать слюной на ковер!».

– «Да лети ты! Вот пойду, и поговорю с ней, прямо сейчас!».

– «Тпр-ру-у-у-у! Стоять, красавчик!» – резко рыкнул опцион, заставив даже меня подпрыгнуть от неожиданности в своей потайной нише – «Пока не стоит этого делать».

– «Почему это? Опять какой-нибудь хитрый план?».

– «А когда это тебя мои планы подводили, а? Молчишь? Вот-вот, и молчи себе дальше. Сделаем лучше так…».

* * *

Выбравшись из алькова, я пару мгновений прислушивалась к удалявшимся за углом голосам, после чего пулей рванула в другую сторону. Мне было мучительно стыдно за все – за свою глупость, за мелочность и нытье, а главное – за то, что постыдная тайна, скрытая на самом дне моей души, оказалась не такой уж и тайной для любого мало-мальски умного пони. Прикрыв глаза, я летела, не разбирая дороги по коридорам дворца. Лестницы сменялись залами, коридоры – пролетами, пока, наконец, мой путь не закончился вполне логичным образом – ударом об чей-то здоровенный серый круп.

– «Ау-у-у-у-у!» – тихо завыла я, держась за ушибленный нос, соприкоснувшийся с темно-фиолетовым доспехом стража. Подняв глаза, я сжалась в комочек, увидев над собой озабоченную морду Медоу, от удара отступившего на два шага назад.

– «Скраппи! Ты что это на меня так бросаешься?» – пробасил он, помогая мне подняться с ковра, длинной дорожкой протянувшегося по неизвестному мне коридору – «Это так вас учили приветствовать старшего по званию?».

– «Опцион!» – молодцевато вытянулась я, топнув ногой по полу, но после чего скривилась, вновь схватившись за пострадавший нос – «Страж… Ау-у-у… Страж-гастат Скраппи Раг. Прибыла в Кантерлот по личному распоряжению Госпожи».

– «Ну, вот так-то лучше, страж» – назидательно пробасил серый бугай, косясь на тройку разглядывающих меня гвардейцев, охранявших какую-то тяжелую, и несомненно, крайне важную дверь, способную пропустить десяток пони одновременно – «Ну-ка, пройдемся, гастат. Счаз я выясню, откуда это ты так летела, что не успела разглядеть начальство!».

Понурив голову и держась за ушибленный нос, я похромала вслед за удаляющимся опционом, слыша несущееся мне вслед приглушенное фырканье белоснежных конкурентов – похоже, мерзавцы делали ставки, что же за «наказание» придумает мне шкафообразный командир этой весной.

– «Ты как, в порядке?» – внимательно глядя на меня, буркнул Медоу, когда мы отошли на достаточное расстояние, выйдя на открытую галерею, ведущую в сторону казарм. Получив дневные назначения, гвардейцы давно отбыли на свои посты, в то время как их ночные коллеги только начали свой дневной сон, и этот пустынный переход между зданиями дворца был абсолютно пустым.

– «Да, вполне. А что?» – как можно беззаботнее отозвалась я, даже не пытаясь изобразить улыбку, по горькому опыту зная, во что она превращается при попытке соврать.

– «Правда? То-то ты носишься, не разбирая дороги, с глазами на полмордахи, да, Скрапс?» – фыркнул он, внимательно оглядывая мою вновь сжавшуюся фигурку – «Не научилась ты еще врать дядюшке Медоу!».

– «Х-ха! Тоже мне, «дядюшка»!» – не сдержавшись, фыркнула я – «Это еще неизвестно, кто из нас старше!».

– «А вот это уже неуважение к начальству, мелкая! Вот возьму, и придумаю тебе наказание пожестче».

– «Угу. Я даже догадываюсь, какое. Давай, ты будешь меня шлепать, а я примусь постанывать и визжать – думаю, это доставит нам обоим нешуточное удовольствие» – ухмыльнувшись, попыталась выкрутиться я цитатой из какой-то книги.

– «Э-э-э…» – судя по опешившей морде, удар попал в цель. Шкафообразный пегас на секунду остолбенел, ошарашено разглядывая меня своими светящимися глазами, но довольно быстро пришел в себя – «Знаешь, пожалуй, не стоит. Хотя само предложение мне нравиться, и я обязательно подумаю о нем на досуге».

– «Маньяк!» – фыркнула я, идя вслед за ним вдоль невысокой балюстрады, ограждавшей длинный подвесной переход – «Вот смотри, узнает об этом Физалис…».

– «Она тоже не против такого развлечения… Иногда» – немного смущенно почесал шею Медоу – «Но мы уходим от темы. Что там у вас произошло, молодежь?».

– «Н-ничего. Абсолютно ничего» – попыталась пойти на попятный я, старательно демонстрируя выражение гордой независимости на морде – «И вообще, не стоит лезть в семейные проблемы!».

– «Семейные? Прошло только два дня с момента помолвки, как вы уже бегаете порознь!» – сурово нахмурился серый пегас, резко поворачиваясь ко мне – «Такими темпами вам до семьи, как земнопони – до Клаудсдейла! И где, в таком случае, твое кольцо?».

– «А-а-а-а… Эм-м-м-м…» – мгновенно притухла я, порядком испуганная этой суровой отповедью приятеля – «З-забыла…».

– «Забыла? Да что ты говоришь, а?» – еще сильнее нахмурился пегас. Остановившись, он легко поднял меня, словно котенка, усадив перед собой на каменное ограждение галереи, и присел напротив. Огромный, даже по меркам земнопони, он даже не заметил моего веса, и я вновь сжалась в комочек, глядя в его прищуренные глаза с узким, вертикальным зрачком – «Рассказывай».

– «Медоу, не нужно. Все будет…».

– «Будет, будет» – кивнул в ответ пегас – «И тебе будет, и ему. Но сначала – тебе. Итак, я слушаю».

– «О чем ты хочешь услышать?» – буркнула я, отводя глаза от его проницательного взгляда – «Что у нас все плохо?».

– «Начни с того, что объясни, почему вы ходите порознь. Почему на тебе нет кольца. И почему мой друг выглядит так, словно ему плюнули в морду».

– «А он что, всем предлагает устроить оргию?».

– «Да ну? Прямо-таки и оргию?».

– «А как еще можно понять его вопрос, не собираюсь ли я «делить» его со своими подругами, а?».

– «А очень просто, если выполнять пожелания, данные тебе принцессами, и хоть немного думать головой, а не тем, чем ты соображала в тот момент, пятнистая!» – недовольно фыркнул Медоу – «Или они не требовали от тебя учиться жизни среди пони?».

– «А что, активные измены на стороне тоже должны входить в обучение, да?».

– «Ах во-о-от оно ка-а-ак…» – протянул серый пегас, иронично глядя на меня из-под приподнятой брови – «У тебя что, с этим проблема? И не сверкай на меня так глазёнками! Будто я не знаю, что твориться в кубикулах по весне!».

– «Я в этом не участвовала!» – гордо фыркнула я, затем, быстро стушевавшись под ироничным взглядом приятеля – «Нет, ну честное слово! Хотя другим ни разу не запрещала…».

– «Что, и совсем-совсем не хотелось?» – иронично поднял бровь пегас, но тотчас же ухмыльнулся, видя, как я расстроено шмыгаю носом – «Понятно. И как только сдержалась?..».

– «С трудом» – буркнула я, красная, как рак – «Слушай, а это правда, что все пегасы… Ну, того… Склонны, понимаешь…».

– «Понимаю! Еще как понимаю!» – весело оскалился Медоу – «А ты знаешь, Скрапс, что нас довольно мало? Если ты помнишь школьный курс… А-а, дискорд раздери! В общем, если вкратце, то все наше общество можно представить в виде пирамиды. Меньше всего единорогов, чуть больше – пегасов, и больше всего среди нас земнопони. Вроде бы устойчивая конструкция, правда? Но тут есть одна хитрость, и называется она «закон воспроизводства». Я не помню точную формулировку, но суть его довольно проста – рог легче проявляется у потомков, чем крылья. Именно поэтому единорогам легко поддерживать свою численность, в отличие от нас, пегасов. А когда вступает в дело закон «необходимого минимума» – все становиться еще грустнее».

– «Ну, про рецессивную крылатость я поняла» – помимо своей воли, заинтересовалась я – «А что это за второй закон?».

– «А он еще более суров» – вздохнул Медоу, устремляя свой взгляд куда-то поверх моей головы – «На каждого рожденного жеребца приходится по семь, а то и десять кобыл. Причем это соотношение может колебаться, и если у земнопони вполне нормальным является три кобылки на одного жеребца, то для пегасов оно никогда не поднималось выше одного к пяти. Яйцеголовые обозвали это «законом необходимого минимума», обосновав его необходимостью наличия среди пегасов жеребцов лишь для поддержания популяции».

– «Попахивает расизмом» – сморщилась я – «Был у нас один такой популяризатор, сводивший все наши мысли и стремления к еде, дефекации и размножению. Одно время эта идея даже набрала популярность».

– «Да ну?» – заинтересовался Медоу, сбрасывая с себя негаданно нахлынувшую меланхолию – «Вот ведь бред! И что случилось дальше?».

– «Дальше? Дальше мы поняли, что представляем собой нечто большее, чем кишки на ножках, что бы там не говорил один одышливый старик. И теория ушла в небытие».

– «Вот и хорошо. Иначе так можно дойти до мысли, что мы, жеребцы – всего лишь движущиеся органы воспроизведения, призванные обслуживать всю эту свору неудовлетворенных кобыл. Хорошо, что вам удалось не опуститься настолько низко».

– «Опуститься?» – я удивленно вытаращилась на сидевшего напротив меня Медоу – «Вообще-то, мы никогда… Ну, то есть в отдельных странах это как бы и не запрещалось, но…».

– «Но – что?» – подозрительно сощурился пегас, вновь принимая вид сурового опциона – «Говори, раз уж проболталась».

– «Мы жили парами!» – пискнула я, на всякий случай, отодвигаясь подальше, насколько хватало узкой каменной полоски парапета – «В том обществе было примерно равное соотношение полов, поэтому многочисленные связи осуждались, а многобрачие было вообще запрещено».

– «То есть на каждую кобылу…» – недоверчиво проговорил Медоу – «Типа, как у земнопони, да?».

– «Ага!» – столь энергично закивала я, что если бы не мгновенная реакция сидящего напротив пегаса, лететь бы мне с балюстрады вниз головой – «И когда он предложил мне «поделиться», я… Я…».

– «Понятно» – хрюкнул Медоу, сдергивая меня с каменных перил и успокаивающе похлопывая копытом по спине, отчего мне казалось, что меня избивают завернутым в подушки бревном – «Ну-ну-ну, не нужно лишних слез. Помнишь, что говорит всем кобылам опцион Шейд?».

– «Стражи не плачут» – я благодарно улыбнулась дрожащими губами, стряхивая нежданные слезы – «Стражи огорчаются».

– «Все верно. Вот именно потому, что крылатых жеребцов в несколько раз меньше, чем кобыл, им и приходиться соревноваться друг с другом за своих дружков… Или делиться ими с подругами. Наверное, он всего лишь пытался узнать, собираешься ли ты следовать этому обычаю, и если да, то с кем, чтобы ненароком не обидеть тебя. Или ты думаешь, что он стал бы спрашивать твоего согласия, если бы и вправду испытывал чувства к каким-нибудь другим кобылам?».

– «Н-нет наверное…».

– «Вот именно, что не стал бы» – значительно кивнул пегас – «Значит, вы из-за этого поцапались?».

– «Да мы не поцапались. Просто…».

«Ой, кажется, я не совсем точно подбираю слова» – испуганно подумала я, глядя в мгновенно рассвирепевшую морду Медоу.

– «Просто? ПРОСТО!? Значит, это для вас абсолютно просто – устроить такой маленький скандальчик во дворце, и думать, что кругом слепоглухонемые идиоты? Одна кольцо срывает с шеи, второй чуть ли не в отшельники собрался… Сидеть!» – рявкнул он, видя, как я подрываюсь куда-то лететь – «Если у него дурь из головы сама не выветриться, ты уж точно ее не выдуешь – только своей добавишь!».

– «Но Медоу…».

– «Что? Что за «но»? Что ты собралась делать? Молчишь?» – свирепо прорычал серый пегас, полоснув меня, словно бритвой, взглядом своих светящихся даже на ярком солнце глаз – «Вот и молчи. И слушай меня очень внимательно, поскольку повторять второй раз я не собираюсь».

Пройдясь мимо меня вперед-назад, огромный опцион, казалось, о чем-то долго размышлял. Я пыталась было заговорить, но каждый раз, едва открыв рот, тотчас же захлопывала его, наталкиваясь на тяжелый взгляд расхаживающего передо мной пегаса. Внезапно, без предупреждения, его нога метнулась вперед, и я едва успела отскочить в сторону, чтобы не встретить своим носом огромное копыто, с треском обрушившееся на каменные перила балюстрады.

– «Смотри. Что ты тут видишь?» – пробасил пегас, оборачиваясь ко мне. На его копыте лежали два неровных белоснежных камня, выбитые чудовищным ударом из старых мраморных перил – «Отвечай по форме, страж!».

– «Докладываю – передо мной находятся два осколка каменных конструкций, опцион!» – едва оправившись от шока, проблеяла я – «Они лежат на…».

– «Довольно! Так вот, мелкая, эти два камня когда-то были частью целого, но судьба, в силу каких-то причин, разбросала их в стороны. Но теперь они встретились у меня на копыте. И знаешь что?» – он поднял вторую ногу, и стал энергично сжимать оба камушка, слегка поворачивая копыта. Я почувствовала, как шерсть на моей холке становиться дыбом от сухого скрежета и треска, сопровождавшего весь процесс. Через некоторое время, Медоу убрал одну из ног, вновь продемонстрировав мне те же осколки. От длительного трения друг о друга, каждый из них приобрел ровную, шероховатую грань, окруженную кучкой белой пыли – «Вот. Подставь ногу».

Оказавшиеся неожиданно тяжелыми, камни уютно легли мне на копыто. Отшлифованные поверхности были исчерчены глубокими выбоинами и канавками, идеально подходя друг к другу, и я довольно долго смотрела на эти белые кусочки мрамора, пока, наконец, не очнулась, звонко чихнув от белой пыли, сыплющейся мне на нос с огромного копыта.

– «Жизнь будет давить вас не менее сильно, Скраппи» – усмехнулся свирепый опцион, вновь превращаясь в моего доброго друга Медоу – «Но ты должна помнить, что лишь притеревшись друг к другу, вы сможете вновь образовать единое целое, которое не разобьют никакие годы и ненастья. А что же до всего остального…».

– «А все остальное – лишь прах на ветру» – прошептала я строчку из одной старой песни, глядя на белоснежную пыль, сдуваемую с моего копыта порывом теплого весеннего ветерка – «Прах на ветру…».

– «Поняла наконец?» – хмыкнул громила, вновь надевая свой вычурный шлем – «Ну, беги. И запомни то, что ты только что поняла. Все наши обиды – лишь прах на ветру».

* * *

– «Скрапс! Ты куда?!».

– «Потом, Грасс, потом!» – притормозив, я отмахнулась от сестры, едва не снеся ажурную тележку, которую та осторожно толкала перед собой, и вновь набрала скорость. Переходы мелькали один за другим, белые истуканы на углах сменились серыми, мышекрылыми пегасами, и наконец, я притормозила недалеко от двери в комнату, где поселили нас с Графитом. Понемногу начав ориентироваться в хитросплетениях дворцовых переходов, я все же смогла добраться до своей цели, хотя бы и затратив на это вдвое больше сил, чем нужно. Один из участков бешеной скачки проходил по внутреннему двору, и я постаралась как можно более незаметно вытереть грязные ноги о роскошную ковровую дорожку, справедливо рассудив, что грязные пятна вряд ли будут заметны на такой пестрой красоте. Подкравшись, я осторожно приоткрыла дверь, неслышно скользнув в комнату. Кажется, мои безмолвные вопли все же были услышаны – пегас был здесь. Сидя на кровати, спиной к двери, Графит разглядывал что-то блестящее на своей передней ноге, и похоже, не заметил моего прихода. Увлекшись, он даже не обратил внимания на слегка просевшую под моим весом кровать, и, приблизившись, я безмолвно, словно призрак, заглянула к нему через плечо.

На правой ноге пегаса болтались наши свадебные подарки друг другу. Тяжелое, тускло блестевшее кольцо с тихим звоном ударялось о темную, очерченную золотистой линией пирамидку, слегка покачиваясь на легонько подрагивающем копыте, и солнечные зайчики, сверкавшие на золотистом металле, веселыми искрами блестели у меня в глазах.

«Он что, тоже хотел снять мой подарок? Убить меня мало, идиотку фригидную!».

Не раздумывая более ни минуты, я протянула копыта, и аккуратно сняла с ноги вздрогнувшего пегаса темную пирамидку. Ловкое движение копыт – и цепочка с кулоном вновь закачалась на шее Графита. Навалившись на спину любимого, я скрестила ноги, стараясь обхватить его шею, и замерла, тихо прижавшись к его щеке.

– «Я не хочу тебя делить. Ни с кем и никогда» – просто и безыскусно прошептала я в черное, лохматое ухо, дрогнувшее от моих слов – «Я готова отдать себя всю, без остатка, хотя знать, что ты любишь другую, будет для меня невыносимо. Но если тебе это будет нужно, если таковы ваши правила, такова цена этого мира за любовь – я смирю-у-у-уАЙ!».

Конец моих слов превратился в тихий вскрик, с которым я отлетела назад, на кровать. Погрузившись спиной в мягкую перину, я ошарашено смотрела в лихорадочно блестевшие глаза нависавшего надо мной пегаса, гадая, что же могло вызвать такую реакцию и что, собственно говоря, мне делать дальше. Но все мысли разом вылетели у меня из головы, когда мягкие губы любимого впились в мою шею в тяжелом, почти болезненном поцелуе и помимо своей воли, я испустила долгий, тихий стон удовольствия, до боли сжав копытами голову целующего меня Графита.

Но прошлое не так-то просто отпускало свою добычу.

– «Похоже, нам нужно поговорить» – произнес Графит, аккуратно отползая в сторону и устремляя на меня внимательный взгляд. Перекатившись на живот, я засунула голову под подушку, крепко зажмурив глаза от отчаяния и стыда.

«Ну почему, ПОЧЕМУ?! Ведь все было так хорошо!».

Да, все было просто отлично. Легкая ласка, прикосновения мягких губ, тяжесть цепочки с кольцом, вновь занявших место на моей шее – и легкий озноб, переходящий в бурную, сотрясающую дрожь, лишь стоило мне почувствовать на себе тяжесть чьего-то чужого тела.

– «Я… Я хотел спросить тебя, Скраппи…» – неуверенно начал Графит, осторожно дотрагиваясь до моего вздрогнувшего плеча – «Может, ты хочешь рассказать мне, что с тобой?».

– «Нет» – глухо откликнулась я из своего убежища, вжимаясь головой в подушку и отворачивая хвост – «Прости меня, я просто дерганная дура. Вот, делай со мной что хочешь».

– «Я не хочу ничего «делать» с тобой, милая» – прижимаясь ко мне, произнес Графит, выгребая-таки меня из убежища между подушками и взваливая себе на живот – «Но нам точно нужно с тобой поговорить».

– «Графит, я не думаю…» – неуверенно проговорила я, отворачиваясь от озабоченной морды жениха, не в силах смотреть ему в глаза от жгучего, разъедающего душу стыда – «Давай, просто заберемся под одеяло, а? Мне будет спокойнее и я обещаю не дергаться, честно-честно!».

– «Вот именно это я и должен узнать. Почему ты дергаешься, а?» – копыта пегаса легли на мою мордочку, и уже через мгновение моя голова прижималась к его голове. Взгляд внимательных желтых глаз, казалось, лучился теплом и пониманием, и лишь где-то в их глубине я замечала тень затаенного беспокойства – «Тебя не оставляют равнодушной мои ласки, но стоит только мне зайти чуть дальше, как тебя начинает натурально колотить от ужаса. Что случилось? Почему ты мне не доверяешь?».

– «Я… Доверяю…» – тихонько шепнула я.

– «Тогда почему ты ничего не рассказываешь мне о том, что тебя беспокоит? Почему вздрагиваешь каждый раз, когда…» – запнувшись, пегас долгое время молчал, не выпуская мою голову из своих копыт – «Это из-за того, что произошло в замке?».

Я зажмурилась.

– «Что-то случилось в замке Ириса? Что-то плохое?».

Вздрогнув, я попыталась вырваться, но ноги пегаса держали крепко.

– «Что-то, в чем ты не хочешь признаваться даже мне?!».

– «ДА, ДА, ДА!» – дальше молчать уже не было смысла. Они догадались, они догадались обо всем. Содрогаясь, я рассказала ему все. О холодной камере. О странном полусне, похожем на наркотическое опьянение. О холодных, раскачивающихся стенах камеры и скрипучей двери, за которой лежал лишь темный провал. О полосатой фигуре, прижимающей к полу мое слабо сопротивляющееся тельце. О выворачивающей боли и тяжести чужого тела на моей спине. О рывках, мотавших меня по всей камере, пока я не упиралась головой в стену. И о многом другом, о чем я столь долго приказывала себе забыть.

– «Прости, прости меня. Я думала, все будет хорошо» – всхлипывала я, лежа в объятьях любимого, уже в который раз не найдя ничего лучше, как позорно разреветься на его груди – «Меня уже совсем не беспокоят эти кошмары, но каждый раз, когда я чувствую, как кто-то… Ну зачем, зачем вы мучаете меня, заставляя все это вспоминать?».


– «Ш-ш-ш, все хорошо. Я лишь хочу помочь тебе, понимаешь?» – копыто пегаса мягко гладило меня по голове, пока мое тельце не выплакалось, перестав вздрагивать и хлюпать носом – «Это был кошмар, всего лишь кошмар».

– «Правда?» – приоткрыв заплаканные глаза, я с надеждой уставилась на лежащего подо мной пегаса – «Ты тоже так думаешь?».

– «Конечно. Я в этом абсолютно уверен» – твердо сказал Графит, уверенно глядя в мои глаза – «Ведь ты же не понесла жеребенка с той ночи, ведь так? И твоя сестра, она же известный специалист, причем не только в Клаудсдейле, но и наверное, по всей Эквестрии – что сказала тебе она?».

– «Она назвала это посттравматическим стрессовым расстройством» – немного успокоившись, я вновь уткнулась носом в мягкую черную шерсть – «Но как я могу ей верить, если не верю даже сама себе?».

– «Вот видишь – даже осматривавший тебя врач сказала тебе то же самое. Значит, тебе нужно больше доверять своим друзьям. Вот, например, мне ты доверяешь?» – дождавшись моего кивка и ухмыльнувшись какой-то пришедшей ему в голову мысли, пегас перевернулся в кровати, в два счета скатывая нас с нее. Не успев даже пискнуть, я оказалась на широкой, черной спине любимого, бодро трусившего куда-то вдаль, по широкому коридору дворца.

– «А раз ты мне доверяешь, то я думаю, я знаю, что тебе сейчас нужнее всего».


– «Ванна? Серьезно?».

– «Погоди судить, пока не попробовала!».

Наша пробежка по коридорам дворца, залитым светом заходящего солнца, закончилась возле здоровенной двустворчатой двери, весь путь до которой я проделала практически верхом, трясясь поперек спины бодро скачущего пегаса.

– «Термы свободны?» – охраняющий дверь гвардеец только и смог, что кивнуть, вытаращив на нас глаза, пока мой благоверный открывал тяжелую деревянную створку – «Отличненько. Что еще?».

– «Но вместе не поло…».

– «Она со мной» – заговорщицки прошептал Графит белому единорогу, вознамерившемуся было протестовать против такого вопиющего нарушения этикета пребывания во дворце – «Боевой трофей!».

– «Когда мы вернемся, тебе придется очень быстро придумать какое-нибудь объяснение тому, что я только что услышала» – угрожающим тоном проговорила я, изо всех сил борясь с подавленным настроением, в котором пребывала после признания, сделанного несколько минут назад. Это было отвратительное ощущение, словно мне пришлось совершить что-то непристойное, признаваясь в мучающих меня мыслях, и я старалась, как могла, не портить настроение отчего-то повеселевшему пегасу – «Эй, ты чего?».

– «Держи это, и вот это… И это вот тоже не урони» – бормотал тем временем Графит, шарясь по большой комнате, чем-то напоминающей бельевой склад. Сверху на меня опускались какие-то тряпки, полотенца, и даже странного вида волосатая мочалка, длинной бородой повисшая у меня на шее – «Эй, Скрапс, ты какое мыло любишь?».

– «Я предпочитаю что-нибудь повкуснее» – пробубнила я, пытаясь выкарабкаться из-под горы полотенец – «И вообще, тебе не тяжело, тащить меня и всю эту кучу бель… Ух ты!».

– «Ага!» – ссадив меня на прохладную каменную скамейку, пегас просто лучился самодовольством. И было от чего.

Помещение, в котором оказалась моя обвешенная бельем тушка, напоминало громадный зал музея. Просторное, светлое помещение, выполненное в бело-розовых тонах, было украшено барельефами и лепниной, струившимися по высокому потолку. Гладкие стены были украшены белоснежным мрамором, густая сеть розоватых прожилок которого сразу напомнила мне малиновый коктейль Пинки Пай. Невысокие каменные скамейки, расставленные вдоль стен и в центре помещения, больше напоминали удобные лежанки, расставленные неизвестным умельцем вокруг неглубокого бассейна, наполненного прозрачной, чуть зеленоватой водой. Но главное было даже не это.

– «Ого! Это что – ванна?» – пораженно пропищала я, глядя на огромную купель. Глубокий чашеобразный сосуд был пристроен к одной из стен и выполнен в виде створки огромной раковины, так и манившей погрузиться в свою таинственную глубину.

– «Ну а ты как думала? Я давно хотел показать тебе это место, но не был уверен, понравится ли тебе здесь» – подхватив меня под мышки, черный пегас без малейших усилий поднял меня в воздух, чтобы через мгновение осторожно опустить в оказавшуюся теплой воду.

– «Ну как?».

– «Зд-дорово!» – довольно забулькала я, по самые уши погружаясь в теплую воду. Расслабляясь, я положила голову на удобную, словно для этого и придуманную полочку, лениво рассматривая резные каменные цветы, скрывавшие в себе краны с горячей и холодной водой, и даже не протестовала, когда пофыркивающий от удовольствия пегас прижимался к моей спине, беря с расположенной неподалеку подставки разные пузырьки и флаконы.

– «Не то, опять не то, а это вообще что-то кобылье…» – лениво прядая ушами, я слушала бухтение жениха, все больше и больше расслабляясь от успокаивающего плеска и легкого массажа воды, омывавшей мое напряженное тельце, но еще более – от негромкого голоса любимого существа, занимающегося какой-то банной алхимией в двух шагах от меня.

«А представь, что это ранее утро. Муж ходит по кухне, бормоча и заглядывая в каждую посудину в поисках забытого накануне ланчбокса[27], в то время как улыбающаяся про себя жена уже нашла и вычистила эту коробку, доверху наполнив ее сэндвичами с сеном и цветами. Пора будить детей, иначе они опоздают в школу, и супруга выпроваживает своего благоверного на работу, сунув в его седельную сумку уже уложенный завтрак и не забыв чмокнуть его на прощанье, получая в ответ полный благодарности поцелуй».

Улыбнувшись, я приоткрыла глаза и чуть не захохотала – настолько мой милый соответствовал нарисовавшемуся в моем мозгу лубочному образу семейного счастья. В этот миг черный пегас как раз заглядывал одним глазом в какой-то пузатый керамический сосуд, словно пытаясь установить контакт с находящимся внутри джинном, и не сдержавшись, я тихонько захихикала, почувствовав щекочущую волну симпатии и одобрения от своего невидимого симбионта – похоже, дух оценил весь юмор ситуации, и я явно ощущала, что старику всецело симпатичен этот черный, рыжегривый пегас.


– «МЫ ПОЛАГАЛИ, ЧТО БУДЕМ ЗДЕСЬ ОДНИ!» – раздался позади трубный глас, несколько раз отразившийся от стен зала. Тихо пискнув, по устоявшейся привычке, я пулей нырнула в облако пены, способное спрятать меня целиком, и уже оттуда, из пенно-розовой глубины, смотрела на входящего в зал аликорна. Закрывавшиеся двери отрезали от нас изумленные морды стражей, до последнего момента таращившихся в узкую щель своими светящимися глазами. Похоже, они и впрямь не знали, что тут кто-то был, и с выработавшейся за год учебы циничностью я предположила, что сейчас начнется яростный спор и заключение пари на внеурочный наряд по поводу наших личностей, а самое главное – наказания, которое нам придумает разгневавшаяся принцесса.

«Вот так-так! Кажется, сама принцесса Луна решила принять перед сном бодрящую ванну?» – странно, но я совсем не чувствовала страха или обеспокоенности, возникавшие во мне каждый раз в обществе Селестии. В отличие от своей правящей сестры, Луна была для меня чем-то загадочным и привлекательным, рождая внутри чувство странной сопричастности, объяснить которого я не могла и сама. Ни страха, ни волнения – лишь какая-то глубокая, затаенная симпатия и доля сочувствия – вот и все, что я чувствовала, глядя на темно-синего аликорна.

– «Ага. Мы тоже так думали, вашвысочство!» – булькнула я из пенного сугроба, косясь на замершего в поклоне Графита – «Но раз уж вы нас посетили, то мы вполне можем и вам потереть спинку».

– «КАКАЯ НАГЛОСТЬ! КТО ИЗ ВАС, НЕДОСТОЙНЫХ, ОСМЕЛИЛСЯ ПРИКОСНУТЬСЯ К МОЕЙ ЛЮБИМОЙ МОЧАЛКЕ?».

– «Ну спасибо тебе, Скрапс» – одними губами прошептал Графит, косясь на розовый сугробик, намекающе тычущий копытом в его сторону – «Все, считай, ты осталась вдовой».

– «А ЭТО ЧТО? ДРАГОЦЕННЕЙШАЯ ПЕНА ИЗ ДАЛЕКОГО ДРОМЕДОРА?» – продолжала возмущаться принцесса, подходя вплотную к купели, и надменно глядя на нас с высоты своего роста – «КАК СМЕЛИ ВЫ, НЕДОСТОЙНЫЕ… ЧЕГО ТЕБЕ, МЕЛКАЯ?».

Слушая трубные излияния принцессы, я лишь умильно улыбалась из пенного домика, приглашающе похлопывая копытом по воде. Моя ухмылка стала еще шире, и я мысленно хихикнула, при виде ошарашенного выражения, появившегося на морде аликорна, наконец понявшей смысл моих намекающих телодвижений.

– «Это общие термы!» – прекратив улыбаться, заявила я с упрямым выражением на мордочке, при виде колебаний стоявшей перед нами принцессы – «И мы пришли сюда первые! Как преданные подданные вашего высочества, мы с радостью разделим с вами эту чудесную ванну. Но если вы возражаете…».

– «НЕСОМНЕННО!».

– «… или стесняетесь своего тела…».

– «ЕСТЕСС… ЧТО?!».

– «…то вы всегда можете дождаться своей очереди!».

– «НЕТ, НУ КАКОВА НАГЛОСТЬ!» – принцесса Луна изо всех сил топнула ногой, поднимая с пола фонтанчик брызг – «ПРЕДЛОЖИТЬ МНЕ, ПОВЕЛИТЕЛЬНИЦЕ НОЧИ, РАЗДЕЛИТЬ… ЭЙ, ОСТАВЬ МОЧАЛКУ В ПОКОЕ!».

– «Милый, ты можешь разогнуться – принцесса не собирается смущать нас своим присутствием» – начиная тереть мочалкой шею, твердо заявила я, в душе потешаясь тому, что достаточно легко могла читать чувства стоявшей перед нами повелительницы ночи – «Пожалуй, сегодня я воспользуюсь этой чудесной мочалкой, которую ты так доблестно спер из покоев принцессы».

– «ЭТО ПРАВДА?!» – кажется, пол начал потихоньку подрагивать, или мне только показалось?

– «Конечно, ваше высочество!» – с пафосом заявила я, изо всех сил толкая скрывавшиеся под пенной водой ноги черного пегаса, уже готовившегося обличать мою гнусную ложь. Пошатнувшись, он с головой погрузился в благоухающую воду, и теперь мог лишь кашлять и чихать, отплевываясь от жирных розовых клубов пены – «Он в тайне боготворит ваше высочество, и чтобы доказать мне силу своих чувств, не нашел ничего лучше, как принести мне в подарок эту безделушку, принадлежащую своему кумиру».

– «О, ДАЖЕ ТАК…» – перестав хмуриться, принцесса ночи перевела вопросительный, но теперь уже гораздо более благосклонный взгляд на вновь согнувшегося в поклоне пегаса, благодаря моим усилиям, напоминавшего взъерошенного Санта Клауса со сбившейся на бок пенной бородой. Дно купели перестало подрагивать в такт трясущемуся полу, и я вновь позволила себе приглашающее хлопнуть по взметнувшейся под моим копытом пене. На морде стоявшей перед нами принцессы явно отразилась борьба чувств. Она явно испытывала нешуточный соблазн выкинуть нас обоих из ванны на мороз, но я слишком крепко прижимала к себе ее заветную мочалку, явно выражая всем своим видом, что не отдам свой трофей без боя, шум которого явно привлек бы ненужное внимание остальных ее подданных. Да и нагретая вода, скрытая клубами розовой пены, пахла так соблазнительно…

– «Я даже потру вам спинку!».

Соломинка сломала спину верблюду. Вздохнув, аликорн быстро, но очень изящно освободилась от своих накопытников и диадемы, осторожно вступая в горячую воду и присаживаясь рядом со мной, оттеснив от меня мгновенно вспыхнувшего, словно свечка, Графита.

– «Ты совсем не боишься НАС» – произнесла она практически нормальным голосом, но все еще умудряясь выделять относящиеся к собственной персоне слова в своей неподражаемой манере – «Ответь НАМ – почему?».

– «А я должна?» – как-то очень беззаботно хихикнула я, поливая из изящного серебряного ковшика магическую гриву принцессы, тотчас же принявшую вид вполне обычных, хотя и очень густых, волос – «Рядом с вами я почему-то чувствую себя очень спокойно, и защищенно… Словно с матерью, которую я никогда не знала».

– «Ах вот как» – совсем не по-королевски потупилась она, делая вид, что увлечена разглядыванием пенных хлопьев, падающих с ее головы, уже вовсю намыливаемой моими копытами – «Тогда это объяснимо. Ну что ж, раз МЫ оказались в таком, довольно интригующем, положении, в каком не были уже тысячу лет, то наедине, ты можешь звать меня просто Луной. И кстати, тут кто-то обещал потереть мне спину?».

– «Милый, займись делом» – скомандовала я, перебрасывая наконец отплевавшемуся от пены пегасу королевскую мочалку, которую принцесса проводила обеспокоенным взглядом темных глаз – «Я не давала себе повода разобраться, почему я испытываю эти чувства, находясь возле вас… То есть, возле тебя, Луна. Рядом с принцессой Селестией все по-другому – волнение, обеспокоенность, иногда даже страх. А вот рядом с тобой – все совершенно наоборот».

– «Ты все еще мое творение, Скраппи, и похоже, в тебе зажглась маленькая искорка моей былой силы. И наверное, поэтому я так спокойно, и даже благосклонно отношусь к твоим забавным выходкам» – зажмурившись, Луна долго молчала, наконец, благодарно кивнув Графиту, осторожно водящему пенной мочалкой по темно-синей спине, в то время как я, в который раз, обильно намыливала густую, черно-синюю гриву – «Моя ошибка – и мое последнее творение».

– «Чи-иво? ОШИБКА?!» – я даже задохнулась от такого заявления, и не глядя, окатила некоронованную приколистку холодной водой из ковша – «Графит! А ну хватит намыливать ей спину! Не видишь что ли – тут твою невесту обижают!».

– «А-ах-ха-ха-ха-ха!» – запрокинув голову, Луна расхохоталась, смывая с гривы результат моих банных усилий – «Просто чудесно! Мне следовало познакомиться с тобой раньше, Скраппи Раг! Ты так не похожа на окружающих нас с сестрой пони, с их подобострастностью и угодливостью, уже успевших меня порядком утомить. А вот ты напоминаешь мне о старых временах, и пожалуй, я подумаю над тем, чтобы оставить тебя при своей персоне. Думаю, твой нареченный жених не будет против?».

Судя по виду Графита, в этот момент он явно был не против сбагрить как можно дальше опасную маленькую интриганку, но натолкнувшись на мой щенячий взгляд, он пересилил себя, и отрицательно помотал головой.

– «Прошу простить мне мою дерзость, Госпожа. Увы, я люблю ее, и не променяю ни на одну кобылу, ни на какие сокровища этого мира».

– «О, юные сердца» – кажется, этот ответ нисколько не разочаровал принцессу, элегантно выжимавшую мокрую гриву. Я заметила взгляд милого, остановившийся на двигающемся в воде королевском крупе, едва видном в покрытой пеной воде, и вновь пнула его по ногам, отправляя в очередной глубоководный заплыв – «О, весна. Время молодости и любви, как говорили в мое время. Я чувствую, что вы еще не изведали друг с другом всех восторгов влюбленных?».

– «Восторгов? А, «этих» восторгов…» – я смущенно потупила глаза, косясь на отфыркивающегося пегаса, вновь превращенного моими усилиями в розовобородого Деда Мороза – «Ну, у нас, то есть, у меня, есть определенные трудности… Но мы с ними боремся! Поэтому-то и решили посетить эти термы. Ну, я так думаю».

– «Какой интересный способ» – ехидно фыркнула Луна, нанося на свои волосы какой-то пахучий бальзам из обнаружившегося в углублении на бортике керамического флакона – «Я так и знала, что неспроста вы похитили любимую банную принадлежность повелительницы ночи. Ведь когда-то, в древнейшие времена, меня почитали и как покровительницу любви и чувственных ласк, пока не появилась эта проныра Каденза. А уж сколько этой драгоценной пены, усиливающей чувственность и страсть, вы сюда вылили… Думаю, лучше мне не говорить сестре о том, что по кое-чьей вине в ее персональном бюджете образуется неплохая дыра, правда?».

– «Ни-и-ипонила» – медленно, словно башня линкора, я повернулась к смущенно потупившемуся Графиту – «Милый, ты что – купал меня в афродизиаке?!».

– «Не вини его, юная пони» – приблизившись, шепнула мне Луна, глядя на мою сердито нахмуренную мордочку – «Твой суженый на правильном пути. Верь ему – лишь с его помощью ты сможешь встретить свой страх, встретить – и побороть. А я сегодня прослежу, чтобы никакие кошмары не смели тревожить ваш сон».

– «С-спасибо, прин… Луна» – я вновь опустила глаза – «Но только боюсь, что это не…».

– «А ты не бойся. Лишь тот, кто летит один, может упасть» – отстраняясь, проговорила принцесса – «Летящие вместе никогда не пропадут».

– «Да, думаю, стоит запомнить эту великую мудрость» – буркнула я, поглядывая на принцессу ночи – «Пожалуй, Луна, нам стоит почаще встречаться в этом отличном месте – а вдруг и я, в конце концов, заговорю загадками? Тогда все сразу поймут, что я очень умная пони!».

– «Ах вот как! Ну, что же, за все произошедшее сегодня, за всю ту дерзость, что позволяла ты себе…» – повернувшись ко мне, Луна лукаво прищурилась, и через мгновение, ее нога неожиданно быстро метнулась вперед, ловко перехватывая мое попытавшееся отпрянуть тельце – «За все это – я выкупаю тебя сама!».

– «Ай! Памагииииитеееее!» – заверещала я, отчаянно отбиваясь от королевских копыт, тщательно намыливающих мою гриву каким-то странным, остро пахнувшим шампунем – «Хулиганы зрения лишают! Графит, а ты-то что смотришь?!».

– «Ничего не могу поделать, милая – я вновь на службе» – ехидным тоном заявил мне черный подлец, стряхивая со своей рыжей гривы хлопья летящей от меня темно-синей пены – «Охраняю мочалку Госпожи, чтобы очередной влюбленный не спер ее из королевских покоев».

– «Ах так? Ах *буль-буль-буль* так?!» – простонала я, отплевываясь от льющейся на меня воды, под аккомпанемент веселого смеха Луны – «Ну, вы поплатитесь! Вы все у меня поплатитесь! Бойтесь мести злобного духаааааааа!».

* * *

– «Не стой на холоде, иначе простынешь» – скомандовал мне Графит, когда мы вернулись в свою комнату, уже освещенную ярким светом магических огней, рассевшихся на антикварной люстре. Всю дорогу я тихо ныла, прячась от встречавшихся нам стражей за широким боком любимого, вздрагивая от каждого шума, каждого звона доспехов сменявшихся на посту ночных стражей. На моей голове красовался огромных тюрбан из намотанных полотенец, и я чувствовала, как моя черно-белая грива шевелиться под ним, словно живое существо, постепенно приобретая отвратительную схожесть с магически развевающимися гривами королевских сестер. Это был подарок за веселое времяпровождение в ванной, как объяснила мне принцесса, и я чувствовала, что еще долго не смогу носа высунуть из комнаты, не смущая дворцовую челядь своей новой, развевающейся шевелюрой.

«Убивать надо за такие приколы! Ну как я теперь кому-нибудь на глаза-то покажусь?!».


– «А вот не буду!» – шмыгнув носом, заявила я, изо всех сил демонстрируя гордую независимость – «Останусь стоять тут, возле окна, потом заболею и… и… А-а-а-апчхи!».

