Разрушитель (fb2)


Настройки текста:



Алескандер ЗАЙЦЕВ РАЗРУШИТЕЛЬ

Диск Миров.

Область трехграничья Порядка и Лимба.

«Глаз» большого потоковорота.

Сотворенный мир Леньйа.

Архипелаг Нереального (пролог)

Короткий сон прервался. Тело само по себе приняло сидячее положение, без участия еще дремлющего разума. А толку просыпаться, когда опасности нет?

Ага, вот что меня разбудило. В метрах пятнадцати от входа в пещерку-лежбище, единственного на ближайшие тринадцать часов места «тишины», сидел кролик. Настоящий и, судя по отсутствию как магического, так и астрального фона, самый обычный кролик.

Сколько я не видел кроликов? Лет триста, наверное, со времен творения. Улыбка и мысленное ругательство в адрес Творца-экспериментатора. А что поделать — привычка. Ибо без улыбки это вспоминать нельзя, а без творцехульства тяжело пережить последствия.

Желудок сделал попытку утробным рычанием напомнить, что последний раз он переваривал что-то дней пять назад. И не такое случалось, но подкрепиться было бы нелишним.

Кролик, сжевав пучок травы около границы сферы стабильности, начал осматриваться в поисках еще чего-нибудь съедобного.

А, восьмая нога семиступа!!! Ближайший кустик пожухлой травки находился метрах в тридцати поодаль. То, что кролик его скоро заметит, у меня не вызывало сомнений.

Быстрый взгляд на лежащую рядом амуницию. Не-а, надеть не успею, дичь к тому моменту уже будет в глубине острова, и что там с ней произойдет — не знает даже Творец, не говоря уж обо мне. Как это часто бывает, желание что-нибудь съесть с легкостью пересилило рассудительность.

Бесшумно приближаюсь на расстояние прыжка, сканирую близлежащую местность на предмет неприятностей. Ничего представляющего серьезную опасность рядом не было, только несколько синих лишайников, но они слишком медлительны, чтобы представлять угрозу, да носатое похрюкивание вкупе с тяжелым топотом, говорящее о присутствии семиступа. Обнаружить его иначе, кроме как на слух, я не смог. Значит, у животного линька — момент, когда предыдущая шкура-броня уже мала, а новая еще не наросла. Признаться, никогда не понимал, почему семиступы считают себя уязвимыми в этот момент, при весе около сорока тонн и почти абсолютном иммунитете к энергиям? Они вообще не имеют естественных врагов, но становятся маниакально трусливы без шкуры. Причем их страх выражается довольно необычным образом: помимо того что они шарахаются от всего, так еще и становятся невидимыми сразу во всех планах, будь то физический, астральный или магический, даже их обычный приторно-сладкий запах куда-то пропадает. А вот со звуками выходит какая-то неразбериха, слышно топтунов превосходно.

Удостоверившись в безопасности, я решил, что сумею поймать кролика и вернуться за амуницией до того, как произойдет что-нибудь нехорошее.

Хотя само слово «безопасность» на Архипелаге трактовалось своеобразно: если тебя съели, но не полностью, и ты, выжив, сумел добраться до зоны тишины, то пройденный путь уже можно считать безопасным. Жить в магическом «отстойнике» Мира, конечно, увлекательно, но чрезвычайно вредно для здоровья!

Кролик, повертев головой, заметил убогий кустик зелени… Ну что ж, пора! До дичи оставалось метров восемь, как раз в пределах одного прыжка. Тело пружиной выпрямляется в стремительном полете к намеченной цели.

Уши жертвы, словно локаторы, резко разворачиваются в мою сторону. И кролик исчезает! А вместо него появляются сияющие врата перехода. Я даже выругаться не успел, как уже рассматривал острова с высоты птичьего полета, метров так с двухсот. Ага! Северо-восточная оконечность Архипелага, а падаю я прямо в бухту атолла. Вода на удивление спокойна: ни паровых гейзеров, ни ледников. Да что говорить, морская поверхность даже не кипит! Удивительное везение! «Нет, нельзя выбираться на охоту, не проснувшись, ведь кролики не бывают ростом с лошадь и не весят несколько сотен килограммов!» — с этой мыслью «солдатиком» вхожу в воду.

На берег атолла я выбрался вовремя. Едва мои ноги коснулись суши, как тотчас пришлось прыгать вверх. Потому как выходил я на песчаный берег, а приземлялся уже на метровой толщины лед, который в долю секунды покрыл не только весь островок, но и бухту. Хорошо, что я не восприимчив к перепадам температур, не то стоять мне ледяным памятником собственной глупости. Кожу неприятно щипало. Ого, плюс тридцать по Кельвину. Опять во внешнем мире Великими заклинаниями балуются. Архипелаг ведь не только магический отстойник, но и нечто вроде хранилища энергий этого мира, и сейчас кто-то выудил отсюда их внушительную часть.

Закрывшись от холода астральной оболочкой, я уселся на лед и стал думать. Благо, после такого оттока сил это место на ближайшие часа полтора не представляет опасности. Концентрация энергий недостаточна, чтобы выкинуть какой-либо магический фортель. Все, имеющие телесную оболочку, предпочтут здесь не появляться — холодно очень, астральным сущностям тут тоже пока не слишком уютно.

Мое убежище вместе со всеми пожитками, не считая одежды, находилось на небольшом скальном островке в южной части гряды. Далеко, по прямой не меньше двухсот миль. А прямых путей тут не бывает. Впрочем, на архипелаге вообще нет путей как таковых, одни направления.

Не то чтобы мне было не прожить без своей амуниции, но одного предмета определенно будет не хватать. Мой меч, «Мерцающий» — матовый клинок, со странным, постоянно изменяющимся узором, длиной в два с половиной локтя, не считая еще локтя рукояти. Плавный изгиб лезвия, звездочки, мерцающие на голомени, полуторная заточка. Постоянный спутник, ставший частью меня самого. Сколько времени я потратил, пытаясь уловить закономерность в движениях узора или понять, когда очередная звездочка начнет свой извилистый путь по клинку, — напрасно. Ни одному разуму не найти закономерности в том, что так долго соседствовало с Пустотой. Именно так, Пустотой с большой буквы. По утверждению Творца, клинок «Мерцающего» сделан из не вполне обычного материала. Если можно назвать «материалом» частичку великого барьера между большой Вселенной и Началом.

Помню, как-то раз мой путь пересекся с Падшим ангелом Лимба, как же он возмущался, увидев «Клинок границ» в руке оборванца, так он меня окрестил. Славно я тогда побегал! Сперва он причитал, что ему, видите ли, клинок такого уровня не положен по статусу, а тут «не пойми кто» с ним спокойно таскается. Впрочем, я и сам не пойму, кто я, так что за это на него не сержусь. Но потом «Мерцающий» у меня попытались отобрать. Дней семь, наверное, Ангел бегал за мной по Архипелагу, смешно матерясь именем Спасителя. Еще немного и догнал бы, но помогли семиступы. Тяжело преследовать кого-то, если время от времени тебя втаптывает в землю сорокатонная бронированная туша. Раза после двадцатого отращивая сломанные крылья, Падший великодушно простил меня, а потом, ежесекундно оглядываясь, создал портал во внешние миры и убрался из нашего. Обиделся, может?

Жизнь на Архипелаге не сахар, что-то или кто-то пытается оборвать нить твоего существования постоянно. Не сказать, чтобы я был легкой добычей, но даже мне выжить без «Мерцающего» будет проблематично, при определенном стечении обстоятельств, конечно. А уж то, что жизнь усложниться и намного, так это минимум.

Ледяной покров начал подтаивать. Жаль, я думал отдохнуть еще немного, но следовало двигаться. Не люблю я северо-восток Архипелага, местность здесь — сплошь атоллы различной величины, разнесенные друг от друга на большое расстояние. То ли дело центральная или южная часть, где с одного острова на другой можно перепрыгнуть или перейти посуху во время отлива. Водной стихии я не боялся, просто море Архипелага в несколько раз опаснее, чем суша, хотя и она больше напоминает полигон безумного мага.

Поднявшись, я размялся и, убрав астральную оболочку, огляделся. До ближайшего атолла в нужном мне направлении километров восемь. Неутешительная картина. Залив, лежащий на моем пути, успел превратиться в «долину» гейзеров. Занимательное зрелище: столб кипящей воды и пара, неожиданно вздымающийся на несколько сотен метров прямо с морской поверхности. Причем вода по соседству с таким гейзером оставалась спокойной и вполне обычной температуры. Картина завораживающая, если бы у меня не было необходимости переплыть этот участок. А поодаль огромный айсберг только что вошел в зону кипящей воды. Судя по всему, температура айсберга была намного ниже нормальной. Угу, градусов так на двести восемьдесят. А вода кипела где-то на столько же выше этой отметки, что интересно, не превращаясь в пар, а оставаясь в жидком состоянии. От ледяной горы периодически отлетали гигантские глыбы, отправляясь в стремительный, но краткий полет. Вот одна из «льдинок» долетела до гейзера и вместо того, чтобы мирно упасть в море, была подкинута столбом пара. Мои брови удивленно поползли вверх, между айсбергом и гейзерами мили две, как минимум! Все эти кульбиты должны были по идее создать на Архипелаге своеобразный климат: что-то вроде постоянного тумана и непрекращающихся дождей. Но, вопреки всем законам метеорологии, и то, и другое природное явление были большой редкостью для наших мест. К длинному списку «странностей» добавилось отсутствие грохота, который должен сотрясать воздух при подобных катаклизмах. Почти абсолютная тишина, нарушаемая только журчанием ручейков, начавших свой бег при таянии ледника под ногами.

Лезть в воду, а тем более плыть мимо гейзеров, ежеминутно рискуя схлопотать сосулькой по макушке, не хотелось. Переждать эту суматоху тоже не вариант: во-первых, неизвестно, сколько она продлится, а во-вторых, далеко не факт, что на место гейзеров не придет катаклизм похуже.

Значит, буду колядовать. Я не слишком любил это занятие: но когда вокруг постоянно носятся, переплетаются и разрываются мощнейшие потоки сырых энергий, заклясть что-то путное трудно.

С использованием магических сил на Архипелаге вообще беда. Магия Слова, когда произнесенное либо искажается, либо и вовсе поглощается воздушной мембраной, — чистой воды самоубийство! Конечно, такое может случиться далеко не всегда, но, поверьте, одного раза вам хватит, чтобы вспоминать всю жизнь. Если останется кому. Магия жеста примитивна и редко используется в отрыве от словесных заклятий, однако на островах она была, пожалуй, самой востребованной, потому что работала за счет энергии заклинателя, а не сторонних источников. Магия образов? Составить образ, бесспорно, ничего не мешает, но напитать его энергией возможно только в сферах «тишины», и то существует вероятность, что ваши манипуляции нарушат хлипкое равновесие места стабильности. Магия рун? Признаться, я имел о ней лишь общее представление, но, учитывая, что основана она на заимствовании сил из источников, для каждой руны индивидуальных, то можно предположить, что ответа от «рунических» истоков придется ждать ой как долго! Магия плетения также отпадала по причине необходимости тончайшей работы с магическими силами. В общем, магические искусства на Архипелаге не пользовались большим спросом, ввиду почти полной невозможности их применения.

А вот физические энергии, те, что зависят от непосредственной энергетики организма, использовать ничего не мешало. Единственный нюанс заключался в том, что они хороши для воздействия на собственное тело, но становятся почти полностью бесполезными, как только дело доходит до их переброски вовне. Потому как тварная энергетика слишком груба и мгновенно разрушается под воздействием более тонких магических, коими пропитано все вокруг.

Оставался астрал, субстанция, слабо подверженная влиянию местной природы. Однако работа с ним, помимо наличия соответствующих способностей и таланта, требовала еще и большого везения. Слишком деликатная энергия, чтобы полагаться на точные расчеты. Хотя было у меня несколько, уже ставших привычными, астральных форм-оболочек, создание которых не требовало никаких усилий, они закрепились на уровне инстинктов и умений тела. Но сейчас ни одна из форм не годилась. Придется творить что-то новенькое.

Эх, не помешала бы мне сейчас часть потерянных вещей. Мой летный комплект, к примеру, сделанный из кожи водного змея и выпавших перьев Падшего Ангела. Частички обитателя иных сфер оказались мощным артефактом, позволяющим не только подниматься в воздух, но и летать с приличной скоростью, невзирая на буйство магических стихий. Связующим звеном послужила астральная форма, объединяющая «крылья» и их носителя в единое целое. Хотя… горевать о потерянном — совсем не нужное занятие, пора придумать что-то подходящее для создавшегося момента.

В голове родилась идея. Связывая струйки астральных потоков в хитрое плетение, я не забывал наблюдать за происходящим вокруг. А то, чересчур увлекшись, можно и головы лишиться, если не всего тела. Едва я стабилизировал плетение, как пришлось делать обратное сальто, уклоняясь от четырех фаерболов, возникнувших из ниоткуда и туда же исчезнувших. Уйти от боевых спелов труда не составило, а вот приземлиться, не поскользнувшись на тающем льду, было сложнее. Стоило мне упасть или взмахнуть руками, как весь труд пошел бы насмарку. Пришло время уплотнить призрачную конструкцию и придать ей форму, только вот незадача, астральный образ без наложения на что-либо вещественное просуществует не больше минуты, как ни старайся. Атолл, на котором я так занимательно проводил время, представлял собой пустынный песчаник, покрытый метровым слоем тающего льда. Материал, который послужит материальным стабилизатором астральной проекции, взять неоткуда. Хорошо, что «живет» плетение намного дольше, чем уже созданная форма, было время подумать.

После недолгих размышлений я пришел к выводу, что материала у меня предостаточно! К моим услугам был целый остров, покрытый идеальным материалом, которому можно придать любой вид. Оставив в памяти слепок уже созданного узора, без сожаления дал ему распасться. Присев на корточки, я отрастил на руках острые когти и принялся вырезать изо льда необходимую мне «скульптуру».

Работа шла быстро, так как когти были не только остры, как бритвы, но и раскалены до приличной температуры. Нехитрый трюк по переливанию большого количества тварной энергии на маленькую площадь моих мутировавших пальцев. Несколько секунд полюбовавшись полученным творением, убрал когти и, выудив из памяти слепок, сплел астральный узор снова. Легкими, поглаживающими жестами придал плетению тонких эфемерных нитей нужную форму, закрепил ее на ледяной основе. Несколько связующих скоб, и мой труд завершен. От души посмеявшись тому, что сотворил, я запрыгнул на получившуюся конструкцию, активировал ее и пожелал себе удачи. В путь!

Со стороны я, наверное, представлял собой сюрреалистическое зрелище даже для этих избалованных чудесами мест. Скользящий в метре над водной гладью, со скоростью гоночного болида, на ледяном плавнике с астральным приводом.

Профессионалы слалома съели бы свои лыжи от зависти, если бы увидели, что я вытворял, уворачиваясь от столбов кипящей воды. Вроде я даже что-то кричал, на время забыв о своих неприятностях и полностью отдавшись игре со смертью. Когда мой импровизированный глайдер вылетел из «долины», возникло желание вернуться и повторить. Но я быстро утешился мыслью, что впереди меня ожидает еще масса препятствий, об одном из которых напомнила плюхнувшаяся в море полутонная льдинка, окатив меня водой с головы до ног.

Чуть сбавив скорость, сложил пальцы в знаке Умд и, прикоснувшись к плавнику, наложил на него охлаждающую ауру. Несмотря на временную артефактность, лед по-прежнему оставался не более чем замороженной водой, а впереди была зона кипения.

Поднявшись на максимальную высоту, я постарался как можно быстрее миновать опасную для своего творения область. Правда, полутора метров было недостаточно, чтобы самому уберечься от горячих капель. Ожоги, после их попадания на кожу, заметно снижали удовольствие от игры в пятнашки с летающими отголосками сражения холода и жара. Пригнувшись и пропуская над собой очередную «сосульку», заметил пикирующего на меня «птеродонта». Кроме схожего внешнего вида, эти создания мало походили на свой динозаврий прообраз. Абсолютно тупая тварь, кидающаяся на все, что подает признаки жизни. Попадая на Архипелаг, птеродонты обычно живут не более часа. А что поделать, если природа обделила бедняжек элементарной внимательностью и чувством самосохранения, дав взамен феноменальную скорость, острые зубы и толстую шкуру? Мягко говоря, немного не то, что требуется для выживания в столь своеобразной среде. Торжествующий крик вырвался из пасти летающего монстрика, охотник уверился, что добыча не уйдет. «Тяжело быть ненаблюдательным в нашем мире», — с некоторой долей иронии подумалось мне. Проследив взглядом за падением припечатанного к глыбе льда птеродонта в кипяток, я выкинул его из головы и сосредоточился на управлении плавником. Увлечься погоней настолько, чтобы не заметить летящие на тебя несколько тонн льда… эх, что-то природа не додумала, создавая этих чудовищ. Хотя природа тут, может, и ни при чем, просто очередная шалость Творца.

Оставив позади бушующую стихию, я перевел дыхание и подпитал летающую доску астральными энергиями. Впереди раскинулось спокойное море, светило яркое солнышко. На небе ни тучки, островки-атоллы так и манят теплыми песчаными пляжами и тенистой прохладой пальм. Если не оглядываться, впору забыть, где ты находишься, снять одежду и позагорать на сулящем необыкновенный отдых песочке. «Определенно, что-то в этой части Архипелага есть, когда стоит такая погода», — с этой мыслью я пообещал себе вернуться сюда когда-нибудь, если не забуду. Тем более «серфинг» мне пришелся по душе.

Срок службы моего средства перемещения подходил к концу. Решив воспользоваться благоприятной погодой, я максимально увеличил приток астральных энергий и, набрав скорость, заскользил напрямик к центру Архипелага.

Тишина, тепло, ласковое солнце и освежающие морские брызги — я наслаждался уникальным для здешних мест сочетанием, на скорости уносясь к центру острова. Захотелось улечься на летящий плавник и позагорать, но мой своеобразный глайдер, не выдержав подобного обращения, наверняка перевернулся бы или зарылся носом в воду. Да и стать жертвой очередного катаклизма или одного из поражающих своей настойчивостью хищников не хотелось.

Весело подмигнув многоглазу, я заложил вираж и обдал его потоком воды. Обиженная помесь кальмара с кашалотом удивленно таращилась на меня минуты три и села брюхом на мель. А ведь умное создание, если сравнивать с тем же птеродонтом. Я его, наверное, сильно озадачил, так как вечно голодное чудовище даже не сделало попытки мною перекусить. Жаль, не увижу его титанических усилий выбраться с суши, прежде чем им, временно беззащитным, кто-нибудь позавтракает. Плавник уносил меня в глубь Архипелага.

Спрыгнув на каменистый берег одного из центральных островов, я с благодарностью посмотрел на тающий глайдер, подаривший мне столько удовольствия. Да, и о ста пятидесяти километрах, преодоленных за сорок минут, забывать не стоит — впечатляющее достижение. Северо-западная, изобилующая атоллами и открытыми водными пространствами, часть Архипелага осталась позади. Теперь мой путь лежал по каменистым островам центральной гряды.

Срединная часть Архипелага — это нагромождение скальных, вулканических и просто каменистых островков и островов. Разделяющие их водные преграды настолько малы, что больше напоминают протоки или ручейки. И чем ближе к центру, тем выше напряжение магических полей. Их колоссальная концентрация порою даже разрывала ткань реальности. Неприятнейшее событие, приносящее в наш мир чужеродных созданий и этим не ограничивающееся.

Мои размышления, как и стремительный бег по каменистой равнине, были прерваны. Миг — и я уже не бегу, а судорожно хватаюсь за макушку ели, выросшей из-под моих ног буквально за несколько секунд. Покачиваясь на вершине, я с тоской смотрел вниз. Впечатляет, саженей тридцать, не меньше. Отогнав мысль о возможном падении с такой высоты на камни, пропади этот лес так же быстро, как появился, быстро спускаюсь. Ощутив твердую почву под ногами, начинаю ругать себя за невнимательность. Пропустить такой всплеск магических полей! Это могло закончиться плачевно, окажись на месте мирного леса, например, озеро лавы. Ладно, всякое бывает. Вдохнув приятный аромат хвои и ступая на уже успевшие покрыть землю опавшие иголки, зашагал в нужном направлении. Все-таки бегать по Архипелагу сломя голову — не самое полезное для здоровья занятие. К тому же хотелось насладиться забытым шелестом леса, его запахами и напоминающими забытую прародину видами. Хотя многие воспоминания преджизни изрядно потускнели.

Не может быть!!! Издав горловой вопль, в котором смешалось в равной степени удивление и радость, я метнулся к ближайшей кочке. Через минуту с упоением разглядываю зажатые в руке боровики. Грибы! Ну все, теперь меня отсюда не выгонит даже Армагеддон. Намеренно неторопливо собирая хворост, я сдерживал желание съесть их сырыми. Если быть честным, материальная пища для выживания мне не требовалась, витающих вокруг энергий организму вполне хватало. Но отказываться от гастрономических удовольствий я не собирался. В этом мире не так много приятного, чтобы лишать себя еще и еды, а тем более такого деликатеса, как жареные белые. Знак Айя — и собранный хворост весело занялся огнем. Соорудил из веток кустарника импровизированные шампуры и принялся готовить грибной шашлык. Вертя над углями ветки с боровиками, я даже замурчал какой-то мотивчик. Вот чего-чего, а подобного я от себя никак не ожидал! Напевать, да, бывает, но мурчать?! Что-то не припоминаю за собой подобного, даже в преджизни. Медленно пережевывая первый кусочек приготовленного лакомства, я аж застонал от удовольствия. Пробегавшей неподалеку стае кабанов повезло, у меня слишком благодушное настроение, чтобы охотиться на них. В полной мере насладившись столь редким в здешних местах яством, я погасил костер. И сам себе удивился. Зачем? Далеко не факт, что этот уютный лесок проживет еще хоть минуту, а то, что завтра его тут уже не будет, это точно. Тем не менее, похвалив себя за верность скаутским привычкам, умиротворенный сытной трапезой, я продолжил путь.

Разбежавшись, перепрыгнул через двухметровую водяную стену, в которую превратилась протока меж островов. С тоской оглянулся на гостеприимный лес, над ним собирался магический шторм. Еще раз поблагодарив случай за неожиданный и приятный сюрприз, стелющимся шагом я направился к вершине холма, в надежде с его высоты определить свое местонахождение точнее.

У подножия из-под валуна ко мне метнулась белой стрелой змейка-альбинос. Очень хитроумное создание, несмотря на малые размеры, может прыгнуть метров на тридцать и покусать своими ядовитыми зубками. Вот и сейчас белоснежная бестия продемонстрировала великолепный прыжок. В середине полета она, видно, сообразила, кто является ее целью, и в испуге попыталась изменить траекторию. Тщетно, хруст позвонков в сжатой ладони оповестил окружающих, что лучше спрятаться, пока на острове нахожусь я. Вовремя мне подвернулось это неразумное создание, а то на голове после всех приключений прическа «я у мамы вместо швабры». Не сбавляя шага, я выпотрошил незадачливого агрессора и нарезал полосок из шкурки. Переплетя их, получил очень неплохой ремешок, которым и связал непослушные волосы в хвост.

С холма был неплохой обзор, и, заметив вдалеке Зеркальные острова, я уже точно представлял, где нахожусь. Эти два острова, как две капли похожие друг на друга, считались единственными на всем Архипелаге стабильными зонами, хотя чудеса случались и тут. Левз и Правз. Кто из нас исковеркал изначально данные им имена, Левое Зеркало и Правое Зеркало, я уже и не помню. Но эти сокращенные названия прижились и последние лет двести их иначе не называли. Хотя нет, называли: Левз — Ареной, Правз — Театром. Каждый из островов-близнецов представлял собой вырастающую из воды гору, на высоте трехсот метров заканчивающуюся кратером уснувшего вулкана. И то, что находилось в этих кратерах, послужило причиной их «прозвищ».

В кратере Левза располагалась арена и амфитеатр, чьи зрительские места всегда пустовали. Стоило спуститься на сверкающий чистотой песок поля, как мягкое сияние ограждающей сферы закрывало тебя от внешнего мира. Полминуты одиночества, и появляется противник, случайно или злонамеренно выбранный ареной, в этом мы так и не разобрались.

С поля только два пути: один ты проделываешь сам, в другом случае твое тело медленно растает, не оставив и следа на мелком песке. Растает навсегда.

Противник, которого тебе выбирает арена, не принадлежит миру живых. Это своеобразный магический дубль, клон воина внешнего мира. После боя магическое создание оставляет на песке что-то из своих вещей. Пожалуй, это единственное, кроме скуки, что заставляло нас приходить на Левз. На Архипелаге нет мастерских и магазинов, все наши вещи сделали мы сами или добыли на арене, иногда платя кровью за ненужную безделушку. Хотя, если учесть мою патологическую лень, то о происхождении большинства моих вещей догадаться не трудно.

Лет двести назад мне потребовался любой немагический серебряный кулон. Я тогда заболел идеей убраться с Архипелага и посчитал, что смогу сотворить портал за барьер Непроницаемости. Попавший мне в руки манускрипт подробно описывал процесс изготовления мощного артефакта для одностороннего перехода. Одним из требований был кулон из чистого серебра. Тогда арена была настроена иначе, дублируя любое создание с оружием в руках, на момент начала поединка находящееся в большом мире. Это сейчас, «поумнев», она подыскивает адекватных соперников, способных оказать сопротивление. Месяц я провел на Левзе, пытаясь вытрясти из дублей хоть что-нибудь похожее на серебряный кулон. Сколько ненужного хлама, собранного тогда, до сих пор валяется под сиденьями зрительских мест. Если бы клоны не исчезали после поражения, то за тот месяц гигантская чаша кратера на треть была бы заполнена телами. Не требуется большого мастерства убивать тех, кто не знает, с какого конца браться за меч. Достойные соперники были редкостью. Зато сейчас я несколько раз подумаю, прежде чем решиться на один-единственный бой! Наверное, я так и продолжал бы косить несчастных сотнями, если б в один прекрасный день на арену не забрел Джэд. Узнав, чем я занимаюсь и изучив манускрипт, он разъяснил, что под чистым серебром автор подразумевал мифрил. А мифриловый амулет таким способом можно «искать» до второго исхода. Странно, я даже не разозлился, лишь пообещал найти автора-мудреца и оторвать ему все, что отрывается, а потом улегся спать прямо на каменные сиденья амфитеатра. Джэд, пробурчав что-то о вреде чрезмерного перенапряжения, накрыл меня трофейным плащом и ушел.

Правз выглядел так же, только на арене происходило совсем другое действие. И тут порой бывали зрители, любопытно ведь хоть так посмотреть на большой мир. Именно его и показывал остров. На песке, то и дело сменяя друг друга, возникали картины различных уголков мира. Театр передавал не только изображение, но также звуки и запахи. Жаль, что нельзя было, протянув руку, коснуться того, что находилось на «сцене», от зрителей ее отделял непроницаемый для физического и энергетического воздействия барьер. Временами картинки сменялись в бешеном ритме, а бывало, что одна и та же «висела» неделями.

Самое занимательное — находиться на Правзе одновременно с Лартом. Еще в преджизни он был большим любителем, развалившись на диване, сутками глазеть на экран телевизора. Не знаю, сколько времени он потратил на изучение свойств Театра, но результат был впечатляющим. Ларт добился невозможного — видеть то, чего хотелось ему. Никому больше это не удавалось, на все просьбы объяснить Ларт лишь показывал язык и говорил, что мы недостаточно любим синематограф. Любили бы, и все получалось. Не свойственное ему поведение, обычно он невыносимо болтлив. Все это делало Ларта идеальным рассказчиком, с его слов мы узнали многое о мире за барьером.

В отличие от остальных, Ларт, будучи по своей природе домоседом, просто «прописался» на Правзе, постоянно наблюдая за внешним миром и предпринимая пока безуспешные попытки воздействовать на него с помощью Театра. Любопытно было порой заглянуть на остров и попросить Ларта показать что-нибудь интересное.

Живой город светлых эльфов: природная гармония, тишина и уют. Блистающие драгоценными камнями колонны подземного Дворца Советов республики дварфов. Тысячи разноцветных шатров, раскинувшихся в Великой степи — кочевой город степных орков, завтра, кроме истоптанной травы, ничего не будет напоминать о нем, а сам город займет другое место. Завораживающие своим безумием танцы гоблинских шаманов. Вздымающиеся на высоту пятидесяти саженей белоснежные бастионы Хиорта, столицы западной империи людей. Черные гротескные замки свободных графств. Вечная полутьма Холодного леса, кроны гигантских деревьев там переплетаются настолько плотно, что даже в самый яркий день лучи солнца не достигают земли, и только мелькающие тени дроу иногда нарушают спокойствие тех мест. Интриги имперского двора, закрученный сюжет которых напоминал мексиканские сериалы прародины. Перипетии межклановой борьбы темных эльфов. Ругань в верхней палате гномов. Разговоры эльфов, за внешним спокойствием которых порой скрываются шекспировские страсти. Разбойные нападения и войны сменяются мирными пейзажами.

Творец создал удивительный и необычный мир. Жаль только, моей расе в нем выделен самый загадочный и необычайный, но полностью изолированный завесой Непроницаемости, ареал обитания. И кроме как увидеть частичку Мира через Театр, мы лишены его красот и разнообразия.

Сориентировавшись, я составил примерный маршрут дальнейшего пути. Режущее слух жужжание заставило меня прервать размышления и распластаться на земле. Стая дискоидов, живых дисков легированной стали полуметрового диаметра, особей двести, пролетала мимо на бреющем полете. Меня они, как правило, старались облететь стороной, видимо, некими зачатками памяти обладали. Впрочем, без «Мерцающего» я предпочитал не рисковать и как можно сильнее вжался в твердую почву. Отряхиваясь от комков грязи, я со злостью прокричал вслед удаляющейся стае обещание отучить их летать так низко.

«Верну меч и буду планомерно переделывать их из дисков в летающие квадратики», — успокоил я себя. Если конечно не забуду, моя память — странное «создание».

Удалившись на несколько сотен метров, стая внезапно остановилась, а несколько особей начали выписывать фигуры высшего пилотажа, то взлетая в небо, то пикируя к самой земле. Что-то заставляло дискоидов очень сильно нервничать, но, сколько я ни вглядывался, заметить причину их раздражения не смог. Ближайший магический шторм был слишком далеко, опасных тварей тоже не наблюдалось. Суета стальных созданий все возрастала, уже не осталось ни одного диска, спокойно висящего в воздухе, все включились в странный хаотичный хоровод.

Любопытство заставило меня остаться на месте. Хотелось понять, что же заставляет так нервничать созданий из стали? Джэд, наш знаток по сплавам и металлам, как-то поймал дискоида и попытался выяснить его строение, но ничего, кроме сплошного массива легированной стали, по его словам, не нашел. Не доверять выводам бывшего инженера-металлурга было глупо. Тем не менее я потом сам выловил еще один диск и препарировал, но пришел к такому же выводу. Дискоиды не обладали какой-либо магией. Что делало их живыми и позволяло летать — оставалось загадкой. Еще одна тайна Архипелага, которая до сих пор нами не разгадана, о чем мы в принципе и не жалеем, их тут слишком много.

Полеты дискоидов стали менее суетливыми и беспорядочными. Зато теперь их действия приобрели агрессивный характер. Складывалось ощущение, что стая пытается отогнать от себя кого-то. Стальные летяги в своем танце двигались в мою сторону, волнами накатываясь на нечто очень маленькое и блестящее. Стая не нападала, а будто старалась оттолкнуть золотую звездочку. Вскоре дискам надоело просто толкаться, и они перешли к более активным действиям, начав охоту за звездочкой. Бешено вращаясь, они пытались зацепить своими острыми кромками досаждающее им создание. Травля разворачивалась неподалеку, так что я мог разглядеть виновника. Напоминающий самих дискоидов, только раз в пять меньше и состоящий из какого-то другого металла.

Звездочка, сообразив, что дальнейшее пребывание рядом с недовольной стаей опасно, устремилась прочь. Но дискоиды, будучи, вероятно, весьма раздосадованы, придерживались другого мнения. Началась погоня. Происходящее перестало быть непонятным и становилось неприятным. Очень, так как малютка летел прямо на меня, ведя за собой взбесившуюся стальную лавину. Падать на землю и пытаться спрятаться от летунов смысла не имело, многие из них, совершая очередной маневр, острыми кромками вспахивали землю. Убежать я не успею, остается отбиваться, надеясь, что большинство дискоидов меня облетит, а с зарвавшимися одиночками я справлюсь и без меча.

Расстояние между нами стремительно сокращается. Закрывшись астральной оболочкой, хоть и слабая, но защита, я скручиваю тело в знаке Эрг. Выставив вперед ладони, сложил левую в знаке Айя, а правую — в Тер. Образовав тем самым сложный тройственный знак: Айя — воспламенение, Тер — разрушение, Эрг — усиление и увеличение продолжительности действия. В принципе, при активизации подобной системы, я мог надеяться, по меньшей мере, на волну дезинтеграции. Конечно, на длительную моей энергетики не хватит, но на определенный успех можно было рассчитывать.

Рванувшись вперед, звездочка оторвалась от преследователей, сделала «горку» и, облетев меня, скрылась сзади. Обернуться — значит потерять знаковую конструкцию, а делать это, когда до противников остается метров сто, как-то не хочется. Стена гудящей стали была метрах в двадцати от меня, когда случилось неожиданное. Дискоиды остановились. Гудящая стена стали, все диски замерли на месте и лишь крутились вокруг своей оси, подрагивая и вибрируя. Минут пять я напряженно следил за этими странными существами, но те не делали никаких намеков, что будут продолжать сближение со мной.

Я расслабился. Удержание, даже не активированных знаков, требует массы усилий, и ввиду отсутствия агрессии — излишне. На моей памяти дискоиды себя так не вели, что же заставило стаю остановиться? В этот момент один из дисков отделился от остальных и медленно полетел ко мне. Все интереснее и интереснее, уж не парламентера ли ко мне выслали? Преодолев половину пути, дискоид остановился и приблизился лишь дождавшись моего приглашающего жеста.

Я заметил то, что раньше обходил вниманием. Стальные создания обладали слабовыраженным эмпатическим фоном! Хотя, чему удивляться, ведь я сам всегда называл их живыми. Окрас эмоционального фона «парламентера» был вопросительно-удивленным. Для пробы я разозлился и направил агрессию на дискоида. В ответ: «удивление-непонимание-агрессия».

Что же им от меня нужно?

— «Извинение», — затем «вопрос-недовольство».

— «Расслабление» — дискоид перестал напряженно вибрировать и спокойно завращался.

— «Вопрос» — я пытался понять, в чем дело.

— «Раздражение-недовольство» — причем этот фон был спроецирован на меня, как будто именно я являлся причиной их гнева. Продолжение, направленное уже на стаю: «усталость-обида-горечь».

— «Удивление-несправедливая обида» — а что еще я мог ответить? Только самому попытаться перехватить инициативу: «участие-желание помочь».

— «Вопрос-утверждение».

— «Согласие» — не знаю, чего он хочет и что спрашивал, но мою помощь, похоже, принять согласился.

— «Радостное возбуждение» — дискоид прекратил вращаться и лишь слегка подрагивал. И следом — «вопрос».

Похоже, это подразумевало однозначный ответ: да или нет. Чем же я могу помочь стае?

— «Согласие».

— «Облегчение-благодарность-спокойствие».

Парламентер изобразил нечто похожее на кивок и поклон, вместе взятые, и присоединился к остальным сородичам. Стая выстроилась в несколько рядов и уже все дискоиды повторили жест «переговорщика».

Чего же я им наобещал, если удостоился подобного парада? Стая, совершив столь необычное действо, распалась, и дискоиды на огромной скорости помчались на северо-восток, в сторону островов-атоллов. Оставалось только гадать, какое же обещание дано мной стальному сообществу. А не выполнить его — значит нарваться на крупные неприятности. И дело даже не в дискоидах, а в Архипелаге, на его просторах данное слово нарушать не рекомендуется. Магическое хранилище мира имело свои правила и жестоко карало тех, кто ими пренебрегал. Да и у всей моей расы обман был не в чести. Оставалось надеяться, что все образуется само собой, потому как вообще не понимал чем же я помогу стае.

«Помощь, ты подумай! Да что это со мной?» Странно как-то, с чего я вдруг сделался таким добрым. После второй сотни лет становишься законченным эгоистом. Может, в Большом мире и не так, но на Архипелаге точно. Хотя, может, я зря так обобщаю, и подобное просто является закономерным именно для моей расы. Нужно будет провести побольше времени в Театре, сосредоточив внимание на поведении долгоживущих.

Тихое позвякивание, напоминающее перезвон китайских колокольчиков на ветру, — красивый и умиротворяющий звук, но только не на островах, особенно если раздается у тебя за спиной.

Качнуть тело в сторону, уходя с линии предполагаемой опасности. Плавным движением перейти в горизонтальную плоскость, крутой разворот на сто восемьдесят градусов, сопровождаемый подобием подсечки «хвост дракона». Инстинкты, необходимые для выживания, закрепляются очень быстро или не закрепляются никогда. Что происходит во втором случае, я думаю, понятно. В преджизни я не замечал за собой таких способностей к обучению. Но Архипелаг — хороший учитель, лучший из всех, для того, кто сумел выжить.

Низкая боевая стойка, ладони обеих рук сложены в знаки разрушения, тело покрыто чешуйками хитиновой брони. Потом вся эта метаморфоза отзовется приступом сильнейшей боли, но это потом, сейчас боль отодвинута на задворки сознания, куда важнее определить опасность и отразить возможную агрессию.

Один раз мне довелось видеть что-то похожее со стороны. Тогда Джэда застал врасплох летящий на бреющем полете птеродонт. Бедную безмозглую тварь размазало по прибрежному песочку очень тонким слоем. Джэд, в отличие от меня, предпочитал не разрушающие, а силовые знаки, сказывалось то, что в прошлой жизни он был инженером-физиком. Но история была примечательна другим: в последнюю секунду своей жизни птеродонт испугался. Я считал это невозможным, но эмоцию крылана почувствовал точно. Хоть тогда и находился немного в стороне, мне самому захотелось спрятаться, такая волна агрессии и мощи шла от атакованного эрма.

Реакция звездочки-дискоида была соответствующей. Взвизгнул рассекаемый металлической кромкой воздух. Нарушитель моего спокойствия, заложив обратную полубочку, ушел в сторону и спикировал за валун.

«Тоже мне спрятался!» — подумалось мне. Что такое валун для знака Тер? Дополнительный поражающий заряд шрапнели из каменной крошки и ничего более.

«А может, я параноик?» — подобная мысль далеко не в первый раз посетила меня. Реакция была инстинктивной, но тем не менее явно избыточной. Привычно отогнал назойливую мыслишку поговоркой: «Лучше быть живым параноиком, чем психически здоровым трупом». И тут меня достал откат изменения. Ощущения те еще: будто тебя закутали в колючую проволоку, снабженную электромоторчиком для постоянной вибрации. Пошатнувшись, я сел на корточки и занялся дыхательной гимнастикой, не забывая поглядывать на каменюку, которую выбрал в качестве убежища ренегат. Йога плюс приобретенные способности эрма — поистине лучшее обезболивающее. Боль толчками уходила из меня, впитываясь в землю. Разумеется, в реальности ничего подобного не происходило, но для аутотренинга образ подходящий.

Поднявшись, я заглянул за валун. Маленький диск дрожал, от ужаса он даже приобрел обычный для дискоида стальной оттенок. Испуг был самым острым чувством, но звездочку терзало не только это. Общее ощущение одиночества и детской обиды, вперемешку с непониманием. Чем-то затравленный изгой напомнил мне щенка, выброшенного на улицу. Ставшего изгоем, потому что он не такой, как все.

«Щенок из легированной стали». — И тут я засмеялся. Безудержно, взахлеб, до потери дыхания, саднящего горла и струящихся слез. Еще бы чуть-чуть и катался бы по земле от смеха. Едва переведя дух, я вспоминал героическую сагу Гаррисон, и все начиналось по новой. Нет, это была не истерика, я давно заметил, что все чувства у меня обострены: если уж грустить, то до воя, если смеяться, то так, как сейчас.

Жестом я подманил диск к себе, вложив в движение теплоту и сочувствие. «Щенок» выплыл из укрытия и неуверенно приблизился.

— Ну! Лети сюда, непоседа. Ничего плохого я тебе не сделаю. — Я медленно приближался к металлическому зверьку, уговаривая его. — Малыша прогнали и обидели? Да ну их всех, ты лучше, чем они. Смотри, как переливаешься разными цветами, а они не умеют. Тебя прогнали из зависти.

То, что я говорил, было полной чушью, как бы необычно и красиво не выглядел летун, его изгнали из стаи просто за то, что он другой. Смущало то, что, судя по силе излучаемых эмоций и их характеру, диск обладал пусть примитивным, но интеллектом.

Похоже, он не случайно напомнил мне щенка, его разум примерно такого же уровня. Я уже приблизился на достаточное расстояние, чтобы коснутся диска, переливающегося золотым, но не спешил, продолжая тихонько приговаривать:

— Я тебя не обижу. — Становится ясно, чего хотела от меня стая. Хоть дискоиды и изгнали щенка, но он оставался подобным им. А я подвернулся как нельзя вовремя, взяв на себя обязательство, заключавшееся, скорее всего, в присмотре за малышом.

— Кис-кис-кис! — щенков так, конечно, не зовут. Но откуда это знать металлическому диску, непонятно какими силами оживленному. А я напрочь забыл, как подзывают собак.

— Не бойся, малыш. — Я прикоснулся к холодному металлу поверхности, легко поглаживая его пальцами. — Все будет хорошо, никто тебя не обидит и не навредит.

Дискоид-малыш сменил цвет, став серебряным, и сам потерся о ладонь. Он сделал это очень аккуратно, чтобы не задеть острой кромкой.

— Давай дружить! — стоило мне озвучить это, как я понял, насколько идиотски звучит подобное предложение. Даже не потому, что с ним я обращался к летающей железке, а сами слова, что-то в них было от детского сада. Зато от души! Такое проявление собственных чувств меня удивило.

Какая, в сущности, разница, какими словами мы говорим, главное, что мы в них вкладываем. А мне действительно хотелось пригреть непонятное создание. Плавно развернул руку ладонью верх. Малыш, уловив намек, улегся на нее.

Он действительно был необычным дискоидом. Десять сантиметров в диаметре, совсем крошка. Никто и никогда не видел детенышей дисков, все они были одного стандартного размера, раз в пять больше, и цвета. Скорее всего, изгой попал в какой-то магический шторм и мутировал. Тут мой подопечный опять «перекрасился», из серебряного он стал серым.

«Да ты не так прост, малыш! — Лежащий у меня на ладони диск не только поменял окрас, но и изменился в весе. — Что же это получается, ты не меняешь внешний вид, а целиком перестраиваешь свою структуру?»

Накрыв второй ладонью это чудо природы, я поднес его поближе к глазам. Диск, на вид казавшийся шероховатым, был идеально гладким. Внутри металл, казалось, тек и струился, возникали миниатюрные течения, волны, водовороты, при этом поверхность оставалась ровной. Если закрыть глаза и положиться лишь на осязание, малыш представлялся просто куском металла. Но стоило бросить один взгляд, чтобы понять: он живой.

— Что же ты до сих пор боишься? — От «щенка» по-прежнему веяло страхом. — Перестань, все хорошо. Я рядом и не дам тебя в обиду. Вот так.

Малыш стал платиновым, его отрицательные эмоции явно слабели.

— Пойдешь со мной?

«Щенок» выразил свое согласие недвусмысленно, просто скользнув мне за пазуху. Я аж оторопел от такой непосредственности. Уложив диск удобнее и безопаснее, его острые кромки меня немного пугали, я понял, мне это нравилось. Несмотря на то что рубашку придется зашивать.

Остров, на котором я находился, был лишен растительности, только валуны различных форм и размеров, вот и все разнообразие. Несмотря на это, место было красивое, что-то от японского сада камней; гармония, скрывающаяся за внешней простотой. Нужно запомнить и наведаться сюда еще разок для медитации. Если остров, конечно, стабильный.

Стабильными мы называли те места, которые, пережив очередной магический трюк Архипелага, возвращались к своему первоначальному облику. Подобными свойствами обладал каждый четвертый остров. Двадцать пять процентов — хороший шанс для этих мест.

Протока, отделявшая следующий остров, была довольно широка. Тихая, спокойная вода с мелкой рябью волн, удивительно чистая и прозрачная. Придется плыть. Прыгать на сорок метров я пока не научился, да что скрывать, и на десять-то не получится. Присев на берегу, окунул мизинец в воду. Вдруг это только с виду она безобидная, тем более что ни одной рыбки я не увидел. Мизинец, выполняющий роль своеобразного дозиметра, подтвердил полную безопасность протоки. Разумеется, тест заключался не просто в окунании пальца, для астральной оболочки нужна была форма. И нет ничего лучше собственного тела в таких случаях. Желательно использовать его маленькую часть, ту, которую не так жалко потерять в случае чего. Лучше мизинца, особенно учитывая мои способности к регенерации и метаморфингу, я ничего не придумал. Да и отращивать его заново не новость для меня, далеко не в первый раз я прибегал к подобным «замерам». И не все заканчивались так гладко…

Захотелось разбежаться и нырнуть, глубина у берега позволяла, одежда все равно намокнет. Погладив диск, который все так же ютился у меня на груди, я разбежался и прыгнул. Ласточкой, на долю секунды красиво зависнув над водой, сгруппировался, и почти без брызг вошел в воду. И начал тонуть! Нет, мой тест не подвел меня, реальность была комичней. Вода оказалась дистиллированной! А ее плотность, как известно, значительно отличается от соленой морской. Моих усилий не хватало, чтобы вынырнуть на поверхность. Из-за шока мне пришлось испытать несколько неприятных секунд паники. Теперь было понятно, почему в протоке не водилось никакой живности, кто ж по доброй воле полезет в чистую H2O? Напрягшись, я выплыл на поверхность и за несколько мощных гребков достиг другого берега.

Мокрая одежда, бр-р-р! Расстегнув куртку, принялся ее отжимать. Дискоид аккуратно пролез в им же самим сделанный надрез на рубашке и выбрался наружу. Отлетев от меня, он закрутился, стряхивая с себя воду. «Как щенок, точно! Те вроде так же отряхивались после купания», — краем глаза я наблюдал за ним, не забывая работать руками, отжать куртку из толстой кожи — занятие не из легких.

Стоило мне одеться, как диск, сверкнув серебром, нырнул на свое законное место у меня за пазухой. «Законное! Ха! Быстро же я привык». Сунув руку под рубашку, я погладил его. Малыш излучал умиротворение и теплоту. «Будто дом нашел», — я рассмеялся, а ведь похоже на правду!

На небе не было ни тучки, только далекие перьевые облака белоснежным узором разукрасили прозрачную синеву неба. Я залюбовался отблесками солнечных лучей на поверхности воды. Протоки между островами из-за начавшегося прилива напоминали горные речушки с их кристально чистой водой, несомой бурным потоком.

Место «тишины», в котором осталась моя амуниция, если не ошибаюсь, должно просуществовать еще около полусуток. Мне было необходимо преодолеть сто километров за двенадцать часов. Возможно, но стоило поспешить. Расставаться с кровно нажитым у меня не было никакого желания.

Помня о том, сколько глупостей я сегодня успел совершить, окутываю себя астральными оболочками перед продолжением пути. Подумал было о трансформации, чтобы облегчить и ускорить передвижение. Но измененное тело может не так отреагировать на какую-нибудь неадекватную ситуацию, а это может иметь нехорошие последствия.

Легким бегом я направился по намеченному маршруту, нестись сломя голову себе дороже. Вскоре путь перегородили заросли синих лишайников. Мерзкая растительность, питающаяся астральными энергиями, самая гадкая разновидность мха на островах. Красные лишайники питались магическими составляющими, которых кругом было завались, поэтому не проявляли агрессии. Желтые предпочитали тварную энергетику. Бедные почти целиком вымерли, а те, что выжили, постоянно находятся в голодном коматозе, на пустой желудок не порезвишься. При моем приближении мох затрепетал в предвкушении пищи. Обычно я просто обхожу стороной подобные заросли, уничтожать лишайник хлопотно, нужно выжигать его целиком, иначе он моментально разрастется вновь. Но сейчас оббегать гигантскую плантацию не хотелось. Не замедляя бега, я прожег себе тропинку. Оглянувшись, понял, что «тропинка» превратилась в тотальный геноцид. Благоприятный магический фон позволил мне сотворить «огненную дорожку», только вот эффект, как понятно из названия, должен был выглядеть иначе, нежели целиком выжженный остров, покрытый толстым слоем пепла. Еще одно подтверждение того, что с классической магией на островах следует быть осторожнее.

По телу холодной изморозью пробежал сигнал тревоги от одной из астральных оболочек. Накинутая поверх остальных, она исполняла роль тестера энергетических полей. И сейчас ее показания указывали на то, что неприятности близко. Не прошло и минуты, как сигнализация рассыпалась от перегрузки. Настраивая эту оболочку, я мягко говоря не рассчитывал на двенадцатибальный магический шторм.

Еще недавно безупречно чистое небо стали затягивать черные тучи. Не темно-серые, как в обычном мире, а именно черные, будто чернил плеснули на небесный холст. Черные кляксы быстро сближались, закручиваясь спиралью вокруг некой точки на небосклоне. С каждой секундой их вращение становилось все быстрее и быстрее, пока они не слились в одну ирреальную воздушную юлу.

«Определенно, не мой день». Ко всему случившемуся вот-вот должен был добавиться разрыв реальности. Оставалось только наблюдать, дойдет ли он до внешней вселенной или остановится где-то на уровне верхних сводов нашего мира.

Черная юла на секунду остановила свое вращение и взорвалась. Точнее схлопнулась в одну точку, но это произошло так резко, что выглядело как взрыв. Еще миг и…

Рваными зубьями впиваясь в небо, распадались окружающие нашу реальность барьеры. Прорыв расширялся, переливаясь цветами, которых не увидишь в радуге. Резкая вспышка света такой интенсивности, что будь я человеком, ослеп бы навсегда. Когда я мог видеть вновь, проморгавшись и восстановив сетчатку, провал уже стабилизировался в размерах. Из него лился мягкий, теплый свет.

«Ага! Значит, барьеры выдержали, и прорыва вовне не будет». Свет верхнего свода ни с чем не спутать.

Если бы прорывы ограничивались только красивыми и одновременно жуткими визуальными эффектами… но, увы, с каждым из них в наш план реальности приходил кто-то или что-то. И это обычно приносило обитателям Архипелага очень крупные неприятности. Свет прорыва стал меркнуть. Дыра в реальности затягивалась.

«Неужто беда пройдет стороной?» Пробой почти схлопнулся, не принеся с собой никакой гадости.

Однако моим надеждам не суждено было сбыться. За секунду до закрытия провала в нем мелькнуло несколько силуэтов. Изо всех сил напрягая глаза, я пытался разглядеть, кто же навестил Архипелаг. Двенадцать призрачных теней, сотканных из тончайших астральных нитей. Сердце ушло в пятки. Дюжина астральных гончих, ослепительных в своей хищной красе. Созданные самим Творцом только ради одной цели: догнать и убить.

Запертые во внешнем своде, они не представляли опасности, но, попадая в плоскость нашего мира, с целеустремленностью робота выполняли вложенную при создании программу. Уничтожить! После сотворения мира, но до исхода Творцу потребовалось очистить новорожденный мир перед заселением от нежелательных сущностей. Так и возникли гончие астрала. Легенда, место которой в клетке.

Жуткие создания замерли, сканируя окружающее пространство.

— !#$&^$#!###!!!! — Меня еще в детстве учили, что ругаться не хорошо, но удержаться я не смог. Повернув головы, гончие «завыли» и медленной рысью побежали. Побежали ко мне! Сердце сделало попытку спрятаться еще глубже.

Даже с «Мерцающим» и всей амуницией выиграть столкновение с дюжиной этих монстров я бы не смог. Будь их пять или шесть… сейчас же оставалось только одно. Бежать и как можно быстрее! Стоит остановиться — и моя астральная сущность будет разорвана на куски и поглощена охотниками. Это смерть, может, не мгновенная, отсроченная на несколько минут, но от этого еще более мучительная.

Как ни опасно передвигаться по Архипелагу чересчур быстро, быть пойманным гончими намного хуже. У меня был только один шанс, и я не хотел его упускать.

Как я бежал! Это была поэма бега! Снять бы меня в те минуты на пленку, в редакторе налепить на ноги кроссовки и пустить как рекламный ролик. Фирма-производитель озолотилась бы!

Я хотел столкнуть одно порождение безудержной фантазии Творца с другим. Ноги несли меня к Зеркальным островам. Фрагменты местности мелькают как в калейдоскопе. Каменистая почва сменяется травой по пояс. Широченный пролив между островами. Времени плыть нет! Знак Умд, в который вложен весь мой страх, — и я за считанные секунды пересекаю протоку, скользя по ледяной дорожке. В паре сантиметров от меня мелькает огромная туша семиступа, впавшего в панику. Картинки мелькают все быстрей, но я смотрю только под ноги. Не дай Творец споткнуться! Направление на Левз красной стрелкой светится перед глазами. Вот уже поднимаюсь по ступеням, краем сознания вспоминаю: их ровно тысяча. Создатели скоростных лифтов прародины удавились бы на галстуках от зависти, видя живое доказательство ущербности их механизмов. Вершина, впереди площадка с амфитеатром, внизу преодолевшие уже половину ступеней гончие, вперед! Обдирая колени, я падаю на песок арены.

В глазах туман, сердце норовит выпрыгнуть из груди. С торжествующим воем гончие влетают на арену… и натыкаются на непроницаемую стену. Я улыбаюсь. У Левза свои правила, и одно из них гласит: каждому свой противник. Можно выйти на бой группой, но только если заранее послать импульс, что я, разумеется, не сделал.

Я попросил у острова пятиминутную отсрочку, мне нужно было восстановиться. Обычно такие просьбы удовлетворялись, что, впрочем, произошло и сейчас. Усевшись поудобнее, я занялся дыхательными упражнениями, краем глаза наблюдая за астральными созданиями. Те перестали бросаться на прозрачную, нерушимую стену и спокойно ждали. Сидели, буравя меня своими взглядами. Сейчас Арена подбирает нам противников, как я уже говорил, она поумнела за последнюю сотню лет. Именно надежда, что остров выставит против гончих адекватных соперников, и привела меня на Левз.

За спинами астральных чудовищ открылись ворота. Я вгляделся, не веря своим глазам. Так и есть! Хотелось плясать от радости. Взвод Пресекающих, высших эльфов, охотников за демонами! Именно отряды, подобные этому, остановили нашествие астральных гончих сто пятьдесят лет назад.

Тогда один чрезмерно «умный» маг создал портал, ведущий во внешний свод. Беда была в том, что его сумасшествие подкреплялось недюжинной силой, и ему удалось! Итог: десятки обезлюдивших деревень. К счастью всего мира, гончих было немного, а врата открылись около эльфийской сельвы. Недавно созданные отряды Пресекающих нашли достойного экзаменатора. Гончие были уничтожены, эльфийские спецназовцы тоже. Но свою задачу они выполнили, поставив собственные жизни на пути неумолимых созданий. И вот сейчас на песке арены начнется вторая серия. Остров выставил гончим равного противника.

Я восстановил дыхание и успокоил готовые забиться в судорогах мышцы. На моей половине арены тоже распахнулись створки ворот. Противников двое: абсолютно черная одежда, ни грамма брони, стремительность и скорость — вот основные способности моих противников. Мягким стелящимся шагом ко мне неторопливо приближались вармы, охватывая меня с двух сторон. Сократив дистанцию вдвое, вампиры достали свое оружие. Кастеты-серпы — идеальное оружие ближнего боя. Плохо. То, что арена выставила против меня вармов, было уже не хорошо, но вот их оружие явно указывало, что передо мной не простые вампиры-боевики, а личные телохранители одного из повелителей. Плохо и еще хуже. Металл кастетов совсем не блестел, а его матовая чернота, как будто впитывала в себя свет. Адамантит!