– «Ну, хватит дуться» – похоже, ванна с афродизиаком не прошла для кого-то даром. Не успела я и пискнуть, как налетевший на меня Графит шустро уволок в кровать мою возмущенно дергающую задними ногами тушку – «Тем более что это я должен обижаться на твое поведение. Я уже несколько раз за этот вечер был на волоске от ссылки на луну, и поэтому, как примерный жених и будущий муж, я просто обязан поучить тебя хорошим манерам!».

– «Да? И что ты будешь дела-а-а-а….» – мой голос истончился на писк, когда влажный язык любимого прошелся по моему подбородку, спускаясь на горло и грудь. Подняв передние ноги, я попыталась было оттолкнуть голову пегаса, уже спустившуюся ниже, и вовсю покусывающую мой живот – «Графит… Прошу… Я…».

Ответа не последовало. Накрытая с головой огромным одеялом, я могла лишь вздрагивать, ощущая прикосновения мягкого, горячего языка, ласкающего попеременно то живот, то грудь, то бедра. Оставив сладкое на закуску, пегас не торопился, и вскоре я уже тихо млела, отмечая каждый новый поцелуй или легкий укус тихим, протяжным выдохом и подергиванием распахнувшихся крыльев. Напряженные, расправившие все перья, они стали настолько чувствительными, что я едва не закричала, почувствовав прикосновение губ, а затем и зубов, к заветным точкам под крыльями, спрятанным в мягком белом пуху. К этому времени я немного пришла в себя, и даже попыталась отвечать на ласки любимого, но не слишком преуспела в этом начинании, ощущая, как каждое новое прикосновение заставляет мысли разлетаться стаей глупых, вспугнутых бабочек. Твердые копыта удивительно мягко проходились по моим крыльям, каждый раз находя на них новые и новые точки, прикосновения к которым вызывали волны истомы, прокатывающихся по моему тельцу, поэтому я не сразу осознала, что уже лежу на спине, широко раскинув задранные в воздух задние ноги, а между ними уже устроилось чье-то большое, невидимое в темноте, тело.

Судорожно вдохнув, я попыталась дернуться, но тяжесть лохматого тела вжала меня в перину, не оставляя мне ни единого шанса на спасение, и я едва не закричала, чувствуя чужеродную теплоту, вторгающуюся в мое тело. Приподнявшись на передних ногах, пегас осторожно, но верно усиливал давление, и вскоре я сдалась, отступая под напором ласк и огня, устроившегося между моих ног.

И наконец, наши тела стали единым целым.

Полностью осознать это я смогла лишь потом, а в тот момент, я могла лишь тихо простонать, чувствуя, как что-то большое и горячее раздвигает мою плоть. Медленно преодолевая сопротивление моего сжавшегося в испуге тела, Графит погружался все глубже и глубже, часто останавливаясь, словно давая мне передохнуть и чуть-чуть привыкнуть к незнакомому ощущению наполненности, нарастающему между задних ног. Кажется, этот момент длился целую вечность, и под конец, я почувствовала, что пегас собирается сдаться – поднимаясь, он начал медленно выходить из меня, сползая с моей распяленной тушки.

«О нет, нет, нет! Богини, только не сейчас, когда ты был так близок к цели!».

Вздрогнув, я поняла, что это был переломный момент. Слова, сказанные мне принцессой ночи, кристаллизовались в моем сознании в одну четкую мысль – если я не смогу преодолеть свои страхи сейчас, то не смогу сделать этого никогда.

– «П-подожди!» – взметнувшись, я ухватила копытами шею сползавшего с меня пегаса, стараясь вновь притянуть его к себе. Край одеяла приподнялся, и в рассеянном свете магических свечей я увидела тело Графита, нависавшее над моим крупом. Приподнимаясь, пегас практически вышел из меня, и я изо всех сил подалась ему навстречу, с протяжным стоном повисая на шее милого, изо всех сил двигая крупом навстречу его телу – «Графит, помоги мне! Сделай это! Помоги преодолеть этот страх, прошу!».

Как это часто бывает, в критической ситуации тело взяло верх над рассудком. Или это был дух, столь экстравагантно решивший прийти мне на помощь – я не знаю до сих пор. Но каждый раз на моих щеках появляется стыдливый румянец от воспоминаний о том, что я творила в тот поздний весенний вечер.

Подтянувшись, я отчаянно впилась в губы нависшего надо мной пегаса, ошарашенного столь резкой сменой наших ролей. Удар напряженными, но все еще подчиняющимися мне крыльями – и одеяло улетело куда-то под потолок, сметая по дороге жалобно зашипевшие огоньки магических свечей. Шлепок, в стиле стражей, по обеим лопаткам – и передние ноги нависающего надо мной пегаса подломились, приземляя его прямо на мою охнувшую тушку. Кажется, Графит собирался что-то сказать, а может, даже и возразить, но я яростно набросилась на его морду, целуя его нос, губы и глаза, а мой круп неистово дергался в невообразимой пляске, наполовину насаженный на вновь воспламененный страстью член любимого. Потеряв счет времени, мы катались по постели, борясь, вминая друг друга в перину, рыча и хрипя, словно сиамские близнецы, предпринявшие безумную попытку разделиться. Словно заразившись моим безумием, пегас яростно кусал мою шею, при каждом удобном случае стараясь навалиться, подмять – и погрузиться еще глубже в мою напряженную, сведенную судорогой плоть. Я не оставалась в долгу, и каждый раз, оказываясь под обезумевшим пегасом, я яростно, до крови, кусала и целовала его губы и шею, чувствуя, как приближается какой-то важный момент.

И вот наконец, он настал. В очередной раз навалившись на мою извивающуюся в его объятьях тушку, пегас нанес два мощных удара крупом, мощными рывками погружая в меня свой член – и замер, больно сжав зубами мое ухо. Я чувствовала, как что-то горячее толчками выплескивается из наполовину погруженного в меня органа пегаса. Рефлекторно, я сжалась настолько сильно, что даже веса моего далеко немаленького жениха не хватило на то, чтобы позволить ему войти в меня целиком, и теперь мы неподвижно лежали, сплетясь в лунном свете странной многоногой химерой, обильно пачкая измятые нашими скачками простыни. Наконец, тяжело дыша, пегас соскользнул с моей распяленной, раздавленной, измятой тушки, ложась рядом и принимаясь осторожно гладить копытом мои бурно вздымавшиеся грудь и живот.

Судорожно вдыхая воздух, я осторожно перекатилась на бок, и молча уткнулась носом в лохматую грудь черного жеребца, стараясь как можно осторожнее собрать вместе практически онемевшие задние ноги и круп. Подняв глаза, я с облегчением вздохнула, видя виноватую улыбку, блуждающую по морде Графита, разглядывавшего мое, осторожно копошившееся рядом с ним тельце, и прикрыла глаза, прислушиваясь к новым, необычным ощущениям усталости, онемения и тихой, нарастающей боли где-то внутри, под хвостом, и холоду на испачканных чем-то липким бедрах.

* * *

«Пожалуй, принимать ванну сразу после постельных утех – все же не самая глупая мысль» – подумала я, вытираясь мохнатым полотенцем, обнаружившемся в шкафчике маленькой, просто крошечной, по сравнению с громадой терм, ванной комнаты – «Видимо, мне придется вести дневник, записывая туда нужные вещи, ибо девичья память…». Запнувшись, я рассмеялась. «Какая уж там девичья? Все, теперь ты взрослая кобыла».


Не знаю, кто уж там толкал меня под бока, но проснулась я рано утром, в обнимку с любимым, на смятых, перепачканных чем-то простынях. Потягиваясь, я с трудом отлепилась от коробящейся, хватающей меня за шкурку ткани, успев еще и покраснеть, когда мне пришлось аккуратно высвобождаться из-под полуопавшего органа любимого, удобно устроившегося на моей задней ноге. Слезая с кровати, я чувствовала, как мои глаза сами собой поворачиваются в сторону этой черной дубины, поражаясь ее виду и размеру, ведь я еще не знала, что данная часть тела у пони обладает гораздо большим размером по отношению к остальному телу, нежели у поселившихся в моих воспоминаниях людей. Вроде бы вполне соразмерная телу самого пегаса, своим сложением ненамного уступавшему одному моему знакомому опциону, она внушала мне настоящий трепет, и я невольно почувствовала смутную гордость за то, что вчера умудрилась «заглотить» хотя бы половину этого черного монстра.

«Нет, нужно будет подумать над какой-нибудь другой позой» – думала я, изо всех сил отскребая следы вчерашнего от жесткой, стоявшей колтуном шерсти на бедрах и в паху – «Представь, что будет, если этот маньяк однажды навалится сверху? Да он жеж тебя пополам разорвет!». Я намывалась, ловко орудуя большой щеткой, удобно выполненной в виде круглой таблетки с ручкой, в которую так удобно было вставлять копыто пони. Ванна и бодрящий, контрастный душ взбодрили меня настолько, что в комнату я вышла едва ли не пританцовывая, мурлыча про себя какую-то бодрую песенку про весну, слышанную когда-то в Понивилле. Милый еще спал, глупо ухмыляясь во сне и вывалив на бок длинный розовый язык. Скабрезно хихикнув, я аккуратно поместила этот длинный, розовый орган обратно в рот его владельца, попутно укрыв развалившегося пегаса скинутым ночью на пол одеялом. Тихонько проворчав что-то, Графит даже не подумал просыпаться, шаря во сне рядом с собой передней ногой, и мне пришлось схитрить, подкинув ему подушку, которую тот и прижал к себе, словно тельце мелкой пегаски, попавшей накануне вечером в его загребущие копыта.

Улыбнувшись, я села за стол, пододвигая к пюпитру пачку лежавшей рядом бумаги. Спать не хотелось совершенно, а раннее утро не располагало к тому, чтобы начинать шуметь в коридорах дворца, мирно досыпавшего свои последние часы перед рассветом. Красная полоска зари уже украсила крыши домов, видневшихся за крепостной стеной, и я не стала будить любимого, зажигая свет магических огней, довольствуясь рассеянным светом из окна. «В конце концов, я ж карты на ходу, в машине рисовала, в скудном свете проносящихся мимо ночных огней спящего города. Что мне какой-то там рассвет!». Зажав под копытом карандаш, мимоходом свиснутый вчера у какого-то служки, повстречавшегося нам на пути из терм, я приступила к творчеству.


Разгоравшаяся заря уже сменилась ярким весенним солнцем, вовсю освещавшим освобожденные от снега крыши и улицы столицы, когда я заканчивала предварительный набросок своего доклада. Я почувствовала укол сожаления от того, что не смогла участвовать в общенародной забаве нашего городка, называемой «Проводы зимы», но быстро призналась себе, что вряд ли смогла бы делать что-то осмысленное, кроме разгона несанкционированных полетов пернатых животин с помощью дубинки и щита. «ОМОН разгоняет облака» – гадко хихикнула я, вспомнив древнюю карикатуру, на которой осенние нарушители погоды скопом убегали от самолета, на каждом крыле которого сидело по несколько гориллоподобных полицейских в бронежилетах и шлемах – «Вряд ли Флаттершай обрадовалась бы такому повороту дел».

– «Чего это ты тут хихикаешь, а?» – раздался у меня над ухом сонный голос, перед тем как на мою спину легли чьи-то тяжелые ноги. Копыта попали прямо на свежевыкупанную, ставшую очень чувствительной шкурку между крыльями, и я тихо пискнула, чувствуя, как начинают расправляться мои перьевые простыни. Не обращая внимания на вертевшуюся между его передних ног пегаску, Графит перегнулся через меня, и сонно разглядывал исписанные листки, не забывая утихомиривать меня ласковыми покусываниями за ушком.

– «Однако ж!» – наконец буркнул он, оставляя корявую писанину и зарываясь носом в мою свежеотмытую, вновь пахнувшую малиной гриву – «Хоть я со сна и понял все с пятого на десятое, да и почерк у тебя… Но милая, ты точно думаешь, что это будет правильно – объединять гвардию и стражей?».

– «Еще как. Тем более что мы не полностью объединим их – действительно, это было бы глупо и попросту опасно. Нет, я считаю, что нужно поступить умнее. Я предложу принцессам сформировать новую силу, задачей которой будет служба на рубежах нашей страны и за ее пределами. Мы не позволим ей бороться со своим же собственным народом, вместо этого, направив все ее силы на расширение наших границ, освоение фронтира[28] и удержание приобретенных земель. Естественно, Гвардия и Стража останутся, но на них будут возложены чисто охранные и полицейские задачи внутри страны».

– «Ого!» – кажется, мой маленький спич не на шутку впечатлил Графита. Рассеяно жевавший мою гриву черный пегас даже проснулся, и уже с нешуточным вниманием щурился на исписанные мной листы, едва слышно поругивая мой «медицинский» почерк – «Признаться, я никогда и не слышал о таком. Думаю, тебе нужно поскорее показать это принцессам. Вот только я не нашел нигде названия этого воинского объединения…».

– «А я уже придумала, только это – секрет!» – ухмыльнувшись, я чмокнула милого в щеку, не забыв попутно показать ему язык – «Я хочу назвать его так, как сделали это мои древние предки. Я назову его – ЛЕГИОН».

Глава 4. Уроки дружбомагии.

– «Вы ищете что-то конкретное, мисс Раг?».

– «Знаете, я и сама затрудняюсь сказать» – я задумчиво тряхнула головой, обозревая бесконечные ряды полок. Тянувшиеся вдоль и поперек, занимая целых два этажа огромной Королевской Библиотеки Кантерлота, они приводили меня в нешуточное уныние – «Я вот стою тут и думаю – где могут быть запрятаны книги о самых страшных угрозах, которые когда-либо встречала Эквестрия? Ну там, бунты, извержения вулканов, цунами, эпидемии зомби-вируса, взрывы ядерных реакторов…».

– «Я не думаю, что вам удастся найти что-то подобное в нашей библиотеке» – оторопело проскрипела древняя смотрительница, сморщенная, как засохшее яблоко. Таскаясь за мной все утро, она крайне придирчиво следила, чтобы я ставила заинтересовавшие меня книги именно на ту полку, откуда я их брала и кажется, была не слишком довольна, что я вообще посмела прикоснуться к этим старым, ощутимо попахивающим тленом и пылью, фолиантам. Иначе с чего бы ей было бродить за мной, демонстративно вытирая пыль с каждой полки и книги после прикосновения к ним моих копыт?

– «Что, и даже ужасающие монстры на Эквестрию не нападали?» – не поверила я, обозревая оставшиеся за мной ряды и со вздохом, ставя ногу на ступеньку лестницы, ведущей на второй этаж этого склада мышиной еды – «А мега-страшные заклинания, типа «Убить Всех Человеков!» у вас тут тоже не встречаются?».

– «Ав… Уб… Сех…» – забормотала старушенция, похоже, пытаясь справиться со своим, полным возмущения, голосом – «Что вы такое говорите! Тут находится множество книг, хранящих на своих страницах бесчисленное количество знаний и тайн, но не всем, я повторяю, не всем, дано постичь эти знания! И уж вряд ли кому-то, кто ищет такие… Такие…».

– «Такие специфические данные» – сладко улыбаясь, помогла я возмущенной бабке, оставшейся стоять внизу, сердито таращась на меня через ажурные перила – «Но вот беда – мне нужны именно они. Мне нужна информация о том, что такого глобального и очень нехорошего случалось в Эквестрии за последнюю тысячу лет, и как с этим боролись. Надеюсь, это-то у вас есть?».

– «Второй этаж, секция VII, литера «С» – сказки!» – возмущенно отрезала старая мегера, и твердо поковыляла в сторону двери – «Книги не портить, и перед прочтением – отметить у меня в журнале!»

– «Перед прочтением – съесть» – негромко пробормотала я, слыша удаляющиеся шаги. Тихо фыркнув вслед строгой библиотекарше, я вернулась к разглядыванию книжных полок. Что-то подсказывало мне, что я вряд ли найду что-либо полезное для себя в этом открытом для дворцовой публики и приглашенных гостей месте, но попытаться все же стоило. Ведь не могла же я представить на суд принцесс пустопорожний доклад «Так наши деды воевали!», основанный на жидком супчике из собственного опыта службы, прочитанного учебника по истории, и фильмов по Второй Мировой? Пожалуй, что нет. Чем больше я углублялась в порученное мне задание, тем яснее мне становилось, что помимо озвученной просьбы, оно скрывало в себе что-то еще. Какое-то «второе дно», которое не пожелали озвучить царственные сестры – но почему? Чего опасались тысячелетние правительницы? Я не знала ответа на этот вопрос.

«Признаемся себе честно, дух – тебе повезло попасть в тело не самой умной кобылы в этом табуне. Скорее, мелкой, склочной и хитрозадой проныры – так будет точнее, да? Вот и сейчас я стою, и тупо гляжу на эти старые, спрессованные годами листы бумаги, а перед моими глазами крутится самый простой компьютерный терминал. Р-раз – и перед нами поисковая строка. Два – и пред нами несколько миллионов ссылок на интересующие нас документы, и даже места в них! Что толку в этих древних фолиантах, если для простого ориентирования в них нужно знать все это наизусть? А контекстный поиск? А перекрестные ссылки? А релевантность[29], черт возьми?!».

Внезапно, мои излияния были прерваны каким-то шорохом. Повернув голову, я заметила, что огромные двери библиотеки начали закрываться, все быстрее и быстрее скользя друг к другу, пока не влипли в дверной проем с громовым «БУМММММ», гудением отдавшимся во всем моем теле. Вздрогнув, я выронила из копыт взятую с полки книгу (сказки – они под буквой «С»!) и тихо, стараясь не издавать ни звука, отступила в тень между длинными штабелями книг. Обычно, мои глаза редко обманывали меня (попойка с Эпплджек не в счет), и в этот раз они уверенно говорили мне, что на створках дверей, серебрясь, угасали отблески единорожьей магии, а это значит…

«А это значит, что кто-то хочет либо побыть тут один… Либо этот кто-то не хочет меня отсюда выпускать».

Оба варианта показались мне равноценно непривлекательными, и я молча вжалась в угол одного из высоких шкафов второго этажа библиотеки, стараясь не выдать себя неизвестному визитеру. Мгновения текли одно за другим, но я не слышала ни одного постороннего звука, и до меня доносились лишь звонкий птичий гам за высоким, стрельчатым окном библиотеки, да громкий стук моего сердца.

– «Скраппи Раг!» – раздавшийся голос, казалось, исходил со всех сторон. Спокойный, уверенный, он точно был мне знаком, и перед моими глазами вновь возникли стены каменного колодца и мощная фигура единорога, затянутая в черный маскировочный костюм.

– «Я знаю, что ты здесь. Не бойся, подай свой голос».

«Бля, он это серьезно? Что за мультяшный бред?!».

– «О да, дорогой! Еще, ЕЩЕ!» – не сдержавшись, проскулила я максимально похотливым голоском, старательно имитируя интонации Рарити, однажды слышанные мной от белой единорожки, с которыми она иногда общалась с заинтересовавшими ее жеребцами, затем моментально меняя голос на серьезно-деловой тон – «Благодарю за ваш звонок. С вас пятьдесят бит, а если добавите еще тридцать, наш оператор изобразит для вас стоны удовлетворяемой кобылы. Деньги вперед, интим не предлагать, на Ютуб не выкладывать».

Ответом мне было ошарашенное молчание. Похоже, мой невидимый собеседник переваривал столь неожиданную для него информацию, и пользуясь моментом, я решила пройтись по библиотеке, попутно отыскав этого «темного рыцаря». В отличие от колодца, тут я чувствовала себя гораздо более защищено – сбросить в этом месте меня было просто некуда, и я спокойно оглядывала темные проемы узких проходов между громадами книжных полок. Белоснежные бюсты каких-то важных пони осуждающе таращились на меня со всех сторон, но я проигнорировала их предупреждающие взоры. В конце концов, мы же в королевском дворце, а тут особо не разгуляешься…

«Окошко, конечно, не в счет. Но ведь и на мне нет тех страшных кандалов, правда?».

– «Скраппи Раг!» – голос вновь набрал свою силу.

– «Да, Богиня! Я внемлю тебе!» – отозвалась я, еще больше настраиваясь на игривый лад, и продолжая свои поиски. В конце концов, этот гад тупо бросил меня в том замке, и раз уж подвернулась такая оказия, то я бы не простила себя, если бы не отомстила этому интеллектуальному качку за все свои беды и страдания – «Твоя недостойная раба Скраппи Раг кается и молит тебя о прощении. Да, живу я во грехе, в золотых покоях, предаваясь чревоугодию и блуду! Еще не осененная священными узами брака, не поклонившись твоему алтарю, я уже познала вкус плотской любви, что противно заветам твоим, и о том молюсь и каюсь ежечасно!».

– «Смело» – через какое-то время заметил голос, поняв, что я не собираюсь продолжать – «Ты издеваешься? Думаешь, я здесь за тем, чтобы выяснить, взобрался ли на тебя твой дружок или нет?».

– «А ты знаешь, какой у него размер?» – мечтательно закатила глазки я, вызвав к жизни какой-то короткий, энергичный стук, словно чье-то копыто смачно приложилось к голове в фейсхуфе[30].

«Так, кажется, тут его гораздо слышнее. Посмотрим… Мммм, какая подозрительно густая тень, а?».

– «Почему ты не…».

– «Не боюсь тебя? Знаешь, случись это ночью, во мгле библиотечного зала или темной камере, я бы непременно струхнула, но днем весь этот вампирский шарм с закрывающимися дверями и голосом со всех сторон просто не смотрится. Ты пытаешься вещать замогильным голосом, а за твоей спиной чирикают птички. Смех и слезы! Ну и если быть совсем откровенной, за это время, что я провела в вашем мире, мне удалось нарваться на гораздо более страшные вещи, чем голос, вещающий из…» – моя нога подхватила какой-то увесистый томик – «…из этой вот тени!».

Бросок оказался верным, и книга глухим стуком врезалась в чье-то скрывавшееся во мраке библиотечных полок тело. С торжествующим вскриком я кинулась в ту сторону, чтобы обнаружить лишь светлый хвост, уже скрывающийся от меня за ближайшим стеллажом. Казалось, он дразнил меня, мелькая то справа, то слева, то поднимаясь по лесенкам под самый потолок, то развеваясь, подобно белому флагу, далеко впереди. Захваченная азартом погони, я скакала вверх и вниз по узким проходам между полками, уворачиваясь от сыплющихся на меня книг, подныривая под падающие со стен гобелены, пока, наконец, не споткнулась о деревянную тележку, растянувшись на холодном, каменном полу.

– «Уууууу» – тихо заскулила я, держась за ушибленное колено и изо всех сил пиная задними ногами тяжелую, полную книг телегу – «Тупая деревяшка!».

– «Больно?» – возникшая из ближайшего прохода фигура осторожно подошла ко мне, сверкая голубыми глазами в лучах рассеянного света, падающего на меня из библиотечного окна. Из положения лежа фигура единорога казалась еще огромнее, и на мой взгляд, он мало в чем уступал Медоу, хотя, конечно, был более подтянут, нежели располневший за последний год пегас. Зажмурившись, я потрясла головой, баюкая ушибленную о бесчувственную деревяшку ногу. Пульсирующая боль в колене отозвалась легким покалыванием, когда витой, белоснежный рог легко коснулся моей шкурки, сияя жемчужным светом.

– «Любопытно» – произнес единорог, отступая от меня на пару шагов назад и встряхивая головой – «Необычные ощущения…».

– «Да что ты говоришь?» – обиженно простонала я, поднимаясь на ноги. Моя мордочка исказилась, и каждая попытка наступить на ушибленную ногу заставляла меня страдальчески шипеть, словно старую, больную гадюку – «Я бы даже сказала, что это просто охренительное ощущение! Хочешь, и тебе такое сделаю?».

– «Моя магия на тебя не действует» – отметил единорог, как обычно, пропуская не интересующие его фразы мимо ушей – «И видимо, не только моя. Я знаю, что ты долго лежала в клинике «Крылатых Целителей», став объектом личного внимания принцессы Луны после того памятного происшествия в «кантерлотском экспрессе». Думаю, это связано, ведь так?».

– «Все может быть» – не стала отрицать я очевидных вещей – «Теперь моя очередь задавать вопрос. Почему ты бросил меня в том замке?».

– «Я никого не бросал» – уверенно ответил незнакомец, однако, выдавая себя прижатыми к голове ушами, что было заметно даже под облегающим, черным капюшоном – «Нечто более опасное требовало моего внимания в тот момент».

– «Угу. Настолько важное, что ты сделал ноги в тот же миг, как началась вся эта заварушка. Зато у тебя было время найти меня в Понивилле, чтобы подкинуть мне эту глупую записку».

– «Из-за нее ты натравила на меня Элемент Смеха?».

– «Можно подумать, ты обиделся на эту невинную шутку!» – беспечно фыркнула я – «Ты делаешь довольно смешные вещи со слишком серьезным видом, и это вредит тебе, на мой скромный взгляд. Неспособность к самоиронии приводит к неадекватной оценке собственных возможностей и поступков, желанию быть правым во всем. Поверь, это очень опасный путь, ведущий в никуда».

Не двигаясь, единорог стоял неподалеку от меня, рассматривая мою фигурку внимательным, прощупывающим взглядом.

– «Когда ты рассуждаешь вот так, ты становишься очень похожей на… Неважно. Я хочу знать, куда ты собираешься повести этих пони».

– «Простите?» – я недоуменно подняла бровь. Ноющая боль в ноге, да и еще эти односложные высказывания в стиле «понимай меня как хочешь» начинали понемногу меня заводить – «Один мудрец сказал – «Чтобы получить умный ответ, нужно задать умный вопрос». Может, тебе стоит начать следовать этому совету, а?».

– «Я читал твои записи, Скраппи Раг. И я говорю о тех пони, жизни которых ты хочешь бросить на алтарь древнего зла под названием «война». Вот о каких пони идет моя речь».

– «Вот как хорошо!» – деланно обрадовалась я, сделав в памяти пометку вварить в своей комнате сейфовую дверь, но тотчас же обеспокоилась – «Надеюсь, я там не наделала много ошибок? Мне все утро пришлось вспоминать, как правильно пишется «срамный жеребцовый удъ» – через «ы» или через «о»? И как будет правильнее писать по-эквестрийски – «на херъ» или все-таки «на хѣрь»?».

– «В пизду!» – не сдержавшись, рявкнул мой собеседник, усиливая свой крик сиянием магии. Помотав головой, я еще долго слышала громкий звон в ушах от этого сердитого крика, сопровождающийся тяжелым дыханием пытавшегося успокоиться жеребца.

– «Ооооооо, точно!» – обрадовалась я, демонстративно оглядываясь в поисках пера и чернильницы – «Я обязательно должна это записать, чтобы вставить в свой доклад для принцесс!».

Единорог не отвечал, молча сверля меня своим холодным взглядом.

– «Я поведу их к славе!» – с пафосом начала я. Раздражение, вызванное кривоколенными разговорами ни о чем, неумелые попытки воздействия на меня – все это заводило меня все больше и больше, выливаясь в наглый, неприкрытый стёб над белым мстителем в черном плаще, с чересчур серьезным видом изрекающим детсадовские банальности – «Пройдя стальным копытом по окрестным землям, мы сокрушим всех наших врагов, установив превосходство расы пони над всем миром! Наши враги будут трепетать при звуках наших шагов! Мы отстроим храмы Богиням по всей земле, и из конца в конец по ней будет слышна лишь кантерлотская речь пони! МУХАХАХАХАХАХАХАХАХАХА!».

– «Ты и впрямь думаешь, что я позволю тебе это сделать?» – спокойно отозвался единорог, отступая от меня в густую тень под покосившейся от нашей скачки полкой – «Или это очередная грань твоей маскировки под глупую кобылку?».

– «Глупую? Да, наверное» – обезоруживающе ухмыльнулась я – «Никогда не слышал про способ «постучи в дурака»? Поинтересуйся, тебе может понравиться».

– «О стихии! Ты вообще можешь говорить серьезно?!».

«Ах вот как мы заговорили? Что, красавчик, защита рушится? Бесишься от осознания того, что не добился от меня ничего путного? Ну так научись правильно формулировать свои мысли и желания, умник! А вот это – тебе на закуску!».

– «Серьезно?» – отбросив всякую веселость, я начала говорить все более и более свирепеющим голоском – «Вместо того, чтобы просто прийти ко мне и получить ответы на мучающие тебя вопросы, ты вламываешься в мою комнату, читая мои записи, хотя это мог быть мой интимный дневник или календарь оргазмов! После этого, ты надеваешь клоунский костюм, запираешься со мной в библиотеке, и плачешься мне, что я отношусь ко всему этому недостаточно серьезно?!».

– «Этот тип действия приносит мне психологическое преимущество над нехорошими пони. Я стою на страже благополучия нашей страны, и…».

– «Это дает тебе преимущество над жеребятами!» – во весь голос рявкнула я – «Или над теми, кто недалеко ушел от них в своем развитии! Ты являешь мне, что стоишь на страже благополучия пони? Что защищаешь их от зла? А где был ты, когда меня, да и прочих пони, похищали по всей стране в течение целого года? Где ты шлялся, когда меня пытали и насиловали в замке Ириса?! И где был ты, когда я изо всех сил тянула…».

Осекшись, я замолчала. Фигура, неподвижно стоявшая напротив меня в тени полок, растворилась в темном проходе, и прислушавшись, я поняла, что библиотека пуста – лишь тихий, еле слышный шорох створки двери, цепляющей темно-красный ковер, подсказал мне, что мой собеседник поспешно ушел. Вздохнув, я окинула глазами оставшийся в библиотеке бардак и внезапно, наверное, впервые в этой новой жизни, почувствовала нарастающее отвращение к этой пыльной, древней тишине огромного зала, наполненного мертвыми знаниями ушедших эпох. Нетерпеливо тряхнув головой и прихрамывая, словно старый инвалид, я устремилась прочь из неподвижного воздуха библиотеки – наружу, навстречу солнцу, весне и друзьям.

«Надеюсь, этого ему надолго хватит. Но в любом случае, это был достаточно глупый разговор».

* * *

– «Ааааа!».

– «Что? Что случилось?!» – встрепенувшись, Графит подскочил в постели, ошарашено разглядывая комнату мутными со сна глазами. Прикрывшись одеялом, я медленно отползала от уставившегося на меня пегаса, пока не выкатилась из кровати, лихорадочно прикрываясь сдернутой с перины подушкой. Ничего не понимая, пегас молча проводил глазами мою просеменившую в ванную тушку, после чего с выдохом облегчения откинулся обратно на кровать. Похоже, он списал разбудивший его вскрик на очередной заскок взбалмошной кобылки, но мне было абсолютно не до смеха.

С меня начала облезать шерсть.

Проснувшись, я долго не могла понять, почему что-то колючее так неприятно тычет мои бока. По появившейся у меня привычке, сначала я заподозрила Графита в покушениях на мою бессознательную тушку, но быстрый осмотр развеял мои опасения – любимый спал, беззаботно распластавшись по кровати подобно морской звезде и закинув одну ногу на мой загривок. А вот вокруг… Не выдержав, я заорала, обнаружив вокруг себя множество разноцветных, под цвет моей шкурки и пятен на ней, пучков колючих волос. Бурые, бежевые и даже черные, они явно принадлежали мне, и, оказавшись в ванной комнате, я с ужасом уставилась на проплешины, появившиеся на моих коленях и боках.

«Болезнь. Чумка. Радиация» – предположения, одно страшнее другого, проносились у меня в голове – «Аллергическая реакция? Ферментопатия? Непереносимость белка? А что, вполне может быть – вон он как меня своим белком недавно улил, с половиной кровати в придачу! Что же теперь делать, а?».

Постаравшись немного успокоиться, я открыла кран с холодной водой, принявшись медленно умываться. Но не тут-то было – и я вновь испустила полный ужаса стон, заметив в бурлящей воде множество разноцветных волосков.

«Да я же разлагаюсь заживо! Ой, ма-амочки, что же делать?!».

– «Эй, Скраппи, с тобой все в порядке?» – раздался за дверью обеспокоенный голос милого, и я едва не расчувствовалась, представив, на какую жертву он пошел ради меня, отринув сладкий утренний сон – «Любимая, что случилось?».

– «Э-э-э… Все в порядке. Просто плохой сон. Плохой сон!» – пометавшись, я внезапно вспомнила про письмо родителей. Осведомляясь о моем здоровье, Бабуля передавала мне привет от всех друзей и подруг, приглашенных на столь бурно закончившуюся помолвку, и между делом упоминала про Кег. Старшая сестра должна была уже прибыть в Кантерлот, и кажется, остановилась недалеко от дворца, в какой-то фешенебельной гостинице «Золотое копыто»…

«Рога и копыта, блин!» – приняв решение, я вновь заметалась по ванне, доставая из шкафчиков чистые полотенца, которыми стала лихорадочно обматывать свое рассыпающееся на части тело – «Теперь нужно быстро выскользнуть из дворца, но как? Думай, Скраппи, думай…».


– «Скраппи, ты там?» – раздавшийся за дверью голос моей средней сестры Грасс заставил меня вздрогнуть, отлепляясь от прохладного крана, в который я неосознанно уперлась разгоряченной головой – «Что с тобой? Ты можешь открыть мне дверь?».

«Нет! Только не это!».

– «Нет! Не могу! У меня… У меня… Э-э-э-э…» – как назло, в голове было тихо и пусто, и я не могла придумать ничего вразумительного – «А ты откуда тут взялась?».

– «Как откуда?» – удивление, сквозившее в голосе сестры, было слышно даже из-за двери – «Если ты не забыла, я все еще являюсь горничной Ее Высочества, поэтому я взяла на себя заботу о тебе и твоем женихе. Ну же, впусти меня, малышка! С тобой что-то опять приключилось?».

– «Графит тут?».

– «Вообще-то нет. Я отослала его, как только узнала, что ты заперлась в ванной и не хочешь оттуда выходить. Но если нужно, я могу…».

– «Нет! Нет, не нужно!» – выкрикнув последнее слово, я тотчас же устыдилась, и попыталась хотя бы немного собраться и подавить чувство паники, волнами сотрясавшее мое распадающееся тельце – «Грасс, тут случилось… Я не знаю почему, но… В общем, у меня проблема. Даже нет – целая ПРОБЛЕМА».

– «Это опять «те самые дни», правда?» – довольно снисходительно спросил голос из-за двери – «Поэтому такая драма?».

– «Драма? Дни?! Да мне тут хана приходит, сестричка!» – от обиды, я даже зашмыгала носом – «И по правилам санэпидрежима я не имею права покидать это помещение, пока мое тело, погибшее во цвете лет, не обеззаразят раствором хлорамина!».

– «О богини, что ты там еще придумала, Скрапс?» – забеспокоилась Грасс, безуспешно нажимая на ручку двери – «Немедленно открой дверь, и мы решим любую проблему, которая тебя может беспокоить!».

– «Нет!».

– «Открой, иначе я позову Графита, и мы сломаем эту дверь!».

– «Лучше позови сюда Кег, сестренка» – устало пробормотала я, вновь прикладывая лоб к прохладному металлу вычурного смесителя – «И не трать напрасно силы. Прибереги их для моих похорон».


– «Ну, и что тут у нас происходит, м-м-м?» – в своей обычной прохладной манере поинтересовалась Кег, глядя на меня из удобного кресла, выставленного в центр комнаты, прямо напротив двери в ванную – «Ночь Кошмаров наступит еще не скоро, тебе так не кажется, моя о-духо-творенная сестрица?».

– «Смейся, смейся!» – пробубнила я сквозь простынную повязку на своей голове – «Посмотрим, как ты будешь смеяться, когда всю Эквестрию, по твоей милости, поразит эпидемия страшного вируса, и по городам начнут выть распадающиеся на части зомби! А все из-за того, что кто-то поленился надеть защитный костюм!».

– «Уверена, это будет довольно познавательно» – улыбнулась одними уголками губ Кег, глядя на мою пантомиму и указывая на низкий, укрытый чистой простыней столик, стоявший перед ней – «Ну что ж, тогда нам нужно начинать осмотр как можно быстрее – вдруг кто-то еще пронюхает о новой болезни? Тогда не видать нам грантов, как своих ушей».

Расположившись на белой простыне, я начала аккуратно разматывать полотенца, которые накрутила на все тело, превратив себя в маленькую, растрепанную мумию. С каждым оборотом повязок я лишь горестно вздыхала, видя все больше и больше шерстинок, приставших к белоснежной ткани полотенец, пока, наконец, не освободилась полностью.

– «О богини! Это конец!» – только и смогла прошептать я, глядя на пучки отставшей шерсти, густо покрывавшие последний слой ткани и огромные проплешины, покрывающие мои бока – «Это очень заразно, Кег?».

Не отвечая, сестра очень внимательно, и очень-очень странно посмотрела мне в глаза. Потом – на шерсть. Потом снова уткнулась взглядом в мою страдальчески искривившуюся мордочку – и уже не отводила от меня прищуренных глаз.

– «Да не молчи, скажи уже – сколько мне осталось?!» – наконец, не выдержала я этой молчаливой пытки незнанием – «Ожидание смерти гораздо хуже самой смерти, а я хочу остаться в вашей памяти молодой и юной кобылкой, а не распадающейся на части монстрой, которую…».

– «Недолго» – наконец, проговорила Кег. Она изо всех сил сжимала губы, отчего ее морда искажалась в странной, подозрительно похожей на улыбку гримасе, и я не могла понять, что именно она имеет в виду – «Похоже, нам нужно… Грасс! Зайди-ка к нам, пожалуйста!».

– «Эй, а зачем ее сюда приплетать?» – забеспокоилась я, глядя на входившую в дверь зеленую земнопони – «Я не хочу, чтобы с вами обоими что-нибудь случилось по моей вине!».

– «Это первая здравая мысль, которую я слышу от тебя за это утро, милая» – произнесла Кег, наконец справившись со своей мордой, которая вновь приняла насмешливое выражение, которым, как я уже успела услышать, славилась моя старшая сестра – «Грасс, нам понадобится твоя помощь. Я забираю ее отсюда. Немедленно».

– «О богини! Все настолько плохо?!».

– «Отставить панику!» – тряхнув завитой гривой, строго проговорила голубая кобылица, задумчиво рассматривая мои проплешины и что-то записывая в лежащий на столе блокнот – «Найди мою помощницу и передай ей вот эту записку. Еще, нам понадобится плащ или трико. Хотя погоди-ка… Кажется, я придумала кое-что получше. Позови-ка к нам опциона Медоу!».


- «Думаешь, это была хорошая идея – заставлять тяжелобольную пегаску махать крыльями над городом? Которая, быть может, доживает свои последние часы?» – вовсю брюзжала я, неторопливо взмахивая огромными порхалками, летя за элегантно распластавшейся в полете Кег – «Я конечно все понимаю, у меня пациенты тоже до машины обычно сами шли, но вот на кладбище я их отправляла уже лежа… В большинстве случаев. И вообще, куда мы летим?».

Сестра не удостоила меня ответом, красиво помахивая крыльями впереди меня, и я снова горестно вздохнула, стараясь поменьше шевелить конечностями. Какой-то странный зуд волнами проходил по всему моему телу, и я старалась свести свои движения к минимуму, стараясь не растрепать простыни и полотенца, которыми было обернуто мое бушующее тельце.

«Ну да, ей-то хорошо. Вон какая гладкая шерстка» – я вновь начала жалеть саму себя, почти наслаждаясь мрачной меланхолией и ожиданием скорого конца – «А я за эту зиму обросла, словно колли, вот и подхватила какую-то заразу! Вот счаз ка-ак отвалится у меня нога! Нет, не думать об этом, не думать! Надеюсь, меня не очень больно усыпят. И не отдадут на опыты. И не…».

– «Ну вот, мы и на месте» – аккуратно опустившись перед широким, вычурным крыльцом какого-то неизвестного, но очевидно, очень дорогого заведения, отметила Кег – «Я послала одну из помощниц уведомить их, что сегодняшнее утро будет посвящено только нам одним. Проверим, как они отнеслись к моему пожеланию?».

– «Ты зарезервировала целую клинику для моего осмотра?» – я удивленно распахнула глаза, глядя, как голубая пегаска элегантно проходит в дверь, придерживаемую каким-то важным земнопони, восхищенно таращившимся на ее высокое, красиво сложенное тело и робко вступая вслед за ней в большое, красивое помещение приемной – «То есть, это лечится, да?!».

– «Смотря что ты имеешь в виду, дорогая сестренка» – хмыкнула синяя зараза, найдя время, чтобы остановиться и покровительственно постучать меня по голове – «Смотря что ты имеешь в виду…».


– «Ах, мисс Беррислоп! Мы так рады видеть нашу дорогую соучредительницу в этом скромном заведении!» – раздавшийся за моей спиной слащавый голосок какого-то незнакомого мне пони вновь заставил меня ретироваться за спину сестры, недовольно дернувшей задней ногой от прикосновения моих завернутых в порядком запачкавшиеся простыни копыт – «Едва получив ваше послание, мы тотчас же предприняли все возможное, чтобы как можно быстрее предоставить вам наших самых подготовленных специалистов, напрямую занимающихся данной проблемой!».

– «Что ж, это не может не радовать меня, Кинкибелл. У вас все готово?».

– «Безусловно! Я уверен, что наша гостья будет абсолютно довольна!».

– «Мне бы вашу уверенность, Кинкибелл» – с сомнением покачала головой Кег, глядя, как меня укладывают на удобную, застеленную светло-зеленой простыней, передвижную кушетку – «Она просто обожает строить из себя королеву драмы…».

– «Эй, я слышала это!» – не выдержав, я начала чесаться задней ногой, изо всех сил скребя себя по бокам и наполняя шикарный атриум шорохом трущихся друг о друга полотенец – «И вообще, это невежливо, говорить об умирающей в тако… Стоп! Кег, что с тобой?!».