Постоянно воюя с дварфами, дроу терпели поражение за поражением. Мифриловое оружие подземных жителей в разы превосходило пусть и талантливо сделанные, но обычные клинки темных эльфов. Сам мифрил для дроу недоступен, он обжигает их и причиняет боль. Но темные нашли выход. Они создали адамантит. Обычную сталь, но закаленную в крови бессмертного, в крови дроу! Оружие из адамантита если и уступало по прочности мифрилу, то лишь самую малость. Тем более что удар такого клинка наносил раны не только телу, но и его астральным и энергетическим составляющим. У адамантита был один недостаток — сковать из него можно было только оружие, при ковке чего-либо другого металл терял свои свойства. Вампы, с такой же аллергией на мифрил, скупали оружие дроу за любые деньги. И сейчас клинки из негуманного металла находились в руках моих противников. Меня передернуло. Нет, не от отвращения, оружие, выкованное дроу, прекрасно смертельной красотой, как боевые истребители прародины. Вампиры! Я позволил ненависти заструиться по венам. Слишком хорошо я помнил, как и из кого вышла эта раса.

Нас шестеро, в ярости сжимающих оружие, и девять еще людей, но уже давно перешагнувших черту. Пять тел лежат под моими ногами, они уже никогда не станут вампирами, они мертвы. Только одна мысль в голове: уничтожить мразь, но нас уже разделяет созданная Творцом стена. И только в бессильной злобе скрежещут зубы: зачем эти в новом мире? Но у межреальности исхода свои правила. И нас, тоже еще людей, и будущих вампиров ждет каждого своя жизнь — такова воля Творца. Это было почти три столетия назад, но моя ненависть не угасла. Я помнил.

Уверенные в собственной непобедимости, черные силуэты медленно кружат вокруг меня, выбирая момент для атаки. Последним лучом над вершиной кратера мелькает закатное солнце, наступают сумерки. Я сижу, опустив голову, наблюдая, как улыбаются вармы, обнажая свои клыки. Один из них пересекает воображаемую черту. Пора! Противник тоже атакует. Из неудобного, сидячего положения я посылаю свое тело вперед. Доля секунды до столкновения, оружие варма хищно целится в меня. Встречаюсь с ним взглядом. Есть! Мой противник на мгновение впадает в ступор от ужаса, а что поделать? Случившееся в межреальности навсегда осталось в памяти вампиров-повелителей. А они, в свою очередь, передали этот ужас через укус всем остальным. Обычный вампир не осознает, что внутри него живет животный страх перед моей расой, тем неожиданнее производимый эффект. Левая рука хитрым, винтовым движением отводит клинки в стороны. Правая наносит удар, открытой ладонью в грудь. Жуткий хруст, и тело противника, выгнутое под неестественным углом, падает на песок. Минут через двадцать варм восстановится и срастит позвоночник, но бой закончится намного раньше, и песок Арены поглотит проигравших. Кувырок в сторону, жаль, поднять кастеты я не успеваю, второй противник быстро отошел от шока.

Клинки разрубают воздух в считанных миллиметрах от моего тела, уклоняюсь. Варм быстр, очень быстр, почти так же, как я. Но, к несчастью для него, «почти». Вот он допускает ошибку, чуть-чуть сильнее вложившись в выпад, чем следовало. Шаг вперед, одной рукой я блокирую кисть врага, второй бью по локтевому сгибу. Жуткая боль пронзает правое бедро. Незаблокированное оружие настигает меня, но я, начиная атаку, предусматривал это. Поднять клинок выше бедра варм не успевает. Второй клинок, зажатый в его же собственной руке, пробивает горло. Темная кровь брызжет мне в лицо. «Как противно!» — судорожно вытираюсь.

Подобрав оружие, я почти упал на песок. Боль в ноге становится нестерпимой. Раны, нанесенные темным металлом, не бывают легкими. Пришло время взглянуть, что происходит на другой половине Арены.

Не повезло… За разделяющей стеной меня ждут гончие. Хорошо хоть не дюжина, всего три. Пресекающие славно постарались. Скоро стена пропадет, и они атакуют. Я не верю в собственную победу, но сдаваться не собираюсь. Разложив на песке четыре трофейных адамантитовых клинка так, чтобы легко было дотянуться, жду.

Я первым уловил, что стены больше нет, и два серпа рассекли воздух. Гончая попыталась увернуться от одного клинка, но напоролась на второй. Арена предоставила мне неплохой шанс, адамантит — лучшее оружие против подобных созданий. Вторая астральная охотница резко прыгает. Двадцать метров одним махом! Я только и успел, что схватить оружие и сделать встречный выпад, одновременно падая на песок.

Да, упавшая на меня гончая мертва, но при ударе мои руки по локоть провалились в ее тело. Охотницы лишь имеют форму собак, но их оружие не клыки и когти, а наполняющий их астрал. Серпы выпадают из рук, я чувствую их только до локтя. С кистей и предплечий начисто содрана астральная составляющая.

Обездвиженный, с пульсирующей болью в ноге и онемевшими руками, я лежал, наблюдая, как неторопливо приближается последний противник, тот, кто сейчас убьет меня. Гончая заглядывает мне в глаза. Ее взгляд бездушен и холоден, она лишь выполняет свою работу.

Моя грудь разрывается. «Неужели вот так и происходит разрыв сердца?» — мелькает мысль. Но порвалась лишь рубашка и куртка. Дискоид-малыш черной молнией метнулся навстречу гончей. Его диск не блестел серебром или золотом, он вообще не блестел, его черную матовую поверхность нельзя было спутать ни с чем. Мой «щенок» был адамантитовым! Безмерное удивление отражается в глазах умирающей гончей. Это невероятно, но я выжил. Сохранил жизнь там, где шанс был один на миллион. Осталось не умереть от полученных ран, что было бы просто обидно в сложившейся ситуации.

Собрав оставшиеся силы, я попрыгал на одной ноге, спеша убраться с Арены. С нее станется выслать мне еще одного противника. Лишь добравшись до первого ряда сидений амфитеатра, я позволил телу прекратить бороться и потерял сознание.

Иногда я приходил в себя, пытался зарастить рану и восстановить руки. Но сознания хватало ненадолго, и беспамятство услужливо принимало меня в свои объятья.

В очередной раз, открыв глаза, я почувствовал себя здоровым и полным сил. Мысленно похвалив свое чудесное тело за сохраненную жизнь, я поднялся на ноги. Всходило солнце, первые лучики уже подсветили небо над кратером. Подняв парные клинки-серпы, так и оставшиеся лежать на песке, как приз победителю, я просунул руку под рубашку. Малыш был там, и я улыбнулся. Мне предстояло преодолеть пятьдесят миль за два часа, чтобы получить свое имущество. Но разве это сложная задача, по сравнению с тем, что я уже сделал? Достав «щенка» из-за пазухи, я приложил его к своей щеке. Он излучал теплоту и радость. Я весело подмигнул начинающемуся утру.

Глава I

— Ну сколько можно повторять? — Острие рапиры Ларта упиралось мне в грудь. — Я же объяснял, что из этой полупозиции уход со смещением для контрудара эффективен только против одиночного оружия.

Мой клинок виновато подрагивал, пойманный на отлете дагой напарника. Фехтование, конечно, мое хобби, но:

— Лучше объясни, — отвожу ладонью неприятно холодящий грудь металл, — почему ты вбил себе в голову, что мне интересна эта техника?

— Красиво и эстетично! — Рапира и дага Ларта рассекли воздух, оставляя за собой огненные росчерки.

— Эстетика в ущерб эффективности. — Мое лицо приняло брезгливое выражение. — Это не мое.

— Можно подумать, у тебя много других дел!

Удар ниже пояса. Дело у меня было, и правда, только одно. Если можно назвать делом безуспешные попытки выбить из Арены дварфовский топор взамен сломанного мною же на тренировке лет эдак семьдесят назад.

Чтобы не болтать лишнего, я просто встал в позицию, сделав дагой приглашающий жест. Оружие Ларта пришло в движение, красная сталь начала плести вязь Высокого языка. Наши рапиры на секунду встретились. Звон стали и оседающие на мрамор искры. Разрыв дистанции. «Неуч!» — начертанное столкнувшимся оружием слово медленно таяло в прохладном утреннем воздухе. Ларт ехидно улыбался.

«И они еще называют дроу извращенцами!» — Моя мысль относилась к светлым эльфам, которые и придумали эту манеру поединка. А как высокопарно звучит: «Дуэльный кодекс Зеленого дома!» Лет сто пятьдесят назад эльфийская знать решила, что убивать друг друга на дуэлях — это чересчур, и то верно при их-то проблемах с демографией. Но бескровные выяснения отношений — это слишком пресно и не эстетично. Тогда один фехтовальщик и «знаток искусств» придумал, как совместить поединки с каллиграфией. «Морского ежа ему под одеяло!» Теперь просто проткнуть своего противника было мало. Красная эльфийская сталь как нельзя лучше сочеталась с заклятием «воздушного следа», применение которого позволяло оружию оставлять за собой тонкий огненный шлейф, державшийся около десяти секунд. Впрочем, после повсеместного признания «дуэльного кодекса», разумеется, в кругу эльфов, заклинание стало называться «огненный росчерк». Мелочь, а остроухим приятно. Искусство начертания в воздухе вязи Высокого языка хорошо дополнило, опять-таки с их точки зрения, обычный поединок. Кто видел эльфийский алфавит, тот поймет, что и на бумаге писать им далеко не просто, что уж говорить, когда каллиграфическим пером становится рапира, а папирусом воздух. А если учесть, что не один ты стоишь и рисуешь, но есть еще и противник, который хочет «написать» что-то свое, при этом усердно мешая тебе воплощать собственные художественные изыски… Кошмар, в общем, после которого сдача экзаменов по прикладной рунистике в Имперской магической школе кажется детской забавой! И не стоит забывать, что помимо плетения вязи оппоненты так и норовят проткнуть друг дружку клинками. На мой взгляд, стремление эльфов к прекрасному в данном случае приняло довольно странную и «болезненную» форму.

Хотя, надо отдать эльфам должное, поединок, построенный по правилам «Зеленого кодекса», был красив. Если смотреть со стороны и не знать эльфийского — изумительно красивое действо. Знание языка несколько снижало эстетику, так как надписи во время поединка были в основном оскорбительного содержания, дуэль как-никак.

Через час я успел узнать о себе много нового. Движения лартовской рапиры были безупречны. Моей самой осмысленной фразой было стандартное: «сам дурак». Правда проткнуть напарника я умудрился раз двадцать, но по кодексу все это не шло в зачет, так как поражающий удар мог быть нанесен только в конце фразы, в качестве завершающей точки или восклицательного знака. Тем не менее я вошел во вкус, это было забавно. Поражения меня не расстраивали. Вряд ли в нашем мире кто-то владел оружием лучше Ларта, даже когда дело касалось таких необычных техник.

Первую сотню лет на Архипелаге этот бездельник играл с Театром в эдакое большое кино. А потом резко заболел всем колюще-дробяще-режущим, подглядывая за мастерами фехтования через купол Театра. За последующие четыре века Ларт не только освоил все техники, но и придумал парочку своих, чем небезосновательно гордился. А я иногда приходил к нему перенимать опыт. Все равно, кроме выживания, развлечений на островах не было.

Раздражение, вызванное боевым чистописанием, постепенно уступало место любопытству. Да и желание надрать уши «великому мастеру» все возрастало. Я отсалютовал клинком, приглашая Ларта еще на один раунд.

Рапира и дага начали стремительное вращение в моих ладонях, превратившись в два огненных круга. Ларт занервничал, веерные защиты у эльфов были не в чести, да и как их можно было использовать в дуэли по кодексу, он пока не понял. На завершающем витке вращения мои клинки резко выпрыгнули по замысловатым траекториям. Двойной росчерк. Возвращаясь, рапира легко касается даги, завершая фигуру, и уходит в глубокий выпад. Знак Умд, начертанный огненными клинками, замирает в воздухе. Да, знаю, что не на эльфийском, зато!!! Метнувшиеся навстречу моему выпаду клинки противника разлетаются градом мелких ледяных осколков. Упс… как часто бывает на Архипелаге, действие энергий немного вышло из-под контроля. В мои планы входило только замедлить Ларта, а не лишать его любимой игрушки.

— Батэлмэг хренов!!! — Ларт с сожалением рассматривал оставшиеся в руках эфесы. — Ты мне еще за тот топор должен!

— Не кипятись! Зато я нашел для этой дури боевое применение. — Нужно было его как-то отвлечь. А то подрядит, помимо топора, искать еще и замену парному оружию эльфийской аристократии.

— Да эльфам параллельно, что ты там нашел! Чтобы этот знак заработал, в него нужно влить цистерну тварной энергии! — При этих словах я скромно потупился. — Откуда у эльфа такие способности в низшей энергетике?

— Я не для эльфов, а для себя нашел.

— Искун, тоже мне! И не думай, что я забуду… Оружие за тобой. Приплюсуй их к тому топорику изумительной дварфовской работы из синей стали.

Семиступы ему в друзья! Самому так лень на Арену ходить. Хотя он прав, сам сломал, сам и ищи. Ларт демонстративно отвернулся и принялся рыться в своем арсенале. Урок окончен, ну и ладно, пройдусь до Арены, попробую выудить хоть что-нибудь для успокоения совести.

Застегнув куртку, помахал на прощание спине Ларта. Подхватил ножны с «Мерцающим» и по мраморным ступеням направился к выходу из кратера. С вершины Правза сегодня открывался великолепный вид. Это если смотреть на запад, где во все небо протянулась энергетическая аномалия в виде северного сияния, на фоне которого металось множество шаровых молний всех мыслимых цветов. Красиво и неопасно, не то что мерзкий туман в остальных частях Архипелага.

Расхотелось куда-то идти, я сел на одну из ступеней наружной лестницы. Разноцветная сумятица в небесах и безмятежность отгороженного от буйства магических стихий Правза умиротворяли. Хотелось просто сидеть и смотреть. Впрочем, мне ничего не мешало, а Арена могла подождать.

«Красота, наверное, — один из видов гипноза» — об этом говорили мои затекшие конечности и резь в глазах. Встав со ступенек, я потянулся, пустив по телу волну тепла. Зажатые мышцы расслабились. И как нельзя вовремя! Красным всполохом, промелькнув в лучах заката, с пронзительным жужжанием вылетев из-за валуна, в мой живот впечатался полукилограммовый кусок металла. «Спасибо Творцу плашмя!»

— Молодец, все-таки ты научился выражать свою радость не так болезненно! — я похвалил дискоида, кружащего вокруг меня в радостном танце. Если бы не способности к регенерации, мой живот давно бы превратился в один сплошной шрам. Первое время малыш не разбирал, как ему в меня врезаться, чтобы показать, что он рад встрече, а кромки у дискоидов очень острые.

Я редко расставался со щенком, как-то неуютно чувствовал себя без него, и даже специальный кармашек изнутри куртки приклеил. Но на тренировках он мешал. Этот шалопай постоянно вертелся рядом, иногда даже влезая под клинки. Игрался, как он считал, чем и доводил Ларта до бешенства. Приходилось отправлять мелкого полетать по окрестностям до заката.

Малыш был странным созданием. По Архипелагу он летал так, будто ему ничего не угрожало, для любого другого существа такая беспечность давно обернулась бы летальным исходом. А ему хоть бы что, летает, резвится, играет в пятнашки с кракенами.

Распахнув куртку, я позволил «щенку» устроиться за пазухой. Он немного повозился, будто укладывался поудобнее, хотя ему разве не все равно, он же металлический. Но разница, наверно, была, потому что возню в своем доме-кармане он устраивал каждый раз.

«Лучшей разминки, чем спуск в тысячу ступеней и не придумать», — подбадривал я себя, борясь с навалившейся ленью. Спустившись примерно наполовину, я решил продолжить движение на руках, даже не для разминки, а просто так. Поставил себя вверх тормашками и при первом же «шаге» получил весомый удар по затылку эфесом «Мерцающего». Перевязь с ножнами была не защелкнута на нижний замок. «Внимательнее нужно быть, внима-а-атеельнее…» — думал я, уже кувыркаясь вниз… Остаток пути пришлось проделать обычным способом, больше подлечивая ушибы и ссадины, чем глазея по сторонам. Хвала Творцу, никто этим не воспользовался и не попытался откусить от меня кусочек. И вообще было на удивление пустынно, ни хищников, ни маг-аномалий. Хорошо!!!

Вспомнилась поговорка: «Если вам кажется, что все идет хорошо, значит, вы чего-то не заметили!» Но, даже дойдя до водораздела между Центральными островами, я не обнаружил ничего опасного. Наоборот, в середине протоки плескалась белобокая касатка, лучшее транспортное средство на всем Архипелаге. Если быть точным, лучшее для меня, другую живность они к себе либо не подпускали, либо с радостью ею закусывали, а от эрмов просто шарахались. Но, видно, я чем-то нравился коренным жителям океана, они с удовольствием подставляли свои спины для моей перевозки. А я иногда помогал им, встревая в войну касаток и кракенов, естественно, на стороне первых.

Я засвистел, дублируя призыв похлопыванием ладонью по воде. Пересекать полтора километра вплавь самому не хотелось. После очередного хлопка дельфин заметил зов, и его рассекающий воду верхний плавник устремился в мою сторону. Нравится мне наблюдать за дельфинами, жаль, что из всех видов в водах Архипелага прижился только один. Смотреть на их плавные и одновременно стремительные движения было приятно. Даже когда огромное черно-белое тело выпрыгивало из воды, невзирая на огромную массу, это выглядело эстетично. Куда там кошкам с их прославленной грацией, хозяева морей гораздо гармоничнее.

Подплыв на расстояние полусотни метров, касатка остановилась, заметив, что я уже не зову, а просто любуюсь ее движениями. Дельфины — хорошие эмпаты и прекрасно чувствуют, как к ним относятся. Вот и сейчас, видя мое восхищение, гигантский дельфин позволял любоваться собой, просто плавая вдоль берега. Лучи закатного солнца играли на его влажной коже… «Что-то я сегодня на редкость хорошо поддаюсь гипнозу красоты». Стряхнув с себя оцепенение, я присел и снова хлопнул по воде. Касатка тут же ушла на глубину, чтобы через минуту вынырнуть прямо под моей рукой. Глубина протоки даже у берега позволяла подобные трюки.

Проверив амуницию, я подтянул один из ремешков. Ничего не брякало и не грозило выпасть из многочисленных карманов. Все личное имущество каждый из эрмов предпочитал носить с собой. Архипелаг — слишком непредсказуемое место, чтобы рассчитывать на сохранность своих пожитков. Есть, конечно, исключение в виде Центральных островов, там маг-катаклизмы случались очень редко. Но Театр оккупировал Ларт со своим арсеналом, а кратер Арены был завален таким количеством хлама, что найти там что-то свое уже через день было просто нереально. И даже не потому, что там была натуральная свалка, этот вопрос мы бы решили, складировав все нужное, а остальное выкинув. А потому, что амфитеатр Левза облюбовали гремлины. Мелкие, пакостные создания, для которых смыслом жизни, по-моему, было увеличение бардака во вселенной. Поймал бы, головы открутил, но выловить гремлина — непростая затея. За что Творец одарил их способностью к мгновенной телепортации, я так и не понял. Но эти гадкие создания пользовались своим даром в случае даже малейшей угрозы.

Расстегнув куртку, я выпустил «щенка» на волю. Он не любил большой воды и предпочитал воздушную стихию, пока я преодолевал подобные преграды. Вода была теплой, и, немного подумав, я решил не создавать защитную оболочку, высушиться потом было более экономично.

Нырнув, я немного отплыл от берега и погрузился глубже. Белобокий опустился еще ниже и, всплывая, подобрал меня. Через пару секунд мы уже были на поверхности. Верхом на касатке, обхватив двумя руками плавник, сильное ощущение!!! Помню свой шок от первого прикосновения к дельфину. Теплая, мягкая, удивительно приятная на ощупь кожа, не то что склизкая чешуя рыб или наждак акульей шкуры.

Эстетика эстетикой, но глубоко вбитые инстинкты заставили меня покрепче ухватится за плавник и сжать бока могучего хищника ногами. Рывок огромного тела вверх, и вот касатка уже скользит по идеально ровной ледяной поверхности. Еще секунду назад чистая гладь протоки теперь была надвое разделена ледяной дорожкой. Хотя называть появившийся каток пятидесятиметровой ширины «дорожкой», наверно, некорректно. Отток магических энергий, приводящий к мгновенному оледенению, — явление в данной местности распространенное. В любом случае это лучше, чем энергетический прилив, приводящий в лучшем случае к кипению. Разгонного импульса нашего тандема вполне хватило для преодоления неожиданного препятствия, и через полсотни метров белобокий плавно погрузился в родную стихию. Остаток нашего заплыва до Левза прошел спокойно. Выбравшись на берег, я поблагодарил дельфина и направился к вершине кратера Арены.

Еще одна тысяча ступеней, но теперь вверх. Посещая Центральные острова, я порой жалел, что не явлюсь фанатом такого вида спорта, как бег по лестницам. Чтобы скрасить нудный подъем, я иногда наклонялся и, подобрав какой-нибудь камушек, кидал его вслед заходящему солнцу. Малыш-дискоид старался сбить пущенный моей рукой снаряд до его падения на землю, такой своеобразный вариант игры «кинь-принеси» со щенками. В данном случае, разумеется, о «принести» не было речи. Приносить моему «щенку» было нечем, зато в «догонялках» он дал бы фору любой собаке. Хотя и для дискоида игра была не такой простой, как может показаться, редкий камень в Архипелаге просто пролетит по положенной ему физикой траектории. Энергетическое безумство этой части мира заставляло пущенные моей рукой снаряды совершать довольно сложные воздушные пируэты. Да я и сам пытался сделать игру чуть сложней, меняя направление полета камня силовыми шлепками. Тоже игра, но уже для меня. Подправлять траекторию полета классической магией слишком опасно и непредсказуемо, астральной неэффективно, все остальные виды высоких энергий чересчур медленны для подобного. Оставалось использовать только тварную, неплохая разминка, особенно если учесть, что один такой силовой всплеск по энергозатратам равен забегу на сто метров секунд за десять.

Я поднялся на вершину внешней лестницы одновременно с последним лучом солнца, ускользающим за горизонт. Будь я поэтом, непременно повосторгался бы подобным символизмом, но, увы, мои способности на данной стезе дальше рифмы «ложка — картошка» не заходили. Поэтому, просто отметив этот факт, я спустился в амфитеатр Арены. Ночной бой имеет свои прелести, но никакого желания испытывать их на себе сейчас у меня не было. Решив отложить до утра попытку восстановить арсенал Ларта, я расчистил место от хлама и просто без затей лег спать.

О чем сразу же пожалел утром, проснувшись плотно завернутым в свой же собственный плащ, со связанными меж собой шнурками на ботинках и амуницией, перепутанной так, что гордиев узел на этом фоне выглядел блекло. Через полтора часа я кое-как освободился от плаща и смог развязать шнурки, не разорвав их, дальше дело встало. Моя логика категорически пасовала перед шедеврами узловязания. Вся остальная амуниция была переплетена так, что, развязав один участок, я еще туже заплетал другой. Малыш виновато терся о мои ботинки, даже принял красноватый медный оттенок, признак его глубочайшей вины, мол, не уследил, ты прости меня, а? Каждая моя неудачная попытка сопровождалась глумливым хихиканьем полутора десятков гремлинов. Уж кто тут наслаждался происходящим, так это, безусловно, они. Обычно паршивцы держались от нас на почтительном удалении, но сегодня я, видимо, слишком крепко уснул, понадеявшись на безопасность Арены и присутствие малыша. Как оказалось, зря, «щенок» не уследил, чем мерзопакостные обитатели амфитеатра и воспользовались, соорудив из моих вещей огромную веревочно-узелковую головоломку. Разрывать, разрезать или как-то иначе портить вещи не хотелось, слишком много времени я потратил на подгонку экипировки под себя. Гремлины, хоть, на первый взгляд, и беспечно наслаждались результатами своей проказы, от камней и прочих увесистых предметов, которыми я кидался, уворачивались легко. Постепенно жажда мести нерадивым созданиям вытеснила все остальные мысли, я был в бешенстве.

Оставив попытки расплести амуницию, я выбрался из своих вещей, пылая праведным гневом. Единственными предметами одежды, что остались на мне, были ботинки и трусы. Эдакий мститель в исподнем! Все остальные вещи бесформенной грудой лежали на ступенях амфитеатра, освободить еще хоть что-то из клубка я не смог. Хихиканье гремлинов переросло в уханье и завывание, они колотили себя маленькими кулачками по животам и заходились от смеха. Несмотря на туманившую разум ярость, я не бросился их ловить. За многолетнее знакомство с этими существами я, увы, давно понял всю бесполезность подобной затеи. Оставалось одно — думать.

Распутать клубок, в который превратилось все мое имущество, я не мог, поймать гремлинов тоже, оставлять все как есть не хотелось. Было два пути: разрезать эти узлы или как-то заставить освободить мои вещи самих виновников произошедшего. Если выбрать первый вариант, практически все обмундирование мне пришлось бы подгонять заново. Плюс многие составляющие, которыми пришлось бы пожертвовать, были изготовлены из весьма редких компонентов. Например, перевязь ножен «Мерцающего» была из кожи морского змея. Терять годами тщательно подбираемый комплект из-за шалостей неугомонных созданий мне претило, тем более что решить возникшую проблему подобным образом я мог в любой момент. С помощью дыхательной гимнастики успокоив клокотавшую злость, задумался.

Что я знал о гремлинах? Об этих маленьких, не больше локтя ростом, существах с худосочным тельцем, тоненькими конечностями и непропорционально большой головой с огромными глазами и лопухами ушей. И да, чуть не забыл, с макушки до пят покрытых голубоватой шерсткой. Ни один гремлин не мог пройти мимо чего-либо хоть отдаленно упорядоченного, без попытки эту упорядоченность превратить в самый настоящий бедлам. Складывалось ощущение, что разрушение, запутывание, создание бардака составляло основной смысл их жизни. Такие маленькие адепты хаоса, невесть зачем облюбовавшие для жизни данную территорию. Кроме как в кратере Левза, никто и никогда этих существ не встречал. Гремлины — большие мастера злых шуток, любители действовать исподтишка. По принципу: «незаметно сделай гадость, смойся и наблюдай с безопасного расстояния за результатом». По правде сказать, я впервые стал жертвой их специфического чувства юмора, до сегодняшнего дня мой ручной дискоид надежно оберегал меня от гремлинских проказ. Другие же эрмы постоянно страдали от их проделок. И то, что гремлины еще существовали в амфитеатре Арены, говорило об их феноменальных способностях. Если честно, я не знал ни одно существо на всем Архипелаге, которое могло безнаказанно перейти дорогу эрму… ни одно, кроме этих лопоухих паразитов. А ведь гремлинов пытались и успокоить, и перевоспитать, и уничтожить, лишь бы избавиться от их шуточек — не получилось. Я в подобных «акциях возмездия» не участвовал, но, помню, Джарт рассказывал о своих попытках извести «нечисть». Как-то раз ему удалось собрать еще нескольких пострадавших, и на протяжении недели целых три эрма гонялись за этими беспомощными и неказистыми на вид созданиями. Как я уже сказал, ничего у них не вышло. И дело тут было не только в способности гремлинов к мгновенному перемещению в пространстве, но и в феноменальном чутье на ловушки и вообще любую опасность. Вся эта информация удручала меня, получается, сколько не думай, а придется выбрать первый вариант.

Сдаваться на радость мохнатым глазастикам не хотелось. Так, начну мозговой штурм с того, что вспомню, как Джарт и его команда пытались справиться с лопоухой проблемой. Они пробовали поймать гремлинов физически, понадеявшись на свою скорость и реакцию. Реакция проказников оказалась лучше. Пробовали и с помощью магии, вплоть до мини-Армагеддона, устроенного в чаше амфитеатра, гремлины выжили. Наконец Джарт, непревзойденный мастер ловушек, буквально завалил территорию хитроумными капканами, но ни один пучеглазый в них не попался. В отличие от самого Джарта, пару раз угодившего в собственные силки, заботливо перенесенные гремлинами в другое место. Получалось, что прямые методы воздействия никакого успеха не приносят. Возможно, гремлинов стоит как-то приманить, но для этого нужно знать, что им интересно, кроме шалостей и бардака, а я не знаю. Что-то не давало мне бросить, казалось бы, бесполезную затею по принуждению этих сумасбродных созданий к миру, какая-то постоянно ускользающая мысль заставляла обдумывать все снова и снова.

Попробуем иначе — с чем у меня ассоциируются гремлины? Итак: гремлины — пакость — издевательство — бардак — энтропия — хаос — порядок… стоп-стоп, каким образом в мою аллегорическую цепочку затесался порядок? Порядок — это сила-антагонист хаоса, другая чаша многомерных весов. У меня уже мелькала мысль, что гремлины — адепты сил хаоса. Отлично, зацепка или ее подобие у меня появилась. Осталось ей применение или хотя бы возможность проверить. У любой силы во вселенной есть противоположность, противопоставление хаос-порядок один из примеров. Вполне возможно, что гремлины не просто так стремятся все вокруг превратить в бардак, вероятно, они просто не терпят рядом с собой ничего упорядоченного.

— Сторожи! — приказал я дискоиду, указав на груду сваленных и перепутанных вещей. Малыш с готовностью взмыл вверх и, приняв стальной оттенок, начал кружить над охраняемой территорией.

Я спустился по ступеням чуть ближе к песку Арены, по пути подбирая остатки древкового оружия: копий, алебард, топоров. Расчистив от хлама одну из ступеней, наломал из древк равные черенки и сложил из них квадрат. Гремлины с любопытством следили за моими действиями и, как только я отошел метров на семь от своего геометрического шедевра, с визгом набросились на черенки, раскидав их по всему амфитеатру. Для чистоты эксперимента сложил еще квадрат, треугольник, ромб — все фигуры постигла та же участь. Подобное поведение гремлинов давало мне шанс найти на них управу. Начертательная или геометрическая магия — довольно мощное орудие в умелых руках. Ведь даже с помощью четко начерченной простым мелом пентаграммы можно удержать слабенького демона, не используя каких-либо посторонних средств. Да, чтобы пленить демона посолиднее, обычный мел не подходит, но сам факт власти геометрической фигуры над демоническими созданиями — хороший пример применения начертательной магии. Проблема в том, что гремлины вряд ли принадлежат к демонической породе, и пентаграмма на них никакого действия не окажет. Что, впрочем, не повод опускать руки.

Итак, что мы имеем? Гремлины не терпят проявлений упорядоченности, всячески стремясь ее разрушить. Им доставляет радость и удовольствие не только и не столько пакости, сколько сама возможность создать вокруг себя кавардак. Вполне вероятно, что мои догадки правильны, и лопоухие глазастики — это порождения одной из первородных стихий — хаоса. А бороться с проявлениями хаоса эффективней всего с помощью силы противоположенного вектора. Правда, я не являлся адептом порядка и не мог использовать силы Великой Пирамиды, но тут мне на помощь могло прийти само знание, что Пирамида существует. Так же как демона можно пленить пентаграммой, так и создание хаоса окажется лишенным сил, помести его во внутрь самой простенькой, но геометрически точной пирамиды.

Дело оставалось за малым: создать пирамиду и заманить всех гремлинов внутрь. И если с первым пунктом сложностей возникнуть не должно, благо количество мусора в амфитеатре поражало воображение, то второй представлялся несбыточным. Ни один лопоухий и близко не подойдет к символу силы противоположности, не говоря уже о том, чтобы забраться внутрь. Ладно, может, заставить стаю паршивцев распутать свою амуницию я не смогу, но вот доставить им массу неудобств мне под силу. Тут дело даже не в мести, а в том, чтобы в следующий раз они крепко задумались, доставлять мне неприятности или воздержаться. И я приступил к своей собственной «акции возмездия».

Выбрав кучу мусора, я начал копаться в ней, выискивая те предметы, которые пригодились бы в строительстве, и выкидывая ненужные. Гремлины, следя за моими действиями, радостно повизгивали каждый раз, когда очередная неподходящая вещь отлетала в сторону. Ха, неужто приняли меня за родственную душу? Ну вот, все необходимое было собрано. Свалив более аморфный мусор в кучу, создал из него основание будущего архитектурного сооружения. Распрямлять найденные мной нагрудные пластины доспехов было нелегко, но стены пирамиды должны быть ровными, а более подходящего материала в амфитеатре не найти. Короткие пилумы легионеров Хиорта послужили каркасом. Каких-то сорок минут, и пирамида готова. Нелепое, но почти точно выверенное строение полутораметровой высоты. Шедевр моего зодчества даже на вид казался неустойчивым. Несмотря на все мои старания, пирамида не выдержала бы и средней силы пинка. Что ж, на центральных островах магические энергии спокойней, если сравнивать с остальным Архипелагом, и ничего не мешало укрепить созданное с помощью небольшой толики магии. Удовлетворившись полученным результатом, я спокойно вернулся к своим вещам и принялся наблюдать, как будут развиваться события.

Утратив всякий интерес к моей персоне, вся стая гремлинов сгрудилась вокруг только что построенной пирамиды. Они шипели, яростно топали ногами, в общем, были весьма раздражены новым элементом ландшафта. Но разрушить не пытались и даже, напротив, держались на некотором отдалении. Один из лопоухих, отличающийся более темным цветом шерстки, бочком-бочком приблизился к пирамиде на расстояние шага, и, вытянув тоненькую ручку, попытался дотронуться до нее. Но, когда между маленькой ладошкой и одной из граней оставалось сантиметров десять, он истошно заверещал и резко отпрыгнул назад.

— Ты смотри, Малыш, им не нравится! — сказав это, я погладил ручного «зверька».

Одна пирамида, которая явно не приводит лопоухих в восторг, конечно, хорошо, но мало. С этой логичной мыслью я принялся за работу под лозунгом «пирамид много не бывает». При всех моих способностях, предприятие это было не из легких. Если на первую конструкцию, я потратил чуть более получаса, то на следующую почти в два раза больше, хлама в амфитеатре было много, но вот подходящего хлама, увы, мало. Стройматериал для каждой новой пирамиды становилось все сложнее отыскать, а гремлины в свою очередь старательно уничтожали все подходящие для постройки предметы. В любое другое время я бы вдоволь повеселился, наблюдая за потугами щуплых существ вчетвером сломать древко дварфовской алебарды из мраморного вяза. Хотя почему в любое другое? Стоит признаться, я и так от души повеселился. Минут десять понаблюдав за столь комичной сценой, решил, что это копье мне очень хорошо подойдет, и без зазрения совести отобрал его у лопоухих. После завершения шестой постройки захотелось передохнуть.

Шесть пирамид «величественно» возвышались над прочим мусором. Как-никак, а самая миниатюрная из них возносилась почти на полметра над самой большой кучей хлама! Результат моих трудовых подвигов подтверждала реакция гремлинов, которые старались держаться от построек на приличном расстоянии и всячески выражали свое недовольство моим архитектурным гением. Их издевательское и обычно радужное настроение куда-то подевалось, сменившись глубокой печалью. Моя месть явно удалась, что ж, будут впредь задумываться, кому можно пакостить, а кому нет.

Удовлетворив свои низменные потребности в мести, я вернулся к основной проблеме — распутыванию. Это как же должны быть устроены мозги для создания таких переплетений? Мои явно не подходили. Неприятно чувствовать себя глупее гремлина, но придется смириться с данным фактом. Тяжело вздохнув, я изменил один из ногтей на коготь-лезвие, кроме как перерезать узлы мне ничего не оставалось.

Но сделать это я не успел. На расстоянии двух метров, по другую сторону горы спутанных вещей, в напряженной позе застыл самый смелый темношерстый гремлин. Заметив мое внимание, просительно засвистел. Как можно свистеть просительно? Не знаю, но у лопоухого получилось. Продолжая свой переливчатый свист, мохнатый указал ручонкой на ближайшую пирамиду, затем наклонился и молниеносным движением дернул за одну из веревок переплетенной амуниции. Часть моих вещей, освободившись из плена узлов, упала на пол амфитеатра.

О как! Со мной пытаются договориться! Такого эффекта от своей мести не ожидал. Впрочем, злопамятность никогда не входила в число моих «достоинств». Подобрав валявшийся поблизости шлем, снял магические скобы с указанной пирамиды, та немного просела, а пущенный в стремительный полет защитный головной убор сбил одну из стоек. Радостно завизжав, гремлины набросились на заваливающуюся фигуру, в считанные секунды не оставив от нее и следа. Приободрившийся вожак ушанов вновь распутал часть вещей. В ответ еще одна пирамидка потеряла форму, а я поиграл в городки.

Все же логика у гремлинов не в почете, впрочем, как и математика. Когда последняя часть вещей была освобождена, целыми остались еще две пирамиды. Сообразив это намного быстрее гремлинов, я резко сгреб все вещи поближе к себе, одновременно знаком малого разрушения отогнав главаря подальше. Лопоухий недоуменно взирал на меня с безопасного расстояния. В огромных глазах плескалось явное непонимание: «вроде так хорошо все шло». В ответ я состроил издевательскую гримасу и указал на нетронутые фигуры. Гремлин быстро оценил ситуацию, испустил тяжелый свист-вздох и, обхватив огромную голову тонкими ручонками, расстроенный уселся на холодный камень. «2:1» в мою пользу.

Через десять минут я уже был одет, а все вещи заняли свое место. Гремлины не проявляли никакой активности, угрюмо и бесцельно бродя среди хлама. Лишь вождь все так же сидел, «подвывая» унылым свистом. И все же что-то мешало мне целиком и полностью насладиться своей победой. Возможно, еще совсем недавняя беспомощность перед хитроумной головоломкой, созданной гремлинами. Нелегко осознавать свою ущербность по сравнению с кем-то.

Свистом привлек внимание вожака:

— Подойди ко мне, — произнес я, подкрепив слова соответствующим жестом. — Не трону.

Гремлин прервал свои причитания и осторожно приблизился, впрочем, его движения явно указывали: при малейших признаках опасности ушастый мгновенно удерет. Порывшись в вещмешке, нашел полуметровый ремешок и бросил его вожаку.

— Свяжи узел, — попросил я.

Пару секунд гремлин осматривал ремешок. Затем неуловимым движением переплел его, тут же бросив обратно.

— Ну, е-мое! — не смог я скрыть разочарования. Помимо того что рассмотреть, что же сделал гремлин, не удалось, так еще и непонятно, как теперь распутывать! Сломав предпоследнюю пирамиду, попросил, бросив головоломку обратно: — Развяжи, а потом свяжи медленно, чтобы я видел все движения!

Повеселев, гремлин начал медленно связывать узлы. Первые движения были понятны, но чем дальше, тем труднее получалось уследить. Несколько раз пришлось просить лопоухого начинать заново, тот причитал, но продолжал показывать. Через полчаса я понял бесплодность своих попыток разобраться в гремлиновском искусстве. Это как играть в карты с опытным шулером, вроде и знаешь, что мухлюет, но где и как, уследить не получается. Уничтожив последнюю пирамиду, что вызвало дружное улюлюканье и задорный свист мохнатой стаи, пригорюнился. Не давала покоя мысль о том, что научиться просто, надо только найти правильный подход.

Приплясывающий и радостный вожак стаи был сильно удивлен, отскакивая от брошенной мной палки. Привлечь внимание гремлина как-то иначе не удалось.

— Лохматый, подойди-ка еще раз! Не трону, разговор есть. — Вожак недоуменно воззрился на меня, но все же подошел в своей обычной опасливой манере. — Будешь меня учить узелки ваши связывать — я иногда бываю упертым, причем настолько, что легендарные ослы прародины обзавидовались бы. Не лучшая, конечно, черта характера, но, как ни удивительно, единственная, которая могла побороть природную лень.

Гремлин ехидно просвистел и широким жестом обвел амфитеатр, показывая, что пирамид не осталось и говорить нам не о чем, а затем повторил мою издевательскую гримасу.

— Кхе! — Я усмехнулся. Бедное, наивное создание, видно, мало времени ты проводил рядом с людьми, а тем более с эрмами: — Ушастенький! Чудо ты хаотическое, поведай, что мешает мне сделать еще десяток пирамид?

— Пфффф. — Гремлин подавился своим ехидным свистом, вид его стал настолько несчастным, что захотелось расплакаться.

— Так что садись рядышком, — похлопал по свободному от хлама месту около себя, — и не пытайся меня разжалобить своим видом. Вы эту бучу начали, значит, завершать ее мне. А будешь сильно возмущаться, расскажу о вашей реакции на пирамидки Джарту. Представляешь последствия?

Посмотрев в огромные глаза лопоухого, понял, представляет, причем в красках и очень отчетливо.

Через два часа я держался только на уязвленном самолюбии. У меня не получалось не то что связать узелок по-гремлиновски, но и просто понять, как они это делают. В начале все движения и сплетения понятны, а потом РАЗ и без всякого перехода — ничего не разобрать! Только что все вроде бы было логично, а потом как канал на ТВ переключили, весь узелок одним движением превращается в конструкцию для моего сознания неприемлемую. Волшебство какое-то, хотя точно могу сказать, что никакой магией мой невольный учитель не пользовался. Очень хотелось схватить гремлина, вскрыть ему черепушку и посмотреть, как устроены мозги, позволяющие создавать такие плетения.

Стоп, стоп, стоп! А зачем так грубо? Хватать, вскрывать…

— Такой метод обучения, как видишь, ни к чему не приводит, а я упертый, хоть год так сидеть будем. Уловил? — Вожак обреченно кивнул. — Есть предложение. Я создаю астральную проекцию и смотрю на мир твоими глазами, а ты продолжаешь плести узлы. — Гремлин зашипел, шерстка по всему телу вздыбилась. Стало понятно, в свои мозги он никого не пустит и никакими пирамидами его не запугать, разве что Великой Пирамидой Порядка во плоти, но где ж я ее возьму? Примирительно разведя руки, продолжил: — В голову тебе забираться никто не будет! Я просто буду смотреть твоими глазами, это не опасно, слово эрма.

Видимо, вожак знал, чего стоит данное слово, и дал мне разрешение на эксперимент. Правда сперва вытребовал мое согласие отпустить его и больше не приставать, если не получится и в этот раз. Плетение астрала, позволяющее смотреть чужими глазами, когда-то давно разработал Ларт, подглядев что-то в шаманских обрядах гоблинов. Помимо самого заклинания требовалось еще и согласие второго участника, но оно уже было получено, и трудностей не возникло. Приняв позу лотоса, прикрыл глаза и активировал астральное плетение.

Смотреть чужими глазами, даже если это представитель твоей расы, непривычно. Немного отличается световосприятие, угол обзора и прочие мелочи, к тому же происходит небольшой психошок. Тому, кто привык к телевидению, это не страшно, мы привыкли воспринимать мир и через объектив телекамер.

Но вот смотреть на окружающее глазами гремлина это иное. И дело было даже не в цветовосприятии или, расширенном по сравнению с человеком спектре. Мир стал другим, само ощущение окружающего изменилось. Правильная форма Арены и всего Колизея вызывали отторжение, в этом месте было неприятно находиться, а вот разбросанный кругом мусор был КРАСИВ! Его вид умиротворял и привносил в душу покой, хотелось петь и радоваться.

Мохнатые ручонки гремлина пришли в движение. Ремешок начал свое превращение. Я наблюдал, затаив дыхание. Не видя моей реакции, темношерстый раза три-четыре связывал и распускал узлы. Наконец, выдохнув, разорвал соединяющую нас астральную нить. Все гениальное просто, и я только что получил полное тому подтверждение. Бесполезно было пытаться понять гремлиновское искусство, смотря на мир так, как привык, но стоило посмотреть на окружающее иначе и… Отобранный у лопоухого ремень легко связался в необходимую конструкцию, нелогичную, но действенную. Одно поддергивающее движение ничем не примечательной части узелка, и… «гордиев» узел распадается сам.

— Спасибо! — Поднявшись, я церемонно поклонился гремлину, как кланяется ученик учителю. Это была правда, вожак научил меня большему, нежели плетение узлов. Облегченно вздохнув, лопоухий махнул лапкой и убежал в сторону своей стаи.

Еще некоторое время я тренировался, меняя восприятие мира с обычного на «взгляд хаоса», как про себя я назвал подобное зрение. Держать одновременно обычный взгляд и вновь приобретенный было тяжело, голова начала болеть, а тело плохо слушаться. Что ж, значит, будем пользоваться умением гремлинов в случае необходимости, а не постоянно, только и всего.

Меня ждала Арена. Как-никак, а именно за этим я сюда и пришел. Надо было немного успокоить совесть, попытавшись вернуть сломанное Ларту. Но попытка ступить на песок Арены оказалась неудачной. Что-то не пускало меня! Сколько веков сюда хожу, а такое впервые! Сделав несколько попыток, понял, Арена не против впустить меня, она против чего-то иного. После непродолжительных экспериментов, я стоял на чистом песочке боевого поля. Но для этого мне пришлось оставить на лавках «Мерцающего», дискоида и все прочее вооружение. Странно…

Открылись ворота, выпуская моего противника. Я чуть не подавился от такого зрелища. Тяжелый пехотинец Хиорта, закованная в броню консервная банка с коротким мечом и строевым щитом. Боевая единица, не предназначенная для сражения один на один, его стихия — плотный строй. Похоже, Арена ошиблась, выставив мне настолько слабого соперника. На песке под моими ногами появился гладий и двереподобный щит.

Проигнорировав предложенное оружие, я легкой трусцой побежал навстречу пехотинцу. Солдат, видя мое приближение, остановился, уперев щит в землю, и целиком спрятался за ним, торчала только верхушка шлема. Обычная тактика — принять первый удар на щит и тут же ударить гладием в ответ. Только вот никто ему подобной возможности не предоставит. Резкий удар ногой в верхнюю часть щита, солдат не успевает отреагировать, и бронированная кромка его защиты, похожая на сейфовую дверь, вминает переносицу внутрь черепа. Труп, еще не осев полностью на песок, уже растворяется в матовой дымке, оставив на арене только гладий. С раздражением выкидываю его в общую свалку амфитеатра, не понимая, что происходит.

Второй противник лишь усиливает мое недоумение. Пират Острова Свободы: легкая кожаная броня и тяжелая абордажная сабля. Пф-ф-ф, настолько слабых оппонентов Арена не выставляла против меня уже без малого четыре века. Подобрав появившуюся саблю, без сантиментов метнул ее в приближающегося охотника открытых морей. Судя по попытке заблокировать летящее оружие, пират был достаточно опытным и мог бы отбить саблю, пущенную человеческой рукой, но я-то давно не человек. О чем и свидетельствовала тающая фигурка, судорожно сжимающая лезвие, торчащее из живота.

Как в калейдоскопе сменяются рейнджер Рааста, страж Островов, спецназовец Северной империи, благородный идальго юга, рыцарь-барон. На каждого я трачу не более десяти секунд. Горка трофейного вооружения постепенно растет.

Следующий враг вызывает у меня плотоядную усмешку. Дварф из клана Великих Пустошей сжимает в руках предмет моих семидесятилетних поисков. Ослепительную, великолепную в своем совершенстве, полуторную секиру из легендарной синей стали. Арена предлагает такую же мне, и в этот раз отказываться не собираюсь.

Тангар начинает боевой разбег, страшный прием, если ты весишь полтора центнера, закован в лучшие доспехи мира, а сам сильнее любого из людей. Не собираюсь в этот раз отсиживаться на месте и разгоняюсь сам. Мы с грохотом врезаемся друг в друга, сталкиваются не только секиры, но и наши тела, и быть бы мне калекой, но закованные в доспех колени и локти дварфа наносят удар не в податливую плоть, а в хитин брони измененного тела. Противник изумлен, но лишь немного, опытный боец, не позволяющий чувствам управлять собой. Отпрыгиваю, разрывая дистанцию, секира в моих руках превращается в гибрид гидравлического молота и отбойного молотка, удары следуют с силой первого и частотой второго. Гномам не впервой сталкиваться с противниками быстрее себя, вся их боевая техника учитывает природную медлительность расы. Но вот сочетание того, что враг не только быстрее, но и сильнее, боевые искусства дварфов не предусматривают. Через полминуты секира пополняет коллекцию сегодняшних трофеев.

Все интереснее и интереснее. Мягкой поступью, практически стелясь по земле в низкой стойке, ко мне приближается высокородный представитель дома Шарха. Дроу в своей излюбленной броне-хамелеон, три косички, заплетенные на челке, указывают на статус ненаследного принца дома, и ставшие синонимом дроу парные мечи в руках. Увидите где-нибудь дроу с оружием, отличным от пары одинаковых мечей, знайте — это проходимец. В иных мирах, может, и иначе, а у нас прямо такое ощущение, что в них генетически заложена тяга к выбору подобного оружия.

Темные — великолепные бойцы: сила, скорость, отточенная техника и долгая жизнь, плюс постоянные интриги. Их единственный недостаток — приверженность к парным мечам, да до определенного уровня умения это эффективно, и, кажется, что «двурукий» непобедим. Но перешагиваешь определенную планку в искусстве фехтования, и приходит понимание ущербности такого подбора оружия. Именно поэтому лучшая гвардия не у дроу, а у вампов.

Подняв два клинка, без сожаления ломаю один из них посередине, благо обычная сталь, не адамантит. Самая простая и эффектная техника боя против оружия, одинакового по длине, — техника магнита. Когда твои клинки намертво прилипают к клинкам противника, ни на долю секунды не прерывая касания. Ей тяжело научиться, бой по канонам этой школы напоминает красивый медленный танец, сопровождаемый несмолкаемой песней клинков. Со стороны кажется, что оружие — это любовники, слившиеся в экстазе страсти, не желающие выпускать друг друга из объятий. Дроу уже не пытается атаковать, у него только одна цель, чтобы клинки перестали путаться и сталкиваться меж собой, но я не отпускаю, продолжая танец. Темный отступает на полшага назад, поймав момент, когда мои мечи находятся снаружи, а его — внутри боя, резко разводит руки в стороны. Что ж, его желание — избавиться от прилипчивых лезвий противника — понятно, да и нанести удар клинками я из этого положения не могу. Но это бой, а не танцы, удар ногой в пах, и согнувшемуся от невыносимой боли высокородному уже не разогнуться живым.

Ворота открываются в очередной раз. Такого противника я еще не встречал, хотя наслышан о них. Оранжевая тога, подпоясанная черным шелковым ремнем, абсолютно лысая голова, отбрасывающая блики в лучах солнечного света, и длинный двадцатичетырехкулачный шест в руках. Монах Н'Шао. Сначала их монастырь назывался Нью-Шаолинь, но со временем сложное название было забыто. Будущих послушников отбирали в возрасте не более трех лет из круглых сирот, всю последующую жизнь они проводили в совершенствовании своего тела и боевых навыков. Согласно внутренним правилам, им запрещено пользоваться металлическим оружием, но это не делает монахов Н'Шао посредственными противниками. Напротив, великолепные воины, стоящие на одной ступени с высокородными темными или боевыми клиньями светлых, а то и графской гвардией. Их можно было бы опасаться, не царствуй в монастыре ярая ксенофобия. А так, слишком краток человеческий век… Бой быстр и скоротечен. Оставив без внимания предложенное ареной оружие, я шагаю навстречу дублю. Мгновенно на мою голову пытается опустится шест из железного дерева, чуть отклоняюсь, дерево бьет по ключице, уже закованной в броню изменения. Яростный удар все же разбивает защиту и ломает ключицу, но на этом успех монаха заканчивается. Я уже слишком близко и безо всяких приемов сдавливаю в медвежьем захвате тело врага. Слышится хруст ломающихся костей. Конечно, я мог провести поединок изящней и без малейших последствий, но этот цирк уже надоел. Тем более что покинуть Арену я все еще не могу!

На песок выходит варм, элитный варм, глава телохранителей Первого Графа, лучший из лучших, если так можно сказать о вампире. Передергивает от отвращения. Не собираюсь играть честно, моя ненависть к вампирам слишком стара. Старше этого мира. Глаза застилает пелена ярости, а когда она спадает, я вновь один на Арене и лишь по ладоням, залитым кровью, понимаю, убивал голыми руками.

А вот теперь пора сказать скуке «нет»! Я даже вынужден просить у Арены пару минут отдыха. Зеленокожий, щупленький, с непропорционально длинными руками, сжимая древко короткого костяного копья в худеньких ладошках, передо мной стоял гоблин из ветви воинов. Бр-р-р-р! Меня аж передернуло, один раз уже доставался такой противник. Я тогда победил, но с Арены уползал, получив в бою шесть колотых ран, две из которых были сквозными! Чем гоблины так опасны? Во-первых, они намного сильнее, чем кажутся, во-вторых, их руки огромной длины дают им изрядную фору, в-третьих, корявое на вид копьецо, выточенное из цельной кости морского чудища и заговоренное шаманами, оставляет следы даже на адамантите и, наконец, самое главное, реакция и скорость у гоблинов выше, чем даже у эрмов. Не забыть бы еще уникальную технику владения оружием, недоступную другим расам, по причине тех же рук. Мне вновь было предложено драться тем же оружием, что и противник. Хорошо, что в запале не выкинул серпы варма и что после первой встречи с гоблином усердно изучал боевое искусство дварфов, умение драться против более быстрых противников. Снова быть продырявленным не хотелось.

В этот раз мне повезло. Каким оружием лучше всего сражаться против копья? Любым клинком не длиннее локтя, желательно парным. А залог победы — ближний бой. Что ж серпы подойдут отлично, а боевой гномий разбег позволит сократить дистанцию. Как только закончилось отведенное на отдых время, я резко стартовал в сторону дубля, на ходу развивая максимальную скорость. Все должно решиться одним ударом. Или я превращусь в бабочку, пришпиленную костяным копьем. От встречного выпада уклониться невозможно, слишком высока скорость сближения и быстр удар гоблина. Правый серп немного отклоняет острие, левый еще на пару сантиметров сдвигает фокус атаки. Костяной наконечник оставляет на моей груди глубокую борозду, рану, страшную на вид, жуткую, кровоточащую, но не смертельную. А сближение продолжается, клинки серпов скользят по древку. У зеленого был шанс спастись, бросив свое оружие. Но он не сделал этого, и пальцы, до этого сжимавшие копье, начисто срезанные адамантитом, падают на песок. Первый раз вижу, чтобы Арена забирала «живого» противника, сразу после моего удара гоблин тает.

— Тайм-аут! — кричу я, шипя от боли в разорванной груди. Зачем кричу — сам не знаю, достаточно мысленной просьбы. Чистый мелкий песок боевой площадки приходит в движение.

— СКОЛЬКО? — складываются в слово песчинки. Ну, семиступы мне в друзья! Оно разговаривает!

— Много! — от шока продолжаю говорить вслух.

— Пятнадцать минут, — читаю бесстрастный ответ.

Я удивлен. До сегодняшнего дня Арена казалась вполне понятной и предсказуемой, а тут одни сюрпризы. Сначала странное нежелание впускать со своим оружием, затем череда непонятных противников, без права выхода из боя, а тут еще и это! Заращивая рану, я размышляю о том, что Арена не так проста. Четверть часа пролетают незаметно.

Мой новый противник великолепен! Алайота Сайрус Тэр — наследный принц Высоких эльфов! Лучший воин этого мира, по словам Ларта, а в этом нашему лентяю можно доверять. Ровесник момента творения, зачатый в преджизни и родившийся тут. Взявший лучшее от людей и светлых эльфов — бессмертное совершенство грации и пластики. А в руках — меч-артефакт целой расы. Лезвие Леса — клинок, целиком выросший из Тауэльгера и подаренный высоким эльфам. Интересно, Арена вновь предложит аналог? Нет, все оказалось проще, у моих ног материализовался «Мерцающий».

Ладони сжимают привычную рукоять, пустота клинка наполняется вспышками далеких звезд, ведущих хороводы по голомени. Я рад! Я смеюсь!

Описывать наш бой не имеет смысла, не передать словами великолепие поединка двух мастеров. Сайрус, и правда, лучший в большом мире, там за непроницаемой завесой. Наслаждаюсь поединком, как бокалом лучшего на свете вина. Да, А'Тэр, я смеюсь! Потому что ты уступаешь мне лишь немного и в то же время во всем. Ты лишь второй! Уже не раз я мог бы нанести смертельный удар, но удерживаю лезвие. Наслаждаюсь хождением по грани, зная: малейшая ошибка — и мой труп упадет безвольной куклой на песок. От этого удовольствие еще сильней. Но всему приходит конец. С сожалением ставлю точку, перерубая позвоночник, умри легко, подаривший мне такое счастье поединка.

Продолжая смеяться, кричу:

— Надеюсь это все?

— НЕТ, — чертит песок. А неисчезнувшая, продолжающая холодить ладони рукоять «Мерцающего» прерывает мой смех.

Что ж, и тебе «здравствуй», старый знакомец из далекого прошлого. В ворота, пригибая голову, проходит падший ангел Лимба, его руки окутаны огнем Адского Клинка. Четыре сотни лет назад ты гонял меня как мальчишку по островам, ангел. Пришло время возвращать долги. Расправляя могучие крылья, мой противник взлетает над Ареной и, на секунду замерев в высшей точке, пикирует прямо на меня. Его меч оставляет пламенеющие следы далеко позади. В этом бою удар будет один, и тот, кто его нанесет, — выиграет. Когда ангелу остается до земли лишь несколько метров, прыгаю. Песок взрывается там, где я стоял лишь мгновение назад. Мы сталкиваемся в воздухе, и это является сюрпризом для Падшего, фатальным сюрпризом. На песок я опускаюсь уже в одиночестве.

— Еще много?

— ПОСЛЕДНИЙ.

Хоть это радует. Но недолго. Неприятно признавать, но я испугался. Страх захлестнул меня накатившей волной. На песке Арены, поигрывая шпагой, стоял Ларт. «Прости, А'Тэр! — кричу я. — Прости, что назвал тебя вторым! Второй это я! Я, который сейчас умрет».

Как и в поединке с наследным принцем, все повторяется, но с точностью до наоборот. Я уступаю Ларту лишь самую малость, с точки зрения техники, и безгранично много, для того чтобы выжить. Арена всегда создает точную копию. Ларт играл со мной, хотя мог убить уже неоднократно. Бой продолжается… В бессильном отчаянии я стискиваю зубы и крошу их в пыль. Это как игра в шахматы с суперкомпьютером, любой твой ход приводит к проигрышу, не потому что ты плох, а потому что выиграть нельзя в принципе. Самый лучший ход — лишь отсрочка неминуемого. Боевое мастерство Ларта было пределом, мне не доступным. Все мои атаки неизбежно упирались в непроницаемую стену защиты. Движения «лентяя» были скупы, точны и упорядочены… СТОП! Упорядочены! Частью сознания хватаюсь за этот шанс, угол зрения меняется…

Я смотрю на Ларта «взглядом хаоса». Он противен, слишком правилен и оттого неприятен. Нельзя так, мир скучен без сумбура и неопределенности. Эти движения шпаги слишком аккуратные… бр-р-р… помешать! Что для этого нужно, воткнуть свой меч в землю? Пожалуйста! Звон клинков — и шпага Ларта метит туда, где должна была быть моя рука. Ха-ха-ха! А ее-то там нет! Нижняя подсечка, да что ж ты прыгаешь? Не тебе она предназначалась, дорогой мой друг. Ступня мощным ударом бьет по клинку торчащего из земли «Мерцающего», отправляя того в хаотичный полет. Но Ларт на то и мастер, чтобы с легкостью отбить удар, отбросив меч обратно ко мне. Я не вижу этого, просто знаю. Тяжело видеть что-то, стоя спиной к происходящему. Падаю, пропуская летящую сталь над собой. Шпага Ларта, которая должна была пробить мою грудь, вонзается в выставленную ладонь. И «Мерцающий» футбольным ударом ноги через себя отправляется в обратный полет, срубая голову дубля моего друга.

Какое болезненное падение! И не на песок Арены, а на каменную скамью колизея. О как! Меня выбросили пинком под зад, ничего себе! На теле ни одной раны, только болит спина, и правая бровь заходится в нервном тике. Нет, так не пойдет, выбрасывать себя с арены я не позволял. Но мои соображения и недовольство мало кого интересуют. На песке красуется надпись:

«Для Вас Арена закрыта, спасибо за понимание».

Тьфу! Три раза тьфу! Птеродонта тебе в собеседники!

Подлетевший дискоид радостно потерся о мою щеку. Оглядев трофеи сегодняшнего дня, помимо дварфовской секиры увидел еще и парные клинки красной стали. Странно, не помню противников с таким оружием. Хотя слишком много необычного произошло сегодня. Надо было посоветоваться с остальными и начать стоило с Ларта, благо искать его не нужно.

Так и есть, вот он, сидит на излюбленном месте в первых рядах Театра и с увлечением наблюдает за разворачивающимся действием.

— Ларт, есть разговор, — я попытался отвлечь эрма.

— Что, прям так срочно? И десяти минут не подождет?

— Десять подождет, как и двадцать, но не больше.

— О, как мы серьезны! — Ларт беззаботно рассмеялся. — Но тут сериал заканчивается, который я уже пятый год смотрю! А повторов нема, так что подожди, будь ласка.

— Рассказывай, чтоб и мне было интересно смотреть, — предложил я, заодно приведу мысли в порядок.

— Значит так, вот тот парень, — рука показывает на паренька лет двадцати пяти, взъерошенного и, похоже, не спавшего несколько ночей, — главное действующее лицо. Пять лет назад его клан спустился со своих гор в портовый город. И надо же такому случиться, что на следующий день после их приезда на город нападают пираты Черного. — Видя мое удивление, Ларт продолжает: — Ага, представляешь, этот бесхозный долгожитель до сих пор иногда выбирается в море.

Черный, так звали знаменитого пирата Свободных Островов, был единственным в мире не подчиненным графам вампиром. Во время Первых Войн его хозяин погиб и участь Черного была предопределена, но тот, на свое счастье, находился с посольством графств на Островах. Архимаг взял его под свою опеку, даровав жизнь в обмен на трехсотлетнюю службу. Триста лет прошло, и Черный стал воплощением невозможного — вармом, не подчиненным никому.

— Я думал его прибили давно. — Незачем мне скрывать свою нелюбовь к кровососам перед Лартом.

— Не-а, плавает скотина, — рассказчик сплюнул. — Так вот, грабит Черный городок и увозит с собой сестренку нашего героя. А тот же горец! Ему мстить положено! И теперь самое интересное! Этот на вид обычный парнишка уже на протяжении ПЯТИ лет мстит Черному! Изобретательно и изощренно, подставляя его то там, то тут. Умный понимает: прямого столкновения ему не пережить. Но ты представь, каково, сестра мертва давно, а он не унимается. И пытается переиграть вампира, разменявшего пятый век! В общем, любопытный кадр этот горец, а из каких передряг, организованных Черным, он выбирался! Прямо Маклауд какой-то! За это время он, естественно, успел стать врагом пирата «номер один». И все сам, безо всякой поддержки.

— А сейчас, значит, финал истории?

— Точно. Я тут немного пропустил и не пойму. В общем, парень готовит какой-то ритуал, причем с уверенностью могу сказать, что ритуал он не переживет. Я немного разбираюсь в начертательной магии. — Ларт кивнул на пол, разукрашенный линиями пересекающихся пентаграмм, в помещении, где разворачивалось действие.

— Да, знаю, активация этой фигуры произойдет только после смерти заклинателя. — В магии я далеко не профан.

— Одновременно с этим к зданию, в котором проходит подготовка к ритуалу, сейчас приближается Черный с тремя телохранителями.

— Может быть, надеется убить вампира ритуалом?

— Хех, я уже подумал над этим, сил магических у парня не хватит, совсем. Приглядись-ка к порядку, в котором он свечи расставляет. — Присмотревшись и сопоставив все, я присвистнул!

— Ну и это твой гений? Он что, пытается пробить завесу внешнего свода и выпустить гончих или что-то подобное? Тут и Архимаг силенки надорвет!

— Вот и я в непонятках. Точно говорю, парень почти гений, а творит — не пойми что!

Тем временем предмет нашего обсуждения завершил все приготовления и занял место в центре схемы. Поймав его взгляд, я понял — это взор идущего на смерть и знающего, мимо та не пройдет. На наших глазах готовился к последнему пути если не гениальный мальчишка, то мужчина, четко знающий, чего он хочет и какую цену придется заплатить. Не вязался этот взгляд с безумным предположением о прорыве свода, хотя остальное и говорило об обратном.

— Жаль его, умрет просто так. — Я ни на секунду не верил в возможность прорыва, даже ценой жизни заклинателя. Распустив ремни, сложил свое оружие рядышком, так было удобнее наблюдать.

— Смотри — картинка перескакивает. Черный и его команда уже вошли в здание. Хм-м-м, а постройка-то — раритет, одна из немногочисленных церквей, давно заброшенная и на половину разрушенная.

Обзор сменился еще раз. Теперь мы видели одновременно пиратов и мстителя. Их разделяла лишь дверь. Резкий удар подкованного сталью сапога играючи сметает преграду. Телохранители первыми врываются в помещение, рассредоточиваясь вдоль стен. Следом, не спеша, входит Черный, но, увидев рисунок, мгновенно отпрыгивает обратно в коридор. Через пару секунд он появляется вновь, громко смеясь.

— Ха! Ну напугал старика! Давно так жутко не было! Спасибо! Только вот меня этим не проймешь, я ведь неплохо разбираюсь в магии. Не зря столько Архимагу служил. — Черный расслаблено похохатывал. — Животик надорвешь, мститель, а выйдет пшик… Уж поверь старику!

Горец не слышал его, — что-то тихо шептал.

— Ты думаешь, что твоя смерть запустит заклинание? Мне лень разубеждать тебя, глупец, проще убить! — Черный метнул нож.

Покачнувшись от удара впившегося в грудь клинка, заклинатель, вместо того чтобы схватится за него руками, развел их в стороны, выкрикивая последние слова заклятия:

— И придет в мир смерть всего твоего рода, кровосос!

Линии пентаграмм наполнились светом, а огонь свечей взметнулся вверх факелами чистого пламени. Но энергия ритуала ушла не в сферы. Словно таран, она ударила в купол Театра со стороны внешнего мира! Слишком слабая, чтобы пробить Завесу Непроницаемости, если бы не одно НО… этим «но» был я! Одновременно с последними словами горца, тело взлетает в прыжке. Весь резерв накопленных за века сил вгрызается в Завесу с моей стороны, и она не выдерживает, пропуская меня в Большой мир!

Детская загадка: «Как выглядит смерть вампира?»

И ответ на нее: «Как эрм!»

Глава II

В глазах темнеет так, что на миг теряю сознание. Боли нет, но ощущение, как будто распылили на атомы и собрали снова. Мышцы подрагивают в спазмах. Но времени на отдых и восстановление нет, как-никак со мной в одном помещении находится пятисотлетний вамп с тремя телохранителями. На инстинктах группируюсь и падаю на заваленный осколками и пылью битого камня пол, мягко. Чтобы через секунду вскочить на ноги.

Я готов к отражению атак одновременно с вернувшимся зрением. Зря торопился, мог полежать на полу, отдохнуть и собраться с силами вполне спокойно. Молельный зал заброшенной церквушки выглядит как после попадания танкового снаряда. Ободранные до голого камня стены сочатся мелкими трещинами, пол усыпан осколками так, что не видно и намека на нарисованную пентаграмму. Откат разрыва Сферы ударил тут не слабо, как здание устояло — не пойму, видно, когда строили, душу вкладывали.

Наклонившись над телом мстителя, закрываю ему веки. «Спи» спокойно, ты сделал то, что считал нужным, твоя сестра скоро будет отомщена. Насчет всего вампирского рода я бы, может, и рад, но не справлюсь, хотя обещаю стараться.

Последствия моего прорыва в Большой мир не прошли даром для преследователей. Трупы телохранителей изломанными куклами сползали со стен. Вампир, к моему сожалению, был жив и даже в сознании, только тело его не слушалось, а застыло в мышечной судороге.

— В некоторых селениях, далеко от цивилизации, сохранились старые легенды и предания. — Подойдя к временно беспомощному варму, заговорил, заглядывая в глаза. — И есть совсем старая загадка, ее загадывают детям, когда те испуганы ночными страшилками про вас. А звучит она так: «Как выглядит смерть вампира?»

— Эхр-р-р, — сведенное спазмом горло не дало Черному возможности проговорить. Но по мелькнувшему недоумению стало понятно: не знает он ответа. Впрочем, просвещать пирата в фольклоре горских племен в мои планы не входило.

Вампы — живучие создания, кто-то даже верит в их бессмертие, но правда во всех мирах одна, убить легко кого угодно, с одной только поправкой — если знаешь как. По ничуть не удивительному совпадению, как убивать кровососов, я знал превосходно.

— Так, и что я тут имею?

Хмм, с привычкой разговаривать самому с собой пора завязывать. Тут не безлюдный Архипелаг, а вполне себе «цивилизованное» место. Могут неправильно понять.

Я сумел вырваться из места заточения моей расы. Факт, с какой стороны ни посмотри, радующий. Как ни велик Архипелаг, но чувство несвободы ни на секунду не покидало ни одного эрма. Радость радостью, но думать, что раз выбрался, то все и закончилось, это глупо. Теперь предстояло учиться жить в Большом мире.

Еще раз осмотрел погром, учиненный мстителем. Чисто физические разрушения, которых было не мало, затмевало собой буйство энергий всех видов. Разрыв малой защитной сферы — далеко не рядовое явление и без последствий для магических потоков не проходит. Еще раз оценив последствия рукотворного катаклизма, с очевидностью вынужден был признать: моих сил и знаний сделать так, «как будто ничего не произошло», не хватит. Если провести аналогию, то также трудно скрыть атомный взрыв на моей прародине.

Но выйти к людям и заявить: «Здравствуйте, я эрм! Который вырвался из сферы заточения, созданной самим Творцом!», что-то останавливало от подобного, может быть, инстинкт самосохранения? В общем, такая идея мне сильно не понравилась. Но то, что нельзя скрыть полностью, можно несколько изменить, так, чтобы выводы о произошедшем не соответствовали реальному положению дел.

Любой маг, даже закончивший имперскую Академию с отличием, скажет: работать с магическими энергиями в таком нестабильном месте, в которое на некоторое время превратилась церквушка, невозможно и безмерно опасно. Со своей колокольни он, безусловно, прав, но для того, кто провел столько времени на Архипелаге, происходящее было вполне в допустимых рамках.

Чуть-чуть по-иному напитать энергией разрушенную пентаграмму. Немного поправить следы магии смерти, сделать их более сфокусированными в одной точке. Придать мертвому телу заклинателя иную позу, сплести не успевшие окоченеть пальцы в знаки. Несколько по-иному расположить труп Черного, трогать остальных пиратов смысла нет, и так лежат, как нужно, еще пара мелких штрихов — и мизансцена готова.

Что же увидят те, кто придут осматривать место прорыва? А то, что придут, сомнений не вызвало, мимо ТАКИХ вещей не проходят, даже если дело происходит в безжизненной пустыне, не говоря уже о достаточно плотно заселенных островах Свободы, вотчины одного из Архимагов. А увидят они следующее.

В результате магического ритуала «мести на крови» заклинателю удалось сконцентрировать энергетику своей смерти в феноменально узкий луч. Луч, должен был прорвать защиту Высших Сфер, но мститель переоценил свои силы, и прорыва не получилось. Зато получился магический откат, усиленный активными заклинаниями защиты самих Сфер. Что и привело к выбросу неконтролируемой энергии, которая привела к данным разрушениям и смерти как заклинателя, так и пришедших по его «душу» пиратов.

Мне повезло, уже уверившись в правильности подготовленной сцены, я заметил одну нестыковку. Астрал четко хранил отпечаток. Отпечаток того, что из так натурально «не произошедшего разрыва» кто-то вышел! «От! Чтоб кракен мне брил под мышками!» Если заметят, что нечто покинуло Сферы, будет ай-ай-ай какой переполох, с подключением на поиски самого Архимага. В мои наспех рождающиеся планы подобное не входило никаким образом.

Еще пять минут заняло исправление и корректировка сделанного ранее. Если не знать, что произошло на самом деле, а я был уверен, что даже просто о наличии малой защитной сферы Архипелага в Большом мире никто не знает, выглядело все правдоподобно.

Почти так же, как в первом варианте. Только разрыв произошел, маленький такой, но был. Невозможно с точки зрения магии такое? Так мало ли из того, что кажется невозможным, происходит во вселенной? Факты говорят сами за себя, прорыв Сфер был. Что вышло оттуда? Астральная гончая, конечно! Уж чьи ауры и следы астрала я могу точно воспроизвести даже в безмерно пьяном виде, так это их. Намертво в память врезались и закрепились на фоне предсмертного ужаса. Появившись в Мире, гончая убила Черного, с этими следами пришлось повозиться больше всего, но так как разрыв был мал и быстро схлопнулся, гончую затянуло обратно в Сферы.

Итак: ритуал, активированный смертью заклинателя, приводит к разрыву защиты Верхних Сфер. Откатом убивает телохранителей, тут ничего делать не пришлось, именно от этого они и погибли. На свободу вырывается астральная гончая, убивает вампа, но тут портал разрыва затягивается, и не успевшую отойти на достаточное расстояние «собачку» втягивает обратно в Сферы. Правдоподобно! ЧП, конечно, но не такого ранга, чтобы тревожить Самого Величайшего Архимага, а если кто и мог заметить неладное в оформленной мной картине, так это он.

Теперь следовало озаботиться легализацией и планами дальнейших действий. В обычном средневековье, возможно бы, и прокатило: «я путник, иду издалека, вот решил тут пожить у вас». Но не тут.

Первым делом изменил свои ауры, теперь они идентичны человеческим. Не замаскированы, а именно изменены, даже лучшие заклинатели астрала не разберутся. А в остальном я и так мало отличался от человека, кроме волос: с ними как всегда не получилось, так и остались пепельного цвета. Не такое уж криминальное отличие, оригиналов хватало везде и всегда. Ну красит волосы человек, ну в такой цвет, и что тут такого страшного?

Производя все эти действия, я одновременно шарил по карманам и вещам мертвецов. Мародерство, но никакого почтения к трупам пиратов у меня не было. Около третьего трупа задержался подольше. Он был не пиратом, а свободным охотником! О чем недвусмысленно утверждала тату на левом плече и жетон-идентификатор, безвольно свисающий с мертвой шеи. Очень удачно, легализация обещала быть не такой и сложной. Все дело в структуре Ордена охотников.

Первое: туда берут любого после совсем несложных тестов, которые не пройдет разве что умственно недоразвитый да еще и калека. Второе: после трехгодовалой подготовки в закрытых лагерях член Ордена должен отработать за свое обучение, выполняя задания руководства. Далее: охотник становился абсолютно свободен в выборе, куда ему идти и что делать. Хочешь, коров паси, хочешь, в гильдию наемных убийц вступай. Получают жетон, татуировку — и все: пинок под зад, живи своим умом, даже взносов никаких нет. Прямо альтруистическая школа по подготовке к жизни. Если не знать одной мелочи. Инициатором создания Ордена охотников был хозяин Островов, и каждый охотник давал лишь одну клятву — верности Великому Архимагу, о которой ничего не помнил. Эдакая запасная армия в несколько тысяч разумных, спрятанная «на черный день». К тому же, получив жетон, охотник приобретал и новое имя, любое на свой выбор, становясь человеком без прошлого. Никаких записей Орден не вел, даже старательно уничтожал любые документы не только о прошлом своих членов, но и о настоящем — таково было пожелание самого основателя, что, зная подоплеку, не выглядит удивительным.

Разумеется, жетон, впрочем, как и тату, имели защиту от копирования. Но любую поделку массового характера, какой бы защитой она ни обладала, подделать можно. Это не индивидуальные шедевры некоторых умельцев. Штамповка, да высококлассная, но не более того.

Хорошо меня подстегнула ошибка с первой мизансценой, иначе ни за что не заметил, пересыпая деньги из кошельков мертвецов в свой, одной монетки. Внешне ничем от других эта серебрянка не отличалась. Почти, лишь хранила четкий отпечаток ауры своего владельца, настолько четкий, что, присмотревшись, даже не обученный маг мог точно сказать, кому она принадлежала. Случайно такого не происходит, таскай пират несколько лет с собой эту монету, эффект был бы иным. Перетряхнув все деньги заново, нашел еще две похожие, точнее, с таким же необычным свойством.

По первоначальному плану я хотел забрать все деньги шайки Черного, затем уничтожить кошельки. Ни у кого не вызвал бы подозрений факт того, что пираты пошли на «дело», оставив финансы где-нибудь в безопасном месте. Но найденные монетки заставляли задуматься, для чего они так помечены. На ум пришла лишь одна идея. Данные монеты могли использоваться для поиска. Укради кто кошель или ограбь члена команды Черного, стоит такой монетке появиться потом где-то, как пиратам не составит труда найти того, кто данную монету присвоил, а потом отомстить. Правильна моя догадка или нет, узнать возможности не было, но действовать лучше, исходя из таких предпосылок. С некоторым сожалением пересыпал половину монет, включая меченые, обратно в кошели. Глупо туда было ложить только «метки». Ну да находят трупы, а денег у них всего по одной серебрянке, и то меченой, даже имбецил поймет: «кто-то пошарил по кошелям». Что совсем не вязалось с тем, что «Ах! Катастрофа, бабах! И все умерли». На всякий случай оставил не тронутым и все остальное, включая оружие.

Оставленная позади церквушка, надеюсь, надежно хранила секрет моего появления. Трупы мстителя и пиратов никому ничего не расскажут. Именно пиратов, никакого свободного охотника, разумеется, в молельном зале не было. Свободный охотник по имени Эх Даг Ор, заметая следы, уходил в сторону моря. Почему, внося в жетон имя, вспомнил о Толкиене, даже не знаю.

Аргот, центральный город второго по величине острова Свободы, сильно отличался от любых континентальных городов. В первую очередь он не имел стены, вообще никакой, что было нонсенсом на Большой земле. Во-вторых не было никакой стражи, даже на центральной дороге. Ладные каменные и кирпичные домики явно строились по единому архитектурному плану городка. Мирная пастораль: убаюкивающая и приятная. Только вот мало кто убаюкивался, острова Свободы пользовались определенной репутацией, очень зловещей. А все по одной причине — тут не было законов, почти полная анархия. СВОБОДА с большой буквы, твори что хочешь, никакие власти к тебе не будут иметь никаких претензий. Только соблюдай уложения СС — службы санации, под таким названием скрываются обычные уборщики, такой вот выверт лексикона. Да-да, единственное, что следовало соблюдать на Островах это чистоту! За вылитые в неположенном месте помои вполне могли отправить в рабство. Не-е, у себя дома твори, что хочешь, хоть купайся в нечистотах, но упаси тебя Творец «вынести сор из избы». Идешь по улице, и не понравилось, что кто-то косо посмотрел, можешь спокойно убить! Только потом дождись чиновников СС и оплати уборку места, претензии к тебе будут иметь только знакомые и родственники убитого. Ведь у них такое же право убить тебя… А что до единого стиля и четких городских линий, все просто, дома можно строить только там, где покажут уборщики, и только столько этажей, сколько осилит канализация и уборочные сооружения.

Там, где нет писаных законов, разумеется, появляются иные правила, негласные и зачастую гораздо более действенные, чем изложенные на бумаге и закрепленные многочисленными печатями власть предержащих. И этих правил я не знал, неоткуда было, не интересовался раньше. Как бы не поплатиться за это.

Обо всем этом я думал на второй день после моего появления в Большом мире, ступая на первые камни городской дороги. От памятной церкви меня отделяло семьдесят километров открытого моря. Благо погода стояла по-летнему спокойная, и мой заплыв между островами не потребовал и толики магических сил. Проплыв вплавь такое расстояние и не оставив никакого магического следа, чувствовал себя вполне защищенным от какой-либо погони. От погони — да, от Большого мира защищенности нет, как новорожденный тут, не натворить бы что ненароком.

Неторопливо шагая по мостовой, осматривался. Как и думал, каждый домик в городе представлял собой миникрепость, окутанную магическими покровами. Маги-специалисты по защитам тут явно в цене. Еще бы столько работы! Но выдавать себя за практикующего мага опасно, это не орден, у магов учет строгий. И не важно, что на островах нет законов, сообщество магов само способно позаботиться о выполнении своих норм в любой части «цивилизованного» мира.

Экспроприированная из кошельков пиратов сумма, невзирая на свою ополовиненность в последний момент, была внушительна. Месяца на три ничегонеделания хватит не только в Арготе, а даже на имперских курортах. Черный был удачливым капитаном. Но вот какое-то чувство подсказывало не стоит задерживаться на архипелаге Свободы, надо оказаться как можно дальше от точки перехода. Вполне возможно, иррациональное чувство, но «береженого Создатель бережет», как говорят.

Деньги — это хорошо, плохо то, что вляпался в историю я как всегда. Кроме одежды, все осталось на Архипелаге. Да одежка великолепна в своей функциональности, и постороннего не удивит, просто практичное обмундирование бывалого наемника. Эх-х, наемника без оружия, великолепный «Мерцающий» остался на ступенях Театра, как, впрочем, и все остальное колюще-режущее. Наспех придуманная легенда о наемнике из Ордена охотников могла рассыпаться. Ну какой воин без стали в ножнах?

Есть два варианта: убить/обокрасть кого-нибудь или купить что-нибудь. Дилемма… Не то что бы я вот так просто готов убить любого, если у него есть что мне надо, нет. Просто количество проходящих мимо вооруженных головорезов, каждый из которых наверняка «наработал» на смертный приговор, в любом месте, кроме островов, было велико. Избавить мир от любого из них — очень хорошее дело, следуя моей внутренней морали: «Убиваешь и грабишь? Не удивляйся, если кто-то считает вправе убить или ограбить тебя самого».

К примеру шагающего мне навстречу пирата. Тот мне был знаком. Месяц назад посещая Театр, стал свидетелем ночного налета корсаров на рыбацкую деревушку. Данный ублюдок, а иное слово подобрать тяжело, изнасиловал двенадцатилетнюю девчурку на глазах матери, а потом убил обеих. Узнать его было просто, мало кто бреет голову и имеет художественную татуировку, изображащую скользящий по волнам тримаран, на своей груди. Романтик большого моря, оркам тебя на закуску.

Заметив внимание к своей персоне, пират с вызовом посмотрел на меня. Взгляд был явно оценивающий, видно, ничего страшного для себя он не обнаружил и направился в мою сторону. Как же, пират! Хозяин морей, а тут кто-то явно не из братства флибустьеров нагло так смотрит! Надо проучить, тем более праздно шатающихся по улицам пиратов было много, и на их поддержку он, наверно, мог рассчитывать. Узнать это не получилось. Еще раз окинув меня взглядом, корсар резко крутанулся на месте и быстрым шагом свернул на соседнюю улицу. «От семиступ на барабане!» Интуиция не подвела бывалого убийцу, я остался без оружия, а он с целой шкурой. Что, может, и к лучшему, благо вывеска оружейного магазина оказалась совсем рядом, стоило выйти на первый перекресток.

Ого, неожиданность! Стоило мне постучать молоточком по медной пластинке, как дверь в лавку сразу открылась, причем не внутрь или наружу, а целиком ушла, казалось, в монолитную стену. На этом удивительное не заканчивалось. Ступив в магазинчик, не увидел торговый зал. Я стоял в коридоре, чтобы пройти в зал, надо было сделать несколько шагов. Сделав первый, сразу понял, к чему такие сложности. Быстро и почти беззвучно за спиной закрылась входная дверь, спереди, лязгнув металлом, опустилась кованая решетка.

Нехитрая ловушка, но от того не менее эффективная. Что-то подсказывало: если посетитель будет буйствовать, то минимум его ждет пара арбалетных болтов в брюхо или еще что похлеще. Специфика работы в этом свободном городе. Вполне реально, все лавки и магазинчики обладали чем-то похожим от желающих выдать себя за покупателей разбойников. Догадка немедленно подтвердилась:

— Кого принесло в знаменитую на всех островах лавку Ордонта? — Говоривший благоразумно не показывался, но голос мне понравился. Голос уверенного, много повидавшего мужчины с легким не поддающимся определению акцентом.

— А что, у кого-то, кроме покупателей, еще хватает наглости сюда заходить? — в моем ответе было поровну насмешки и уважения.

— Лет семь подобных наглецов не было! — рассмеялись за стенкой. — Оружие положи на пол и проходи.

— Все, что есть, положил, — сказал я, даже для вида не наклонившись.

— Что, совсем ничего с собой нет? — В голосе сквозило сомнение. И правда, мало кто в Арготе может позволить себе прогулку без оружия.

— Хозяин, не поверишь! Потерял! — Почти правда. Забыл, конечно, но это еще менее правдоподобно, чем потерял. Задумавшись, понял: будь я на месте хозяина лавки, не пустил такого клиента, убить не убил, но за дверь выставил.

— Что только по пьяни людишки не творят! — Опыт лавочника был явно больше моего, и возможность потери оружия он не относил к фантастике. — Кхе, я тебя просвечу безобидной штуковиной? Ничего опасного, просто определяет наличие кинжалов за пазухой.

— Свети.

Большой мир удивлял все больше: в первой попавшейся лавочке оказался металлодетектор или его магический аналог. По аурам почти неуловимо прошелся луч сканирующего заклятия. Простенький, но действенный способ! Маг, конечно, с легкостью обойдет подобный «обыск», но, нарвись хозяин на мага, никакие решетки его не спасли бы. Думаю, он это прекрасно осознавал. Но подход лавочника вызывал уважение, рисковать он не боялся, а судя по оброненной фразе о семи годах, бизнес вел давно.

— Проходи, покупатель! — Через пару секунд решетка плавно и бесшумно спряталась в потолке. Хм-м хитро, вниз с лязгом, обратно по четко смазанным направляющим. Для психологического эффекта, наверно.

Одновременно с поднятой преградой включился свет. Точнее «включился» не совсем правильное понятие, под потолком помещения висели стеклянные аквариумы, с морскими звездами Эйрола. Любопытные создания эти звезды, перемещенные из своей обычной среды в пресную воду, они начинали излучать свет, вполне сопоставимый с невозможными здесь электрическими лампами. Недельку отлежаться в море им хватает на сутки работы, идеальное решение для портовых городов.

Мои представления об оружейной лавке: прилавок, мечи на стенах, а за стойкой лавочник — были развеяны. Оружие на стенах, конечно, было, но это все! В остальном торговый зал был пуст, ни прилавка, ни лавочника.

— Не в правилах моего заведения торговаться. По речи ты человек грамотный, читать умеешь, вот ценники и прочтешь! Выберешь чего, скажешь. — В ответ получилось лишь удивленно кивнуть. — Вот и хорошо!

То, что за мной наблюдают, не стало большим сюрпризом. Исходя из всего, что увидел, даже вполне логично. Пригляделся, и правда: под каждым вывешенным предметом красовался ценник без всяких бумажек и так далее просто углем на белоснежной стене. Надо отдать должное, цифры нанесены были очень аккуратно и не создавали ощущения заляпанности. Оригинально… или тут так принято, но данный вопрос не очень сильно меня занимал. Тревожить хозяина, дабы услышать на него ответ, не стал.

Выбор лавки был не велик, четыре десятка предметов. Мне думалось, что в портовом городе, одной из основных баз флибустьерского братства, оружия на продажу будет побольше. Начав присматриваться к развешанному ассортименту, зауважал хозяина лавки еще больше. Нет, тут не были предложены артефактные образцы, да и вычурных, обильно посыпанных драгкамнями изделий не наблюдалось. НО! Каждый представленный на выбор покупателя меч или топор с копьем не опускались ниже определенной планки качества, и данная планка была на очень хорошей высоте. Присмотревшись к стоимости предлагаемых вещей, недолго подумал о возвращении к первому пункту, а именно: прибить кого-нибудь и отобрать, что понравится. Сильно кусачими казались каллиграфически выведенные на стене суммы.

Топоры и секиры пропустил сразу. Очень нравится ими фехтовать, но в повседневном ношении, увольте. Слишком много неудобств доставляют, если у тебя нет коня или драккара. По этой же причине обошел стороной и другое древковое оружие. Свернутый в кольцо поясной ятаган тоже пропустил, хорошее оружие, но рассчитано на средней комплекции человека, мне такой поясок был маловат. Осталось на выбор: три абордажные сабли и две рапиры. Обычных мечей в ассортименте лавки не присутствовало, хотя это неудивительно, мечи не лучшее оружие на палубе, если есть выбор. Сабли вызывали сомнения тем, что с ними, как я заметил, по улицам города ходили только пираты, остальной люд предпочитал что-то иное. Как бы не нарваться на один из устных законов, вдруг тут абордажник является меткой профессии?

— Хозяин! Присмотрел я рапиры, но незадача. К ним бы что-нибудь в пару есть? — Что поделать, рапирный бой у меня четко ассоциировался с наличием во второй руке, кинжала или даги.

— Отчего не быть-то! Есть.

С негромким скрипом приводного механизма из ближайшей стены выдвинулся прилавок, заполненный различного рода кинжалоподобными предметами. Пару к одной из рапир нашел сразу. Характерный рисунок ковки и ажурная резьба рукояти не оставляли сомнений, данная дага изготавливалась под конкретный клинок, тот, что висел на стене. Посчитав цену парного комплекта, присвистнул. Денег не хватало. «Чтоб мне спать на лежке семиступа!» Надо было обирать подручных Черного полностью, а монеты-метки просто выкинуть! Придется умерить свои аппетиты. Но тут мое внимание привлекла пара клинков «хашти». Парное оружие с лезвием односторонней заточки в три пальца шириной и всего в локоть длины, если считать с рукояткой. Плюс глухая гарда, позволяющая орудовать оружием как кастетами. Многие считают: чем длиннее оружие, тем лучше, и с презрением обходят подобное. Зря! В умелых руках опаснее многих мечей будет.

— В этой лавке точно не торгуются? — В отличие от остального вооружения, выбранные мной клинки, покрывал тонкий слой пыли. — Даже если меня ПОЧТИ заинтересовали «хашти»?

— Посмотри на металл! — в голосе лавочника сквозь напускную торговую ярость проступала какая-то обреченность. — А какая балансировка!

— Кхе… Хозяин, что-то мне подсказывает, залежалый товар эти клинки.

— Твоя правда. — Обреченно вздохнул оружейник. — Два года лежат уже.

— Запылились, — не преминул уточнить я.

— Давай так, платишь по ценнику, а я тебе к ним еще и набедренные ножны дам?

— Договорились. — Наличие подобных ножен редкость! На заказ пришлось бы делать. И сколько бы это стоило, не знаю. А так цена клинков меня вполне устраивала.

— Деньги положи в ящичек, что из южной стенки торчит.

Монетки отправились в выдвинутый из стены ящик, без опасений. Надумай лавочник обмануть, то, как говорится, «сам виноват».

Через пару минут я стал обладателем парных «хашти» вкупе с ножнами. Надев которые, расхохотался во все горло. Пошивший их кожевник, наверно, смотрел много вестернов, рукоятки клинков были характерно отодвинуты от бедер. Похоже носили револьверы киношные герои Дикого Запада. Так, смеясь, и покинул лавку, увидеть хозяина которой не удалось. Тот даже не вышел поблагодарить за покупку. Может, он просто параноик?

Согласно первичному плану, предстояло решить вопрос о дальнейшей транспортировке себя любимого, подальше от островов Свободы. На всякий случай… Логическая цепочка, в результате которой было принято решение найти какого-нибудь капитана, плывущего на материк, была проста и прямолинейна, как удар молота.

В бросаемых прохожими взглядах читалось уважение. «Хашти» — редкое оружие, а в царстве анархии мало кто позволял себе появляться на улице с тем, чем владеть не умел. Без приключений дойдя до набережной, стал свидетелем любопытного эпизода.

К ближнему пандусу причала наперегонки спешило два судна. Остроносый двадцатичетырехвесельный драккар и катамаран под косыми парусами. Вначале, пользуясь более совершенным парусным вооружением, катамаран получил фору. Но когда с него уже собирались кидать концы на берег, драккар на полном ходу, подняв весла, вклинился в щель. Между бортом катамарана и причалом. Внаглую оттерев парусник, от его законного места. Я бы, наверно, смог понять, будь остальные причалы заняты, но свободных насчитывалось еще штуки четыре. Просто этот был поближе к портовому кабаку! Вот это нравы, при этом над обоими кораблями развевался не стареющий «Веселый Роджер».

Экипаж катамарана не стал терпеть подобную наглость. Звучно пропел боцманский рожок, и на борт драккара упали абордажные мостики. Громко матерясь, волна катамарановцев хлынула на борт наглеца. Но на драккаре, видимо, были готовы к подобному повороту. Две бешено орущих толпы встретились на мостиках. Замелькало оружие… Первые тела попадали за борт. Но это ничуть не угомонило пыл сражающихся. Казалось, на пиратов напало боевое безумие, уже летя в воду, многие цеплялись в противников и утаскивали тех за собой. А за всем этим, что-то пожевывая и вяло переговариваясь, на причале наблюдала группа в оранжевых спецовках — уборщики. Причем так смотрели на разворачивающуюся перед ними драму, будто такое происходит каждый день, — презрительно скучающе.

Постепенно чаша весов склонилась в пользу драккаровцев. Они разогнали противников с абордажных мостиков. И не успокоились, пока не заставили прижатых к бортам собственного судна прыгнуть за борт. Тут я заметил, что оба капитана не принимали участие в бойне, а наблюдали, стоя у штурвалов своих кораблей. Когда последний матрос катамарана оказался за бортом, шкипер-победитель, важно вышагивая, поднялся на мостик катамарана. Проигравший главарь молча подошел к борту, наклонился и стащил с себя портки, блеснув голым задом. Капитан драккара под дружное улюлюканье своей команды пинком по филейной части отправил своего коллегу за борт! Над пирсами дружно раскатился гогот сотен глоток, за происходящим наблюдали экипажи уже пришвартованных кораблей.

Оказалось все не так и страшно, бойня таковой не оказалась. Флибустьеры орудовали незаточенными частями клинков или вообще плашмя. Травм и порезов было много, но ни одна команда никого не потеряла безвозвратно. Выловленный из воды капитан под смех и подначивания победителей расплатился с СС-овцами, и те принялись устранять последствия боя.

— Уважаемый, — обратился я к не занятому делом представителю службы.

— Да? — Он явно не высказал удивления на такое обращение, наоборот, воспринял как должное. Подобный ответ говорил о том, что уборщиков тут и правда уважают!

— Мне бы заведение какое, поспокойнее этого. — Показываю на трехэтажную помесь кабака с борделем, в который ввалились шумной толпой оба только что пришедших экипажа.

— Капитана найти хочешь? — Тут на солнце блеснул медальон охотника. — Или наняться желаешь?

— Второе! — И как мне такая простая мысль не пришла в голову! Конечно, нет ничего естественнее ищущего найма члена Ордена.

— Дальше по набережной, потом повернешь на второй улице. Тебе нужен трактир «Ассоль». — Я аж поперхнулся. — Мимо него не пройдешь, там у входа зверек любопытный, сразу заметишь! — Уголки губ уборщика чуть дернулись.

— Спасибо, уважаемый! — Но службист уже отвернулся, внимательно смотря на пьяного корсара, который, опустившись на четвереньки, вот-вот готов был заблевать изумительно чистую мостовую. В позе уборщика читалось: не удержит обед внутри, быть беде.

Трактир и правда найти оказалось не сложно. Это единственное здание на улице, не вплотную подступающее к тротуару, а имеющее покрытую подстриженным газоном площадку перед входом. Во-вторых: на цепи, застегнутый на строгий ошейник, бесновался упырь! О, как! До дорожки, по которой мог зайти посетитель, чудовище, конечно, не доставало, но любопытных и просто случайных гостей отпугивало хорошо. Вот цепь рванулась, не пуская монстра ко мне. Впрочем, совсем не обязательно было так звенеть. Поймав мой взгляд, упырь тут же обмочился и, по-звериному скуля, забился в свою будку. Когда я заходил в трактир, стало понятно: несчастный монстр, не уверенный в крепости своего домика, пытался закопаться в землю, прямо через древесный настил.

«Ассоль», в отличие от оружейной лавки, была именно тем, что ожидалось увидеть: хорошо обставленным массивной мебелью трактиром. С сопутствующими атрибутами в виде барной стойки и скучающего бармена. С маленькой поправкой: бармена-орка с характерной тату Ордена на плече. В остальном зале было пусто.

— Хау! — поприветствовал орка характерным взмахом руки.

— Хау, — лениво донеслось в ответ, — пожрать или комнату?

— Вначале комнату.

— Серебрянка в день, устроит?

— Не скинешь из солидарности? — мелькнул я жетоном.

— Таких умников тут полсотни за неделю! Всем скидывать — без рубашки останусь, — эта фраза звучала странно, так как орк был по пояс гол.

— Пиво-то хоть хорошее? — Кидаю монету на стойку. В ответ получаю высокомерный взгляд. Уж в чем-в чем, а в этом орки спецы! Так смотреть, будто все остальные — полные ничтожества, они умеют! — Ну плесни кружечку, тогда.

— Четвертая комната на втором этаже, по лестнице и сразу направо. — Одновременно с кружкой на стойке, как по волшебству, материализовались ключи.

— Когда тут собираются? — акцентировал вопрос неопределенным жестом. Кто их знает, каким сленговым вывертом тут называют нанимателей? А ошибиться очень не хотелось, мало что настораживает так, как подобная ошибка.

— Медузы-то, часика через три, а селедка вот-вот начнет приплывать, — гоготнул орк. В принципе, с этой частью местной фени стало понятно.

— Я спать, зарезервируй за мной угловой столик. — Еще одна монета упала на стойку. — Спущусь, чтоб за ним никто не сидел и был готов ужин! Уг?

— Уг! — согласился бармен, серебрянка мелькнула в ладони.

Комната для постояльцев выглядела по-спартански. Ничего лишнего: кровать, стол, пара вешалок, да у окна, сиротливо прижавшись к стенке, ютился плетеный ящик. Сняв с себя верхнюю одежду, улегся на жесткой кровати. Спать я не собирался. Мне нужно было время отрегулировать ауры. В спешке измененные, они вот-вот грозились принять первоначальную структуру. За час управившись с непокорными тонкими энергиями, незаметно для себя погрузился в сон. Сколько же я не спал на обычной кровати!!! Пусть жесткой, зато кровати! Притом еще и чистой, как все в этом городе. Было приятно, как у Творца за пазухой. Ой, зря я его вспомнил-то…

К указанному орком времени я не проспал. Спускаясь по лестнице, окинул взглядом почти заполненный зал. Вдоль левой от барной стойки стены размещались длинные столы с лавками человек на десять. Остальное помещение занимали одно- и двухместные столики.

Кивнув бармену, прошел к своему столику, на котором уже стояла глубокая тарелка, наполненная горячей наваристой ухой. Зажмурившись от предстоящего удовольствия, поудобнее устроился на деревянном табурете. Настоящая горячая еда, а не обычный перекус чем под руку попадется, так привычный по жизни на Архипелаге. Рагу из ягненка, принесенное миловидной официанткой, заставило меня вообще выпасть из реальности на несколько минут, пока наслаждался едой. Заприметив на соседнем столе хорошо прожаренный стейк, заправленный каким-то острым соусом, не выдержал и заказал себе такой же. Как это хорошо, когда еда — не суровая необходимость выживания, а удовольствие! Глоток отличного свежего пива погрузил меня в состояние, близкое к нирване, на какое-то время заставив меня забыть, зачем я тут нахожусь.

Показавшееся вначале необычным расположение мебели объяснялось очень просто. За массивными многоместными столами сидели наниматели, остальной зал занимали претенденты, ищущие вакансий. В трактире постоянно шло движение, внешне беспорядочная циркуляция наемников от одного стола к другому. Сопровождалось все это негромким гулом постоянных разговоров полушепотом да позвякиванием ложек по тарелкам.

Основную массу наемников составляли люди, только пара дроу да одинокий орк, что-то шепчущий бармену. А вот в среде медуз было редкостное разнообразие. Пара темных эльфов, один с благородной сединой, второй молодой с порывистыми движениями, так присущими молодости. Оба носили герб одного из малых кланов Зимнего леса. С ними все было понятно. Темнолесье всегда было радо любому свободному мечу. Постоянные межклановые конфликты перемалывали наемников в огромных количествах. Обычно эльфы платили хорошо и вовремя, только мало кто соблазнялся их золотом. Чаще всего в междоусобицах темные применяли не честные схватки, а кинжал в спину или отравленную стрелку из кустов. Многим ищущим найма такое положение дел не нравилось. Помимо этого, нанимаясь к одному из кланов, наемник автоматически становился врагом клана противника, а дроу — народ мстительный и с хорошей памятью. Про себя решил: наймусь к ним, только если не найду ничего более приемлемого.

Седобородые, напоминающие выкорчеванные пни многовековых дубов гномы были редкостью на Островах. И тройка подгорных жителей за средним столом вызывала повышенный ажиотаж со стороны кондотьеров. Причем после недолгих разговоров некоторые отходили в глубокой задумчивости, а кто-то, довольно потирая руки, спешил заказать выпивку. Обычно гномы пользовались услугами наемников только для охраны своих торговых караванов. При этом предпочитали услуги проверенных команд или заключали многолетние контракты с одиночками. Что понадобилось дварфам так далеко от своих пещер, было загадкой. Которая решилась очень просто. Понятие «шепот» было мало знакомо данным нанимателям, подслушать труда не составляло.

Есть одиночный остров-скала явно вулканического происхождения. Гномы уверены, что там находятся жилы какого-то нужного им минерала, редкого на континенте. Дварфы будут производить там выработку этого минерала, а наемники нужны для защиты от пиратов. Причем, насколько услышал, от одиночных кораблей, с крупными флибустьерскими объединениями гномы уже договорились о ненападении. Найм «не бей лежачего»: сиди на островке, неси нехитрую караульную службу, три недели на страже, неделя отпуска. И ко всему этому трехлетний контракт на найм! Но мне надо было уплыть подальше, да и три года работы на подгорных не радовали. Этот найм мне не подходил.

Последний столик для найма занимала любопытная пара. Два человека, каждый из которых поодиночке-то был странным гостем на пиратской вотчине, а вместе вообще смотрелись чужеродно. Примерно так же, как красноармеец и солдат вермахта, пьющие на брудершафт. Высокий голубоглазый блондин в потертой форме спецназа Хиорта перешептывался с сидящим рядом, темноволосым крепышом, перевертышем Рааста. Между двумя империями уже как десять лет царил мир. Странный мир, скорее, холодная война. Пока дипломаты обеих сверхдержав уверяли друг друга в мирных намерениях, их воинские подразделения постоянно сходились в мелких стычках. Впрочем, эти бои происходили на ничейной территории Баронств, и официально стычек не было. Так, помощь барону-союзнику в конфликте местного значения. Политика…

Ни Хиорт, ни Рааст пираты не любили. Именно имперские флоты гонялись за корсарами по всему океану. При встрече незамедлительно пуская корабли с «Веселым Роджером» под воду. Наличие в таверне живых имперцев удивляло. Хотя даже самый безбашенный пират вряд ли захочет перейти дорогу любому из этой парочки. Спецназ Хиорта комплектовался исключительно из боевых магов-стихийников степенью не ниже бакалавра. А судя по затертым нашивкам формы, данный спец носил звание опциона. А это уже полновесный магистр, на такого и полной команды драккара может не хватить, случись бой.

Южная империя пошла иным путем формирования элитных войск, их костяк составляли многоформные оборотни, всеми называемые просто — перевертышами. В чистом поле да в открытом бою оборотень и минуты не выживет против бателмага, но в лесу или городских стенах ситуация менялась. К тому же вытатуированные на щеке символы ясно говорили за столиком восседает целый капитан! Этого тоже тронь ненароком любой охотник до приключений, и разглядывание собственных внутренностей на земле обеспечено. Серьезная парочка, судя по неуставным стрижкам и потрепанной форме, — дезертиры. Что толкнуло офицеров из лучших военных частей покинуть престижную службу и объединиться в таком странном для любого военного месте? Да еще и в качестве нанимателей. Им явно нечего делать на Островах, когда-нибудь горячие головы их прибьют, невзирая на потери, слишком велика неприязнь местных. То есть они собирают команду для действий на Большой земле, причем явно не на территориях родных стран, что меня вполне устраивало. Надо присмотреться поближе.

Стейк оставалось ждать еще несколько минут, а пиво закончилось. Не утруждая официанток, поднялся и, подойдя к стойке, положил на отполированную поверхность золотую монетку в четверть динара.

— Светлого кружечку! — Брови бармена, скептически приподнялись. Пиво столько не стоит, разве что целый бочонок гномьего портера. — И немного информации.

— Какой? — Орк даже не прикоснулся к деньгам, осторожный.

— О той вон парочке медуз. — Взглядом стрельнув в сторону бывших военных.

— А! — Монета исчезла в необъятных шароварах, он шепотом продолжил: — Шесть дней назад сошли с «Огненного Феникса», — бармен произнес название судна прямо-таки с фанатичным уважением. — Черный лично попросил местных их не трогать неделю. А к его словам привыкли тут прислушиваться. Но уже завтра вечером я за их головы и ломаной медяхи не дам! — При этом орк презрительно сплюнул. — Придирчивы без меры! За все время, что тут нанимают, собрали лишь восьмерых. Но платят знатно. Все ценники им вдвое считаю, даже не почешутся.

— На что собирают-то?

— Не знаю, вроде поиск какой-то. А что искать и где, так те, кого наняли, молчат. Одно знаю: им еще мечей пять минимум надо.

— Но не на Островах?

— А кто им тут житья-то даст, на Большую землю собирают, это точно!

— Арг! — поблагодарив, забрал пенную кружку.

— От роди меня мама эльфом! — Бармена аж скривило. — Опять!

Повернувшись на табурете, я понял, что так расстроило орка. Двое претендентов на работу с грохотом отлетаемых стульев обнажали оружие. Дело происходило как раз у заинтересовавшего меня столика. Ближе ко мне, поигрывая тяжелой шпагой, стоял молодой парнишка, если смотреть по одежде и манерам, младший и безземельный баронет. С ним было понятно — надоела бедность в замке папочки, вот и отправился на заработки. Его противник — повидавший виды орденец, с парой глубоких шрамов на левой щеке. Нацеленная в грудь юноши катана даже не подрагивала в опытных руках. Долгого боя не получилось, невзирая на то, что противники стоили друг друга. У баронета, видимо, были хорошие учителя. Шпага как оружие имеет массу недостатков: трудно применима против доспехов, да и колющие раны, нанесенные ей, вряд ли остановят даже немощного волкадлака. Но против бездоспешного человека с ней по эффективности сравнится мало какое оружие. Что и показала стычка, закончившаяся за три взмаха клинков. Заблокировав первые два удара катаны, юноша не скрестил оружие в третий раз. Сперва резко разорвал дистанцию, и когда меч охотника, не встретив сопротивления, чуть-чуть занесло под своей тяжестью в глубоком выпаде, пронзил шпагой сердце конкурента. Удалось разобрать по губам сказанное перевертышем напарнику: «Подходит».

Непонятно откуда сразу появились люди в оранжевом. Остановив порывающегося оплатить аристократа, с уборщиками рассчитался маг. Строго тут с грязью, даже если под мусором понимать трупы.

Реакция наблюдающих за боем посетителей была однозначна. Разочарованный гул и крики о том, что все слишком быстро произошло и никто не успел сделать ставки на исход поединка. Судьба погибшего не волновала никого из присутствующих, подумаешь, наемником меньше, не велика потеря.

Ловко закатав тело в парусину, ССовцы покинули трактир, за все время не проронив и слова. Суровые мужики, выполняющие привычное дело. Эти мысли мелькнули, когда я усаживался за свой столик. Все та же официанточка спешила меж столиков, держа на подносе деревянную досочку с благоухающим специями мясом.

Наблюдая, как снедь перекочевывает на мой стол, краем глаза смотрел за симпатичной девушкой. И тут меня прошибло ледяным потом. Тело аж затряслось мелким ознобом. Будь я помоложе, наверно, так и остался бы сидеть застывшим в страхе изваянием! Только огромный опыт помог справиться с расшалившимися нервами. Это был не испуг за свою жизнь, это был ужас непонимания.

Больше пяти веков я не видел ни одной женщины вблизи, впрочем, как и любой эрм на Архипелаге. Часто мне снились сны недвусмысленного содержания, растаивая под утро, как мимолетный туман под морским бризом. Тема женщин среди нас была неким табу, но разговоры все равно случались. Ух, как в красках представляли, что будет вырвись мы за Завесу! Джарт, так, поклялся первый месяц вообще не вылезать из лучших имперских борделей!

А тут! Да, мне хотелось обнять девушку, прижать к себе, даже немного потискать за соблазнительные округлости. И это все! Дальше мои желания не заходили. Мысли о сексе не находили никакого иного отзыва, кроме полного равнодушия. Не только физического, но и морального. Хорошо, хватило ума, прикрыв глаза, протестировать организм, вдруг это побочный эффект измененных тонких полевых структур. Надежды не оправдались, тело было в полном порядке, управляя кровеносной системой, легко получилось запустить половые функции. При необходимости я мог часами кувыркаться в постели с красотками, но желания не было… Оглядев зал, я вздохнул с облегчением: к мужикам меня тоже не тянуло. Это радовало.

«Кракен мне в собутыльники!» Данную проблему можно решить и попозже. Манящий запах хорошо прожаренной вырезки затуманивал голову. Кулинария — это искусство; кто так не считает, либо мучается муками совести от ожирения, либо всегда питался одним фастфудом! Повар «Ассоль» заслуживал звание мастера — отодвигал пустую тарелку я с огромным сожалением, которое поспешил залить очередной кружечкой светлого лагера.

Пока я утолял свои гастрономические аппетиты, интересующая меня пара наняла еще троих в свою команду. Пришла пора заняться своим «трудоустройством». По походке можно многое сказать о человеке, многие занятия накладывают большой отпечаток на манеру двигаться. Особенно это заметно по мастерам боя, некоторые знатоки могут определить даже предпочитаемое оружие по одной лишь походке. Оборотень явно относился именно к числу таких наблюдательных. Не сделал я еще и три шага, как поймал на себе заинтересованный взгляд экс-капитана. Гляди-гляди, а увидишь только то, что выгодно мне.

— Разрешите, я присяду? — Моя вежливость несколько не вязалась с тем, что я произнес это, уже раскачиваясь на стуле, под неодобрительными взглядами имперцев. Одновременно щелчком пальцев пустил охотничий жетон, заблаговременно снятый с цепочки, катиться в руки бателмага.

— Конечно, мы привыкли наблюдать за строем вытянувшимся по стойке смирно! — Перевертыш театрально вздохнул. — Но, вот тут другие порядки. — И наклонившись, шепотом заговорщика добавил: — Тут даже в форму никто не одет! — Чувство юмора у оборотня было явно армейское.

— Сочувствую. — Зевком подтвердил я «искренность» своих слов. Северянин в это время чуть ли не на зуб пробовал мой жетон, вертя его в руках и рассматривая под разными углами.

— Первый раз вижу специалиста по «хашти»! — Неуклюжий комплимент южанина не обманул. Я специально не корректировал свою походку, и та прямо кричала о привычке носить полуторник в наспинных ножнах. Воспоминание о «Мерцающем» болезненно кольнуло, как я мог его оставить!

— Хорошее оружие. — Я передернул плечами. — Есть и лучше. Но и они неплохи.

— В умелых руках все хорошее, — на эту подначку не купился тоже. Вытаскивать клинки и тут же что-то доказывать — удел неуверенной в себе молодежи.

— Угу! — коротко согласился. В этот момент кто-то попытался просканировать ауры.

— А вот этого НЕ НАДО! — Мои руки демонстративно опустились на рукояти. При этом с напускной злостью посмотрел на якобы продолжающего осматривать жетон мага.

— Мангл? — Тут же оставив в покое орденский «паспорт», оживился опцион.

— Куда мне! — удивился я, ведь кем-кем, а инициированным магом не был уж точно. — Простой энергет. — То есть тот, кто может управлять тварными энергиями своего тела. Те же йоги вполне могут сойти за энергетов. А в мою «легенду» подобное умение вписывается неплохо.

— Насколько простой? — подобрался перевертыш.