– «Ну, я же подверглась непосредственному контакту с тобой, дорогая сестра» – пожала плечами синяя пегаска, элегантно растягиваясь на идентичной моей кушетке, подвезенной к ней заботливой медсестрой в облегающем розовом костюме, и до подбородка накрываясь зеленой простыней – «Глядя на тебя, я почувствовала, что непременно должна подвергнуться тем же процедурам, которые необходимы твоему страдающему организму. В целях профилактики, как ты понимаешь, так напугавшего тебя недуга».


– «Это… Это не больно, а?» – лепетала я, глядя на проплывающие мимо меня стены и потолок, на пути в просторный кабинет, снабженный широкой кушеткой с регулирующим высоту и наклон механизмом – «Может, просто хлороформом усыпите, и все?».

– «К сожалению, я не осведомлена о столь экзотических препаратах, как «хлороформ», но думаю, у меня найдется если не лучшая, то вполне адекватная замена!» – радостно провозгласил молодой кобылий голос возле моего изголовья. Вскинув голову, я увидела дружелюбно улыбающуюся мне серую земнопони, облаченную в розовую жилетку, из карманов которой торчали странные приспособления, нехорошо поблескивающие в мягком, рассеянном свете кабинета. Покрутив головой вокруг, и не найдя ничего достойного своего внимания, я со вздохом переползла на обзорный стол, повинуясь жесту добродушно похлопывающей по нему хозяйки кабинета, и с подозрением уставилась на присевшую возле меня пони.

– «Мисс Скраппи Беррислоп, меня зовут доктор Дриззл[31], и по личной просьбе доктора Кег Беррислоп, сегодня я займусь столь негаданно свалившейся на вас проблемой. Но мне кажется, будет только лучше, если вы сами расскажете мне о своих неприятностях, чтобы я могла наилучшим образом вам помочь».

– «Да, у меня есть одна проблема…» – я с трудом оторвала взгляд от покачивающегося за ухом у мой собеседницы белого цветка, и не мигая, уставилась в ее улыбающуюся мордочку круглыми от паники глазами – «Я разлагаюсь заживо!».

– «Это… Необычно» – признала Дриззл, переводя взгляд на опутывающие меня простыни и полотенца – «А что вы при этом ощущаете?».

– «Все зудит и чешется» – призналась я, вновь поднимая заднюю ногу, но вовремя остановилась, испугавшись, что моя нога отвалится и останется лежать тут же, рядом со мной – «Кег сказала, что мне срочно необходимы какие-то жуткие процедуры, и даже сама согласилась их пройти, чтобы не допустить возникновения таких вот проблем и у нее самой.

– «Ну что же, давайте посмотрим, с чем же нам предстоит столкнуться…» – задумчиво, но подчеркнуто дружелюбно произнесла Дриззл, аккуратно, с помощью странных инструментов, больше напоминающих большие ножницы для резки гипса, снимая с меня измятые простыни и полотенца – «Оу… Однако ж».

– «О богини!» – прошептала я. Спадая, полотенца тянули за собой сцепившиеся клоки шерсти, и я с содроганием представила себе, как выглядела моя бедная, покрытая проплешинами шкурка – «Это… Это конец?».

– «Вы знаете, мисс Скраппи, я думаю, что для вас еще не все потеряно, и вместе, мы справимся с этой проблемой» – деликатно подбирая слова, ответила земнопони – «Пожалуй, доктор Кег была абсолютно права. Но все же, для начала, я назначу вам консультацию ланолога[32]. Пожалуйста, прилягте вот на эту кушетку. Нам не придется ехать далеко».


– «Ну как, ты излечилась от своего страшного недуга?» – хитро спросила меня сестра, элегантно растянувшись на легком, плетеном шезлонге, отставляя в сторону бокал с каким-то разноцветным коктейлем и подставляя свою морду под яркий свет, лившийся из необычных, снабженных регулируемыми плафонами, светильников. Шкурка синей пегаски едва заметно серебрилась от множества бальзамов и притираний, а шерстка была настолько искусно подстрижена, что при изменении угла зрения становился виден красивый, извивающийся по телу пони экзотическими растениями, рисунок.

– «Ты знала!» – обвиняюще прогундела я, надевая солнечные очки и в свою очередь, вытягиваясь под жарким светом солнечных ламп – «Ты знала все с самого начала!».

– «Ну, не то, чтобы все…» – пожала плечами сестра, не открывая глаз и на ощупь подтягивая к себе наполовину опустевший бокал – «Но надо же было тебя проучить? Теперь будешь знать, как устраивать мелодрамы на пустом месте».

– «На пустом? С меня шерсть клочьями лезла!» – возмущенно завопила я, но вовремя сбавила тон, услышав отражающееся от стен огромного зала эхо. Несколько земнопони и единорогов, расположившихся по другую сторону мелкого декоративного бассейна, недоуменно приподняли свои головы и неодобрительно поглядели в сторону моего шезлонга – «И вообще, так с родственниками не поступают!».

– «Плакса!» – поддела меня Кег – «Плаксивая сойка. Но зато теперь-то ты знаешь, где находится это замечательное заведение, и я надеюсь видеть тебя в его стенах не реже двух раз в год».

– «Ага. Как только я стану его третьим соучредителем!» – ядовито парировала я, переворачиваясь на живот. Лежать на свежеподстриженной шкурке было настолько непривычно, что я еще долго возилась на плетеном креслице, стараясь придать себе как можно более удобное положение.


Нет, так издеваться над пациентами все-таки нельзя. Меня мыли. Меня стригли. Потом – опять мыли. Ко мне пригласили какого-то коновала, вооруженного здоровенной, пугающе жужжащей машинкой для стрижки кого-то, размерами не меньше упитанного мамонта, после чего со вкусом, не торопясь, спустили с меня всю шерсть. Под конец экзекуции я чувствовала себя овцой, которую стригаль, на спор, остриг под пуделя и выпустил в общий загон. Нет, я не буйствовала, и даже почти не вырывалась, но когда один из этих «подготовленных специалистов» принялся расчесывать мою коротенькую, свежеподстриженную шерстку крючковатой проволочной щеткой, я сорвалась, и кажется, повела себя немного неадекватно. Но, по крайней мере, он еще мог передвигаться самостоятельно, к тому моменту, как прискакавшая на шум доктор Дриззл сумела отобрать у меня почкообразный лоток. Спустя какое-то время, я поддалась на уговоры и даже слезла со шкафа, где я временно окопалась, обложив себя многочисленными орудиями пыток. По признанию самой Дриззл, она даже не представляла, как много вещей, находящихся в кабинетах этого физиотерапевтического центра, оказывается, можно было использовать для членовредительства, и пообещала, что наши последующие встречи будут проходить в пустой комнате с очень мягкими стенами и потолком. Во избежание, так сказать.


– «Так значит, это была простая весенняя линька?» – пристроившись, наконец нарушила молчание я – «И что, часто так нужно… Стричься?».

– «Минимум – раз в полгода» – разомлев от искусственного солнечного света, Кег отмякла, и даже не пыталась наказать меня за кавардак, устроенный в ее заведении, но хуфекюр[33] мне пришлось переносить под ее бдительным присмотром, во избежание получения персоналом новых побоев и травм – «Хотя любая воспитанная кобыла должна заботиться о своей шерсти не реже чем раз в месяц, а то и в две недели».

– «Стричься каждые две недели?!» – не поверила я своим ушам, морщась от шуршания пилок и запаха бесцветного лака – «Это же ужасно!».

– «Привыкай. Мне кажется, тебе придется изучить множество полезных вещей, которые должна знать каждая воспитанная кобыла. Этикет, косметология, танцы, основы политологии и строения современного общества, геральдика…».

– «Танцы?! Ни-за-что!».

– «Н-да? А кто будет танцевать с твоим мужем на свадьбе? Твои подруги?».

– «Мои клинки станцуют на их шеях!» – мгновенно отреагировала я, рефлекторно вздергивая правую ногу и сгибая копыто, словно выщелкивая невидимые клинки, своим жестом заставляя отшатнуться тощего визажиста, испуганно посмотревшего на Кег – «А… А где можно научиться танцевать? Нет-нет, я совсем не заинтересована, слышишь? Просто для общего развития!».

– «Конечно, конечно» – ехидно покивала головой мадам соучредительница, потягивая из соломинки очередной, на этот раз малиновый, коктейль – «Поэтому я и не скажу тебе, что на пересечении Цветочной и Облачного Пути стоит довольно заметный дом, в котором обучают основам танца. Даже и не проси».

* * *

Выйдя на крылечко центра, я довольно потянулась, и с улыбкой подставила мордочку яркому весеннему солнцу. Кризис прошел, паника миновала, распад с разложением отступили на неопределенный срок, и я вновь была счастлива и довольна жизнью.

В отличие от Понивилля, весна в Кантерлоте и вправду наступала по мановению аликорньего крыла – еще несколько дней назад со всех крыш свешивались плачущие сосульки и звучала веселая капель, а уже сегодня улицы были девственно чисты, и лишь влажная поверхность мощеной зеленоватым камнем мостовой напоминала о том, что еще не так давно ее покрывал ноздреватый, тающий на солнце снег. Поведя стрижеными боками, я ощутила прикосновение прохладного ветерка, весело пробежавшегося по моей короткой шерсти, закрутившего узлом хвост, и разбившегося о мою метку, вновь хорошо заметную после стрижки.

«Интересно, а какая метка у Графита, а?» – неожиданно для себя, задумалась я – «Я ведь никогда и не интересовалась, что там нарисовано на бедрах у любимого. Кажется, что-то длинное и продолговатое… Так, кобылка, сосредоточься! ЭТО у него совсем в другом месте! Хм-м-м, а ведь кажется, у меня появилась идея…».

Едва ли не вприпрыжку, я вернулась в физиотерапевтический центр. Кег все еще была там, с головой уйдя в какие-то важные финансовые дела, и была рада выполнить любую мою просьбу, лишь бы отвязаться от настырной, мелкой кобылки. Мое канюченье не прошло даром, и уже через полчаса я весело шагала прочь, неся в зубах небольшой, но довольно увесистый пакет, содержимое которого должно было послужить кое-каким моим планам.


Весна, толчея на улицах, толпы красиво одетых пони – все это заставляло мои глаза разбегаться в разные стороны, словно у крадущейся к маффину Дэрпи Хувз. Почувствовав нежелание возвращаться в скучную золотую клетку дворца, я отправилась гулять, любуясь окружающими меня улицами и пони.

Весенний Кантерлот понравился мне гораздо больше чем тот город, что я увидела зимой. Чистые улицы вовсю расцвели пестрыми шапками зонтиков кафе, и очень многие пони не могли отказать себе в удовольствии посидеть под ними за чашкой какого-то травяного напитка, чем-то похожего на чай. Множество земнопони и пегасов, не покладая ног, трудилось на улицах города, приводя в порядок влажные газоны, вновь засевая их яркими цветами и травой. Дома, стоявшие вдоль центральных улиц, в обязательном порядке красились свежей краской, и остановившись, я долго наблюдала за тем, как внушительного вида гвардеец решительно стучался в двери забывчивых обладателей облупившихся после зимы стен, твердо напоминая им про необходимость исправления недостатков.

«Вот так-так. Хочешь жить среди элиты – изволь соответствовать. Не сказала бы, что это неправильно, но все равно, как-то очень непривычно. Такс, а это еще что такое?».

Мой взгляд остановился на высоком, бочкообразном здании, похожем на располневшую, сплющенную башню, окруженную большим садом и укрытую золотистой грибообразной крышей. Широкое крыльцо, ведущее к зданию, заканчивалось массивными дверями, над которыми был укреплен огромный щит с забавным золотым символом в виде вписанного в солнце полумесяца. Множество единорогов всех цветов и расцветок, среди которых встречались и семейные пары, держащиеся несколько особняком от остальных, вели своих отпрысков по красивой мраморной лестнице к широко распахнутым дверям.


– «Осторооо-ай!» – кто-то очень шустрый и явно забывший, где его глаза, галопом слетел по лестнице, распугивая поднимавшихся по ней пони, и врезался в мою застывшую фигурку. С интересом крутя головой, я не успела среагировать, и уже через секунду обнаружила себя растянувшейся на дороге, скрученной в живописную кучу из восьми ног, двух голов и множества книг и свитков, часть из которой оказалась во рту столкнувшейся со мной фиолетовой единорожки.

«Четыре свитка за раз? Ну нихрена ж себе! Да за ней должны бы бегать все жеребцы нашего городка!» – подумала я, обозревая открывшуюся мне картину, в то время как навалившаяся на меня Твайлайт изо всех сил пыталась отплеваться от жеваной бумаги, забившей ее рот – «Так-так-так… Графита к ней и на пушечный выстрел не подпущу!».

– «Я не слепая, и уже давно заметила, что Рейнбоу Дэш украдкой посматривает на мой круп, но это совсем не повод вот так вот, при всех… Или ты хочешь завладеть мной единолично, а?».

– «Фто? *тьфу* Нет!» – ошарашено уставилась на меня фиолетовая единорожка, наконец, избавившись от свитков во рту. От меня не укрылся ее быстрый взгляд, брошенный на наши тесно переплетенные тела, и я почувствовала, как упирающиеся в мою промежность мягкие холмики начинают подозрительно теплеть, вызвав у меня непроизвольную дрожь от прикосновения мгновенно отвердевших сосков.

«Весна…».

– «Твай, я, конечно, тебя ценю и даже до сих пор считаю своей подругой. Мне очень неловко, что я не смогла сразу остановить этих гвардейских придурков и не дать им выставить тебя за дверь во время нашей помолвки, но я по прежнему надеюсь, что это не помешает нашей дружбе» – встав, наконец, на ноги, я доверительно склонила голову к Твайлайт и слегка потерлась лбом о лоб сидящей передо мной единорожки, чем только усилила ее смущение – «Но у меня теперь есть жених. И кстати, делиться им ни с кем я не собираюсь!».

– «Что? Я не…» – покраснев еще больше, залопотала Твайлайт, смущенно шаря по земле в поисках раскатившихся свитков – «Я вообще не… *кхм-кхм*… А что ты тут делаешь, Скраппи?».

– «Да так… Ничего особенного. Гуляю по городу, осматриваю достопримечательности. Вот, остановилась посмотреть, что это за заведение. Какой-нибудь элитный детский сад для единорогов?».

– «Нет-нет. Это школа, школа для одаренных единорогов!» – справившись с разбросанной вокруг нас бумагой и своим смущением, Твайлайт с улыбкой оглянулась на большое здание, из дверей которого до нас донесся переливчатый звук колокольчиков, по-видимому, собирающих учеников на утренние занятия – «Я в ней училась, и закончила ее на одни пятерки!».

– «Да, наверное, это очень престижное заведение. А не слишком ли они малы для школы, а?».

– «Чтобы открыть весь свой потенциал, единороги должны обучаться магии с самого юного возраста!» – наставительным тоном ответила Твайлайт – «В этой школе, куратором которой является сама принцесса Селестия, они проходят всестороннее обучение у самых лучших профессоров во всей Эквестрии. Это большая честь, но и большая ответственность, ведь от ее выпускников ожидают только самого лучшего!».

– «Профессоров, говоришь…» – я задумчиво взглянула на громаду белоснежного «гриба», по-новому оценивая подвернувшуюся мне возможность – «Скажи, а в этом милом заведении можно найти хоть кого-нибудь, развитого всесторонне? Конкретно, мне нужен специалист по современной истории, технологиям и…».

– «О, так ты наконец заинтересовалась историей нашего мира?!» – радостно возопила единорожка, хватая меня за бока и крепко прижимая к себе – «Как здорово! Как только я вернусь от принцессы Селестии, мы засядем с тобой в библиотеке, и будем читать, читать, ЧИТАТЬ! Я покажу тебе самые тайные места…».

– «Твайли… Угхххх… Ты ж меня удушишь!» – просипела я из объятий подруги, нелепо болтая в воздухе задними ногами – «Я ведь и не знала, что это теперь называется именно так. А уж твои «тайные местечки» я думаю, найду и сама. Хотя я очень польщена, что ты настолько мне доверяешь, что готова… Прямо там…».

– «ЧТО?!» – взвизгнула заучка, отпрыгивая от меня чуть ли не на метр, отчего я снова плюхнулась свежевымытым крупом на влажную мостовую – «Скраппи, нет! Я же совсем не это имела в виду!».

– «Вообще-то, я тоже. Но уж что имею – то и введу» – хитро протянула я, вновь заставляя смутившуюся единорожку полыхнуть маковым цветом и даже спрятать морду в копытах – «Ладно, Твай, я так понимаю, тебя зачем-то вызвала принцесса. Судя по куче свитков и шпаргалок в твоих седельных сумках – это будет какой-то экзамен или проверка твоих знаний, правда? Может, пока ты будешь поражать царственных сестер своей эрудированностью, я пошепчусь с кем-нибудь из профессоров? Кого ты сможешь мне порекомендовать?».

– «Э-э-э-э… Да-да. Иди за мной, пожалуйста» – пробормотала пунцовая ученица принцессы.


– «Профессор Бастион!».

– «А, дорогая Твайлайт Спаркл!» – с апломбом провозгласил синий единорог, несмотря на свой средний возраст, уже обзаведшийся коротко постриженной и абсолютно седой гривой. Обернувшись на голос фиолетовой единорожки, он поспешил нам на встречу – «Вы так спешили на назначенную вам встречу с нашей возлюбленной принцессой Селестией, что забыли что-то важное? И ваша подруга… Я вижу, что она не единорог?».

– «Меня зовут Скраппи Ра… Беррислоп» – поправилась я, аккуратно прикасаясь своим копытом к протянутой мне ноге. Из личного опыта я быстро узнала, что рукопожатия у пони не в ходу именно по причине отсутствия самих рук, и вместо этого, лошадки отлично обходятся простыми соприкосновениями к копытам друг друга – «Да, я не совсем единорог, но мне казалось, что расовая сегрегация не помешает мне хотя бы попытаться припасть к любому, даже самому слабому, источнику знаний, в этом известном на всю Эквестрию учебном заведении».

– «О, бросьте. Какая глупость. Я всего лишь дал понять, что удивлен, встретив в наших стенах пегаса, ведь, не в обиду будет сказано, после обучения в Клаудсдейле, наши крылатые собратья считают, что знают все, что нужно уважающему себя пегасу, и в дальнейшем развивают лишь физические навыки, прискорбно пренебрегая знаниями. Конечно это ни в коей мере не касается вас, Скраппи Раг» – Бастион ухмыльнулся, явно наслаждаясь выражением недоумения, отразившемся на моей мордочке – «Вы вряд ли запомнили меня с того прискорбного дня суда, но я отлично помню эти необычные, абсолютно черные глаза».

– «Эмммм… Да, я тогда была слишком напугана всем происходящим, чтобы запомнить хоть кого-либо из окружавших меня тогда пони» – промямлила я, тушуясь из-за того, что меня так легко и непринужденно раскрыли. С другой стороны, обладая довольно примечательной внешностью и ненормально огромной парой конечностей на спине, было бы довольно глупо считать, что я могу без проблем затеряться в толпе, и я вновь поспешила сосредоточиться, выбрасывая из головы неприятные мысли – «Моя подруга посоветовала мне зайти в эту школу, поскольку именно здесь может находиться кто-то, кто сможет мне помочь в одном деликатном, требующем молчания деле».

– «Понимаю вас, Скраппи» – кивнул головой профессор, встряхивая седой шевелюрой – «Все, кто присутствовал на том суде – достаточно взрослые и умные пони, понимающие, что к чему в нашем королевстве. Поверьте, они будут молчать обо всем. Ну а поскольку мы прекрасно знаем о том, что вы, по сути, являетесь личным протеже принцессы Луны, то любой из нас с радостью окажет вам всевозможную помощь и поддержку».

«Вот это да!» – ошарашено думала я, бредя по гулким коридорам за синим единорогом – «Я даже и не думала, что являюсь чьим-то протеже! Вот, значит, как обо мне думают окружающие? Ндя, я совсем не уверена, что мне нужна такая слава... И как же тогда приходится трудно Твайлайт, которую все открыто считают «персоной, приближенной к божественному телу»? Бедная Твай, совсем бедная!».


– «Профессор Бастион!».

– «Мисс Флафф, что случилось?».

Задумавшись, я едва успела затормозить, почти упершись грудью в остановившегося передо мной профессора. Склонив голову, единорог рассматривал стоявших перед ним трех юных учеников, за спинами которых маячила желтая единорожка с буйной фиолетовой гривой.

– «Вот, полюбуйтесь на них! Они опять безобразничали на уроке, начисто сорвав все занятия по трансмогрификации, намазав мел воском! Ну и что же с ними делать?».

– «Конечно, мы должны будем провести с ними беседу, мисс Флафф, и я лично займусь этим».

– «И оставим класс без надзора?» – оторопела пожилая учительница, поглядывая на дверь, из-за которой доносились веселые детские голоса – «Вы же знаете, этот класс…».

– «Да, знаю» – со вздохом произнес профессор Бастион, с неудовольствием поглядывая на дверь – «Видите ли, Скраппи, положение и личные заслуги перед нашим королевством дают многим единорогам очень обширные возможности, в том числе – доступ к деньгам. Большим деньгам. И конечно, многие из моих соплеменников хотят, чтобы их дети получили самое лучшее образование. Конечно, в персональные ученики к принцессам им не попасть, но и того, что преподают наши учителя, им хватает за глаза. Отсюда и такая вольность в поведении и поступках, которую не могут позволить себе талантливые выходцы из глубинки. Увы, увы…».

– «Понимаю» – проговорила я, начиная чуять, куда дует ветер – «В мое время их называли «золотая молодежь», и мне приходилось сталкиваться с этим явлением. Если я правильно понимаю, вы хотите, чтобы я немного посидела с этим классом, пока вы распорядитесь по поводу наказания для этих трех хулиганов? Да без проблем!».

– «Правда?» – не на шутку обрадовался синий единорог, в то время как его желтая коллега очень настороженно посмотрела на мою беззаботно ухмыляющуюся мордаху – «И я могу надеяться, что не будет никаких инцидентов? Ох, вы меня очень обяжете, мисс Раг!».

– «Никаких инцидентов, профессор!» – беззаботно проговорила я, берясь за ручку двери – «Обещаю, весь класс будет сидеть тихо и спокойно. Я расскажу им о том, чему я научилась от Твайлайт Спаркл – я расскажу им о магии дружбы!».

* * *

Шум и гам, встретивший меня в классной комнате, обрушился на мою голову водопадом света, грохота и какого-то странного жужжания, забивавшего мои уши не хуже ваты. Тряхнув головой, я тихо затворила за собой дверь, привыкая к какофонии звуков, с которыми молодое поколение, оставленное без присмотра, веселилось в классной комнате. Молодые жеребята, едва достававшие головой мне до холки, весело галдели и хохотали, не обращая на меня ни малейшего внимания. Тут и там в воздухе с тихим шипением проносились комки свернутых бумажек, а в противоположном углу четверка хохочущих единорогов, выстроив из перевернутых парт баррикады, радостно орала, перестреливаясь какими-то разноцветными лучами, оставлявшими на дереве парт едва заметные глазу опалины.

«Восстание сипаев какое-то. Эх, где мои пятнадцать лет, а? Однако ж, тут простыми средствами на себя внимания не обратить. Если меня не подводит интуиция, ребятки как раз вступили в возраст, когда дух их буен, и любая попытка воздействия будет приводить только к противодействию. Но только тогда, когда будет равна им по силе. А вот если наоборот…».

– «МООООООЛЧАААААААТЬ!» – рев, подкрепленный ударом крыльев, бросивших тугую подушку тяжелого, спрессованного воздуха в морды учеников, разом перекрыл царивший вокруг меня шум. Оторопевшие от столь неожиданного воздействия на свои уши и тела, жеребята таращились на меня круглыми от удивления глазами, лежа на полу, под грудой навалившихся на них парт. Кажется, я немного перестаралась, но что поделать – нас четко учили пресекать в зародыше любую попытку неповиновения со стороны толпы, и приложенной силы вполне бы хватило, чтобы раскидать десятка два взрослых пони, не говоря уже о тонконогих подростках. Однако все обошлось, и похоже, все дело закончится парой шишек и синяков.

– «Всем встать» – негромко, но довольно веско произнесла я, стараясь делать все, как нас учили. Я чувствовала, что это был в своем роде личный экзамен, который я сдавала сама себе, и мне очень не хотелось портить этот день чередой неудач. Зашевелившись, ученики стали медленно вылезать из-под парт, причем некоторые, немного отойдя от первого впечатления, старались делать это намеренно медленно, изо всех сил демонстрируя мне свое нежелание подчиняться кому бы то ни было. Я демонстративно усмехнулась, стараясь, чтобы это было видно всем. Конечно, что же еще было ожидать от своры оголтелых подростков, увидевших перед собой молодую, невысокую пегаску, всего-то на одну голову выше их самих?

«Спокойнее, милая. Это же просто пони, а не мелкая шпана из путяги. Тут нужно быть осторожнее и добрее».

– «Расставить парты. Занять свои места. Если в группе есть староста – доложить о наличии или отсутствии учеников… БЫСТРО!» – вновь рявкнула я, переходя со спокойного и даже доброжелательного тона на командный рык, подстегнувший даже самых ленивых и фрондерствующих – «Все расселись? Раненых, покалеченных нет? Чудненько».

Остановившись, я обвела глазами класс. На меня смотрело множество самых разных единорогов – синие, зеленые, белые и даже одна красная шкурка, такие же разноцветные глаза. И ни одних черных, или хотя бы карих, глаз.

– «Итак, дети, меня зовут Скраппи Беррислоп. Пока мисс Флафф аццки пытает нарушителей спокойствия в подсобке, мне доверена большая честь и ответственность провести у вас короткий, но очень содержательный урок дружбы!».

– «А зачем нам этот урок? Мы и так знаем все о дружбе!» – пробурчал кто-то с задней парты. Кажется, это была высокая для своего возраста белоснежная единорожка с огромными голубыми глазами – «Вот у меня, например, полно друзей! И я не собираюсь слушать никого из низших пони, как говорит мне мой папочка!».

«Даже так… «Низшие пони», значит? Как мило. А это, стало быть, рассадник «высшей расы»? Ну, я тащусь... Стоп, куда это ты, милая? А ну, стоять!».

Решив подкрепить свои слова делом, молодая единорожка выскочила из-за парты, и опрометью бросилась к двери, видя, что я и не думаю подниматься в воздух, с интересом следя за ее маневрами. Но чаяния белоснежной красавицы разбились в пух и прах… А точнее, о тот самый пух, выстилавший внутреннюю поверхность моего крыла. Очень большого крыла.

– «Ага. А это, значит, неформальный лидер этого милого класса…» – проворковала я, подтягивая к себе крылом единорожку, плюхнувшуюся на попу и ошеломленно сидевшую на полу. Весь класс, как один, выдохнул долгое «Оооооооооо…» при виде огромной простыни, развернувшейся на пути беглянки с каким-то недобрым костяным треском, и намертво перекрывшей дверной проем. Отросшие за зиму маховые перья топорщились, словно пальцы, своими жесткими кончиками упираясь в дверной косяк, и со стороны казалось, будто изогнувшись, они вонзались острыми ножами в потемневшее от времени дерево. Белая единорожка испуганно сжалась на полу, и даже заскулила от страха, когда мое крыло довольно бережно, но непреклонно, подтянуло ее ко мне.

– «Скажи, тебя кто-то отпускал?» – спокойно, и как-то очень ласково обратилась я к белой красавице, отчего она сжалась еще больше и почему-то даже заплакала, тихо вздрагивая и не отрывая от меня наполненных слезами глаз – «И зачем ты плачешь? Разве я причинила тебе хоть какой-то вред?».

– «Вы… Вы страшная!» – пискнул кто-то с заднего ряда, в то время как сидевшая передо мной единорожка вздрогнула и отрицательно покачала головой – «Когда вы смотрите вот так…».

– «Вернись на место. Пожалуйста» – негромко проговорила я. Кажется, я зашла слишком далеко, и мне было очень неуютно от осознания этого факта. Похоже, нужно было срочно исправлять ситуацию, но ведь даже напуганная один раз, она все равно вернется в семью, и уже вечером наслушается от своих родных и близких этого бреда про низшие и высшие расы. Но как донести до них эту простую вещь?

«Как? На любом митинге подданные могут начать оскорблять наш государственный строй, выкрикивать лозунги и устраивать беспорядки» – всплыл в моих мыслях голос мерзавца Шейда – «Наша же задача – не дать скатиться добропорядочным подданным Их Высочеств до столь позорного поведения, и в корне пресекать подобные попытки. И самым лучшим способом является страх. Не страх возмездия – о нет. Страх того, что с тобой МОГУТ сделать те, кто стоит на страже нашей родины и ее народа. Для этого им достаточно просто знать, КАК могут с ними поступить. Знать – или думать, что знают».

Ну что же. Вот и решение. Но вместо того, чтобы просто пугать, мы пойдем несколько другим путем…».

– «Я страшная? Бросьте!» – как можно беззаботнее произнесла я, складывая крыло и взмахом ноги отсылая на место бросившуюся от меня прочь белую единорожку – «Я очень добрая, белая и пушистая. Не верите? А зря… В общем, этот урок будет посвящен магии дружбы. Но дружбы не простой, а очень особенной. К примеру, если кто-то очень не хочет с тобой дружить».

– «П-прос-стите, мисс…».

– «Мисс Беррислоп. Да-да, я слушаю тебя».

– «Мисс, но что же делать, если кто-то очень не хочет с тобой дружить? Ну, я имею в виду, что если он не хочет дружить, то почему нужно, чтобы он с тобой дружил?» – произнеся эту тираду, серый единорог, пискнул и вновь скрылся под партой, выставив над ней глаза и рог, испуганно следившие за каждым моим движением. Даже самые задиристые на вид ученики притихли, впечатленные столь быстрым и позорным укрощением неформального лидера класса, и замерев, ждали моей реакции на столь неудобный вопрос.

– «Хороший вопрос, дорогой. Просто отличный вопрос. Ты в чем-то прав, ведь дружить с тем, кто этого хочет – легко и приятно. Проблемы же начинаются тогда, когда дружить нужно с тем, кто этого абсолютно не хочет. Не понимаешь? А ты подумай о том множестве других народов и существ, живущих на окраинах нашей страны. Подумай, ведь нам нужно как-то дружить со всеми этими зебрами, бизонами, грифонами и прочей разной шваль… Кхм… Достойными существами. А ведь есть еще и нехорошие пони, которые тоже не захотят с тобой дружить. И что же ты будешь делать?».

– «Тогда мой отец им задаст! Он служит в Королевской Гвардии, и они-то…» – вылез кто-то из учеников – «Они-то им всем зададут!».

– «Зададут? А вот представь, что будет, если твоего папки рядом нет, а напротив тебя стоит какой-нибудь нехороший пони. Может, даже единорог. Или еще какая-нибудь нехорошая суууу… существо. Ты знаешь, как в таком случае с ним подружиться, а?» – красный единорожек испуганно помотал головой, на всякий случай, нырнув от меня подальше за парту – «Ну что же, значит, нам придется восполнить этот пробел. А теперь взяли перья, и записываем: «Если в сердце дверь закрыта»…».


– «…нужно в печень постучать»?» – вернувшаяся миссис Флафф остановившимися глазами разглядывала исчерканную моим неровным почерком доску. Кривые, печатные слова, изобиловавшие орфографическими ошибками, змеились, словно пьяные черви, по всей поверхности доски, искривляясь, переносясь и даже скручиваясь так, как им было угодно – «Чт... Что это? «Если тебя ударили по правой щеке – подставь левую, затем уклонись, и резким апперкотом сломай падонку челюсть»? О стихии!».

Притихший класс отложил перья, и тихо, не решаясь произнести что-либо, таращился на свою учительницу, оторопело разглядывавшую мои «откровения», накарябанные на доске

– «Если вас шлепают по попе, то нужно либо вырываться, либо сопротивляться, либо расслабиться и получать удовольствие»? Мисс Раг, что вы им тут наговорили?!».

– «Наговорила?!» – в свою очередь возмутилась я – «Это был урок магии дружбы, а конкретно, тот ее раздел, что изучает, как нужно другим пони добро причинять да ласкам подвергать. Вот и все. Вы только посмотрите на их возвышенные, одухотворенные мордочки!».

«Одухотворенные мордочки», тем временем, смотрели на свою учительницу большими и очень круглыми глазами, в которых стояла какая-то непонятная мне, немая мольба. Раздуваясь от гордости, я едва не свернула со стола белоснежную фигурку скачущего единорога, испещренную красными пометками, которую я использовала как наглядное пособие. Конечно, по-настоящему опасных точек там не было, но и тех, что я указала, должно было им хватить, чтобы надолго потерять сон и аппетит.

– «Вот видите, мисс Флафф, зря вы так наговариваете на этих милых жеребят» – гордо произнесла я, любовно оглядывая вверенный мне класс, отчего-то пригибавший головы и опускавший глаза, когда мой взгляд проходил по порученным моему попечению ученикам – «Вполне достойные ученики, из которых в будущем выйдет надежда и опора трона. Ну, я пошла?».

Слегка взмахнув крылом, я обогнула возмущенно хватающую воздух желтую единорожку и устремилась к выходу, сопровождаемая столь громким выдохом облегчения, что почувствовала его даже на своей спине. Однако класс обрадовался рано, поскольку я остановилась, и, обернувшись в дверях, вновь воткнула в них свой так напугавший их взгляд.

– «Я надеюсь, что смысл данной лекции был понят хотя бы некоторыми из вас. Нет ни «низших», ни «высших» пони – мы все едины под сенью правящих нами богинь. Никогда и нигде не повторяйте услышанную вами где-то глупость, иначе жизнь заставит вас впоследствии разочароваться, причем достаточно быстро и болезненно. А если кто-то продолжит это делать… Что ж, значит, мне придется вернуться еще раз, и продолжить мои занятия с каждым из вас. Индивидуально».

* * *

– «Все прошло хорошо?».

– «У-гу» – чашка травяного отвара, который я решила называть «чаем», неплохо успокоила меня, а запах добавленной туда мяты вновь привел в меня в благодушное настроение – «Вполне себе нормальный класс. Им лишь крепкой рук… То есть, узды, не хватает».

– «Ну что ж, я подумаю над тем, чтобы перевести их под начало более требовательного преподавателя» – согласно кивнул мне профессор Бастион, элегантно отпивая чай из небольшой чашки, парящей перед его мордой в неярко синеющем мерцании магии единорога – «А чем я могу помочь непосредственно вам?».

– «Видите ли, профессор…».

– «Просто мистер Йорсетс, прошу вас».

– «Хорошо. Видите ли, мистер Йорсетс, у меня возникла нужда. Нужда довольно специфическая – мне необходима информация довольно необычного толка. Зачем и для чего – говорить я не могу, да и не стану, ведь вы, как разумный единорог, наверняка уже поняли, что на данные вопросы я смогу ответить лишь фразами типа «я не могу рассказывать об этом» и «вам лучше не знать». Одно я могу гарантировать вам стопроцентно, что там, наверху…» – мой взгляд на мгновение указал на потолок – «…известно о моих планах. Скажите, вот на таких условиях вы сможете мне помочь?».

– «Безусловно» – твердо кивнул головой Бастион, слегка подобравшись в кресле после проскользнувшего в моей речи неприкрытого намека – «Мы всегда готовы выполнить волю… Просто волю. И чем же я могу вам помочь?».

– «Я готовлю доклад» – не стала я ходить вокруг да около, решив сразу обрисовать поставленный передо мной круг задач – «Долгий, скучный, неинтересный, он будет касаться скорее моего взгляда на ваш мир. Что нового для себя я смогла узнать, что мне понравилось, что удивило… Знаете, этакие «записки туриста». Но для более полной картины, мне необходимы данные, которые я могла бы получить, лишь перелопатив половину библиотек страны, подняв при этом невообразимый шум и нарушив привычных уклад жизни и работы большинства пони. Поэтому я решила найти того, кто был бы осведомлен понемногу, но обо всем».

– «Прошу вас, продолжайте. Кажется, я начинаю понимать, что вы имеете в виду».

– «Я уверена в этом. К сожалению, они выбрали для этой работы не самую умную пегаску» – губы профессора слегка дрогнули в тщательно скрываемой улыбке – «И именно поэтому мне необходим кто-то, кто знает как, когда и почему произошли в вашей стране те или иные вещи. Мне нужно знать, кто изобрел паровозы и когда это произошло. Что случилось в те же года в смежных областях науки. Я хочу знать, как были изобретены фейерверки и что случилось с пушками, которые, по слухам, до сих пор стоят в качестве памятников в Сталлионграде. Наша Гвардия до сих пор щеголяет доспехами и копьями – а что происходит у тех же грифонов или зебр? Думаю, это довольно большой ворох информации, профессор».

– «Отчего же. Поверьте, я прекрасно понял, куда вы клоните. А вы знаете, что по образованию, я историк? Хотя моя метка и представляет собой золотой лавровый венок, я с детства был склонен копаться в старых книгах, задавая себе те же вопросы, которые только что озвучили мне вы. Конечно, жизнь накладывает на нас свой отпечаток, но я все еще не растерял страсти к разгадыванию древних тайн, поэтому я с радостью помогу вам разобраться в этих примечательных исторических несостыковках».

– «Благодарю вас, профессор» – вполне серьезно сказала я, чувствуя благодарность и легкую симпатию к этому рассудительному единорогу. Подтянув к себе бумагу, я выбрала карандаш, приготовившись к длительной пытке чистописанием – «Ну что ж, тогда я озвучу свой первый вопрос. Когда в Эквестрии появились паровозы?».


Наш разговор затянулся до вечера. Профессор Бастион оказался интересным собеседником, и вправду знавшим очень многое об истории этой страны. Конечно, он не мог предоставить мне какие-либо статистические данные или подлинники интересующих меня документов, но и того, что было в небольшой, но тщательно подобранной библиотеке школы, хватало мне с лихвой, и я без устали строчила толстеньким карандашом, что не ускользнуло от внимания Бастиона. Заглянув пару раз в мои «записи», он содрогнулся, и вскоре, отобрав у меня бумагу и карандаш, заполнял листы бумаги своим четким, «рогописным» почерком, не забывая оставлять ссылки на отсутствующую у него литературу и пометки на полях. Хотя мои вопросы и казались мне самой довольно бессистемными, похоже, он ухватил их суть, и к концу разговора посматривал на меня с явным одобрением, перед прощанием, попросив чаще залетать в его заведение. Но самое главное было то, что, кажется, я догадалась, о чем думали коронованные сестры, поручая мне это задание.


Выйдя на улицу, я сладко потянулась, жмурясь на заходящее солнце, окрасившее крыши башен и домов в розоватые тона. День прошел не зря, в моем рту покачивались, оттягивая челюсть, пара увесистых пакетов, и я тихонько мурлыкала что-то мелодичное, весело качая головой. Расходящиеся с работы пони наводнили улицы города, и я решила срезать путь, пройдясь до Кантерлотского Вокзала, откуда уже по прямой добраться до дворца. Уже не в первый раз я ловила себя на мысли, что там, где «нормальный» пегас использовал бы свои крылья, я предпочитала использовать ноги, чувствуя себя более уверенно, стоя на твердой земле.

«Может, это так проявляются гены настоящей Скраппи Раг, родители которой наверняка были земнопони? Интересно, куда они делись? За эти два года мое имя не раз попадало если и не на первые полосы газет, то уж мелькало в них довольно часто, и выяснить, где я находилась в то время, не составляло особого труда. Однако за все эти годы я не получила ни одной весточки, ни одного письма! Ну что ж, одной заботой меньше, хотя все равно – как-то обидно… Хмммм, стоп. А это еще кто?».

Недалеко от здания вокзала я углядела мелькнувший среди пони знакомый фиолетовый круп с необычной меткой. Повесив голову, Твайлайт медленно брела в сторону вокзала, в то время как бодро рысивший за ней Спайк тащил на себе пару туго набитых седельных сумок, напевая что-то себе под нос.

– «Твайлайт! А вот и ты» – я максимально дружелюбно помахала копытом расстроенной единорожке, отмечая про себя ее унылый вид и грустно свесившуюся на глаза челку – «Если бы я заказала писать картину «вселенская скорбь», то ты могла бы позировать для нее в качестве натурщицы. Что случилось? Провалила экзамен или тест показал две полоски, а?».

– «А, привет, Скраппи» – увидев меня, она немного взбодрилась, хотя, это могло быть всего лишь реакцией на мои последние слова – «А о каком тесте идет речь?».

– «Да неважно. Узнаем через несколько месяцев» – хохотнула я, переходя затем на гораздо более серьезный тон – «Что случилось? У тебя слишком подавленный вид, но если ты захочешь отвязаться от меня, можешь ничего не придумывать, а просто послать меня подальше».

– «Нет-нет, все в порядке. Просто… Ну…».

– «Ну раз ты все-таки меня не послала, то я думаю, ты хотела бы поделиться с кем-нибудь своими грустными мыслями и сомнениями, и пони, еще с утра разлагавшаяся заживо и возвращенная к жизни магией урчащего зверя и целительными омовениями, как раз та персона, что тебе нужна. В смысле, если уж она и разболтает что-то, то ей все равно никто не поверит».

– «Ты что, вновь залетала к Пинки?» – снисходительно прищурилась на меня Твайлайт – «Вы с ней иногда удивительно похожи. Вы иногда несете удивительные глупости, при внимательном рассмотрении, становящиеся не такими уж и глупыми вещами».

– «Прошу прощения, но все, что я говорю, ни в коей мере не является глупостью. Моя речь состоит из верениц прочно упакованных силлогизмов, которые оценили бы по достоинству такие знатоки, как Секст Эмпирик, Марциан а то и сам Аристотель![34]» – хохотнув, отмазалась я цитатой из любимой книги – «Итак, давай начнем сначала. Что за грустный вид?».

– «Да уж, вряд ли я от тебя отделаюсь так просто» – ухмыльнулась она, на минутку сбрасывая с себя хмурый вид – «Знаешь, принцесса поручила мне одно задание. Не то, чтобы секретное и не то, чтобы я тебе не доверяю, но…» – заколебавшись, она с облегчением дождалась моего понимающего кивка – «Просто мне нужно кое-куда попасть и помочь находящимся там пони. Всем пони. А я даже не знаю, с какого конца взяться за это задание!».

– «Секретное задание – это всегда тяжело, а тяжелее всего в этом деле – начать. Но ты все делаешь правильно, поэтому я не совсем понимаю, откуда такая вселенская грусть».

– «Делаю правильно?» – удивилась Твайлайт, остановившись перед входом на вокзал и удивленно глядя мне в глаза – «Но я ведь еще ничего не делаю! Принцесса отослала туда моего брата и его жену, а я – все еще торчу здесь и даже не знаю, что мне делать дальше!».

– «Ну почему же, Твай? Раз тебя послали куда-то, кому-то там помочь, то все твои действия должны быть очень простыми – а) попасть туда, б) помочь кому-то, и в) получить награду. А поскольку ты уже собираешься на вокзал, то значит, ты уже приступила к выполнению первого пункта этого плана. Разве не так?».

– «Ох, Скраппи!» – не выдержав, улыбнулась единорожка, потрепав меня по голове – «Иногда ты просто невозможна! Честно говоря, я даже и не думала о том, что своим бездействием можно что-то делать!».

– «Если перед самураем стоит вопрос, нападать ему или уклониться от боя, он выбирает третье, ибо в бездействии нет отступления, а само оно уже является действием» – на память процитировала я какую-то древневосточную ахинею[35] повеселевшей Твайлайт – «Ну, удачи тебе там. Как приедешь – звони».

Подхватив зубами сумки, я кивнула на прощанье Первой Ученице, ошарашено глядевшей мне вслед, и продолжила свой путь во дворец.

«Нет, удачный все-таки выдался денек. Надо будет почаще выбираться в город».

* * *

– «Это абсолютно неприемлемо!» – рявкнул Вайт Шилд, наступая на меня своей немаленькой тушей – «Я бы еще мог согласиться на частичную реорганизацию гвардии, но это… Это не лезет ни в какие рамки!».

– «Я думаю, нам не стоит торопиться, и выслушать докладчицу до конца» – доброжелательно отозвалась Селестия с высоты своего трона, в то время как ее сестра царапнула развоевавшегося Командора Гвардии не предвещающим тому ничего хорошего взглядом. Однако белого единорога было уже не остановить.

– «Я еще мог слушать предыдущего сказочника, вещавшего про возможность реорганизации войск на основе выдуманной им концепции мгновенной магической связи, но эта… Эта мелкая пегаска предлагает просто невозможное! Это же не просто шаг назад – это падение в глубокую яму! Наши войска и без того хорошо справляются со своими обязанностями, а когда мы задействуем наш резерв ветеранов…».

– «То есть, чтобы справиться с угрозой нападения банд грифонов, нам придется изыскивать резервы?» – впервые с момента этих закрытых слушаний, голос Селестии заметно похолодел – «А что будет, если угроза окажется не одна, командор? Мои дипломаты, как и я, выбиваются из сил, чтобы обеспечить мирное сосуществование со всеми существами, живущими в этом мире, но в последнее время, делать это становиться все труднее. Я не исключаю влияние магии Дискорда, успевшего повеселиться в Эквестрии за то короткое время, пока он был свободен, но согласитесь, что населяющие окружающие нас страны существа внезапно стали очень нехорошо посматривать на наши границы. Как вы думаете, почему?».

– «Мне это неизвестно, Ваше Высочество, но я уверен, что Гвардия сможет дать отпор любому врагу!».

– «Мне бы вашу уверенность, командор…» – прикрыв глаза, принцесса не отрываясь, задумчиво рассматривала стоявшего перед ней облаченного в вычурные золотые доспехи массивного единорога – «Продолжай, Скраппи Раг!».

– «Таким образом, все последние столкновения с врагом проходили на территории нашей страны и заканчивались если не полным, то частичным поражением наших вооруженных сил, и лишь привлечение мощных магических сил позволяло обращать врага в бегство. Однако количество единорогов, владеющих хотя бы минимальными задатками для того, чтобы охранять наши границы совершенно недостаточно для возможности проведения хоть сколько-нибудь приблизительного анализа подобной ситуации, поэтому я, не обладая ни знаниями, ни интеллектом, позволила себе просто помечтать о том, как могли бы выглядеть наши будущие войска».

– «Да что ты говоришь! Мы что, должны будем организовать новое войско, основываясь лишь на твоих благих пожеланиях?» – вновь раздраженно зарычал Шилд, яростно хлеща себя по бокам фиолетовым хвостом – «Да ты вообще представляешь, как это будет выглядеть?».

– «Командор, имейте совесть» – робко попросила я, косясь на рассерженно фыркающую гору мышщ – «Я же докладываю нашим возлюбленным принцессам. Я думаю, вы достаточно опытный воин, и способны выполнить свой долг, даже если приказы выглядит как полный бред…».

– «Конечно он способен. Командор служит мне уже больше десяти лет, и уж если он мог работать с моими дипломатами, то уж точно не будет иметь никаких проблем с тобой, моя возлюбленная подданная» – покивала головой Селестия, в голосе которой внезапно лязгнула сталь – «Ведь правда, командор Вайт Шилд?».

– «Эээээ… Да, конечно, Ваше Высочество» – поняв, что зарвался, командор склонился в низком поклоне. Распрямившись, он испустил преувеличено страдальческий вздох и устремил покорный взгляд на выставленные мной вдоль стен плакаты – «Никаких проблем».


– «Итак, я подумала, а почему, создавая что-то новое, нужно обязательно начисто сломать то, что было? Я провела немало времени с профессором Бастионом Йорсетсом, и беседа с ним натолкнула меня на довольно интересные мысли, озвучить которые я смогу чуть позже. А пока – я хочу рассказать о том, как могли бы выглядеть войска пони, если бы их создавали мои древние предки. Я решила назвать это воинское образование «Легион». В отличие от имеющейся в данный момент Гвардии, это будет одно, способное к автономному существованию войско, включающее в себя все рода войск. В нем будут пегасы, обеспечивающие воздушное превосходство, в нем будут единороги, ответственные за лечение и обеспечение нормального функционирования наших солдат, и земнопони, составляющие костяк всего Легиона».

– «То есть, ты сводишь роль единорогов к тыловым службам?» – заинтересовалась Селестия – «Почему не к применению боевой магии?».

– «Дело в том, что я еще ни разу не видела такого рода магии» – смущенно призналась я – «А все, что мне удалось о ней узнать, были всего лишь слухи и домыслы. Конечно, я надеюсь, что кто-то более сведущий в этом вопросе скорректирует эти планы, а пока все остается вот так».

– «ЭТО ИМЕЕТ СМЫСЛ, И СИМ Я ЗАЙМУСЬ ЛИЧНО, СЕСТРА!» – громыхнула со своего места Луна – «ПРОДОЛЖАЙ».

– «Итак, пусть это будет Легион» – я подошла к неровно исчерченным плакатам, испещренным квадратиками и треугольниками, которыми я, как могла, старалась визуально объяснить ход своих мыслей – «А любому воинскому образованию нужны солдаты. В легионе, это будут легионеры и кентурионы.

Кентурион – слово, происходящее от древнего «сenturio» — сотня. В каждом легионе будет 25 кентурионов, командиров кентурий. Кентурионы будут представлять собой основу и костяк армии. Это будут профессиональные воины, которые будут жить повседневной жизнью своих подчинённых-солдат, а в ходе боя командовать ими. Когорты будут иметь нумерацию с первой по пятую, и кентурии внутри когорт — с первой по пятую. Номер кентурии, которой будет командовать каждый кентурион, будет отражать его непосредственное положение в легионе, то есть самое высокое положение будет занимать кентурион первой кентурии первой когорты (примипил), а самое низкое — кентурион пятой кентурии пятой когорты. В легионе будет 24 кентуриона и примипил. Таким образом, Легион будет состоять из пяти когорт, в состав которых входят двадцать пять кентурий, состоящих из двухсот пятидесяти контуберний, по десять голов в каждой, или, иначе говоря, из двух тысяч пятисот пони всех видов и мастей».

– «Две с половиной тысячи? Вся Гвардия не насчитывает и половины этой цифры!» – послышалось бормотание Шилда – «Кхем… Прошу прощения. Сорвалось».

– «Верхушку Легиона будут составлять следующие командные должности:

Легат (от древнего «Legatus Legionis») – Командующий легионом. В провинциях, где будет расквартирован легион, легат одновременно может являться и наместником принцесс. Его будет отличать более вычурная броня, отражающая высокий статус, и высокий продольный гребень на штырьке.

Трибун («Tribunus Laticlavius») – его будет избирать Палата Общин. Эта почетная должность, в идеале, должна будет позволить гражданам Эквестрии оказывать влияние на защищающие их войска.

Ну, и Префект Лагеря («Praefectus Castrorum») – третий по старшинству пост в легионе. Думаю, стоит назначать на него получившего повышение выходца из солдат-ветеранов, ранее занимавшего пост одного из кентурионов. На нем будет все снабжение, расквартирование на постой, набор рекрутов – в общем, хозяйственная работа.


Так же, новому воинскому образованию понадобится большое количество грамотных младших офицеров:

Аквилифер («Aquilifer») – знаменосец. Двигаясь в строе своих солдат, он будет держать на себе аквилу – знак своей сотни, позволяя солдатам иметь перед собой четкий ориентир на поле боя.

Сигнифер («Signifer») – В каждой кентурии будет казначей, который будет отвечать за выплату жалования солдатам и сохранность их сбережений.

Опцион («Optio») – Помощник кентуриона, который заменит кентуриона в бою в случае его ранения. Я считаю, что выбираться он должен самим кентурионом из своих солдат. Отличием ему может служить короткий продольный гребешок на шлеме.

Тессерарий («Tesserarius») – Помощник опциона. В его обязанности будут входить организация караулов и передача паролей часовым.

Декан («Decanus») – десятник, командир десяти солдат, с которыми он будет жить в одной палатке.

Тубицен («Tubicen») – Трубачи, с помощью магии или духового инструмента, подающие сигнал к атаке или отступлению по команде старшего офицера».


– «ЭТО БЫЛО ВПЕЧАТЛЯЮЩЕ» – через какое-то время высказалась принцесса ночи, в то время как Селестия и командор молчали, занятые разглядыванием моих каракуль и перевариванием полученной информации – «НО ПОЧЕМУ ТЫ НАЗВАЛА ИХ СТОЛЬ СТРАННО? УЖЕЛЬ ПОЛЬСТИТЬ ТЫ ХОЧЕШЬ НАМ?».

– «Польстить?» – я даже растерялась, в пылу доклада совершенно упустив из виду, что мои названия должностей во многом повторяют принятые в Страже звания – «Простите, госпожа, а откуда вы узнали о них?».

– «ТО ДРЕВНЕЕ НАСЛЕДИЕ ЭПОХИ ДРЕВНИХ ВОЙН» – неохотно откликнулась ночная принцесса – «ДЕЛА ДАВНО МИНУВШИХ ДНЕЙ. СИЕ НЕВАЖНО!».

– «Да-да. Совсем неважно» – покорно откликнулась я, царапая ковер копытом в демонстративном смущении – «А то, что они повторяют принятые тысячи лет назад звания солдат древнего войска – так вообще чистой воды совпадение…».

– «Скажи нам Скраппи, а кто это изображен на том, последнем плакате?» – нарушила неловкое молчание Селестия – «Кажется, так ты представляешь себе доспехи этих легионеров?».

– «Точно, принцесса! Это – «Lorica segmentata», или, если переводить на англ… то есть, на Эквестрийский язык, сегментированная защита. Я старалась как могла, но поскольку этот доспех существовал за две тысячи лет до моего тогдашнего рождения…».

– «Ничего, я думаю, у нас найдутся мастера, которые смогут тебе с этим помочь».

– «А это что? Что это за юбка, а?» – вопросил Вайт Шилд, тыча копытом в плакат – «Думаешь, тебе удастся заставить моих гвардейцев носить кобыльи юбки?».

– «Это не юбка, а нижняя часть туники, по сути, представляющей собой тканую безрукавку, одетую под доспех. Помимо чисто декоративной, у нее есть много довольно интересных функций…».

– «Декоративных? Зачем тогда ее вообще одевать?».

– «Да чтобы яйца на морозе не звенели!» – не сдержавшись, рявкнула я, вызвав на мордах принцесс тщательно скрываемые улыбки – «Попробуйте-ка отличить солдат одной кентурии от другой на простом построении! А в бою это вообще ад – не видно ничего, кроме хаотично мечущихся фигур, и именно эти яркие юбки позволят нам понимать, кто есть кто».

– «Хммммм… Ну ладно» – кажется, командор принял это к сведению. Хотя неудовольствие так и не сходило с его морды до конца моего доклада, слушать и рассматривать картинку с намалеванным легионером он стал гораздо внимательнее, что не укрылось от взгляда Селестии, одобрительно подмигнувшей мне из своей роскошной, колыхающейся от магии гривы.

– «Как считали наши историки, пластинчатый панцирь быстро завоевал широкую популярность не только в войсках, но его охотно надевали и торговцы, путешественники и граждане, которые предпринимали вояж в отдаленные провинции своей страны. Этот доспех был гораздо легче кольчуги, не сковывал движения, принимал удар на большую поверхность, в отличие от той же кольчуги, а также, что немаловажно, был красив. Если я еще помню историю, многие офицеры носили на плечах шкуры зверей в знак того, что они командуют воинами, выполняющими ответственное задание или просто получили ее за личные заслуги» – виновато ухмыльнувшись, пояснила я, краем глаза заметив недоумение на морде командора – «Ведь мы были хищниками… Конечно, здесь этот обычай можно и не применять».

– «Да уж, с этим не поспоришь» – вновь, перебивая меня, кивнул Шилд, но на этот раз принцессы и не думали его останавливать, видя, что командор, сам того не понимая, уже заразился моей идеей – «А что у него за оружие? Я вижу копье, какой-то короткий клинок – зебры что-то такое таскают у себя во рту… А зачем такой огромный щит?».

«Забавно. Не может такого быть, чтобы простой рисунок, сделанный моей сестрой практически на коленке, за два часа, мог его так захватить! Или мог?».

– «Это вот «scutum» – ростовой щит, который наши воины носили… Н-неважно» – поняв, что заговорилась, поправилась я, перехватывая предостерегающие взгляды принцесс – «В общем, думаю, вот тут, на плече, стоит предусмотреть какой-нибудь крючок для его переноски в бою».

– «Не думаю, что стоит делать его таким огромным» – продолжил сомневаться командор, взмахом ноги прикидывая себе размеры щита – «Думаю, если его укоротить вдвое, а то и втрое…».

«Ого! Да его реально накрыло! Вот что значит красиво поданная идея! Ну, Грасс, с меня бутылка!».

На самом деле, командующий уже ходил вокруг моих плакатов, бормоча что-то себе под нос. Кажется, моя идея захватила этого пони всерьез, и я могла только облегченно выдохнуть, видя, как основное препятствие постепенно рассеивается передо мной как дым. Селестия смотрела на нас с доброжелательной улыбкой, одобрительно кивая командору, уже выдвигавшему какие-то предположения и варианты использования представленных ему материалов.

«Ну что ж, следует ковать железо не отходя от кассы, ведь так? Пожалуй, пора его дожимать».

– «Кстати, а ведь форма и размер этих щитов были выбраны не просто та-ак» – подкравшись к вздрогнувшему от неожиданности Вайт Шилду, заговорщицким тоном протянула я – «Командор, хотите, я расскажу вам про «черепаху»?[36]».

* * *

– «И что, он согласился?» – не поверил Графит. Удобно развалясь на кровати, он поглаживал мою растрепанную гриву, наматывая на копыто пряди черно-белых волос – «Тебе даже не пришлось его пинать или связывать, как ты опасалась?».

– «Такого свяжешь, как же» – фыркнула я, удобно пристроившись на животе любимого – «Здоров, бугай. Не меньше Медоу, да еще и единорог. Что за жуткая мутация…».

– «Командор известен по всей Эквестрии. Герой, прошедший со своим отборным отрядом по всей стране, усмиряя банды алмазных псов и даже пару раз столкнувшийся с драконами – он смел, силен и знаменит. Смотри, я тебя еще и ревновать буду!».

– «Дался мне твой Шилд» – фыркнула я, вновь пытаясь поймать зубами ускользающую от меня бородку Графита – «Он не примчался спасать меня в тот страшный замок во главе крылатого воинства, поэтому он однозначно пролетает мимо. Ты для меня самый смелый, сильный, и даже знаменитый… Хотя я о тебе так ничего и не узнала».

– «В каком это смысле?» – удивился милый, от неожиданности забывая дергать подбородком, и уже через мгновение морщась от клацанья моих зубов, поймавших так занимавший меня клок волос – «Ты же вроде бы все обо мне знаешь?».

– «Правда? Нет, дорогой, это ты знаешь обо мне все, и даже больше. А я вот до сих пор не знаю ничего, что происходило с тобой до поступления на службу Госпоже, ни о твоем доме, где ты рос, ни о твоих родителях. Я разослала столько приглашений на нашу помолвку, что даже и не помню, посылали мы что-нибудь твоей семье, или нет».

– «Ну-у… Моя семья… Она, как бы…».

– «А самое обидное, что я до сих пор не знаю, на что похожа твоя метка!».

– «Естественно не знаешь. Под этим одеялом было так темно…» – попытался отшутиться Графит, с радостью переводя разговор на другую тему – «А потом, когда ты чуть не обрушила на нас люстру, стало еще темнее. И вообще, мне кажется, тебе было тогда совсем не до моей метки, да, проказница?».

– «О-ох!» – вскрикнула я, получая ласковый, но ощутимый шлепок по своему бедру – «Ах вот ты как! Ну что ж, воины госпожи всегда находят ответ на стоящий перед ними вопрос…».

– «Эй, Скраппи!» – забеспокоился мой милый, видя, как я усаживаюсь верхом на его живот и начинаю шарить копытами под подушкой – «Что-то пониже спины подсказывает мне, что ты опять задумала что-то очень… Пугающее».

– «Я? Ни в коем разе, дорогой!» – наконец, упертая из центра вещь оказалась в моих копытах. Это была тяжелая, сверкающая хирургической сталью машинка, грозно топорщившаяся в пространство зубчиками триммера[37]. Повернув хромированный рычаг, я услышала радующее душу жужжание, и, склоняясь к морде обеспокоенно завертевшегося подо мной пегаса, негромко произнесла – «Но поверь мне, милый – сегодня, я узнаю о тебе ВСЕ!».

Глава 5. Правильный выбор.

– «О мет, мет, мет! Да фто они там фхе, опалфели ф конеф, фто-ли?».

Задыхаясь, я неслась по коридору в сторону приемного зала принцесс. Множество посетителей, просителей и просто праздношатающихся личностей голубых кровей, как обычно в этот час, наводнили замок Кантерлота, если и не пытаясь пробиться на аудиенцию к «самим», то хотя бы для того, чтобы мелькнуть в поле зрения принцесс, словно совершив что-то важное и полезное в своей жизни. Лавируя между богато одетыми телами, я то и дело взмывала в воздух, помогая себе короткими, резкими, как удар хлыста, хлопками полураскрытых крыльев, перепрыгивая через неуспевающие убраться с моего пути парочки важных пони.

– «О, мисс Раг! Как мило видеть вас здесь!» – я слегка притормозила, чтобы кивнуть вышедшему мне навстречу Фансипантсу, и ловким двойным прыжком, оттолкнувшись в полете от стены коридора, перепрыгнула через него, вызвав многочисленные неодобрительные голоса. Зажав в зубах плотный лист бумаги, забивавший мне нос невыносимым запахом типографской краски, я как вихрь неслась по дворцу, выбросив из головы что-то крикнувшего мне вслед единорога.

Естественно, двери в приемный зал были заперты, и на их страже стояло не меньше четырех гвардейцев, и почему-то, я была абсолютно уверена, что в случае возникновения непредвиденных осложнений, за несколько секунд их станет гораздо, гораздо больше. Однако в мои планы не входил штурм дворцовых залов – несмотря на всю мою репутацию молодой бунтарки с «мохнатым копытом на самом верху», я прекрасно осознавала, где проходит черта, отделяющая «надо» от «хочу», и все еще помнила заповедь моих вымерших ныне соплеменников – «не все, что можно делать, делать нужно». Поэтому, выбив глухую дробь по красной ковровой дорожке, я резко остановилась возле резных дверей, уже прикрытых широко распахнутыми крыльями охранявших их стражей.

– «Нельзя, нельзя!» – зашикал на меня какой-то толстый, важный единорог, балансирующий перед собой огромную стопку каких-то бумаг – «Принцесса крайне занята, и у нее нет времени на автографы!».

– «НА ФТО?!» – не поняла я, и потрясла головой, думая, что ослышалась – «На афтогхафы? Какие иффо нафхен афтогхафы?!».

– «Чтобы подписать нужную вам бумагу, необходимо обратиться непосредственно в ту инстанцию, которая заведует нужной вам отраслью хозяйства страны» – не слушая меня, поучающим тоном принялся выговаривать мне единорог – «Знаете, как много вас, приезжих из глубинки, пытаются прорваться непосредственно к подножию трона, чтобы разом решить все накопившиеся у вас проблемы? А ведь все они могут, да и должны быть, решены силами специально предназначенных для этого контор и министерств! Вот, например, что такого важного в вашей проблеме, с чем бы не смогли справиться мои подчиненные?».

– «Я фот хофела пы фнать, какая фволафь хафпрофтханива эфи поханые лифтофки!» – раз уж принцессы на данный момент были мне недоступны, я охотно решила поделиться своими проблемами с таким понятливым собеседником – «А потом – фыхфать ему кифки! Или фыхесать фехце фтолофай лофкай!».

– «Ваш акцент просто ужасен!» – сморщился единорог – «Наверное, вы с очень дальних окраин нашей страны, раз я с таким трудом могу уловить суть ваших претензий. Вы недовольны чем-то, что связанно с этой бумажкой (я быстро-быстро закивала головой), и теперь хотите прорваться в тронный зал, чтобы попросить нашу возлюбленную правительницу решить эту вашу проблему?».

«Какой понятливый собеседник» – подумала я, закивав еще быстрее и едва не шлепая ушами себя по щекам – «Ну вот, а я уж думала, что никогда не встречу вежливого, доброго, отзывчивого…».

– «Это просто невозможно!» – от негодующего голоса раздувшегося чиновника голоса в коридоре утихли, когда стоящие вдоль стен пони разом повернули в нашу сторону любопытствующие морды – «Вон! Вон отсюда! Принцесса настолько занята, что у нее не хватает времени на всех своих чиновников, а тут еще вы лезете со своими мелкими, местечковыми проблемами! И потрудитесь в следующий раз обратиться в нужную инстанцию!».

«И снова облом. Ндямс, везет же мне на подобных личностей».

Краем глаза я уловила движение – выстроившееся по ранжиру пони медленно подтягивались в нашу сторону, заинтересовавшись назревающим скандалом. На мгновение замерев, я постаралась оценить ситуацию, и уже скорчила плаксивую мордочку, не устояв перед соблазном поразвлечься небольшим скандальчиком, но все мои приготовления оказались тщетными – тугая подушка воздуха от стремительно распахнувшихся дверей мягко толкнула меня в спину, перебивая готовые вырваться из меня слова. Резко развернувшись, я увидела принцессу Луну, замершую на пороге и надменно глядевшую на собравшуюся перед дверями толпу. Кентурион Скрич, с момента начала образования в стране новой военной силы принявший пост Легата еще не созданного Легиона, маячил за ее спиной, усиленно семафоря мне блеском своих желтых глаз, быстро перебегавших с меня на фигуру Госпожи.

– «ПОДНИМИТЕСЬ, ВЕРНЫЕ ПОДДАННЫЕ!» – громовые раскаты рева принцессы ночи уже привычно толкнулись в мои уши, и как опытный артиллерист, я только приоткрыла рот, склоняясь вместе со всеми в глубоком поклоне. Подобравшиеся было к дверям пони мгновенно рассосались вдоль стен, выстроившись как на параде вдоль торжественно-красной ковровой дорожки, которая, как я уже успела неоднократно убедиться, простиралась от входных дверей до самого подножия трона, словно путеводная нить, указывая подданным принцессы путь к своей повелительнице.

– «Нельзя, нельзя!» – вновь полушепотом завел свою волынку важный единорог, пытаясь оттеснить меня копытом к себе за спину – «Это Принцесса Ночи! Тебе явно не к ней!».

– «Иффо как к ней!» – яростно зашипела я, вырываясь из объятий чиновника и искренне жалея, что мои зубы были заняты этим вонючим постером – «Упери от мефя фвои нохи, неффяфный педофил!».

– «НАМ ПРИЯТНО УВИДЕТЬ ТЕБЯ ВНОВЬ, СКРАППИ РАГ!» – прервал нашу возню громовой голос принцессы, остановившейся напротив нашей парочки. Мне показалось, что глаза принцессы ночи весело блеснули при виде моей тушки, оседлавшей крупного, одышливого чиновника в попытке открутить тому его рогатую башку – «ОТРИНЬ СВОИ ЗАБАВЫ С СИМ ВЕРНЫМ ПОДДАННЫМ НАШЕЙ СЕСТРЫ, ИБО ТВОЯ ГОСПОЖА ЖЕЛАЕТ ЗРЕТЬ ТЕБЯ!».

Вырвавшись из мгновенно ослабевших объятий толстяка, я радостно поскакала за «своей госпожой», умудрившись напоследок пнуть незадачливого блюстителя этикета по ноге. Пристроившись в кильватере принцессы, я обернулась, и искривив мордочку, издала губами долгий, неприличный звук, заставивший вздрогнуть окружавших нас пони, включая пожилого, одышливого единорога, спешно приводящего себя в порядок после кратковременной встречей с моей непоседливой тушкой.

– «Мило» – едва слышно, не разжимая губ, проговорила принцесса ночи, пропуская вперед озадаченно изогнувшего бровь легата и поравнявшись со мной – «Развлекаешься, Раг?».

– «Мне скуууууучноооооо!» – так же тихо прошипела я, выплевывая постер, мгновенно прилепившийся к моей ноге, и стараясь глядеть прямо перед собой. Все мои попытки состроить важную мордочку неизменно разбивались при взгляде на Луну, изо всех сил сжимавшую идеально очерченный рот, чтобы не захохотать, глядя на мои безуспешные кривляния – «Жениха прогнали, свадьбу отменили – чем еще заняться бедной кобылке?».

«Интересно, это у нее телекинезом такой ровный контур рта получается, или есть специальный трафарет? У меня пока так красиво не выходит… Тьфу-тьфу-тьфу! Что это еще за бред мне в голову лезет?!».

– «Помада и контурный карандаш для подводки губ» – негромко хмыкнула принцесса, сворачивая в неприметный проход, в то время как отставшие стражи, обернувшись, грозно взирали на остановившихся поодаль богато одетых пони, среди которых я заметила мелькнувший на мгновение синий хвост Фансипантса – «Какая же ты открытая, Раг. Тебя совсем не сложно читать, словно книгу».

– «Ну спасибо!» – надулась я, входя за принцессой в небольшой полутемный зал, стены и даже потолок которого скрывались за темными драпировками, спадающими до самого пола – «Вот счаз возьму и начну вспоминать Графита – посмотрим, кто из нас покраснеет!».

– «Ах так?» – весело осведомилась Луна, взмахом крыла отсылая своих молчаливых стражей, скрывшихся за негромко стукнувшими дверьми – «Что, давно тебя не посещали чувственные, полные неги и приязни сны?».

– «Ах тыж…» – задохнулась я, мгновенно вспыхнув до корней волос под радостный смех принцессы, вспоминая о снах, все чаще посещавших меня вдали от милого – «Так вот это чьих копыт дело!».

– «И ЕЩЕ ДЕСЯТЬ ПОДКОВ ПОПАДАЮТ В КОПИЛКУ ПОВЕЛИТЕЛЬНИЦЫ НОЧИ!» – весело проголосила Луна, торжествующе вздымая копыта к высокому потолку и потрясая ими, словно заправский фанат поньских многоборий, шумными толпами сопровождавших каждые мало-мальски значимые соревнования по этому забавному виду местного спорта. На мгновение ее фигура расплылась, и мне почудилось, что на месте торжествующего аликорна на секунду появилась земная пони со светло-коричневой шёрсткой и короткой, тёмно-оранжевой гривой, так же потрясавшая копытами над головой. Но стоило мне моргнуть и глупо потрясти головой, как морок исчез, и передо мной все так же стояла улыбающаяся Луна, задорно сверкавшая темными, как ночь, глазами.

– «Проиграла, проиграла!» – совсем не по-королевски хихикнула она, впрочем, тут же успокаиваясь и принимая, хотя и не без некоторого труда, официальный вид – «Но как бы то ни было, нам предстоит заняться делами. Как проходит формирование твоей сотни?».

– «Все идет по графику, ваше высочество» – поведя глазами по сторонам и убедившись, что стражи остались стоять за дверями и никаких мороков или видений пока не предвидится, я приглушила голос и ядовито подколола темно-синего аликорна – «Я – и вдруг кентурион? Ну спасибо тебе, Луна!».

– «НЕЗАЧТО!» – протрубила в ответ принцесса, глядя на меня смеющимися глазами – «УЖЕЛЬ ЗАБЫЛА ТЫ, ЧТО МЫ ПОЛАГАЛИ ТЕБЯ ЗЕЛО ПОЛЕЗНОЙ НАМ В ИНОМ ПОРЯДКЕ, НЕЖЕЛИ ОБЫЧНЫЙ, БЕЗЫСКУСНЫЙ СТРАЖ?».

– «ЕЩЕ БЫ НЕ ПОМНИТЬ!» – завопила я в ответ, хотя мой тонкий голосок вряд ли когда-нибудь смог бы состязаться с трубным гласом принцессы ночи. Закашлявшись, я вновь состроила обиженную мордочку, переходя на свой нормальный голос – «С тебя, кстати, теперь причитается, Луна!».

– «За что?» – удивилась принцесса ночи. Она явно обратила внимание на мой панибратский тон, с которым с ней могла разговаривать лишь какая-нибудь подружка, и похоже, была совсем не против такого поворота дел, жадно ловя мои слова и даже отдельные интонации вставшими торчком ушами – «Чем это я тебе обязана, моя Скраппи?».

– «Как это чем?» – широко ухмыльнулась я, видя, как приятен сидящей передо мной принцессе этот незамысловатый разговор – «А кто отобрал у меня подаренную мне мочалку? Кого я изо всех сил терла и мыла во всех местах, а?».

– «Это был нечестный прием!» – в свою очередь, смутилась Луна, в то время как я торжествующе завопила и вскинула ноги вверх, пародируя только что увиденный жест принцессы – «Эй, это не считается, слышишь?!».

– «Я рада, что первый кентурион будущего Легиона находится в столь приподнятом настроении» – с улыбкой заметила Селестия, неслышно входя в зал и останавливаясь за моей спиной, что я смогла обнаружить лишь по звукам ее голоса, вновь загнавших меня под невысокую кушетку, стоявшую возле одной из стен – «Хотя доброжелатели из числа моих министров уже донесли до меня весть о том, что не далее чем сегодня, я едва не пала жертвой разъяренной пегаски, ломавшей двери моего зала в тщетных попытках добраться до своей повелительницы с неведомыми им, но явно недобрыми целями».

– «Нет-нет-нет, это была не я. Это все мой злобный двойник! Я бы никогда не совершила подобной глупости, ведь гораздо проще кинуть что-нибудь взрывоопасное в окошко или капнуть какой-нибудь гадости в суп…» – испуганно проскулила я из-под наброшенного на кушетку чехла – «Я тут стараюсь, формирую отряд, учусь быть командиром, а вы…».

– «Не бойся меня, моя маленькая пегаска» – улыбнулась Селестия, мягко извлекая меня из-под диванчика своей магией, мягко осветившей полутемный зал всполохами солнечного света – «Хоть мы и редко виделись с тобой за этот месяц, я все же не думаю, что это может как-то повлиять на нашу дружбу, которую ты согласилась когда-то принять».

– «Конечно нет, принцесса» – я расстроено шмыгнула носом, звякнув кольцами на дернувшейся задней ноге – «Просто иногда так хочется забыть обо всем и пошутить, подурачиться…».

– «Ты все еще очень юна, милая Скраппи» – несмотря на улыбку, в словах принцессы явно прорезалась тщательно скрываемая грусть – «И поверь, мне очень больно и обидно от того, что даже самые юные создания, пришедшие из тьмы веков, насыщенных борьбой и злом, вынуждены и тут заниматься тем же самым – служить защитой и опорой тем, кто нуждается в помощи других».

– «Да ладно, что уж там» – я вновь шмыгнула носом, и уже гораздо тверже посмотрела на стоявшую передо мной древнюю богиню – «Я ж все понимаю, а уж как вам приходится трудно – даже и представить не могу. Тем более, кому же еще это делать, как не нам? Я же сама, лично вызвалась сделать все, чтобы ваш мир остался таким же добрым и спокойным, поэтому просто не обращайте внимания на мое нытье… Ваше Высочество».

– «Так что же привело тебя к нам, кентурион?».

– «Вот это!» – тряхнув ногой, я отлепила от копыта приклеившийся листок и протянула его принцессам – «Эта дрянь развешана на всех перекрестках Кантерлота! Какой, v jopu, вызов? Какой, nahren, еще поединок?! У меня едва сформированная сотня, которую еще только предстоит сделать нормальным, боеспособным подразделением!».

– «Думаю, ответ на этот вопрос нам сможет дать командор моей Гвардии. Я попросила его присоединиться к нам при первой возможности, а тем временем, разреши-ка мне ознакомиться со столь взволновавшей тебя бумагой.

«ТОЛЬКО ОДНАЖДЫ, И ТОЛЬКО ЭТОЙ ВЕСНОЙ! Приходите одни, приходите с друзьями, чтобы увидеть, настоящий военный праздник! Изгнанники из Гвардии и Стражи наспех сколотили собственный отряд, названный ими «Легионом», и уже готовы бросить вызов бывшим соратникам, которых они вызывают на настоящий ПОЕДИНОК! Феерия стойкости и мужества против вероломства и коварства – кто же победит в этой схватке добра и зла? Ответ мы узнаем очень скоро! Не пропустите это зрелище! Приходите одни, приходите с друзьями!».

– «Это очень странно, что мне никто не доложил о столь интересном мероприятии» – задумчиво произнесла принцесса, глядя сквозь меня на огромный гобелен, занимавший всю стену за моей спиной – «Мы уже много десятков лет тщательно планируем все проходящие в Эквестрии мероприятия, и мне непонятно, как же такое, по меньшей мере, грандиозное событие могло избежать моего внимания».

– «Может, ты просто забыла?» – неуверенно хихикнула Луна, но быстро стушевалась – «Понимаю, глупая шутка. Однако, это уже внушает опасения…».

– «Несомненно» – задумчивый взгляд принцессы внезапно стал очень тяжелым, словно тысячелетняя богиня вспомнила что-то, что уже давно пыталась забыть – «Я бы еще могла поверить, что перепутала что-то в череде списков праздничных мероприятий, которые сотнями присылают ко мне мои подданные со всей Эквестрии, но поверить в то, что дело, занимающее большую часть наших помыслов, развивается без нашего ведома, довольно сложно. Если не невозможно».

– «И тем не менее, то так!» – от волнения, принцесса ночи вновь перешла на староэквестрийский, но пока без трубных кликов и сотрясания стен – «Ужель сие означает, что события, нами предугадываемые, имеют место быть?».

– «Несомненно» – помолчав, ответила Селестия. Кажется, она прикидывала что-то, задумчиво разглядывая гобелен, и, не выдержав, я пошевелилась, воровато оглянувшись назад. Вроде бы, просто огромное полотно с какими-то фигурками под деревом… – «Ты что-то хотела спросить меня, Скраппи?».

– «Я? Неееее, я так…» – на всякий случай, решила прикинуться шлангом я – «Но учтите – я тут ни при чем!».

– «Ну-ну» – мне показалось, что в усмешке богини на секунду мелькнула какая-то нехорошая ирония – «Но знаешь, обычно тем, кто ни при чем…».

– «… достается гораздо больше» – закончила я мысль – «Знаю, ох и знаю. Ведь те, кто ни при чем, обычно совершенно не готовы к разворачивающимся событиям, в отличие от тех, кто, как говориться, «в теме» и как-то замешан в этих делах. Но если вы опасаетесь чего-то, то будьте уверены, что моя сотня готова выступить в любой момент!».

– «Понимаю» – кивнула головой солнечная принцесса – «Понимаю. Я рада, что не ошиблась в тебе, мой маленький кентурион».

– «Я не маленькая, я компактная!» – обиделась я, раздраженно притопнув задней ногой, наполнившей зал позвякиванием надетых на нее колец – «И нечего так улыбаться! Можно подумать, я не вижу, как вы манипулируете мной, принцесса Селестия!».

– «Даже так?» – кажется, мой вызывающий тон лишь позабавил солнечную принцессу – «Ты думаешь, я тоже успела тебя чем-то обидеть?».

– «А кто говорит про обиду? Я всего лишь хочу сказать, что кажется, понимаю, для чего вы так старательно прикидываетесь недалекой, уставшей от всего блондинистым аликорном».

– «Правда?».

– «Конечно. За тысячи лет вы уже давно стали прожженной интриганкой, но благодаря своей доброй натуре, предпочитаете манипулировать окружающими вас существами скрытно, делая вид, что все идет само собой, в то время как события вокруг вас развиваются под вашим полным, неусыпным контролем. Все настолько привыкли думать о вас, как о мягкой, великодушной принцессе, что зачастую совсем забывают о вашей иной ипостаси, и вы без зазрения совести этим пользуетесь. Например, я абсолютно уверена, что вы смогли бы создать новое войско взамен морально устаревшей Гвардии безо всяких проблем. Но вместо этого, вы поручаете это дело дилетантам – например, мне. Однако и здесь не обошлось без своеобразной игры! Вместо того, чтобы просто приказать мне делать то-то и то-то, вы мягко и ненавязчиво ткнули меня носом во все проблемы в ваших войсках, позволив на личном опыте убедиться в их слабой боеспособности, после чего благосклонно выслушали отчет содрогающейся от ужаса кобылки».

– «И ты считаешь, что я поступила неправильно?» – нейтральным тоном поинтересовалась Селестия, переводя взгляд с гобелена на мою мордочку – «Но подумай сама, моя маленькая Скраппи, что было бы, если бы я просто поручила бы тебе это дело? Думаешь, ты не нашла бы тысячу и одну причину, чтобы отвертеться от этого задания, или сделать его формально, «для галочки», предоставив мне сомнительное удовольствие самостоятельно разбираться со всеми проблемами нового войска? А я поступила несколько иначе…».

– «Еще как! Вы прикинулись обманутой, несчастной, обманувшейся в своих ожиданиях правительницей, и я со всех своих ног бросилась к вам на помощь, теряя по пути остатки одежды. Вы предоставили мне возможность набивать шишки самой, учась на своих ошибках, и я прекрасно понимаю, что такой опыт не заменит ни одно обучение, и мои собственные ошибки для меня сделали больше, чем год обучения в любом университете. Вот видите, принцесса Селестия, и у меня случаются просветления! Я только не понимаю одного – как только остальные не видят надетой на вас маски, а?».

Селестия не отвечала. Выражение вечной доброжелательности вновь исчезло без следа, и теперь, передо мной стояла величественная богиня, мраморной статуей застывшая в луче солнечного света, словно бы случайно заглянувшего в окно. Слегка прищурившись, величественное создание разглядывало меня своими огромными, лавандовыми глазами, отчего на моей шкурке засуетились, забегали испуганные мурашки.

– «Селли, я не думаю, что это будет хорошей идеей» – внезапно подала голос Луна. Я едва не поперхнулась, услышав столь робкую, нехарактерную для нее фразу из уст повелительницы ночи, зачем-то заслонившей меня крылом от застывшей в задумчивости богини – «Сестра, мне казалось, что мы уже сделали свой выбор, не так ли?».

– «Я рассматриваю все варианты, Луна» – мягким, низким голосом проговорило белоснежное создание, вновь превращаясь в уже знакомую солнечную принцессу – «Ты же знаешь, я редко ставлю на что-то одно. Эта кобылка наделена не проницательным умом, но глубокой, какой-то животной мудростью, и я думаю, она вполне может стать неплохой заменой в случае каких-либо непредвиденных осложнений».

– «Думаю, нам стоит поговорить об этом позже, сестра» – тряхнула головой Луна, косясь на мою мордочку, опасливо выглядывавшую из-за ее спины. Почувствовав, что происходит что-то крайне пугающее, я не нашла ничего лучше, чем юркнуть на спину возвышавшейся рядом со мной ночной принцессы, мгновенно сооружая из ее гривы настоящий блиндаж, из которого я настороженно посверкивала глазами – «А ТЕПЕРЬ НЕМЕДЛЕННО СЛЕЗЬ СО СВОЕЙ ГОСПОЖИ, МЕЛКАЯ!».