— До возможностей оборотня не дотягиваю, — успокоил я южанина. — Но то, что кто-то пытается копаться в моих мозгах, понять могу!

— Понятно. — Хиортец облегченно улыбнулся. Тот, кто путает сканирование аур с попыткой прочитать мысли, по определению не может сильно разбираться в тонких материях. — Больше не повторится, так военная привычка. — В подтверждение сказанному вернул жетон и развел руки в примирительном жесте.

— Какие наймы предпочитаешь? — мгновенно перевел разговор в другое русло оборотень.

— Мое хобби — охота за древностями.

Бармен упоминал о каком-то поиске, вполне возможно, что команду собирают как раз на что-то подобное.

— Кхе! — По лицу мага пробежала улыбка. Неужели я угадал? — Сколько обычно просишь за сутки найма?

— А вот тут предпочел бы сперва услышать ВАШЕ предложение. — Э, нет, я даже примерно не ориентируюсь в мутной воде расценок.

— Найм на два месяца, по динару в день. Каждый день выше срока — полуторный тариф. В случае успеха похода одна треть дохода делится между рядовыми членами отряда.

— Заманчиво. — Явно не обычный найм, те же гномы предлагали по динару в неделю, и наемники были очень довольны. — Только куда идти и за чем?

— Об этом только на корабле! — Взгляд северянина стал колючим. — За предварительное согласие пять динаров прямо сейчас. Подробности похода на третий день плавания. Если там решишь отказаться, задаток при тебе, и на том же корабле вернешься обратно. Подробностей сейчас не будет!

— Значит, если мне не понравится конечное предложение, я спокойно вернусь сюда с пятью полновесными динарами? — Всем своим видом постарался выразить недоверие к услышанному. Просто так деньги не дарят.

— Именно так. — Оборотень, не скрывая своего любопытства, наблюдал за войной меж алчностью и опасением, разыгравшейся на моем лице.

— Корабль принадлежит вам?

— Нет, мы пойдем на «Сарагосе», это скоростной трим из эскадры Черного. Выход в море завтра после полудня.

— По рукам! — Услышав, что судно принадлежит не нанимателям, а пиратам, облегченно вздохнул. — Когда я получу задаток?

— Когда ступишь на палубу «Сарагосы». — Хиортец устало улыбнулся. Давать деньги вот так, в трактире, в его планы явно не входило. Деланно расстроившись, я скрепил договоренность рукопожатиями с обоими нанимателями. Затем, поймав за локоток разносчицу, попросил добавочно принести за мой столик легкого салатика и еще пива.

«Мне только с семиступами договариваться!» Еле-еле удалось пройти в переговорах по грани: между олухом с завышенной самооценкой и профессионалом класса элит, который никогда не наймется непонятно к кому. Чуть не спугнул удачу, а все от недостатка практики общения. Хотя, ну с кем мне болтать на Архипелаге-то было, не с кракенами же? Так что буду считать удавшийся найм несомненным успехом! Можно было расслабиться и получать удовольствие от местной кухни.

Дегустируя различные яства, не забывал поглядывать по сторонам и прислушиваться. Мои познания в местном сленге и манерах пополнялись с потрясающей скоростью. Уже изрядно захмелевшие наемники, составляющие значительную часть посетителей трактира, не страдали излишне тихой речью. Только одно маленькое «но» мешало мне полностью обрести душевное равновесие. В противоположном от меня углу сидел с головы до ног закутанный в серый плащ посетитель. Не люблю я вот таких тихо сидящих и прячущих свое лицо, еще больше настораживало то, что его как будто никто не замечал. Только бармен лично выходил из-за стойки и подливал ему пиво.

За соседним столиком перепивший наемник, раскачиваясь на табурете, потерял равновесие и, опрокинув на себя недопитую кружку, грохнулся на пол. Проследив за бесплатным представлением и отсмеявшись, решил вернуться к прерванной еде.

Кровь рванулась по венам, время послушно замедлило свой бег. Краем глаза замечаю серый плащ незнакомца, который еще секунду назад сидел в другом конце зала. А теперь он стоит в полуметре от меня!!! «Хашти» бесполезны, слишком быстр незнакомец, даже не пытаюсь к ним тянутся. Отталкиваюсь ногами, заваливая тело со стулом на спину. Не успеваю. Фигура в плаще уже за моей спиной и предотвращает падение.

Руки невозможной силы опускаются мне на плечи.

Спадает капюшон, открывая длинные иссиня-черные волосы.

Серые, как оружейная сталь, и чистые, как ночное небо, глаза с укоризненной усмешкой разглядывают меня.

— Совсем не ожидал тебя тут увидеть! — Голос выдает неподдельную радость. И Творец ставит стул вместе со мной обратно за столик.

Глава III

Не всегда на одни и те же чувства мы реагируем одинаково. В одном случае при страхе мы бежим, в ином замираем в параличе, а иногда страх превращается в агрессию. Если даже испуг так многовариантен, что ж говорить о более сложных проявлениях. Таких, как удивление. Безмерное удивление, приправленное значительной долей первобытного ужаса.

Вот и сейчас вместо положенных стандартных реакций мое тело повело себя вопреки всем вбитым в него за столетия рефлексам, а именно: без участия разума попыталось спрятаться под стол. Почему без участия мозгов? Ответ прост: в тот момент их не было! Мой рассудок как выключили.

Разумеется, этому виной было не что-то сделанное моим неожиданным собеседником. Просто увиденное вогнало меня в шок.

— Ты раньше не пытался бухаться передо мной на колени! — спокойный, с изрядной долей ехидства голос вернул мой разум обратно на законное место. Как раз в тот момент, когда подбородок поравнялся с краем столешницы, а все остальное тело уже спряталось за массивным столом.

— Последний раз я пачкал свои штаны в коричневый цвет, по воспоминаниям моей мамы, в два года. Я был на грани! Обновить сей жизненный опыт. — Заканчивал я это откровение, уже уверенно сидя на стуле.

— Я настолько страшен? — Удивленный и слегка обиженный взгляд дополнил глубину интонаций.

— Ну что Ты? Ты просто милый и совсем не страшный плюшевый мишка!

Мой взгляд и бившая тело дрожь явственно говорили об обратном. Нет, я не пытался обмануть сидящего напротив. Это с детства у меня, когда язык обгоняет мозги.

— Хм-м-м, — проворчал ослепительно белый игрушечный панда, с ценником на правой лапке. — Тебе и правда так удобнее? — И видя, как я подавился пивом, Творец принял прежний облик. — Шутник ты.

— Это я не в себе немного. — Зачем скрывать очевидное?

— Вижу. — Если я не ошибся в интонациях, произнесено было с явным сочувствием. — Ты, конечно, не поверишь, но увидеть тебя здесь было для меня бо-о-о-ольшой неожиданностью.

— Поверю. — Я не первый раз встречался с Ним, да и зачем Ему врать? Сказанное Творцом сильно упокоило. Значит Он тут не по мою душу, из-за бегства с Архипелага. — Смею надеяться, наша встреча не означает, что мне дадут пару подзатыльников и за шкирку оттащат обратно за Сферу?

— Э-э-э-э… — Полный недоумения взгляд по-анимешному огромных глаз. — Я лишь создал Законы. И если ты сумел прорваться сквозь барьер, то честь тебе и хвала. Наша встреча в данном месте и правда для меня случайность. Хотя надо признать, такого способа прорвать барьер Непроницаемости не ожидал!

— Случайность, не более. — Волна облегчения теплом прокатилась по телу, снимая дрожь. — А много способов выбраться с Архипелага Ты закладывал при создании Сферы?

Ну вот опять, язык впереди мозгов.

— Немного. Если быть точным — ни одного!

Кружка недоуменно замерла на половине пути к моему рту.

— Я не зря назвал окружающий Архипелаг барьер «Сферой Непроницаемости».

— Но как??? — Я был удивлен.

— Мир меняется. Он не статичен, и я этому безмерно рад. И если говорить честно, — тут голос упал до шепота, — когда Мир обрел плоть, он уже сильно отличался от задуманного. — Веселый смех показал: это нисколько не расстраивало Творца! — Как говорят, ни один план не выдерживает встречи с реальностью. Или ты думал, я из садистского удовольствия оставил возможности выпускать адских гончих или демонов? По задумке все было строже. Этот Мир живой. — Столько любви было в этих словах.

Я стал лучом утреннего солнца, озарившим распускающийся мне навстречу цветок. Я был теплым бризом, согревшим озябших под утро влюбленных. Первым ростком, пробившимся весной. Я был всем. А скорее меня не было, растворился без остатка в любви и нежности.

— Извини. Я забылся и… просто прости… — Наверно, можно было возгордиться. Сам Творец просит прощения, но мне было не до этого. Слезы застилали глаза, огромными каплями скатываясь по щекам, разбиваясь о дубовую столешницу. — Ты позволишь?

— Да, — прошептал я, или мне показалось, что прошептал. Но поняли меня правильно. И воспоминания поблекли, став далекими, как забытая кинохроника. — Спасибо. Иначе я не смог бы жить дальше.

Это было правдой, такие чувства не предназначены для существ, стоящих на моем уровне развития.

— Полегче?

— Намного! — В подтверждение я сделал огромный глоток пива.

— Я отвык от прямого общения. — С видимым удовольствием Он отпил из своей кружки. Может быть, у Него там налито что-то другое? Мое пиво было неплохим, но не более.

— Нам что, из разных бочонков наливают?

Ну вот кто тянет мой язык бежать галопом?

— О!! Конечно! — Легкий взмах руки, и моя кружка до краев наполнена янтарным элем Торгвильской пивоварни. Кто раз пробовал ЭТО, не забудет никогда! Настала моя очередь зажмуриться от удовольствия после первого же глотка.

— И часто Ты вот так сидишь по кабакам? — Мне и правда было очень любопытно!

— Редко, надо признаться, вообще первый раз. По Миру гуляю чаще, конечно, но вот в таверны еще не забредал.

И вот тут мне стало страшно. Не холодным ознобом испуга, а по-настоящему, когда голова дает сигнал, а не, хм-м, другая часть тела. Это что ж происходит, если рядом сидящий Творец первый раз за всю историю Мира решил напиться в первом попавшемся кабаке?

— Все так плохо? — Эль и душевный разговор — это хорошо. Но я полюбил этот мир и чувствовал себя обязанным его Создателю.

— Расслабься! — Мой собеседник искренне рассмеялся. — Я не решил налакаться до свинячьего визга. Апокалипсис не грядет, в этом можешь быть спокоен.

— Я рад! — Но вот какое-то чувство не давало расслабиться. — И что, никаких проблем, просто так пьем, эль?

— А вот этого я не говорил. Проблемы есть всегда. Уж больно хлопотно быть тем, кто я есть. — Этому поверилось сразу. Это только малограмотные обалдуи и дураки думают, что власть и мощь — решение всех проблем. Не-е-е, конечно, проблемы и неприятности этих не шибко умных людей легко решаются, имей они власть. Только им невдомек, что на смену их мелким неприятностям приходят совершенно иные ПРОБЛЕМЫ!

— Чем глубже в воду, тем толще кракен, — не преминул прихвастнуть я знанием местного сленга.

— Это точно. — Тяжело вздохнув, Творец углубился в изучение содержимого кружки.

— Могу чем-нибудь помочь? — Кому-то покажется глупым подобный вопрос, заданный могучей сущности. Но чем выше забираешься, тем больше ограничений.

— Можешь. Я как раз думал, как обойти одну проблему.

— Мы точно тут случайно встретились? — позволил усомниться я.

— Для меня да, случайно. А так кто знает? Разве что Изначально Первый. — Этот ответ был совсем не тем, что я ожидал услышать. Но в том, что он правдив, сомневаться не приходилось. — Случайности и совпадения — настолько эфемерная материя, что я предпочитаю не углубляться в ее познание. Одни считают, что все происходит по воле Его, другие — что все в руках нас самих. Это вопрос веры, а не знания. — Неожиданная для меня откровенность.

— Думал, что кому-кому, а Творцу это известно! — И это было правдой. В ответ услышал беззаботный смех.

— Творцом я был в момент Творения. А сейчас я — Сотворивший и Страж этого Мира, не более.

— Э-э-э-э-э, а есть разница?

— Она огромна! В момент Творения ты почти всемогущ, а после… Просто могуч. — И подмигнул, явно давая понять, что эта тема пока закрыта.

— В общем, все сложно. — В этот раз для разнообразия язык не успел встрять в разговор раньше разума. — Так что за неприятность случилась?

— Когда-то очень давно. Задолго до того, как я и помыслить мог, что стану тем, кем являюсь. — Многозначительное начало было прервано глубоким глотком эля. — Эта старая история не так страшна. — Творец, а называть его иначе у меня не получалось, улыбнулся, видя мою угрюмую сосредоточенность. Уж больно я привык к штампам. Таким, как «чем древнее история, тем она страшнее». — Я дал обещание о своей помощи одному разумному. Слава Изначальному, одноразовое обещание. И вот мне об этом напомнили. В принципе, я давал простое обещание, не клятву. Но вот пробовать, чем обернется несоблюдение своего слова, на моем нынешнем уровне Сил как-то не хочется.

— Да и просто некрасиво может получиться, — вставил я свое мнение.

— И это тоже важно, я привык соблюдать договоренности, — кивнул мой собеседник. — Ситуация проста и не стоила бы и ломаной баронской полумарки. На Хальгвана идет охота, кто-то его преследует по мирам.

— Хальгвана?

— Так зовут того, кому дано обещание. Слабый маг, по меркам внешних миров, только и умеющий продлевать свою жизнь да ходить по звездной тропе.

— Какой тропе? — Судя по всему, сегодня Творец разговорчив как никогда. И не выведать у него побольше информации было бы глупостью.

— Один из способов перемещения, не более, это не важно сейчас. — Ну хоть что-то, как ни хотелось мне более развернутого ответа. — То, что я знаю: преследователь — одиночка и не принадлежит Силам Источников. Из чего можно предположить, что это чуть более сильный маг, чем сам Халь.

— Нужно уничтожить того, кто охотится?

— Нет. Просто задержать на некоторое время. Шесть часов будет достаточно. Старый полумаг хитер; по его плану, он уйдет по пылевой тропе, начав путь в мире, соседствующем с Потоковоротом. Дорога, созданная из звездной пыли, растает в таких условиях очень быстро, и найти его след станет невозможно.

Если бы я что-то понимал из терминов: что такое звездная пыль, из которой можно «строить» дороги? И что есть Потоковорот? Но судя по интонациям Сотворившего, подобным вопросам сейчас не время.

— Суть понятна. В чем сложность? — Это и правда удивляло, для сидевшего со мной за одним столом проблема не стоила и выеденного яйца муравья.

— В том, что я не могу покинуть Леньйю.

Не имей я такого самообладания, челюсть от удивления пробила бы столешницу.

— Ты пленник мира, который сам и создал? — Может, это имелось в виду под «Страж этого Мира»?

— Нет! — Как он умеет так беззаботно смеяться. — Я волен в своих перемещениях. Но сейчас не могу.

— Почему? — опять вырвалось прежде, чем успел прикусить язык.

— Что ты знаешь о Диске Миров?

— То, что ты сам в предыдущих наших встречах рассказывал. Ну и пара своих наблюдений и выводов.

— Ну тогда общую картину представляешь. Остается немного дополнить. Каждый сотворенный мир представляет огромную ценность. Насколько большую? Скажу лишь одно: за всю историю Диска было сотворено меньше двадцати миров.

— Ого! — Удивлению не было предела! За миллиарды лет вселенная породила немногим больше десятка Творцов!

Я посмотрел на Него с еще большим уважением.

— И еще, как думаешь, сколько таких миров существует сейчас?

— Э-э-э-э, вопрос подразумевает что их меньше, чем создавалось?

— Намного. — В интонации промелькнули стальные нотки. — Такой мир один.

— Наш???

Я его не создавал, но он тоже уже мой, и давно.

— Да, наш мир единственный из сотворенных, что существуют сейчас во вселенной.

— ###!!! — непроизвольно вырвалось из глубин памяти.

— Лаконично! — Он подмигнул. — Миры, подобные Леньйе, уникальны, в этом их ценность и опасность для Источников. Сейчас, как назло, обострился пограничный конфликт.

— Порядок и Лимб? — Насколько я знал, именно в нейтральной зоне меж этих этих Сил мы и находились.

— Именно. И если насчет Ада можно не беспокоиться. — Вот тут я, наверно, согласен, черпающие силы в Источнике Огня — редкостные раздолбаи. Занимающие по праву второе место после хаоситов в этой категории. — А вот по полевому уставу Пирамиды, в области, обозначенной как пограничный конфликт, обязательно должна быть поисковая группа.

— Значит, подобная группа где-то рядом.

Это не было предположением. Это было фактом, сомневаться в котором не приходилось. Если прописано в регламенте Порядка наличие такого отряда, то скорее вселенная схлопнется в сингулярность, чем будет нарушена инструкция.

— Хоть мы и находимся в труднодоступном для обнаружения месте и нас надежно прикрывает Потоковорот, — ну вот опять этот термин, — в Пирамиде, не исключают возможность нападения Лимба из зон штормовой нестабильности. В общем, мне приходится находиться здесь, отводя поисковые заклинания Порядка.

— Что будет, если Мир обнаружат?

— Нас попытаются подмять под себя. Не факт, что откровенной войной, но свара будет не шуточная. Неведение Источников о нашем существовании — лучшая защита от подобного.

— Если Тебе не отлучиться, то что мешает послать слуг внешних сводов? Насколько я знаю, силушки у них с огромным избытком! — Воспоминания заставили поежиться.

— Они — плоть этого мира, их сила растает вне его.

— Аватар?

— Не балуюсь подобными штучками, мне не по себе от такого.

— Архимаг? Или кто-то из Великих?

— У них свой путь. Да и магические энергии вселенной несколько отличаются от наших, потребуется много времени на адаптацию.

— Драконы?

— Эх… — И просто махнул рукой.

— Насколько я понял, твоя радость при виде меня была не только из-за того, что давно не виделись? — позволил себе подковырку.

— Не только. Ты сильно огорчен?

— Не-е-е, так, самую чуточку.

Сказать по правде, совсем не огорчен. Столько любопытной информации!

— Поможешь мне?

— А Ты сомневаешься?

— Нет, чтобы эрм отказался от такого, не представляю. — Что ж ты знаешь о нас такого, что никак не можем понять мы сами. Но эта тема была давним табу, с момента нашей первой встречи. — Но вдруг у тебя есть какие-то свои планы?

— Есть, но до завтра я свободен. Да и планы так себе, не обязательные. Могу отменить.

— Не надо. Если согласен, то завтра поутру будешь уже здесь. — Хм-м-м, попросить, что ли, оказаться не тут, а восточнее на несколько сотен миль, на материке? Но нет, не стоит. Неприятности Творца — это проблемы всего Мира, а мои — лишь меня одного.

— Мои шансы справиться?

— Очень велики, ты почти не зависишь от использования внешних энергий.

— Там, где я жил, этому быстро учишься.

— Ты зол на меня за столетия, проведенные за сферой?

— Уже нет. — И я с удивлением понял, что это правда.

— Да и маги средней руки тебе не конкуренты. — О как! Мои брови чуть не заползли на лоб от удивления. — А то, что уже не в обиде, это правильно. Иначе было нельзя. Просто поверь, нельзя… — Принесенные две новые кружки пива ненадолго прервали разговор. — Но продолжим. Задача у тебя простая. Прибыть на место, а это я обеспечу. Дождаться ухода Хальгвана. Не дать преследователю уйти в тропу, пока та не растает.

— На словах всегда все просто. Есть несколько вопросов. — И дождавшись кивка собеседника, я продолжил: — Что надо знать о мире, в который меня занесет?

— Он не содержит разумной жизни. Затерянная во вселенной никому не нужная планетка на отшибе от всех путей. Пригодна для жизни, но не более. Пару раз становилась полем боя внешних сил. Каменистая полупустыня почти везде.

— Как мы обойдем поисковые заклятия, или межмировой переход не заметен для них?

— Обычный переход легко отследить. Но я многое почерпнул на твоей прародине. Ты уйдешь по струне и так же вернешься обратно. Так как подобные методы перехода не известны Источникам, отследить его не смогут. Одень вот.

Через секунду я защелкнул массивный медный браслет на запястье. Ничего особенного, просто гладкая изогнутая пластина без каких-либо узоров или орнаментов.

— Этот струнный маяк позволит вытащить тебя обратно. Активируется простым трехкратным похлопыванием по браслету. Также это средство экстренной связи. Правда, ненадолго и связь односторонняя. Ты меня услышишь, я тебя нет. Но чем богаты, тому и рады. Также актирована функция возврата через определенный промежуток времени.

— А по виду не скажешь, что настолько сложный артефакт. — Все мои потуги увидеть хоть какой-то отголосок магических полей в браслете были безрезультатны.

— Я очень надеялся на такой эффект.

— Остановить преследователя любым способом? Вплоть до физического устранения, если понадобится?

— А вот тут решай сам. — Ой, как этого не люблю. — Я не знаю, что натворил Халь и за что его так упорно ищут. Вполне возможно, что и не стоит мешать его поимке.

— А как же нарушенное слово?

— Переживу. Гораздо хуже, если мое слово используют как прикрытие для какой-либо гадости.

— Если Хальгван не знает о Твоем нынешнем статусе, то как мне представиться ему?

— Скажешь, что ты посланец Радужного, он поймет. — «Радужный»! Семь семиступов! Так хотелось услышать ИМЯ. — И не хитри, — с улыбкой мне погрозили пальчиком. Детская на вид угроза, но воспринял я ее серьезно.

— Учту.

— Ты всегда умел вовремя остановиться, впрочем как и остальные, те, кто стал эрмом.

Но строгий взгляд ясно давал понять: «ничего, кроме намеков, от меня не добьешься».

— Когда приступать?

— Ты не поверишь… — Многозначительная пауза, и на дубовую поверхность ложится в потрепанных временем ножнах мой вековой спутник.

— Я готов. — Ладонь привычно обхватывает рукоять «Мерцающего». Улыбаюсь.

Как-то трудно поверить в подобные случайные встречи. С этой мыслью мироздание гаснет…

Чтобы в то же мгновение вспыхнуть опять. И почему мое появление в последнее время сопровождается катаклизмом местного значения? Сперва чуть не обрушил церквушку. Сейчас, вполне по канонам начальной физики, произвел большой БАДА-БУМ!!!! Мое тело мгновенно материализовалось в точке пространства; все бы ничего, будь вокруг вакуум, а не атмосфера кислородной планеты. В пяти метрах вокруг меня все валуны превратились в мелко раздробленное крошево. А взрывная волна, отразившись от ближайшей скалы, чуть не сбила меня с ног, только и успел широко открыть рот, так бы оглох, как сурок во время спячки. Эхо еще несколько минут гоняло меж валунов отголоски моего «незаметного» перемещения. Интересно, а таверна-то цела? Я же оттуда исчез мгновенно, а вакуумный взрыв по разрушениям должен быть страшнее, чем произошедшее тут.

Окружающий пейзаж в точности совпадал с тем, что ожидалось. Каменистая полупустыня и редкие скалы, покрытые низким засохшим кустарником. Местное солнце находилось в зените, нещадно опаляя местную убогую растительность. Сплюнув на ближайший, чудом уцелевший валун, послушал шипение испаряющейся влаги. Жарко. Захотелось спрятаться в тенечек, а уже после подумать, как, собственно, искать убегающего. Сухой воздух непривычно обжигал нос, привыкший к влажности близкого моря. Не люблю пустыни; ничего страшного они мне не сделали, просто иррациональное неприятие.

Из-за высоко висящего светила тени даже от самых крупных валунов было не достаточно. Пришлось направиться в сторону массивной одиночной скалы, как раз той, что, отразив ударную волну, чуть не оглушила. Несмотря на свое негативное отношение к такой местности, в данной ситуации она была скорее плюсом, незаметно подкрасться тут проблематично. Тело-то за камнями спрятать легко, а вот ауру местный кустарник не замаскирует, слишком мало в нем жизненных сил.

Что ж тут за камни-то такие, буквально через двадцать шагов, прослужившие мне верой и правдой без малого пятилетку сапоги приобрели несколько рваных дыр, не предусмотренных сапожником. Так, через шаг поминая Творца в нелестных для него выражениях, я и шагал по поверхности незнакомой планеты. Первопроходец прямо, возникла мысль сложить памятный монумент или выцарапать на ближайшей каменюке бессмертный шедевр «Здесь был…».

Стоп! Иду, смотрю себе под ноги, думаю о чем-то совсем не том, все внимание на том, как не сделать новые дырки в подошвах. Чуть не пропустил. Внешне скала как скала, но, приблизившись на десять метров к ней, ощутил какую-то неправильность. Подобрав мелкий осколок, бросил в подозрительную часть склона. Камень, вместо того что бы отскочить, как и подобает всякому уважающему себя предмету при встрече с горной породой, беззвучно канул в утес. Опа… Магически наведенная иллюзия, голограмма проще говоря, закрывала значительный скальный участок. Так как это заклинание еще и блокировало энергетический фон, пришлось очень тихо и аккуратно подкрадываться. Подойдя вплотную, обнажил «Мерцающий» и последний метр преодолел в прыжке сквозь морок. В принципе, если за ним скрывается кто-то, способный справиться с подготовленным к обороне эрмом, моя миссия бессмысленна.

Ну вот что я сегодня такой дурной? Как птеродонт! Целый день нахожусь на какой-то своей волне, мало совпадающей с реальностью. Чуть подумать-то стоит! Прежде чем очертя голову куда-то кидаться. В общем, магия иллюзии была не односторонней и перекрывала доступ внешнего света. А оказаться в темной пещерке после солнечного дня… И кого я такой умный тут хотел победить? За те пару секунд, пока моргал да отходил от шоковой боли в области колена, в темноте налетев на край чего-то массивного, из меня можно было сделать вермишель кучей способов.

Но Создатель, видно, благоволит ко мне. Вход в пещеру находился почти по прямой от места моего явления. Взрывная волна, прокатившись тут, навела изрядный беспорядок, попутно лишив сознания временного хозяина данного помещения, который бесчувственным валялся на камнях, с изрядной шишкой на лбу. Ничего, впредь будет ему уроком, что кроме иллюзий надо защищаться чем-нибудь посущественнее.

Бессознательное тело стоило осмотреть повнимательнее, чем, потирая ушиб, и занялся. Высокий статный мужчина человеческой расы. В возрасте далеко за… благородная седина, правильные черты лица. Чем-то неуловимо ассоциировался он с дворецким, что открывают двери в лучших аристократических домах. Одежда строгого покроя, не аристократический шик и не аляповатость, которую торговцы почитают за признак достатка. Скорее костюм английского денди, выбравшегося на сафари. Что изумительно дополнял массивный кожаный саквояж, монументально стоящий рядом; такое ощущение, что упасть от взрыва было выше его достоинства, так и стоял, где поставили, наплевав на ударную волну. Разумеется, в пещере когда-то было освещение, о чем недвусмысленно намекали огарки свечей, раскиданные то тут, то там.

Дальнейший осмотр пришлось прервать. Местный хозяин очнулся. Хитрый какой! Внешне это было совсем не заметно: не дрогнул ни один мускул, не сбилось даже дыхание. Только лежащее тело окутал не заметный простому взгляду магический щит. Наиболее близко характеристики данного щита походили на стандартную «Защиту Оффера» 3-го класса. Негусто: всего 4-й курс университета Рааста, и это для мага в таком возрасте! Невеликий талант, притворялся бесчувственным передо мной. Ну что ж, Хальгван, найти тебя было проще, чем думалось. Хотя появись я из струны прямо в замкнутом пространстве пещеры, мой квест можно было бы считать завершенным по причине отсутствия объекта охраны в мире живых. Неприятный мог состояться конфуз.

— Право, не стоит притворяться. Я не затем здесь, чтобы причинять вам вред. — Сперва хотелось устроить маленький спектакль, разыгрывая неведение и присматривая за поведением старого мага, но потом передумал.

— Это очень заметно. — Голос аж сочился ядом от вложенного в эту фраза сарказма. — И ударили вы меня не со зла, конечно, а так здороваетесь? — Тембр и манера речи уверенного и знающего себе цену человека. И то хорошо, не люблю спасать слизняков.

— Я вас не бил. — На что Халь с усмешкой потер огромную шишку на лбу. — Это побочный эффект межмирового перехода. Смею заверить, неожиданный.

Надо быть повежливее с ним, как-никак знакомец Самого!

— Не знаю таких «побочных эффектов», а в данной области я знаток! — уверил он меня, при этом выжидательно посмотрев. Хочет объяснений? А вторую шишку на лоб он не хочет? Пришлось посмотреть на него, как на полоумного. Я собой гордился, получилось великолепно, тема разговора мгновенно сменилась. — Насколько я понимаю, вас прислали меня защитить? — Вот вежливый какой. Но это не вызывало и толики раздражения, именно такую речь и ждешь от человека подобного типажа.

— Если вы назовете свое имя, я скажу, так ли это. — Охранять случайно встреченных людей в мои планы не входило. А вдруг я ошибся?

— Эрген фас ан Альварес Тьенри!

— Накладочка вышла, приношу извинения.

И развернулся к выходу.

— Пославший тебя знал меня под именем Хальгван.

Захотелось уронить этому вежливому снобу что-нибудь тяжелое на ногу. Не со зла, а просто так.

— Пославший меня кто? — А вдруг?

— Я его знал как… Радужного. — Ааааа! Хромой семиступ! Вначале же хотел сказать иное имя. Это было понятно по короткой заминке. Не прокатило. Но настаивать не следует. Да что я мучаюсь, при следующей встрече прямо в лоб и спрошу, как Его имя, а то любопытство загрызет.

— Да, я ваша охрана.

— Тогда будьте любезны покинуть пещеру. И не заходить в нее до окончания ритуала. — Жестом остановив мой вопрос, продолжил: — Когда он завершится, вы поймете. И надеюсь больше вас никогда не увидеть, молодой человек. Прощайте.

И с присущей ему вежливостью, аккуратно под локоток выставил меня на солнцепек. Замечательно! Великолепно! Впрочем, а что я хотел, скорее всего, меня приняли за наемника. Из глубины оставленной за спиной пещеры донеслось бормотание: «А на что я рассчитывал, говоря что Источники не при чем? Надо было сказать правду». По этой фразе стало понятно: меня не оценили как достойную боевую единицу — раз, и Халь предоставил не всю информацию Ему о преследователе — два. Вряд ли соврал и тот принадлежит Силам, но судя по реакции, не намного уступает тем по возможностям. По крайней мере Хальгван считает именно так. Легкая замировая прогулка судя по всему накрылась панцирем блестящей черепахи.

Местное светило чуть отклонилось, и мне удалось найти спасительную тень. Подслушать еще что-то любопытное больше не получилось. Видно, к обычной иллюзии добавилась и шумоизоляция. Магия вообще удобная «штука», если знать и уметь.

Жаль, что о «преследователе» я не знаю почти ничего. Кроме оговорки подопечного о том, что нахожусь с ним в разных «весовых» категориях. Но не все так страшно, как может показаться на первый взгляд. К примеру падшие ангелы тоже являются представителями Сил, причем не из последних в иерархии Ада. Да и оценить мой боевой потенциал у Халя вряд ли получилось правильно.

Просто сидеть в тенечке и ждать было, конечно, заманчиво. Но крайне не дальновидно. Собрав волю в кулак, заставил себя выйти на солнцепек, надо было осмотреться повнимательнее.

После двухчасового нарезания кругов по каменистой местности понял, что мог бы и никуда не ходить. Пейзаж не отличался разнообразием, камни большие, камни маленькие, камни огромные. Магические потоки очень слабые, и управление ими оказалось выше моих способностей. Даже простейшую сигналку не удалось сплести. Бедный и серый мирок, во всех отношениях. Впрочем, я же не собирался тут задерживаться дольше необходимого, так что горевать о местной убогости причин не было.

«Внимание! Потоковая нестабильность класса „Си“ с магнитурой 7 баллов. Направление северо-северо-восток. 92 %-ная вероятность императива „Гость“, 8 %-ная местная маг-аномалия».

Минуту стою в немом изумлении, разглядывая браслет. Ничего себе «струнный маяк». Ладно он что-то обнаружил, но как это было ОЗВУЧЕНО! Какие формулировки!!! Не думаю, что кто-то без опыта преджизни понял бы хоть часть, кроме направления, разумеется.

Надо признать, я сам ничего не заметил. Хоть и считал, что такое возмущение энергий, как межмировой переход, отследить вполне способен. Впрочем, а так ли много мне известно в данной области? Крохи, так что особенно переживать не стоило.

Повезло. Куда-то бежать не требовалось. Я находился как раз на линии места предполагаемого перехода и убежища Хальгвана. Оставалось только подождать и, судя по всему, совсем немного.

Никаких спецэффектов перехода заметить не получилось. Еще секунду назад безжизненная пустыня и вот… По той же пустыне шагает, ловко перепрыгивая особенно острые камни, человек.

С полукилометра разглядеть подробности было невозможно. Но определенно, человекоподобный. Заметил он меня почти сразу, впрочем, я и не делал каких-либо попыток скрыть присутствие. На удивление, наличие на своем пути незнакомца Гостя ничуть не смутило. Не изменилось ни направление движения, ни манера, даже скорость шага не замедлил. Лишь скользнувшие по моим астральным защитам легкими перышками заклинания выдали его заинтересованность. «Прощупать» меня пытались очень профессионально, думаю, ни один классический маг ничего бы не понял. Слишком легки и невесомы были щупы поисковых заклятий незнакомца. Только астралу совсем все равно, перышко или кирпич, имеет значение только намерение и направление. Предпринимать ответные действия магического характера я воздержался, продолжив визуальное наблюдение.

Чем ближе подходил незнакомец, тем больше у меня складывалось ощущение сюрреализма. Так НЕ БЫВАЕТ. Полностью данные чувства оформились, когда Гость подошел на расстояние пяти метров.

— Ты здесь, чтобы остановить меня? — Голос Гостя выдавал повидавшего виды, опытного человека. Никакой угрозы, простой и будничный вопрос. Как на оживленной улице спросили «сколько времени?».

Он мне определенно нравился. Чуть выше среднего роста, худощавого, но не субтильного телосложения, с открытым лицом. И спокойным взглядом карих глаз. Уверенный в себе мужчина, которому не нужна внешняя бравада и ненужная агрессия. Опасный. Кивком головы я подтвердил его догадку, но сказал совсем не то, что ожидалось:

— Да. Но я передумал. — Одновременно уступаю ему дорогу.

Ни тени удивления на лице Гостя, будто так и должно быть. Неожиданное препятствие само устранилось. Затевать ненужную ссору незнакомец явно не желал. Делает первый шаг и замирает. Как в замедленном повторе, его глаза превращаются в два заполненных безмерным удивлением озера. Так и застывает, вполоборота, только веки иногда хлопают. Я не садист и спокойно жду, пока он придет в себя.

— Повтори! — От былой невозмутимости Гостя не осталось и следа.

— Задерживать тебя специально, не собираюсь, — повторяю на чистом русском.

А как еще было обратиться к человеку в форме. Да в видавшей виды, но до сих пор опрятной форме с характерным значком на рукаве: «Космические войска, Космодром Плесецк».

— Земляк? — Он еще не верит. В такое и мне тяжело поверить. Сколько до Земли? Боюсь, в парсеках даже не измерить. И такая встреча в захолустном мирке на задворках вселенной.

— Похоже, что так.

— Не верю! — В подтверждение трясет головой, прогоняя наваждение. Безрезультатно, я не желаю развеиваться от такого действия.

— Да мне и самому как-то не по себе. Высадку космических войск родной планеты я тут никак не ожидал!

— Высадку?! — Он грустно улыбается. — А ты шутник. Я давно один. Очень давно. И где та родная планета, знаю только приблизительно.

— Жаль! — ответил я искренне, посетить прародину было бы интересно. Хотя! Форма земляка мало отличается от известной мне. Так, некоторыми деталями. Но кардинальных различий нет. Значит, Землю он покинул не намного позже того, как меня забрал Творец. Мы не только земляки, но и почти ровесники. Через столько веков плюс/минус пара десятилетий роли не играют. — Я тоже покинул Землю очень давно. В начале двадцать первого века.

— Ого! Мне «повезло» чуть позже. «Удачный» эксперимент по струнной теории в две тысячи тридцать втором. — Грусть в голосе Гостя, застарелая и скорее «по привычке», чем истинные чувства.

И тут нас прорвало. Воспоминания хлынули потоком. Перебивая друг друга, мы вспоминали! Улочки знакомых городов, поклевка леща, старые кино… Никогда не думал, что столько помню! Местное светило клонилось к закату, а мы все говорили.

— Эээ! Стоп! — нашел я в себе силы прерваться. — Ты тут за кем-то шел, можешь и опоздать!

— Ха! Уже опоздал! Старик давно смазал лыжи.

Как-то Серж, а именно таково было имя Гостя, не выглядел расстроенным.

— Тебя это не заботит?

— Не-а! Я как раз раздумывал, как бы сделать так, чтобы он «сбежал» от меня, не вызывая подозрений. Не обращай внимания, это многоходовая интрига. В мои планы как раз входит его побег. — Земляк кровожадно усмехнулся. Наш разговор давно уже шел за импровизированным застольем. У Сергея оказалось что-то вроде скатерти-самобранки, в детали вдаваться я не стал. Поднимая очередную стопку водки, он провозгласил: — За хороших людей, таких, как ты!

— Неувязочка. Я давно не человек. — Недоуменный взгляд, и несколько сканирующих заклятий скользят по моей ауре. А, семиступ! Аура-то у меня до сих пор изменена на людскую. Снимаю «камуфляж», энергопотоки принимают привычную форму.

— От е-е-е-е! — Серж инстинктивно отшатывается, проливая водку. Его энергетика подпрыгивает на порядки! Тут пришла моя очередь удивиться! Только что передо мной сидел средней руки маг, как вдруг… Существо, по своей мощи если и стоящее ниже Творца, то не более чем на пару ступенек! Но земляк берет себя в руки и напряженность резко спадает. — Ты мог бы меня убить, на таком расстоянии я ничего сделать не успевал.

Он усмехается, видно, коря себя за разгильдяйство. Но стихийный поток воспоминаний сблизил нас. Рядом со мной сидел человек, которого, будь у нас побольше времени на знакомство, с удовольствием назвал бы своим другом.

— Убить! Я не настолько буйный. — В подтверждение наливаю ему стопочку. Нет, мы не пьяны, хоть пьем не первую бутыль, так, легкая расслабленность, не более.

— А нельзя ли поподробнее рассказать, как ты «покинул» Землю и стал тем, кем есть сейчас? — Вот и начинается серьезный разговор.

— Как ты уже понял, на Земле я был вполне обычным человеком… — Мой рассказ, даже без подробностей, был долог. Незаметно мы перешли на пиво, оказавшееся как нельзя кстати. Серж повествование не прерывал, лишь изредка вскидывая в изумлении брови. Когда я замолчал, мой собутыльник заговорил:

— Вот это рассказ! Я-то думал, моя история необычна! А тут, просто… слов нет, изумлен! Но ты позволишь, я сейчас коротко перескажу, что понял из твоего монолога?

— Почему бы и нет? — возражений у меня не было.

— Итак. В начале двадцать первого века некая сущность… — Подробности о мире Сотворенном и о личности Творца я благоразумно умолчал: — обладающая Силой, забирает с Земли несколько тысяч человек. Причем каждого в момент перед смертью, подменяя «похищенного» на куклу, чтобы на Земле никто ничего не заподозрил. Далее этих людей переносят в иной мир, где каждый из них меняет свою сущность с человеческой на иную, соответствующую его внутреннему миру! Причем не внешняя мутация, а полная смена СУТИ!

— В первом приближении именно так, только большинство осталось людьми и количество возможных изменений было конечным.

— Оба-а-а-алде-е-еть!!! Тот, кто такое сотворил, — ГЕНИЙ! — Серж был явно впечатлен. — Но продолжу. Так в новом мире появились гномы/дварфы: из людей, которые расположены к механике, точным наукам и вообще любители поковыряться в железе и что-то смастерить. Светлые эльфы: из людей, которых на Земле называли «зелеными». Орки: из нацистов, шовинистов, религиозных фанатиков и людей подобной масти.

— Как знаю эту историю я, именно так и было.

— А вампиры из кого «получились»?

— Серж, вот ты мне скажи, неужто тебе никогда не попадался в жизни человек, вампирьи клыки у которого четко отражали бы его суть?

— Попадались! — Аж скрежетнул зубами, видимо, воспоминание было не из приятных. — А темные, гоблины, драконы и другие?

— Не скажу! Не со зла, но должна же оставаться тайна! — посмеялся я.

— Согласен. А из кого произошли вы, эрмы? В чем ваша суть?

— Не знаю. И это правда.

— Грустно. Ты позволишь изучить твою ауру? Со стороны бывает виднее.

Я согласился, а вдруг! Но тщетно:

— Твоя энергетика очень необычна. Никогда не встречал и близко подобного. Извини.

— Попытаться стоило. Но я настолько свыкся с этой тайной, что проживу с ней и дальше. Не расстраивайся. Теперь твоя очередь рассказывать!

— Был я из тех летчиков-космонавтов, кто в космос никогда не летал. Вечный «второй экипаж»…

История Сержа показалась еще удивительнее моей, и рассказ длился не мало. В 223 году проводился эксперимент по струнной теории. Что-то пошло не так, и присутствующего рядом Сергея затянуло в суперструну. Я ничего не понял из технических объяснений; по словам Сержа, данная струна была «полной», или иначе бесконечной, и по идее не могла «развернуться» обратно. Но не все проходит так, как мы считаем. Из струны его выкинуло в ничем не примечательном мирке, как будто сошедшем со страниц фэнтезийного романа. Маги, короли, эльфы… Там Серж стал наемником, попал на глаза магам и прошел местную магическую школу. В том мире ничего не знали о Большой вселенной. Затем его путь пересекся с межмировым путником, ищущим легендарный Пик Ветров. И он ушел из того мира вместе с этим искателем, потихонечку постигая магию иных пространств. Не одно десятилетие мотался землянин по мирам, давно расставшись с попутчиком. Сергей все же нашел сказочный Пик, где прошел инициацию и стал магом Потока, свободной Силой, кем и является по сей день.

— У меня несколько вопросов, позволишь? — Мое любопытство клокотало.

— Любопытство не порок, — как он меня «раскусил», — отвечу на что смогу.

— Что такое Поток?

— Ох… Ничего себе вопросик! Что ты знаешь о Диске миров?

— Это наша вселенная. Одновременно бесконечная и конечная. С одной стороны она бесконечна, с другой — можно оказаться на ее краю и «постучать по стеночке». Одновременно бесконечна и имеет форму диска. Как так — не понимаю, но, думаю, и не стоит этим занимать голову. — Понимающая улыбка. — Сотворен наш Диск искусственно Создателем, в попытке уйти от Общих Законов Изначально Первого.

А вот тут я, видимо, сказал что-то собеседнику неизвестное. Впрочем, вспоминая свою реакцию на это откровение, то, что Серж пришел в себя всего с двух пощечин, вызывало уважение.

— Продолжай, и спасибо за то, что привел в чувство.

— Поддерживают Диск в «рабочем» состоянии Источники сил. Их шесть: Лимб, Порядок, Свет, Тьма, Рай и Хаос.

— А вот тут я тебя несколько поправлю, — прерывает меня собеседник. — Для сравнения возьмем средний магический мир. И обычные силы в нем: огонь, земля, воздух и вода. Какой силы не хватает, без чего не будет всех четырех и самого мира?

— Э-э-э-э. — Ничего себе вопрос. Разум? Нет эти силы без него легко существуют. Жизнь? Тоже производная от этого четырехугольника. Хаос, Порядок? Слишком просто. Перебрав еще несколько вариантов, понял, что в тупике. — Не знаю!

— Ты точно землянин двадцать первого века? — в голосе Сержа сквозит сомнение.

— А это-то с какого бока?

— Житель нетехногенного мира не найдет ответ.

— Вот так задачка. — Получается, мне, чтобы разгадать загадку, надо обратиться не к магическим знаниям, а к воспоминаниям преджизни. Как всегда после долгих раздумий, стало понятно, что ответ на поверхности и буквально под носом. Ведь всего в паре шагов от меня Сергей подкидывал на ладони камешек. — Ответ: гравитация.

— Вот-вот, маги не используют ее. Все заклинания левитации и полетов лишь обращение к силам воздуха и преодоление гравитации, а не взаимодействие с этой силой на прямую. Так вот то, что поддерживает нашу вселенную, так же как поддерживает обычные миры гравитация, называется Поток. Направленная СИЛА, не энергия, а сила изначальная в нашей вселенной. Все остальное — производное от нее. — Я сидел, разинув рот от удивления. — Начинает свой путь Поток внизу Диска. Там струны сил прямы и четко направлены. Воздействовать на них нельзя, это как попытаться расшатать стальной стержень у зацементированного основания. На Дне Диска невозможна никакая магия, слишком фундаментальны физические законы, именно в той области находится Земля. Чем дальше удаляется Поток от Дна, тем более «свободен» он становится, тот же прут в метре от фундамента уже можно пошатнуть. На этом промежутке Поток вибрирует и законы не так сильны, эта область считается Обитаемой и составляет три четверти Диска. Магия, Источники, Боги — все это находится в этой части Потока. Дальше вверх Поток становится разнузданной стихией, его нити уже не просто вибрируют, а бьются, разрываются, переплетаются. Жизнь и разум в нашем понимании на верху Диска невозможны. Еще выше Поток врезается в «потолок» и стекает по стенам Диска вниз, чтобы со Дна устремиться в новый «круговорот».

— Получается, кто может воздействовать на Поток, является самым Могущественным существом во вселенной!

— Тот, кто повелевает Потоком, без сомнения! Но может это только Создатель.

— А ты маг Потока?

— Лишь взаимодействую с ним, но никак не приказываю ему.

— А что же Источники? Что Они, если не поддерживающие вселенную силы?

— Они и поддерживают, только не как несущие конструкции, а, как гироскопы, держат Диск в равновесии.

— Все же получается, что Поток — сила более всеобъемлющая, и Нити сил его есть везде, даже в области наивысшей силы Источников?

— Нет, не так. Источники в областях, близких к себе, сами поддерживают Свод Диска. Источники отталкивают Нити Потока от себя, заставляя огибать области своего контроля. Разумеется, часть Нитей прорывается, но основной Поток «обтекает» Источники стороной. Вот смотри. — Расчистив площадку под ногами, Серж начинает рисовать. — Рядом с нами область границы Порядка и Лимба. — Согласно киваю, глядя на рисунок двух полусфер, граничащих друг с другом, это я знаю. — Силы Источников сталкиваются меж собой, создавая энергетические штормы. Но сила Источников проистекает из одной точки. Именно поэтому я нарисовал полусферы. Там же, где области влияния смещаются ближе к центру Диска, волны сил Источников не только соприкасаются меж собой, но и взаимодействуют с Потоком. Получается гигантский энергошторм! Глобальный и безостановочный Потоковорот! Самое буйное с точки зрения энергии место во всей вселенной! Идеальный шторм. Сунуться внутрь этого торнадо никому не посоветую!

— Даже магу, который на «ты» с Потоком? — Так вот, что такое загадочный Потоковорот, упомянутый Творцом.

— Это как капитану утлого суденышка выжить в двенадцатибальный шторм. — Маг изначальной силы искренен в своем смехе. — Я не самоубийца!

— А Пик Ветров — это Источник Потока? Так же как, к примеру, Огненная Купель — Источник Лимба?

— Нет. У Потока нет Источника. Пик — странное место, безусловно, и загадочное, но точно по природе своей никак не средоточие сил.

«Обратный переход через 5 минут. Следующее предупреждение за 1 минуту».

Ох, как не вовремя, так еще о многом хочется расспросить путника звездных дорог. Но хорошее всегда заканчивается, и расстраиваться, право, не стоит.

— Мне уже пора, — сказал я, не скрывая горечи в голосе.

— Что так, торопишься?

— Иначе не получится. — В подтверждение своих слов указываю на браслет. Я сильно сомневался в возможности «уговорить» каким-либо образом артефакт Творца отложить перенос «на попозже».

— О, как! Ты не волен в своем перемещении меж мирами?

— Подобными знаниями и умениями пока обделен. Вселенная, конечно, велика и непознана, но меня ждет единственный в ней мир Сотворенный. Поэтому я не огорчен.

— Ага, значит, этот предмет есть артефакт переноса. Хм-м-м, а двоих он способен забрать? Очень мне любопытно посмотреть, во что «вылился» эксперимент с изменением СУТИ.

— Не задавал такой вопрос его создателю, но попробовать ведь ничего не мешает?

Подмигиваю. Думаю, Творцу будет интересно общение с магом уровня Сергея.

— Тебя же наняли для обеспечения побега моего бывшего мажордома?

— Правильнее будет сказать, не наняли, а попросили.

— Попросили?

— Тяжело отказать подарившему вторую жизнь.

Лицо Сержа резко белеет.

— Я передумал с тобой путешествовать. — Да что ж такое, маг явно напуган!

— Ты что так испугался-то? — Мне и правда не понятно.

— Понимаешь, — Сергей говорит медленно, кажется, ему тяжело подобрать слова. — Как только я прошел инициацию и научился понимать Поток, то попробовал добраться да Земли. Потом еще несколько раз повторял попытки. Безуспешно. Так глубоко не способен опуститься ни один маг и даже Бог! Да что Боги, Повелитель Источника не сможет! А изменить СУТЬ в нашей вселенной не способен никто, кроме… И с этим КРОМЕ я встречаться не желаю!!! — Он прямо смотрит мне в глаза, ничуть не стесняясь своего страха.

— Ты сделал неправильные выводы. Я не знаком с Создателем. — Видимо, Серж не знает о возможностях Творцов. Но рассказать не могу, боюсь за свой мир, лучшая защита для которого: неведение остальных о нем.

— Успокоил… Но все равно встреча с сущностью подобной мощи требует подготовки. Я пас, — расслабленно улыбнулся. Молодец, быстро взял себя в руки.

«Внимание! Минутная готовность! Начать отсчет?»

«Нет. Предупредить за пять секунд возможно?»

«Команда принята к исполнению».

— Тебе лучше отойти подальше и закрыться щитами. — Вспоминаю о возможных последствиях моего исчезновения из этого мира.

— Энергетически нестабильный портал?

— Просто большой бумс вакуумного взрыва.

— Дополнительная защита от преследования?

— Неучтенные последствия струнного перехода. — Тянет откровенно посмеяться над очередным удивлением Сергея.

— Достаточно было сказать, что обратно ты «уйдешь» по струне, чтобы отбить любое мое желание с тобой путешествовать! Жаль, ты хороший собеседник. — Пожимаю протянутую руку. Как я отвык от этого простого жеста! — Не хочется говорить «прощай».

— Так скажем друг другу «до свидания»! — с сожалением разрываю рукопожатие.

«Пятисекундная готовность!»

— Уходи, пора!

«Четыре».

Сергей отступает на шаг, вскидывая ладони.

«Три».

Его энергетика опять взлетает к небесам.

«Два».

Магические потоки «ревут» от перенапряжения.

«Один».

Прощальный взмах рукой. Серж не делает попыток убежать. Да и незачем магу, закрытому щитами класса АА, куда-то прятаться.

«Переход!»

Полумрак «Ассоли» приятен и не режет глаз, после сумерек иного мира.

— Надо же — и никаких разрушений?!

И правда, мои прыжки никак не повлияли на местный интерьер.

— А должны были быть? — Вскинутые домиком брови.

— Мгновенная материализация объекта, в условиях, отличных от вакуума, обычно приводит к некоторым последствиям.

— Приводит… Обычно. — Творец обводит взглядом зал таверны. — Но я тут отдыхал.

Как все просто, причем тут законы физики? Их с успехом подменяет простое желание отдыха, а Мир подстроится сам.

— Он еще нужен или можно снять? — спрашиваю я, протягивая руку с браслетом.

— Можно. — С легким щелчком артефакт возвращается к своему хозяину. — Ты зря время не терял!

— Какой многофункциональный маяк! — судя по реакции Творца, содержимое беседы с Сергеем ему известно.

— Согласен, хорошая «игрушка». Все слышит, все «пишет». — Обижаться на такую улыбку невозможно. Да и какая разница? Скрывать встречу я не собирался. — У тебя, наверно, есть вопросы?

Мои глаза загорелись огнем наживы! Наживать не обязательно золото, меня всегда больше тянуло к знаниям.

— Что, вот так на них всех и получу ответ? — Мое сомнение резонно.

— Конечно нет! — За что уважаю Его, так за правдивость. — Но в некоторой мере, любопытство твое удовлетворю. Ты мне не только помог, но и принес ОЧЕНЬ важные вести!

— Какие и чем важные? — Все заготовленные вопросы ушли далеко на второй план.

— Пик Ветров, снова вознесся.

— И?

— На глобальную арену Большой игры вернулся забытый игрок. Это в корне меняет соотношение сил в ближайшем будущем.

— Маги Потока действительно ТАК сильны?

Не то что бы не верилось Сергею, но его сравнение Потока с Источниками я посчитал несколько преувеличенным.

— Если бы Маги Пика составляли с Потоком такой же взаимовыгодный симбиоз, как Источники и их адепты, а не были бы простыми паразитами Изначальной силы… то у Диска Миров давно был бы один господин!

— Паразитами?

— Да, если называть все своими именами. Они ничего не дают Потоку, только берут, используя в меру своих возможностей отголоски его силы. Но и недооценивать их нельзя! Всего три тысячелетия назад под властью магов Пика Ветров была треть Диска. Условно, конечно, если вспомнить, что Диск бесконечен.

— Была, а потом сплыла?

— Да, с помощью единственного в истории объединения Источников.

— Всех!?

Что бы Рай и Ад объединились? Или Свет и Тьма? Я был в шоке.

— Всех, всех… Ну кроме Хаоса, тому как всегда все было параллельно. В итоге Пик был вычеркнут из реальности, как считалось, полностью.

— А он возродился, значит, ошиблись?

— Безошибочных существ не бывает!

— А как же???

— Даже ОН. Иначе не появился бы Создатель. Все, эту тему закроем!

— В принципе, я и такого количества ответов не ожидал! — И это правда. — А про наш Мир можно спросить?

— Можно, но совсем немного.

— Расскажи о трех других мифических расах!

— О каких трех?

— Драконы, гоблины, феи.

Гоблины не являются мифической расой в классическом понимании, но меня они очень интересовали.

— Феи? — Ох какой ехидный у Него прищур. — Об одной из этих рас расскажу. Выбирай сам, о ком хочешь услышать.

Как-то мне совсем не нравится такой объем ехидства в голосе.

— Выбирать тяжко! — Любопытство билось в приступе жадности. Разумеется, спросил бы об эрмах, но знал: ответа не будет. Выбрать, выбрать, выбрать… Гоблины отпали первыми. Раз я в Большом мире, то сам до них доберусь, если желание не пропадет узнать их поближе. Феи или драконы. Мучился долго. Но магия названия перевесила. — О драконах!

— Эта история не интересна. Их разум не смог адаптироваться к полному метморфингу, и постепенно они его утратили. Увы, не возможность меняться, потеряли разум.

— Сошли с ума?

— Нет, именно утратили разум, а не способность мыслить.

— Э-э-э-э-э-э, разве это разные вещи?

— Безусловно.

— А можно увидеть хоть одного сейчас, ну там в тарелочке с голубой каемочкой, к примеру? — Намекая на народные сказки, подвигаю к центру стола тарелку из-под супа.

— Хорошо. Эту блажь удовлетворить легко.

Будь я менее сдержан, засучил бы ногами в нетерпении. В тарелку кладется уже знакомый браслет. Сколько же у него возможностей, еще и ретранслятор! Приготовился смотреть кино. Но ничего не происходило.

— И где? — закономерно вырвалось у меня.

— Там, где и просил. В тарелочке!

— Драко-о-он????!!!!! — Чуть не срываюсь на фальцет. После утвердительного кивка возвращаю взгляд к артефакту. Который оказывается драконом. Сумасшедший мир!

— Твое любопытство удовлетворено?

— Более чем. — Я считал себя существом сдержанным, но нервный тик правой брови говорил об обратном.

— Тогда я тебя покину. Надо подумать… Много и долго. — Рассеянно киваю.

Понимаю, что сижу один в обеденной зале. Трактир давно закрыт, на улице глубокая ночь. Но я еще долго покачивался на табурете, погруженный в раздумья, прежде чем отправиться в свою комнату.

Глава IV

Приближающиеся к моей комнате шаги прервали замечательный сон. И ведь не помню ничего из того, что снилось, а все равно обидно.

— Открыто, — предвосхищаю стук.

— Э-э-э… — Рыжая шевелюра посыльного еле пролезает в приоткрытую дверь. — Хозяин велел спросить, желает ли господин принять ванну?

— Еще как желает!

Вот это сервис!

— Тогда через четверть часа вас будут ждать.

— Стой! — Ишь какой быстрый, уже сбегает. — Где ждать-то?

— Ум-м-м… — Мальчишка покраснел так, что лицо слилось цветом с волосами. — Первый этаж, повернуть после лестницы налево, в конце коридора.

С чего он так быстро убежал? Отведенное до водных процедур время провел с пользой — почистив и подогнав под «хашти» обмундирование. В процессе возникла неприятная мысль. Надо было что-то делать с «Мерцающим». Обладание таким оружием — несомненный плюс, но… Стоит мне его обнажить, может возникнуть множество проблем. Знающий и разбирающийся в оружии сразу задастся вопросом: а так ли прост хозяин такого клинка? В ножнах меч, как меч, но звезды, живущие своей жизнью на голомени… Нда проблема откуда «не ждали».

Умывальную комнату нашел быстро, мальчонка ничего не напутал в описании. Впечатляет! Думал, увижу деревянную бочку, но никак не мини-бассейн два на два. Этот трактир мне нравился все больше. Развесив одежду на специальных перекладинах, погрузился в обжигающую воду. Так, ну а где у нас тут мыло и прочие принадлежности? Взгляд безуспешно рыскал в поисках. Легкие шаги босых ног, открытая боковая дверца впускает миловидное создание. Невесомый банный халатик больше напоминает фривольное кимоно, почти не скрывающее впечатляющий бюст, а руки заняты парой ведерков. У-у-ух сколько тут щеточек, скребочков и прочих атрибутов! В горле мгновенно пересыхает, но не от возбуждения. А-а-а-а чтоб мне играть в ладушки с осьминогом! Что со мной не так?!

— Не надо, — жестом останавливаю попытку девушки, сбросить с себя подобие одежды.

— Господин желает мыться сам? — Изумление с примесью обиды.

— Нет, «господин» желает просто мыться. — Расставляю сразу все точки над i.

— Ну так все равно. — Банный халатик эротично соскальзывает на пол. — Не мочить же халат?

Вот где настоящее искусство! Тело и душа просто пели под умелыми ручками банщицы. Стало понятным такое количество различных щеточек. Каждая из них находила свое применение. Это было не просто мытье, а ритуал, доведенный до совершенства. Творец, я тебя покусаю при следующей встрече! Лишить ТАКОГО на столько столетий! Но все хорошее когда-нибудь заканчивается. Отблагодарив девушку полновесным динаром, целую ручку, ввергая ее в краску.

Легкий салат, заказанный в обеденной зале, был достойным завершением замечательного утра. До отбытия «Сарагосы» остается пара часов, за это время нужно решить, что делать с мечом. Оставить у себя или? У обоих вариантов есть как плюсы, так и минусы. Два зверя столкнулись внутри меня. Запасливый хомяк и осторожный заяц. После равной и продолжительной внутренней войны победу одержал ушастый. Теперь возник новый вопрос: где оставить клинок? Немного пожалел, что не отдал его Сотворившему. Но что горевать об упущенных возможностях?

— Есть ли в городе место, где можно оставить вещь на хранение? — спрашиваю уже знакомого бармена.

— Можно и у меня, если это не бриллиант в сто карат. — Ослепительная улыбка демонстрирует, идеально белые зубы.

— Бриллиант-то, может бы, и оставил, но вот оружие… — Всем своим видом выражаю сомнение. И правильно делаю, орки сильно падки на колюще-режущее, как вороны на блестящее.

— Наемник оставляет оружие перед походом?

Тьфу, семиступ, надо же было так проколоться.

— Это родовой клинок, не место ему в простом квесте. — Почти не вру.

— Тогда обратись к мастеру Ордонту. — Взгляд орка теплеет, мое объяснение показалось ему логичным.

— К тому сумасшедшему, что не показывается на глаза покупателям, а смотрит на тех только через арбалетные бойницы?

— Ну так вы знакомы, тогда тем более. Очень надежный человек.

Надо же, слово «человек» бармен произносит без презрения. Необычный орк. Но я не любитель решать загадки, просто из-за их наличия. Необычный, ну и пусть, Создатель с ним.

— Благодарю. — Полудинар катится по стойке. — Я съезжаю. А так как через час мой трим уходит, то Уграр Охар! — Вскидываю кулак в жесте прощания.

— Рахо! — зеркально повторяет, как я запоздало понимаю, управляющий «Ассоли».

На самом деле оставить «Мерцающий» в чужих руках не настолько безумная идея, как может показаться на первый взгляд. На островах Свободы очень много значит репутация и данное слово. Потому что нарушение карается не бумажными законами, а конкретной секирбашкой. Да и манера ведения дел Ордонта мне импонировала. Несколько параноидальная, но так даже лучше.

Как непривычно в Большом мире. Дорога к оружейной лавке за день ничуть не изменилась. Придется устранять въевшиеся в подкорку стереотипы Архипелага. Фундаментальная неизменность окружающего радовала своей непривычностью. Ко многому придется привыкать, а то и учиться заново. Воодушевляющая перспектива: отучить себя дергаться по любому шороху.

— Так быстро вернулся! — Этой фразой я был встречен, пройдя процедуры, аналогичные первому посещению лавки.

— С «хашти» все в порядке. — Клиентов с претензиями не любят нигде. — Я по другому поводу.

— Радует, — заметно потеплевшим голосом произнес хозяин оружейки. — Чем могу помочь вновь?

— Я нанялся и сегодня отбываю. Но есть проблема, мне сказали, вы можете ее решить.

— Смотря что… решить. Может, и помогу.

— Родовой меч, не хотелось бы брать с собой. Говорят, у вас можно оставить на хранение.

— Кто говорит?

— Хозяин «Ассоли».

— Эта белозубая скотина?

Так уж и «скотина», что-то я не заметил, для орка очень даже вменяемый.

— Назвал вас «надежным человеком», — счел нужным конкретизировать.

— Честный орк, где ни расскажу, все не верят. — Это уже напоминает старческие причитания. Но бесшумно отъезжающая скрытая дверь выпускает на вид пятидесятилетнего мужчину, которого в темном переулке немудрено перепутать с дварфом. — Показывай свою родовую гордость. — И тут сарказм.

— Кхм-м… — А вот это в мои планы не входило. Завернув меч в парусину, думал так его и отдать на сохранение. Пару секунд размышляю, уйти или… Мозолистые руки Ордонта внушают доверие. — Вот, — снимая ткань, протягиваю ножны с «Мерцающим».

— Скотина! Ей скотина! — отрывая взгляд от текучей пустоты клинка, произносит оружейный мастер. Глаза смотрят обреченно. — Родовой меч. — Он чуть не плачет. — Каков же твой род, а?! Владелец РАСОВОГО артефакт-меча?!

— Кто ты? — Вопросом на вопрос, иначе не получается. Я сам в шоке. Определить, что перед ним артефакт, могут многие, но сформулировать и понять так! Три архимага, ВСЕ! Мои знания кричали, больше никто на это не способен! Ну и владыки эльфийские, может быть. Заячья сущность во мне вопила: «УБИТЬ! Сейчас же!»

— Пятнадцать лет назад я был Занудой Ордом.

Вспоминаю. Бывший декан кафедры теоретической рунистики Имперского университета Хиорта. Ну как меня угораздило попасть в лавку, чей хозяин — потерявший силу маг-теоретик. Автор десятков трактатов об изначальных артефактах. Невезение…

— Нелепое совпадение. — Мне согласно кивают. Понимает, что шанс такой встречи исчезающе мал.

— Позволишь, я немного подправлю завещание? — Ни капли сомнений. Знает: жить осталось не долго. Мужественный человек.

— С чего ты решил, что я тебя убью? — Уговори меня в обратном! Бывший маг мне симпатичен, не хочется прерывать нить его судьбы.

— Я не наивный мальчишка. То, что узнал Меч, — само по себе достаточный повод. Но все это меркнет перед, — глубокий вздох, и вдруг перескакивает на другую тему: — Черный должен был вчера зайти за своим заказом. Так, понимаю, ждал я его зря. Не так ли, эрм?

— Ты ЧРЕЗМЕРНО догадлив. — Ой как не хочется, умнейший мужик все же.

— От этого все мои беды.

— Но также и надежный. — О сколько недоумения! А я вспомнил: — Не ты ли более полувека был хранителем «Печати Крови»? — (Одного из главных секретов имперской власти севера. Предмет, позволяющий точно указать, является ли претендент на трон прямым потомком Императора. Краеугольный камень власти, сводящий «на нет» огромное количество внутренних интриг Хиорта. Надежно охраняемый символ, никто кроме Императора не знает, у кого этот артефакт на хранении. Пять десятилетий и несколько смен власти тащить такую ношу — удел единиц.)

— Откуда???

— Этот вопрос лишний. — Не рассказывать же о Театре. — Так что возьмешься сохранить?

— Да. — Ни вздоха облегчения, кремень мужик просто. Не потеряй он силу, мне пришлось бы тяжко. — Но с условием.

— Ты быстро привык быть торговцем!

— Без подобных умений грош цена мне как декану. Попробуй выбить дополнительный бюджет для кафедры! — Как же быстро он пришел в себя.

— Условие какое? — прерываю возможный поток воспоминаний.

— Я составляю магическую энциклопедию. Хотелось бы заручиться твоей помощью в раскрытии некоторых аспектов. — Ого, такой суровый и настолько просящие глаза.

— Сейчас спешу, но, возможно, когда приду за мечом, то да.

— Договорились! — Протянутая ладонь крепка и суха.

— Хорошо.

— Постой, — окрик останавливает у дверей. — Как Его зовут?

— «Мерцающий».

Закрылась дверь, оставив за спиной увлеченного в попытке отследить путь очередной бегущей по клинку звезды нового хранителя меча. Пусть поразвлекается, с непривычки на пару часов затянет точно. А у меня были более насущные дела.

«Сарагосу» найти труда не составило. Как-никак единственный тримаран на городском рейде. Почему на прародине так незаслуженно обошли вниманием многокорпусные конструкции? Глядя на хищную красоту флагмана пиратского флота, это было категорические непонятно. Одна только неприятность: по какой-то причине трим к пирсу был не пришвартован, с берегом его связывала только шлюпка, снующая с припасами то к кораблю, то к берегу.

С матросами на веслах удалось быстро договориться, у них было специальное распоряжение относительно доставки на борт наемников. Вблизи судно впечатляло еще больше. Красиво, жаль что несет погибель почти всем, с кем его пути пересекутся на водных просторах. На палубе меня встречал наниматель.

— Рад, что не передумал, — экс-опцион поприветствовал только словесно, руки так и остались скрещенными за спиной. Судя по виду, так же он радовался неподгоревшей яичнице на завтрак.

— Я на борту и не вижу…

— Что не видишь?

— Аванса! — Смотрю как можно более нагло и требовательно.

— Резок ты чрезмерно! — В глазах читается «хам!», но в кошелек полез. Ничего, мне с ним не детей нянчить, а в друзья набиваться в мои планы не входит. — Юнга покажет каюту.

Медленно пересчитываю деньги, одну монету демонстративно пробую на зуб. Не переиграть бы. Малолетний пират и правда проводил до каюты. Та оказалась одноместной! О, как! Я-то ожидал общую для всех наемников. Интересно, это только мне такая честь или всех по одиночным расселили? Как оказалось впоследствии — всех. Каютой это помещение можно было назвать с большой натяжкой. Сундук, гамак да три квадратных метра пространства — шик… Выслушав от юнги правила поведения на борту: одному не ходить, туалет на баке, распорядок дня и т. д., — отпустил мальчонку. И что юность так падка на романтику?

Мои мечты — погулять по палубе, поглазеть на море, разбились о суровую реальность. Три дня пришлось сидеть практически взаперти, исключение — прогулки до отхожего места. Даже еду приносил юнга. Надо сказать, кормили отвратительно, как тут кока не вздернули на рее, не представляю, лучше бы приносили сырую рыбу, она вкуснее местной снеди. Или это такое личное отношение к «гостям»?

Не сказать, что я скучал. Наконец выдалось свободное время, когда никто не дергал и не нужно никуда бежать. Это время потратил с пользой для себя любимого. Более качественно подстроил ауру, теперь даже арихимаг не заметит разницы. Обновил скрытые астральные щиты. Тут пришлось повозиться намного дольше. Настроенные на реальность Архипелага, они несли много ненужных и избыточных в обычном мире функций. А для отражения разумной агрессии, наоборот, не предназначались. Эта работа оказалась трудной. Дело даже не в недостатке опыта, реальных боевых столкновений с разумным противником, тут слава Творцу, навыки, приобретенные на Арене можно было занести в актив. Сколько трудностей было — оперировать энергиями скрытно, очень уж много народу находилось рядом, отделенные только тонкой перегородкой каюты. То, что в обычном режиме занимало минуты, приходилось растягивать на часы. На третий день мои занятия прервало появление юнги:

— Велено проводить. — Тьфу сколько высокомерия, по отношению к сухопутной крысе, то есть ко мне.

— Раз велено, то что стоишь? Пошли. — Проверяю как выходят «хашти» из ножен. Пара сотен пиратов на борту, всякое может случиться.

— Оружие велено оставить. — Что ему так это слово-то нравится? А вот ситуация, н-да. Устроить скандал? С другой стороны, мы гости на корабле. Теоретически на дружественном корабле. Да и не стоит верить россказням о пиратах, якобы даже спящих в обнимку со своими тесаками.

— «Велено», — фыркаю, передразнивая юношу. — Надо значит надо. — Не показывая внутренних сомнений, отстегиваю ножны, аккуратно упаковывая их в сундук.

Не быть мне пиратом: узкие переходы, низкие потолки, что при моем росте вызывало дискомфорт. То ли дело имперские океанеры, там хоть на лошади можно по корабельным коридорам прогуливаться. На палубе выпрямиться тоже не получилось, кругом снасти, реи. Парусное вооружение трима явно сложнее любого однокорпусника. Только перед кают-компанией было большое свободное пространство, и небо можно свободно разглядеть, без постоянного мельтешения парусины. «Сарагоса», видимо, меняла галс, кругом стояла суета, на крики боцмана команда живо реагировала, все время что-то подтягивая, перекидывая, перетаскивая. Остановившись перед люком в кают-компанию, мой проводник жестом пригласил войти. Хорошо хоть не сказал что-то вроде: «Велено зайти», я вряд ли удержался бы от подзатыльника. Сам юноша остался снаружи.

Помещение порадовало не только своей чистотой, но и магической шумоизоляцией. Только оказавшись отрезанным от внешних звуков, понимаешь, насколько уже привык к постоянному фону битком набитого народом корабля. Здесь судя по всему только меня и ждали. За длинным дубовым столом уже расположилась разношерстая компания наемников. Как и положено негласным этикетом, наниматели сидели на офицерских местах. Хмм-м, а вот у них оружие никто не отобрал, не один я заметил это, за столом поднялся недовольный ропот. За исключением юного баронета, остальные были видавшими многое рубаками и подобное им понравится не могло. Но явно никто из экипажа нас не задевал, во время плавания и дальше легкого раздражения дело не пошло. Выставленный на столешницу бочонок рома утихомирил атмосферу, как масло, вылитое на волны, успокаивает их ярость.

— Как и обещано, сейчас мы расскажем о цели вашего найма, — начал северянин, видимо, в сладкой парочке экс-офицеров он за главного.

— После того как мы все объясним, — продолжил перевертыш, — каждый из вас будет волен отказаться. Отказавшийся останется на борту «Сарагосы» и будет высажен в любом порту по пути следования.

— Что вот так просто? — общие сомнения озвучил коренастый крепыш с великолепными усами.

— Да просто, но есть нюанс. — Краем глаза замечаю, как реагируют наемники на эту оговорку. По-разному: кто-то пропускает мимо ушей, а кто-то очень недоволен. Но оборотень быстро выправляет ситуацию: — Трим после нашей высадки уйдет в рейд на месяц. Оставшимся придется оставаться на борту во время всего плавания. Ради вас капитан не повернет корабль.

Опытных людей набрали; вместо вспышки агрессии по поводу возможного месячного заточения объяснение, наоборот, вызвало положительную реакцию. Понимают, что не только из-за корабля и его планов эта оговорка, а и то, что через месяц уже будет не важно, что кто-то знает цели и задачи ушедшего отряда. Пообещай они высадить в ближайшем порту, это могло как раз насторожить, слишком не профессионально — в лучшем случае, а в худшем — высадка только на дно океана, с камешком на ногах.

— Я думаю, это честно!

А это кто такой, взявший на себя смелость отвечать за всех? Демонстративно поворачиваюсь в сторону говорившего. Ничем не примечательный индивид, только резкие рубленые движения и явная уверенность в себе выдают отставного военного. Скорее всего, сержант, но так как без особого пиетета смотрит на форменную одежду сидящих во главе стола, то явно не имперских армий. Так как думаю так же, как он, да и сам вырываться на лидирующие роли не планирую, то кивком головы подтверждаю, что согласен со сказанным.

— Замечательно, что это условие не вызывает непонимания, — обведя взглядом остальных, продолжает южанин и кивком передает слово своему напарнику:

— Непосредственно о цели, ради которой мы собрали отряд. Мы идем в южную сельву.

— У-у-у-у-у, — для разнообразия присоединяюсь к общему гулу разочарования. Я рассчитывал на более цивилизованные места.

— Для охоты на ти-рекса нас маловато, — опять встревает уже знакомый усач. Хотя он прав, вместе с нанимателями нас всего пятнадцать. Легенды о мощи и неукротимости этих ящеров преувеличены не сильно.

— Я на такое не пойду!

— И я.

— Я тоже не участвую!

Разноголосый хор четко отражал настроения за столом.

— Отставить! — Окрик командным голосом заставляет тишину повиснуть за столом. — Мы идем не за сабром!

О как! Сильна роль стереотипов, наемники недоуменно переглядываются: «А зачем еще лезть в дикие джунгли?» Кроме как за клыками ти-рекса, которые в измельченном виде являются основным ингредиентом эликсира бессмертия. Да-да, абсолютно без кавычек, чистое бессмертие и идеальное здоровье, очень ценный приз для многих. Много раньше было желающих раздобыть для себя сабра или озолотиться с его помощью. Только джунгли и ящеры давно не оставили от них и воспоминаний. Слишком опасна эта затея, а учитывая то, что светлоушастые категорически против подобных охот, они становятся почти гарантированным самоубийством.

— А что еще делать в этих джунглях?

— Более точно нашу задачу можно охарактеризовать словом «поиск». Теперь о цели этого поиска. — Что ж не настолько редко собирают команды, что-то найти. Мир породил множество занятных вещиц, за которые знающие люди готовы очень сносно платить. — Знает ли кто-нибудь из вас о таком артефакте, как «Сиреневая Звезда»?

— Я слышал немного. — Не мудрено, что в компании бывалых людей найдется знаток, хотя бы приблизительно знающий, о чем речь. — Боевой артефакт, вроде достаточно сильный.

Какое милое приуменьшение для магической бомбочки, эквивалентной пятикилотонному заряду.

— Достаточно сильный — слабо сказано. Но нас это должно мало волновать. Главное — на него есть покупатель. В случае успеха каждый, помимо ежедневной оплаты, получит сверху по паре сотен динаров. — Для многих поход в сельву уже не казался настолько непривлекательным, с такой наградой-то! — Восемь десятков лет назад гвардейская рота собратьев моего напарника, — кивок на перевертыша, — по приказу канцелярии должна была добыть сабр. В нагрузку с ними шел маг с «Сиреневой Звездой», по моей мысли проучить светлых, вздумай те помешать. — Ничего себе проучить такими аргументами. Сильно, наверно, достали аристократию Рааста ушастые, обрезав поток сабра в Южную империю. — Но что-то пошло не так, из похода никто не вернулся, «Звезда» осталась неактивированой. Эльфам она не досталась тоже. Приблизительное местоположение артефакта мы знаем.

— Это как искать блудницу в мужском монастыре! Точно знаешь, что где-то она есть, но попробуй найди! — Замечание баронета вызвало хохот. Но смех смехом, а юнец прав. Искать безделушку в джунглях — затея малоперспективная.

— Это верно, если бы не одно «но». — В подтверждение своих слов имперец достает небольшую коробочку. — У нас есть компас, настроенный на артефакт. С расстояния около пятидесяти километров он засечет «Звезду». А так как предполагаемый маршрут роты мы знаем, задача уже не выглядит невыполнимой.

— Но они шли с восточных рубежей сельвы, мы же пойдем с западного побережья. — Логичное замечание озвучил прозванный мной сержантом.

— А никто легкой прогулки не обещает. Или награда не соответствует?

Еще немного поговорили, утрясая детали, но основным итогом встречи стало то, что никто от похода не отказался. Еще наконец-то получилось увидеть всех будущих спутников. Кроме неопытного баронета, у остальных явно это был не первый найм. Несмотря на кажущуюся простоту предстоящего, не стоит расслабляться, Южная сельва не место для загородных прогулок. Поставил бы весь свой аванс в обмен на медянку на то, что не все вернутся из этого квеста.

На выходе из кают-компании нас встречали юнги с приказом развести по каютам. Один из мальчишек сильно дернул за рукав крепкого бородача наемника, явного выходца горских племен. Рубашка затрещала по шву.

— Смотри, что творишь, мелюзга! — Слова подкреплялись увесистой оплеухой.

— Эй сухопутный, извинись перед мальцом! — вступился за юнгу немолодой пират, одетый в одни шаровары.

— Много чести, — презрительно сплюнул на палубу горец.

— Что творишь! — Плевок вывел морского разбойника из себя. — Ты бородатая, вшивая портовая крыса! Не ты драишь палубу! А ну быстро рубашкой вытри!

— ЧТО???!!! — взревел бородач. Увесистый кулак отправил флибустьера в нокаут, горцы очень переживают, когда дело касается их чести. Не в их правилах терпеть оскорбления.

Плохо дело. Выкрики и конфликт собрали вокруг нас уже толпу. Пирата-заступника быстро привели в себя, кто-то сбегал за его абордажной саблей. Дело пахнет нехорошо, кровью… Все клонилось к поединку.

— Чем бы это не закончилось, остальные не вмешиваются! Понятно?! — Бывший опцион категоричен. Тем паче горцу принесли из каюты его топор. Увесистую полуторную секиру.

Наемник и сам был не против предстоящего, кровожадно поглядывая на пирата. Быстро организовался круг из зрителей. Боцман во всю принимал ставки, команда «Сарагосы» уверенно ставила на своего. Через пару минут все было готово, короткий свисток боцманской дудки известил о начале боя.

Разумеется, у привыкшего к палубе есть преимущество в подобном бою, да и сабля намного больше подходит для бездоспешного боя. Но не все так безрадостно для горца. Волнения на море почти не было, легкая зыбь, которая так неприятна на обычных морских судах, никак не отражалась на тримаране, устойчивость конструкции которого играла на секирщика. Будь ветер чуть сильнее, у бородача не было бы ни единого шанса.

Рассчитывавшего на легкую победу пирата ждало разочарование. Не так прост оказался его противник, горцы много веков конфликтуют с подгорными жителями и немало заимствовали из их боевого искусства. Тяжелая секира на легкий клинок — извечная сага под заснеженными вершинами.

Несколько быстрых выпадов сабли, не принесшие никакого эффекта, заставили корсара сменить тактику. Теперь тот пытался достать незащищенные кисти, держащие древко. Но широкое лезвие секиры надежно пресекало эти попытки. Замах абордажника, обманный уход с желанием срезать пальцы натыкается на легкий поворот запястья, и только звон стали разносится над морской гладью. Заметив неуверенность горца, тот никак не мог привыкнуть к палубе и старался как можно меньше работать ногами, пират перенес атаки в нижнюю плоскость. Это принесло начальный успех в виде широкой царапины на голени. Но, к сожалению команды, бурно поддерживающей своего, рана не опасна. Неизвестно, чем закончилась бы игра клинков, если бы подзуживаемый экипажем пират не стал торопиться. Как говорил Ларт, если ты куда-то торопишься, то просто беги, а в бою лучше не следует, покойникам спешить некуда. Очередная попытка достать колено бородача прерывается не сталью, а деревом обуха. Приседая на колено, горец перехватил тяжелый топор одной рукой, освободившаяся ладонь бьет по плоской поверхности притормозившего сабельного клинка. Всего на десяток сантиметров отлетает в сторону оружие бандита, немного, но достаточно, чтобы не успеть защитить хозяина. Медленно оседает тело на деревянный настил, заливая все вокруг алыми потоками из рассеченной груди.

Слышно даже гарканье пролетающего над тримом альбатроса, настолько тихо стало на корабле. Ну что ж, бой закончен, конфликт исчерпан! Но кто-то думает иначе… Из толпы пиратов вылетает кинутый уверенной рукой абордажный гарпун. Недоуменно взирает на вышедшее из груди зазубренное острие горец, имени которого я даже не узнал. А дальше начинается безумие. Как сошедшие с ума морские головорезы кидаются на умирающего, на свет появляются ножи и тесаки. Зачем это, тот и так мертв, но продолжает погружаться сталь в уже не дышащую грудь. Истошно свистит боцманская дудка, но это не оказывает никакого влияния на разбушевавшуюся толпу.

Отталкивая юнг, наш отряд отступает в безопасность кают-компании. Надо отдать должное нанимателям, как единственные при оружии те остаются в дверном проеме. На лицах каждого из нас написано изумление вперемешку с пробуждающейся злобой. Не то что бы переживали из-за смерти горца, не настолько были близки. Ярость поднималась от нарушения кодекса поединка, убить победителя, да еще так! Подло в спину! А потом порезать почти на лоскутки. Команда «Сарагосы» явно безумна.

— Не лезьте! — остужает особо буйные головы перевертыш. — Вы безоружны и нас перебьют как сусликов, если высунемся!

— На борт к каким тварям вы нас затащили?!

— Заказчик обещал полную лояльность экипажа! — Имперец сам изумлен, но не позволяет себе и тени сомнения в голосе. Опытный командир, подчиненные наверняка служили ему не за страх.

— Так просто в руки этим скотам я не дамся, — отламывая массивную ножку стола, озвучивает общее мнение барончик. Если выживет, далеко пойдет, бойкий.

— Надо было взять юнг в заложники! — Что ж дельный выкрик, но уже поздно.

А на палубе страсти накаляются. Все чаще пираты бросают на нас недобрые взгляды. Попытки боцмана утихомирить толпу уже давно прерваны, вон он лежит на канатной бухте оглушенный кем-то особо ретивым. Бунт на корабле? Как-то я рассчитывал добраться до материка без подобных «приключений». Но не настолько мы легкая дичь, хоть у нас и два меча на более чем дюжину. Боевой маг и перевертыш, плюс остальные без сомнения внесут посильную лепту. Наемников, конечно, перебьют, слишком велик численный перевес, но останется ли трим на плаву? В этом я сильно сомневаюсь! В собственной безопасности я был уверен, спрыгнуть за борт успею всегда. Все шло к тому, что ненависть к имперцам перевесит страх. Ох и кровавая мясорубка ожидается.

Но все завершилось не так. Тихий, на грани слышимости свист, подкрепленный волной магии. Пираты безвольными куклами всем скопом валятся на палубу. Только мышечные спазмы указывают: они в сознании и никому сейчас не до бунта, некоторых тошнит от болевых судорог. Перешагивая через агонизирующие тела, к нам шагает изысканно одетый франт. Камзол из отличного сукна, белоснежные кружева и легкая парадная шпага, стоимостью не меньше полновесного таланта.

— Капитан, — шепчет опцион.

— Кондотьеры! — легким элегантным поклоном приветствует нас главный на «Сарагосе». — Примите мои искренние извинения! Этот нарыв долго зрел, и только моя вина, — как трогательно он заламывает руки, — что дал возможности бунта зайти так далеко. Я искренне сожалею, что один из вас пострадал. — Какая «милая» формулировка расчлененного тела. — Надеюсь, это немного компенсирует ваши неудобства, — увесистый кошель переходит в руки оборотня. — Разумеется, это не все, клятвенно обещаю: зачинщики уже сегодня будут висеть на реях!

Ой, не стоит обманываться вычурности манер капитана, перед нами стоял настоящий морской волк. По праву занимающий этот пост среди своих головорезов — самый жестокий, хитрый и беспринципный. Пойти против такого могли только полные безумцы, особенно когда власть шкипера подкреплена магическим ритуалом, эффект которого наглядно демонстрировали скрюченные фигуры.

Для «сохранения лица» наш бэтлмаг немного повозмущался. Но обе стороны прекрасно понимали бесперспективность дальнейшего конфликта, привели в сознание боцмана, и тот развел нас по каютам. Я, как и многие другие, по дороге не раз пнул тех, кто был под ногами. Не люблю бесчестных скотов.

Оставшаяся неделя плавания прошла без эксцессов. Только я совсем ограничил себя с выходами за пределы каюты. Команда-то вела себя смирно, только перед глазами у меня по-прежнему всплывали их перекошенные ненавистью лица. Да и выбираться на палубу, разглядывать мерно раскаивающиеся разлагающиеся трупы, желания не было.

Высадка произошла в устье большого ручья, до гордого звания реки этому безымянному водотоку было далеко. Расставание с «Сарагосой» не сопровождалось бурными слезами и прочими проявлениями теплых чувств. Скорее, оказавшись на твердом берегу, наш отряд испытал изрядное облегчение. Находиться рядом с неадекватным экипажем трима не доставляло никакого удовольствия.

Так как солнце клонилось к закату, решили разбить лагерь прямо на песчаном берегу. Узкая полоска чистого от растительности побережья приютила нас в первую мою ночь на материке. В сумерках джунгли, живой стеной выстроившиеся вдоль кромки океана, выглядели совершенно непроходимыми.

Отряд разбился на несколько групп: кто-то сидел у костра, заводя знакомство, кто-то готовился к ночлегу, наниматели в стороне о чем-то беседовали. Я же просто наслаждался шумом накатывающихся волн, мерным мерцанием звезд, ночной прохладой тропиков. Что-то подсказывает, вот так безмятежно полежать на песочке, как давно доводилось, еще не скоро получится вновь…

— Подъем! Встаем, встаем! Завтрак уже приготовлен! — бодрые крики оборотня разносились над предрассветной стоянкой.

— Теперь все зависит только от нас. Насколько успешным выйдет это предприятие! — Хорошо подвешен язык у бывшего опциона. — Путь через джунгли тяжел, но и награда не мала! Вы все профессионалы, надеюсь, детских ошибок не будет и мы в этом же составе завершим поход. — Глубоко в него въелась привычка подбадривать солдат перед делом. Бывалые наемники никак не реагировали на речь, больше внимания уделяя содержимому тарелок. Так, кивнули, помахали ручкой: слышим, слышим.

— А теперь к делу. — Перевертыш дождался, пока все закончат трапезу и займутся сборами. — Идти через плотные заросли тропического леса очень тяжело. Большинство пути придется прорубать сквозь лианы и папоротник. Для этого каждому из вас выдали по мачете. Но подобный нелегкий подход мы попытаемся применять как можно реже. Основной техникой преодоления густых лесных массивов является следование воде. — А вот это уже любопытно. — Мы не случайно высадились у ручья. Он не глубок, всего по колено. При подгонке снаряжения старайтесь укладывать так, чтобы боящиеся воды вещи закрепить на уровне груди.

— Это что получается, мы по воде пошлепаем, что ли?! — Высокий блондин, по-щегольски облокотившийся на нагинату, носил имя Твент, если я правильно расслышал.

— Желающие могут попробовать пойти напрямик. — Несколько недальновидных нашлось. Остальные с любопытством посмотрели на их попытки. Стало понятно: идти сквозь сельву напролом — значит, в лучшем случае ограничиться пятью километрами в день.

— Но ручей не течет прямо! И может завести в сторону.

— Поверьте моему опыту: даже петляющая вода — это быстрее. Если поток уйдет совсем в сторону, будем искать следующий, с нужным нам направлением. — Чувствовалось, он знает, о чем говорит. — Пойдем колонной по одному. Я впереди, а замыкать отряд будет наш уважаемый, — с чего такие авансы, кем он тут уважаемый? — командир Сильвиус Прайн. — Короткий кивок в сторону опциона. — Выступаем через десять минут!

В свете открывшихся перспектив быть сильно мокрым перекинул ножны с бедер за спину. Запасы пищи тоже перенес повыше. Центр тяжести значительно сместился, надо сделать что-то вроде походного шеста — третья точка опоры не помешает. Бамбук в зоне видимости расти не желал, а остальные молодые деревья своими изгибами давали фору траектории пьяного водителя. Так как время поджимало, пришлось не привередничать, вместо посоха получилась полутораметровая кривая палка. На первое время и это сгодится, потом заменю, если встречу более подходящий материал. К означенному времени все были готовы.

— Та-а-а-ак!!! Внимание! Все посмотрели на Дага. — От семиступ, судя по жесту, это обо мне! — Вы что нигде кроме центральных трактов не ходили?! — Возмущение командира неподдельно. — Как вам ослоухим тунеядцам, — тьфу, армейские привычки опциона, наверно, долго будут давать о себе знать, — пришло на ум снять обувь! — Только сейчас обращаю внимание: и правда! Весь отряд, кроме офицеров и меня, стоял босым. — Даг объясни, почему остался обутым?

— Высушить ботинки можно на любом привале. А изрезанные о камни и коряги ноги — это больно. — Как-то по-военному четким получился ответ. Неужели это заразно?

— Именно! У вас три минуты устранить… — Видимо, опять хотел ввернуть что-то уставное, но передумал: — Обуться! И да! Вот это, — легкое похлопывание по коряге, заменяющей мне посох, — тоже хорошая идея. Исполнять! — Вот так гаркнул, сила голоса не рядовая.

Пристыженные наемники кинулись выполнять приказ. Дисциплина — это хорошо, я лучше буду исполнять четкие указания, чем быть во власти анархии. А с предводителем нам повезло, что же заставило явно не среднего офицера дезертировать? Сделал себе пометку попробовать добыть ответ на эту загадку.

Нижняя кромка солнечного диска только приподнялась над горизонтом, как моя нога погрузилась в прохладный ручей. Рассветает на этой широте быстро. Невзирая на то, что глубина ручья и правда не превышала пары десятков сантиметров, через час все были мокрые до макушек. Каждые сто метров кто-нибудь падал, подскользнувшись или зацепившись за что-нибудь на дне. Чтобы не выделяться, пришлось «оступиться» пару раз и мне. Самое неприятное заключалось в том, что заросли вплотную подступали к ручью и пройти даже часть пути по берегу не представлялось возможным. К полудню добавилась жуткая жара, а нависающие кроны деревьев и высокая влажность создавали эффект парилки.

— Привал!

Огромный ствол старого венге, более метра в диаметре, судя по всему, упавший не так давно, расчистил достаточно места для стоянки. Поработав мачете, очистили площадку от мелкого кустарника и папоротников.

— Спаситель, как я устал, — пересохшими губами шепчет самый молодой в отряде. Подносит флягу к губам, но оттуда не льется ни капли. Проклиная все на свете, баронет тянется наполнить флягу из ручья.

— Отставить! — окрик перевертыша одергивает юношу. — Не пить сырую воду! Это относится ко всем! Сейчас разведем огонь и прокипятим, тогда наполните фляги. А пока всем сушиться. Также соберите вот такой папоротник. — Демонстрирует нам листья широколиственной породы, которая в избытке произрастает рядом. — Выжмите сок из него и натрите ноги, особенно ступни. Если этого не сделать, скоро кожа на ваших ногах начнет трескаться. Так же обработайте все участки тела, которые трутся об одежду. Это сильно облегчит дальнейший переход.

Часовой отдых для усталых людей пролетает незаметно. Но никто не причитает, даже аристократ, чтобы не выглядеть белой вороной, сцепив зубы, идет наравне со всеми. Честолюбие и гордость — великая сила. Мне тоже нелегко дается дорога. Приходится рассчитывать только на силы организма, иначе любое применение сил засечет боевой маг. Хорошо, в моей «легенде» обозначил себя как энергет, даже незначительное манипулирование тварными энергиями помогало.

Казалось, до заката еще далеко, когда прозвучал приказ искать место для ночной стоянки. Настолько удобного места, как дневной лагерь, подыскать не получилось. Части отряда пришлось сооружать себе спальные места в ветвях деревьев. После обхода лагеря по периметру подобрал себе вполне симпатичное дерево, не больше чем в паре метров над землей его ствол выпускал несколько массивных ветвей. Нарубив лиан и нарвав травы, соорудил себе отличный лежак. Внизу весело потрескивал одинокий костер. Но слишком сильна была утомленность, и после ужина все разбрелись спать. Охранение не требовалось, магические сигнальные пологи, установленные командором, прикрывали надежнее стражи.

За первый день пути мы углубились в сельву не больше чем на дюжину километров. Вторые сутки были еще хуже, ручей повернул почти в обратную сторону, и пришлось прорубаться пару часов, пока нашли подходящую водную тропу. Зато на третий день нам улыбнулась удача!

Потеряв и второй ручей, мы довольно быстро нашли полноценную реку! Течение, конечно, шло, по направлению к океану, но было тихим и равномерным. А истекала река как раз с востока.

— Кто умеет строить плоты?

Четверо умели.

— Возьмите себе по напарнику, остальным разбить долговременный лагерь. На постройку качественных плотов потребуется больше одного дня.

— К воде приближаться осторожно! — Опцион и тут не изменяет себе. — Река достаточна полноводна, чтобы в ней водилась всякая гадость.

Отсутствие плотницких топоров значительно сказывалось на производительности нашего труда. Мачете — хороший инструмент, но его предназначение: рубить тонкие стволы и лианы, а никак не толстые бревна. Впрочем, лиан запасать пришлось тоже изрядно. Тратить драгоценные веревки на плоты оборотень запретил. Поход обещал быть долгим, так что его прижимистость легко объяснима. Недолгое совещание решает: плавсредств будет три.

Первый «блин», как всегда, оказался неудачным. Для стяжки бревен использовали не тот сорт лиан. Вторая попытка была уже лучше, но грузоподъемность оставляла желать лучшего, пришлось добавлять пару бревен. В завершении второго дня стоянки плоты были готовы и спущены на воду.

— Оставим их на ночь в реке. Заодно посмотрим по утру, надежны ли крепления, — подтягивая лиану, распорядился Сильвиус.

— У меня вопрос. — И дождавшись согласного кивка командира, Твенг продолжил: — Почему мы не высадились в устье этой реки? Ведь явно она впадает в океан! Какого демона мы продирались через эти гребаные заросли? Если могли взять шлюпку с «Сарагосы» и в первый же день проплыть чуть ли не дальше того места, где находимся сейчас? — Видимо, подобное пришло на ум не одному ему. Многие поддержали блондина.

— Служили бы со мной, не держали бы меня за идиота! — Батэлмаг горестно вздыхает. — Устья крупных рек дикой сельвы патрулируются рейдерами эльфов. Тут кто-нибудь желает встречи с ними? — Тишина. — Молчите. То-то же! Но это не крупные отряды, и, я уверен, не отходят они так глубоко в джунгли, ограничиваясь наблюдением за прибрежной полосой.

Два ноль в пользу командора, красиво он уел недовольных.

Это был первый вечер, когда у костра собрался народ. Присоединился и я. Выслушал пару военных баек, больше напоминающих наивные сказки. Постепенно, как это бывает в любой мужской компании, разговор свернул на одну из вечных тем. Между политикой и женщинами наемники выбрали второй вариант. А меня эта тема в последнее время откровенно раздражает. Сказавшись усталым, ушел спать.

Утро выдалось пасмурным. Всегда считал, что в тропиках или солнце, или проливной дождь. А нет, обычная самая противная моросячка была не чужда этим местам. Вода казалось кругом, но при этом постоянно хотелось пить. Поделили отряд по плотам, в двух — по шесть человек и на замыкающем — припасы с двумя наемниками. На последнем плоту предстояла самая сложная работа, потянули жребий. Не повезло мне и перевертышу.

Плыть против течения, отталкиваясь шестами, оказалось намного труднее, чем представлялось. До дневного привала удалось преодолеть около четырех километров. Но потихоньку люди привыкли и получили необходимый опыт. За вторую половину дня прошли в два раза больше.

На этой ночной стоянке я впервые почувствовал — что-то не так. Местность неуловимо изменилась. Внешне те же растения, такие же птахи перелетают меж ветвей. Но где-то на грани восприятия звенели колокольчики тревоги. Поделился своими ощущениями с оборотнем, совместное махание шестами несколько сблизило нас. Тот, помня, что я энергет, отнесся к этим опасениям серьезно. Но сам ничего не заметил.

Очередное обсуждение преимуществ брюнеток над блондинками или наоборот, Создатель! Разве нет других тем? С удовольствием послушал лучше рассуждения об обострении отношений между Севером и Югом. Плавно переключить разговор на интересующее не получилось, опять пришлось ложиться первым.

К рассвету тучи разошлись. Через два часа после восхода задался вопросом, а так ли лучше безоблачная жара, чем постоянный дождь? Сравнивая свои ощущения со вчерашними, однозначного ответа не находил. Одно понял для себя: категорически не люблю джунгли!

— Ты был прав вчера, — делая очередной толчок шестом, неожиданно заговорил южанин. — Я тоже начинаю что-то чувствовать. Ничего определенного, но становится не по себе. На привале надо будет поговорить с Сильвиусом.

— Он сильный маг? — Сам я опасался проводить сканирование.

— Чистый стихийник. — Угу, значит, по южной классификации не полноценный маг, а ведун. — Но свое дело знает крепко.

По лицу перевертыша едва уловимо скользнул отголосок давней боли.

— Вы были врагами?

— Сейчас мы братья по крови, прошлое забыто!

Слишком резкий ответ. Ты хотел бы забыть, но пока не получается.

«Братья по крови»! Каково! Два офицера, далеко не миролюбиво относящихся к друг другу армий. Что же заставило вас НАСТОЛЬКО сойтись? Плюнуть на присяги, обойти магические клятвы, провести ритуал, связавший вас теснее, чем родных братьев.

Очередные два дня не принесли никаких изменений. Пока за час до рассвета меня не разбудил перевертыш, прижимающий палец к губам. Жестами попросил следовать за собой. В джунгли мы углубились недалеко, не более чем на полсотни шагов. Прислонившись к крупному стволу, нас ждал командор.

— Ты же энергет. — Утвердительно киваю. — Вот здесь, перед тем как уснуть, я установил предупреждающий сигнальный контур. Протяни руку, ты должен его почувствовать.

— Хорошо. — Выполняю указание. Зная точное место магических сплетений, это должно быть легко. — Ничего не чувствую! — И это было правдой.

— Так же как и я. — Оборотень согласно кивает.

— Именно, защитного полога нет!

— Его кто-то снял?

Причем так, что установивший полог маг ничего не почувствовал? Это говорит о превосходстве как минимум в три раза!

— Нет, никто ничего не снимал, защита истлела сама. Я уверен. — А это что за сказки?!

— Даг, ты ничего необычного в поведении остальных не заметил?

— Хм-м, — честно пытаюсь вспомнить. — Не заметил.

— За последние сутки мы прошли в два раза больше, чем в любой день до этого.

— Мужики просто привыкли орудовать шестами, да и течение совсем спокойное.

Не понимаю, к чему они клонят?

— Не все так просто, мне кажется. Ладно, пока рано о чем-то говорить, подождем до завтра.

Невзирая на ливень и то, что река петляла, за день отряд углубился в сельву еще на два десятка километров. И это с учетом того, что два часа потратили на перетяжку одного из плотов. Целый день пытался выявить что-то необычное в отряде. А-А-А, птеродонт! Человеческая аура плюс замкнутые на себя основные энерготоки, сейчас по возможностям обнаружить магию я и правда не отличался от обычного йога.

— Вставай, — повторение прошлой ночи! — Пошли.

— Полога, как я понимаю, нет? — высказываю догадку ожидающему Сильвиусу, он кивает.

— Ты лучше скажи, ничего не заметил в своей энергетике? — Странный вопрос.

— Ничего.

— Силь, я тоже ничего не чувствую! — поддерживает меня оборотень.

— Ты и Даг умеете обращаться с тварной составляющей. — К чему он клонит? — Ваши тела без команды не станут хапать рассеянную в воздухе энергию. Попробуйте сейчас раскрыться и наполнить чакры.

— Охренеть! — южанин точно выразил и мою мысль. Тварной энергии кругом было огромное количество. Минимум в пять раз выше нормы! — Такое ощущение, что тут море грубых сил!

— Так я и думал. Сегодня внимательно смотрел за отрядом. Складывается впечатление, что все объелись бурны.[1] День машут шестами, а потом полночи до ора спорят о бабах!

— Что в этом плохого? — Для здоровья наемников все, конечно, невесело, но для цели отряда-то?

— У этой медали есть обратная сторона. Джунгли «пьют» магию. Сегодня защита истаяла на час раньше. Чем дальше углубляемся в сельву, тем больше я слабею как маг.

На этой невеселой ноте мы разошлись.

За следующим изгибом реки нас ждали пороги. Пришлось разбирать плоты и тащить на себе бревна целых две мили. Не успели их даже собрать заново, как наступила ночь. Трудный день.

— Да что ты мне все «баба должна быть в теле»! — сорвался на крик плотного телосложения воин. — Это только для таких, как ты, задохликов! Чтобы было за кого спрятаться!

— Я не задохлик! — взвился щуплый наемник. Очередные вечерние посиделки проходили бурно.

— Слабак и есть! — Толчок открытой ладонью в грудь. Щуплый опрокидывается с пня. — Даже на жопе ровно сидеть не умеешь! — Общий гогот отряда. Переглядываюсь с Прайном.

Упавший приходит в ярость. Его рука тянется к засапожному ножу. Ох, не дело это! Перехватываю кисть, не давая показаться стали, второй рукой провожу удушающий захват. Одновременно зачинщик скандала летит оземь, сбитый ловкой подсечкой перевертыша.

— Отставить! — Батэлмаг дает волю гневу. — Полоумные скоты! Держите себя в руках! Я не потреплю драк в походе! — Тяжелым взглядом обводит притихших кондотьеров. — Следующий, кто потянется за оружием, — медленно цедит командор, — рискует навсегда остаться тут. Сильно рискует, я гарантирую!

— Да все будет нормально, босс!

— Погорячились немного, бывает, — наперебой заверяют командира остальные.

Накачка неподготовленных людей грубой силой часто приводит к нервным срывам. А ведь дальше будет хуже, уверенность в этом была полной.

Вчерашние трудности с порогами показались несущественными, когда мы увидели водопад. Небольшой, всего пять метров высотой, но перетаскивать через него плоты — этой мысли не возникло ни у кого. Обходной путь был тяжел, но дальше ждала награда в виде достаточно пологого берега, не занятого растительностью. Идти стало заметно легче, река, как по заказу, прямой стрелой истекала с востока.

Видимо, энергия требовала выхода, и наемники во всю горланили похабные песни, разгоняя с нашего пути не только травоядных, но и хищников. Опцион поступил мудро, лишив нас дневного отдыха, и к ночи все еле волочили ноги.

Под утро отряд не досчитался одного члена. Просто ушел в ночи по нужде и не вернулся. Разбившись на пары, разошлись на поиски. Ничего, вообще! Следы обрывались под очередным папоротником, а дальше пусто. Как испарился. Ни Сильвиус, ни перевертыш, обернувшийся огромного размера собакой, не нашли его. Мое осторожное зондирование ниточками астрала было также безрезультатным.

— Не паниковать! — Это он зря, я не заметил и намека на панику или страх. — Мы не знаем, что произошло. Но можем попытаться избежать повторения. Будем ходить минимум парами и стараться находиться на виду друг у друга.

— К тому же введем ночные посты, — подхватил оборотень мысль командора. — Перед каждой стоянкой я буду перекидываться в ягуара и осматривать окрестности.

Опцион выглядел не лучшим образом. Тяжело ощущать падение магических сил, когда привык на них полагаться.

Продвижение в глубь сельвы замедлилось, стоянки приходилось делать более продолжительными. Первичный подъем у людей обернулся откатом «переедания», да и ночные дежурства отнимали силы. Шла третья неделя похода, когда мы уперлись в очередной водопад. На этот раз внушительный. Многие тонны воды ежеминутно обрушивались с высоты пятидесяти метров. Обходных путей не нашлось, на несколько километров в любую сторону крутые обрывы.

— Кто умеет лазать по скалам? — Кроме меня, вызвалось еще трое. — Хорошо. Берите веревки, будем делать подъемник.

Надо, значит надо. Обмотав канатную бухту вокруг груди, начал восхождение. Наиболее подходящее место для подъема было около водопада, в остальных местах камень крошился, что было очень опасно.

Так мы потеряли Твента. Поднимаясь следом за мной, он неправильно выбрал уступ. Нога соскользнула с мокрого камня, как итог — сломанный позвоночник и пробитый о камни череп. В тот день мы никуда не пошли, устроив погребальный костер.

Благодаря запасливости оборотня веревок и канатов вполне хватило на полноценный подъемник, позволивший переправить наверх отряд вместе с припасами. Открывшийся вид заставил восторженно замереть. Огромная водная гладь предстала перед нами.

— Обходить озеро — это не менее трех недель. — Утверждение опциона было справедливым. — Нам опять придется делать плавсредства. До восточного берега миль двенадцать. Надо придумать, из чего сделать весла.

Снова пришлось переквалифицироваться в плотостроителя. На этот раз решили ограничиться двумя связанными между собой канатами. Так как предстояло плыть по большой воде, то требования к прочности конструкции были значительно выше. Пришлось изрядно повозиться, прежде чем достигли приемлемого результата.

Основная сложность возникла как раз с веслами. Без пил и топоров это оказалось значительно труднее, чем представлялось вначале. Но опыт и растущие из правильных мест руки — для такого конгломерата нет невозможных задач.

— Я все же настаиваю, надо ставить парус! — Весело потрескивающие в огне дрова еле-еле разгоняли темень тропической ночи. Шиваг, бывший степняк судя по манерам и речи, настаивал на своем. Он-то что влез в ведущийся спор? Откуда у жителя степей знания о мореходстве. Но, видно, изрядно покидало его по жизни, приводимые доводы были логичны. — Плоты слишком тяжелы. Если только грести, нас ночь настигнет на воде!

— Из чего ты его сделаешь?! — возражал, поглаживая великолепные усы Агуст, который запомнился мне еще по совещанию на «Сарагосе». — У нас нет не то что парусины, но даже приличного отреза ткани.

— А я поддержу Ши, — вступился бывалый воин могучего сложения. Имя свое он не назвал, ограничившись кличкой Вепрь, что очень соответствовало внешности. После своего конфликта с Шивагом несколько недель назад он вел себя смирно, а тут даже высказался в его поддержку. Это радовало, микроклимат в отряде восстанавливался. — Тут достаточно пальм с широкими листьями, можно их сплести меж собой.

— Да ну! Бред! — настаивал на своем усач. — Я ходил на судах, то, что ты предлагаешь — полное говно! Чтобы такой парус, приносил какую-то пользу, нужен сильный ветер, а ждать такого можно месяц!

— Командир, что скажешь? — обратился за поддержкой к командору Вепрь.

— Парус — это хорошо, — сказал Сильвиус задумчиво, — но и Агуст прав. Хороший ветер можно и не дождаться. Пойдем на веслах, успеем. Я помогу. — Стихийник, даже ослабленный, может договориться с водой. До этого времени опцион не давал повода усомниться в себе.

Дальше разговор шел о незначительных деталях. Ставить ли навесы на плотах или нет и тому подобные вопросы. Разошлись далеко за полночь.

Не успели отойти от берега больше чем на полторы сотни метров, как поднявшийся на замыкающем плоте гвалт, заставил обернуться.

Покусай меня, косатка! На место недавно покинутой стоянки вышло НЕЧТО! Огромный ящер, не меньше пяти метров высотой! Непропорционально развитая голова и могучие задние конечности резко контрастировали с щуплыми верхними лапами. Раскидывая головешки костра, ти-рекс взревел! С пальм посыпались плоды от мощного акустического удара. Неужели есть сумасшедшие, пытающиеся охотится на ТАКОЕ?! Кровавая бойня предстала в моем воображении, задержись мы в лагере еще хотя бы на полчаса.

— А! Элберет Гилтониэль! Силиврен пенна мириэль. О менал аглар эленат! — Воззвание к эльфийским святыням из уст баронета, любопытно! Но он не единственный, кто молился, общее мнение высказал оборотень:

— Если он кинется за плотами, мы покойники…

Но сейчас, видно, не время было нам умирать. Побушевав на берегу, царь сельвы скрылся в чаще. А может, просто не любит воду? В любом случае повезло.

Плоты шли бойко, маг не соврал, вода явно помогала веслам.

— Смотрите! — Крик и рука, указывающая в небо. Стая из четырех птеродактилей, медленно взмахивающих крыльями, величественно «проплывала» над озерной гладью.

— Хорошо не птеродонты! — вырывается у меня. Те мимо такой лакомой добычи, как группа людей на плотах, не пролетели бы никогда. Ловлю удивленный взгляд перевертыша. Тот явно хочет о чем-то спросить, но в последний момент передумывает и лишь согласно кивает.

Только не встретился бы нам какой ихтиозавр, пока плывем. В этом «Затерянном мире» такую возможность я не сбрасывал со счетов. До заката оставался почти час, как мы пристали к берегу. Сильвиус был вымотан, как загнанная скаковая лошадь. Этот берег сильно отличался от западного. Джунгли были не настолько плотны, даже видимость сквозь заросли была приличной.

— Не высаживаемся с плотов! — Приказ Прайна категоричен. И обращаясь к оборотню: — Разведай обстановку.

Пятнистой тенью мелькнул перевертыш в облике ягуара, растворившись в сельве. От греха отогнали плоты на полсотни метров в озеро, встречаться с ти-рексом желающих не было. Поведение опциона радовало. Не обманул! Отряд и впрямь не собирался охотиться на ящера и не шел за сабром. Командор был явно не в восторге от еще одной возможной встречи с этим гигантом.

— Ничего крупного и опасного не нашел, — отчитался по возвращению разведчик. — Но есть множество следов мелких хищников. Близлежащие места явно территория охоты их стаи.

— Насколько некрупное это зверье? — Агуст нервничал.

— Кило на сорок, не больше, и да это ящеры, — после некоторого раздумья ответил перевертыш. Ага, мелочь, как же!

— Отгоним огнем, да и в ночи они не опасны, — вынес вердикт Ши.

Невзирая на проведенную разведку, многие из отряда предпочли спать на принайтовленных к берегу плотах. Я же по своему обыкновению устроился на дереве, для страховки привязав себя к стволу веревкой.

На побудку не поднялся с лежака пожилой наемник, которого кроме как Стариком никто не называл. Распухшая шея и характерные следы змеиного укуса — причина смерти была явной. Надо более внимательно осматривать место для сна, особенно в незнакомой местности.

— Его укусил снус, — рассматривая тело, предположил Вепрь. — Ну или кто-то похожий. Только они вместе с ядом впрыскивают мощнейшее снотворное. От любого другого яда Старик забился бы в конвульсиях, и мы успели бы его спасти. Смотрите внимательно под ноги! Тут похожих тварей должно быть много.

— Час от часу не легче… — вздохнул Агуст. — Но Старик сам виноват, видно, возраст давал о себе знать. Нельзя в походе быть таким беспечным.

С этим утверждением согласились все.

Очередной погребальный костер еще пылал, когда мы снялись со стоянки. Были и радостные новости, резкий взмах открытой ладонью Прайна — и колонна послушно останавливается:

— Указатель заработал, — разглядывая открытую коробочку «компаса», произнес он. — До цели нашего квеста не больше двух-трех переходов! — В голосе явное облегчение, наверно, боялся, что артефакт разрядится.