– «Простите, если я не вовремя, мои повелительницы…» – послышался от двери знакомый мне голос Вайт Шилда – «Если я прервал что-то, то я уже… Ах, это опять Раг. Тогда все ясно».

– «Прошу вас, командор, проходите» – кивнула Селестия в ответ на приветствие белоснежного единорога, за спиной которого стояло несколько незнакомых мне пони, среди которых я заметила одного приметного типа в мешковатом костюме-тройке[38] – «Вы абсолютно правы – это всего лишь Скраппи Раг».

– «Я так сразу и подумал. Где бы ни появилась эта кобылка, она несет за собой беспорядок и разруху. Я с содроганием вспоминаю ее первый визит в мою казарму, и до сих пор не понимаю, как может в таком мелком теле умещаться столько хаоса…».

– «Я не мелкая! Я КОМПАКТНАЯ!».

– «Как бы то ни было!» – похоже, командор был не настроен на споры с так раздражающей его кобылой – «Мои повелительницы, я думаю, что знаю, зачем вы призвали меня. К сожалению, я и сам не знаю, кто выдумал это глупое, опасное, и абсолютно ненужное соревнование. Мне казалось, что инициатива исходит от одного из ваших министров, но они тоже абсолютно ничего не знают и лишь разводят копытами. Так же, мне сложно заподозрить в этом кентуриона Раг, с круглыми глазами шныряющую по казармам и дворцу с этой пожеванной бумажкой…».

– «Думаю, она здесь не причем, командор» – кивнула Селестия – «Поэтому я попрошу свою сестру заняться данной проблемой, ведь ее Стража как раз и создавалась для подобного рода дел. Тем временем, что вы можете сказать нам о данном вызове на поединок?».

– «Моя повелительница» – поклонился, выходя вперед, мешковатый костюм. Неприметный земнопони бурого цвета практически не выделялся из толпы, и мой взгляд скользил по его внешности, задерживаясь лишь на неудобном, висящем на нем мешком сером пиджаке, из-под которого выглядывали белая рубашка и почему-то красный жилет – «Данные афиши появились за сутки практически по всей центральной части Эквестрии, и боюсь, пони уже вовсю обсуждают приближающееся событие. Я взял на себя смелость просить помощи у кентуриона Скрича, который очень внимательно отнесся к моей просьбе, и думаю, что в достаточно скором времени я смогу дать ответ на вопрос о том, кто и зачем придумал это мероприятие. Что же до остального, то настроения в обществе приподнятые, и слишком много пони ожидают этих соревнований, чтобы я мог безбоязненно рекомендовать их отмену, поскольку не могу гарантировать отсутствие эксцессов и роста недовольства среди ваших подданных».

– «Понятно. Что скажет Легион?».

– «Простите, мои повелительницы, но первая, и пока – единственная сотня Легиона только проходит обучение и срабатывание, поэтому я думаю, что мы еще не готовы» – понурясь, пробормотала я, выходя вперед. Попав под прицел множества глаз смотрящих на меня пони, я почувствовала, что робею, словно пионер, вместо зорьки попавший на заседание совета министров, отчего мой голос стал еще тише и тоньше – «Мы не были готовы к такому повороту событий».

– «Твоя сотня состоит не только из новичков» – прищурился на меня командор – «Насколько мне известно, ты сумела сманить туда немало земнопони и пегасов из разных отрядов Гвардии и Стражи. Так в чем проблема? Покажите нам, что вы умеете!».

– «Ага. Я сманила, а вы, в отместку, подсунули мне своих соглядатаев-единорогов!» – возмущенно зафыркала я, глядя в ухмыляющуюся морду Шилда – «Командор, не нужно работать на публику! Мы-то с вами знаем, что представляет собой эта сборная солянка, и лично мне, на своей собственной шкуре, приходится чувствовать себя цирковой лошадкой, жонглируя на ходу всеми этими бывшими стражами, гвардейцами и снобистыми единорогами. И это не считая новой тактики, нового снаряжения, новых…».

– «А кто тебе сказал, что будет легко? Думала, нарисуешь картинки, расскажешь байки о древних временах – и убежишь в кусты?» – засмеялся единорог, посматривая на собравшихся вокруг нас пони, покачивающих своими головами в знак согласия со словами командора – «Ты же обмолвилась как-то, что служила где-то у себя на родине – вот и пожинай плоды своих фантазий о «новом войске». Инициатива наказуема исполнением, и на твою спину легла честь и ответственность показать нам, что могут добиться новые войска. Тем более что я уже начал формировать еще четыре сотни из своих ветеранов, поэтому потеря вами боеспособности никак не скажется на состоянии наших войск».

– «Ты говоришь так, словно это все твоих копыт дело!» – негодующе зашипела я, злобно фыркая и едва ли не роя копытом землю – «Обкатал на мне нововведения, а теперь решил удалить со сцены? Подставить нас решил, носорог стероидный?! Ну ладно же! Госпожа! Повелительница! Соотносясь с рекомендациями заслуженного мастера спорта в тупорылых интригах, стоящего рядом со мной, я повинуюсь и готова вывести свою сотню на этот поединок, раз о его пользе говорят столь заслуженные пони нашей страны! Мы будем готовы в течение суток, и ожидаем только вашего приказа! Засим, прошу простить – я отбываю. Меня ждет еще не вполне готовая сотня!».


Едва ли не выкрикнув последнюю фразу, я сорвалась с места и полетела в сторону двери, выбивая копытами звонкое стаккато по темному паркету зала. От злости, ощущения несправедливости и жалости к себе, я едва видела, куда лечу, и лишь выскочив из узкого прохода в главный коридор, сообразила, что сама того не заметив, так шарахнула крыльями перед закрытыми дверьми, что порожденная моей злостью горячая волна сорвала ни в чем не повинные створки, едва не прибив стоявших за ними гвардейцев. Оглушенные пони распластались в углу, ошарашено глядя на меня мутными глазами, не замечая ни сорванных со стен щитов, ни распахнувшихся окон, ни угрожающе накренившихся над ними тяжелых створок, какой-то ужасной силой сорванных с петель.

«Ссука! Тупорылый рогатый урррод! Но как же обидно, а! Теперь придется выворачиваться наизнанку, чтобы хотя бы проиграть достойно тем, кого он выставит против нас. А выставит он наверняка самых лучших из всех!» – думала я, ныряя в распахнувшееся окно, не обращая внимания на раздавшиеся сзади протестующие крики прислуги и направляясь в сторону казарм – «Ладно, слезами горю не поможешь. Пусть все пройдет так, как решит судьба. А мы… Мы только постараемся выдержать ее удар».

* * *

– «Blyad, они это сделали специально!» – ныла я, неторопливо, с ленцой, работая крыльями и совершенно не желая продолжать свой путь – «Тоже мне, организаторы! Что, не нашли другого места для проведения этих hrenovyh соревнований?».

– «Кентурион Раг ругается по-сталлионградски – значит, градус ее недовольства почти дошел до критической отметки» – философски рассудил Грим Стоун. Развалившись на наших пожитках, серый единорог задумчиво посматривал наверх, на сходящиеся над его головой веревочные тросы, тихо гудевшие на пронзительном ветру. Теплый, словно парное молоко, ветер бился в моих крыльях, заставляя длинные маховые перья посвистывать при каждом взмахе огромных простыней, закручиваясь сероватой дымкой при каждом взмахе на кончике крыла и мягко ласкал мою мордочку, словно прикосновения любимого существа. Я почувствовала, как мои губы раздвигаются в широкой ухмылке, когда проказливый ветерок защекотал меня под подбородком.

– «Теплый ветер с юга!» – весело крикнул мне опцион Хай, проносясь над здоровенным мешком, в которой были сложены пожитки нашей сотни, и делая круг вокруг меня – «Две последние зимы были очень холодными, поэтому пегасы переместили Клаудсдейл на юг, ближе к Хуфингтону. Подобного не случалось уже почти пятьдесят лет, и старики брюзжат о нехороших знамениях и недовольстве Богинь».

– «Ну, не все же Понивиллю и Перекрестку Единорога жировать!» – чихнув, возразил со своих мешков Стоун – «Пусть теперь и другие области жирком обрастут… Апчхи!».

– «Так, тубицен, хватит тут заразу распространять!» – шутливо возмутилась я, поглядывая вниз, через хитросплетения веревок своей грузовой сбруи, на расчихавшегося единорога. Довольно комфортно расположившись на моей поклаже, он должен был бдительно охранять самое дорогое – нашу аквилу, представлявшую собой квадратное красное знамя на крестообразном древке, украшенное символом луны, солнца… и огромных, от края до края, крыльев. Стальных крыльев.

Эту аквилу подарили нашему отряду земнопони, спасенные мной из застенков замка Ириса. Со слов одного из них, спасенные долго думали, чем бы они могли меня отблагодарить, и лишь по прошествии года, когда слух о моем возвращении из Обители и новом отряде достиг их ушей, они собрались – и вышили это знамя.

– «Я не распр… Апчхи! Я не распространяю! Я делюсь ею с вами!» – гнусаво парировал Стоун – «Это вам, пегасам, все как с гуся вода! Сквозняк там, или ураган – все едино. А я – натура утонченная, мне нужен покой, теплый камин и подогретое вино в тиши своего дома».

– «Ага, может, мне еще и крыльями не работать, чтобы тебя не трясло, а?».

– «Благодарю, вы очень добры, кентурион Раг».

– «Ах так! Ну держись, сибарит несчастный!» – задорно рыкнула я, и на самом деле, плотно сложила крылья. На секунду застыв в воздухе, огромный, туго увязанный тюк, на котором расположилось пятеро единорогов, накренился, и резко ухнул вниз, под аккомпанемент рева пяти луженых глоток – «Не знаю, что там обещал тебе командор Шилд, но до пенсии с домиком ты не доживешь. По крайней мере, не в моей сотне!».

– «Кентуриииииооооооон! Ты что творишь?!» – орал Стоун, отчаянно цепляясь за хлещущие во все стороны веревки в бесплодных попытках добраться до моей тушки, радостно хохотавшей где-то над ними – «Мы же разобьемся!».

– «Да что ты говоришь?» – иронично вопросила я, летя рядом с тюком спиной вниз, закинув ногу на ногу и изображая беззаботный отдых на тугой, бьющей в спину подушке ветра – «Хочешь, пожалуйся своему патрону. Думаю, Вайт Шилд с нетерпением ждет твоих отчетов… Хотя погоди, ты же не можешь отправить ему отчет – ты же падаешь! Ну, извини, я ж не могу предусмотреть всего, правда?».

– «Кентуриоооооон! Это не он!» – вдруг заорал декан шестой контубернии, отчаянно цепляясь за хлещущие во все стороны веревки – «Это я, я посылаю отчеты! Командор сказал, что такова была воля принцессы Селестии! Но я писал только правду, поэтому он и захотел иметь такие же сотни, как и наша!».

– «Ах вот значит как…» – сквозь зубы просипела я, не обращая внимания на приближающуюся землю и усилившиеся в связи с этим вопли, доносящиеся с мешка – «И тут, значит, не обошлось без интриг. Ну, Шилд, ну, ссучара!».

Однако, надо уже было что-то делать. Представление зашло слишком далеко, и я вновь впряглась в брошенную перевязь. Земля приближалась слишком быстро, и я не стала полностью открывать свои крылья, не рискуя их ломать под напором бешено свистящего ветра, а лишь расправила жесткие, напрягшиеся конечности по обеим сторонам тела, словно истребитель – и начала выходить из пике.

Тяжесть мешка врезалась мне в спину, словно пудовый молот, вгрызаясь тяжелой болью в заскрипевшие косточки тела. Не пытаясь подняться или остановить полет, я лишь все шире и шире распахивала крылья, придавая нашему полету все более и более пологую траекторию, пока, наконец, полностью не выровнялась, глубоко дыша и провожая взглядом мелькавшие где-то внизу верхушки деревьев. Распластанные под действием перегрузок на мешке единороги могли только сипеть и стучать зубами, когда немного отдохнув, я вновь заработала крыльями, возвращаясь наверх, в облака, к тревожно перекликавшимся пегасам своего отряда, уже разыскивающим нас среди туч.

Подъем не занял много времени, и вскоре, мы вновь летели на прежней высоте.

– «Что мне теперь делать, кентурион?» – вновь подал голос декан, наконец, нашедший в себе силы отцепиться от накрученной на обе ноги стропы – «Клянусь, я не задумывал ничего плохого, поверь! Наоборот, я честно докладывал о том, что у нас хорошего, и… Теперь, ты захочешь, чтобы я ушел?».

– «Знаешь, декан, если бы я хотела избавиться от тебя, то мне не нужно было бы прикладывать к этому особенных усилий» – помолчав, буркнула я – «Однако ты служил вместе с нами, ел из одного котелка, и пожалуй, я дам тебе шанс. Но теперь, перед отправкой, ты будешь таскать свои отчеты ко мне, и уже я буду решать, что тебе рассказывать о нас, а что нет. Это понятно?».

– «Так точно, кентурион!» – с облегчением откликнулся единорог, буквально падая на свое место – «Клянусь, я вас не подведу!».

– «Будем надеяться, что нет» – проговорил Стоун, лязгая зубами и косясь на мою распластанную в воздухе фигурку – «Кентурион Раг, я лично прослежу за этим обормотом, только… Пожалуйста, не делай так больше, а? Кажется, я обделался со страху, когда мы падали вниз!».

– «Смотри, чтобы это не попало в очередной отчет» – ухмыльнулась я под смех кружащих рядом с нами пегасов. Во избежание подобных инцидентов, Хай распорядился трем из них привязаться дополнительными веревками к тюку, страхуя его от непредвиденных перемещений в воздухе, и теперь, меня сопровождало еще три фигурки, намертво привязанных к огромному мешку.

«Интересно, а они его удержат, если что? Ну, прямо не знаю, стоит ли… А-а, все равно скучно. Была не была!» – подумала я. Потом, подумала еще раз. А потом – вновь сложила крылья, наслаждаясь могучим ревом восьми солдатских глоток.

– «Что за… КЕНТУРИОООООООН!!!».


– «Слушай, Хай, а что имелось в виду под словами «обрасти жирком»? Разве Клаудсдейл что-то производит?» – поинтересовалась я у своего заместителя. Общими усилиями пятидесяти легионеров я, наконец, была призвана к порядку, обгадившиеся от неожиданности «помощники» заменены на новых, туники, вымазанные в продуктах «испуга», отчищены, и лететь вновь стало невероятно скучно, поэтому я решила немного поднять свой образовательный уровень – «Да и Перекресток Единорога не походит на богатый мегаполис. Так, среднестатистический городок…».

– «Это точно. Но вот в чем хитрость – еще пять лет назад на этом месте был лишь маленький поселок домов на десять, четыре из которых были гостиницами для путешественников, останавливающихся в них перед въездом в Кантерлот. Но, когда неподалеку от поселка завис Клаудсдейл, жизнь в нем изменилась. Ведь мы, пегасы, не производим еды, а лопать любим от пуза – этого у нас не отнять. Поселок стал расти, поднимаясь на торговле с пегасами, и вскоре, превратился в городок побольше Понивилля. Теперь у них есть даже свои фермы и пасечное хозяйство, поэтому даже после перемещения облачного города они не пропадут».

– «Забавно. Я никогда не думала о столь явном влиянии пегасов на жизнь других пони» – призналась я, вновь вспоминая о том, что нужно шевелить крыльями по настороженному шипению единорогов, с подозрением наблюдавших за мной, словно совы, со своего мешка – «Значит, теперь Хуффингтону пришел черед подняться из грязи?».

– «Ага! Так что помяни мое слово, лет через пять ты не узнаешь свою деревушку!».

– «Охотно верю» – скептически скривилась я, глядя на огромные облака, стеной выраставшие из-за горизонта на нашем пути – «Если, к тому времени, не сдохну со всеми вашими интригами. Ишь, чего удумали – гнать сталлионградку в Клаудсдейл!».

– «Да, это они погорячились» – покладисто кивнул Хай, за месяц уже не раз попавший под мое горячее копыто и неплохо изучивший мой нрав – «Мы все помним, как ваш город враждовал с нашим, но вроде бы, это все в прошлом, правда? Вон, остальных даже пригласили обучаться в академии Клаудсдейла, если слухи не врут…».

– «Угу. Двадцать девять пригласили, а тридцатую забыли!» – сыронизировала я, прекрасно помня кучи писем, которыми меня бомбардировали внезапно вспомнившие о моем существовании сородичи – «Эх, Хай, видел бы ты, какое они мне письмо прислали с «приглашением»… Да мы за меньшее в детстве морду били!».

– «Да, погорячились они» – вновь протянул пегас, зорко поглядывая на мою пригорюнившуюся мордаху – «Ну ничего! Зато ты, наконец, увидишь этот волшебный город!».

– «Ну и что там может быть такого волшебного?» – недовольно пробубнила я, взмахивая крыльями в окружении летящих вокруг меня пегасов. Подстроившись под мой неторопливый полет, пять крылатых десятков моей кентурии выстроились широкой колонной, привлекавшей все больше и больше внимания пролетавших мимо нас пегасов. Крылатые лошадки самых разных цветов встречались нам все чаще и чаще, пока я не стала чувствовать себя щепкой, брошенной в разноцветный водоворот. Снизу, сверху, справа и слева – меня захватил водоворот разноцветных, машущих крыльями тел, летящих по одному и правильными клиньями, влекущих тяжелые воздушные повозки и слоняющихся без дела. Даже облака, мимо которых лежал наш путь, были облеплены спящими, жующими и разговаривающими друг с другом пегасами, провожавшими нас удивленными взглядами разноцветных глаз. Однажды я даже заметила длинную крытую повозку с жеребятами всех видов и мастей, восторженно пищащих из открытых окон ярко-желтой тарантайки.

– «Туристы» – объяснил Хай, перехватывая мой взгляд – «Заклинание хождения по облакам стоит недешево, да и достаточно сильного единорога, способного наложить его на достаточно долгое время, нужно еще и поискать. Поэтому многие пони бывают тут всего один или два раза в жизни, во время вот таких школьных экскурсий».

– «Ага. Всегда мечтала сюда попасть» – демонстративно крутя головой и натыкаясь на одни лишь удивленные морды местных, пробубнила я – «Облачка, пегасы, повозки. Повозки, пегасы, облачка. «Ляпота!», как говорил одни мой знакомый царь».

– «Не сердись, кентурион» – примиряюще возразил мне Хай – «Это ты так от вредности характера говоришь. Мы ведь еще даже не приблизились к Клаудсдейлу».

– «Не приблизились?».

– «Конечно нет. А Клаудсдейл, Клаудсдейл находится воооон там, за этими облаками, а вернее – прямо на них».

– «Что, весь город находится на облаке?» – в свою очередь, не поверила я, ощупывая взглядом приближающуюся из-за горизонта громаду – «Вон на той гигантской туче?!».

– «Ага!» – теперь была очередь Хая надуваться от гордости, словно он сам, своими копытами, отстроил свой загадочный город – «Он целиком построен на громадных облаках, которые пегасы древности скрепили своими крыльями в огромный белоснежный остров, парящий над землей. Погоди немного – и скоро ты убедишься в моей правоте».


Зрелище и вправду было захватывающим.

Огромные, величественные облака лепились друг к другу, громадами белоснежных туч формируя целые горы и равнины, неподвижно висящие в воздухе. Тучные белоснежные исполины, казалось, тихо спали, едва заметно поводя курящимися прозрачным, голубоватым туманом боками. Множество домов, напоминающих приземистые, округлые башенки, едва заметно покачивались в такт сонному дыханию туч. Каждое здание стояло отдельно, не соприкасаясь с остальными, прикрываясь от солнца и дождя игривой шапочкой пушистого белого облачка, усевшегося сверху вместо крыши. Приглушенные, пастельные тона правили бал в облачном городе. Стены чем-то очень важных для пегасов зданий были выкрашены в мягкие, сероватые, синеватые и голубоватые тона, в то время как прочие постройки и большие, многодверные и многооконные дома, были сформированы прямо из облаков, весело блестя на солнце миллионами стеклянных окон.

Архитектура города чем-то напомнила мне постройки древних греков, так же любивших украшать города портиками, аркадами и колоннами. И арками. Большим количеством арок. Если Кантерлот, без преувеличения, можно было назвать городом башен, то Клаудсдейл, без сомнения, должен был бы носить гордое название «самого арочного города в мире». Каждый дверной проем, каждое окно имели закругленный верх, отчего казалось, что весь город состоит из одних только арочных проемов, безо всякой меры натыканных в каждой стене. Уже через несколько минут у меня начало рябить в глазах от закругленных форм, и я неминуемо потерялась бы, если бы не следовала за Хаем, что-то тихо выспрашивающим у выделенного нам проводника. Однако живущих здесь пегасов это мало смущало, и нам то и дело приходилось лавировать в стихийно возникающих потоках крылатых лошадок, деловито снующих из прохода в проход. Многочисленные статуи украшали улицы и дома, в своем большинстве, изображая пегасов или изредка – символические фигуры богинь в окружении солнца и луны. Выполненные из неизвестного мне серовато-синего материала, казалось, они определенно выглядели настоящими, в чем я быстро смогла убедиться, когда молодой пегас, засмотревшись на нашу процессию, едва не свернул себе шею, уткнувшись в какой-то вычурный бюст.

«Хорошо еще, что они не догадались лепить их с обнаженными мечами или копьями…».

Как выяснилось, пегасов роднило с древними эллинами не только архитектура. Проникнув чуть дальше в город, наш отряд мгновенно оброс любопытствующими крылатыми пони, галдящими, словно сороки и сопровождавшими нас до самого стадиона. Нимало не стесняясь, крылатые лошадки громко обсуждали нашу стать, наши доспехи и даже физическую привлекательность отдельных особей, среди которых особенным успехом пользовались жеребцы. Разноцветные кобылки просто млели, стоило лишь кому-то из моих подопечных поглядеть в их сторону, и перехватив взгляд понравившегося им жеребчика, крылатые дамочки тотчас же принимались вопить и размахивать всеми ногами с утроенной энергией.


«Весна…».


– «Фуууух, вроде бы добрались без происшествий!» – удивленно вздохнул Хай и тотчас же пояснил, перехватывая мой озадаченный взгляд – «Так весна же, командир. Я боялся, что половину наших растащат по квартиркам и домам еще на середине пути. Но, слава богиням, все обошлось».

– «С чего бы это вдруг?» – ядовито фыркнула я, обозревая свое разношерстное воинство, разбредающееся по комнатам выделенного нам приземистого трехэтажного домика. Заключительная часть этих долбаных соревнований должна была пройти на главном стадионе Клаудсдейла, который местные упорно именовали «Клаудизеем», где пегасы из разных отрядов гвардии должны были бросить вызов крылатым десяткам первой сотни Легиона.

– «Ну, не знаю…» – задумался желтый пегас, бросив на меня хитрый взгляд – «Может, они уже прослышали о том, что якобы это мы бросаем вызов остальным пегасам. А может быть, оттого что ты летела впереди нас всех? Мы ж видели, как тот голубенький едва себе голову о статую не разбил, только посмотрев на тебя!»

– «Хай, прекращай» – буркнула я, пряча улыбку под недовольным изгибом рта.

– «А что? Наверное, он там до сих пор сидит, колотясь о камень головой и вспоминая твой круп, командир! Неужели ты будешь так жестока, и не позволишь этому симпатичному бедолаге…».

– «Хай, у меня есть понож. С когтями».

– «Хоооооорошо… То есть, так точно!» – стукнул по нагруднику соломенношкурый пегас, вставая по стойке смирно, но продолжая улыбаться во весь рот – «Так точно! Будет сделано! Уже отправился его искать. Так значит, к вам в комнату, после заката?».

– «Ах ты!» – подпрыгнув в воздух, я отвесила пегасу смачный пинок, отправив его скакать по коридору впереди собственного смеха, еще долго сотрясавшего весь дом – «Сегодня! После заката! Ты один! Ты все понял, опцион?! Только ты один!!!».

* * *

Бурный, наполненный событиями день заканчивался. Окна общежития, выделенного нашему отряду, были широко распахнуты, и в каждую комнату врывался свежий ветерок. Огромный облачный город не спал, весело подмигивая мне ярко освещенными окнами и арками домов. Какая-то заводная, ритмичная музыка доносилась через открытое окно, и мои уши так и норовили развернуться в ту сторону, ловя отзвуки зажигательных пегасьих мотивов. Но на этот вечер, у меня были совершенно другие планы.

– «Командир… Скраппи…» – простонал Хай, в очередной раз приподнимаясь на дрожащих передних ногах – «Смилуйся! Я ж больше не выдержу!».

– «Как это ты не выдержишь?» – повернув голову, удивленно воззрилась я на взмокшего, запыхавшегося соломенношкурого пегаса – «Что, и это все?!».

– «Ну я же не двужильный! Я же не твой Графит!» – попытался оправдаться он, поднимаясь на все четыре ноги – «Это он может хоть весь день… Без остановки…».

– «Вот видишь, мой дорогой опцион, какой яркий пример находится буквально перед твоими глазами!» – поперхнувшись, я тихо ржанула, почувствовав, как содрогается потная шкура Хая при упоминании имени моего жениха – «И если это может делать обычный погодный пегас, то должен суметь и ты! Ну, хватит препираться – давай, принимай позу, а то я уже устала валяться тут без дела!».

– «Уж лучше бы ты… Валялась…» – запыхтел пегас, подгибая ноги и вновь принимаясь совершать возвратно-поступательные движения своим взмокшим телом. Я удовлетворенно вздохнула, почувствовав мягкие толчки, массирующие мою намахавшуюся за день тушку, и вновь принялась за дело.

*Шшик*

*Шшик*

*Шшик*

*Шшик*

«Хммм, надо бы смочить, а то как-то сухо идет. Аж в горле першить начинает…».


– «Кентурион, к вам можно?».

– «Кому там еще не спится?» – нахмурившись, отозвалась я, на секунду прекращая свое чрезвычайно увлекательное занятие – «Входи, если не заперто!».

Дверь приоткрылась, и в комнату проскочила Минти. Салатовая пегасочка, о существовании которой я узнала совершенно случайно, подслушав разговор моего жениха, так и металась из одной организации в другую, пока однажды, не переступила порог единственного на данный момент рекрутского центра Легиона, чтобы одной из первых записаться в новое воинское формирование. Я не стала препятствовать ее потугам, и по существу, даже приблизила к себе, распределив ее во второй десяток своей кентурии, памятуя вечное правило «держи друзей близко, а врагов – еще ближе». Ведь я прекрасно помнила, что говорил о ней Графит.

– «Команд… Опцион! О Богини, я не…» – поперхнувшись, Минти замерла в дверях, остановившимися глазами смотря на нашу пару – «Я… Это… Я потом…».

– «Так, легионер, ты собираешься докладывать по существу, или так и будешь стоять тут, бубнящим укором совести?» – я заметила, что пегаска не может отвести взгляда от ритмично поднимающегося и опускающегося зада Хая, и поспешила прикрыть своим хвостом так отвлекавшую ее часть тела – «Чего тебе не спится?».

– «Ну… Просто… Это…».

– «Дай-ка я догадаюсь» – предположила я, демонстративно поводя носом и глубоко втягивая в себя воздух – «Весна?».

Зажмурившись, пегаска покраснела, отчего ее мордочка приобрела забавный фиолетовый оттенок, и робко кивнула, старательно отворачивая мордочку от потного тела ритмично двигающегося Хая.

– «Все, кто не спит, заперлись по комнатам…» – раскинувшись на спине, я продолжила строить из себя Вангу[39], мягко покачиваясь под напором тяжело сопящего пегаса – «А вот некоторым, например – тебе, жеребца или кобылки не хватило, так?».

Мордочка Минти порозовела еще больше, сровнявшись колером с Твайлайт, и я решила проявить милость. В конце концов, кто я такая, чтобы запретить этой миловидной пегаске немного пропотеть? Иначе, зачем она могла красться в мою комнату в столь поздний час, как не за утешением? Ну вот сейчас я ее и утешу…

– «Ну что ж» – оторвавшись от чрезвычайно занимавшего меня занятия, я похлопала рядом с собой – «Присоединяйся. Ведь ты за этим сюда пришла? Или ты уже не хочешь?».

Судя по морде Минти, она была готова провалиться сквозь облачный пол, и лишь длинная, красиво блестевшая жирной смазкой штуковина в моих копытах не позволяла ей завизжать и выбежать из комнаты вон, ведь салатовая пегаска не раз убеждалась в том, что я отлично владею этим предметом.

– «А придется!» – злорадно заключила я – «Давай-ка, подходи и опускайся вот тут, рядом с ним. Вот, хорошо. Теперь я немного сменю позу… Вот так… Ну, а теперь – начали! Дружнее, дружнее двигаемся, мягче и дружнее! Мммммм… Дааааа, вот так. Раз-два! Раз-два! Раз-два…».


Утро в Клаудсдейле наступило внезапно. И это была не просто фигура речи, которой, словно старой заплатой, прикрываются авторы плохеньких романов, уже попадавших в мои копыта – утро на самом деле наступило, словно по мановению крыла. Не было ни зари, ни долгого, красивого рассвета – безоблачные небеса над городом облаков поднатужились, осветились, и выдавили из себя яркий, сияющий диск солнца, расплавленным золотом своих лучей заливший просыпающуюся столицу пегасьего народа. Однако утро, хоть и неожиданное, не застало меня врасплох. Глубоко задумавшись, я развалилась на спинах сопящих подо мной Минти и Хая, безостановочно продолжая заниматься тем, чем страдала всю эту ночь.

Я упорно полировала клинки своего поножа.

Всю ночь, удобно устроившись на спинах пыхтящей и обливающейся потом парочки, синхронно выполнявшей отжимания от пола, я раздумывала над тем, кто же может быть той таинственной фигурой, стоящей за всем, что случалось в Эквестрии с момента моего появления в этой стране. Непонятные статьи в газетах, быстрая, даже молниеносная реакция прессы, синхронно поднявшей вой по поводу предстоящего турнира, встреча с Фансипантсом… Все это отдавало неприятным душком под названием «заговор», и я провела бессонную ночь, раз за разом проводя по жирно блестевшим клинкам то полировочной пастой, то мелким точильным камнем.

Говорят, Агата Кристи ненавидела мыть посуду и звук льющейся воды, под который она писала свои самые выдающиеся произведения. А меня успокаивал звук движения шероховатого камня по лезвию клинка, когда грубая поверхность минерала встречала на своем пути затупившуюся, неровную сталь, и мельчайшие зубчики абразива срезали, стесывали все выбоинки на лезвиях, заставляя их сиять первозданной белизной. Не отвлекаясь, я раз за разом проводила по клинкам квадратным абразивом, и только поморщилась, не отвлекаясь от медленно варившихся в голове мыслей, когда тела пегасов подо мной синхронно рухнули на пол. Я лишь повозилась, удобнее устраивая на них свою мелкую тушку, и продолжила размышлять, прислушиваясь к музыке и шуму доносящегося с улицы ветра, дыханию вымотавшихся, мгновенно заснувших пегасов, да тихому шороху камня о сталь. И кажется, к утру, у меня начали оформляться определенные подозрения.


– «ПАААДЪЕМ!» – раздавшийся вопль заставил меня вынырнуть из тихой утренней полудрёмы. Взмахнув крыльями, я подбросила себя вверх, ловко перевернувшись в воздухе. Мои подорвавшиеся подчиненные мгновенно вскочили, подброшенные могучим воплем дежурного декана, и попытались было смыться, но мгновенно остановились, почувствовав на своих спинах копыта приземлившегося на них кентуриона.

– «Выспались? Удовлетворены?» – стоя на спинах подчиненных, словно ловкая цирковая лошадка, ехидно спросила я разноцветных легионеров, синхронно потупивших свои заспанные морды – «Надеюсь, всем все понятно? И если еще кто-то, заблуждаясь моим возрастом или мягкосердечностью, попробует приколоться, перепутав меня с кобылкой для утех, то я, в свою очередь, тоже его приколю. Но уже – за яйца или вымя, к воротам наших казарм».

– «Так точно, кентурион!» – как можно бодрее отрапортовала Минти, стараясь не морщиться от боли в ноющих после вчерашней зарядки мышцах.

– «Понятно, командир» – робко ухмыльнулся Хай, которому, как и остальным четырем пегасам из моего десятка, я разрешала называть меня подобным образом – «Ты уж прости, Раг. И в мыслях не было!».

«Лишь десять пегасов имеют право называть меня «командир». Девять из десяти осталось от тех, кто когда-то, в едином порыве, летели на штурм башни Обители Кошмаров, и лишь четверо из них откликнулись на мой зов. Гем, Мисти Крак, Крим, Фриттер и Санни Клауд остались в Страже, и по слухам, последние двое все больше времени проводят вместе, в то время как Лиф, Колт, Хай и Рейн с радостью присоединились к моей сотне. Пока еще первой – и единственной.

Десятой была Черри.

«Не думай о ней, не думай!» – внушала я сама себе, чувствуя, как мои зубы непроизвольно стискиваются, искажая мою мордочку злобной гримасой отчаяния и боли – «Когда придет время, когда ты вырвешься из колеса забот, ты полетишь и разыщешь эту белую пегаску, хоть на краю земли!».

Я чувствовала себя обязанной этой пегаске. Как рассказали мне откликнувшиеся на приглашение сослуживцы, после моего неожиданного выпуска из Обители, в десятке началось нешуточное брожение, едва не расколовшее его на части. Не все поверили в историю с «досрочным окончанием учебы», и тем более – Черри. За все проведенное в Обители время мы стали очень близки, и хотя наши отношения так и не переросли в нечто большее (о чем я до сих пор откровенно жалела), мы частенько засыпали вместе, обнявшись и согревая друг друга теплом своих тел. Уже буквально через месяц после «давилки» вся обитель была в курсе, что попытки наехать или прижать в уголочке скромную белую пегаску с вечными пятнами грязи на молочной шкурке, чреваты резким ухудшением персонального самочувствия вообще, и дракой между десятками в частности, ведь отряды пегасов редко оставались в стороне от конфликта своих деканов. Черри стала моим талисманом, моей близкой подругой, и она не смогла смириться с моим досрочным выпуском, восприняв его как изгнание из Обители. А уж когда на мое место была назначена Санни Клауд… В общем, она сорвалась. Напав на желтую пегаску с поразившей всех силой и отчаянием, она буквально отметелила своего нового командира с неприятно поразившем всех профессионализмом, после чего скрылась из обители.

Заочно проведенный суд был скор и ясен – немотивированное нападение на своего командира и дезертирство тянуло не меньше чем на длительный тюремный срок в подземельях Обители, и из окон древнего замка, в небо, взмыли первые поисковые отряды. Однако обучение не прошло для моей подруги даром, и белая пегаска буквально растворилась в затянутом зимними тучами небе, скрывшись от разыскивающих ее стражей.


Задумчиво бредя по небольшому холлу, я кивала в ответ на приветствия своих вояк. Разбившись на десятки, легионеры бодро рысили на утренние упражнения, с усмешкой посматривая на помятых, невыспавшихся Хая и Минти, с гримасами переставлявших негнущиеся ноги в сторону входных дверей. Я только усмехалась, ловя на себе восхищенно-завистливые взгляды, примерно догадываясь, какие мысли должны были крутиться в головах моих подчиненных.

«Разве это плохо, что моя сотня может похвастаться своим командиром, способной загнать за одну ночь одновременно жеребца и кобылу, выжав их, словно спелые лимоны? Уж пусть лучше спорят между собой о моем либидо, чем крутят у меня за спиной свои доморощенные интрижки. Хватит с меня и одного случая с… С Черри. Черт!».

Вздохнув, я стиснула зубы и вышла из дому, присоединяясь к своим взлетавшим подчиненным. Каков бы ни был мой сон, какое бы меня ни одолевало настроение, я чувствовала себя обязанной уметь делать все то, что умели и мои подчиненные, и я собиралась неуклонно следовать этому мудрому правилу, вбитому в меня еще с первых месяцев обучения в Обители. Лишь разобравшись с ворохом навалившихся на новую сотню проблем, я могла задвинуть в сторону все остальные дела и броситься на поиски моей исчезнувшей подруги, поэтому, отбросив в сторону тяжелые мысли, я стиснула зубы и присоединилась к своим бойцам.

«Держись, Черри. Где бы ты ни была – просто держись».

* * *

Упражнения немного взбодрили меня, частично развеяв хмурое настроение, вызванное нежданно нахлынувшими воспоминаниями и бессонной ночью. Нацепив привезенные с собой доспехи, я вдоволь порезвилась, изображая из себя тяжелую, неповоротливую, но крайне опасную цель, которую, по очереди, атаковали двойки и тройки наших бойцов. Я старалась как можно более ловко уворачиваться от налетавших на меня легионеров, задача которых осложнялась тем, что их самих непрерывно атаковали идущие вслед за ними товарищи, старавшиеся как можно точнее поразить противника копьем или накопытником.

Поножей с клинками, подобного моему, не было ни у кого.

«Это орудие убийства, Раг» – объяснял мне когда-то опцион Шейд – «Копьем ты можешь обороняться, можешь держать противника на расстоянии или просто подколоть его, умеряя его пыл. Клинки на поножах тебе такой возможности не дадут. Их длинные лезвия оставляют слишком глубокие раны, а колющий удар погружает их на всю глубину клинка. Недаром их прозвали «когти». Учти, я не отговариваю тебя от них, нет. Среди моих учеников как тут, так и в Гвардии, было много опытных копейщиков, были середнячки, и были те, кому богини не дали умения. То, что тебе пришлось по ноге именно это оружие – несомненно, есть знак. Но помни одно – надевая «когти», ты кого-то убиваешь. Может быть не сразу, может быть, даже не в бою, но рано или поздно, ты заберешь чью-то жизнь».

– «И поэтому они валяются тут?».

– «Да. Именно поэтому они ржавели тут, на столе. Ни один нормальный пони, пусть даже и не находящийся в здравом уме, не протянет ногу к орудию убийства. Есть и другой выход, есть много возможностей защитить свою жизнь и обезвредить врага, как учат нас Богини, поэтому мы и должны без устали тренироваться с копьем. Но против судьбы не попрешь – и я научу тебя всему, что знаю об этих «когтях».

– «Вы знаете о них очень много» – с уважением заметила я – «Тоже когда-то примеривали себе по ноге?».

– «Много? Да, наверное…» – криво ощерился опцион, надевая тяжелый, литой накопытник и заставляя меня уклониться от стремительного выпада обутой в сталь ноги – «Когда-то, я оставил своего лучшего друга калекой, в гневе ударив такими вот «когтями»».


«Закааааанчивай!» – проорала я, ударом обутой в металл ноги отправляя наскакивавшую на меня Минти в пушистое облачко, пролетавшее мимо снующих в воздухе пегасов – «Тубицен, команду к окончанию тренировки!».

Разогревшись, я вновь пришла в относительно неплохое настроение и довольно кивала, медленно кружа в воздухе над своей полусотней, слушая выкрики деканов, собирающих свои десятки и направляя свое разноцветное воинство в сторону располагавшейся недалеко от занимаемого нашим отрядом дома столовой. Похоже, в этом кампусе располагалась какая-то летная школа и я задержалась, пропуская перед собой последние ряды втягивавшихся в пропитанный аппетитными запахами зал пегасов. Мое внимание привлек висящий перед дверями герб, и я задумалась, рассматривая округлый щит, украшенный символами крыла и молнии.

– «Любуешься, да?».

Обернувшись, я увидела Рейнбоу Дэш, висящую за моей спиной с нахмуренной миной. Крылья пегаски резко, раздраженно взмахивали за ее спиной, подкидывая вверх и вниз болтающееся над моей головой синее тело.

– «И тебе привет, подруга» – жизнерадостно откликнулась я – «Ты чего это такая хмурая с утра?».

– «Я в полном порядке!» – резко откликнулась та крайне не понравившимся мне тоном – «Что, любуешься видами, да?».

– «Вроде того» – осторожно согласилась я, еще не вполне понимая причины столь вызывающего поведения – «Вчера нам мало что удалось увидеть в этом месте, хотя стадион мы разглядеть смогли. Красивый город, очень красивый. И стадиончик такой неплохой…».

– «Неплохой стадиончик? И это все, что ты можешь сказать?».

– «Угумс. Очень даже неплохой. Белый, красивый, весь из облачков… » – согласилась я, вспомнив величие древних, исчезнувших арен – «Правда, мне не особенно нравятся арки».

– «Можно подумать, что ты где-то видела лучше!» – набычилась Дэш. Мое настроение издало пищащий звук и начало стремительное падение, словно проткнутый воздушный шар, когда я смотрела в эти прищуренные фиолетовые глаза.

«Что это с ней, а?».

– «Да нет, отчего же. Я верю, что во всей Эквестрии это самый лучший стадион».

– «Это Клаудизей!».

– «Ну да. А я что сказала?» – удивилась я, недоуменно разглядывая зависшую передо мной радужногривую пегаску и чувствуя, что помимо воли, начинаю заводиться и сама – «Дэш, ты чего это такая агрессивная сегодня, а?».

– «Я чего? Это ты чего!» – сердито принялась отчитывать меня Дэш – «Прилетела в Клаудсдейл во главе какой-то новой банды, и уже собираешься побить самих Вандерболтов? Может, ты и забыла, но я собираюсь пройти обучение в их академии, и могу тебе сказать, что они – самые лучшие летуны в Эквестрии, поэтому бросать им вызов с твоей стороны было слишком самонадеянно. Самонадеянно и глупо!».

– «Какой вызов? Каких еще вандер-шмандер? Ты накурилась что ли, Дэш?!».