— Слава Творцу!

Настроение у всех резко улучшилось.

На дневном привале даже не стали разводить огонь. Отряд рвался вперед.

— Тревога! — шепот перевертыша был из тех, что не услышать невозможно. — Нас кто-то окружает!

— Расчехлить оружие! Построиться в круг! — Тихие отрывистые команды опциона выполнялись мгновенно. — Каждый прикрывает левый бок рядом стоящего!

Разумный приказ, щитов-то у нас нет.

Сейчас уже каждый слышал шорохи в кустах и треск гнилых веток под чьими-то лапами. Первый хищник вскоре появляется из зарослей папоротника, выходя на поляну, в центре которой стоит ощетинившаяся сталью группа людей. Велоцираптор или кто-то очень похожий. Непропорционально огромные лезвия среднего когтя — вроде как раз признак этой породы. Но память, возможно, и подводила меня.

— Командор, — окликаю я. — У них мощные задние ноги. Эти создания явно умеют высоко прыгать. А у нас нет ни щитов, ни копий.

— Отряд! — уже в полный голос командует Сильвиус. — Рассредоточиться по кругу! Вы слышали Дага, будьте готовы к прыжкам!

Постепенно стая полностью выходит из джунглей. Нас и правда окружили! А я считал ящеров примитивными! Как необычно они нас разглядывают, по-птичьи наклоняя массивные головы.

— Их не меньше чем пара дюжин! — осматривается Ши.

— Не смотрите на их рост! Они очень опасны! — Выдающиеся познания у перевертыша. Хотя Рааст же имеет общую границу с восточной частью дикой сельвы, не стоило мне удивляться.

Далее поговорить нам не дали. С нескольких сторон одновременно прыгают ящеры. На меня не нацелен ни один. Но рядом стоящий Вепрь не воспринял предостережение оборотня, и прыжок застал его врасплох. Ударяю его под колено опорной ноги, блокирую левым клинком нацеленный в горло воина коготь. Продолжая круговое движение, правый «хашти» рубящим ударом обезглавливает пролетающего рядом велоцираптора. Вепрь быстро перекатывается, группируясь, и закованным в сталь правым оплечьем выбивает зубы очередному зверю, одновременно погружая меч тому в брюхо.

Стая атаковала наскоками, промахнувшись, ящеры отступали для нового разбега. После первой же атаки Агуст держался за располосованное левое запястье. Пока пять ноль, счет в нашу пользу. Помимо меня и Вепря отличился баронет, умудрившийся своей шпагой перебить артерию зверю и уйти от ответной атаки. И две характерно поджаренные тушки — работа батэлмага.

— Перекидывайся! — кричит Ши оборотню.

— Нет форм против этих тварей! — умудряется ответить тот, отражая очередной наскок.

Меня атакуют двое. Сильными ударами вгоняю «хашти» рукоятками в землю, по самую гарду. Ящеры прыгают, бросаюсь на землю кувырком в сторону хищников. Длинные когти оставляют небольшие царапины на куртке. Резкий поворот, и хвосты наглых динозавриков оказываются в мох руках. Рывок! Мои расчеты верны, прерванный скачок приводит их тушки прямиком на торчащие из почвы лезвия. Минус два.

Довыпендривался… Мои «художества» заметил Агуст, произошедшее, видимо, было за гранью его понимания, ящеры не простили удивления. Отвлеченный ненароком мной боец пропустил удар легкого, но стремительного тела в спину. Сбитого с ног стая добила быстро, не смогли помочь даже Ши с оборотнем, кинувшиеся на помощь.

С рук командора срывается молния. Но уже мертвый зверь врезается всей массой в замершего в боевой фигуре мага, тот оступается, ненароком толкая рядом стоящего. Не запомнившийся мне ничем, кроме незамутненно-наивного взора голубых глаз, наемник не успевает вернуть топор в защитную позицию и падает, орошая, утоптанную траву кровью из рассеченного горла. Сопровождая удар ступней выплеском тварной энергии, встречаю наскок очередного раптора. Противно трещат полые кости. Пользуюсь несколько секундной передышкой, возвращая «хашти».

— Отходим! Группируемся около меня! — Приказ Сильвиуса приходит вовремя. Оставшиеся в живых ящеры уже больше заняты дележом добычи, не гнушаясь в том числе и трупами своих.

Отступление проходит организованно. Из оставшихся в живых кондотьеров никто серьезно не ранен. Углубившись в чащу, получаем новый приказ: «Бегом!» Это указание воспринято с неподдельным воодушевлением! Через час больше похожего на бег с препятствиями передвижения останавливаемся.

— Оторвались! — Тяжело дышащий перевертыш все же нашел в себе силы для двойной смены формы: в крупную кошку и обратно.

— Пять минут на восстановление дыхания, и продолжим движение! — Прайн неумолим, но иного от него никто не ждет.

Стая нас не преследовала. Но отряд был не радостен. Аргус успел со многими подружиться, и его потеря тяжким грузом легла на плечи. Ночной лагерь разбиваем около трех огромных лесных исполинов. Кроны этих могучих деревьев уносятся далеко ввысь над остальной сельвой.

На этот раз желающих последовать моему примеру ночевки было много. Но подходящих для ночлега ветвей — только на троих. Кто-то предложил тянуть жребий. На земле спать никто не хотел.

— Мы сделаем иначе! — прерывает спор Ши. — У меня в родных краях деревьев не много, а ночных хищников в достатке, — издалека начал он свое предложение. — Мы вобьем в стволы колышки, выструганные из дерева, сделав из них что-то вроде лестницы. В случае тревоги мы все успеем быстро забраться на безопасную высоту.

Следуя совету степняка, делаем несколько кольев, вбивая их в деревья, как ступени. Испытание такой необычной лестницы превосходит все ожидания. Буквально за десяток секунд получается взобраться на толстые ветви нижнего яруса, в четырех метрах над землей.

Ночь выдалась неспокойной, у некоторых не получилось сомкнуть глаз. Им всюду мерещились шорохи. И это опытным наемникам! Из-за невыспавшихся и соответственно не отдохнувших отряд выступил в путь только ближе к полудню.

Опыт многочисленных походов не дал людям расклеится. И уже вскоре о недавней трагедии и нападении стаи никто не вспоминал. Джунгли постепенно расступались, плавно переходя в буш. Идти стало легче, и кондотьеры уже вовсю травили друг другу похабные анекдоты и прочие истории.

— Смотрите, а это что за твари?! — Меж деревьев заметили каких то крупных животных.

— О! Броненосцы-переростки! — Подойдя поближе, с удивлением рассматриваем необычных зверей. И впрямь броненосцы, но весом больше пары тонн, с шипастой костяной булавой в завершении хвоста.

— Да это травоядные! — утверждает Жак. Это имя совершенно не подходит человеку, больше напоминающему выходца из страны восходящего солнца, прародины или восточных провинций Рааста в этом мире. — Они не опасны, можно пройти в паре метров от них!

— Ну раз не опасны, иди почеши им носик, — подкалывает «знатока» Прайн.

— Ставлю десять динаров, что не почешет! — Перевертыш показывает готовность заключить пари, доставая кошель.

— Конечно, не почешет! — Вепрь в своем репертуаре, ему бы хоть кого-нибудь подначить. — Кто не согласен? Весь задаток на то, что сдрейфит!

Какое-то время все усердно торгуются, утрясая размеры ставок. Мнение Жака никого не интересует. — Ну? — Несколько пар глаз выжидательно смотрят на желтокожего. — Слабо? — ухмыляется могучий воин.

— Дебилы! Они и правда безопасны, смотрите — листики жрут! — Жак тычет пальцем в мерно пережевывающего очередную порцию травы четвероногого.

— Ну так погладь носик, — хохочет Ши, хлопая себя по бокам.

— Тьфу! Сейчас покажу, дайте только на себя поставлю! — Очередное перетряхивание кошелей. Азартный народ кондотьеры, впрочем, поставил и я, не выбиваться же из коллектива. В том, что восточник не трус, за поход убедился.

Избавившись от всего брякающего и звенящего, плавным текучим шагом Жак выходит из-за деревьев. Когда броненосцы направляют на него взгляд, он замирает. А не был ли он раньше конокрадом, мелькает у меня мысль, уж больно схожие повадки. Медленно-медленно он приближается к закованным в костяную броню великанам. Целых четверть часа уходит у смельчака на преодоление всего ста метров, отделявших нас от ближайшего животного. И вот как-то незаметно Жак оказывается совсем рядом с бронированной тушей.

Броненосец удивленно поворачивает голову к восточнику, стоящему от него буквально в паре шагов. Изумленно фыркает и шумно втягивает ноздрями воздух. А затем происходит неожиданное: сам подходит и обнюхивает замершего как изваяние наемника.

— Это не считается! — орет Вепрь. — Гладь носопырку!

Его поддерживают все, кто поставил против.

Жак не спорит, медленно подняв руку, поглаживает огромный, не защищенный плитами брони черный нос.

— Йе-еху! — А это уже те, кто поставил «за».

Ему бы остановиться на достигнутом! Показывая свою крутизну, Жак пытается забраться на спину гиганту. У него даже получается! Но как только бывший конокрад, а в этом у меня уже не было сомнений, оказывается наверху, броненосец неожиданно поджимает лапы и сворачивается в клубок, слетевший с брони смельчак не успевает отпрыгнуть, как оказывается раздавленным многотонной тушей, накатившейся на него. Почувствовавшее запах крови звериное стадо будто сходит с ума. А они быстро перебирают своими ножками!

— Бежим! — хоть кричит не командор, а Ши, ему подчиняются все. Быть затоптанным не лучшая перспектива.

На бегу Ши требует у Вепря выигрыш. Смерть Жака никого не взволновала. Его не любили.

— Я должен был его остановить, — на ночной стоянке сокрушается опцион.

— Да и я хорош, — поддакивает ему оборотень.

— Да что вы как монашки! — Вепрь не изменяет себе. — Этому узкоглазому туда и дорога. Сволочью он был.

— Ты что, расист? — возмущается не страдающий излишней шириной глаз Ши.

— Не-е-е, просто он мразь. Вот тебя я уважаю! — Подтверждающий хлопок по плечу. — Какой же я расист?!

А между Вепрем и Жаком с самого начала словно кошка пробежала, вспоминаю я.

— Скорее всего, завтра к закату мы будем на месте, — радует всех северянин.

Сон не идет ко мне. Какая-то особо назойливая тень мысли пытается сформулироваться в голове. Не ухватить, но она вызывает беспокойство. К тому же в середине ночи пошел проливной дождь. Настоящий тропический ливень, и не до сна стало всем.

Утром промокший до нитки отряд выступил, как все надеялись, в последний переход к цели. Из-за буквально водопадом льющейся воды было ничего не разглядеть даже в десятке метров. Шедший впереди перевертыш указывал путь остальным.

— Стойте! Впереди овраг.

— Какой же это овраг, тут целый каньон!

Ну это Ши передергивает — глубокая и отвесная, тянущаяся на несколько километров в разные стороны трещина шириной не больше пяти метров. С дурно пахнущей застоявшейся водой в глубине.

— Метров пятнадцать до дна, — заглянув с края, выносит вердикт Вепрь.

— Срубим дерево и перекинем мостиком, ничего сложного.

Легионы Хиорта славились своими инженерными решениями. Сказанному бывшим офицером поверили все.

Только вот подходящее дерево искали больше часа. Потом еще столько же волокли до трещины. Да и перекинуть ствол так, как нужно, получилось не сразу, с первой попытки чуть не уронили в расщелину. Первым по импровизированному мосту перешел оборотень, за ним — Ши, я шел третьим. На скользком от влаги бревне удержать равновесие было тяжело. Спокойно дошел до середины, как неожиданно мучившая всю ночь тень сформулировалась в четкую мысль. Поскальзываюсь и с диким криком лечу в пропасть. Краем уха слышу изумленный возглас Вепря, но падение недолгое и мутная вода все глушит.

Разумеется, оступился я не случайно, да и падал, предварительно тонким астральным щупом убедившись в достаточной глубине затхлой воды. Всплывать не собираюсь, плотно зажав ноздри, опускаюсь на каменистое дно. А холодно тут! На поверхности — плюс тридцать, а вода в трещине самое большое тянет на пять градусов. В том, что никто за мной не будет спускаться по отвесным и гладким каменным отвесам, уверен. Закрываюсь от поисковых заклинаний мага, посылая ему обратный импульс «тут нет живых». А опцион настырен! Целых двадцать минут он пытается сканировать дно. Шиш тебе с маслом, а не меня, предатель!

Именно предатель! На пару со своим ручным оборотнем. Картинки калейдоскопом проносятся перед глазами:

Перевертыш, выманивший на себя раптора, резко приседает, направляя легким толчком рептилию в спину Агуста. Да, потом он ринется его безуспешно спасать. Но это уже не важно.

Боевой маг, не один год отдавший службе. Застывшим изваянием сохраняет фигуру молнии, зачем так долго?! В пылу боя это незаметно, но, вспоминая, понимаю, это не усталость и не ошибка, а точный расчет, приведший к гибели голубоглазого.

«Иди почеши ему носик!» — Это боевой командир, который должен сохранять отряд, толкает подопечного на явное безумие. «Ставлю десять динаров, что не почешет!» — вторит ему второй офицер, распаляя остальных. А ведь в его задачи входит поправить старшего, если тот ошибется. Не вяжется все это с показанным данной парой великолепным профессионализмом.

Зачем все это? Пока не знаю, но выясню! Первой мыслью было тут же их обезоружить и пленить. Но уверен, каждый из них умертвит себя, не дав допросить. Да и поддержали бы меня остальные? Проще было инсценировать свою гибель и понаблюдать со стороны.

Два часа лежу в воде, лучше подстраховаться. Осторожно выглядываю. От ё! Точно, профи! Вся трещина наверху прямо кишит сигнальными заклинаниями, даже на поверхность воды кинута заклинательная «сеть», но она вот-вот истает сама. Жду этого пять минут. Уф-ф-ф!! Какое это наслаждение — вздохнуть полной грудью!

Приходится изрядно удалиться от места переправы, прежде чем делать попытки восхождения по влажным камням обрыва. Тяжело, но справляюсь. Пора нагонять ушедший уже далеко отряд. Только делать это надо осторожно, не удивлюсь, если оборотень следует последним, тщательно принюхиваясь. Я несколько раз незначительно «прокололся», показав навыки, далекие от рядового бойца, и они могут не до конца поверить в мою гибель.

Через час нахожу след отряда. Двигаться приходится медленно, постоянно прощупывая астрал. Демон меня забери! Буквально наступаю на еще не успевший остыть труп. Мельк, так тебя звали, закрываю расширенные в предсмертном ужасе веки седобородого наемника. Как подставили тебя? Стравили с Ши, судя по всему. Нанести такую рану, кроме как его саблей, в отряде было нечем. Зачем вы убиваете? И стоило ради этого тащить людей так далеко? Но на маньяков «сладкая парочка» не похожа.

Тропа начинает спускаться. Все больше и больше окружающий ландшафт напоминает саванну. Дождь прекратился, и видимость стала прекрасной. Забираюсь на вершину очередного холма, залегаю в высокой траве. И наблюдаю завершение похода. Я опоздал!

Широко раскинув руки, стоит на расчищенной от травы площадке Сильвиус Прайн. Под ногами у него лучится огромной силой, отливающей красным, какой-то могучий артефакт. А к нему со всех ног мчится быстроногая лань. Перевертыш, преследуемый детенышем ти-рекса. Совсем крошкой, метра полтора в холке. В ста метрах позади мерно ступает массивная взрослая самка. Та никуда не торопится, пусть дите играет. Когда кажется, что вот-вот лань столкнется с магом, происходит вспышка силы. Пространственные ВРАТА раскрывают свой створ. Маг, а за ним оборотень и не успевший затормозить маленький ящер скрываются в портале. Бешено ревет мать-динозавриха, огромными прыжками несясь к вратам. Но не успевает, те захлопываются быстрее.

Что это было???!!!

Глава V

Густая трава саванны, доходящая на вершине холма до пояса, — невеликая защита, когда рядом в бешенстве заходится гигантская самка самого большого хищного ящера в мире, к тому же только что потерявшая свое чадо. Как ни велико было желание спуститься вниз и посмотреть поближе на место ритуала, открывшего врата, своя жизнь была дороже. Успеется, с этой мыслью скатываюсь по склону обратно, откуда пришел.

От рева ти-рекса хотелось зажать уши и убежать куда подальше. Впрочем неплохая мысль, кто знает, на что сподвигнет тираннозавру утрата детеныша. Добежав до расщелины, перебрался на другой берег и скинул за собой бревно. Мало представляю себе возможности динозавров в плане отслеживания цели, так что, возможно, перестарался. Каким бы заоблачным ни было мое самомнение, прекрасно осознаю, без «Мерцающего» справиться с царем сельвы нереально. Да и с мечом шансы тридцать на семьдесят не в мою пользу.

Близились сумерки. Огромный, раскинувший многометровую тень кроны баобаб — очень хорошее место для ночлега. А осмотр подождет и до утра. Торопиться куда бы то ни было уже поздно. Наниматели свое дело сделали, остальные мертвы, а я в «пролете». Устанавливаю свою сигнальную структуру, построенную совершенно по иному принципу, чем стандартные заклинания.

Компактная сеть магических датчиков, а не непрерывное плетение магов. Один недостаток у моего способа — долгая настройка, если исключить, конечно, пару десятков лет на разработку данной системы. Очень похоже на сеть видеонаблюдения, применявшуюся на моей прародине. Совершенно необязательно задеть сигнальную нить, чтобы вызвать тревогу. Достаточно войти в зону «видимости» пассивных систем наблюдения. Удобно, скрытно, энергосберегающе, продать такую систему любому маг-синдикату — пару десятков лет можно не думать о заработках. Если бы не одно «НО», как это всегда бывает, основу этой сигнальной сети составляет система распознавания, «построенная» на астральных энергиях. А в искусстве астрала с эрмами в этом мире могут тягаться только феи, если я правильно понял оговорку Творца в одной из давних бесед.

Спать каждую ночь совершенно не обязательно, я же не человек. Занять себя не трудно. Измененная аура сильно ограничивала меня в действиях и доступных энергиях. Что требовало немедленной доработки. Надо придать ей дополнительные «краски», например, вплести цвета неинициированного мага. Маглов бродит по миру намного больше, чем принято считать. Не все хотят становиться чародеями. Так как всегда и за все надо платить, а за право быть магом платить много и, увы, не в золоте. Это размышление навело на мысль: а быть эрмом — какова цена этого? Не знаю. Но предоплата в виде сотен лет заточения в Архипелаге навевала опасения.

Магловые «расцветки» новой ауры обильно ретуширую правильной структурой обученного энергета. В моей «легенде» появится новая деталь. Что-то вроде: в юности был выбор пройти школу мага или развивать способности в тварной энергетике, и я выбрал второе. Не обычно, но не настолько редкое явление.

Точная подгонка и балансировка аур закончилась одновременно с первыми лучами восходящего светила. Скрываться не от кого, и спокойно перепрыгиваю через овраг, не замедляя движения. Впечатляющие следы огромных лап ти-рекса встречаются почти везде. Изрядно потопталась тут «мамочка» в своих поисках. Легкой трусцой всего за час добираюсь до места врат.

Первичный осмотр места «ухода» нанимателей оставил больше вопросов, чем дал ответов. По второму кругу я был внимательнее.

Красные, отливающие кровью остаточные следы активированного артефакта. Четыре тела, крестом расположенные в причудливой пентаграмме. Тут был использован «Красный шаг». Одноразовое магическое устройство, позволяющее создать прямой прокол пространства в пределах нашего Мира. Разумеется, не отовсюду и не куда угодно, но таких ограничений мало. Искусство создания переходов, врат и дальней телепортации по праву занимает верхнюю строчку сложности в магической табели о рангах. Что уж говорить если императоры довольствуются более приземленным видом передвижения: кареты, верхом или на своих двоих. Даже архимаги редко позволяют себе роскошь мгновенного перемещения. Затратно, хлопотно, и подготовка отнимает просто массу времени. Умеющий создавать переходы автоматически получает статус Великого мага. А таких личностей в мире немного.

Способных же создать «Красный шаг» вообще — всего семеро. Семеро Великих магов крови, они же Графы, они же высшие вампиры. Красный — цвет крови, обильно поливший заготовку будущих врат. Одна тысяча сто одиннадцать жертв вынуждены лечь на алтарь, чтобы наполнить силой артефакт. Причем последние одиннадцать должны это сделать не только добровольно, но и собственноручно вырезать себе сердце. И все это ради семи секунд, которые свяжут две точки мира в одну. Эти врата имеют одно огромное преимущество: невзирая на всю мощь затраченной энергии, обнаружить их до применения почти невозможно, нужно точно знать, что искать. Я не знал и, разумеется, не искал. «Шаг» имеет только один существенный недостаток, кроме своей цены. На месте активации надо провести жертвенный ритуал, для которого необходимо четверо живых.

Сразу стал понятен найм и уход в джунгли целого отряда. Сильвиусу надо было довести до нужного места как минимум четверых, исключая себя и оборотня. Народу на островах Свободы они набрали, как оказалось, с избытком. Когда это стало понятно, начали устранять лишних, втихую. Откровенно убивать, пока наемников было еще много, побаивались.

Обхожу мертвые тела, прощаясь. Ши: ты был крохобором и скупердяем, но жизнерадостным и верным. Молчун: я так и не понял, немой ты или просто не любитель говорить, за весь поход не услышал от тебя ни слова, но те, кто доверял тебе свою спину, знали: достать их смогут только если ты мертв. Баронет: как человек без опыта может зайти туда, где на пути полегло много гораздо более опытных? Ты смог, чтобы своей гибелью помочь плану вампиров, плохая смерть только начатой жизни. Вепрь: опытный вояка, как ты позволил убить себя со спины? Я же видел твои недоверчивые взгляды, кидаемые на перевертыша. Забираю у мертвого аристократа фамильный медальон, у остальных нет ничего, говорящего о родных, а весть о твоей смерти я попытаюсь донести до твоих родителей. Это самое малое, что могу сделать.

Подытожим. Графы, а может, и кто-то один из них, вербует двух дезертиров. Дает им задание — доставить детеныша ти-рекса. Обеспечивает целеуказанием и средством доставки. Сводит их с Черным, от которого требуется обеспечить легитимность найма отряда на Островах и дорогу до сельвы. Почему такой крюк? Наемников можно найти и на Большой земле, но могут пойти вопросы, в случае же набора в процветающей «стране анархии» никто не удосужится спросить: куда пропали люди? А главное — не найти хвостов о нанимателях. Пираты отчаянно блюдут неприкосновенность своих тайн. Излишняя предосторожность? Возможно, но вампиры — известные перестраховщики. Сильвиус и его так и оставшийся для меня безымянным друг достойно выполняют поручение.

Осталось несколько вопросов. Как такую сложную и явно дорогостоящую операцию поручили бывшим имперцам? Конечно, причины были, но какие? Пока без ответа. И главное, ЗАЧЕМ графам малыш ти-рекса? Ведь свои необычные свойства этот ящер теряет очень быстро, находясь вдали от дикой сельвы, превращаясь в обычного тираннозавра. Важно ли, самку или самца поймали? Тоже не знаю. Точка, с которой я наблюдал за окончанием действа, слишком далеко, чтобы заметить этот нюанс. Но это может быть и не важно, пока оставим в мыслях просто «детеныш».

Вот я на Большой земле, о чем так долго мечтал, и полностью свободен от любых обязательств по причине отсутствия таковых. Делай, что хочешь, иди, куда вздумается. Нда-а-а… Как все просто на Архипелаге, какие мысли о будущем? Дожить до завтра — вот одна цель. Начинаю понимать, что та жизнь вовсе и не плоха…

Целых три часа стаскиваю мертвых к ущелью. Скидываю вниз и погребаю под рукотворным завалом. Не хочу, чтобы тела сожрали падальщики. Прощайте.

Как меня использовали! Выражаясь почти забытым языком, — «кинули»! И кто! Кровососущие выродки. Твари. Злость волнами бьется о хладные бастионы рассудка. Хочется отомстить, очень хочется. Да и мысль о том, что то, что на благо этим упырям, вряд ли на пользу остальному миру, не дает забыть происшедшее. Перебежать дорогу эрму?! Вы заплатите за это. Счет, который я предъявлю, к оплате обязателен!

А жить с целью намного веселее! Осталось добраться до графских клыков, а для этого сперва надо выбраться из диких джунглей. Куда пойти? Юг отпал сразу, там за горными хребтами лишь пустыня с дикими племенами бедуинов. На запад? А потом вплавь по океану вдоль берега? Бр-р-р, нет! На восток, прямиком в Рааст? Пройдя двойные патрули сперва эльфов, а потом имперцев? Возможно, но много подводных камней. Если уж все равно попаду к эльфам, то легче сразу направиться к ним, затем пересечь баронства и дварфовские территории, и вот я уже на границах вампирских владений. Решено, иду на север. Тем более до вотчины остроухих не больше сотни километров, что намного ближе границ в других направлениях.

Не обремененный необходимостью подстраиваться под других, я передвигаюсь значительно быстрее, чем в составе отряда. Бег прерывает сильная вонь, резко ударившая в ноздри. Запах разлагающегося тела настолько силен, что чуть не выворачивает наизнанку. Снизив чувствительность рецепторов, нахожу гниющий труп. А точнее, огромную груду падали. Последствие охоты тираннозавра. Туша убитого им динозавра впечатляла, тонн на двенадцать потянет. Создатель, что ж так воняет? И почему меня сюда потянуло? Поисковые заклятия опутывают бывшего травоядного. Ага! Вот оно что! Пришлось забраться на гору смердящего мяса, чтобы добраться до заинтересовавшего предмета. Обломок клыка ти-рекса. Драгоценный сабр. Как говорил Ларт, запрятывая очередную безделушку в свои бездонные закрома: «в хозяйстве пригодится».

Встретившийся на пути ручей избавил от приторного запаха. А нужда просушиться заставила остановиться на час раньше намеченного. Красивые тут ночи. Идеально черное небо пестрит мириадом звезд. Где-то там вдали маленькой точкой светится Млечный путь. Если его свет достигает столь дальних пределов.

По утру белье уже высохло. Позавтракав найденными в ветвях деревьев яйцами, продолжил путешествие. Уже давно саванна сменилась бушем, а тот уступил место непроходимым джунглям. Следуя наставлениям перевертыша, нашел ручей и пошел по нему. Все потоки северной части дикой сельвы вливаются в Новую Амазонку. Величайшую реку Леньйи. Естественную границу, за которой начинается эльфийский лес. Приходится резко сбавить темп, тут возможна встреча с рейджерами ушастых. Те нередко патрулируют южный берег да отлавливают желающих поохотиться на диковинки.

В просвете деревьев мелькает отблеск большой воды, когда получаю сигнал тревоги от астральной оболочки. За мной наблюдают. А я-то тешил себя надеждой, что сумею заметить эльфов раньше, чем они меня. Как оказалось, ничем не подкрепленное заблуждение. Не подаю виду, что понял о слежке. Только придал себе усталый и изможденный вид. Это было не трудно, всего-то пару раз поскользнуться на камнях ручья, и вот взгляду зеленых предстает мокрый и отчаявшийся путник.

Новая Амазонка не зря носит имя величайшей реки. Другой берег еле просматривался у горизонта. Мутная вода величественно несла себя в океан, далеко на западе. Так! Что было бы естественно для человека, оказавшегося в моей ситуации? Сам бы я переплыл реку, не утруждая разными изысками. Теперь этот план канул в Лету.

Первое, я мокрый. Разведя костер, развесил гардероб над огнем. Также кинул в костровище несколько крупных камней. Когда те нагрелись, приготовил яичницу из утренних запасов, оставшихся после рейда по гнездам. Второе, надо было начать делать плот. Зная отношение эльфов ко всему произрастающему из земли, давно «потерял» мачете. Плот придется собирать из упавших стволов и прочего валежника. Так сказать, во избежание стрелы в спину от радетелей охраны природы. Коряво должно получиться, но плавать на нем предстоит едва ли, повяжут меня намного раньше. Скорее всего, этой же ночью. Основательно подготовил лежанку, от имиджа бывалого наемника отказываться глупо. Устроил даже импровизированную сигнализацию из лиан. Пусть повозятся, добираясь до моего мирно спящего тельца. Для правдоподобности, как только солнце покинуло небосвод, уснул.

Сквозь прикрытые веки ловлю первые лучи восхода. Если бы не мои способности, то подумал, что ошибся в расчетах. А нет, вот они рядышком, ждут, когда проснусь. Полная звезда эльфийских рейджеров, проще говоря боевая пятерка. Вежливые, не тревожат сна. Проверить их терпение, «проспав» до полудня? Пожалуй, не стоит, даже их терпению может прийти конец.

— Доброе утро, уважаемые, — не открывая глаз, произношу я. — Было ошибкой сесть на этот камень, под ним сигнальная ловушка.

Буду не бывалым, а очень крутым. Меня ограничивает только фантазия и чувство самосохранения.

— Ты нас ждал? — В любой опере мира хозяин продал бы душу, чтобы этот голос пел у него. Открываю глаза. Никогда не понимал, что такого в воспетой бардами красоте эльфов? Многие люди красивее. Но вот говоривший поднялся с камня, на котором сидел. И все встало на свои места. Грация и пластика движений завораживали. Любым жестом можно было любоваться. Идеальная гармония. Стряхиваю с себя наваждение: «подумаешь, гипноз движения», но сам себе не верю. Это не гипноз, просто они такие, и никак иначе. Арена, на песке которой приходилось встречаться с эльфийскими копиями, этот аспект передать не сумела.

— Очень надеялся, эта река меня пугает. — Рассказов о Новой Амазонке и правда ходит множество, один кошмарнее другого. Тут и гигантские змеи, и все пожирающие пираньи, и много другого, придуманного падкой на испуг людской фантазией.

— Ты один? — логичный вопрос, одиночки в дикой сельве долго не живут. И испытывающе смотрит своими огромными глазами. Много историй о том, что эльфы чувствуют правду и обмануть их невозможно. Чушь! Да, они более чувствительны ко лжи, чем люди и все. Другое дело Видящие Суть, за громким титулом которых скрывается способность отличать правду, но их очень мало, и в рейд такие не ходят.

— Несколько дней один. — Нагло врать все же не стоит.

— Тебе придется пойти с нами и рассказать свою историю старшему.

— У меня нет выбора, — улыбаюсь. — Но это не расстраивает. Всяко лучше, чем возвращаться в джунгли или плыть на утлом плоту по ЭТОЙ реке.

— Одевайся! — несмотря на всю бархатность голоса, это был несомненный приказ.

— Разрешите представиться! Свободный наемник Эх Даг Ор, — полностью облачившись, сопровождаю слова легким поклоном.

— Первый луч звезды Ларгин Олвий Оль, — вежливость у эльфов в крови, представляться пленнику было совсем не обязательно. Оль — это новый род, образован всего век назад. По меркам ушастых, он совсем юноша и командует такими же. Впрочем, где им набираться опыта как не на безопасном южном берегу? Где встречи, подобные нашей, происходят реже, чем кальмар потеет.

Двигаться за эльфами по зарослям тяжело. Они как бы обтекают препятствия, или растения сами уступают дорогу. Хотя последнее — преувеличение, просто хочется оправдать собственную неуклюжесть. Даже эрм не может двигаться так! Впрочем, глупо расстраиваться, у нас совсем иной стиль, при необходимости я легко обгоню ушастых, это не будет, конечно, так красиво, но более эффективно.

Через полчаса изматывающего перехода по прибрежной полосе мы останавливаемся у гигантского ствола венге. Легкое прикосновение Ларгина к дереву, и то «раскрывается», выпуская на свободу шестиметровое каноэ, выращенное эльфами средство преодоления водных преград. Лодка внешне похожа на полусвернутый огромный лист незнакомого растения. Впрочем, она, может, им и является. С зеленых станется придумать что-то похожее, лишь бы не рубить деревья. Невесомая и очень хрупкая на вид конструкция. И если первое верно, то второе ошибочно, и каноэ легко выдерживает шестерых пассажиров.

Одно плохо — не предусмотрено никаких сидений. И если привычные остроухие устроились на вид быстро и удобно, мне пришлось изрядно повертеться, прежде чем нашел приемлемую позу. Хорошо, грести не заставили, точно бы кувыркнулся в мутный поток. Скоро стало понятно, что старший над этой пятеркой находится на северном берегу. Каноэ уверенно пересекало реку, не делая попыток свернуть в сторону. Показавшийся берег сильно контрастировал с покинутым мной. Никаких чащ и буйных зарослей. Ощущение, что смотришь на загородный парк какого-то вельможи. Все аккуратно, нет, деревья не растут рядами, но их стволы создают несимметричную гармонию. Трава всего по щиколотку, ее разные сорта и виды создают нерукотворный лесной ковер с причудливым узором.

— Сходи на берег, чего ждешь?! — Ларгин недоуменно смотрит на меня. Лодка давно пристала к берегу, а я не тороплюсь ее покинуть.

— Топтать такое чудо ноги не идут. — Почти правда, с удовольствием посидел бы часок-другой, просто наслаждаясь.

— Тут все не такое хрупкое и чувствительное, как кажется, не волнуйся. — Мне кажется или в голосе промелькнула теплота?

Сами эльфы ступают мягко, трава, легонько проминаясь сразу после их шага, опять тянется верх, как будто никто на ней только что не стоял. Так вот откуда россказни о невесомости остроухих! Ступаю на зеленый покров, хм-м-м, после меня остаются отчетливые следы. С горечью смотрю на Олвия, тот понимает правильно:

— По утренней росе все вернется, как было. — Спасибо успокоил. И вообще эта впечатлительность, непонятно откуда взявшаяся у эрмов, меня когда-нибудь до добра не доведет. Странно, при этом полный иммунитет к женским прелестям. Тьфу! Опять меня понесло в эту область. Встречу Творца — обязательно выясню, а то до комплексов определенного вида совсем недалеко.

— Это ваше дело! — огрызаюсь, напустив на себя вид закаленного в боях рубаки, которому наплевать на какие-то там травки. Прокатило. Ларгин купился, снисходительно улыбнувшись, мол «строй, строй из себя крутого, я же видел твое лицо пару минут назад». Младенец почти, что с такого взять, вот со старшим такой трюк явно не пройдет, расслабляться чревато.

Прогулка по эльфийскому лесу напоминала старую детскую игрушку, когда одним глазом смотришь в трубу, которая наполнена цветным стеклом, и каждый поворот составляет новый узор. Так и здесь: за каждым деревом рисунок менялся. Тут мирно сосуществовали березы, ивы и тропические пальмы, северная осока и южные папоротники, простенькие ромашки и благородные лотосы.

— Сколько труда вложено вами в это? — Теперь я по-иному смотрю на эльфов.

— Ты думаешь, мы руками все сажали? Или растили лес магией? — Представитель рода Оль наклоняется погладить пробегающего рядом ежика. — Тут не труд в привычном понимании. Лес — отражение наших душ, он — это мы, а мы — это он.

Эльфы, конечно, привязаны к природе, но не настолько. Интересно, Ларгин специально вешает лапшу мне на уши или их самих так учат? Смотрю в незамутненно-искренние глаза остроухого, скорее, второе.

— Красивая сказка. — Всем видом показываю свое отношение к сказанному.

— Можешь не верить, — фыркает как только что поглаженный ежик Олвий.

А оно мне надо — переубеждать юного идеалиста? Воспитание молодежи — дело самих эльфов, пусть уж лучше верят в это, чем в то, что природу нужно защищать мечом и стрелой во всем Мире, как это было в первое столетие.

— Рядом ваше поселение? — Замечаю, что отряд юношей поправляет экипировку, и вообще они ведут себя, как попугаи, чистящие перышки.

— Поселение, слишком громко сказано. Походный лагерь, скорее.

Тебе предстоит еще многому в жизни учиться, юный Оль, например, держать язык за зубами. Знающему человеку такая оговорка скажет о многом. К примеру, о том, что рядом — тренировочная база рейджеров. Поселений, деревень, городов везде много, а места подготовки военных принято хранить в секрете. Хотя чего опасаться, он на своей территории и уверен, что полностью контролирует ситуацию. Ему повезло, я не собираюсь разубеждать, а будь на моем месте кто-то иной?

Наблюдать, даже краем глаза, за эльфами любопытно. Ларт не сильно жаловал эту расу своим вниманием, называл их скучными. По первому впечатлению реального общения он ошибался. Как странно они одеты. Основу составляет огромный плащ-хамелеон, почти полностью скрывающий тело. Но они не кутаются в него специально, получается само собой, при каждом движении плащ пытается «потянуться» за хозяином. Художники привыкли изображать зеленых в эдаких трико, мне же скрытая накидкой амуниция больше напомнила цельный обтягивающий комбез, поверх которого одета очень знакомая по преджизни разгрузка, забитая разными фенечками. Все это дополнял широкий плетеный ремень. Стоп! Ничего себе! Это не ремень! Шагающий слева нагнулся поправить что-то, и я смог рассмотреть подробнее. Это свернутый вокруг пояса многодуговый короткий лук. Видел я поясные сабли, но поясной лук, оригинально. А я-то был в недоумении, не заметив у рейджеров этого атрибута, как-то цепко впитались стереотипы: если эльф, то обязательно с луком и никак иначе. Кстати, вообще не вижу иного оружия. Неужели их отправляют на патрулирование, хоть и безопасных берегов, не дав даже меча? Мои «хашти» они даже не попытались отобрать, не могут безоружные быть настолько самоуверенны.

— А что вы будете делать, если я попытаюсь убежать? — Мне правда интересно.

— Не убежишь, лес не пустит. — Трава ноги оплетет или что-то подобное, иного я не ожидал.

— А если откажусь идти и окажу сопротивление, — ненароком поглаживаю рукояти мечей, — расстреляете пленника из луков?

— Нам вполне хватит этого.

Плащ соскальзывает с правой руки. Запястье первого луча оплетает необычная лиана, боевой браслет, наверняка по самую завязку напичканный различной магией. Вот оно как, но может, старшие эльфы и правы. Острая сталь имеет свою магию, внушая владельцу ложное чувство силы и самоуверенности, что может привести к нежелательным последствиям. Людям бы такую разумность, вздыхаю. Но этого объяснения мне мало.

— А если бы я оказался магом, — подмигиваю, отпуская «хашти» и всем видом показывая миролюбие.

— То мы бы вызвали подкрепление, определять, кто маг, мы умеем. — Ему лет восемьдесят, а такой наивный! Хотя, наверно, им и положено было вызывать группу захвата после обнаружения чужака. Но хочется же побыть героем, отличиться даже такой мелочью. На южном берегу Новой Амазонки скучно и ничего не происходит, а тут хоть какое-то приключение.

Всегда считал, что эльфийская сельва просто кишит различными животными. Но ничего крупного на глаза не попадалось, пара игольчатых да несколько зайцев. Наш путь перегородила живая изгородь высотой в полтора человеческих роста. Интересно, что это за кустарник, я с интересом разглядывал огромные колючки крючкообразной формы. Зацепишься за такую, и тебе помогут только ножницы. Протягиваю руку, прочные ли?

— Не трогай, они ядовиты, — одергивают меня.

А что я ожидал? Это явно защитное сооружение, по своей эффективности значительно превосходящее частокол. Тот можно разбить тараном, а тут ветви просто пропустят удар в себя, запутав живых. Да и лестницу на такое не поставишь. Поджечь? Что-то мне подсказывало, не горит это растение, хоть нефтью облей. Ушастые умеют выращивать то, что им надо, с заданными свойствами.

Вход в лагерь не закрыт никакими воротами, впрочем, тех нет вообще; наверно, в случае опасности проход закрывается на каких-то иных принципах. Стражи нет, на меня бросают любопытные взгляды, но никакого ажиотажа не наблюдается. О моем пленении тут уже как-то извещены.

А поселение не маленькое, не менее полуроты зеленых, и это только те, кого я вижу прямо сейчас. Эльфийские города выглядят величественно и по-иному, тут же царила военная простота. Никаких домов и прочих строений, только пышнокронные деревья заменяют навесы, а мягкий мох под ними — постель. Есть даже подобие плаца в центре. И тут они верны себе, топтать «драгоценную» флору не собирались, центральная площадка была цельной каменной плитой. Возможно, и лагерь специально оборудовали здесь из-за этой вышедшей на поверхность скальной породы.

А вот и делегация встречающих. По характерным морщинкам вокруг глаз легко определить Старшего. Нет, это не признак старости, это признак живого ума и умения улыбаться глазами. За его спиной в полушаге замерли два адъютанта, представляющих разные поколения. Один явно ровесник Ларгина, светловолосый, атлетично сложенный, с парными клинками красной стали. Внешность имеет нехарактерную; будь он человеком, заслужил бы прозвище Иван-дурак, но вот жесткий взгляд намекает: первое впечатление не верно. Второй намного старше, наверняка именно он гоняет молодняк, а Старший ограничивается общим командованием.

— Эх Даг Ор, к вашим услугам, Старший, — низко кланяюсь. По этикету эльфов гость представляется первым.

— Мой помощник Оби Расмус Гор. — Странный этикет — сперва представлять младших. — Старшина Туронт Лио Фьер, — короткий кивок представленного боевого офицера, — и я старший по этому детскому саду, полковник Еарн Ист Уал.

— Безмерно польщен. — Я не лукавлю.

Если об Оби я ничего не знал, то о полковнике и его старшине наслышан. Одну из боевых операций под руководством Еарна до сих пор разбирают в учебных классах офицерской школы Рааста. Как наглядный пример использования пересеченной местности и легкого вооружения против тяжелой пехоты с массированной магической поддержкой.

— Я читал трактат контргенерала Вильнуса о бое при реке Мио. — Показываю, что мои слова не пустой звук, и я и правда наслышан о нем.

— Пустое. — Взмах рукой, отгоняющий несущественное, но глаза выдают Старшего, ему приятно. — Желаете отдохнуть с дороги, прежде чем мы продолжим беседу? — А куда ему торопиться?

— Был бы премного благодарен, а если еще и покормят! — Мечтательно закатываю глаза. Да и на допрос не тороплюсь, надо скорректировать линию поведения, такого матерого зубра на мякине не проведешь.

— Оби, устрой «гостя» и распорядись об обеде.

Кивком прощаюсь с Ларгином и, повинуясь жесту помощника, направляюсь под раскидистую иву. Тяжелые ветви плакучего дерева опускаются до самой земли, образуя природный шатер.

— Располагайтесь, еду вам принесут немного попозже. — С этими словами Расмус оставляет меня одного.

А тут удобно, мягкий и сухой мох был комфортнее многих постелей, а густая тень ивы навевала прохладу, пряча от палящего солнца. Расслабленность и отпустившее напряжение последних дней сыграли со мной шутку, вместо проработки легенды я задремал.

— Тук-тук. — Смешно, это был не стук по дереву, а словесное озвучивание. Одновременно, откидывая листву в мой «шатер», заходит Ист.

— О! Право, не стоило себя так утруждать, полковник! — В руках он несет несколько крупных листьев, заполненных всякой снедью. Прикинусь наивным, хотя прекрасно понимаю, за едой разговорить утомленного путника намного легче.

— Мы не потребляем мяса.

— Ничего-ничего. — Поднимаю с разложенных на мхе импровизированных тарелок горсть винограда. Какой забытый вкус! Зажмуриваюсь от наслаждения. Незаметно для себя буквально сметаю различные фрукты.

— У вас хороший аппетит. — Ха! Еще бы, если бы ты знал!

— Столько всего вкусного и в одном месте. Полковник, вы меня балуете. — Эльфы — единственная раса мира, предпочитающая общаться на своем языке. Переходя на всеобщий, они говорят высокопарно, как на приеме у герцогини. Приходится соответствовать.

— Вы готовы поговорить?

— Промочить бы горло, и к вашим услугам. — Демоны! Он протягивает мне свою походную флягу. Попытка отослать его и подумать в одиночестве хоть пару минут провалилась. Делаю несколько жадных глотков. — Спрашивайте, Старший.

— Кто ты? — Ой какой расплывчатый вопрос, не люблю такие. Очень много вариантов, и по выбранному ответу можно многое сказать о собеседнике.

— Это ответит лучше меня, — протягиваю жетон охотника. Мимолетный взгляд не обманывает, Еарн мгновенно считал всю информацию.

— Что ты делал в сельве, свободный охотник? — Что-что: шел, шел и заблудился! Потопчись по тебе семиступы. Но надо держать себя в руках.

— Выполнял задание в составе отряда наемников.

— Вам неприятны мои вопросы? — Огорченное лицо не обманет, когда глаза так смеются. Полковник явно забавлялся нашей беседой.

— Я не привык к допросам. — Делаю лицо кирпичом, впрочем, тут же поправляюсь, вздыхая. — Но понимаю — это ваша обязанность.

— А если мне нравится допрашивать?

— Вы не человек, кто вас знает. — Не поддаюсь на провокацию, откусывая сочную грушу. — А вас не раздражает, что я ем во время беседы?

— Кушайте, мне, наоборот, приятно смотреть, когда едят с таким неприкрытым удовольствием. — Кто его поймет, может, и на самом деле так? — А вы очень образованы для свободного охотника.

— Вступая в ряды Ордена, охотник прощается со своим прошлым. — Это-то ты должен знать.

— Не желаете мне рассказать, кем вы были до?

— Не желаю. — Если продолжит настаивать, придется быть грубым и показать, как прыгает лягушка. Это когда ладонь бьет по бедру, сперва открытая, а следующим хлопком на бедре фига, и так несколько раз, пока собеседник не поймет.

— Ваше право, надеюсь, это прошлое никак не связано с тем, что вы оказались в дикой сельве. — Напрямую не связано, но подробности я умолчу. — Ваш кодекс позволяет раскрыть нанимателей и цель миссии?

— Кодекс запрещает. — Решаю не скрывать от эльфа подробности. Зеленые не любят кровососов, может, прольют свет на некоторые детали. — Но есть нюанс. — Театральная пауза оправдывает себя, Еарн аж подобрался, как хищный зверь, готовящийся к прыжку. — Меня подставили, и теперь я свободен от подобного рода обязательств.

— Наниматели не выполнили условий договора?

— Хуже. Впрочем, из меня плохой рассказчик, я лучше буду отвечать на ваши вопросы. — Пересказывая подробности, можно пропустить какую-либо деталь, что потом аукнется. Подбирать ответы на конкретные вопросы всегда легче.

Полковник кивает:

— Личности нанимателей?

— Ни один из них не представился. — Я не лгу, сами они своих имен не называли, а Сильвиуса представил перевертыш. Оставим эту карту в рукаве.

— У вас есть какие-либо свои наблюдения о них?

— Да, это, безусловно, бывшие военные имперских армий.

— Какой армии они бывшие и сколько их было?

— Двое, северянин и южанин. — Понимаю твое удивление, остроухий.

— Численность отряда?

— Пятнадцать человек. — Делаю акцент на последнем слове, предупреждая следующий вопрос.

— Маловато для охоты на ти-рекса. — Шаблонное мышление у вас, уважаемый.

— Цель похода — поиск артефакта.

— В сельве кануло огромное количество магических безделушек, — кивает в раздумьях Ист, — возможно, ваш отряд — первая ласточка. И за ним скоро потянутся другие, охочие до наград. Прибавится нам работенки. Название или тип артефакта вам сказали?

— Мы шли за «Сиреневой Звездой».

— Altarielle! Скоро по джунглям придется ходить с миноискателем, не хотелось бы случайно наступить, на эту «игрушку». — Понимаю чувства полковника. — Бомбу нашли?

— Не знаю.

— Это как? — Он и правда удивлен.

— Я покинул отряд до завершения похода… — Кратко пересказываю историю перехода по джунглям. Опустив лишь, что произошел захват ящера. Того, что в лапах вампов якобы находится «Звезда», и так достаточно, чтобы расшевелить зеленых и заставить задуматься.

— Вы уверены, что ушли именно «Красным Шагом»? — Вот и прокол! Надо было придумать что-то вроде того, что я заметил за вратами, — двор готического замка. Не хотел же сам пересказывать, кто меня за язык дернул.

— Не уверен, так как не маг, но о подобном ритуале слышал, и виденное мной очень похоже. — Поверит?

— Описания подобных ритуалов непосвященным не предоставляют. — Сейчас меня примут за шпиона. Я веду себя, как птеродонт! Надо выкручиваться.

— Вы умеете читать ауры? — Дожидаюсь утвердительного жеста. — Посмотрите на мою внимательнее.

— Двуталант, выбравший на перепутье тварность. — Ой, как не нравится мне этот любопытный взгляд. — Что побудило вас к такому необычному выбору?

— Это вопрос о глубоком прошлом, к нынешней ситуации отношения не имеет, позвольте умолчать.

— Без подробностей, мне просто интересно. — А вот это правда. Но я не придумал никакого объяснения, кроме «скелета» легенды. Демоны. И откровенно врать опасно, это не молокосос, которому даже меч не доверяют.

— Мне тяжело об этом говорить. — Прячу свои раздумья под маской нежелания вспоминать прошлое. — Просто мне так было легче.

— Что ж, так бывает, не буду настаивать. — Уф-ф, главное не показать явного облегчения.

— Спасибо за деликатность.

— Представить бы вас нашей Видящей, но она сейчас вне лагеря. — И слава Творцу! Только этого мне не хватало. — А сейчас я вас покину, отдыхайте, поспите.

С этими словами Старший оставляет меня одного. Прокручиваю наш диалог с разных ракурсов, тут важен любой жест. Не все так ужасно, как показалось сперва. Да, мог бы построить беседу намного лучше, но явные провалы удалось удачно загладить. После еды потянуло в дрему, не слишком ли я очеловечиваюсь? Хотя разве это плохо? Может, под этим чудным деревом приснится что-либо, люди не понимают, какое это чудо — видеть сны, я же давно лишен этого. Засыпаю.

— Первая звезда стреляет, вторая защищается! — Создатель, все армии вселенной одинаковы! Что ж так орать? Мне казалось вот-вот что-то приснится! Под командные окрики старшины, гоняющего молодняк, спать не представлялось возможным.

Откидываю плотный полог ветвей. Фьють! Да я проспал до самого утра. И без какой-либо магии, воздействия не было — я уверен. Спрашиваю усердно отжимающегося рекрута, где можно умыться. Разумеется, никакого умывальника не было, его заменял родник. От ледяной воды заломило зубы. Но как же вкусно! Предложи мне сейчас кружечку Торгвильского, выбрал бы воду источника.

Закончив водные процедуры, замечаю ждущих неподалеку караульных.

— Вас ждет полковник. — А кто сомневался?

— Проводите? — Усмехаюсь, а куда вы денетесь, у вас наверняка приказ доставить пленника под светлые очи.

— Как пожелаете. — Поняли, что над ними издеваются, но молодцы, не сорвались, а оставили последнее слово за собой.

К чему такой официоз? Полковник со своими адъютантами ждал меня в центре плаца. Я рассчитывал на повторение вчерашней приватной беседы. Ничего хорошего мне это не сулит, печенкой чую.

— С солнечным утром вас, — приветствует меня Еарн. Ай-ай, он не сказал «доброе». Видимо, мои дела совсем плохи.

— У вас замечательный родник, господин полковник. — Низко кланяюсь старшему, остальных приветствую легким кивком.

— Я рассмотрел ваше дело. — Бюрократическое построение фразы означало одно: сейчас мне озвучат приговор. Не стоит пугаться, никто меня не казнит. Эльфы — ярые противники смертной казни, а вот «припахать» на общественные работы на несколько лет в их стиле. — Учитывая ваше полное содействие и откровенность в нашем разговоре, плюс то, что вы доставили нам интересную информацию, с вас снимается обвинение в шпионаже и прочих военных преступлениях. — Это каких? Но скорее всего, просто необходимое в этих условиях построение фразы. — По этим пунктам обвинения вы оправданы. — Неужели отпустят так легко? — Попытка же вывезти запрещенные к перевозке предметы вынуждает меня выдвинуть обвинение в контрабанде. Поднимите руки, пожалуйста.

— Какой контрабанде? — Я и правда удивлен, но приказ исполняю. Ко мне подходит Туронт и ловким жестом достает из-за моего пояса обломок клыка ти-рекса. Кашалота мне в друзья, как же так, на такой мелочи! Удовлетворенно кивая, Еарн продолжает:

— По обвинению в контрабанде я признаю вас виновным. Дальнейшее рассмотрение вашего дела переходит в гражданскую юрисдикцию и будет продолжено судом города Фейн, так как именно на его территории мы находимся. До города вас сопроводит конвой.

— Но я не охотился! А нашел обломок на месте охоты ти-рекса!

— Все смягчающие обстоятельства рассмотрит городской суд. — Ой, как не хочется пару лет отбывать срок. Придется бежать, а это дополнительные осложнения. Бежать, разумеется, не сейчас, а после суда, вдруг оправдают? Хотя надежда на это слаба.

— Я настаиваю на Божественном суде. — Отсылка к обычаям баронств, где практика судебных поединков обычное дело, — слабый аргумент. Но, а вдруг?! Произнося это, я повышаю голос. И так действо на площади привлекало внимание, сейчас же все прекратили занятия и ждали ответа Старшего.

— Мы не практикуем подобные судебные изыски. — Ожидавшие бесплатного развлечения рекруты расстроены. Но я сдаваться не собираюсь:

— Я настаиваю на своей невиновности и готов отстаивать ее в поединке по Кодексу Зеленого дома! — Когда тебя окружает большое количество народа, непривычно слышать шум родника в сотне метров. На плацу стоит такая тишина, что пролети рядом муха, все оглохнут от шума, ей издаваемого.

Мне удалось удивить полковника, тот оглядывается, будто ища поддержку. У кого ее может найти тут Старший? Проследив взор Еарна, немного поворачиваю голову. Эльфийка в свободных белоснежных одеяниях смотрится на удивление гармонично в толпе цвета хаки. Изысканный обруч, выточенный из цельного куска каменного дерева, венчает ее. Видящая! Она замечает мое любопытство к своей персоне. Ее взгляд тянется вечность, за которой следует благосклонный взмах изящной ладошки. Опережая полковника, вперед шагает Расмус Гор:

— Видящая, полковник! — Первое — обращение к эльфийке, и это в военном гарнизоне! Впору задаться вопросом: а кто тут главный? Хотя, наверно, нет четкой иерархии, а есть распределение полномочий. Тем временем Оби продолжает. — Разрешите мне быть обвиняющей стороной!

Все юноши одинаково рвутся в герои. Так же это понимает и Еарн, но не отказывает своему помощнику:

— Хорошо! Я передам свой дуэльный комплект обвиняемому. — И обращаясь непосредственно ко мне: — Я сниму с вас все обвинения, если вы выиграете поединок. Также я понимаю, что шансов у вас нет. Зачем вы в это ввязались?

— Это шанс, а я спешу.

— Рвешься отомстить? — А и правда? Но нет, не месть движет мной, давно остыл. А обещание «попробовать», данное над мертвым телом одного молодого горца.

— Я дал обещание. — Врать на глазах Видящей, ну уж нет. Но в сказанном легко понять обещание себе: отомстить предателям. Именно так это и понимает полковник, просто пожимая плечами.

— Все занятия в лагере отменяются! Полчаса свободного времени! Затем общий сбор на плацу! — Использовать поединок как бесплатное шоу для своих солдат, а Старший — молодец. Повернул ситуацию себе на пользу. И опять лично мне: — Советую провести время с пользой и размяться.

Следую мудрому совету, тем более приказ «разойтись» воспринят остроухими буквально. Ощущение, что лагерь вымер, все разбежались по своим делам. Интересно, эльфы делают ставки? Но это вопрос гипотетический, пари со мной никто заключать не будет.

Ввязался я в авантюру. Ветвь Гор — это не молодая поросль вроде Оль. И ее представителей обучают качественно. Реально полковник прав, шансов на чистую победу по кодексу у меня мало. Надежда только на излишнюю самоуверенность молодого эльфа. Практически на сто процентов уверен, тот будет чертить не простое «ВИНОВЕН!», а что-то похлеще. Какие фразы считаются высшим шиком среди зеленых дуэлянтов? Надо вспомнить, тем паче Ларт мне целую лекцию прочел и наглядно эти фразы показывал. Учитывая, что поединок судебный, то скорее всего это будет: «Виновен без права апелляции!» Именно этой фразой заканчиваются суды, когда обвиняемому выносится полностью доказанный обвинительный приговор. И это мой шанс. Точнее, надежда на него.

Старшина принес парный комплект кодекса. Рапира и дага Старшего были великолепны. Не парадное оружие, а побывавшие во многих схватках клинки. Проверяю баланс, он ничем не отличается от того, к которому я привык на занятиях с лентяем. Впрочем, это дуэльная пара и должна быть создана по определенным стандартам. Тем не менее любое оружие имеет некоторую индивидуальность, привыкнуть и распознать которую очень желательно перед боем. Вот и близится к концу разминка. Эльфы потихонечку собираются, меня приглашают на площадь.

— Согласно Кодексу Зеленого дома, объявляю о начале дуэли между вторым лучом созвездия Оби Расмусом Гором и свободным охотником Эх Даг Ором!

Мой противник верно оценил правильность хвата моих клинков. И теперь вместо наглого нахрапа двигается осторожно по кругу. Я не против поиграть в ходилки, заодно оценю настроение гарнизона. На первый взгляд, ко мне относятся положительно, так часто бывает, когда переживают за явного аутсайдера. Значит, если выиграю, большого недовольства это не вызовет. Первый же выпад Оби, и понимаю, Ларт, может быть, и справился, я нет. Не умею так! Открываться под возможные смертельные удары и, наплевав на защиту, сосредоточиться на вязи. Все мое существо и глубинные рефлексы против. Подныривая под мою рапиру, дага эльфа чертит «В», еле успеваю отдернуть руку, чтобы остановить выпад, который проколол бы сердце офицера созвездия. Демон! Это не дуэль! Пока я занят, рапира вышивает «и». Кажется, я угадал!

Проходит минута, и слово «Виновен» полыхает на утренней прохладе. Настала первая серьезная проверка. По правилам, каждый знак препинания надо не только «изобразить», но и обозначить нанесенной противнику раной. Если Расмус начертит восклицательный знак или поставит точку, то не дам ему себя достать. Понадобится — буду сутки гонять этого молодца, пока не упадет от усталости. Тогда я свободно допишу частицу «не» и проколю руку, ставя точку. Именно так выглядит мой запасной план. Но огненным росчерком занимает свое место запятая. Тут же подставляюсь под легкий укол в предплечье.

Для вида отчаянно сопротивляюсь, якобы не могу ничего поделать перед превосходящим противником. Поединок растягивается уже на четверть часа, когда свое место занимает последнее «и». Рассекающий удар ставит восклицательный знак, одновременно взрываюсь резким двойным выпадом. И когда на моей груди выступает кровь, двойной удар достигает цели, оставляя царапины на плечах Оби, а клинки оставляют за собой легкий росчерк, заключающий фразу эльфа в кавычки. Вроде не велика разница между:

Виновен, без права апелляции!

и:

«Виновен, без права апелляции!»

Но она есть и не такая эфемерная, как может показаться. Да, на общем это звучит казенно, но на высоком языке это очень лиричная фраза, которой названа одна из первых эльфийских баллад, рассказывающая о несправедливо осужденном принце ветви Тьер. Принца отправили в изгнание, и тот, обозлившись, объединил вокруг себя эльфоненавистников и пришел в Великий лес с мечом и огнем, мстя за несправедливое унижение. Кровавая сага, основанная на реальных событиях. Всего кавычки, и вот перед вами не судебный протокол, а название повести о невинно осужденном. Надеюсь, тут найдутся любители поэзии.

— Поединок закончен! Победителем признаю… — От сиреневый топотун, полковник явно не знаток высокого слога. Он явно собирается признать выигравшим Оби! Но падает невесомый белоснежный платок из тончайшей нити шелкопряда между нами. Видящая! Как можно докинуть за пять метров эту легковесную тряпочку? У нее получилось, Еарн послушно замирает.

— Не спешите, мой полковник, — легко гладит прославленного ветерана по ладони подошедшая эльфийка. Она не приказывает, просит. — Выиграл Эх Даг Ор! — Белоснежный пальчик опускается на губы готового взорваться в недоумении офицера. И обращаясь ко всем зрителям произносит: — Вспомните, я пела вам о Мстителе Тьер. — Даже если это было давно, никто не забыл. Разве это возможно забыть?! Песню, пропетую таким голосом, в котором собрано все: от улыбки первой любви до легкого перезвона росы в бутонах полевых цветов. — А вы не злитесь, молодой Гор. Лучше поклонитесь великому мастеру, что вас обыграл.

Это я-то великий? Она Ларта не видела. И хоть это и не приказ, послушно сгибается спина Оби в почтительном поклоне безмерного уважения.

— Не все то, чем кажется, запомните этот урок! — очередное обращение к замершим в почтении эльфам. — А теперь оставьте нас. — И элегантным жестом, беря полковника под локоть: — Что вы, милый Еарн, к вам это не относится. Кстати, вы что-то обещали этому «молодому человеку»?

Как-то не нравится мне явно выделенное сомнение в моей человеческой природе.

— Эх Даг Ор, согласно моему обещанию, вы свободны и вольны идти, куда хотите. Одна частная просьба: не покидайте лагерь до утра. Мне нужно составить некоторые документы и выписать вам подорожную.

— Быть гостем в Зеленом лесу — я с радостью! — И тут же поправляюсь: — Только до утра…

— Мастер, — обращается Видящая. Вот ведь не дай Творец это наименование ко мне прилипнет. — Вы позволите, мы вас покинем. — И озорно подмигивая: — Нам с полковником надо пошептаться.

А что мне оставалось, кроме как согласно кивнуть? Отношение эльфов гарнизона сильно изменилось. Если ранее были просто любопытные взгляды с ноткой осуждения, то теперь… После поединка и речи Видящей встречающие на пути зеленые почтительно кланялись. В их взорах явственно мелькали оттенки опасения, изрядно приправленные уважением.

Еарн и из данной ситуации извлек пользу. Не прошло и часа после дуэли, как рекруты были разбиты на пары, для занятий по кодексу. Полторы сотни пар чертили вязь высокого языка. А я-то думал, что дуэльный регламент только для аристократии, оказывается, каждый эльф имел свою пару красных клинков. Впрочем, они же бессмертные, глупо было подходить к ним с человеческими мерками.

Или с мерками эрмов? Вообще, кем я себя считаю сам? Человеком, прошедшим какую-то мутацию, или мифическим эрмом, героем детских сказок? На Архипелаге мы «варились» в собственном соку. Не было других, которые показали нашу чуждость. Заглядываю глубоко в себя, вспоминая и других, таких как я. А ведь в разговорах друг с другом мы часто оговаривались «человечный» или говорили «он ленивый человек», а не «ленивый эрм». Только оказавшись в Большом мире, ощущаю: я не человек. Вообще, надо хотя бы определиться, кем себя считать…

— Мастер. — Сейчас кто-то получит изрядную трепку. Но оборачиваюсь, и мой пыл уходит, связываться со старшиной не собираюсь. Тем более, называя меня так, он явно смеется, а не серьезно относится к этому ярлыку, любезно повешенному на меня эльфой.

— Офицер? — Если он хочет пофехтовать со мной, придется отказать. Еще раз выставлять себя клоуном — не уговорите!

— Как вы находите Ларгина? — Э-э-э-э, мне надо консультировать Туронта о его же подчиненных? Но, кажется, стоит ответить, не подойдет боевой офицер с таким вопросом к чужаку просто так.

— Честный, хороший, располагает к себе, мне он понравился. — Но не это хочет услышать Лио, вздыхаю. — Наивный и тянет на героизм. Такие долго не живут на войне.

— Я знаю людей, вы значительно старше, чем хотите казаться. — Опаньки, пришла кракозябля, откуда не ждали.

— Значительно, это вы сгоряча, — больно расплывчато это слово.

— Мне все равно. Главное — вы опытны и явно побывали во многих переделках. — Тяжело дается этот разговор старшине, ох не легко ему было подойти! — Я прочел рапорты звезды Оль. Ваши вопросы о возможном отказе подчиняться и ответы молодых рейджеров. Вот, что заставило меня обратиться к вам с просьбой. Обучение и тренировки — важный момент в подготовке воинов. Но реальность часто дает иные уроки, зачастую последние.

Понимаю примерное направление мыслей офицера.

— Что вам нужно? — Это не резкость. Я помогу, если в моих силах. — Ларгин — ваш родственник?

— Нет, не родня. Ветвь Оль — единственный новый побег за последние полтора столетия. — А я считал, что это просто образование нового рода, но, видимо, все сложнее. — Нам важно, чтобы ветвь окрепла. В мире снова неспокойно. Потеря звезды может привести к увяданию ростка. Тем более если гибель будет по героической глупости.

— Ваше предложение? — Хочет, чтобы я провел тренировочный бой и показал им недооценку пленника? Это обычный урок и не приведет к желаемому результату. Да, тренировка со смыслом, но опять же не жестокость реального боя.

— Я скажу, что в свете более тщательного расследования вас требуется сопроводить в Фейн. В конвой вам выделю звезду Оль.

— Мне надо от них сбежать? Это не реально, меня не пустит лес! — Еще как реально, но уж этого никому знать совсем не обязательно.

— Не сбежать, вам надо их банально отлупить. Без тяжких последствий, но до кровавых соплей. — Жестоко? Нет, это чувство долга.

— Браслеты? — Уж не тест ли это, устроенный Видящей? Посмотреть как я справлюсь с магией.

— Возьмите. — Э-э-э, взять вот эту обычную ромашку? — Каждый лепесток нейтрализует по заклятию.

У эльфов появилось супероружие? Да за такой цветок! Сколько там кстати лепестков? Стоп, тпру-у-у-у, куда-то меня занесло, явно что не любого заклинания, а только тех, которые встроены в браслеты. Банальная отключалка, защита от «дурака», а не сверхпоглотитель.

— Я видел, как вы двигаетесь, проблем даже с опытной звездой у вас не должно быть. — И тут же поправляется: — в рукопашной схватке, разумеется. — И совсем неожиданно: — Пожалуйста.

— Один вопрос. Ответите — попробую.

— Все, что не военная тайна.

— Что такое ветвь?

— Я не знаю, как объяснить не эльфу, да и не рассказчик.

— Вы все же попробуйте. Это же не просто род в понимании людей?

— Да, ветвь намного больше, чем людской род. И не в количестве разумных, ее составляющих, суть. Каждая ветвь способна стать деревом.

Это все? Все объяснение? Видимо, да. Тебе и правда далеко до сказителя, старшина.

— Когда начнем представление? — Мне понравился Ларгин, да и он первый живой эльф, которого я встретил.

— Сейчас все думают, что я объясняю вам необходимость все же предстать перед судом. Мол, это пустая формальность и тому подобное, но бюрократические препоны заставляют полковника пойти на этот шаг.

— Вы знали, что я соглашусь?

— Ну сперва я спросил об этом у Видящей. Она сказала, что согласитесь.

— Вот так просто сказала?

— Она — носящая обруч. Не спрашивайте у меня о Видящих, они тайна. — И сразу стало понятно, это не секрет, оберегаемый эльфами от других, они просто ТАЙНА.

Прошедшие подробный инструктаж, уже знакомые рейджеры заключают меня в центр своего построения. Выходим из лагеря, а собственно, чего ждать-то? Не обязательно куда-то долго идти, тем более все равно возвращаться за подорожной. Да и первую помощь молодым эльфам пусть оказывают свои, если что-то пойдет не так.

Как здесь все же красиво. Но красота подождет. Зачем утруждать офицеров лагеря слежкой? Что те будут наблюдать за происходящим, сомнений не вызывало. Сто шагов от колючей ограды вполне достаточно.

Один впереди, двое по бокам и пара сзади держатся не более чем в сажени от меня. Стандартный ордер охранения. Резко притормаживаю, не ожидающие никакого подвоха идущие за спиной не сумели сохранить дистанцию. Первая ошибка: два тела, хрипя разбитыми кадыками, падают на колени — уже не бойцы. Вторая ошибка: Ларгин, идущий первым, оборачивается, когда надо уходить перекатом вперед. Ты так хочешь посмотреть? Ну посмотри на мой кулак. Тяжелый удар прямо в лоб, сопровождаемый энерговыплеском, полчаса безмятежного разглядывания птичек — или что там видят эльфы в отключке? — ему обеспечены. Третья ошибка: боковые успевают среагировать на попытку побега. Две молнии срываются с браслетов в момент моей атаки Олвия, но недостаточно быстро. Разряды проходят за спиной. В этом и беда четких, геометрически правильных построений. Именно такая мысль сопровождает разглядывание мной тел, поразивших друг друга остроухих. Как-то чрезмерно легко, чему их тут учат? Всяко не отражению эрм-атак, шепчет внутренний голос. К тому же не стоит забывать, это рейджеры, то есть не более чем легкая пехота.

— Я ваш должник. — Полковник совсем не огорчен быстрой победой и полным фиаско своих подопечных. Наоборот, он удовлетворен результатом.

— У вас не будет неприятностей, из-за того что вы меня отпустили? — перевожу разговор в другое русло.

— Решения, принятые совместно Старшим и Видящей, не подлежат обсуждению и пересмотру. Разве что Владыками, но какое им дело до мелкого инцидента на южной границе?

Лукавите, Еарн, так уж и совместно было это решение? Мне показалось иное.

— Где можно пообедать? — вижу, что офицеру хочется самому осмотреть раненых, но вежливость не позволяет.

— Вас проводит Оби.

Второй луч созвездия подчеркнуто вежлив со мной. Сегодня меня кормят невероятно сочной дыней. Она венчает обеденный лист, оттеняя остальные фрукты и прочие травки. Старший назвал себя должником, пожалуй, я знаю, как ему этот долг вернуть. Наведаюсь как-нибудь сюда опять и напрошусь в гости, на месяцок. Полуденную жару переждал в легкой дреме под аккомпанемент сытого урчания желудка.

А стоит ли мне куда-то торопиться? Глоток родниковой воды настроил на лирический лад. Какое мне дело до далеких вампиров с их планами? Но знаю, ти-рекс утратит свои уникальные свойства не позже, чем через пару месяцев. И если графы что-то задумали, то реализация этой задумки не за горами. Понимаю, что вообразил себя хоббитом, но перекладывать все на плечи эльфов… А что они могут? Выслать экспедиционный корпус, начать войну с Графствами? Из-за каких-то предположений? Максимум, пошлют разведчиков посмотреть поближе. Но они и так это сделают, «Сиреневая Звезда» не шутка. Возможно, гонец уже в пути к Владыкам.

— Я хочу прогуляться вне этих ужасных колючих стен. — Из мягкого объятия вырывать свою руку совсем не хочется. А я-то думал, что рефлексы, выработанные на Архипелаге, не позволят незаметно ко мне подкрасться со спины никому. Придется внести поправку: никому, кроме Видящей. — Составите мне компанию?

— Как я могу отказать воплощению очарования? — неуклюжий комплимент. Пугает то, что слова вырвались прежде, чем успел обдумать вариант отказа.

— Тут недалеко есть очень приятное место.

Видели как маленькие девочки подпрыгивают в нетерпении? Захотелось заплакать от умиления.

— Уверяю, не пожалеете.

Верю искренне. Э-э-э, это как! Как так незаметно для меня мы уже вышли за пределы лагеря? Сканирование защитных оболочек! Воздействия не обнаружено. Внешние щиты! Структура целостна. Окружающий инфообмен! Управляющие контуры не найдены. Приглядываюсь к ауре Видящей, даже невесомый астральный щуп посылать опасно. Ничего не понимаю, как маг она слабее любого среднего эльфа! Но спроси меня сейчас, что предпочесть — бой с магом-магистром или с идущей рядом девой? Выберу первое.

— Я вас боюсь.

Тьфу! Опять раньше любой мысли. А ведь сейчас полностью сосредоточен. Прикусить язык для надежности?

— Ой, это пустое. Я не страшная. — Легким бризом трогает губы улыбка. — Держите, это вам!

Какой милый полевой колокольчик. Сорванный этой рукой, он не завянет никогда. Подобный гербарий был мной замечен только в петлице полковника. Остальные были обделены? Или это знак особого расположения?

— Мне нечего подарить вам. — И правда, единственное, что у меня есть — «хашти», а зачем они Ей?

— Вы обижаете меня. — Обижаю?! Это желание перегрызть глотку самому себе, оно откуда? — Эта прогулка — лучшая награда.

— Это такая малость! — Хотелось вот так шагать вечно.

— Малость? — Легкая задумчивость так Ей идет. — Развлеките тогда ответами.

— Опять допрос? — Давлю в зародыше готовое сорваться восклицание: «С радостью!» Мимолетная хитринка трогает брови, достойные холста лучшего живописца. Прокололся! Надо было плыть по течению.

— Что вы, просто я от природы любопытна. — То как Она поправляет волосы, это поэма. — Где вы научились кодексу? Разве жуткий вопрос?

— У эльфов не бывает ренегатов? — Врать нельзя! Но можно поиграть в словесный пинг-понг.

— А в чьем исполнении вы слышали балладу о Тьере? — Как построен вопрос! Восхищен! Спроси Она, от кого слышал о песне, напустить туману было бы легко.

— Не знаю имени. — Это правда. Отчаянно растягиваю слова, мне нужна хоть крупица времени. Как объяснить о Театре? Желтый синебрюх! Какое «о Театре», я не собираюсь о нем рассказывать! — Видел магическое воспроизведение.

Маги Леньйи не собирались выбрасывать на свалку достижения прошлой жизни. А происходящее на Правзе подходило под это описание.

— Не знала, что когда-то была сделана такая запись. — Пожимаю плечами. — Смотрите! — Замираю.

В обрамлении желтых лотосов взрывается гейзер. На простой лесной полянке столб воды не смотрится чужеродно. Хотя по законам природы на этой местности его быть не должно. Красиво, но за Сферой видел и не такое.

— Мило, — коротко отвечаю я, тут же буквально напарываюсь на острый взгляд. Е-е-е-е, надо было восхищаться более активно, но уже поздно. Заданный вопрос закономерен:

— Вы человек? — «Приплыли».

— С утра был им. — Облегченно улыбаюсь, надеюсь не попросит уточнить, когда было это утро!

— Странно, вы не врете. — Врать Ей, разве это возможно? Тьфу, а чем я все это время занимаюсь, что за наваждение, без капли магии!

— А за кого вы меня приняли? — Я тоже любопытный.

— За дракона. — Святая простота! Я ДРАКОН? Сперва наружу вырывается одинокий смешок. Но воображение услужливо «показывает» картинку: лежу я весь из себя такой металлический, в грязной суповой тарелке. С го-о-олу-у-убо-о-о-ой-й-й-й кае-е-емо-о-о-очко-о-ой…. А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!!! Смех, да какой это смех, это истерика! Почти сваливает меня с ног.

— И-и-и-и-и-и, драко-о-о-о-он, — прорывается сквозь мои всхлипы что-то, напоминающее речь. Но беру себя в руки: — Я добрая фея!

Отчего бы мне ей не быть? Ровно такая же вероятность, как и драконом.

— Вы очаровательны! — фантастическим фейерверком озаряет все во круг Ее смех.

— И как такому хрупкому созданию не страшно одной в лесу с целым драконом!

— Мы верим, драконы — помощники Творца. — А так ли Она не права? Инструмент ведь тоже помогает.

Еще долго бродили по чудному лесу, просто болтая. Сказка встретилась с Тайной, нам было интересно друг с другом.

Глава VI

Давно «растаяла» в лунном свете прекрасная эльфа, а я все сидел окруженный лотосами. Наша совместная прогулка закончилась на уже знакомой поляне. И я не разбирал диалог на составляющие, не анализировал слова и жесты.

Я почти целый день провел рядом с той, ради ночи с которой больше половины мужчин мира отдали бы все. И мимолетного желания не проскользнуло. Хотя меня явно пытались поймать на крючок вожделения. Грустно как-то на душе. Самые смелые фантазии на Архипелаге не заходили до такого «приза». И никакой реакции, гейзер так манит утопиться.

Это самокопание изрядно утомляло. Ощущать себя неполноценным — нет не физически, скорее, морально — больно. Если, по мысли Творца, каждый эрм должен найти одну-единственную свою половинку в мире, то я его заложу Порядку. Придумаю способ, как это сделать, не получится Порядку, то Аду или иному Источнику. На меня накатывали волны ярости.

Переадресация чувств с жалости к себе на гнев помогла. А что я, собственно, злюсь? Тем более придумываю изощренные планы мести. Ну даже если есть одна-единственная во всем мире, то просто попрошу адресок. А вот если в этом Радужный мне откажет, то пусть потом винит себя сам.

Плавно мысли вернулись в спокойное русло. Пора трезво подумать: как Видящая обходила мои защиты? На всех трех уровнях энергий воздействия не было. Или надо признать, что архимаги — мальчишки в коротких шортиках по сравнению с Ней, ведь даже их попытки подчинить незамеченными бы не остались. Эта версия не выдерживает никакой критики, будь так, вся Леньйа давно бы напоминала этот лес. Она ведь не одна такая.

Гипноз? Тоже мимо, взять даже под частичный контроль таким образом нельзя даже самого ленивого энергета. Психология, нейролингвистическое программирование? Очень похоже, что основа умений Видящих растет из этого плода. Только это уже не тот примитив, что помню, а нечто переросшее в новое искусство, прямо воздействующее на бессознательное. А может, все проще и это врожденные способности? Мир Сотворенный многогранен.

Интересно, эльфийский лес имеет уши? А с другой стороны, какая разница, может, я молюсь неведомому богу:

— Ларт, я знаю ты наблюдаешь за мной. Обрати свой взор на эльфов, ты зря обделял их вниманием.

В том, что завсегдатай шоу Театра последние дни не спит, не ест, а неотрывно следит за мной, сомневаться не приходилось. Не рассчитываю на обратную весточку, но институт Видящих меня изрядно напугал. Новая сила встает над миром. Не привычное чудо-оружие даже самого массового поражения, а совсем другое. Нечто тонкое и изящное, как смертоносная шпага в руках виртуоза. Даже мне, эрму, было не легко бороться. Да, по большому счету, я проиграл эльфийке поединок слов. А самое страшное, даже зная о ее попытках контроля, не могу думать о Ней плохо.

А может, и не один Ларт сидит сейчас на каменных ступенях, а все четыре эрма, которые остались за Сферой. Мы мечтали выйти за пределы Архипелага, пока получилось только у двоих. Правда, Галлард вообще покинул Леньйю, так что можно сказать, я единственный представитель расы в Большом мире. Уверен, Джэд уже проанализировал рассказ о моем прорыве барьеров. Кстати, а есть ли возможность повторить ритуал? И вывести соплеменников из заточения.

Что я запомнил и смогу ли воспроизвести фигуры, начертанные горцем? Скорее всего, да, это вполне знакомые линии прорыва верхнего свода с небольшой геометрической аномалией. Расстановка светильников призвана сфокусировать энергию жертвы, не дав ей рассеяться вовне. Безусловно, присутствовали алхимические реагенты, но их запах настолько специфичен, что опознать труда не составляет, все эти травы можно собрать в этом лесу. Осталось найти добровольную жертву, себя на эту роль рассматривать отказываюсь категорически.

Значит, первоначальный план — после эльфийского леса идти в баронства — обретал дополнительные плюсы. Кто может добровольно пожертвовать собой? Безусловно, фанатики, но только ради своей идеи, а искать поклонников эрмов долго, хоть я и уверен, такие сумасшедшие в мире есть. Смертельно больные за обещание помочь живым родственникам, но тот больной, что готов к такому исходу, не обладает достаточным запасом сил для успешной инициации разрыва. Погрязшие в долгах крестьяне с радостью продадут нежеланного младенца, не задавая излишних вопросов, но этот путь вызывал отторжение. Остается еще один вариант, приговоренные к казни преступники. В империях судебные системы развиты и строго блюдутся, никто не отдаст даже смертника в руки чужака. Своим магам порой не хватает пойманных злодеев для экспериментов.

А вот свободные баронства — совсем другой коленкор. Узкая, демилитаризованная полоска земли, протянувшаяся на пятьсот километров, отделяла империи друг от друга. Когда это искусственное образование было создано, после второй человеческой войны, я считал, что оно не долговечно и через двадцать или тридцать лет исчезнет с политической карты. Но нет, вот уже без малого две сотни лет прошло, а малые замки все так же стоят и правят своей землей. Даже во время третьей войны армии просто прошли сквозь эту зону, ничего не разрушив.

Правят там, как ясно из названия, бароны. Их число не изменено и равно количеству замков — двадцать три. Династии не смещаемы и не заменяемы, гарантом этого служат грамоты архимагов. А ни один, даже безумный император, не сойдет с ума настолько, чтобы пойти против воли величайших. Эта незаменимость сыграла веселую шутку с правителями замков. Их власть на своей земле была абсолютной. К каким коллизиям это порой приводило, рассказывает не один анекдот.

Кто же отважится жить под властью сумасбродов? Во-первых, любой, ступивший на их землю, автоматически уходил от действия законов империй и других государств. Во-вторых, откровенно агрессивно-сумасшедших правителей быстро меняли их более разумные отпрыски. Так что демографических проблем эта местность никогда не знала. А из-за специфики населяющего баронство контингента темницы замков были забиты под завязку. Что как нельзя лучше подходило для вызревающего у меня плана.

Незаметно подкрался рассвет. Только сейчас заметил, что все это время не выпускал подаренный цветок из рук, пристроил его во внутренний карман. Когда-то этот кармашек был домом для «щенка», сердце защемило тоской, как он там один? Бедняжка, наверно, носится по всему Архипелагу в поисках меня. А может, и к лучшему, что он там остался, выжил ли он в новых для себя условиях — не известно.

— Доброе утро, мастер. — С легким полупоклоном встречает меня у входа в поселение часовой.

— И вам доброе. — Надо отсюда убираться. Чем меня так бесит это обращение, не пойму, но выводит из себя жутко.

— Полковник сожалеет, что не сможет лично попрощаться с вами. Срочный рейд. — Понимающе киваю. Десять из десяти ушли проверять мой рассказ и самолично удостовериться в его правдивости.

— Он что-нибудь оставил для меня?

Точно, пора делать ноги. Не только отсюда, а вообще с эльфийских земель. Ушастые — великолепные следопыты и быстро сообразят, где их обманули. И какой приз достался ушедшим в портал.

— Да, вот подорожная для беспрепятственного перехода по Лесу. — Пригодится, обматываю веточку омелы на предплечье. — Также у меня приказ снабдить вас в дорогу всем необходимым.

Интересно, что в понятии эльфа «необходимое»?

Как выяснилось, ничего экстраординарного. Набор непортящихся фруктов и знаменитые лепешки — лембас. Хорошо, что к этому «богатству» прилагался заплечный мешок из хамелеоновой ткани. Будет, куда собирать нужные для ингредиентов травы, мой давно пришел в негодность после боя с рапторами.

Пока исполнительный остроухий собирал меня в дорогу, я постоянно косился по сторонам, в надежде узреть Видящую. Очень хотелось перекинуться с Ней парой фраз. Проверить свои ночные измышления. Но очаровательная эльфа, видимо, отсутствовала в лагере. Жаль.

Никто не удосужился меня проводить даже до выхода из лагеря. Странное у них понятие об этикете. Лишь:

— Аа' menle nauva calen ar' ta hwesta e' ale'quenle,[2] — из уст караульных.

Надо было попросить карту, в этом калейдоскопе растительности можно легко заплутать. У меня в запасе двое суток, дальше полковник наверняка пересмотрит свое желание меня отпустить. Хорошо, что в нашем Мире дальняя связь доступна единицам. Никаких тебе магических телефонов или раций в общем доступе.

Магические потоки изменчивы, и создание информационной передачи не намного легче искусства прямых переходов. Именно по этой причине Рааст ежегодно тратит огромные средства на поддержку сети зеркальных телеграфов, по сути дела построенных на принципах начальной физики, а не на магических энергиях. А менее солнечный Хиорт тратится на невероятное количество специально обученных специалистов, единственным талантом которых является создание некоего подобия «лазерного» луча. Азбука Морзе получила второе рождение вдали от того места, где закончил жизнь ее изобретатель.

Шагать по зеленому ковру приятно. Давно, тяжелые ботинки заняли место в рюкзаке, и босые ноги приятно холодила трава. Нужные мне растения собрал на удивление легко, буквально за первый час пути. Удивительно разнообразен Лес, сделал даже запас редких трав, пользующихся особой популярностью у знахарей и алхимиков. При случае за них можно выручить хорошие деньги.

Пару раз встречал идущих по своим делам эльфов. Странно, нигде не видел и подобие дорог, понятно, самим остроухим они не нужны, но тяжелые грузы перевозить по развитой инфраструктуре намного легче. Наверно, все же есть тракты, связывающие большие города, просто не повезло на них наткнуться. Или повезло, когда еще придется так прогуляться, без опаски наступить на корягу или острый камень?

То, что я вышел на восточную границу эльфийских владений, дало понять только появление патруля. Для разнообразия приближающихся зеленых получилось заметить раньше, чем им меня. Уклоняться от встречи резона не было.

— Vedui',[3] уважаемые. — Показываю пустые ладони.

— Мае govannen,[4] путник. — Омела не минула их взгляда. — Уже покидаете Лес?

— Как ни велико мое сожаление, но путь ведет дальше. — Эта звезда — далеко не рекруты Оль. Ветераны, с которыми провернуть что-то, похожее на мой «побег», даже не стоит думать.

— Составите нам компанию, скоро закат. До ближайшей людской деревни вы точно не успеете. — Больше подобное предложение напоминало то, от которого невозможно отказаться. Но это был закат второго дня пути, крайний срок, который я себе отвел.

— Я хорошо вижу в темноте, не беспокойтесь.

— Вы так торопитесь? — В голосе первого луча слышится подозрение.

От демон! Прорываться с боем, а что мне сделали эти эльфы, которые лишь выполняют долг?

— Тороплюсь, — в моем голосе слышится металл. Ну что вам надо? У меня есть подорожная, что привязались?!

— Мы вынуждены попросить вас задержаться. — Оружие не обнажено. Но вот уже знаменитые эльфийские луки покинули пояса. Да, они пока не натянуты, но не стоило этим обольщаться.

— У меня подорожная, выданная полковником Еарном Ист Уал. — Может, это имя их остудит?

— Безмерно уважаем Старшего, но у нас приказ — задерживать тех, кто спешит покинуть Лес, до выяснения.

Создатель! Сам себе проблем нашел. Что стоило согласиться на ночлег? Теперь даже если соглашусь, подозрения это не уберет. И через пару дней в мои «честные» глаза будет смотреть любопытный взор Еарна.

Смотря на костер, задался загадкой, где ушастые берут хворост? За все время путешествия по лесу не увидел ни одной валяющейся сухой веточки. Вечерело, но никто из звезды не спешил никуда с донесением, видимо, утром сдадут меня проверяющему посты. Точнее, планируют это сделать. Постараюсь их не убивать.

— Уважаемый. — В глубоком поклоне сгибается первый луч, подходя ко мне. — Примите мои искренние извинения. Мой долг затуманил разум, я должен был понять сразу… Мы не смеем больше задерживать вас.

— Не корите себя, я вас не виню. — Что за чушь, с чего такая перемена? Но подыгрываю: — Долг есть долг.

— Я могу чем-то загладить свою вину?

— Просто покажите, в какой стороне ближайшее людское поселение.

— В дневном переходе на восток деревенька Большой Голыш, что при замке Аурнат. — Ага, это баронства. — В двух переходах на северо-восток пограничная застава Хиорта. Чтобы попасть в Рааст, вам надо три дня двигаться на юго-восток, а затем пересечь Великую реку.

— Благодарю за помощь. Я не держу на вас зла. — Упускать такую возможность не собираюсь.

— Vanya sulie![5]

— Namaarie![6]

И только пройдя добрых три сотни шагов, замечаю, что в моей ладони зажат полевой колокольчик. Совсем не помню, как его достал! Спасибо, Видящая.

Приятная прогулка закончилась, как эта заноза умудрилась пробить задубевшую кожу моих пяток, не представляю, но у нее получилось! Пришлось обуваться. Не было четкой границы, по которой можно было заметить, где кончается Лес. Незаметно чудный ковер перешел в обычную траву, а заставляющие замирать в восхищении композиции деревьев — в ничем не примечательную чащу. Единственным четким сигналом была рассыпавшаяся в прах омела-подорожная. С тревогой полез в рюкзак, уф-ф… собранный гербарий был на месте.

К деревне вышел как раз к рассвету. Разительный контраст не только с эльфийским лагерем, но даже с пригородами Аргота. Перекошенные лачуги, такое ощущение, будто их строили орки, которые, как известно, никогда не возводили долговременных построек. Поля, заросшие бурьяном, хотя те, что возделывались, шелестели пшеничными всходами. Ощущение бедности было во всем. Люди, вы начали с остроухими в одинаковых условиях и до чего докатились! Обошел Большие Голыши стороной, так же как и следующую деревню, а за ней еще пару таких же. Ночевал в лесу, не попадаясь крестьянам на глаза. Мелькнувший в стороне Аурнат больше напоминал пострадавшего от тайфуна, чем жилой, замок. Местный барон явно обленился, да и народу в его владениях было маловато, остальные сбежали к более успешным, не иначе.

Договариваться о покупке осужденного с таким было чревато. Ничего, на моем пути еще много замков, найдется подходящий «продавец». Хотя, достаю из поясного кошеля медальон погибшего баронета, стоит выяснить, чей герб на нем изображен, и наведаться в гости.

Интересно, за мной послана погоня? Или Еарн решил замять этот эпизод? Если по следу кто-то пытается идти, то не завидую им. Недооценивать ушастых я больше не собирался, обильно «минируя» свой след.

Но на сегодняшнюю ночь у меня были иные заботы. Четко сформулировав свои планы на ближайшее будущее, проговаривал их, повторяя раз за разом. Оставшиеся должны быть готовы к прорыву. А повторение — залог быть услышанным, небольшая подстраховка. Загадочное место Театр, наблюдение через него не чувствовал никто. Даже ритуалы обмена сил между Ш'лоб и темными вполне можно было понаблюдать. И ни маги дроу, ни древнейший демон мира ничего не замечали. Вообще-то древнейшим был Ш'гор, но тот давно развоплощен, и можно его не учитывать.

Очередное баронство также оставляю без более подробного знакомства. Виселицы на каждом перекрестке не вдохновляют меня. Тем паче на каждой кто-то висит, создавая знакомый тошнотворный аромат. А вот третье по счету мини-государство не выглядит отталкивающе. Простенькие, но ладные избушки, не каменные, но вполне ухоженные дороги. Почти всюду, куда падал мой взгляд, кипела работа на полях. А перед самим замком раскинулся маленький городок на полторы тысячи душ. Да и сам детинец выглядел основательно, ощерившись высокими бойницами.

Ближе к полудню затесался в толпу крестьян и торговцев, направляющихся на рынок. Подслушанные разговоры несли мало полезной информации. Обычное обсуждение будущего урожая и различные сплетни, не заходящие дальше соседней деревушки. Кто к кому посватался, кто от кого сбежал и тому подобное. Хорошо тут люди живут, раз в первую очередь им интересны такие мелочи. А не войны и голод.

— Эй, чужак, — окрикнула стража, грубость которой не со зла, а скорее, по привычке. Останавливаюсь.

— Да? — Чем привлек к себе внимание, непонятно.

— У нас тут не принято расхаживать с оружием. — Пользуясь случаем, разглядываю местных охранителей порядка. Совсем не похожи на деревенщин, скорее, отставные солдаты. Да и экипировка подобрана грамотно. Никаких тяжелых кирас, только минимальная кожаная броня и легкий шлем, да, не защитит от меча, но от воровского ножа или дубинки самое то.

— Дак вроде в ножнах, я ж наемник, куды мне без мечей? — Прикидываюсь недотепой.

— Есть чем привязать черен к ножнам?

— Откуда? — И впрямь не шнурки же развязывать.

— Гони два медяка. — На такой случай у меня есть особый кошель для мелочи, специально болтающийся на виду. Отсчитываю деньги. — Держи.

Забираю протянутые дешевые огрызки веревок.

— Вот так? — Намертво принайтовываю «хашти».

— Ага, можешь идти куда шел.

И все?! Либерально тут.

Местный хозяин мне определенно начинал нравиться. Осталось поподробнее о нем узнать, а где это лучше всего сделать?

— Кружку эля и на закусь чего, подешевле. — Не за гастрономическими изысками я заглянул в первый попавшийся на дороге кабак.

— Десять медянок. — Что-то дешево. Но попробовав принесенный напиток, сразу понял почему. К закуске прикасаться побоялся.

Замок и прилегающие к нему владения принадлежали барону Густаву фон Бре, вот уже второй десяток лет правящему мудрой рукой. Даже самый позорный пьянчуга ни разу не отозвался о нем плохо. Внушает. Жаль, но мне он совершенно не подходил. У него не было даже темниц, он предпочитал «сплавлять» нарушителей своему западному соседу, известному тут своими садистскими наклонностями. Виденные виселицы эту черту подтверждали. С одной стороны, раз избавляется от преступников, то мог и мне продать подходящего. А с другой стороны, увы… помимо самой жертвы, надо еще место для ритуала. То, что мне разрешат провести тут обряд, это вряд ли. Тащить пленника с собой? Вариант, но не лучший, тем более жертва должна обладать зачатками магических способностей, а вдруг убежать попытается? Поймаю, но лишняя морока, да и в пути передумать может и отказаться от добровольного ухода.

Местное население выглядело вполне зажиточно. Стоило попробовать продать собранное в эльфийском лесу. Половина кружки осталась недопита на радость пьяницам, как я вышел из кабака. Пара вопросов, и не вызывающая сомнения вывеска травяной лавки находится быстро.

— Желаете прикупить отвар от ран? — Седой стареющий травник, шаркающий тапочками на босу ногу, правильно оценил мою «профессию» наемника.

— Скорее, прикупить денег. — Такая формулировка продажи изрядно развеселила алхимика. А у кого еще могут быть так обожжены кислотой ладони?

— Думаете, вам удастся меня чем-то заинтересовать, кроме своего юмора? — Скептически относится к предложению. — Моя лавка не испытывает недостатка в запасах.

— Что, даже пара листочков вальориза, — невзрачный вид лопуха, встречающийся крайне редко на северных островах, но с легкостью найденный под пальмой, — не интересны?

— Молодой человек, хватит меня смешить. И даже не пробуйте обдурить. Я знаю, как выглядит это растение. Попытайте счастья надуть кого другого.

— По-вашему, меня обманули глаза? — Аккуратно раскладываю на прилавке листочки. Они не выглядят недавно собранными, обращать внимание на мелочи научили остроухие.

— Далеко вас заносило в странствиях. Прошу извинить меня за недоверие. — Все это алхимик говорил, не отрывая взгляда от пожухлой травки. — Что заставляет вас продать такое сокровище?

— Поиздержался несколько, — пожимаю плечами.

— Не стану скрывать, в Капуе вам дадут за них побольше. — Как-то делать крюк и пересекать границу империи не хотелось. — Но может, вас устроит моя цена?

— А не за этим ли я сюда пришел?

— Простите, схожу за весами. — Как-то даже, если по весу золота попытаются у меня купить, маловато будет. Но все оказалось сложнее, взвесив листки, хозяин долго высчитывал на примитивных счетах, прежде чем озвучить: — Двадцать два динара и четыре серебрянки.

— Хм-м-м. — Я совсем «плавал» в ценах, но когда так усердно считают, торговаться стоит едва ли. Да и не станет обманывать алхимик, не из того сорта людей. — Согласен. Как вы относитесь к полному разорению?

— Э-э-э-э… — Сухощавая рука мгновенно метнулась к веревочке. Наверняка призыв стражи. — В каком смысле?

— Не в том, о котором вы подумали: — раскладываю собранные на продажу травы. — Интересует?

— Тихо! — Молнией пронесся мимо меня, захлопнув дверь на засов. — Я возьму все!

— Вы богатый человек.

— У меня нет столько денег, придется занять у барона. Но я честный кредитор, мне не откажут. — И кричит в подсобку: — Пабло! Живо сюда!

— Да, дядя. — На зов прибегает несовершеннолетний подмастерье, весь измазанный в извести.

— Быстро переоденься, побежишь в замок.

— Но я не закончил раствор, он испортится!

— Не перечь! — Подзатыльник подгоняет юношу. Сам же травник пишет записку. Опрятно переодетый помощник тут же отправляется в замок. — А мы с вами попытаемся оценить, насколько разорите. Хорошо?

Утвердительно киваю. На вес тут покупать не будут.

Подсчеты затянулись далеко за полночь. Несколько раз алхимик ходил в подсобку, возвращаясь с толстыми фолиантами справочников. Вскоре прилавок больше напоминал книжный магазин, чем травяную лавку, столько на нем было разложено энциклопедий. Но все когда-то заканчивается, и в конце концов мы пожали друг другу руки, заключив сделку.

— Уже ночь! Ох-хо-хо! Увлекся, могу я предложить вам ночлег? А то с такой суммой в темноте, оно опасно. Хоть у нас и мирное баронство.

— Не откажусь. — Зачем вызывать излишние подозрения?

— Когда я понял, что вы принесли, меня оторопь взяла. — Перед сном мы угощались изумительным отваром чайных листьев. — Давно я не видел и десятой доли. С тех пор как меня изгнали из Капуи.

— По ложному обвинению? — Не вязалась личность хозяина с преступностью.

— Отчего же, все по делу. Дочка влюбилась в вельможу, я и приготовил любовный отвар. Сил не было смотреть, как мучается родная кровиночка. — Горестно вздыхает. — Она ничего не знала, и ее не осудили, а я сбежал сюда.

— Благими намерениями… — Не стал продолжать фразу, но… Семиступ! Когда я научусь держать язык за зубами!

— Вы необычный. — Ну вот! — Чудо из чудес, начитанный наемник! Вы, случаем, не шпион? Хотя, — расслабленно смеется, — имперские школы не выпускают таких, как вы, — отпивает глоток горячего напитка, — невоздержанных на язык!

— Это моя беда с детства, — честно признаюсь.

— Не развлечете старика рассказом о том, что видели в своих путешествиях? — И взмахом руки, останавливает готовое сорваться с моих уст возражение. — Меня не интересуют сражения и походы, расскажите о растениях. По собранному вами мне понятно, вы не дилетант в травах. Может, многие легенды и не легенды вовсе. Как, например, живые цветы.

— Живые цветы. — А не имеет ли в виду травник под этим неказистым названием что-то похожее на подаренный мне колокольчик? — Вы об этом? — Не понимаю, мне скрываться надо от возможного преследования, а я… достаю на свет свечей подарок Видящей.

И понимаю, гори все огнем. Счастье в глазах старика стоит того. Тихо оставляю травника наедине с тем, что он считает чудом. А может, чудо и есть, просто я этого не понимаю?

Утром хозяин сам проводил до дверей, а возвращая цветок, попрощался:

— Нежной травы под ногами, друг эльфов.

Прижимаю палец к губам.

— Не стоит это никому знать. — Понимающий кивок.

«Друг эльфов» — каково, вот удивился бы Еарн такой формулировке!

Категорически отказываюсь понимать логику ушастых. У них буквально под ногами растет чистое золото, торгуй вдоволь, спрос есть. Почему они игнорируют подобный вид пополнения бюджета? Мой личный, к примеру, основательно возрос на целый иридиевый талант, не считая золотой мелочишки.

В вечерней беседе ненароком выведал, кому принадлежит герб на медальоне. Семейству фон Курт, чей замок был на востоке. Мирная пастораль баронства настроила на оптимистический лад, зачем продираться сквозь буреломы, когда можно передвигаться намного быстрее по дорогам? Тем более не пешком, а лежа в телеге купеческого каравана, с главой которого получилось договориться о месте всего за полдинара.

Впервые за все время разговаривал с обычными людьми, у которых простые земные заботы. Непривычно. Вспомнив пару баек, рассказанных Агустом, пересказал караванщикам от своего лица после настойчивых просьб поведать о наемничьей жизни. Через два владения попрощался с купцами, те задерживались, ожидая местную ярмарку, начало которой планировалось на следующей неделе.

Баронства, встреченные на границах великого леса, были скорее исключением, чем правилом. Конечно, не все были настолько процветающие, как у фон Бре, но и до разрухи очень далеко. Одно всех объединяло — каждый барон имел какую-либо причуду, от садистских развлечений до мирной нумизматики. Складывалось ощущение, что без подобной «фишки» любой владетель чувствовал себя неполноценным. Основной забавой знати, разумеется, была охота на великолепных лесных оленей. Почему почти обычного лося называли оленем, не знаю, сложилось так, наверно. Единственное отличие от земного прототипа — это животное было хамелеоном, не оставляющим следов на земле. Выследить такого зверя — большое искусство.

Мое незнание принятых норм поведения и забав аристократии и привело к инциденту. Углубившись всего на пару сотен метров в лес от дороги, поймал зайца. Через полчаса на опушке трещал костерок и вертелась на вертеле аппетитная тушка. Не знаю, почему, но я падок до зайчатинки. Хотя кролик понежнее будет.

Стук копыт услышал издали, но не придал никакого значения, до того момента как понял, что звук приближается. Сперва на мою полянку выскочила пара борзых. Жадностью никогда не отличался и подкормил собачек требухой. Разумеется, они тренированы не есть с чужих рук, но чтобы пес отказал эрму? Это будет бешеная собачка. Поглаживая за ушами разлегшихся у ног псов, разомлел. Всегда считал, что сразу следом за псами должны идти загонщики, но первый выскочивший на поляну конник сделал это через десять минут после появления борзых.

Когда появились остальные загонщики, во главе с бароном, явно настроенным недружелюбно, сообразил. Дело пахнет арестом. Ведь почти все вельможи запрещают охоту на своих территориях, оставляя это право за собой. Наверно, я умнею или просто привыкаю к новой действительности. Поэтому ждать дальнейшего развития событий не стал. И так все понятно: гневная речь барона, мое оправдание, попытка ареста, в итоге горка трупов, а я агрессивный идиот. Зачем?

Ладони, гладившие холки борзых, посылают сигнал «спать», и псы мирно укладываются на землю. Вскакиваю, пиная ногой костер, так, чтобы головешки летели в приближающиеся лошадиные морды. И быстро удаляюсь, то есть бегом. У-у-у-у-у, как взбесились охотнички, но выяснять отношения с ними незачем. Да, они на конях, а я бегом. Но кто в лучшем положении в лесной чаще, всадник или пеший, — это большой вопрос, ответ на который зависит от густоты зарослей и выносливости беглеца. Тут все было мне на руку, и через треть часа преследователи безнадежно отстали.

Только подумал, что незачем больше бежать, обдирая одежду о сучки, как, наступая на очередную кочку, запускаю ловушку. Птеродонт! Кто в мире, наделенном магией, ставит простые веревочные западни? К подобному я не готов! На падающее бревно тело реагирует само, знак Тер крошит древесину в щепы. Боковым перекатом ухожу от арбалетной стрелы из ближайшего куста, там никто не сидит, это двойной механизм капкана. И все эти действия только для того, чтобы активировать очередную пакость. Падающая сеть сжигается, хорошо, когда энергии подвластны, а не безумны, как на Архипелаге. Да кому все это потребовалось?!

Стремительный прыжок кугуара встречает Умд. Подобные кошки не водятся в этих лесах, да и не способны они изменять направление полета, уклоняясь от боевого залпа. Оборотень! В высоком прыжке пропускаю под собой несущегося вепря; выпущенный тому вслед поток огня бессильно стекает по шкуре, погашенный защитным амулетом. Отбить нападение кошки весом за восемь десятков килограммов — не такая простая задача, как может показаться. Воспользовавшись моим отвлечением на кабана, кугуар повторяет атаку.

Что ж, в эти игры можно играть вместе. Бессильно скрежещут кошачьи когти по хитиновой броне. Мой локоть перерубает хребет, это не сложно, когда из сгиба руки выступает костяное лезвие. Эрмам не дано оборотничество и полные метаморфозы. Но частичные подвластны, именно из этих частей давно разработал боевую форму. Не встретите вы таких зверей нигде, да и не дай Творец, чтобы вам приснился эрм в боевой трансформе, уснуть без света смогут после такого немногие.

Прыжок рыси с ветвей быстр, и вот два тела катятся, рвя друг друга зубами. Мои клыки явно выигрывают, но удар со спины отнимает близкую победу. Секач успел оценить противника и напал в казавшуюся незащищенной часть тела, опрокидывая на спину. Не вставая, со спины, ногами наношу сдвоенный выпад, крошатся крепчайшие кости перевертыша. В вое раскрывается кабанья пасть, и мгновенно затыкает вопль знак Тер, разнося череп на кусочки.

Но это не все! С беззвучным хлопком падают внешние щиты, гася магический урон. Второй залп следует почти сразу, и защита не выдерживает, гаснет. «Огненная плеть» должна пройти мимо, но пришедшая в себя рысь, обернувшись человеком, ставит подножку. Больно! Сквозь мой оскал слышится шипение ярости.

Измененное тело хорошо для неожиданных нападений или в бое на пересеченной местности. Но для магического поединка накладывает много ограничений. Падаю на оборотня, успевая прикрыться его телом от очередного заклинания, невесть откуда появившегося мага. Гуманности тут явно не место, перевертыша в прямом смысле выворачивает наизнанку. «Лунный свет» — слишком мягкое название для подобного заклятья, доступного только магистрам искусства.

Стряхиваю трансформу вместе с кишками и кровавым месивом, облепившим меня с головы до ног. Так и есть, лучатся в прорывающемся сквозь плотные ветви солнечном свете охранные бастионы заклинателя. Он совсем не похож на привычные многим представления о магах. Невысокий, кряжистый, со множеством тонких косичек, но силен! «Удар грома» не рискую встречать в лоб, отскакиваю. Там, где я стоял долю секунды назад, в труху превращается даже трава.

Пора и ответить. Плетение «Серебряной нити» стекает с пальцев. В нем не много силы, да и предназначено оно не для прямого поражения, его задача иная: погасить защиту противника. Отвлекаю мага ударами знаков. Увы, это только начинающие могут делать что-то одно: или защищаться, или нападать. Мастера подобных недостатков лишены. Но и я уже пришел в себя и готов.

Обмен ударами не равноценен, все чаще приходится защищаться. В глазах мага искорки торжества. Он уже давно оценил мой потенциал и теперь просто додавливает. Желая побыстрее разобраться, заклинатель снимает энергию с внешнего щита, у него их еще два и беспокоится, кажется, не от чего. Но не учат в академиях астралу, «Нить» уже оплела второй барьер, превратив в хрупкую структуру.

Давно хотел опробовать тройной знак, а на Островах было боязно. Замирает тело в знаке Эрг, сложенный левой рукой Тер встречается с правой ладонью знака Айя. Ослепительный свет, и крошится бесполезный второй барьер, а третий бастион защиты мага не способен остановить поток силы. Пф-ф-ф, когда глаза обретают способность видеть вновь, наблюдаю приличную просеку шириной метров в пять, тянущуюся глубоко в лес. От боевого магистра нет и следа. Испарило! Джэд не шутил, когда говорил о дезинтеграции.

И чего я ждал? Надо было сразу попробовать. Умные мысли часто посещают нас, когда уже поздно. Откат изменения форм обухом бьет по затылку. Ожог от «Плети» теперь кажется мелочью. А вкусный был кролик, жаль, он покинул меня. Семиступ! Как же тошнит…

А это кто стонет? Усилием воли заставляю части своего тела существовать совместно, а не по отдельности. Все же я не перевертыш, и изменения даются тяжко. Разглядываю выжившего: темноволосый уроженец центральных областей Южной империи в камуфляже лесной расцветки. Из трех оборотней это, скорее всего, кугуар, у других шанса выжить не было. Живучий, срастить позвоночник не каждому дано. Закидываю живчика на спину, мало желания оставаться здесь. А узнать, кто они, любопытно.

Под вечер пленник приходит в себя.

— Ну и зачем нападать на мирного путника? — А вот пробовать связывающие веревки на крепость бесполезно. Но пусть дойдет до этого сам.

— Как ты узнал о схроне? — Каком еще схроне?

— Просто мимо шел. — Чистая правда, точнее, бежал.

— Я знаю, что уже не жилец. — С чего это? Вполне здоров на вид.

— Позвоночник зажил правильно, я проверил.

— Не издевайся, скажи, кто предал. Чтобы я знал, кого проклинать на том свете.

— Ты так рвешься умереть?

— Странный у вас, уничтожителей, юмор.

За кого он меня принял? Если ничего не путаю, так называют несуществующий отряд охотников на охотников, мифическая «группа Альфа» Хиорта.

— Уничтожителей нет. — Мне Ларт говорил, так что в своих словах уверен.

— Мне без разницы, как вас называют. — Короткий смешок. Хорошее самообладание для говорящего о смерти. — О нашей операции знали всего четверо, а о точном месте схрона — всего двое!

— И?! — От меня-то что надо.

— Скажи, Фернак или Наркис? И я спокойно умру.

— Мне ничего не говорят эти имена.

— Жаль, значит, ты простой исполнитель. Как тебя отпустил Оверт?

— Это случаем не такой с косичками?

— Он.

— Его неожиданно испарило. — Я и правда не ожидал такого эффекта.

— Ха-ха-ха, грозу второй армии, лучшего дуэлянта к северу-западу от столицы, «случайно испарило». — Будь он не связан, наверно, засучил ногами в приступе смеха. — Порадовал ты меня перед смертью, терпеть не мог этого ублюдка. Прощай. — И умер.

Будь не ладны эти энергеты, в любой момент простой мыслью могущие убить в себе жизнь. Хороший собеседник мог из него получиться, поверь он мне.

Во что я влип на этот раз? Тройка перевертышей, подкрепленная явно не средней руки магом. Что они делали на территории баронств? То, что явно не по грибы пришли, это понятно. Но боевая имперская группа в демилитаризованной зоне. Я идиот!

С чего вообще взял, что раз в баронства нельзя вводить армии, империи будут бездействовать? Разумеется, нет, наоборот, эта область просто должна кишить шпионами и объектами влияния. Не наивные разумные управляют разведками. А я, значит, прервал какую-то особо секретную операцию юга. Ненароком, впрочем, сами виноваты — пропустили бы мимо, остались живы.

Как это осложняет мои планы! Нет, мести Рааста не боялся, группу просто спишут, проведя поверхностное расследование, так относились к нелегалам в мире преджизни, не думаю, что тут ход мыслей военных другой. Понимание того, что баронства под «колпаком», угрожало ритуалу прорыва. Точнее, ставило крест на планах этот прорыв скрыть.

В мире давно гуляет баллада о «великом маге», создавшем обряд, открывающий верхний свод путем добровольной жертвы себя. Разумеется, в красках описывается, как свод впустил его, а Творец оживил заклинателя и принял в Небесном дворце, где тот живет и здравствует по сей день. Бред и чушь! Но наивные дураки, мечтающие получить все и сразу, не переведутся никогда. И не проходит и пары лет, чтобы кто-то не попытался воплотить легенду. Самыми удачливыми из них обедали астральные гончие. Разница между «Местью на крови» и «Вознесением» очень мала, всего пара лишних свечей. Замаскировать это отличие легко.

То есть сам ритуал внимание, конечно, привлечет, но криминального в этом ничего нет. Хуже то, что в отличие от моего перехода на острова Свободы, в Большой мир пройдет группа, а не одиночка. И как сей факт утаить, ума не приложу.

Разберем по полочкам. Есть два варианта.

Первый: ритуал не удался. Беру руки в ноги и деру в направлении гномов. Конечно, расследование покажет, что кто-то выкупил смертника и провел попытку на чужом хребте въехать в счастливую жизнь. Мне это ничем не угрожает, поохают, какая я сволочь, запишут приметы и положат дело в стол. Ведь основная угроза не в самой попытке, а в том, что кто-то мог покинуть свод.

Второй: прорыв успешен. В мир проходят четыре эрма, появление которых надо для безопасности скрыть. Стоо-оп! Для чьей безопасности? Какое мне дело о других заботиться?! Это один я прячусь, а от пяти эрмов пусть прячутся другие… Тьфу! Проблема не стоила выеденного яйца, а я-то заметался.