– «Ну да, конечно, продолжай строить из себя оскорбленную невинность! Но меня ты не проведешь!» – не на шутку рассвирепела синяя, размахивая перед моей мордой каким-то мятым листком, подозрительно похожим на афишу или постер – «Может, ты еще скажешь, что ничего не знаешь об этом?».

«ПРИЛЕТАЙТЕ ВСЕ на яркое, красочное шоу, в котором знаменитые летуны Клаудсдейла, все, как один, сойдутся в единоборстве с отрядом наглых зазнаек, называющих себя Легионом. Отступники, покинувшие Гвардию и Клаудсдейл, посмели выступить против всего пегасьего рода и даже набрались смелости, чтобы бросить вызов самим Вандерболтам! И именно сегодня вечером мы увидим, как будут разбиты наглые притязания зарвавшихся ренегатов, под предводительством мерзкой недопегаски из Сталлионграда посмевших протянуть свои грязные…» – прочитала я на измятом листке – «Дэш, откуда ты взяла этот бред?».

– «Этот «бред» висит на каждом доме, на каждой улице Клаудсдейла!».

– «Так-так-так» – я попыталась задуматься, но в голове царил прохладный ветерок неуверенности и безмерного удивления – «Блин, и когда они только успели… Похоже, созданием Легиона мы нарушили чьи-то планы, и наступили кому-то на хвост, подруга. Причем очень явно, и очень сильно».

– «Я не знаю, о чем ты там говоришь, “подруга”, но скажу тебе одно – махалки у вас еще не отрасли, соревноваться с пегасами Клаудсдейла. А тем более – с самими Вандерболтами! Удачи!».

– «И ТЕБЕ, BLYAD, УДАЧИ!» – застыв на секунду от неожиданности, рявкнула я вслед удалявшемуся радужному хвосту. Сорвавшись, я хлобыстнула дверью и, обернувшись, уставилась налитыми кровью глазами на неподвижно замерших пегасов, явно бывших свидетелями нашего отнюдь не самого тихого разговора. Под моим взглядом подчиненные вздрогнули и начали как можно быстрее работать ложками, кашляя и давясь от усердия. Злобно попыхтев, я убедилась, что весь состав занят уставным поглощением пищи, и молча, проследовала на свое место. Уткнувшись носом в тарелку, я долго сидела неподвижно, как сурок, чувствуя, что готова либо разрыдаться, либо удушить хоть кого-нибудь. Пыхтя и мучаясь сомнениями, я и не заметила, как тарелка с супом незаметно поменялась на блюдо с цветочными сэндвичами, источающими терпкий, вяжущий аромат, подсунутое мне под нос знакомой желтой ногой.

– «Кентурион, твой завтрак».

– «ЧТО?!» – шепотом рявкнула я, чувствуя, как перехватывает спазмом горло – «Что нужно, Хай?!».

– «Командир, пожуй. Ты же весь день так ничего и не перехватила» – озабоченно сказал желтый пегас – «А уж как ту бумажку в копытах своей знакомой увидала, у тебя вообще глаза бешеные стали».

– «Я бы посмотрела, какие бы глаза стали у тебя при виде этой sranoy бумаженции!» – не сдержавшись, я саданула копытом по столу, едва не попав по тарелке, доблестно спасенной от бесславной кончины верным опционом – «Blyad! Ssuki! Ssuki nepriyatniye!».

– «Это еще что. Ты даже не представляешь, что будет твориться перед самими соревнованиями!» – сочувствующе кивнул опцион, в то время как остальные навострили уши, стараясь не пропустить ни одно из так занимавших их сталлионградских словечек, ставшими среди нашей сотни своеобразными «запасными» командами, отдающимися в пылу тренировок.

– «Что еще там будет твориться?» – помимо своей воли, заинтересовалась я – «Массовые драки? Костры из мусорных куч? Погром магазинов?».

– «Нет-нет, ничего подобного» – передернулся Хай – «Никаких ваших милых Сталлионградских обычаев. Просто мы, пегасы, легковозбудимы, и уж точно не сможем пройти мимо такого замечательного повода, как соревнования, не устроив кучу-малу. Вот увидишь – вдоль всего пути в Клаудизей толпа коренных пегасов, составляющих костяк этого города, будет оплевывать нас и кидаться тухлым сеном, в то время как большая часть молодежи, вооруженная гнилыми помидорами, будет нас защищать. Помяни мое слово, это тебе не помешанные на правилах и обычаях земнопони. Помнишь, как прошел их этап?».

– «Да уж, такое не сразу забудешь» – через силу ухмыльнулась я.


Соревнования между наземными сотнями Легиона и сборной Стражи прошли недалеко от Кантерлота. В одном из пригородов столицы как раз нашлось нужного размера поле, на котором и сошлись двести облаченных в металл фигур, под выкрики собравшейся толпы, пришедшей поболеть за своих любимчиков. Синие, зеленые, бело-золотистые стяги Гвардии Эквестрии трепетали над переполненными трибунами и к своему удивлению, я даже заметила пару квадратных, красных знамен Легиона, робко притулившихся с краю трибун. В отличие от своих крылатых собратьев, командующий нашими оппонентами капитан Хард Тейл не стал вставать в позу и требовать удаления пегасов, однако перед самими соревнованиями он лично обошел все десятки моих крылатых подчиненных, проверяя надежность стягивающих наши крылья веревок – «на всякий случай, а то мало ли, что придет вам на ум», как очень дипломатично выразился этот крепкий, еще не старый служака. Конечно, Тейл мог бы попыхтеть, что пегасы должны соревноваться отдельно от земнопони, но за этот месяц, мы смогли сформировать всего одну полноценную кентурию из ста пони всех видов и мастей, поэтому командованию Гвардии пришлось идти на уступки. Пегасы и единороги, входившие в состав наших сотен, объявлялись раненными в бою и неспособными использовать ни крылья, ни рог, что автоматически приравнивало их к земнопони. И вот теперь, нам предстояло на своей шкуре проверить правильность данного решения.

– «Крррепче стоять, крррепче!» – сорванным голоском рычала я, чувствуя, как мои копыта все глубже погружаются в истоптанную землю, изо всех сил упираясь плечом в задницу Хая, держащего перед собой огромный щит – «Копейщики, не спать!».

Множество длинных, снабженных круглым деревянным набалдашником, копий резко, как одно, выскользнули из наших рядов, чтобы больно клюнуть противостоящих нам гвардейцев, навалившихся на наши щиты. Дюжий земнопони из седьмого десятка встал на задние ноги, и с протяжным выдохом сунул свое копье в просвет щитов, чтобы в свою очередь, получить болезненный, заставивший его сморщиться удар по доспехам от точно такого же копья, нашедшего лазейку в нашей обороне. Вооруженные лишь копьями и вычурными доспехами, похожими на лепестки экзотических цветов, гвардейцы явно превосходили нас в выучке и слаженности действий, однако тактика «стены щитов», которую мы выбрали для этого короткого, показательного боя, пока оправдывала себя на все сто. Все больше и больше наших противников отходило назад, получив слишком много болезненных ударов скругленными навершиями копий по открытым частям тела, не защищенным броней, и похоже, вскоре бой должен был закончиться сам собой из-за общего истощения сил всех сражающихся.

Естественно, это никоим образом не входило в мои планы.

– «Тубицен! Тубицен, мать твою за вымя! Труби – «шаг вперед»! Давай, юнга, дуй в свою дудку!».

Расслышав мой вопль, серый единорог подхватил изогнутую, словно баранка, трубу, висящую у него на шее, и, надувая щеки, извлек из нее грозный, хриплый рев.

«ТУУ!».

Качнувшись, словно одно существо, кентурия напряглась и сделала маленький, практически незаметный шаг вперед, оттесняя бьющийся в нас строй.

– «Давай еще!».

«ТУУ!».

И снова шаг.

– «Давай!».

«ТУУ!».

Хрипя от напряжения, мы вместе, в едином порыве, навалились на наши щиты. Огромные красные корыта, укрывавшие впередистоящих щитоносцев по самую бровку шлема, затрещали, и вновь оттолкнули, раздвинули сгрудившихся за ними противников.

– «Пошла, пошла, родимая!» – радостно заорала я, чувствуя, как отступают навалившиеся на меня тела легионеров, как пятится назад обессиливший Хай, как становится легче дышать. Едва стоя на трясущихся от напряжения и усталости задних ногах, я с трудом держала огромный, тяжелый щит, чувствуя, как медленно но верно поддается противостоящий нам строй – «Давай, еще один шаг!».

«ТУУ!».

Внезапно, сопротивление, камнем давящее на мой щит, исчезло, и я испуганно вскрикнула, чувствуя, как огромное красное корыто проваливается куда-то вперед, руша весь строй. Стоило лишь щиту наклониться, как в его верхнюю часть вцепилось не меньше пяти копыт, изо всех сил пытающихся наклонить, вывернуть его из общего ряда, словно прогнившее бревно частокола. Впившись, как клещ, в рукоятки скутума, я чувствовала, как проваливаюсь вместе с ним куда-то вперед и вниз, представая перед своими противниками как выложенная на блюде поджаристая свинка. Заметив блеск деревянных шаров, я лишь успела зажмурить глаза, увидев сразу четыре устремившихся в мою голову копья, но в следующий момент я уже летела, как камень из пращи, катапультированная назад, в ряды своих солдат, резко распрямившимся щитом, подхваченным множеством дружественных ног.

– «Уф! Вот ты где, кентурион!» – послышался подо мной глуховатый голос тубицена, на которого приземлилась моя пищащая, дрыгающая в полете всеми четырьмя ногами тушка – «А мы уж думали, что потеряли тебя! Ты чего вперед полезла, а?!».

– «Я должна личным примером…» – начала оправдываться я, с трудом поднимаясь с земли. Кажется, этот полет не отбил мне ничего, кроме желания так же глупо лезть вперед и подставляться под чужие копья – «…чтобы все видели, что командир не просто…».

– «Да видели все уже, видели!» – проорал мне на ухо Грим Стоун, поправляя свою трубу и весело глядя на меня из-под колышущегося над его головой знаменем кентурии – «Хватит уже геройствовать, Раг, дай и другим совершить хоть что-нибудь!».

– «Да, как же. Небось смотрели на меня и ржали, делая ставки, как долго я смогу трахаться с этим корытом!» – сердито прохрипела я – «А ты чего тут стоишь без дела, как памятник будущему величию Легиона? Труби давай, пусть сделают еще шаг вперед, после чего будем готовить клин!».

«ТУУУУУУУУууууууу!».


– «Вряд ли такое забудешь» – повторила я, вновь мрачнея при взгляде на зажатый под бабкой листок. Похоже, я сама не осознавая того, до сих пор стискивала его в своей взмокшей ноге – «Но то, что будет происходить сегодня вечером – это явно не то протокольное мероприятие, которое было запланировано неделю назад. Кто-то очень сильно ненавидит еще не созданный Легион, и готов приложить все силы, чтобы нам помешать. Сперва – ссоря нас с окружающими и пытаясь отрезать от любой поддержки. Наш рекрутский пункт пока единственный во всей Эквестрии, но даже он далеко не ломится от наплыва желающих, а уж с этой пропагандистской компанией, развернутой против нас…».

– «А как же принцесса Селестия?» – удивленно спросил кто-то – «Почему она или ее сестра не вмешаются? Я вот, например, до сих пор помню, как газеты поливали тебя грязью еще год назад! Разве ей сложно повелеть, и…».

– «Ага. Взмахнуть белоснежным крылом – и все наши проблемы мгновенно разрешаться!» – ядовито фыркнула я – «Боюсь, жеребцы и кобылы, мы остались с вами одни. Самим фактом создания Легиона мы пошли наперекор традициям и костной, замшелой системе, сложившейся в эквестрийских войсках, и теперь пожинаем плоды. Я чувствую, что кому-то очень нравится то, как медленно слабеет гвардия, не способная разобраться даже с отдельными бандами грифонов, как безуспешно бьются дипломаты, пытаясь напугать наших врагов голой задницей, но если мы с вами сдадимся, если бросим все и не выступим вперед – боюсь, Эквестрия недолго протянет в том виде, в котором она оставалась уже сотни лет. Что же до принцесс… Мне кажется, что даже богиням нужна помощь простых пони, и именно поэтому одни из главных ударов наносится по мне. Кому-то очень нужно, чтобы Повелительница и Госпожа потеряли веру в нас, и лучше всего это сделать, лишив меня доверия их возлюбленных подданных, носительниц элементов гармонии».

– «Да ладно тебе так переживать, кентурион!» – вскочила с места оранжевая, как апельсин, пегаска – «Политика, заговоры, гармония… Эта радужнохвостая решила отвернуться от тебя? Ну и овес с ней, раз у нее репа вместо головы! Зато у тебя есть мы, правда? Видела, как мы отделали этих зазнаек, а? Теперь никто не скажет, что пегас не способен к работе земнопони!».

– «Только если это пегас из Легиона» – поправил ее Хай, перекрикивая радостные голоса. Частокол ног радостно поднялся над дожевывающими свой завтрак пони, и множество копыт радостно грохнуло о поверхность столов, подтверждая слова оранжевой пони – «Из Легиона Скраппи Раг!».

Подняв голову, я робко улыбнулась, ошарашенная столь безоглядной поддержкой. Разноцветные пони, такие разные – и такие одинаковые в своих сегментарных доспехах, дружно колотили копытами и кружками по столам. Они верили, верили мне – еще два года назад никому неизвестной пегаске с востока страны, и я почувствовала, как на глаза наворачивается непрошеная влага. Я почувствовала, что не могу, не имею права предавать этих пони, доверивших мне свои жизни, но что еще важнее – доверивших мне свое будущее.

«Ну что ж, Вондерболты, да? Отлично. Попробуем сыграть в вашу игру!».

* * *

– «Ииииитак, дорогие леди и джентельпони, меня зовут Мадден, и сегодня мне выпала честь организовать и комментировать одно из самых необычных соревнований, которые когда-либо видел Клаудизей! А помогать мне в этом будут самые знаменитые, самые неординарные, и чего уж греха таить – самые интригующие пегасы Эквестрии! Итак, справа от меня находится Сорин – повсеместно известный, харизматичный пегас, бессменный помощник капитана Вандерболтов!

– «Спасибо, Мадден. Думаю, это будет интересный турнир, несмотря на громкие заявления этих новичков. Капитан Спитфайр обещала присоединиться к нам чуть позже, а пока, я надеюсь, что все закончится до того, как остынет мой любимый вишневый пирог».

– «Слева от меня сидит… Ууууууу, вы не захотите его увидеть, вы побоитесь его услышать, и уж если он пролетит рядом с вами, то… Встречайте – лидер восстановленной тройки Шедоуболтов, Десцент!

– «Нда-да, я крайне возбужден этим милым зрелищем. Сколько пони пришли посмотреть, как задиристых новичков втопчут в грязь, фигурально выражаясь, конечно. Видимо, еще не все потеряно для нашего рода, правда?».

– «Ну что ж, теперь, когда мы должным образом представлены, а участники сегодняшних событий готовятся к своему выходу на облачный стадион, давайте поговорим о составе сегодняшних команд!».


Познакомившись с регламентом «соревнований», я только и могла, что долго и злобно материться, угрожая пустить кишки тому, кто придумал эту ахинею, пока Хай тащил меня в сторону нашей раздевалки. Я-то, глупая, надеялась быстренько отмучатся, слив бой сраной кучке профессионалов, которых, без сомнения, выставит против нас Вайт Шилд, после чего, с чистой совестью, покинуть этот необычный, красивый, но столь неприветливый ко мне город, чтобы уже никогда не возвращаться на родину всех пегасов Эквестрии. Однако тем, кто задумал все это представление, было мало добиться нашего поражения – их планы простирались гораздо дальше, но в тот момент мне было плевать на все и вся, и лишь присутствие моего опциона заставляло меня держать себя более или менее сдержано.

Более или менее.

– «Кентурион!» – всунувшаяся в дверь раздевалки, где я отводила душу, пиная ни в чем не повинный стол, всунулась голова Хая, впрочем, тут же исчезнувшая обратно за дверь, дабы избежать близкого знакомства с низкой скамейкой, которую я запулила в первый же попавшийся внешний раздражитель – «Тут кое-то хотел с тобой поговорить, и просит подняться к ним на трибуны. Пойдешь, или послать?».

– «А сам как думаешь?!» – злобно прохрипела я, ища глазами, что бы еще такого в этой комнатке разломать – «Может, мне еще станцевать перед ними? Пошли их naher!».

Отдышавшись, я пнула обломки скамейки, попавшиеся мне под ноги, и вновь заметалась по помещению раздевалки. На третьем круге, передо мной мелькнули какие-то фигурки, и я притормозила, уставившись на одну из стен, заинтригованная обилием фотографий и портретов, закрывавших все свободное пространство между шкафами. Не то, чтобы мне было очень интересно, но если можно было бы хоть как-то убежать, отвлечься от тяжести свалившихся на меня проблем…

«Хммм, а это еще что?».

Заинтригованная, я подошла поближе, и принялась внимательно рассматривать черно-белые, примитивные фотокарточки пегасов в поисках мелькнувшей на периферии зрения, чем-то бросившейся мне в глаза, пожелтевшей картинки.

«Ага, вот и она. Однако, кто это?».

С облетевшей от времени фотографии, мне счастливо улыбался молодой, мускулистый, белоснежный пегас. Его грубые, словно рубленные топором черты излучали такой неподдельный восторг, что я долго и очень недоуменно рассматривала перевязь непонятного на пожелтевшей фотке цвета, с большим значком #3, опоясывающую его грудь.

«Третье место? Странно, что при таких неплохих физических данных, он занял всего лишь… Ох, блииииин!».

Пелена спала с моих глаз, стоило мне чуть лучше присмотреться к фотографии – на спине атлетически сложенного пегаса красовались малюсенькие, просто миниатюрные крылышки! Возбужденно встопорщенные, они вместе были меньше моего самого маленького махового пера, и я долго поворачивала голову так и эдак, пытаясь понять, как этот Аполлон пегасьего рода мог вообще передвигаться по воздуху. Но видимо, он мог, и мог настолько хорошо, что сумел взять третье место на конкурсе «лучший молодой летун 1078 г. О.О.Э.».

«Вот так. Даже обладая таким ярким, страшным для любого пегаса пороком развития, он смог добиться исполнения своей мечты, и войти в тройку лучших летунов, уступив лишь самым-самым. А что делаю я?».

Застонав от нестерпимого стыда, я зажмурилась и уткнулась головой в стену.

«Что, мелкая, расслабилась? Заигралась в капризную блондинку? Тут даже пегасам инвалидам нужно выцарапывать себе место под солнцем, и этот молодой атлет доказал, что даже он достоин места на пьедестале, в то время как ты только и делаешь, что ноешь, хамишь и вообще, всячески раздражаешь окружающих! Неужели, на меня так подействовала эта долбаная весна?».

Словно в ответ, откуда-то изнутри в сердце мягко толкнулась теплая волна понимания и утешения. Дух мягко подбадривал меня, хотя я чувствовала его подспудное недовольство моим поведением, сдобренное холодком молчаливого одобрения от некоторых моих действий.

«Ну еще бы. Знаю, что тебе понравилось, старый ты развратник! Тебя, наверное, хлебом не корми – дай только кого-нибудь потроллить. Но все равно – спасибо тебе, за то, что не бросаешь меня в тяжелое для меня время. Спасибо тебе – и тому пегасу, сломавшему стереотипное представление своих сородичей о невозможном. Спасибо вам всем, ведь теперь я знаю, что мне делать».

– «Опцион, деканы, прошу всех ко мне» – вскочив с места, Хай недоуменно и в тоже время, с какой-то затаенной надеждой глядел на мою мордочку, выглянувшую из разгромленной раздевалки, в то время как остальные пегасы удивленно рассматривали учиненный мной погром – «Остальным – распаковать доспехи и подготовить турнирное оружие. Мы дадим им бой!».


– «Что это значит, кентурион?!» – синий пегас, облаченный в очки и черную футболку, от удивления едва не проглотил свой допотопный микрофон, поблескивающий зернами магических кристаллов – «Эти соревнования…».

– «Вот именно, что «соревнования», комментатор-распорядитель!» – холодно перебила его я – «В то время как нас вызвали на турнир! Вот, взгляните на этот регламент! Что это за праздник физкультуры, вашу конскую мать?! Соревнования по скоростному полету, соревнования по скоростному маневрированию, соревнования по скоростному набору высоты… Вы за кого нас тут держите, а?».

– «Это утвержденный регламент для подобного рода мероприятий!» – набычился Мадден, нервно теребя свои очки – «Я понимаю, что вы крайне неуверенны в себе и понимаю, что ваш дух катастрофически упал при виде наших асов, но нужно же уметь проигрывать достойно!».

– «Проигрывать, да? Хорошее словно. Но где, простите, вы видите тут схватку? Вы вызвали на бой боевое подразделение, тренируемое для защиты границ нашей страны, а теперь идете на попятную, устраивая тут какой-то жеребячий утренник? Ну уж нет!» – я бухнула копытом по столу, заставляя комментатора вздрогнуть, а сидящего рядом с ним Сорина – выронить кусок пирога, который он мирно уплетал, ехидно поглядывая в мою сторону – «Или мы меняем этот сраный сопливчик, который вы, по своему недомыслию, назвали «регламентом», или вся моя полусотня собирается, и сваливает отсюда nahren!».

– «Так вы решили признать свое поражение?» – пошел ва-банк мой собеседник, судорожным жестом поправляя микрофон – «Вы хоть представляете, какое о вас сложится мнение после того, как вы убежите, поджав хвосты?».

– «Знаете, уважаемый, меня волнует лишь одно мнение – мнение наших Богинь, и я отлично себе представляю, какое у них сложится мнение обо всех вас, когда я доложу ей о том, что вызвав нас на дуэль, вы так и не смогли организовать это мероприятие, о котором растрезвонили на всю страну, и позорно провалили порученное вам дело. И уж тогда – делайте что хотите, поскольку объясняться с принцессами придется вам, и вашим хозяевам».

– «Ладно, ладно! Что вы предлагаете?» – после недолгого молчания сдался Мадден, косясь на слабо колыхающийся плакат с изображением Вандерболтов – «У вас-то самой есть что предложить?».

– «О дааааа!» – плотоядно заворчала я, переглядываясь с Хаем и подтягивая к себе листок регламента под озабоченным взглядом Сорина – «Думаю, мы сможем что-нибудь придумать, правда?».


– «Ну, как он там?» – нетерпеливо подпрыгивая, я металась из угла в угол, то принимаясь грызть от нетерпения мебель, то вскарабкиваясь на спину стоявшего возле дверей Стоуна, отчего единорог буквально проваливался по щиколотки в облачный пол под весом моей тушки, облаченной в двойной доспех. Стоявшие и сидевшие в комнате пегасы нервничали не меньше меня, и буквально прилипли к узким, искусно скрытым в стенах окнам. Даже раненые в скоротечном сражении, развернувшемся над стадионом Клаудсдейла, охая и постанывая, переместились поближе, требуя от соратников рассказать им ход последних полетов.

– «Нормально. Пошел на последний круг» – гулким шепотом ответил единорог, не отрываясь от закрытого занавесями дверного проема, ведущего на арену Клаудизея – А эта, белая, от него не отстает, хоть и опаздывает на корпус».

– «Еще бы! Похоже, они совсем отчаялись, раз выпустили против нас Вандерболтов».

– «Да уж» – ухмыльнулся Стоун, в то время как стадион взорвался ликующими воплями, видимо, взбодренный разрывом отставания своей любимицы от Колта, в этот момент там, в небе над трибунами, борющегося за честь нашей сотни – «И как только ты смогла заставить его так быстро махать крыльями? Он даже в доспехах несется как наскипидаренный!».

– «Я всего лишь предположила, что именно так он сможет получить свою метку» – ехидно улыбаясь, ответила я, вызвав громкий смех своих бойцов, заглушивший даже разочарованное «Оооооо!» вновь зашумевших трибун – «Ну что, что там?!».

– «Он выиграл, кентурион! Выиграл!» – завопил от окна один из пегасов, едва не падая со своего костыля, поддерживающего его плотно упакованную в гипс ногу – «Слышишь, комментатор что-то орет!».

Но я слышала это и без него.

Половина трибун разочарованно шумела, в то время как малая, но хорошо слышимая часть зрителей, кажется, встала на нашу сторону, и в топоте и свисте разочарованных фанатов, раз за разом, слышались громкие, восторженные крики, скандировавшие всего одно, но столь важное для нас слово.

«ЛЕ-ГИ-ОН! ЛЕ-ГИ-ОН! ЛЕ-ГИ-ОН!»


– «Мисс Раг?» – произнес в пространство молодой, холеный пегас, заходя в холл нашей раздевалки через служебный проход. Остановившись, он обвел взглядом помещение, словно ожидая, что на его оклик тотчас же кто-нибудь обязательно прибежит, но ответом стала лишь гробовая тишина. Я давно приучила своих легионеров молчать в тряпочку, когда любой, не принадлежащий к военной касте пони пытается добиться внимания их командира, поэтому незнакомцу ничего не оставалось, как вновь повторить свое воззвание – «Мммммисс Раг? Тут есть такая… пони?».

– «Кто это?» – строго вопросила я маячащего за спиной холеного пегаса технического работника стадиона, облаченного в синий комбинезон с множеством кармашков – «Вы в курсе правил посещения помещений для команд?».

– «Д-да, но…».

– «Я появился здесь по повелению мистера Фансипантса» – развеял мои подозрения коричневый пегас, высокомерно глядя на меня ярко-желтыми глазами и разворачиваясь в сторону двери – «Он желает видеть вас в своей ложе. Прошу за мной».

Полусотня замерла. На всех мордах читалось – «ох, что-то сейчас и будет…», и я решила не подводить ожидания своих ребят.

– «Он желает видеть меня на своем ЛОЖЕ?!» – громким, страшным шепотом проговорила я, заставив бурого красавца настороженно развернуться от двери – «Декан третьего десятка! Прошу вас, оформите этому козлу в рыло! Нет, накопытником пока не нужно, можно просто ногой… Благодарю».

– «Рад стараться, кентурион!» – радостно рявкнул матерый пегас, по слухам, выпертый из гвардии как раз за подобного рода вольности в отношении подчиненных и гражданских морд, с энтузиазмом вышвыривая за дверь потерявшую сознание тушку посетителя – «Эх, почаще бы…».

– «Надеюсь, меня это не касается, мисс Раг?» – настороженно проговорила набриолиненная, завитая голова Фансипантса, осторожно заглядывая в наш пропахший кучей взмокших, возбужденных пегасов холл раздевалки, выделенной для нашей команды организаторами турнира – «Зная вашу непредсказуемость, я специально послал вперед Онрика, и… Ох. Похоже, я не ошибся».

– «Рада видеть вас в добром здравии, уважаемый Фансипантс» – вежливо поприветствовала я своего давнишнего знакомого единорога. Несмотря на дружелюбный, немного насмешливый тон, в моей голове уже крутились, вертелись шестереночки, и я изо всех сил пыталась понять, что же здесь нужно этому влиятельному единорогу – «Дружище, а почему это вы сразу решили звать меня в постель, как заявил нам этот милый жеребенок? Думали, что к концу этих состязаний я буду уже достаточно разогрета и возбуждена?».

– «Ах, забудьте этот маленький инцидент, уважаемый кентурион Скраппи Раг. Я даже готов принести вам извинения за глупость и косноязычие моего подчиненного, неспособного выполнить простейшее поручение, но…» – поведя глазами по сторонам, он склонил голову и слегка понизил свой голос – «Но не могли бы мы поговорить где-либо наедине?».

«Внимание, Скрапс! Счаз точно что-то будет!».

– «Конечно, уважаемый Фансипантс. Я прекрасно вас понимаю – недруги не дремлют…».

– «Да-да, конечно» – с радостью уцепился за предложенную мной подсказку единорог, аккуратно пробираясь за мной между скамейками с пегасами в сторону раздевалки – «Конкуренты в наши дни настолько осмелели, что приличный единорог может чувствовать себя уверенно лишь под защитой настоящих воинов, таких как вы и ваши доблестные… Эмммм… Легионеры».

Закрыв за собой дверь, мой гость внимательно обвел глазами помещение, явно отметив про себя разгром, творившийся в просторной, уставленной шкафчиками комнате. Я молчала, предоставляя единорогу первому начать разговор, присаживаясь тем временем за единственный уцелевший столик, на котором лежал мой любимый понож с уже извлеченными из него клинками. Уже порядком устав от музыки и криков трибун, я наслаждалась минуткой тишины, старательно прилаживая на место стальных клинков их грубые, деревянные аналоги, которые мои добровольные помощники из числа единорогов смогли вытесать из обломков покореженной мной мебели.

– «Я должен признаться, что очень заинтригован столь быстрыми и неожиданными изменениями в регламенте соревнований» – решил взять быка за рога единорог, видя, что я молча вожусь со своим экзотическим оружием и не стремлюсь начинать разговор – «Похоже, что полеты и маневры были полностью отменены, а оставшиеся дисциплины дополнены какими-то странными требованиями, такими, как…».

– «Такими, как ношение доспехов во время выполнения упражнений!» – радостно кивнула я – «Дорогой мой Фансипантс, я уже говорила это один раз, руководству этого dolbannogo мероприятия, и повторюсь уже вам, что моя сотня не намерена участвовать в цирковом представлении. Хотите, чтобы мы соревновались с местными атлетами? Отлично! Но это произойдет лишь тогда, когда эти атлеты пойдут служить в мои кентурии, и ни днем раньше! Мы будем боевым подразделением, и нам nasrat, что будут думать о нас разные гражданские штафирки! Ферштейн?!».

– «Да-да, я вас прекрасно понял, моя дорогая Скраппи Раг» – чело стоявшего напротив меня единорога омрачилось. Приняв какое-то решение он быстро, порывисто подошел к столу и сел напротив меня, по-видимому, даже не заметив, как от его движения моя нога молниеносно дернулась в сторону лежащего передо мной поножа с уже укрепленными в нем деревянными клинками. Копыто единорога порывисто легло на мою ногу, и проникновенным, полным страдания голосом он вопросил – «Но что если все, что происходит вокруг вас, гораздо сложнее, чем вам представляется? Что если ваши действия принесут вред всем нам?».

– «Каким это образом?» – заинтригованная, я отложила понож и уставилась на внимательно глядевшего на меня Фансипантса – «Кому моя победа может принести вред?».

– «Кому? Ну что же, мисс Раг, позвольте мне вас просветить…».


– «Кажется, это последний бой на сегодня!» – проорал мне на ухо Стоун – «Когда Хай со своей командой разберет этих рахитов, мы отправимся в самый лучший бар Кантерлота, и там упьемся в ясли, празднуя нашу первую победу!».

– «Не каркай, олух!» – гаркнула я, перекрикивая шум и топот трибун. Не в силах сидеть в раздевалке, мы все, кто был способен хоть как-то передвигаться, выползли на воздух и столпились у ограждавшего арену Клаудизея парапета, с замиранием сердца наблюдая за противоборством самых быстрых, самых смелых, самых лучших из наших рядов с командой противника, облаченной в голубые и желтые цвета.

В цвета Вандерболтов – элитных летунов Эквестрии.

Сначала, все шло довольно гладко. Облаченные в удобные трико, скрывающие большую часть их тела, пегасы противника легко уходили от атак наших легионеров, но в свой черед, не могли нанести какого-либо существенного урона одетым в сегментарную защиту жеребцам и кобылам первого десятка. Затянувшийся бой выхватывал из их и наших рядов одного пегаса за другим, и вскоре, в кроваво-красном, закатном небе над стадионом кружилось лишь восемь бойцов, осторожно ходивших кругами вокруг разбросанных в небе облачков.

Однако, как это и случается, все изменил его величество случай. Очень и очень недобрый случай.

– «Эй, а это еще кто?» – недоуменно зарычал кто-то из моих бойцов, тыча копытом в стремительно несущегося навстречу четырем оставшимся бойцам легиона пегаса. Закончив перестроение, они выстроились клином и видимо, решили уже всерьез пощупать мягкие тушки своих противников, как вдруг, со скоростью молнии, сквозь строй моих ребят пронесся золотистый метеор. Сияя золотом гвардейских доспехов, пегас резко, хищно кидался на легионеров, со звоном раздавая пинки и зуботычины обутыми в вычурные накопытники ногами. Не прошло и пары минут, как в небе остался лишь Хай, судорожно отбивавшийся от наседавшей на него четверки.

«Да что это за ебаная подстава?!».

– «Эй, что это за naher вообще?!» – проорала я, тряся стоявшего рядом с нами пони-распорядителя, тряпичной куклой болтавшийся у меня в ногах – «Убирайте его оттуда naher и останавливайте бой, иначе…».

– «Это не мы! Мы вообще не знаем, кто это!» – испуганно проблеял техник, глядя поверх моей головы – «Судьи не должны участвовать в этом соревновании! Клянусь, такого не было в регламенте!».

«А вот и удар. Что ж, похоже, мои враги ничего не оставляют на самотек. Но дискорд их раздери – причем тут мои бойцы?».

– «Нельзя, нельзя, кентурион!» – цепляясь за меня передними ногами, кричал тубицен, не давая мне расправить крылья – «Мы же проиграем, ведь это будет против правил!».

С вышины раздался еще один звонкий удар, мгновенно заглушенный шумом трибун.

Мне показалось, или я услышала чей-то вскрик?

– «Да пошло все в jopu!» – рявкнула я. Удар мгновенно распахнувшимися крыльями – и окружавшие меня легионеры разлетелись в стороны, словно кегли, под напором рванувшегося во все стороны воздуха – «Этой твари там тоже быть не должно!».

Взмах, взмах, взмах – даже воздух, казалось, был на стороне мельтешащих синих фигур, плотной кашей обволакивая мои крылья. Взмах, еще один, и еще… Синие фигуры все ближе, и одна из них даже рванула мне на перехват.

«Ну, это ты зря, ссука!».

С первым летуном я разобралась походя, даже не утруждая себя какой-либо схваткой. Дождавшись, пока летящий мне навстречу пегас изготовится к атаке, я просто перевернулась в воздухе и резко, раздраженно чиркнула его деревянными когтями по подставившемуся брюху, для надежности добавив туда же удар задних ног, отправляя вопящего от боли противника кувыркаться вниз, на синие облака арены. Два резких удара крыльями – и вот, я уже пролетаю над еще одним вандерболтом, снижающимся после очередной атаки на моего опциона.

«Что, тактика «ударил-убежал»? Не в этот день, педрила!».

Сложив крылья, я ринулась на спину синей фигуре. Удар задними ногами по хребту, и короткая, словно отмашка от надоедливой мухи, оплеуха стальным накопытником поножа в висок. Еще одна падающая звезда…

«Ну, кто еще, а?!».

Сделав круг, я закрутила головой, внимательно высматривая в прорезь шлема своих противников. Гудя от моего дыхания и потока набегающего ветра, он вновь ограничивал мой обзор, заставляя меня чувствовать себя запертой в стальной бочке, и я раздраженно дернулась, чтобы сорвать с себя этот жаркий стальной котелок, но в этот миг, краем глаза, отметила какой-то синий взблеск, перечеркнувший небо сзади меня.

Потом, мне стало уже не до шлема.

События завертелись передо мной словно небо в глазах падающего пегаса. Звонкий удар пришелся мне в бок, прямо под крыло, и если бы не новая, сегментарная защита – лететь бы мне вниз, скорчившись от боли в сломанных ребрах. Однако Лорика Сегментата не подвела, и я лишь коротко рявкнула от боли, завертевшись волчком в воздухе и высматривая напавшего на меня негодяя. Вскоре, я уже бешено работала крыльями, изо всех сил пытаясь если не нагнать, то хотя бы не потерять из виду бешено крутящегося в облаках пегаса, чей рыжий, как и у многих вандерболтов, хвост мелькал то справа, то слева, то уходя вниз, то сваливаясь на меня из-под облаков. Похоже, это был адепт любимой пегасьей тактики быстрых ударов и отхода на безопасное расстояние, пока оглушенная атакой жертва пытается прийти в себя. Однако бравый малый явно не учел наличие у меня тяжелой, давящей, неподъемной для других пегасов брони, стальными пластинами укрывавшее мое тело. Снизив скорость, я демонстративно повернулась хвостом к наскакивавшему на меня преследователю, огрызаясь предупреждающими взмахами деревянных клинков, и поспешила назад, к Клаудизею[40], где золотая фигурка гвардейца уже успела порядком потрепать моего верного опциона.

– «Командир… Раг…» – прохрипел Хай, в очередной раз шарахаясь от блестевшего золотыми доспехами пегаса, просвистевшего мимо нас в стремительном пике – «Уходи! Тебе… Нельзя…».

– «Заткнись и береги силы, легионер!» – рявкнула я, внимательно наблюдая за кружащими недалеко от нас противниками, по-видимому, так же устроившими себе передышку и совет – «Что это за козлина такая, а?».

– «Не знаю, командир» – покрутил головой опцион, отчего его заметно замотало в воздухе – «Они умеют биться в воздухе, это мы поняли сразу, когда потеряли троих, но вот этот… Я не знаю. Может, это даже сама командир Вандерболтов или ее заместитель… Не знаю. Но дерется он хорошо».

– «Значит так, Хай, слушай меня внимательно» – быстро заговорила я, видя, как наши противники, посовещавшись, сделали красивую полубочку и рванули куда-то в облака, вызвав донесшийся снизу рев трибун – «Твоя задача проста – сбрось с меня «подсвинка», любыми способами! С этой латной ssukoy я разберусь сама, понял? Давай, ложись мне на спину, и как только они ударят на нас – лупи его по крылу! Понял? Ну, давай!».

Мы едва успели. Едва Хай успел переместиться мне за спину, паря надо мной на распахнутых крыльях, из облаков, с двух разных сторон, к нам метнулись две рыжие молнии, одна из которых блестела на солнце золотом гвардейских доспехов. Атака была настолько быстра, стремительна, производясь с двух разных сторон, что я едва успела вскинуть ногу, выбрасывая ее вперед, как в мою спину тяжелыми молотами звонко бухнули чьи-то накопытники, отправив меня кувырком в ближайшее облако, холодное, словно зимний сугроб.

Застонав, я отлепилась от хватающего меня за доспехи пара, сворачивающегося призрачными щупальцами на мгновенно покрывшихся инеем доспехах, и скакнула вниз, страшась увидеть там беспомощно кувыркающуюся фигурку Хая. Однако, опцион справился и без меня – он плавно снижался к шумевшим трибунам, лихорадочно работая одним крылом, и поддерживая своим боком фигуру в синем с золотыми разводами трико.

«Так, это был последний. А где же…».

Едва оформившаяся в моей голове мысль вылетела из нее под звон загудевшего от удара шлема. На мгновение, мой взор пересекла золотая молния, рыжим хвостом стегнувшая по прорези для глаз, и вновь пропала в облаках. Однако мой противник не собирался отсиживаться в ожидании, пока я приду в себя после такой стремительной атаки, и стоило мне только повернуться, как он напал на меня вновь. Но уже – с другой стороны. И опять исчез в облаках.

«Да что же это за нахер такой, а?!» – тяжело дыша, я с трудом уворачивалась от стремительных, беспощадных атак противника, заставлявших мои доспехи звенеть, словно древние колокола. Сыплющиеся со всех сторон удары большей частью заставали меня в врасплох, заставляя расплачиваться за неумение все новыми шишками и синяками, которые оставляли на мне сильные удары стальными накопытниками. Атаковавшему меня пегасу не нужны были копье или меч – он прекрасно обходился и без них, и если бы не мои тяжелые, двойные доспехи – лететь бы мне сейчас вниз, под рев и улюлюканье толпы – «Похоже, эта тварь решила взять меня измором? А вот нихрена тебе, козлина! Сегодня в твои сети попалась слишком зубастая рыба!».

Почувствовав, что мои силы уже на исходе, я решила закончить этот фарс. С каждым ударом, с каждым новым пинком, получаемым мной от кружащего вокруг противника, я отлетала чуть дальше, все ближе и ближе заманивая златобронного пегаса к большому, потрепанному сегодняшними схватками облаку, вынуждая его атаковать меня сверху или с боков. Я стоически терпела удары, страдальчески шипя и до боли сжимая зубы от каждого звона доспехов, пока, наконец, не дождалась нужного мне момента.

– «КУДА, БЛЯДЬ?!» – рявкнула я, пиная неосторожно приблизившегося противника задними ногами – «ДУМАЕШЬ, ПОМАТРОСИЛ И БРОСИЛ? А ПОЦЕЛОВАТЬ?!».

Вскрикнув, пегас отлетел назад. Он мог бы еще восстановить равновесие и рвануть куда-нибудь подальше, в облака, но я не собиралась давать ему такого шанса. Всхлипнув от боли в избитом теле, я отлепилась от облака и бросилась на распластавшуюся в воздухе фигуру, впиваясь в нее всеми четырьмя ногами.

«О дааааа!» – наслаждение от ощущения чьего-то трепыхающегося в моих объятьях тела вытеснило даже боль от побоев. Крепко притиснувшись к лихорадочно лупящему по моим доспехам пегасу, я на секунду замерла, наслаждаясь лихорадочным блеском ореховых глаз на почему-то очень знакомой мне морде – и точно, сильно, ударила по ней забралом своего шлема. Потом – еще раз. И еще. И пошла мерно, без перерыва, словно колокол, впечатывать свой тяжелый, вновь загудевший от ударов шлем в открытую морду врага. Сложив крылья и обхватив всеми четырьмя ногами рвущееся из моих объятий тело, я отрешилась от всего и мерно, раз за разом, наносила удары то головой, то копытом, то ногами по яростно сопротивляющемуся телу пегаса, видя перед собой лишь искаженную страхом и ненавистью морду врага.

«Очень знакомого, кстати, врага».

Саданув еще раз по жалобно звякнувшему под моим копытом шлему, я дернула головой, и тотчас же расправила крылья. Приближающаяся к нам арена стадиона вздрогнула и повернулась, уходя куда-то вперед, но я опоздала, и с тяжелым, сотрясшим меня до самых костей ударом, мы врезались в облачную гладь.


– «Ууухххх» – простонал кто-то рядом со мной. Я лежала, молча баюкая раскалывающуюся на части голову и надеясь, что это шумное существо куда-нибудь исчезнет, оставив меня тут, в мягкой, ватной тишине.

– «Ооххххх» – похоже, это создание совершенно не собиралось униматься. Черт, как же болит голова…

– «Ну еще чуть-чуть, Бабуля!» – простонала я самым жалобным голоском, на который была способна в этот момент – «Еще пятнадцать минуточек…».

– «Оооохххх… Да слезь же с меня, мелкая тварь!».

– «Какого?!» – открыв глаза, взорвалась я, рывком сдирая с себя шлем. Кажется, мне понадобилось не менее десяти секунд, чтобы осознать, где я нахожусь. Застонав, я прикрыла взрывающиеся от боли глаза и уткнулась головой во что-то прохладное, лежащее подо мной грудой такого хорошего, твердого, а самое главное – холодного железа, в которое я не преминула уткнуть свой взрывающийся лоб.

– «Уйдешь ты от меня или нет, мерзавка?!».

– «Аййййй! Это было крайне грубо, ты!» – сообщила я нависшей надо мной фигуре – «И вообще, ты кто?».

– «Обалдеть!» – со злобным удивлением восхитилась пегаска, сдирая с себя помятый шлем и стряхивая копытом медленно сочившуюся из ранок на морде кровь – «То есть, ты набросилась на меня, даже не зная, кто я такая?!».

– «Погоди-ка… Физзи?» – проморгавшись, я удивленно уставилась на сидевшую рядом со мной желтую пегаску – «Физзи, это ты?!».

– «Да отвали ты! Отвали, кому я сказала?!» – рычала моя подруга каким-то новым, незнакомым мне голосом, когда, приподнявшись, я бросилась на нее, впиваясь в ее окровавленную морду своими губами – «Да что ты делммммффффф… Что ты мфмфммммм… Эй, да ты чего?!».

– «Физииииииии!» – тихо прогудела я, в очередной раз целуя разбитую морду и пристально глядя в такие знакомые мне ореховые глаза – «Как же это ты, а? Зачем, зачем ты полезла туда, дурочка? Ты хоть представляешь, что бы я делала, если бы с тобой что-то случилось, а? Погоди, я сейчас оторву кусок туники и мы…».

– «Эй, не нужно тут заголяться!» – резко воскликнула сидящая передо мной пегаска, глядя, как я пытаюсь отодрать большой кусок своей красной юбки, торчащий из-под лат – «И вообще, кто тебе сказал, что я Физалис, а?».

– «Шутишь?» – в свою очередь, изумилась я, вскидывая голову вверх. Память о последних событиях нехотя всплывала на поверхность моего кипящего от боли мозга, и я с удивлением смотрела на глубокую расщелину, пробитую в толще облака нашими падающими телами.

– «Ага. Это отличное время, чтобы пошутить!» – вызверилась на меня визави, как две капли похожая на мою подругу – «Если вдруг тебе будет интересно, меня зовут Спитфайр, и я…».

– «И ты являешься капитаном Вандерболтов» – большая часть шестеренок в моей голове, наконец, встала на свои места, и я, наконец, поняла, кто же сидит напротив меня – «И это значит…».

– «И это значит, что вы победили» – мрачно откликнулась рыжая, глядя на тревожно перекликающиеся фигуры пегасов, заглядывающие в пролом и покачивая головой – «Черт, никогда бы не подумала, что это будет так. Я была готова уйти, проиграв в схватке с драконом или сотней-другой грифонов, но слиться мелкой, наивной, глупой пегаске, даже не учившейся в моей академии…».

«Подрыв традиций, мисс Раг!» – словно во сне, услышала я голос Фансипантса – «Вандерболты, Гвардия, принцесса Селестия – это опора, столпы, на которых зиждется спокойствие этой страны. Жители верят в них как в символы, а что может быть хуже, чем утрата такого символа для страны и всего народа? И если вы на самом деле любите Эквестрию, если вы и в самом деле готовы послужить своей стране, то боюсь, у вас совсем нет выбора, ведь с одной стороны на весах лежит ваша слава и честь, а с другой… Но я верю в вас. Я верю, что, когда придет время, вы примете правильное решение».

«Ты был прав, старый негодяй» – с внезапно накатившей горькой грустью подумала я – «Ты был прав. Я приму правильное решение».

Пегасы были совсем близко, и я не колебалась ни секунды. Удар, в стиле стража, по обеим лопаткам – и вскрикнувшая от неожиданности Физалис-Спитфайр рухнула, как подкошенная, на мою тушку, придавливая ее своим телом. В таком положении нас и нашли пробравшиеся к нам пегасы.

– «Эй, что это ты делаешь, а?» – шипела на меня она, пока наши спасители вынимали нас из трещины в облаке, под шум и неистовое топанье бушевавшей на трибунах толпы – «Ты что это за представление устроила, а?».

– «Я не училась в академии Вандерболтов – моим домом была Обитель Кошмаров» – мрачным шепотом сообщила я недоуменно уставившейся на меня желтой пегаске – «И ради блага многих, ради блага Эквестрии – ты не проиграла. Вандерболты выиграли этот поединок».


«Ииииииитак, дорогие зрители, вот и подошел к концу этот поединок! Это было нечто грандиозное, нечто потрясающее! Обе стороны дрались как драконы, как бешеные мантикоры, и даже мнения судий разделились, пока, наконец, сами состязающиеся не расставили все на свои места. И теперь, я могу с гордостью сообщить, что техническую победу, победу по очкам, получают… ВАНДЕРБОЛТЫ! Давайте же поприветствуем прославленных победителей и узнаем, что же думают об этом наши уважаемые судьи!».

– «Мне очень понравился этот жеребец из Вандерболтов. Он так аппетитно ел свой пирог, что я прямо не знаю…».

– «Нет-нет, уважаемый Десцент, я говорю о бое! Что вы можете о нем сказать?».

– «О да, вы тоже заметили, как технично и главное, изящно двигался в бою его круп? Уважаемый… Как вас там… В общем, вы меня крайне обяжете, если подскажете мне, где в Кантерлоте можно достать самый большой, самый пышный вишневый пирог! Я непременно должен познакомиться кое с кем поближе…».

– «Клянусь ветром, я… Ладно, а что вы думаете об этом инциденте, когда сотник нового отряда, вопреки всяким правилам, вмешалась в поединок, практически проигранный ее подчиненными?».

– «Мммм? Вы имеете в виду Скраппи Раг? А что с ней такого может быть? Как обычно, это маленький, злобный, ручной монстрик наших принцесс. В общем, с ней все в порядке, и если бы не вмешательство их капитана, то думаю, она бы еще больше порвала Вандерболтам их чудесные голубые костюмчики, чем, в принципе, она и занималась до столкновения со Спитфайр, единственной из всего отряда сообразившей надеть доспех».

– «Ну что же, ваше мнение понятно. А что вы думаете по этому поводу, дорогой Сорин? Кажется, вам тоже досталось от этой бронированной малявки?».

– «Оххххх, моя голова… Вы не знаете, кто спер мой пирог, а?».

– «Пойдем, пойдем, мой хороший. Обещаю, мы сейчас отправимся с тобой на поиски самого большого, самого вкусного вишневого пирога во всей Эквестрии!».

– «Джентелькольты, я… Я попрошу вас… Ладно. Итак, мои дорогие кобылки и жеребцы, наше шоу подошло к концу! Мы надеемся, что вы хорошо провели свое время!».


Рев трибун, казалось, мог стряхнуть облака на землю. Демонстративно покивав головой, я потрепала по плечу оглушенную Спитфайр, казалось, все еще не пришедшую в себя и не способную поверить в произошедшее, после чего побрела в раздевалку команды, из которой уже высыпали все мои бойцы.

– «Простите, ребята. Но так было нужно» – только и сказала я что-то одобрительно гудевшим легионерам. Изящно облокотившийся на бортик трибуны, на меня смотрел Фансипантс, слегка наклонивший голову в ответ на подаренный ему мной угрюмый взгляд – «Теперь, пакуемся! Нас ждет Кантерлот».

Глава 6. Кусочек прошлого.

Утро встретило меня яркими солнечными лучами, весело искрившимися в последних весенних лужах и свежевымытых окнах проснувшегося от зимней спячки города. Бодрое весеннее настроение отразилось даже на чиновных пони, как-то более деловито сновавших по нижним ярусам дворцового комплекса, отданного принцессами на откуп различным придворным службам, держать которые царственные персонам имело смысл как можно ближе к себе. Королевская почтовая служба, канцелярия Ее Высочества, придворная служба этикета, королевский архив – все они требовали для своего функционирования множество пони, и переходы, коридоры и комнаты наземной части дворца с утра до позднего вечера гудели от топота копыт.

В противовес бодрой, деловитой суете нижних этажей, средние ярусы дворца хранили сосредоточенное безмолвие. Лишь изредка торжественная тишина нарушалась приглушенными шагами множества ног очередной группы чиновников, важно шествующих по дорогим, ярко-алым ковровым дорожкам.

«Обычно здесь гораздо тише» – как всегда, в стрессовых ситуациях, я отключала голову и ударялась в расслабленную созерцательность, подмечая то, на что в обычных обстоятельствах не обратила бы никакого внимания – «Наверное, это из-за той важной делегации какой-то южной страны, переговоры с которой закончились неудачей».

О первом за много лет провале эквестрийской дипломатической службы шептались практически все. Остановившись в Перекрестке Единорога, мы успели уже несколько раз услышать пересказываемую на все лады историю о неудачливом после, вернувшемся из-за теплого Моря Вечности. Похоже, переговоры о поставках фруктов, ароматного оливкового масла и собственно, самих оливок провалились, и многочисленные земнопони, остановившиеся в городке перед последним отрезком пути в столицу, с надеждой судачили о повышении цен на их продукцию, включая обычное, подсолнечное масло и жмых. Последний активно использовался пони в кондитерском и хлебобулочном производстве, и я с удивлением узнала, что именно благодаря этому побочному продукту, остающемуся после отжима масла, выпечка понячьего народа выходит настолько вкусной и питательной.

«С другой стороны, я же теперь тоже в какой-то мере пони, поэтому вряд ли могу судить об этом объективно. Кто знает, а вдруг для обычного человека вся эта вкуснотища была бы ничем иным, как запеченной конской болтушкой со вкусом свежеподжаренного картона?».

Но помнится, мне тогда было все равно, поскольку я не слишком любила оливки, считая их разновидностью странных мыльных катышков, по недоразумению попавших на ветки деревьев, а может, все дело было в том, что в тот момент я с трудом могла оторвать голову от подушки и мечтала лишь об одном – где бы найти хоть какое-нибудь подобие анальгина, способного унять мою раскалывающуюся от нанесенных по ней ударов голову. В конце концов, пробивать своей, хоть и находящейся в железном горшке шлема, головой облачные стены пегасьих зданий – то еще развлечение.

Но попав во дворец, я поняла, что этим переговорам придавалось куда большее значение, чем могло показаться на первый взгляд, и первым признаком возникшего в связи с ними напряжения стала повышенная концентрация гвардейцев, безмолвными статуями застывших на каждом углу, возле каждой двери дворца.

– «Ты как, в порядке, командир?» – в очередной раз спросил меня Хай, сопровождавший меня на прием к принцессам – «Что-то ты опять притихла. Голова не кружится? Шея не болит?».

– «Ага. А так же живот не растет и на кислое не тянет» – фыркнула я – «Хай, прекращай. Роль наседки тебе совсем не идет!».

– «Помнится, в Перекрестке ты была не настолько бодра» – заметил соломенношкурый пегас, внимательно глядя на меня – «Навернуться с такой высоты, а потом еще и преодолеть весь путь из Клаудсдейла до Кантерлота своим ходом – это не шутки. Пойми, ты же сейчас для всей сотни едва ли не счастливый талисман, кентурион, и я не хочу, чтобы с тобой что-то произошло из-за твоей же гордыни!».

– «Тоже мне, талисман!» – насмешливо фыркнула я, провожая взглядом оглянувшихся на нас гвардейцев. Одетая в золотые доспехи парочка, не отрываясь, рассматривала нас странно круглыми глазами, и я постаралась ускорить шаг, чувствуя себя крайне неуютно под этими непонятными взглядами – «Что, не помнишь, чем все закончилось? Мы проиграли, Хай. Проиграли, хотя Эквестрия должна была бы от этого только выиграть. Но вот только почему так мерзко на душе, а?».

– «Наверное, потому что ты взяла всю тяжесть этого решения на себя, Раг» – философски пожал плечами мой заместитель, закрыв меня своим телом от взглядов гвардейцев – «У меня есть сестра примерно твоих лет, и она попала в хороший колледж недалеко от Филлидельфии, как раз в то время как ты ползала с нами среди камней Обители Кошмаров, охотясь за кустиками хрум-хрумов[41]. Ты уж не обижайся, командир, но мне кажется, на тебя свалилось слишком много для твоего возраста…».

– «Отставить обсуждать возраст своего командира, опцион!» – недовольно скрипнула зубами я – «Может, принцессы и наложили на меня какое-то заклятье, но… В общем, я чувствую себя старше вас всех, вместе взятых! И вообще, с чего это ты вдруг в психологию полез, а?».

– «Так меня же выгнали с факультета прикладной психологии высшей школы Лас Пегасуса за драки!» – ржанул Хай, с веселым удивлением поглядывая на мою мордочку, старательно глазеющую в проплывавшие мимо нас окна – «Так ты что, даже не поинтересовалась личностями и прошлыми заслугами тех, кого набирала в нашу кентурию?».

– «А зачем? Что, у меня тогда был большой выбор, что ли? Я брала всех, кто собирался служить по-новому и имел хоть какой-нибудь опыт».

– «Ну, зато теперь у нас просто нет отбоя от добровольцев, поэтому, как мне кажется, тебе придется более внимательно проглядывать документы принимаемых в твой Легион пони… Хотя бы иногда».

– «С чего бы это вдруг?» – подозрительно прищурилась я на соломенношкурого пегаса, тотчас же сделавшего невинную морду – «Давай, колись, опцион!».

– «Командир, я же твой заместитель, и в любой другой сотне, мой начальник уже давно скинул бы на меня всю организационную рутину, выкроив тем самым себе время для занятий всякими бумажками. Вместо этого, ты свалила на меня всю бумажную работу, а теперь удивляешься, что я… как бы это сказать… чаще бываю в курсе намечающихся дел?».

– «Да, мой недочет, Хай» – признала я, останавливаясь и хмуро глядя на своего зама – «Ты прав. Не пристало легионеру возиться со всякими там свитками, распоряжениями, бланками заказов и прочей фигней, так что упрек принят. Пожалуй, мне стоит подыскать себе какого-нибудь ординарца для этой работы…».

– «Да я не упрекаю, командир, что ты! Но мне и в правду до смерти надоели эти канцелярские дела, от которых меня воротило еще в колледже. Может, скинем их на кого?».

– «Этим может заведовать лишь тот, кому я смогу абсолютно, стопроцентно доверять, опцион. А пока этого не предвидится – нам придется вместе тащить этот груз. Ну что, думаю, мы на месте?».

– «Точно. Я буду ждать тебя здесь, кентурион» – кивнул мне Хай, распахивая передо мной дверь в тронный зал. Вздернув голову как можно выше, я вздохнула, и, чувствуя на себе царапающие взгляды белоснежных гвардейцев, робко шагнула в пронизанный светом зал.


– «А вот и наша мелкая, но все-таки – победительница пожаловала в этот скромный дворец во всем блеске своей славы!» – ехидно прокомментировал мой приход Вайт Шилд. Стоя возле подножия тронов принцесс, он иронично глядел на мою тушку, тяжело ступавшую по роскошному ковру – «Ну как, венок победителя на голову не давит?».

– «Я не мелкая! Я компактная!» – уже привычно огрызнулась я, стараясь выглядеть как можно бодрее – «И вообще, командор, чего это вы до меня все время докапываетесь? Вроде бы во время нашей первой встречи вы прямо фонтанировали энтузиазмом по поводу Легиона, а теперь прямо из шкуры выпрыгиваете, лишь бы меня побольнее подколоть. Почувствовали угрозу своему положению, или просто ревнуете?».

– «Ревновать? Тебя?» – насупившись, фыркнул единорог – «Не думай о себе больше того, чего ты заслуживаешь, Раг. Поверь, рядом с моими доверенными, проверенными в боях командирами ты ничто. Просто выскочка, спешащая воспользоваться своим шансом, и поверь, рано или поздно, все встанет на свои места. Ты возьмешься за то, что не осилишь, оступишься – и упадешь, таща за собой всех тех, кто доверился тебе, доверился твоей глупости, мелочности и зазнайству. А я… Я всего лишь хочу, чтобы таких пони было как можно меньше и поверь, чтобы спасти жизни хороших солдат и подданных моей повелительницы, я пойду на многое, если не на все».

– «И поэтому ты так старательно мешаешь меня с говном, аж выпрыгивая из своей шкуры» – мой голос стал тусклым и безжизненным. Остановившись напротив золотого возвышения, я с глухой тоской смотрела на редкие пылинки, взблескивающие в лучах солнечного света, падающего на ярко-алую обивку – «Нашел себе врага, которого решил поставить на место, и теперь исходишь дерьмом. Тебе не кажется, что это несколько мелко для такого геройского героя, как ты?».

– «Следи за своей речью, сотник!» – в голосе Шилда наконец прорезались опасные нотки злости – «Может, ты и считаешь себя вправе вести себя как нахальный шут в присутствии своей госпожи, но не забывай, что ты – даже не офицер, поэтому проявляй должное уважение к старшим по званию!».

– «Моим старшим по званию является Легат Легиона Дарк Скрич» – все так же глухо ответила я, наконец, соизволив повернуть голову в сторону единорога, темным образом стоявшего на фоне яркого света, падающего из окна – «И ты, командор Гвардии, никаким боком не входишь в командную структуру Легиона. Ты мог бы стать моим командиром, Вайт Шилд, но ты предпочел играть роль стороннего наблюдателя, попутно усиливаясь за счет тех, кто своим потом и кровью пытается создать что-то новое. Мне грустно видеть такое безразличие, командор».

– «Философствуем? Ну-ну!» – едко рассмеялся командор – «И что же это случилось с поскакушкой Скраппи Раг? Еще несколько дней назад ты просто искрилась, словно фейерверк, а что произошло с тобой сейчас? Поражение больно ударило по самомнению? У-тю-тю, какая жалость… Привыкай. В этой жизни все зарабатывается нелегким трудом».

– «Я знала это еще тогда, когда твои предки бегали по полям, жрали травку и не сушили себе голову вопросами бытия, дружок» – очень неприятно скривилась я в неестественном подобии улыбки, превратившейся в некрасивую, жутковатую гримасу – «И не тебе, выросшему в этот маленьком райском мирке, в который вы превратили наш мир, рассказывать мне про сложности жизни. Усеки это себе раз и навсегда, командор, если еще раз захочешь поговорить со мной о тяжком, неблагодарном труде, заканчивающемся сломанной шеей и смертью в грязной ванной».

Ответить единорог не успел.

Двери зала, плотно закрытые за моей спиной бдительным гвардейцами, распахнулись, и мы с командором склонились в низком, уважительном поклоне, приветствуя белого аликорна, быстрым, изящным шагом вошедшую в зал.

– «Поднимитесь мои верные подданные» – мне показалось, что голос принцессы был чуть более напряженным, чем обычно – «Я сожалею, что не могу уделить вам больше времени, друзья мои, но думаю, вы и сами прекрасно понимаете, почему».

– «Безусловно, моя повелительница» – вновь склонил голову единорог, в то время как я ограничилась понимающим киванием головы. Что делать, похоже, что эта часть личности древнего духа, не жалующего пышный, старомодный этикет, слишком сильно проявлялась во мне, и я осторожно наклонила голову, стараясь не растревожить в ней новую порцию головных болей.

«Угу, думаю, что еще одна порция рвоты на накопытники принцессы – это будет уже слишком…».

– «Итак, мой бравый кентурион, было ли твое путешествие успешным?» – мягко поинтересовалась Селестия с высоты своего трона – «Я наслышана о том, как стойко вы держались против известного своими заслугами капитана Хард Тейла, а сдержанный восторг профессора Бастиона Йорсетса по поводу твоего ума и эрудированности я склонна считать если не победой, то как минимум – хорошей рекомендацией от единорогов. Расскажи же мне, как обстоят дела с пегасами? Довелось ли тебе продемонстрировать мужество и боевые навыки, которыми славятся твои сородичи, несмотря на крайне непростую ситуацию?».

– «Да, повелительница, удалось» – резко кивнула я, впрочем, тут же пожалев о своем опрометчивом поступке из-за вновь появившейся головной боли, радостно вгрызшейся в мои виски и затылок – «И нет, моя принцесса, нам не удалось одержать победу. Мы проиграли по очкам, и общий счет этого вызова, брошенного моей сотне, совсем не в нашу пользу. Увы, похоже, я оказалась не столь компетентным командиром, как вы рассчитывали, и не смогла оправдать ваше доверие. Поэтому…».

– «Чушь!» – резко выкрикнул за моей спиной грубоватый кобылий голос – «Хватит нести ахинею и подметать хвостом облака, Раг!».

Вздрогнув, я уже присела, чтобы по устоявшейся привычке рвануть в какое-либо укрытие, и только отсутствие в этом зале чего-либо подходящего остановило мое, уже напрягшееся было в готовности, тельце. Оставив судорожные попытки зарыться под ковер, я оглянулась на Спитфайр, едва заметной, прихрамывающей походкой входящую в тронный зал. Я едва не ржанула, глядя на болезненно скривившуюся морду капитана Вандерболтов, склонившуюся перед троном принцессы и отметила про себя, что командор гвардии, похоже, был не единственным пони, имеющим беспрепятственный доступ к своим повелительницам.

– «Вот как?» – с толикой благожелательного удивления изогнула бровь принцесса – «Я вижу, что ваши мнения относительного этого поединка разделились. И почему же так произошло, наша бравая лидер прославленных Вандерболтов?».

– «Ничего они не проиграли, Ваше Величество» – упрямо заявила Спитфайр, вызывающе поглядывая на меня своими ореховыми глазами. На секунду, мне показалось, что на меня смотрит не она, а Физалис, и я передернулась, звякнув кольцами и отводя взгляд от многочисленных синяков и ссадин, проступающих сквозь шкуру на морде капитана Вандерболтов – «Эта мелкая…».

– «Компактная!».

– «Нет, мелкая! Мелкая, задиристая, крикливая… Сойка! Затк… Заткнись, Раг, я вообще не знаю, кто такая эта твоя Кег, ясно? В общем, моя принцесса, это целиком и полностью вина вот этой вот кобылки, что наш отряд чествовали как героев дня!».

– «Молодец, Спитфайр» – вполголоса произнес Вайт Шилд, не обращая внимания на мое раздраженное шипение, с которым я пыталась выяснить у отмахивающейся от меня канареечной пегаски, когда это та успела пересечься с моей старшей сестрой – «Я знал, что ты не сможешь промолчать».

– «Мне не нужны подачки, командор Шилд!» – резко откликнулась та – «Ни мне, ни моему отряду! Нас сделали, хотя и не без труда, Ваше Высочество. Позвольте, я расскажу вам, что же произошло на самом деле».


«Забавно» – думала я, слушая рассказ капитана – «Похоже, нам и вправду повезло. С другой стороны, разве у нас был какой-либо выбор?». Анализируя наш последний бой, Спитфайр явно щадила самолюбие своих подчиненных, неустанно подчеркивая отсутствие у них защитного снаряжения, но в то же время, не забывая одобрительно высказываться о примененной нами тактике и умении вести длительный бой в тяжелых, таких непривычных для современных пегасов доспехах.

– «Я опоздала к началу соревнований и не смогла сразу разобраться в том, что происходит в небе над Клаудизеем» – призналась желтая пегаска, расстроено кривя побитую морду – «Поэтому я сразу ринулась в бой, видя атакующую моих ребят четверку бронированных пегасов. Я с самого начала подозревала какую-нибудь пакость со стороны этой мелкой заразы, поэтому не поленилась сразу надеть доспех, что сослужило мне хорошую службу. Судя по всему, мое вмешательство и было тем нарушением правил, которое предопределило наше поражение и позволило вмешаться самой Раг. Летает она, конечно, немногим лучше земнопони… Да, это так, Раг, и нечего на меня шипеть! Но…».

– «Но, по-видимому, произошло что-то, что позволило ей одолеть тебя, моя смелая Спитфайр?».

– «Да, принцесса. Эти ее доспехи… Вынуждена признаться, что несмотря на весь их вес, они обеспечивают гораздо лучшую защиту чем те, что носит наша гвардия. Не знаю, кто придумал эти странные железяки, но уверена, что после доработки, их можно и даже нужно рекомендовать к введению в наших отрядах».

– «Типичная тактика новичков и трусов – спрятаться за доспех» – фыркнул командор – «Каждый новичок думает, что чем больше он нацепит на себя железа, тем труднее его будет выковырнуть из его железяк. Но опыт показывает, что это далеко не так».

– «Вы обвиняете меня в трусости, сэр?» – мгновенно оскорбилась Спитфайр, переключив внимание на командора, со скучающим видом смотрящего поверх наших голов – «Я хотела бы напомнить, что это мне довелось столкнуться в воздухе с кентурионом Раг, а не вам… Сэр!».

– «Пожалуй, это было бы даже интересно» – хохотнул оживившийся единорог, злорадно глядя на мою удивленную мордочку – «И думаю, это вполне можно устроить».

– «Я считаю, что в этом нет необходимости, командор» – мягко, но непреклонно заявила Селестия. Богиня с интересом следила за нашим диалогом, больше напоминающим базарный скандал, слегка поворачивая голову от одного спорщика к другому – «Так почему ты считаешь, что победу одержала Скраппи Раг?».

– «Она терпела мои атаки, пока не заманила меня к облаку, где и связала ближним боем. Я оказалась не вполне готова к встрече с бронированным по самые глаза противником, знающему слабые места наших доспехов» – Спитфайр непроизвольно дотронулась до своей отекшей морды копытом, сморщившись от прикосновения к здоровенному синяку на скуле – «Она порядком потрепала меня в полете, пробила своей глупой головой стену Клаудизея, после чего еще и умудрилась оглушить меня каким-то подленьким приемом ночного стража, выставив меня победительницей перед нашедшими нас судьями и спасателями. Моему отряду не нужны подачки, поэтому я считаю, что нужно признать…».

– «Да все это чепуха!» – не выдержав, зарычал Вайт Шилд – «Очередные кобыльи разборки «кто кому потрепал гриву»! Факты говорят сами за себя – даже с сотней, составленной из бывших гвардейцев и стражей, она показывает весьма посредственные результаты, хотя шуму от нее…».

– «Ну почему же, командор?» – вновь негромко напомнила о себе принцесса – «Думаю, мы должны признать, что Скраппи пока неплохо справляется для новичка. Как мне стало известно, ей удалось собрать вполне боеспособный отряд и даже завоевать в нем довольно необычно высокую популярность, если учитывать то, что большая часть из этих легионеров раньше служила в гвардии и по идее, совершенно не должна испытывать к ней каких-либо теплых чувств».

– «Романтика!» – скривился Шилд – «Мелкая, молодая кобылка, да еще и столь экзотического вида – вполне понятно, что она может воспламенить целый взвод одним поворотом хвоста! Но что будет дальше, когда эта толпа скаутов попадет в реальный бой? Лично я боюсь об этом даже подумать, принимая в расчет уровень их подготовки…».

– «Значит, нужно его повысить. Не так ли, мой верный командор?» – убедительно спросила Селестия у белого единорога и, дождавшись его неохотного кивка, продолжила – «Итак, я приняла решение, мои верные подданные. Формирование Легиона будет продолжено! Скраппи Раг по-прежнему остается в звании кентуриона первой кентурии первой когорты, и продолжает свою службу. Оставайтесь в Кантерлоте, кентурион Раг – вполне возможно, очень скоро мне понадобится ваша помощь».

– «Как прикажете, Ваше Высочество» – склонилась я. Подняв повыше голову, я неспешно вышла из дверей тронного зала, стараясь казаться бодрой и собранной, хотя в моих глазах еще прыгали солнечные зайчики, ведущие бой с черными мухами на серых кругах. Похоже, мои, в прямом смысле слова, головокружительные приключения не прошли для меня даром, и я твердо вознамерилась устроить себе дневной перерыв на сон, прикрывшись (во всех смыслах этого слова) грудой накопившихся бумаг.


Но, похоже, кто-то могущественный и недобрый уже подслушал мои мысли, и гадко хихикая, готовил адекватный ответ.


– «Гляди-ка» – удивленно протянул Хай, глядя на потрепанного гвардейца, с трудом выползавшего на свет из неприметного коридора. Подбежавшая к нему тройка белоснежных коллег уже внимательно оглядывала что-то лихорадочно шептавшего вояку, на голове которого красовалась наливающаяся прямо на глазах, здоровенная шишка. Задняя нога единорога скрывалась в проеме фальшивой двери, выполненной столь мастерски, что я бы никогда не заподозрила наличие тут прохода, даже если бы уткнулась в него носом.

– «Ну вот, а ты говоришь, что это я слишком сурово обхожусь с собой и вами на тренировках!» – укорила я своего заместителя, подходя к группе стражников – «Коллеги, мы можем чем-то помочь, или вы просто развлекаетесь?».

– «О, это вы, кент… Цент… Скраппи Раг» – отозвался белый земнопони, судя по вычурной броне, бывший главным в этой тройке – «Неприятность в королевском архиве! Посетитель принцессы сошел с ума и начал крушить все вокруг себя, после чего избил палкой прибежавших на шум гвардейцев».

– «Один посетитель поколотил гвардейцев, да еще и палкой?» – усомнилась я, помня, какое количество белых охранников встретилось мне по пути в тронный зал – «Наверное, это какой-нибудь стероидный монстр, наподобие нашего блистательного командора Гвардии».

– «Судя по словам стражника, это обычный земнопони. Кажется, вы должны его знать, ведь он тоже был пленником в том страшном замке, как и вы. Пожалуйста, как можно быстрее сообщите повелительнице о происходящем!» – нахмурившись, проговорил капитан, оглядываясь на своих подчиненных – «Сейчас все гвардейцы находятся на постах в ожидании прибытия этой делегации, поэтому нам просто некого послать за помощью, ведь наша задача – заблокировать двери в архив и не допустить, чтобы преступник вырвался на свободу!».

– «Погоди-ка, ты говоришь о Нике? Нике Маккриди? Тогда, пожалуй, мне стоит пройтись с вами» – нахмурилась я, пропустив просьбу мимо ушей и спускаясь вслед за тройкой стражей по узкой винтовой лестнице в глубины дворца. Прорезанная в глубине стен, она явно использовалась не для повседневного шнырянья по архиву. Старые, крошащиеся ступени опасно щелкали и шуршали под нашими копытами, а старая кладка то и дело прерывалась различными трубами и непонятными штырями, уходящими вглубь стен, заставлявших нас пригибать головы, проскальзывая под очередной, позеленевшей и плюющейся паром трубы.

– «Блин, да какая тварь это все строила, а?» – не выдержав, зарычала я, в очередной раз прикладываясь головой о какую-то выскочившую из темноты медную загогулину – «Вы что, бригаду джамшутов для евроремонта нанимали?».

– «Наверное, это один из тайных выходов из помещений архива» – не менее удивленно пробубнил капитан, держа в зубах большой фонарь с ярко блестевшим кристаллом, отбрасывающий прыгающие тени на влажный камень стен – «Я слышал, под зданием дворца располагается огромная сеть пещер, часть которых была переделана под разные нужды. Думаю, было бы разумно сделать из них несколько дополнительных выходов… Так, на всякий случай».

– «Все может быть» – не стала спорить я, едва заметно поддыхивая после скачки в тяжелых доспехах по длинным, крутым лестницам, хоть и ведущим все время вниз – «Ну что, это вот оно?».

Наш путь, занявший, по моим подсчетам, не менее пятнадцати минут, заканчивался в небольшой, пустой комнате, всю стену которой занимали старые, ссохшиеся от времени стены с уже знакомой мне резьбой в виде недоброго солнца с множеством кинжалообразных лучей. Наверное, тут когда-то был пост для двух солдат, судя по паре низких, припорошенных пылью скамеек и креплениям для давно отсутствующих факелов, сиротливо блестевших в свете наших фонарей, но в данный момент комната пустовала и лишь сиротливо приоткрытая дверь говорила о том, что это место еще не до конца заброшено живыми.

– «Да, это оно» – напряженно проговорил белый капитан. Не дожидаясь приказа, его подручные встали по обеим сторонам двери – «Мы будем охранять этот выход, на случай, если этот преступник захочет убежать через него, а вы, тем временем, сообщите принцессе! Я же отправлюсь вниз и постараюсь нейтрализовать злодея».

– «Знаете, капитан, мне кажется, у меня есть идея получше» – задумчиво произнесла я, поворачивая голову и останавливая свой взгляд на Хае, подозрительно таращившегося на меня из-за моей спины – «Да, думаю, так и нужно будет поступить…».

– «Командир, я знаю этот взгляд!» – озабоченно зашипел мой заместитель, косясь на замерших напротив нас гвардейцев – «Надеюсь, ты не думаешь пойти туда в одиночку?».

– «И ты абсолютно прав! Что бы я без тебя делала, мой дорогой опцион?» – радостно кивнула я головой, впрочем, тотчас же пожалев об этом движении – «А всякие недоброжелатели еще и утверждают, что Хай то, Хай сё, Хай полный остолоп, и глупее его – только лягушки. Врут наверное, как думаешь?».

– «Тебе виднее, Раг!» – обиделся мой заместитель – «Но одна ты туда не пойдешь! Считай это моей официальной позицией, кентурион!».

– «Позицией, да?» – насмешливо проговорила я, подходя к приоткрытой двери и оглядываясь на неуверенно переминавшегося за моей спиной соломенношкурого пегаса – «Ну что ж, уговорил – в следующий раз я придумаю для тебя позицию получше, а тем временем – у меня для тебя важная задача. Тебе предстоит проявить чудеса проворства и дипломатии, прорываясь к принцессе, чтобы сообщить ей о произошедшем. Если это будет невозможным, то постарайся найти нашего легата или царственную сестру принцессы – госпожа-то уж точно знает, что делать. Все ясно? Тогда выполняй!».

– «Кентурион Раг!» – засуетился один из гвардейцев, подскакивая к двери и для надежности, хватая зубами мой хвост, уже норовивший проскользнуть в дверь вслед за скрывшимся за ней капитаном – «Товько ивбванные пони мофут фхадить ф авхиф! Пвикаф Пхинцеффы!».

– «Ну вот и чудно. МНЕ она туда входить не запрещала, так что ваша совесть чиста» – как можно более беззаботно фыркнула я, высвобождая свой хвост и проскальзывая в заскрипевшую дверь – «Так что ждите здесь и пожелайте мне удачи».

* * *

– «Очень умный ответ на глупый вопрос» – спускаясь по широким каменным ступеням, услышала я голос капитана – «Хотя, как мне кажется, задать его следовало бы немного по-другому… Например, разрешили ли вам, Скраппи Раг, входить в этот архив?».

– «Хороший вопрос. Только запоздалый» – как можно более обезоруживающе ухмыльнулась я, подскакав к поджидавшему меня жеребцу – «А вообще, такие вопросы незнакомым кобылкам не задают!».

– «Ну что ж, я вижу, слухи о вас оказались абсолютно верны, кентурион» – несмотря на сосредоточенный вид, ухмыльнулся капитан. Повозившись с застежкой, он стянул с головы шлем, повесив его на крюк своего доспеха[42], и упер в меня пронзительный взгляд своих голубых, словно весеннее небо, глаз – «Тогда нам стоит познакомиться поближе, правда? Меня зовут Твайлайт Скай[43] и в отсутствие Шайнинг Армора, я облечен доверием нашей богини замещать его на посту капитана королевских гвардейцев».

– «Рада нашему знакомству, капитан Скай» – ухмыльнулась я, удивившись столь необычному имени, разом напомнившему мне об одной моей знакомой единорожке, и поднимая с пола стоявший фонарь – «И йа надеюфь, фто нафе внакомфтво окафетфся бовее пводуктифным, нешели ф пвофлым капитаном».

– «Да, я наслышан о том, что вы были не слишком дружны с капитаном Армором» – кивнул головой земнопони, легко отбирая у меня фонарь и вешая на другой крючок своих доспехов – «Тем не менее, я надеюсь, что даже если нам предстоит сталкиваться лбами по долгу нашей службы, это не станет причиной личной неприязни. Ведь мы все служим нашей богине».

«А он довольно религиозен. Пожалуй, нужно будет присмотреться к нему получше…» – думала я, спускаясь вслед за белым земнопони по широким ступеням длинного коридора. Шершавая кладка стен, пронизанная множеством держателей для факелов, уступила место грубым сколам едва обработанного камня, и вскоре, мы шагали по узкой тропинке, петляющей среди огромных сталагмитов громадной пещеры. Прыгающий свет фонаря отражался от блестящих, покрытых каплями влаги камней, периодически взблескивая на сколах ржавых, полусгнивших рельс, проложенных неведомыми создателями прямо в камне пещеры. Молочно-белые лучи яркими колоннами пронизывали темноту, отвесно падая на пол из широких световодов, расположенных под самым потолком, однако их свет делал тени еще более густыми и угрожающими, и вскоре, я уже ощутимо подрагивала под своими доспехами, встречая глазами очередной, пугающий меня своими очертаниями камень на нашем пути.

– «Где это мы?» – шепотом спросила я своего провожатого, неосознанно придвигаясь поближе к покрытому сталью плечу – «И куда вообще идем?».

– «Мне сложно говорить уверенно на ваш счет, кентурион Раг, ведь лично я иду в этот архив для поимки одного опасного пони, окопавшегося в этой пещере» – насмешливо, но негромко, в тон мне, фыркнул Скай – «А вот куда идете вы – для меня не меньшая загадка, чем для вас самих, как я полагаю».

– «Не знаешь? Значит, ты просто ведешь меня вглубь какой-то пещеры, просто, чтобы… А, так ты маньяк!» – поскрипев мозгами, обрадовалась я хоть какому-то разнообразию, уже устав вздрагивать от каждой встречной тени – «Значит, счаз кааааак набросишься, да?!».

– «Вы… кхе-кхе… произносите это с такой… кхе… надеждой» – почему-то покашливая, произнес белый жеребец. Не сдержавшись, он вновь стал издавать кашляющие звуки, наконец, переросшие в негромкий, тщательно скрываемый смех. Остановившись, я недоуменно уставилась на вздрагивающую спину Ская, наконец догадавшись, что уперевшийся лбом в сталактит жеребец беззвучно хохочет, закрывая бабкой рот.

– «И что я сказала такого смешного, а?» – на всякий случай, попыталась обидеться я, хотя сама чувствовала, как уголки моих губ непроизвольно начинают подниматься к ушам. К сожалению, это замечание вызвало очередной приступ смеха, и я прождала долгих пять минут, пока ухмыляющийся капитан не присоединился ко мне, тщательно стараясь не икать от накатывающих приступов хохота.

– «Оооох, уморила!» – простонал жеребец, вытирая слезящиеся от смеха глаза – «Счаз, говорит, каааак… Хахахахахаха».

– «Да тише ты!» – рассердилась я на не в меру развеселившегося попутчика – «Хватит ржать как пони!».

– «Мисс Раг, я знаю, что вы помолвлены, но…» – жеребец осекся, вновь пытаясь справиться с приступом неконтролируемого смеха – «Но если вдруг… По какой-нибудь причине…».

– «Чего?!».

– «Если вдруг ваши жизненные планы по какой-либо причине изменяться, то обещайте мне, что я буду первым, кто об этом узнает!» – уверенно объявил Скай, блестя на меня своими пронзительно-голубыми глазами – «Пусть тогда ваш нареченный кусает себя за хвост, но такое сокровище отдавать нельзя!».

– «Мне кажется, что ситуация, когда я буду бить твою наглую морду, случиться намного раньше, чем ты рассчитываешь, мистер Твайлайт Скай!».


«Забавный комплимент. Вроде бы он даже и не шутил» – думала я, вновь шагая за своим провожатым по каменной тропинке – «Странно, а ведь мне даже приятна его просьба. Да и сам он вроде бы ничего… Эй-эй-эй, подруга! Ты чего это, а? Не успел жених улететь за порог, как ты уже к другим жеребцам присматриваться начала? Совсем обалдела, мелочь?! Хотя, с другой стороны… Еще неизвестно, чем там мой милый занимается, вдали от меня, среди всех этих крылатых чаровниц. Я помню, помню, как они всеми своими конечностями размахивали там, в Клаудсдейле! А этот вроде бы тоже ничего так. Симпатичненький… Блин! Сдохни мозг! Сдохни нафиг, а то я сама теб… Ой!».

Ругаясь сама с собой, я не заметила, как идущий впереди меня Твайлайт Скай резко остановился, и довольно чувствительно приложилась носом о край его доспеха, едва не вытолкнув застывшего у края очередной колонны белого света жеребца прямо в ее центр.

– «Осторожнее, кентурион» – тихо проговорил Скай, слушая мое раздраженное шипение – «Мы подошли к самому архиву. Если я правильно помню инструкции, то дальше должны находиться длинные ряды стеллажей с предметами, трогать которые категорически запрещено. Надеюсь, я могу рассчитывать на ваше благоразумие?».

– «А что это за странный звук?» – задала я встречный вопрос. Тишина пещеры, ранее прерывавшаяся тихим стуком капель, падающих на камень с головокружительной высоты потолка, теперь прерывалась довольно громким, ритмичным стуком – «Слышите?».

– «Похоже, мы нашли его» – согласно кивнул жеребец – «Значит, сначала иду я, затем…».

– «Нет. Сначала иду я» – безаппиляционно заявила я – «Вы следуете в отдалении, не показываясь на глаза. Если мы находим Ника, то я сначала постараюсь вступить с ним в контакт и выяснить, что произошло. Если мне что-то не понравиться и я дам вам знак, или он сможет меня вырубить – тогда и только тогда вы вступите в игру».

– «Я не…».

– «Капитан, я поняла, что вы в курсе про то, что мы были с ним в замке Ириса. Однако позвольте вас спросить – вы в курсе, что я попала в этот замок не просто так, как похищенная кем-то деревенская дурочка, а выполняя тайное задание принцесс? Нет? Так вот, этот пони как раз являлся частью моего задания, поэтому постарайтесь внимательно прислушаться к моим словам. Он был несчастной жертвой, и не помнит абсолютно ничего из своего прошлого и наверняка, богиня в своей доброте дала ему доступ в этот архив. Поэтому я прошу вас – помогите мне, прикройте мою спину, пока я буду разбираться в том, что тут вообще произошло!».

– «Ну что же, хорошо, кентурион» – отступил от меня Скай – «Но взамен, я прошу вас позже рассказать мне о том, что вы узнаете обо всем этом… С разрешения богини, конечно же».

– «Договорились!» – с облегчением выдохнула я, и крадучись, пошла на звук. Гулкий, ритмичный, он напоминал удары кулака по водопроводной трубе, и чуть разведя в стороны уши, я почувствовала, как вздрагивают и вибрируют какие-то темные предметы, лежащие на окружавших меня полках.

Архив был по-настоящему огромен. Выйдя в широкий, длинный проход, я остановилась, ошарашено разглядывая бесконечные ряды высоченных, в десять ростов пони, стеллажей, уходивших вдаль, к самому краю пещеры. Широкий технический проход, разрезавший бесконечные ряды стеллажей строго поперек, был освещен широкими конусами света, молочно-белым светом заливавших ровный брусчатый пол с неизменными ржавыми рельсами, тянущимися куда-то вдаль. Стеллажи были пронумерованы в староэквестрийском стиле, и присмотревшись к блестящей от влаги меди старинных значков, я с горем пополам разобрала, что стою в самом начале этого странного хранилища. «Шкаф полчатый бронный, для сохранения книг, али утвари, али другого важного достояния приспособленный, в год 584 о.о.э. сработанный мастером железного литья Лайт Старсом, со Светлой Богини благословления» – прочитала я на позеленевшей от времени медной табличке. Похоже, это и вправду было древнее место, и я крадучись заскользила на раздававшийся неподалеку звук, стараясь не выходить на открытое место и избегать света странных холодных огней, покачивающихся над воткнутыми в камень пола резными посохами, длинными рядами освещавших бесконечные полки. Само содержимое архива меня не заинтересовало – что полезного могла я почерпнуть из сваленных в кучи каменных пластин, пыльных банок и бутылей с мутным, булькающим содержимым или ярко блестевших предметных стекол, размером с добрый стол? Стараясь не задевать стальными боками вычурные, снабженные местами отвалившимися литыми накладками стеллажи, я уверенно двигалась на звук. Похоже, Твайлайт Скай не отставал, и пару раз я замирала, слыша, как за моей спиной доносится звяканье задетых металлических полок. Внутри меня уже закручивалась стальная пружина, готовая в любой миг высвободиться молниеносным взблеском стальных клинков и ударами крыльев, сминая любого выскочившего навстречу врага, но вся моя сосредоточенность, вся готовность не понадобилась – выйдя на открытое пространство, ярко освещенное мерцающим светом большого фонаря, я увидела свою цель, прислонившуюся головой к очередному резному шкафу.


Ник был один. Худощавый, невысокий земнопони стоял на задних ногах, прислонившись головой к стенке шкафа, и мерно ударялся об нее лбом, вызывая к жизни тот настороживший меня гулкий звук. Похоже, он не заметил моего появления, и я решила немного подождать, остановившись у широкой тележки, стараясь успокоиться и совладать со своим дыханием.


*Бумммм*


«Тележка вроде бы не загружена, на ней одни пустые, полусгнившие ящики да мерцающий магический фонарь. Вокруг разбросаны каменные осколки – наверное, он в ярости расколотил какие-то каменные таблицы. Забавно, что же могло так его расстроить?».


*Бумммм*


«Интересно, надолго его так хватит?».

– «Говорят, если долго стучать по голове – можно стать идиотом» – сыронизировала я, не зная, как начать разговор – «Ник, ты собираешься разломать этот шкаф до основания? Тогда для этого есть и другие способы, нежели тупая долбежка головой».

– «Кто тут?» – подняв голову, уставился на меня синий жеребец. Отлепившись от полки, он опустился на все четыре конечности и медленно пошел ко мне, очень странно гримасничая. Вздрогнув, я подобралась, увидев, как дергается в нервном тике половина его морды и абсолютно дикие, безумные глаза – «Аааа, это ты, моя «спасительница». Что, не думала увидеть меня здесь?».

– «Да я и сама не думала когда-либо оказаться в таком месте» – осторожно откликнулась я, отступая за тележку от приближающегося ко мне земнопони – «Тут сыро, и страшно, и вообще… Ты чего сюда залез? Я бы, например, ни в жизнь сюда не спустилась».

– «Значит, ты пытаешься меня убедить в том, что никогда не была тут?» – с фальшивым сочувствием проговорил Ник, следуя за мной по пятам вокруг тележки – «Никогда не видела хранящихся тут вещей, и совсем, абсолютно, стопроцентно не знала, что тут вообще происходит, ДА?!».

Сорвавшись на крик, синий жеребец на секунду замер, подняв ногу и обводя широким жестом скрывающиеся во мгле полки. Отвлекшись, я проследила за его ногой и пропустила момент, когда неожиданно рванувший вперед земнопони с грохотом врезался в мою тушку, изо всех сил прижимая меня к шкафу. Сталь заскрипела по железу, и через секунду, я оказалась прижата спиной к стенке очередного шкафа, вздернутая на задние ноги сжимающим мою шею жеребцом.

– «Ник! Ник, ты что naher творишь?» – прохрипела я сжимаемым горлом – «совсем yebanulsya, дурак?».

– «Я дурак? Неееет, я не дурак! Вы долго могли морочить мне голову, долго притворялись добрыми и хорошими, но я, наконец, докопался до сути и теперь, ты расскажешь мне все!».

– «Ага. Вот только… *кхе* Горло…».

– «Говори!» – синяя нога отдернулась, позволяя мне сделать глубокий вдох – «Но учти, если ты снова начнешь мне врать или изворачиваться, то я…».

– «Нет, не начну. Я скажу тебе абсолютную правду» – отдышавшись, просипела я. Приблизившись к безумно кривящейся морде моего знакомого, я медленно с расстановкой произнесла – «Ник Маккриди! Ты полный, стопроцентный ИДИОТ!».

Собравшееся тело отреагировало мгновенно. Передняя левая нога привычно отбила в сторону упиравшуюся в мою грудь ногу, заставляя противника на секунду потерять равновесие, и еще секунду назад прижимавший меня к шкафу Маккриди лишь звонко клацнул челюстью, отлетая в противоположную сторону, завершив свое путешествие на загрохотавших, прогнувшихся от удара его тела полках.

«Не очень-то вы надежно строили, господа древние пони!».

– «Ах вот как…» – прошипел из полутьмы голос синего жеребца, медленно выгребающегося из-под завала каких-то банок – «Смотрю, ты научилась хоть чему-то, кроме того, как размазывать сопли по щекам, как в том замке!».

– «Произошедшее в замке Ириса меня многому научило, Ник» – опускаясь на все четыре ноги, заявила я – «А вот что произошло с тобой, дружище? Может, ты хочешь мне рассказать об этом, как любили говорить наши вымершие предки?».

– «Блядь! Ссука! Не смей, не смей говорить так о людях, слышишь ты, животное?» – проорал мгновенно вскочивший на ноги жеребец, и снова бросился в атаку.

Однако на этот раз я была готова.

Увернувшись от яростного, но довольно примитивного удара копытом в морду, я отскочила в сторону и загарцевала вокруг крутящегося противника, уклоняясь от выпадов и тычков. Вскоре, земнопони понял, что своими яростными наскоками он лишь растрачивает силы, и я едва успела убрать голову от резкого выпада копыта, едва не выбившего мне глаз.

– «Это был хук справа!» – фыркая, словно заправский боксер, приговаривал Ник, прыгая в мою сторону на задних ногах и бешено молотя передними в воздухе – «Я был *фух* призером своего *фух-фух-фух* участка, лживая ссучка!».

– «Ага. Кассиус Клей и Рокки Бальбоа в одном флаконе» – осклабилась я, отступая назад и тут же резко бросаясь вперед, под задние ноги Маккриди, сбивая того с ног. Падая, он все же умудрился чувствительно садануть меня по спине, однако лорика сегментата не подвела, и я благополучно ускакала в темноту, не забыв напоследок лягнуть лежавшего на спине жеребца задними ногами.

– «Вернись, тварь!» – простонал он, поднимаясь на ноги и яростно лупя по загудевшим от его ударов полкам – «Вернись!».

– «Чтобы ты вновь принялся мордовать ни в чем не повинную кобылку?» – ехидно вопросила я с одной из верхних полок – «Ну ты и мудила, Маккриди! Поднять руку на женщину…».

– «Руку? У меня теперь нет рук! У меня теперь только копыта, слышишь, ты?!» – яростно заорал жеребец, набрасываясь на мой шкаф – «Я теперь богом проклятая лошадь, а все люди превратились в ваш корм!».

Признаюсь, я недооценила этого субтильного жеребца. Пытаясь отдышаться, я пропустила момент, когда наскоки рычащего от ярости земнопони возымели свое действие и заскрипевший шкаф медленно начал падать, со скрипом заваливаясь на бок. Поскользнувшись на влажном металле, я не успела расправить крылья, как уже падала, судорожно вцепившись в изгибающуюся под моими копытами железную полку, с писком приземляясь на груду покореженного железа и стекла. Проморгавшись, я почувствовала, как мою шею вновь сжала чужая нога, но на этот раз Ник держал меня крепко, не давая шанса снова так же ловко вывернуться из захвата.

– «Отвечай мне, или клянусь богом, я убью тебя, мразь!» – рявкнул жеребец, держа надо мной острый, успевший раскровенить его бабку обломок какой-то железяки – «Отвечай – куда делись все люди?!».

– «Пошел нахер, Маккриди» – прохрипела я, цепляясь за его шею и слегка двигая передней ногой у него под животом – «Только дернись, уродец, и последнее, что ты увидишь, будет инсталляция из твоих кишок на моей морде!».

Тяжело дыша, Ник с ненавистью смотрел мне в глаза, но наконец, нашел в себе силы слегка наклонить голову и посмотреть на острые клинки, впившиеся ему в пах. Мне достаточно было лишь двинуть копытом, и… Ситуация была патовая и похоже, он наконец понял это, замерев и не пытаясь двинуться или отпрыгнуть прочь.

– «Вот как…» – тихо прошипел он, медленно опуская железяку – «Ну давай, убей меня! Убей, как вы убили всех остальных! Мне незачем больше жить…».

– «Вы? Кто, blyad, эти «вы», о которых ты все время говоришь, а?!» – уже порядком заведенная, я наконец сорвалась на крик – «Или ты забыл, кто я такая, а?! Может, у меня поменялся цвет глаз?! Или ко мне вернулась моя память?! О каких «мы» ты говоришь, кретин?!».

Ник молчал.

– «Молчишь? Нечего сказать? Ты сорвался, сорвался как баба, причем я до сих пор не могу понять причины этого нервного срыва! Что ты нашел в этих архивах такого, что тебе так сорвало крышу, а?».

Не отвечая, жеребец долго молчал, лихорадочно блестя своими черными глазами. Присмотревшись, я с удивлением увидела слезы, наконец, прорвавшиеся двумя злыми дорожками на щеки земнопони. Сверкая в свете фонаря словно бриллианты, они упали мне на морду, и я отшатнулась, когда их тяжесть ударила пудовыми молотами, вжимая меня в пол.

– «Да и черт с тобой!» – произнес наконец Маккриди, отпуская мою шею и отходя прочь – «Посмотрим, как ты запоешь, когда увидишь это все сама!».


Поднявшись, я оглянулась. Развалившийся шкаф представлял собой мешанину из полок, разбившихся емкостей и камней, в которой я вряд ли бы почерпнула для себя что-либо стоящее. Без особого интереса разворошив обломки нескольких расколовшихся каменных плиток, я переместилась ближе к тележке, входя в круг теплого света, излучаемого стоявшим на ней фонарем. Сидевший рядом с ней Ник никак не отреагировал на мое присутствие и даже не изменил позы, когда я забрала фонарь, и пошла бродить вдоль длинных, казавшихся бесконечными рядов полок. Плесень, тлен и прах – везде меня встречала одна и та же картина. Однако теперь я была внимательнее и подолгу останавливалась возле пыльных темных банок, и в некоторых из них мне даже удалось разглядеть плавающее в мутной воде содержимое.

Нельзя сказать, что я была не готова к открывшейся мне картине. Но одно дело слышать подтверждения своим подозрениям из уст своих знакомых, а другое – увидеть все это своими собственными глазами…


Через какое-то время, синий жеребец все же присоединился к моей одиноко бродившей между темных полок тушке. Остановившись, я покачала зажатым в зубах фонарем и вновь принялась бродить по этому странному складу, все чаще останавливаясь возле лежащих на полках экспонатов. Углубляясь все дальше и дальше в бесконечные ряды полок, я ощущала себя посетителем какой-то кунсткамеры, и давно сбежала бы отсюда, если бы не присутствие плетущегося рядом синего жеребца.

– «Видишь?» – спрашивал меня каждый раз Маккриди, глядя, как я осторожно касаюсь копытом очередного пыльного, стеклянного бока или крошащейся каменной формы – «Теперь ты видишь?».

– «Угу» – мрачно кивнула я, осторожно подтаскивая к себе массивный камень, стоявший возле стенки одного из шкафов. Из его отполированной боковой поверхности, мутно поблескивая каким-то фиксирующим лаком, выступала изъеденная коррозией металлическая форма с подозрительно знакомыми очертаниями, намертво впечатавшаяся в минерал – «Как и предсказывали фантасты, кабздец подкрался незаметно. Немного же от нас осталось…».

– «На нас с тобой хватит!» – мрачности в голосе жеребца хватило бы на полноценный триллер – «Там, дальше – целое кладбище, Раг. Склеп, усеянный костями людей. Их выкапывали, собирали, систематизировали… Ссуки!».

– «Ты говоришь как стопроцентный американец» – невесело фыркнула я, откладывая в сторону стеклянную пластину, в глубине которой была навечно заключена полусгнившая клетчатая рубашка – «Не все же нам изучать следы динозавров и кости неандертальцев, Ник. Видимо, теперь пришел и наш черед стать экспонатами для музея… О, гляди-ка! Это что же – калаш?».

– «Похоже на то» – присмотревшись к моей находке, земнопони придвинул ко мне какую-то банку – «А это что за хрень? Похоже на какую-то миниатюрную армейскую рацию…».

Открыв рот для ответа, я внезапно застыла на месте, почувствовав, как слова застряли у меня в горле. Сквозь мутное стекло большой, плотно закупоренной банки, на меня глядела знакомая пластмассовая форма, слюдянисто поблескивающая навсегда погасшим сенсорным экраном. Черный пластик наполовину врос в серый, ноздреватый камень, но я все еще отлично видела выцветшие цифры «32» на боку наполовину отломанной антенны аппарата.

– «Это…» – мне показалось, что при моем прикосновении банка откликнулась едва слышным гулом – «Это мой… Это… Ник, мне нужно разбить это стекло!».

– «Бесполезно, Скраппи, я уже пробовал – это закаленное стекло» – покачал головой земнопони, морщась от звона железа, огласившего торжественную тишину пещеры – «Эй, эй, да успокойся ты уже!».

– «Это ты говоришь мне успокоиться?» – тяжело дыша, рыкнула я на схватившего меня за обутую в металл ногу Маккриди – «Как ты не понимаешь, Ник? Это же мой рабочий абонентский комплект! Но как же он оказался в этой части света?».

– «Наверное, они собирали их по всему миру, хотя такое совпадение практически невозможно» – грустно кивнул он, отбирая у меня банку и отшвыривая ее в сторону. Отлетев, она скрылась во тьме, но еще долго мы слышали глухой перезвон оказавшегося закаленным стекла, прыгающего по скользким от влаги камням. Поднявшись на дыбы, Ник положил мне ногу на плечо и мягко толкнул обратно к освещенному проходу – «А ты уверена, что это твой… Как там его…».

– «Да, уверена. Это Моторола МС75А, которую наши умники переделали в носимый компьютер для приема и передачи вызовов. А уж эту корявую цифру я узнаю где угодно – мы сами хохотали, когда я наносила ее на кожух антенны…» – я оттолкнула приятеля и долго шарилась в темноте в поисках укатившейся реликвии древности – «И вот нахрена ты ее выкинул, а?!».

– «Забудь. Может, я бы даже и нашел тут свой значок, если бы потрудился хорошенько поискать, но зачем? Это все обрывки прошлого, а в будущем для нас места просто нет» – убито проговорил Ник, присаживаясь возле уже знакомой мне тележки. Поставив на полусгнившие ящики фонарь, он вновь уставился на бьющееся за тонким стеклом желтоватое волшебное пламя – «От нас осталось так мало… И так много для двух одиноких людей. Ведь нам, наверное, нужно будет похоронить останки всех этих бедолаг?».

– «Не думаю, что им будет лучше лежать глубоко в грязи, где их когда-нибудь найдут нынешние хозяева этого мира» – присаживаясь рядом, пробормотала я – «Лучше оставим их здесь. Думаю, они будут не против того, что мы назовем это место склепом, ведь так?».

– «Наверное. И что теперь нам делать?».

– «Что делать?» – задумчиво откликнулась я, краем глаза отмечая движение и блеск доспехов где-то недалеко от нас – «Думаю, нам нужно продолжать жить дальше. Даже если кто-то и остался, то представь, во что превратились наши потомки спустя несколько тысяч лет. Лично я бы не хотела увидеть некогда гордую расу, ползающую среди грязи и камней».

Ник не ответил.

– «Да и в конце концов, может, это выпавший нам шанс? Может, мы для чего-то нужны в этом изменившемся мире, раз нас обоих забросило в будущее? Ведь и тут поднимает голову какое-то зло типа повстанцев, сепаратистов, сумасшедших колдунов. Может, это наш шанс не дать им повторить наш путь?».

Синий жеребец не отрываясь глядел на пламя, не реагируя на мои слова.

«Нет, так дело не пойдет».

– «Значит, ты твердо решил уйти в депрессию, я так понимаю?» – наконец рассердившись, зафыркала я, чувствительно ткнув сидевшего рядом со мной Маккриди обутым в металл копытом – «Ну и отлично! Если ты не можешь так дальше жить – так пойди и спрыгни со скалы, понятно? Я даже могу тебя туда подбросить, по старой памяти. Всего тридцать секунд полета с красивейшим видом на Большой Кантерлотский Каскад – и «привет, дорогие предки, вот и я». Как тебе такой вариант?».

«Ну же, Ник! Давай, откликнись уже на что-нибудь!».

Интуиция меня не подвела. Спустя несколько долгих минут, до меня донеслось слабое, насмешливо фырканье. Подняв голову, синий жеребец грустно и как-то насмешливо посмотрел на мою замершую в отдалении фигурку.

– «Тоже мне, психолог…» – донесся до меня голос бывшего копа – «Хорошо, что ты не служила в нашем участке, иначе процент самоубийц в районе бил бы все рекорды».

– «Ага» – грустно осклабилась я – «Предпочитаю давать пациентам полную свободу решений в отношении своей судьбы. Все, что тебе нужно – только поставить подпись в двух местах, и…».

– «Нет, ты точно сумасшедшая» – покачал головой Ник – «Тебе уж точно никакой психиатр не поможет. А вот я…».

– «Забудь, они от меня и раньше шарахались. Пойдем-ка, дружок» – поколебавшись, я приняла решение и уверенно подошла к пригорюнившемуся знакомому. Вздрогнув от мысли о том, какой нагоняй я могу получить от своей Госпожи, я тряхнула головой, и решительно закусила гриву сидящего передо мной жеребца, вздергивая его на ноги – «Вставай, офицер! Я знаю одного хорошего психиатра, к которому мы сейчас с тобой вместе и обратимся. И это – приказ!».

– «И кто же это?» – без интереса спросил меня он, тем не менее, поднимаясь на ноги. Я могла быть довольно упорной, когда мне это действительно было нужно, и мне не составило большого труда заставить его неохотно, но все же следовать за мной по ржавым, разваливающимся рельсам.

– «О, думаю, ты его знаешь» – уверенно пообещала я, едва заметно кивая выступившему из темноты Твайлайт Скаю и приглашая его следовать за нами – «Это старина Джек Н. Дэниэл[44] и думаю, после сегодняшнего, нам обоим стоит отдаться в его добрые руки».

* * *

– «Знаешь, как по-моему, так все это полная херня!» – авторитетно высказался Ник, блестя на меня взглядом выпученных глаз – «Тебе нассали в уши, Скраппи Раг!».

– «Да что ты говоришь?» – в свою очередь, обиделась я, швыряя очередной кубик льда в свой бокал с коктейлем – «Опять по морде получить хочешь?».

Наверное, когда-то это и было коктейлем. Наверное, даже изысканным, но в этот весенний вечер я хотела не дегустировать произведения местных поваров, а тупо, беспросветно, самым свинским образом нажраться. Нажраться до блева, до зеленых чертей, до розовых пони и обнаженных принцесс, танцующих возле шеста зажигательный танец живота. Я еще не до конца представляла себе, как должен выглядеть этот элемент восточной экзотики в исполнении пони, но с каждым выпитым бокалом это желание росло и крепло так же быстро, как и обеспокоенные взгляды хозяина заведения, бросаемые им в сторону нашей шумной компании. Конечно, я слишком уважала старину Кропа Шедоу, бывшего владельцем и бессменным хранителем «Кафе», чтобы устраивать дебош в ресторане своей, да и его Госпожи, но… Но сегодня мне вновь довелось прикоснуться к тому мрачному, темному прошлому, о существовании которого я так тщательно старалась забыть, и единственным способом разрядки, доступным когда-то двум единственным оставшимся представителям древнего, вымершего вида, был алкоголь. Поэтому я вздохнула, и вновь, уже в пятый раз за этот вечер, смешала в своем бокале сидр, вино и какую-то странную штуку из подвернувшейся под копыто бутылочки, глядя на клокотание не встречающихся в естественной природе химических реакций за покрывшимся изморозью стеклом. Сидевший напротив меня Маккриди уже отмяк и перешел с дорогого вина на самый дешевый, забористый вид сидра, впрочем, так же неспособный сбить с ног древнего копа из какого-то юго-восточного штата Америки, на удивление периодически поглядывавших на нас посетителей.

«Думаю, еще немного льда – и это должно гарантированно вырубить меня на весь оставшийся вечер».

– «Думаете, это безопасно употреблять внутрь?» – осторожно поинтересовался Скай, с опаской глядя на слегка подрагивающий на столе бокал. Сняв свою зачарованную магией солнечной принцессы броню, он превратился в очень молодого, серого земнопони с ядовито-голубой гривой анимешного героя и пронзительными голубыми глазами, сверкавшими, словно два драгоценных камня, в полутьме Кафе. Сегодня он стал нашим ангелом-хранителем, по моей просьбе вызвавшимся следить за нашим поведением во время «алкогольной психотерапии». Хотя мне и не пришлось упрашивать молодого капитана слишком долго, поскольку все увиденное и услышанное им в том архиве явно не давало покоя серому земнопони – «Я видел что-то подобное только однажды, в алхимической лаборатории Богини Ночи во время недавнего «происшествия» и тогда, как мне кажется, пришлось менять всю кладку пола. Хотя, если то, о чем я узнал сегодня, правда, то мне не стоит лезть к вам со своими советами…».

– «Думаю, вопрос состоит не в том, можно это употреблять или нет» – откликнулась я, задумчиво глядя поверх бокала на большую, наливающуюся красочной синевой гематому, украшавшую левую половину морды Маккриди, поселившуюся на ней после встречи с моим стальным накопытником – «И вообще, дело не в вопросах, употреблении или еще чем-то, что вы, пони, пытаетесь понять и проанализировать. Все дело в самом процессе доведения себя до высшей стадии алкогольного опьянения. Вот!».

– «Ну ты сказанула!» – пьяно осклабился мой собутыльник, придвигая к себе очередную порцию дешевого сидра – «Прозит![45]».


«И тебе не хворать, американин! Гы-гы… Фуууу, ну и гадость!».


– «Все равно я тебе говорю, Раг – все, что тебе сказали, это полная херня!» – блестя пьяноватыми глазами, повторил Ник, внимательно следя за моей кривившейся от отвращения мордочкой – «Я, конечно, уже пьян, но как истинный южанин, от этого я становлюсь только умнее и догадливее! И если ты рассказала мне всю правду, то даже я, тупой коп с улиц Нордсайда, вижу, что все это полная чушь!».

– «Обоснуешь?» – Долгий вечер в Кафе подходил к своему концу. Я старалась как могла, но даже чертов ерш никак не хотел меня вырубать, лишь настраивая на меланхоличный лад, под который я могла слушать о чем угодно, включая финансовую динамику продаж угля, новую шахту с которым недавно отыскали где-то на севере Эквестрии два важных земнопони, отмечавших это дело недалеко от нас – «С какой это стати могущественной богине обманывать глупую лошадку?».

– «Да потому что в твоем рассказе одно не вяжется с другим! Вот подумай, если в прошлой жизни дух, который тебя спас, был мужиком, то какого хрена ты лишилась своих воспоминаний?».

– «Он занял их место» – скучным голосом пустилась в объяснения я, цитируя сказанное мне принцессой – «Для того, чтобы не дать мне погибнуть. Ты уже весь вечер мусолишь эту тему, Ник».

– «Ага! А где, спрошу я тебя, тогда его воспоминания, а?» – торжествующим голосом гаркнул синий жеребец – «Вот тут-то и кроется вся соль! Ты ж сама говорила, что даже когда была одержима этим «духом» и считала себя им, то тоже нихрена не помнила из его прошлой жизни. Получается, у нас имеются две личности, запертые в одном теле, и обе ни хрена не знают о своем прошлом! Слишком странное совпадение, вам так не кажется?».

– «Зерно логики в твоих словах есть» – поколебавшись, кивнул Скай, успокаивающе махнув другим посетителям, обернувшимся на голос Маккриди. Присутствие за нашим столом трезвого пони подействовало успокаивающе на прочих гостей Кафе, мгновенно потерявших к нам интерес – «Хотя я бы не рискнул вот так, просто, обсуждать деяния наших богинь».

– «Ну, это звучит конечно немного подозрительно…» – не желая сдаваться, протянула я – «Но ведь в мою душу влезла лишь часть его личности, и…».

– «Ну да, конечно» – в свой черед, скривился Маккриди – «И как удачно влезла, да? Не утрачен ни один базовый навык, ни опыт социального функционирования, ни… Да черт возьми, не помнил он лишь самого себя, прямо как ты! Знаешь что, деточка, мне кажется, что твои мозги промыты не хуже, чем кишки старого дристуна из социального приюта для инвалидов. Советую тебе собраться и подумать, ведь все может оказаться гораздо хуже чем ты себе представляешь… Или тебя заставили думать».

– «Не возводите хулу на наших богинь, уважаемый» – голос серого пегаса, сидевшего рядом с нами, опасно похолодел – «Проявите уважение к тем, кто мудро правит нашим народом на протяжении уже тысячи лет. Не нам с вами обсуждать мудрость повелительниц, и я не хочу, чтобы вы произносили еще где-либо подобные речи. Это ясно?».

– «Не лезь, капитан. Это наше с ним дело» – негромким, бесцветным голосом отозвалась я, неотрывно глядя на недопитый бокал намешанной бурды, стоявший между моих ног – «Ты узнал слишком много за этот вечер, и я бы посоветовала тебе самому подумать о том, чтобы даже случайно не сболтнуть лишнего об этом запретном знании».

– «Но…».

– «Тебе не повезло прикоснуться к делам, которые тебя совсем не касались, Твайлайт, поэтому прояви уважение, как ты сам только что сказал, и не лезь туда, куда тебя не просят!» – помимо своей воли, начала заводиться я – «Я, например, вот тоже сижу и думаю – а вдруг все это правда? Вдруг, меня заставили быть кобылой? Заставили быть верной, послушной и…».

– «Ага. Особенно послушной!» – сердито фыркнул Скай – «Из газетных подборок и циркулирующих в определенных кругах общества слухов о твоих проказах можно писать еженедельные статьи в развлекательные журналы для пони со стальными нервами! И ты еще смеешь критиковать богинь?».

– «Я никого не критикую, я…» – запнувшись, я вновь и вновь рассматривала свое отражение в мутной, пузырящейся жидкости на дне бокала, стараясь унять постыдную дрожь в своем голоске – «Просто все эти вещи, на этом складе древности… Увидев их… Теперь, я боюсь. Я боюсь того, что Ник прав. Что я – это просто кукла, фальшивка, созданная с какой-то непонятной целью. Что вся моя жизнь – это чей-то сон и когда-нибудь этот «кто-то» проснется. И меня не станет».

– «Эй, Скраппи! Ты че эт расклеилась, а?» – заволновался сидевший напротив меня синий жеребец, подрываясь со своего места и неуверенной походкой перебираясь на мой диван – «Да брось ты! Просто будь сама собой и не дай никому засрать тебе мозги. Ты ж нас всех спасла в этом замке, мать его, и пусть никто из тех, кто с нами там был, этого не помнят, но я-то все еще здесь! Слышишь меня? Я тоже не дам тебе упасть, поверь!».

– «Слышу, Ник» – неуверенно улыбнулась я сквозь набежавшую влагу в подозрительно защипавших глазах – «Все нормально. Просто надоело это все. Надоело бояться потерять память, став безвольной игрушкой, застывшей в сером мире. Надоело трястись шесть долгих месяцев, постепенно приучая себя к тому, что твою душу однажды «поглотят для усиления». Надоело ждать, когда же твое тело начнет разлагаться живьем, исходя гноем и черными, прорастающими сквозь плоть кристаллами. Надоело…».

– «Мисс Раг! Скраппи, успокойся!» – наплевав на все приличия, серый жеребец подобрался, и перемахнул через стол, приземлившись рядом со мной на просевший под его весом диван – «Мы же и вправду не хотели тебя обидеть. Вообще, это все алкоголь! Я поддался на твои уговоры и охранял покой других пони, пока вы накачивали себя этим зельем, но теперь я говорю тебе – хватит! Тебе становиться только хуже, поскольку это деяние неугодно Богине, и не зря говориться в книге святого Ихувса…».

– «Аххххренеть! Когда я думала, что он религиозен, то я даже не подозревала – насколько. Но вот проповедью меня кормят первый раз. Хотя… Я вроде бы сама хотела узнать побольше об их религиозных воззрениях на живую богиню…».

– «Эй-эй-эй, парень, заканчивай!» – тем временем, пытался прервать пылкий религиозный спич молодого капитана сидевший справа от меня Ник – «Проповедь будем слушать по воскресеньям, в церкви, а сейчас, ей нужно просто оттянуться и хотя бы на время забыть все это говно, что свалилось сегодня на наши головы. Поэтому не засирай нам мозги, а лучше налей и выпей вместе с нами!».

– «Побеспокойтесь о своей душе, Маккриди!».

– «Мою душу сейчас согрела бы бутылочка настоящего кукурузного виски, парень, а не нудная проповедь! Ну, или кое-что покрепче…» – пробормотав последние слова, Ник вновь булькнул сидром, и через какое-то время стал раскачиваться, негромко напевая какую-то знакомую песенку. Даже прислушавшись, я разобрала лишь последнее слово, повторяющееся в каждом куплете, в каждой строке – «кокаин».

Кажется, тщательно мешаемая мной весь вечер бурда наконец возымела свой эффект, и пространство вокруг меня начало тихо покачиваться в такт негромкому напеву человека, сидевшего рядом со мной в облике синего земнопони. А может, это покачивалась я, зажатая с обеих сторон теплыми боками двух жеребцов – я не знаю, но вскоре, я даже не заметила, как присоединилась к Нику, отбивая копытами по вздрагивающему, массивному столу неторопливый ритм и раз за разом повторяя слова неторопливой, пьяной, как и я, песни.

«If you wanna hang out[46]
You've gotta take her out
Cocaine
If you wanna get down
Get down on the ground
Cocaine»
«She's alright,
She's alright,
She's alright,
COCAINE»

Подняв разбегающиеся в стороны глаза, я с удивлением заметила, как к нашему столику стали приближаться другие пони, среди которых было немало стражей, посверкивающих своими необычными глазами.

«Да плевать! Пусть только попробуют нас отсюда выкинуть, я им…».

«If you got that lose
You wanna kick them blues
Cocaine»
«When your day is done
And you wanna ride on
Cocaine»
«She's alright,
She's alright,
She's alright,
COCAINE»

Многочисленные богато одетые посетители начали расползаться, пересаживаясь на другие диваны, подальше от нашей наполовину бухой компашки. Но все больше и больше пони двигалось обратно, к нашему столу, и уже через несколько минут мы оказались в плотном кольце составленных вместе банкеток, на которых расположились наши слушатели, некоторые из которых даже принялись подтягивать нам, радостно напевая вирши древнего алкоголика и наркомана.

Кажется, мы были не одни, кто хотел выпить в хорошей компании.

«If your day is gone
And you wanna ride on
Cocaine
Don't forget this fact
You can't get it back
Cocaine»
«She's alright,
She's alright,
She's alright,
COCAINE»

Никто из присутствующих не знал слов, поэтому, мы решили спеть ее еще раз. Потом еще. И еще. Состав слушателей, вскоре превратившихся в собутыльников, периодически менялся, и вскоре, под сенью древнего здания вовсю гремела древняя, задушевная песня, подхваченная десятком добровольных певцов.

«She's alright, She's alright, She's alright, COCAINE!»

«Кажется, вечер удался на славу» – под конец, подумала я, падая куда-то под завертевшийся перед моими глазами стол.

* * *

*ТОП*

*ТОП*

*ТОП*

*ТОП-ТОП-ТОП*


Пробуждение было чудовищным. Казалось, кто-то насыпал в мой рот, уши и глаза огромные кучи песка, превратив их в маленькие, но гордые филиалы пустыни Гоби. Вздрогнув, я тихо застонала, слыша грохот чьих-то шагов, вспышками пульсирующей боли отдающийся в моей бедной голове.


*ТОП*

*ТОП*


Похоже, пытка и не думала прекращаться. Слегка повернув уши, отозвавшиеся противным скрипом где-то в области затылка, я нашарила ими источник шорканья и топота, и не глядя, потянулась туда негнущейся от долгого сна ногой.

По крайней мере, я попыталась это сделать.


*ТОП*

*ТОП*

*ТОП*


«Нет, ну это положительно невозможно!» – возмутилась половина моего мозга, находившаяся ближе к хаотично перемещающемуся источнику шагов – «Я полагаю, необходимо сосредоточить все наши силы и прервать это затянувшееся недоразумение!».


*ТОП*

*ТОП*


«Блядь, я счаз встану, и кому-то тут придет гарантированный пиздец!» – похоже, второе полушарие было настроено более решительно – «Эй, тело! Хули валяемся без дела?».

Ответа не последовало. Все, что лежало ниже шеи, превратилось в один огромный комок скрюченного биологического нечто, и я мысленно скривилась при мыслях о разных мутировавших тварях из ужастиков, столь активно выливавшихся на головы зрителей за последние годы моей прошлой жизни.

«Моей? А почему не…Ох блин, да прекратите же это, кто-нибудь!».


*ТОП*

*ТОП*

*ТОП*


– «Шволачь! Не топай!» – проскулила я, пытаясь приподнять гранитные плиты, придавившие мои веки. С громким шуршанием тяжелые занавеси наконец раздвинулись, и…

– «Оооооооооох!» – зажмурившись, застонала я. Солнечный свет, освещавший мою корчившуюся в агонии тушку, врезался в мой мозг не хуже тесака заправского мясника, и я долго лежала, моргая слезящимися глазами, стараясь привыкнуть к ослепляющему свету и нащупать наконец ту мразь, что продолжала с грохотом маршировать рядом с моей раскалывающейся головой. Наконец, я смогла приоткрыть глаза, и разглядеть прыгающую туда-сюда перед моей кроватью, подкованную тварь.


Паук.


На подушке, лежащей под моей бедной головой, сидел паук. Прижавшись черным волосатым тельцем к измятой ткани, он с интересом рассматривал меня своими блестящими глазами-бусинами. Наконец, не найдя для себя ничего интересного на мордочке страдающей от мучительного похмелья кобылки, он поднялся, и продолжил свой путь.


*ТОП*

*ТОП*

*ТОП-ТОП-ТОП-ТОП*


– «Ссукааааааа» – прохрипела я перехваченным горлом и, не глядя, шарахнула копытом по подушке. Не знаю, прибила ли я этого мерзкого, проклятого богами зверя или нет, но топот, терзавший мой череп, наконец прекратился, и я решила, что не худо было бы еще немного, чуть-чуть, совсем капельку, полежать в тишине, и…


*БА-БАХ*


Грохот открывшейся двери был подобен выстрелу из пушки эсминца. Застонав, я свернулась калачиком на одеяле, тихо скуля и мечтая о том, чтобы вошедшее в дверь существо наконец заметило, что тут не всем хорошо и тихо-тихо убралось бы туда, откуда пришло, оставив меня лежать в блаженной тишине.

– «Кентурион! Кентурион, проснись!».

«Нет, они, блядь, издеваются надо мной!».

– «Ее нет. Она ушла. Сдохла. Развоплотилась» – тихо проскулила я. Голос мне практически не подчинялся, и все пять слов вышли разными по тембру и интонациям, от злобного «нет» до жалобно-просящего «развоплотилась», по-видимому, введя вопрошающего в натуральный ступор – «Брысь отсюда, кто бы ты ни был. И погаси за собой свет!».

– «Боюсь, это никак невозможно» – вклинился в мое сознание новый голос. Поняв, что отвертеться не удастся, я с трудом разлепила глаза, чтобы уставиться в морду склонившегося надо мной капитана королевской гвардии – «Вы должны немедленно подняться, кентурион. Случилось кое-что очень нехорошее. Пропал мистер Маккриди».

– «Конечно, случилось – я еще не умерла, хотя очень…» – простонала я, пока сказанное мне доходило до моего окоченевшего, скорчившегося от муки мозга – «Стоп! Что ты сказал?».

– «Ваш приятель Ник Маккриди исчез. Мы не можем его найти» – нетерпеливо повторил Твайлайт Скай, мягко, но непреклонно поднимая меня с постели – «Вы должны подняться – богиня желает вас видеть».

* * *

– «Как? Как это могло произойти?» – морщась от боли в стучащей, словно старые ходики, голове, я прошлась вдоль выстроившихся передо мной десятков легионеров. Свободные от дежурств в городе и его окрестностях солдаты внимательно следили за моими телодвижениями с нарочито преданными мордами, стараясь ничем не выделяться из толпы своих соратников – «Двое пони входят в Дворцовые Казармы. С утра оказывается, что один из пони исчез, несмотря на наличие вокруг почти семи десятков лбов, толкущихся в выделенных им помещениях. Кто будет так любезен, и объяснит своему тупому кентуриону, что тут вообще, мать вашу за вымя, происходит, а?!».

Строй молчал.

– «Ладно, зайдем с другой стороны. Тессерарий, выйти из строя!».

Стоявшие передо мной легионеры раздались, пропуская элегантно гарцующую кобылку. Красивая серебристая шерстка приятно переливалась на ее атлетически сложенном теле, а уж аппетитный, пикантно худощавый круп, провожали глазами все без исключения легионеры.

– «Ааааа, декан Сильверхуф!» – поморщившись от солнечных зайчиков, беспардонно прыгающих мне в глаза с начищенной до блеска брони десятницы, прорычала я – «Итак, мой дорогой тессерарий, расскажи-ка своему кентуриону, говорила ли ты вчера вечером синему земнопони по имени Ник Маккриди, пароль для входа и выхода из казарм?».

– «Нет, мой кентурион!» – четко и твердо высказалась красавица, стреляя в меня подведенными глазами – «Я не сообщала ему пароль!».

– «Хорошоооо» – негромко протянула я, глядя на стушевавшуюся под моим взглядом подчиненную налитыми кровью глазами – «А мне? Мне ты сказала пароль?».

– «Эмммм… Тебе, кентурион?».

– «ДА, МАТЬ ТВОЮ! МНЕ!» – заорала я, криком пугая стайку голубей, в панике, дружно опорожнивших свои кишечники и ретировавшихся за стену казарм – «Каким тогда образом Я оказалась вчера в комнате казарм?».

– «Ну, ты пришла вместе с этим синим… Синим…» – залепетала красотка, испуганно переступая точеными ногами – «И мы пропустили тебя, ведь ты…».

– «Понят