Озвучиваю свои измышления, пусть сородичи подумают о дальнейших планах. Джэд — вообще великий придумщик, может, надумает и «бесшумный» вариант отхода после обряда.

Вложив минимальную силу в знаки, расщепил мертвое тело пленника на элементарные частицы. И следов нет, и тренировка. Мне понравилось.

Как-то лесами двигаться резко расхотелось. Лучше пересечься с самым безумным бароном, чем напороться еще на одну похожую группу. Здоровее буду. Но опасения не оправдались. Дальнейший путь до владений фон Куртов прошел без приключений.

Тут везение и закончилось. Барона не было в замке, отлучился ненадолго повоевать с кем-то. За три дня, проведенных в местной корчме, многое узнал. Нынешний правитель, Воинственный Гурнар фон Курт, не зря носил такое прозвище. Постоянно воевал с соседями, не гнушаясь даже нападениями на имперские пограничные гарнизоны. Не наживы ради, а для развлечения. При этом ему повезло с женой, которая заправляла внутренними делами баронства. И, судя по всему, проявляла не дюжий талант, замок процветал, невзирая на казавшуюся не подъемной для такой маленькой территории армию.

Гурнар ревностно относился к своим военным забавам, людей на службу принимал лично, даже претендующих на звание рядового. Почему такого задиристого соседа не приструнили сверхдержавы — загадка. Но в таких делах всегда есть скрытый резон. А его щепетильность к новичкам давала повод для знакомства. По его возвращению, конечно. Бегать следом за отрядом барона, нет уж, лучше полежать в теплой кроватке и подождать. По словам корчмаря, дольше чем на неделю владетель не задерживался «на войне». Налетит на кого-нибудь, настучит по головам, разрушит мелочь какую и обратно. Умный, хобби, конечно, веселое, но повод для кровной мести не давал.

Очередное утро разбудило звуками труб. Фанфары дудели марш. Открыв ставни, наблюдал за торжественной церемонией возвращения победоносного фон Курта. А байки о его армии, скорее, были преуменьшены. Двадцать пять рыцарей в полном облачении на жутких клыкастых жеребцах специальной породы и две роты тяжелой пехоты. Как он их кормить умудряется? Неужели набеги приносят столько прибыли? Лица барона разглядеть не получилось, створки забрала его шлема открывались вбок, а не наверх и загораживали обзор.

Сегодня аудиенции добиться не получится, наверняка будет пир, после которого наступит похмелье, даже вылеченное целителем, оно изрядно притормозит голову. Получается, ждать еще три дня. За людьми, живущими обычной жизнью, так интересно наблюдать! Так что потерплю. Но мои выводы не оправдались. Еще в первый день своего прибывания у замка Грациан я подал прошение слугам о просьбе встречи с бароном. И вот, не прошло и пары часов по возвращению с налета, как:

— Владетельный барон замка Грациан, Воинственный Гурнар фон Курт, готов вас принять у себя. — Ливрейный слуга явно гордится таким хозяином.

— Когда?

— Сейчас, мне велено проводить.

Это «велено» слуги впитывают с молоком матери, что ли?

Двор замка сильно отличался от встреченных прежде по пути. Те были, скорее, внутренними дворами жилого дома, а этот… строевой плац. Детинец не зря огрызался высокими башнями и скорпионами на поворотных платформах. Все замковое убранство было подчинено военной мысли.

Барон изволил кушать. Не успел я войти в обеденную залу, как был встречен голосом, больше похожим на рык медведя:

— Не стой, проходи!

— Разрешите представиться… — Но, видимо, этикет был чужд вельможе.

— Сперва попробуй это замечательное вино с винокурни фон Ваалсов.

Видимо, в этом заключался какой-то юмор. Люстры жалобно зазвенели под потолком от громоподобного смеха. Барон впечатлял: если можно было бы скрестить гориллу с бегемотом, то результат этой авантюры я теперь прекрасно представлял.

— Что умеешь, свободный охотник?

— Это неважно. — Окорок небольшого порося полностью поместился в раскрытой от удивления пасти. Ртом назвать это жерло вулкана не получалось, даже в мыслях. — Я не наниматься.

— Слушаю. — Э-э-э, а куда подевался безумный варвар, поедающий младенцев на завтрак? Первое впечатление было именно таким. Сейчас же я сидел рядом со спокойным, уверенным в себе аристократом, брезгливо вытирающим руки (чистой!) салфеткой.

— Боюсь, я горький вестник. — Медальон убитого баронета катится по столу недолго, прихлопнутый могучей рукой.

— Шарль все же доигрался в благородство. Говорил этому юнцу: настоящие мужчины выбирают секиру, ну меч на худой конец, а не эти модные зубочистки! Кто?

— Он погиб в походе.

— Хоть тут ума хватило, молодец, что не в бесполезной дуэли, как я ожидал. — Странная реакция на потерю. — Рассказывай.

— Впервые я его встретил… — Разумеется, хоть история и была основана на реальных событиях, я многое переиначил. В новой версии Шарль погиб от клыков велоцирапторов. А поход завершился успешно.

— Значит, говоришь, убил двоих ящериц, но не успел достать клинок из тела и его затоптали? — Киваю. — Ну выскажу я своему братцу пару ласковых слов. Вбил в голову сына всякую дребедень, а я племянника любил. Мужчиной настоящим рос, секиру бы ему! А не эти игрушки. — Мощный кулак опускается с такой силой, что столешница из железного дуба жалобно хрустит. — Зачем принес медальон?

— Обещал над телом.

— Уважаю… — Гримаса, напавшая на чело Гурнара, видимо, означала задумчивость. — Наемники так просто даже в кусты отлить не сходят. Что хочешь за весть?

— Безвозмездно ничего, но, возможно, пополню вашу казну, если договоримся.

— Торговаться я люблю. — А не скажешь по нему. — Но это надолго. Приходи на вечерний пир, заодно устроим тризну по племяшу, после поговорим подробнее.

Покидал я трапезную с четкой мыслью: в людях ни демона не разбираюсь.

Кузница при замке работала на полную катушку. Два кузнеца и пять подмастерьев были по горло загружены работой — вернувшиеся из похода солдаты чинили обмундирование. Но за небольшое вознаграждение удалось пристроить «хашти», которым давно надо было подправить лезвия и отполировать. Оценив клинки, главный мастер пообещал заняться ими сам. Он оказался хорошим знатоком оружия и долго убеждал меня, что «бабочки», широколезвийные клинки аналогичной длины, лучше «хашти». Поспорили немного, в конце придя к соглашению, что более узкие «хашти» для быстрых рук все же предпочтительнее. Заодно послушав разговоры воинов, понял шутку про вино. Оказывается, совершенно случайно во время набега перехватили караван фон Ваалсов с бочками лучшего в баронствах вина, предназначенных для продажи на рынках Хиорта. Как Гурнара терпят соседи? Но оценив, с какой сноровкой солдаты управляются с починкой кирас, понял — вынуждены терпеть.

Помог немолодому пехотинцу подержать кольчугу на весу, пока тот снимал поврежденные кольца. Ландскнехт оказался разговорчивым. Оказывается, барон не только воинственный, но и хитрый. Он никогда не тревожил непосредственных соседей, лишь заключив с ними договоры о проходе своей армии по их территориям. И даже обязался им помогать в случае нападения других. То есть вокруг Грациана была буферная зона из земель лояльно настроенных владетелей. Он не только тактик, о чем говорят многочисленные победы, но и стратег, думающий о процветании. А получится ли с таким договориться, может, лучше поискать удачу в другом месте?

Мое представление о баронских пирах было разрушено. Нет, внешне все соответствовало: обильный стол, море выпивки, рыцари, все это поглощающие в безмерных количествах. Но никаких шутов, музыкантов, даже дам не было. И в зале было на удивление чисто, собаки не грызлись за объедки под креслами, а мирно и флегматично млели у камина. Слуги больше напоминали вышколенных официантов дорогого ресторана. А главное, никакой ругани и мата. Может, просто не успели напиться?

Чужаком в трапезной был только я. Из-за чего был усажен на почетное место, от барона меня отделял только один рыцарь.

— Не говорите чепухи. — Чтобы слышать Гурнара, не обязательно сидеть рядом, думаю, его голос различим далеко за пределами залы. — Эльфы — никудышные воины! Тому, кто вам это сказал, смело плюньте прямо в его наглую морду! — Барон прервал спор молодых ратников, бахвалившихся своими подвигами и рассказами о том, как они всех победят.

— Что может сделать их легкая пехота против атаки тяжелой конницы? — решил отстоять свое мнение один из них.

— Молодеж-ж-жь! — Когда-нибудь, в очень скором времени, стол придется менять, уж больно жалобно тот хрустит под стукнувшей его ладонью. — Наивные! Когда-то, когда я был таким же молокососом и только принял правление замком, — почему он не сделает себе кубки на заказ? Ведь стандартного ему хватает на один глоток, бедный слуга уже замучился подливать, стоит потеет, — на моем счету уже было много славных побед. — В это легко поверить, оценив габариты рассказчика. — И думал как вы. — Куриное крылышко размолото мощными челюстями, вместе с костями. — Собрал я верных людей с целью проверить байки об эльфах. До Великого Леса мы не дошли, встретили нас на границе Аурната. — Юность у него была, видимо, бурная. — И такую трепку нам задали, что многие рыцари бежали сверкая пятками. — Вскинутая ладонь прерывает начавшиеся крики о том, что рыцари не трусят. — А я сам провел три месяца пленником. И надо отдать должное их командиру, он выставил ровно такое же количество воинов, что было в моем отряде. Так что оставьте байки менестрелям. А мы лучше… Эй, все наполните кубки! — Приказ выполняется мгновенно, зал замолкает, ожидая тост. — За благородного Еарна Ист Уал! — С грохотом сталкиваются бокалы.

— Вы знакомы со знаменитым полковником? — я удивлен.

— Он меня разгромил, взял в плен и стал моим наставником и другом! — Очуметь, с чего такая доброта со стороны ушастого? — И если кто-то скажет дурное слово о этой белокурой бестии, то!.. — Серебряный кубок сминается в кулаке наглядно.

— Он шатен, — автоматически поправляю. Интересно, меня когда-нибудь вылечат? От хронического дибилизма. Хотелось себя убедить, что никто не заметил поправки. Рыцари и правда пропустили мимо ушей, но хозяин застолья как-то слишком резко сменил тему разговора.

— Ты хотел что-то предложить? — Пир уже клонился к логическому завершению. Две трети витязей были уведены слугами. А оставшиеся больше тратили сил на поддержание равновесия, чем на вино. Выпивший же не больше всех барон твердо стоял на ногах. Киваю. — Тогда пойдем на балкон. Подышим вечерним воздухом.

Балконом это назвать можно было только сильно преуменьшив. Скорее обширная терраса в греческом стиле.

— Сперва хочу кое-что сказать. — Взгляд Гурнара трезв. — И тебе стоит отнестись к этому серьезно. — От подобного человека ожидаешь угроз. Это же больше напоминало добрый совет, судя по тону. — Лучше со мной дружить. — Трудно поспорить, желающих иметь такую личность во врагах найдется не много. — И я ненавижу врунов. Теперь говори.

— Вы сразу вешаете преступников или ваши темницы не пустуют?

— Вешать просто так жена не дает. Моя Розанна, — этот звероподобный способен на нежность? Произнося имя жены, барон стал похож на влюбленного юнца, — училась в юридической школе Капуи и суд вершит сама. Так что клети заполнены.

— Она гуманистка?

— Она реалистка! — Да он помимо всего прочего еще и гордится женой. — Очень жестокая реалистка, если вина доказана, то даже за самое малое воровство наказание — каторга. Но чаще летят головы. Исправлять ублюдков — пусть этим занимаются изнеженные имперцы.

— Не знаю, как сформулировать. — Как-то неожиданно плавно идет разговор. С чего Гурнар так меня привечает, чем понравился? — Мне хотелось бы выкупить осужденного на смерть для своих целей.

— Не получится. Я против рабства. Да и отменять приговор жены не в моих правилах.

Как обманчива бывает внешность. За этой скрывается любящий и верный муж.

— Мне не нужен раб. Нужна жертва, так что приговор исполнится.

— Я могу поговорить с Розанной. Подойдет любой пленник? — Что, вот так просто?!

— Не любой, должны быть магические задатки. — Высота террасы — метров шесть от земли, спрыгнуть можно. Настораживает меня барон. — Есть еще один важный нюанс, но о нем позже.

— Сидит у меня один занятный вор. Пытался украсть коллекцию камней. Наверно, думал, что мы тут неотесанные деревенщины. Ему отрубят голову послезавтра.

— Во сколько оцените его?

— Точно жертва приведет к смерти?

— Ритуал это подразумевает.

— Тогда, если жена согласится, отдам его даром.

— Знаете, о чем я думаю?

— Я не умею копаться в головах. Так о чем же?

— Спрыгнуть сейчас вниз и, если получится, бежать от вас подальше. — Чистейшая правда.

— Не стоит торопиться. — Эта улыбка — угроза или что-то иное? — Вы же знаете Еарна?

— Да. — Моя оговорка на пиру была замечена, и отнекиваться смысла не имело.

— Вас пугает, что я не торгуюсь, не пристаю с расспросами, ведь так? — Не откажешь ему в проницательности.

— Я не верю в неожиданное содействие от мало знакомых. А в отсутствие любопытства у человека вашего склада верю еще меньше.

— Да, в его отсутствии меня обвинить трудно! — Ему весело, а вот мне как-то не до смеха. Не понимаю происходящее. — Я получил весточку от Иста. — Если они друзья, то это вполне возможно. Интересно, стража где прячется, что-то я никого не замечаю, профи, наверно. Со мной еще поговорят или сразу в темницу? Но: — Он просил содействовать странному путнику, если тот пойдет по моим землям. — Я в шоке. — И даже попросил этого путника найти самому и предложить ему помощь. — Полковник же должен был понять, что я о многом умолчал. Зачем ему помогать тому, кто его обманул?

— Не сказал бы, что мы расстались с полковником друзьями. Скорее, он должен иметь на меня зуб.

— Я не знаю резонов наставника. Да и не лезу я с вопросами к друзьям. — Новая головная боль, в чем выгода Еарна? — О твоем деле поговорим завтра, а сейчас расскажи, как поживает наш общий знакомый.

Гурнар был приятным собеседником. Умным, начитанным, думающим. Наши взгляды во многих вопросах совпадали. После моего рассказа диалог плавно перешел на другие темы. Личностью барон был неординарной. К примеру, он только в прошлом году справил свое стопятидесятилетие! А выглядел максимум на сорок. Загадка решалась просто. Еарн периодически присылал барону конфискованный сабр. Думаю, с весточкой в замок был доставлен и найденный мной обломок клыка.

Спросил я и о байках, гуляющих по двору, о том, что его отряды нападают даже на имперские посты, за что был вознагражден прелюбопытнейшим рассказом.

Года три назад к барону заявились неожиданные гости. А именно адъютанты командующих двумя армиями. Одновременно замок навестили как представители Хиорта, так и Рааста. Воинские подразделения на границах баронств не воевали очень давно, и их маршалы скучали. Оказывается, они вели переписку между собой, отчаянно споря, чья армия сильнее. Но, видимо, их письменный диалог зашел в тупик, каждый считал своих солдат лучше.

Адъютанты изложили Гурнару, известному своим воинственным нравом, предложение. Каждый маршал выдвинет к границам баронства по роте. Задача же фон Курта — напасть на эти отряды. Также командующие поклялись, что инцидент впоследствии будет замят и что выставят они обычные строевые подразделения, а не элитные части. Выиграет же спор тот, кому барон нанесет меньший урон.

Вознаграждение за эту авантюру было велико, да и проверить своих солдат в боях с равным противником — это все заинтересовало Гурнара, и он согласился. Сперва напал на северян, а через полмесяца на южан.

Но явного победителя выявлено не было. Да, хиортцев потрепал барон побольше, но принципиального различия не наблюдалось.

Видимо, переписка опять уперлась в стену. И не прошло и трех месяцев, как Грациан посетили командующие лично. Разумеется, инкогнито — поспрашивать самого барона о том, какая армия, по его мнению, сильнее. В ответ Гурнар предложил сделать проще. Он предоставляет свою территорию, пусть они пошлют на нее по отряду и устроят войнушку. Но это было прямым нарушением подписанных двусторонних пактов. Замять такую историю не получилось бы при всем желании. Рисковать своими креслами маршалы не желали. Не один бочонок прекрасного вина показал дно, пока удалось договориться.

Строевые части вводить на земли барона нельзя. Но фронтовая разведка работает вовсю. Задачей фон Курта было поджечь какую-нибудь деревеньку у себя на землях и якобы обратиться за помощью к имперским военным. Защитить его земли от произвола обнаглевших шпионов-северян подразумевала версия для южан и наоборот. Маршалы же в ответ на эту мольбу вышлют по группе спецназа для наведения порядка. Командир каждой из этих групп был уверен, что его миссия — спасение мирных жителей от бесчинств другой стороны.

План утвердили, провокация была сделана качественно, соответствующие приказы отданы. Отряды успешно перебили друг друга, до последнего бойца. Раздосадованные маршалы, пожав друг другу руки и попричитав, что победитель не выявлен, разъехались.

Мне же кажется, что минимум пара бойцов в этой истории выжила и даже знаю, кто именно.

Следующий рассвет встретил меня шагающим в сопровождении слуги по замковому двору. Госпожа Розанна дала свое согласие, и я направлялся посмотреть на неудачливого вора. Темница располагалась не в подвалах, как мне казалось логичным, а в цокольном этаже одной из башен. Видимо, пытки были тут не в чести и криков осужденных не боялись. Доведя до кованой решетки, слуга попрощался.

— Я предупрежден о вашем визите. — Тяжелый засов лязгнул. Тюремщик посторонился, пропуская меня внутрь. — Пойдемте в допросную, я потом приведу туда интересующего вас человека.

Мои предположения оправдались, в комнате для допросов не было инквизиторских приспособлений. Лишь удобное кресло и дубовая лавка, намертво прикрученная к полу да кольца для цепей в стене.

— Кто вы такой? Я вас не знаю! Зачем я здесь? — Сколько вопросов, да так сразу. Не стал прерывать надзирателя, защелкнувшего цепи в замки, приковав тем самым вора к лавке.

Молча разглядываю, кого же барон посчитал подходящим. Совсем молодой еще, не старше двадцати трех. А завтра уже умрет. Нет, я не жалел его. Выбирая подобное призвание, надо быть готовым ко всему. К казни в том числе. Парень все сыпал вопросами, которые игнорировались.

Изучение аур и прощупывание астральными нитями подтвердило: передо мной необученный маг, точнее, самоучка, использующий врожденный талант как инструмент в своем воровском деле. Характерный акцент выдавал в нем уроженца северной столицы, белокаменного Хиорта. А столичные воры — это отдельная каста.

— Что представителю гильдии воров потребовалось в этом захолустье? — Вор уже отчаялся получить ответы и лишь размеренно покачивался на лавке.

— Зачем мне отвечать на вопросы, что это изменит? — Ого, огрызается, а казался полностью подавленным.

— Может, ничего и не изменится, а может… — Выдерживаю паузу. Врать, обещая жизнь, не хочу. Но без лучика надежды он может полностью уйти в себя. — Изменится многое.

— Меня исключили из гильдии.

— Что-то для зомби ты чрезмерно разговорчив. — Намекаю на то, что исключают из подобных организаций только одним способом.

— Я в бегах.

— Не долго же ты бегал.

— Вы поможете мне? — Не держи его цепи, наверно, упал бы на колени. Видимо, он мне не подходит, такой добровольно себя не убьет.

— Смотря в чем.

— Помогите, умоляю! — Слезы катятся по щекам, хорошо хоть не всхлипывает. — Мне надо жить! Не для себя! — А вот это любопытно.

— Рассказывай…

Мильк, а именно так звали молодого вора, был представителем целой династии. Его прапрадед даже одно время возглавлял гильдию Хиорта. Но вор рано остался сиротой с маленькой сестрой на руках. Иногда стража белого города работает хорошо. Не желая своей сестре пойти по семейным стопам, Мильк пристроил ее в детский пансионат, дающий хорошее образование. Оплачивал же житье и обучение сестры он деньгами, вырученными воровством.

— Если я не оплачу взнос, Мирну исключат! И она окажется на улице! Где ее сразу приберут к рукам дядюшки. — О каких «дядюшках» идет речь, понять легко. В воровском сленге так называли авторитетов. — Она талантлива, видели бы вы ее рисунки! Ей нельзя воровать, после пансионата ее ждет стипендия в школе искусств!

— Если так любишь сестру, зачем воровать, шел бы работать.

— Это очень дорогой пансионат! Да и не умею я ничего больше… — Вечное оправдание любителей жить за чужой счет и чужие деньги.

— Завтра тебя казнят, ты ничего не добился. Только дал сестре надежду. Она не выживет на улице или станет послушной марионеткой в чужих руках. — Я никогда не был добрым.

— Я знаю-ю-ю-ю-ю, — рыдания искренние, только к чему они относятся? Жалость к себе или действительно боязнь за сестру.

— Завтра ты умрешь, другого варианта нет. — Лучше сказать прямо. — Но вот у Мирны есть возможности.

— Какие? — По-прежнему плачет. Бедняжка жутко боится.

— Мне нужна добровольная жертва для магического ритуала. Если ты согласишься, я возьму оплату пансионата на себя.

— У меня есть время подумать? — Зачем ему это?

— Нет! — Слишком он труслив, будет до конца тянуть и надеяться на чудо, даже когда голова покатится по плахе.

Мне нужен прямой ответ, чтобы не тратить время зря.

— Я согласен! — Пф-ф-ф, обязательно попрошу при встрече Видящую дать несколько уроков: как разбираться в людях. — Когда? — Сообразительный, понимает, что смелости надолго не хватит, и боится передумать.

— Завтра.

— Хорошо, я буду готов. Но мне нужны гарантии!

— Слово Гурнара фон Курта послужит достаточной гарантией?

— Да…

Выхожу из темницы с двойственным чувством. С одной стороны, так любить сестру, с другой — приносить беды другим, оправдывая себя благородным мотивом. Одну только умную вещь попытался Мильк сделать в своей жизни — это вывести сестру из воровского мира. И не попадись на его дороге я, даже этот поступок привел бы к еще большей трагедии в жизни девушки. Мысли прерывает посыльный, меня ждет на завтрак господин барон.

— Проходи, садись. — Гурнар изволит вкушать, на уже знакомой террасе. — Вина, эля?

— Простой воды, если она у вас есть. — Посчитав это шуткой, владетель хохочет, наливая мне в бокал из своего кувшина. Хм-м, и правда вода.

— Я, оказывается, твой должник?

— С какого боку?

Фаршированные печенью помидоры восхитительны.

— Да вот, у тебя отобрали. — Какой знакомый обломок зуба ящера. — Я не ошибаюсь?

— Все верно, нашел в туше жертвы раптора.

— Ха! Я сам кучу раз видел застрявшие в костях животных обломки когтей и клыков хищников. Выходит не обязательно убивать ти-рекса, чтобы получить сабр. Элементарная же идея! Любой охотник знает о такой возможности! — Гурнар восхищен простотой мысли. — Надо попросить Еарна, чтобы его рейнджеры проверяли места охоты ти-рексов. Эльфам все равно, зверь не пострадал, а я… — Мечтательно закатывает глаза. — Такой бизнес устрою! Только тс-с-с! Пусть это будет тайной. — Такому не то что палец в рот класть опасно, а вообще за одним столом сидеть боязно. — Подошел тебе этот «умелец»?

— Да, только трус невероятный, может передумать.

— Я ему передумаю! Это ж минимум по такому обломку в месяц! — По-моему, владетель начал витать в облаках. — Закажу для рыцарей дварфовские латы… — У-у-у как далеко он улетел в мечтах.

— Мне нужно ваше поручительство. — Это опускает его на землю. — Я взял на себя согласие оплатить обучение сестры Милька. В случае, если со мной что-то случится и я не смогу обещание исполнить, вам придется взять это на себя.

— Легко! Ты хоть знаешь сколько ЭТО стоит?!

Не «золотой лихорадкой» случаем заболел барон?

— Думаю, дорого.

— Очень! Но лучше тебе не знать, — прячет обломок в кошель, — а то еще попытаешься обокрасть, руби тебе потом голову! — Только смеющиеся глаза выдают, что это шутка. За покерный стол я бы с ним не сел. Оберет до нитки. — А теперь к делу. Что за ритуал?

— А я-то поверил, что вопросов не будет!

— Это не из-за любопытства. Я хоть и лишен магического дара, но знания имею. Мне необходимо знать последствия для моей земли.

Соврать? Нет, барон мне более чем нравился, подружиться с ним — перспектива заманчивая.

— Неприятности возможны, но не в виде разрушений и прочих бедствий. А то, что место обряда придут изучать наделенные определенными полномочиями люди, это могу гарантировать.

— Да этих личностей, с полномочиями, метлой не вымести! Почти каждый второй доносит имперцам. Справлюсь, не впервой. Название ритуала?

— «Вознесение».

От удивления барон заглотил непрожеванный кусок и закашлялся:

— Это же сказка и верная смерть!

— Я попробую, тем более не себя же в жертву приносить буду.

— Хитер! Но зачем? Даже если баллада правдива, ты не похож на желающего прожить остаток жизни в Небесном дворце.

— Я и не собираюсь. Просто очень хочу задать вопрос его Хозяину. — Если можно назвать вопросом истошный крик: «Где самки эрмов, садист?» Я действительно хочу услышать ответ, правда, не в результате обряда, но об этом умолчу.

— Еарн писал, что ты ушлый тип, теперь это вижу сам.

Разговор плавно скатился на другие темы. Повар у Гурнара был мастером, я покидал стол с изрядно набитым желудком.

Остаток дня провел в закупках недостающего для обряда. Не так просто это оказалось, пришлось изрядно побегать, даже по призамковым деревням, покупая нужные ингредиенты. Остальная подготовка отняла всю ночь. Чертить точные и выверенные линии на неровном каменном полу заброшенного дома, выделенного Гурнаром для меня, было нелегко. Периодически приходилось забираться на стул и с высоты осматривать рисунок. Хорошо «истинного» мела прикупил с избытком, несколько раз пришлось начинать по-новой.

За полчаса до полудня барон лично привел вора. «Чтоб никто не знал», то же мне конспиратор, скорее, им двигало простое любопытство. Когда солнце в зените, это лучший момент в сутках для разрыва сфер.

Объяснять Мильку долго не пришлось, его задача была проста и тривиальна. Управление потоков и регулирование энергий, а также их подпитку я брал на себя. Вор служил не более чем спусковым крючком.

Выпроводил Гурнара с наставлением не приближаться ближе чем на сотню метров, во избежание. Да и нечего подсматривать! Легенду «Вознесения» знают многие, вот подробности самого ритуала — это доступно единицам. Иначе таких умников, как я, развелось бы — не пересчитать! В мои планы не входило увеличивать число самоубийств и поднимать на уши всех магов мира, распространив это знание.

Мерным огнем колышутся свечи, искры сил медленно плывут по меловым линиям. Смотрю в глаза Милька, как же он боится! Не стоит мучить парня ожиданием.

— Пора!

Превозмогая страх, быстрым ударом ритуального кинжала пробивает себе грудь. Не даю энергии смерти растечься без пользы. Я зеркало, собирающее силы в фокус.

Знакомо взметнулись огненными столбами свечи. Все готово, и с последним вздохом Милька мощный молот бьет в далекую Сферу Непроницаемости. На долю секунды мелькают знакомые силуэты, а затем темнота накрывает меня, и лишь перед глазами проносится бегущая строка:

«Ты все же попытался. Не стоило. Всему свое время. Заточение эрмов близко к окончанию. Не пытайтесь разрушить барьер, он усилен. Это запись, и со мной бесполезно разговаривать».

И заново:

«Ты все же…»

Скотина какая, а!

Глава VII

Усилием воли заставляю сознание вернуться, гася надпись. Шутник, семиступы ему в друзья! Не мог при встрече предупредить, что ли? Хотя кто знает Его резоны. Из оставленного сообщения удивляло слово «заточение», над этим стоило подумать, попозже…

Представшая перед открывшимися глазами картина не отвечала моим знаниям о том, как должно выглядеть помещение после ритуала разрыва сфер. Без глобального разрушения и груд осколков со стен все было чинно и чисто. Энергии, которые должны были бушевать магическим штормом, спокойно текли, как и до обряда. Впрочем, просканировав окружение, не нашел никаких следов, что тут вообще происходило что-то магическое. Даже следов от пентаграммы и свечей не осталось. Хоть за это спасибо.

Оказывается, в моей авантюре был и третий вариант, когда меня просто развернет «автоматика». Как я мог из своих расчетов упустить Творца? Но сделанного не воротишь, обидно только — зазря уговорил на самоубийство юношу. Хоть тому и светило обезглавливание, но все равно чувствовал угрызения совести. Не успел я о нем вспомнить, как тело жертвы вскинулось дугой и зашлось в судороге. Через пару десятков секунд Мильк уже мерно дышал, погруженный в глубокий сон, жертвенный нож валялся рядом, на нем не было и следа крови. Еще одна проблема на мою голову! Что мне с ним теперь делать?

Выглянув через ставни, заметил мерно расхаживающего в сотне метров барона. Ждет, наверно, представления, невдомек ему, что все уже закончилось и фейерверка не будет. Пора ему об этом сказать. Еще раз досконально проверил помещение на предмет остаточных следов сплетений, огрехов не нашлось. Даже мой энергопотенциал не уменьшился, а ведь на запуск и течение обряда было потрачено почти две трети запасов. Сложив остатки ингредиентов в мешок, вышел из покинутого дома.

— Чего-то не хватает для ритуала? — Гурнар аж приплясывал от нетерпения. Земля мерно содрогалась в такт. Давно заметил, чем дольше живет разумный, если сохраняет при этом здоровье, тем любопытнее и более падок на все необычное он становится.

— Все уже закончилось.

Фон Курт недоуменно посмотрел на целую и невредимую постройку:

— Обряд не удался?

— С этим все в порядке, но в концовке меня развернули и попросили больше так не делать.

Глаза барона медленно, как-то нехотя вылезают из орбит:

— Что, САМ развернул? — Судя по голосу, у него горло пересохло.

— Не удостоился личного присутствия, — раздраженно фыркаю.

Но барон выглядит как ушибленный кузнечным молотом, только мерно что-то шепчет. Видимо, не на всеобщем, а на эльфийском, так как у меня не получилось разобрать по губам его внутренний монолог. Пришлось взять гиганта под ручку и повести как малое дитя. На середине дороги к замку владетель вышел из ступора:

— Жертва была напрасной? — С чего это его волнует именно этот вопрос?

— Вор жив, — останавливаю порыв барона развернуться в сторону заброшенного дома. — Он без сознания и в таком состоянии пробудет несколько часов.

— Значит, у мальца не хватило духу и он в последний момент передумал?

— Хватило, он честно выполнил свою часть договора. Но умудрился остаться живым и невредимым.

— Это как?

— Сам не понимаю. — Как Творец умудрился оживить уже покойника, я не знаю, но где предел Его силы, представляю еще меньше. — Оказалось, что и такое возможно.

— Что думаешь делать с ним?

Пока шли, я как раз думал над этим вопросом:

— Это не моя проблема, он осужден вашим судом. Я его взял в аренду с договоренностью о том, что смертельный приговор исполнится. Так как Мильк остался жив, то с чистой совестью возвращаю его вам обратно. Как поступать с ним дальше, решать вам или вашей супруге.

— Вот так просто? А твое обещание помочь его сестре? — Демоны, ну что ему это так интересно?

— Вор полностью исполнил свою часть уговора. — Скептически вздернутые брови. — То, что он остался жив, не его вина. Так что мне придется выполнять свою часть договора.

— Молодец! — Похлопывание по плечу ладонью Гурнара больше напоминает «нежность» гидравлического пресса. — Я в тебе не ошибся! — От «счастье»-то какое. — Что думаешь делать дальше? Если никаких планов нет, с радостью бы видел тебя в рядах своего войска.

— Спасибо за предложение, господин барон, но планы есть, и я вынужден отказаться.

По дороге Гурнар еще долго пытался меня убедить присоединиться к его армии, обещая золотые горы. Но видно было, делал это скорее по привычке, чем в надежде на успех. Первый попавшийся на нашем пути патруль был отправлен за бессознательным вором с приказом вернуть того в застенок. Перед воротами замка попрощались, барон взял с меня обещание навестить его перед моим уходом.

Интересно, почему именно вопрос о пленнике волновал фон Курта больше всего? Я готовился отвечать о причинах неудачи обряда, а не о ситуации с выжившим. Такой расклад мог быть только, желай барон действительно меня нанять, но он не глуп и должен был понимать бесперспективность этого. К чему эти вопросы, больше направленные на понимание мой личности, чем на объяснение конкретной ситуации. Неужели так заинтересовал владетеля? А может, он действует по чьей-то указке? Вполне возможно, что комнаты для особо почетных гостей в замке не пустуют. Еарн или Видящая?

Насколько я знаю, Видящие не покидают пределов Великого Леса, но Она приняла меня за дракона, а в то, что я человек, может, и не поверила. Способно ли любопытство заставить нарушить запрет? С полковником все логичнее. Я спрогнозировал поход разведгруппы эльфов для разъяснения активности вампиров в зоне их влияния. Мог в качестве руководителя такого отряда выступить Ист? Более чем! Осталось понять, чем вызвано любопытство эльфа к моей персоне. Скорее всего, пытается выяснить, зачем я его обманул, умолчав о похищенном детеныше ящера. Каковы мои мотивы, не заслан ли я с целью бросить ложный след? Но зачем тогда помогать через Гурнара? Слишком много вопросов, ни один из которых прямо не влияет на мои дальнейшие планы. Не мешают, ну и Создатель с ними!

Собраться в дальнейший путь много времени не надо. Я мог уйти сразу, но барон просил зайти к нему, прежде чем покинуть его владения. Решил дать ему время подготовиться к разговору, так будет легче понять его мотивы и кто за ним стоит.

Не торопясь, вкусно пообедал, набив желудок местными деликатесами, погулял по окрестностям. Попавшаяся на глаза вывеска сапожника была как нельзя кстати. Моя обувь изрядно прохудилась. Хорошо, у башмачника были заготовки, и, заплатив золотой, к вечеру уже разнашивал новую обувку. По пути в замок забрал в кузне отполированные «хашти». Прервав отчитывающего челядь ливрейного слугу, попросил того узнать, не примет ли меня владетель. Тот возжелал принять.

Раскачивающийся в кресле-качалке и курящий кальян Гурнар на ставшем уже привычном балконе явно не вписывался в дизайн. Второй качалки не наблюдалось, пришлось с сожалением довольствоваться обычным креслом.

— Больше не погостишь? А то могу выделить комнату, у меня правое крыло пустует как раз.

А левое, которое как я уже выяснил, предназначалось для приема особых гостей, занято? Ну-ну.

— Увы, но дорога не ждет. — Пафосно, конечно, но барон пропускает это мимо ушей.

— Мы с Розанной посовещались и решили отменить смертный приговор Милька. Ограничимся высылкой в Хиорт, а там пусть сам вертится.

Какой реакции ты ждешь?

— Он там приговорен гильдией воров, если не знаете. — Почему вопросы на эту тему, а не о дальнейших планах, что было бы логично?

— Знаю, но один раз сбежал от них, может, и во второй получится. — Колечки дыма, выпускаемые владетелем, говорили о немалом опыте курения. — Я посоветовал ему как можно быстрее оказаться на западных островах.

Разумно. Но мне-то зачем знать это.

— Проблемы вора меня не интересуют. Я зашел попрощаться и поблагодарить за оказанную помощь.

Жестко, но ведь и правда абсолютно фиолетовы неприятности Милька. Не навязывают ли мне его в попутчики? Ну уж нет!

— Я не знаю, куда ты собираешься. — Какой вопросительный взгляд, стойко его игнорирую. Когда молчание становится неловким и барон понимает, что намек проигнорирован, продолжает: — Но ты мне понравился. — Ждет, что я расцвету как сирень, от радости? Можно попытаться, но будет совсем фальшиво смотреться. — Поэтому кое-что подготовил. — Из-под халата появляется пухлый конверт. — Тут подорожные в Хиорт и Рааст, за определенные заслуги я могу их выписывать. — Подмигивает. — А также несколько рекомендательных писем не последним людям.

— Вы очень добры.

С чего только? Но не отказываться же от столь щедрого подарка. Орден охотников, конечно, имеет договоренности с империями о беспрепятственном нахождении своих членов на их территории, но для выписки необходимых документов пришлось бы обивать пороги таможни, а это потеря времени. А взглянуть на рекомендации, точнее, кому они написаны, будет любопытно.

— Пустое. — От очередной затяжки вино в кальяне чуть не устремляется вслед за воздухом, могучие легкие у владетеля. — За тебя просил, мой друг, и это меньшее, что я могу сделать.

— При встрече передавайте полковнику привет и мою благодарность. А также, что я сожалею, он поймет о чем.

А действительно, почему я не сказал эльфу правды? Тогда ложь казалась оправданной, сейчас же глупой. Но все мы крепки задним умом. Сделанного не воротишь, можно только извиниться.

— Всенепременно! Не развлечешь перед расставанием партией в стратего? — Ему скучно или нужен тест на мои способности?

На удивление, шахматы не прижились в этом мире. Только некоторые чудаки знали их правила. А вот ничем не примечательная в преджизни игра обрела популярность. По хлопку ладоней слуги вынесли стол для игры и фишки. Стратего — игра для двоих, проходящая на клетчатом поле с участием сорока закрытых фигур с каждой стороны. Игрокам известны только собственные фигуры; вид каждой вражеской фигуры выявляется во время ее атаки. Цель заключается в обнаружении и захвате уникальной фигуры противника — флага. В отличие от тех же шахмат игра требует большей внимательности и дает огромный простор в начальной расстановке фишек.

— В открытую или в темную? — Последний вариант сложнее, но требует наличия судьи, который будет сравнивать вступившие в соприкосновение юниты. Ведь соперники играют фигурами разного цвета. Статуэтки представляют собой вертикальные фишки одинаковой формы с указанием вида на внутренней, обращенной к своему игроку стороне. На внешней стороне изображена одинаковая «рубашка». Так что мой вопрос заставил задуматься Гурнара.

— В темную! — О как, быстрой партия не получится.

С этим не ошибся. Одна расстановка заняла более получаса. Мне выпало играть синими. Я изначально планировал проиграть, поддавшись гостеприимному хозяину. Но игра зацепила, и незаметно желание поддаться улетучилось. На исход поединка это, впрочем, не повлияло никак. Неправильно оценив силу фигур барона на левом фланге, понес значительные потери, что немного компенсировалось снятием моим «диверсантом» статуэтки «маршала» красных с поля. Но темп моего наступления был безвозвратно потерян, что в итоге привело к прорыву фронта «синих» и захвату флага. Не сказал бы, что победа досталась барону легко, но то, что он победил заслуженно, сомнений не было.

— Требую реванша! — Вот куда меня несет? Уже должен глотать дорожную пыль давно, а нет! Заклинило!

— Вина мне и пиво гостю! — рык фон Курта заставляет слуг забегать. Порывался услужить даже судивший игру паж, но был остановлен жестом.

Вторая партия выдалась быстротечной. Пойдя ва-банк, я авантюрно расставил фигуры, и это принесло положительный результат. Не ожидавший такой наглости Гурнар так и не смог оправиться от неожиданного удара на первых ходах, особенно его озадачило мое тактическое отступление на прежние позиции по окончании вылазки. После поражения теперь уже барон не желал меня отпускать из-за игрального стола. Утро встретили за восьмой партией. Кто знает, сколько еще можно было так просидеть, но госпожа Розанна желала видеть мужа. Тепло попрощавшись, мы расстались. Общий счет бессонной ночи был шесть два, в пользу владетеля. Причем второе очко я заработал не победой, в двух партиях мы сошлись на ничьих и поделили очки, слишком закрыты были позиции обоих, и никто не желал рисковать, это грозило многочасовыми маневрами.

Спать мне не надо, так что только заглянул в свою комнату забрать вещмешок. И тут меня ждал сюрприз. Горловина сумки была перевязана не тем узлом, что оставлял. Скрупулезно проверил рюкзак, на предмет возможных ловушек, пусто. Потребовать хозяина корчмы и устроить скандал? В рюкзаке не было ничего ценного, так, мелочевка и припасы в дорогу. Развязываю непривычный узел, еще не встречал таких, но после опыта гремлиновских сплетений не найдется неподдающегося мне узла. Все вещи на месте, ничего не пропало. Только на дне нахожу подброшенный льняной кулечек, перевязанный зеленой осокой. Как только моя ладонь касается стебля, тот вянет, трухой опадая на пол. Внутри мешочка ростки легендарного хмеля «темного короля»! Двенадцать штук. За каждый любой пивовар подгорья продаст душу или что там вместо нее у гномов.

Видящая! Что за двойная игра со стороны эльфов? В замке наверняка Еарн, эльфе не надо было подстраивать игру, это инициатива полковника. Но почему вместе с конвертом не передать мне и это? Ответ прост: Гурнар, а следовательно, и Ист уверены: я иду в одну из империй, это можно понять из выписанных подорожных. Подарок эльфийки говорит о ее убежденности в ином пути. Каждый из них ведет свою игру, и оба помогают мне, но с какими целями? Какие планы я помогаю осуществлять? И знает ли полковник об инициативе Видящей? Демоны! Не люблю подобные загадки.

Оставлял замок, двигаясь в сторону Капуи. Но сбросив слежку, ночью изменил направление. Следили за мной ушастые, так что пришлось изрядно постараться, стряхивая их со следа. До предгорий Древнего хребта дошел за несколько переходов, постоянно пересекая границы баронств и Хиорта, то в одну, то в другую сторону. Обходить редкие патрули северян было легко.

В свое время меня озадачило название гномьих гор. Ведь все горы мира имеют равные годы. Спасибо, Джэд просветил: оказывается, этот горный массив выглядел как очень старые горы, отсюда и прилипло «Древний хребет».

Великие полости связывают с поверхностью множество выходов, большинство из которых легко найти, следуя торговым трактам. Но меня этот путь не устраивал, да и обычно оживленные караванами пути выглядели заброшено, будто по ним давно никто ничего не перевозил. Не следует думать, что остальные ворота в подземный мир были все тайными, отнюдь. Просто находились в неудобных для вьючных животных местах и служили для иных целей.

За два дня нашел четыре двери, но все они были намертво запечатаны и, судя по всему, заброшены. На третьи сутки поиска удача улыбнулась. Удалось пристроиться к военному отряду дварфов, возвращавшемуся с карательной миссии. Постоянные конфликты между гномами и горцами были так же обычны, как смена времен года. Разумеется, на глаза воинов я не попадался, держась в отдалении, но их путь до больших, скрытых нависающим козырьком ворот проследил.

Радует, что это были охраняемые врата, а не намертво запираемые из глубины. С живой стражей всегда можно договориться. Сразу за ушедшим воинством не следовало соваться, это могло излишне насторожить охранников. Полюбовавшись пять часов горными пейзажами, решил, что этого вполне достаточно.

Как говорят: один гном — кузня, два гнома — пьянка, три гнома — драка. Это, конечно, сильно утрировано, но в чем-то правдиво. В этом я убедился сам. Трое стражников ругались на сильно повышенных тонах, не будь они на страже, давно в ход пошли пудовые кулаки, судя по накалу страстей. Хоть мое появление было замечено задолго до того, как я вышел на дорогу к воротам, прервались дварфы только когда подошел на десять метров.

— Ты не горец! — Седобородый старший караула вскинул ладонь в приказе остановиться.

— Я просто путник. — Горец из меня, как из семиступа кашалот.

— Подгорное царство закрыто и не принимает гостей! Так что разворачивайся и топай отсюда. — Меня всегда забавляло, почему «царство», у них ведь парламентская республика. Топать обратно — плохой вариант. Граница с Графствами охраняется очень плотно на всем протяжении. А вот скрытые дороги подземелий тянутся даже в Хладный лес, не говоря о более ближних государствах.

— Когда это многомудрые дварфы препятствовали жаждущему посмотреть на знаменитые пивоварни? — Подобный вид туризма был достаточно распространен. Благо в любителях этого хмельного напитка отбоя не было. Торгвильская пивоварня даже разыгрывала лотереи, устраивая победителю тур по подгорным владениям.

— Месяц назад издан указ закрыть все врата на поверхность для чужих.

Ой! А это плохо. Не тем, что меня могут не пустить, а иным. Такого рода изоляционные приказы означают, что царство ожидает большую войну на поверхности. Вот уже три века дварфы не вмешиваются в дела поверхности военными методами, предпочитая запереться и переждать смутное время.

— Даже клиентов республиканского банка не пускаете? — Вот так лишить доступа к средствам своих вкладчиков самый надежный банк мира не мог. Это грозило потерей репутации и огромными издержками.

— Ты не больно похож на… — Договорить самому молодому гному не дали, заткнув рот ударом обуха секиры по ноге. Быть невежливыми с приносящими деньги не принято даже у суровых бородачей.

— Для клиентов РБ открыты терминалы у каждых трактовых врат.

А там легко проверят, что никакой снятой ячейки у меня нет, и развернут. Хорошо, если не пнут на прощание пинком под зад, занеся мою личность в черный список границы. Требовалось срочно что-то придумать.

— Уважаемый сержант, можно с вами перекинуться парой фраз наедине? — Откажет — придется идти по горам.

— Можно, только смотри, если просто так по ушам «поездить», то меж ушей и получишь. — Красноречивое проглаживание рукояти двуручного бердыша намекало вполне ясно о последствиях.

То, что гном вышел со мной за пределы видимости остальных стражников, ни в коей мере не говорило о его разгильдяйстве или излишней самоуверенности. Судя по всему, тут имеется огромное количество скрытных арбалетных бойниц, а охрана перед вратами не более чем дань традиции, основное же охранение прячется в толще скал.

— Сперва маленький вопрос: к роду какого тана вы относитесь, господин сержант? — Не настолько наглый вопрос, как может показаться, знак принадлежности клана был выгравирован на кирасе стражника. Просто я не знал, кому принадлежит герб в виде черного солнца.

— Тану Корину Черная Метла. — Ничего не говорит это имя, но неважно.

— О! Это не его пивоварня варит самый лучший портер?!

Ничем не рискую. Если лучшим лагером всеми признавался Торгвильский, то за звание лучшего темного пива грызлись все пивовары подгорья. А представить себе тана, не имевшего своего хоть маленького, но заводика по изготовлению пенистого напитка, решительно невозможно.

— А то! — Сержант довольно оглаживает усы. — Спроси любого, кто скажет иначе, смело плюй тому в бороду!

— О, вижу знатока напитка! — Скажи такое первому встречному гному, не промахнешься. — Тогда как считает многоуважаемый сержант, простите, не знаю имени.

— Регвар Стальное Брюхо меня кличут. — На третьем месте после пива и драк у дварфов любовь поболтать.

— Так вот, как считает многоуважаемый Регвар, заинтересует ли его тана, — снижаю голос до шепота, — несколько ростков «темного короля»?

— Это ж он только в Торгвиле есть. Многие нанимали воров украсть, даже мой тан не брезговал. Только их тела давно лежат на дне самого глубокого ущелья. Ты считаешь себя более удачливым?

К интеллектуальной и прочей собственности у гномов странное отношение. За косо брошенный на любимый топор взгляд могут и прибить, а вот попытку своровать чертежи нового арбалета могут спустить на тормозах. Хотя к секретам своего пива относятся ревностно, но вполне в обычаях украсть рецепт или ингредиент. Исполнителя, конечно, казнят, если поймают, а вот имя заказчика даже выяснять не будут.

— Я не вор. — Развязываю заплечный мешок, демонстрируя содержимое заветного кулечка.

— Это точно «король»?

Согласно киваю.

— Стой тут!

Резво дварфы бегают в восьмидесятикилограммовых доспехах. Ох, нелегко приходилось легионам триста лет назад, когда всего три тысячи дварфов подобной неожиданной прытью проломили строй фаланги. А затем, разделившись на восемь малых клиньев, в клочья разорвали остатки строя. Не помог даже удар бронированной тяжелой конницы во фланг гномьего войска, ее перемололи длинными алебардами, даже не замедлив бега, вырезав почти весь цвет северного рыцарства под корень. От полного разгрома северян спасло только применение более мощного аналога «Сиреневой Звезды». Люди в бойне при Спарте потеряли тридцать пять тысяч человек, гномье войско полностью перестало существовать. Но последующие исследования показали, что не будь применено магическое оружие массового поражения, то потери дварфов едва ли превысили бы пять сотен против двенадцати тысяч легионеров. С тех пор подгорное царство не ввязывается в войны на поверхности.

Ждать возвращения Регвара долго не пришлось. Показавшегося из-за скалы гнома я сперва не узнал. Без доспехов и бердыша он выглядел совсем иначе. Вязанный грубой шерстью длинный, по колено, свитер, брюки мехом наружу и малая секира на поясе. Если бы не борода по пояс и характерное телосложение, легко можно было обмануться, приняв дварфа за горца.

— Пошли, только тихо и быстро! — Поравнявшись со мной, Регвар продолжил свое движение, удаляясь от знакомых ворот.

— Куда? — Пристукнуть втихую меня, конечно, не собирались, но вход в другой стороне! За сохранность своей шкуры и правда не беспокоился. Желающего заключить сделку гномы не тронут никогда, мораль у них такая.

— Я взял отпуск на неделю. А капитан запретил проводить чужака через охраняемый им проход. Не то чтобы мы так пеклись об этом указе, но нарушать его прямо — за это можно усекновение бороды получить! — Не такая малая кара, кстати, для дварфа. — Пойдем через запорные врата.

— Какие? — Слово «запор» вызывало у меня иные ассоциации.

— Это двери без охраны, скрытые и закрытые запорными заклинаниями. — Еле сдерживаюсь от гогота, представив себе «запорное заклинание». — Еще и выгода по времени получится, надо всего-то вон ту вершину перейти.

Как оказалось, «всего-то» в понятии Регвара — это полный дневной переход без остановок на еду и отдых. Остановились, только когда солнце зашло.

— Переночуем в этой пещерке. — Гном указывал, скорее, на небольшую выбоину в скале, накрытую козырьком гранитного навеса. — Двери ночью не открываются.

— Что-то холодно для ночевки. — Мы находились на высоте примерно трех тысяч, и ночь обещала быть не жаркой. А у меня нет теплой одежды. Не то чтобы это волновало, спал и при минус ста на льду, но соответствовать образу надо.

— Градусов до пяти температура ночью опустится точно. — Он что по бороде это определяет? С каким видом дварф ее разглядывал перед озвучиванием вердикта, будто сводку метеоспутника изучал. — Ничего, огонь нас согреет.

— Как-то не могу найти дров. — Мой сарказм уместен. Деревьев в радиусе ближайших километров пяти не наблюдалось.

— Вы поднебники тупые! — В этом не было оскорбления или унижения. Я уже понял, что Стальное Брюхо не ругается, он так всегда разговаривает. — Это ж надо! Чтобы подгорник вышел на склоны без запасов.

Из заплечного ранца гнома появляется массивный сверток. То, что я ожидал в нем увидеть дрова, это, конечно, моя ошибка. Откуда под землей леса? Дварф достал несколько черных брусков правильной формы, весом по килограмму каждый.

— Минеральный прессованный уголь, а не дрова. Греет лучше, горит дольше, место занимает мало, уяснил, людь? — «Людь»? Тьфу, это он меня так человеком назвал. Угораздило же наткнуться на простоватого гнома; говор Регвара и его манера общения уже притомили. Все время пути он болтал без умолку, причем всего на две темы: о пиве и том, как он ковал свой бердыш. Десять часов монолога без остановки и ни разу не повторился. Ему бы чуть пообразованней быть, дабы речь подправить, и готовый сказитель получится.

— Разжечь уголь растопка нужна, — блеснул эрудицией.

— Ну ты хоть и хороший в разговоре. — Это он меня за то, что стойко его слушал не перебивая? — Но глупы-ы-ый! Я же сказал «минеральный», тута добавки специальные!

Оправдывая эти слова, бруски занялись от первой искры. Да, здесь не только добавки, на каждом угольном кирпиче был обозначен «знак огня». Рунная магия в действии.

— А что добавляете из минералов? — Ой! Ничему меня жизнь не учит, полночи пришлось внимать речам словоохотливого жителя подгорного царства. Тот, видимо, сел на «любимый конек», за несколько часов я узнал столько, что мог на эту тему прочесть лекцию даже Джэду.

Уголь и правда давал много тепла, только цвет огня был непривычный, более голубой, чем от дерева. К тому же у Регвара оказалось с собой запасное одеяло из овечьей шерсти. Борода не обманула гнома, и ближе к утру температура упала совсем близко к нулю градусов. Мой внутренний термометр в условиях разреженного воздуха гор еще не адаптировался и выдавал большую погрешность.

Закутавшись в теплую шерсть, под мерное посапывание спящего дварфа анализировал сложившуюся ситуацию. Больше всего меня волновал один вопрос. Зачем я так упорно иду на восток в Графства? Понятно, что назревает какая-то большая заваруха. Гномы вот закрылись, вампирам потребовался живой ти-рекс. Наверно, есть еще много мне не известного, что указывает на возможность большой войны. Кто может быть инициатором? Точно не ушастые, слишком удивлен был Еарн моим рассказом. Империи? Насколько знаю, предпосылок нет, генералы, конечно, скучают, но правители ведут четкую политику, направленную на устранение внутренних проблем государств, а не на внешнюю агрессию.

Кто остается? Орки, вампы, дроу. Про первых сказать ничего не могу, просто не знаю. Но станут ли закрываться подгорные двери? Орки угрожают только Раасту, Древний хребет от них далеко. А вот с темными другой разговор. Те всегда мечтали заполучить часть гномьего царства себе. Но опять же, скорее всего от конфликта с давним врагом подгорники не стали бы уклоняться, много крови меж ними и дроу. Наоборот, рекой бы текли наемники по горным трактам. Клыкастые же никогда не нападали на гномов, нечего им делить друг с другом.

Видимо, что-то более глобальное намечается. И я склонен думать о возобновлении «Темного Альянса». А это означает, что Хиорту придется не сладко. А там под шумок могут и южане ударить, выгода будет перевешивать любые договоры и пакты. От такого не зазорно спрятаться в самую глубокую нору. Угораздило же меня появиться в Большом мире в преддверии четвертой мировой войны. И вполне возможно, что мои изыскания нарушат какой-либо план графов. Хотя, может быть, это плод моего больного воображения и все гораздо проще и добрее.

— Просыпайся, лежебока, сейчас солнце выглянет! — Сколько бодрости, и не скажешь, что до трех ночи языком молол.

— Сейчас! — Ну вот, только удобно пристроился на камнях, и уже подъем.

— Сходи за северный выступ, там в двадцати шагах за ним ручей, умойся.

Предложение было своевременным, овечья шерсть облепила все тело. Кристальная вода горного потока сводила зубы, но взбодрила, прогоняя сон. Раздевшись по пояс, приплясывая босыми ногами на холодной скале, с проклятиями, срывающимися с губ, смывал с себя прилипчивые волоски. Демоны, что ж так холодно! Изменение аур, видимо, затронуло и возможности тела. Наша энергетика все же напрямую связана с плотью. Может, стоит повесить обычный морок на биополя, убрав измененную структуру? Но это чревато, внешняя иллюзия не так надежна.

Вернувшись на место стоянки, застал дварфа за уборкой. Понимаю, погасить костер, может, и стоило, но зачем мести скалу от углей метелкой, кстати, где он ее взял-то? Это оказалось простой загадкой: закончив подметать, Рагвар сложил метлу, та оказалась с телескопической ручкой и в собранном виде легко поместилась в рюкзак. Так у него за плечами и походная кузня может быть, задумался.

— Посторонись, загораживаешь солнечный свет. — Мне не трудно, только зачем — дварфы и в кромешной темноте способны видеть. Объяснение не заставило себя ждать. На месте костровища утренние лучи обозначили правильной формы круг.

Через пару минут мы уже спускались по уходящему отвесно вниз лазу. Скрытый проход оказался не замаскированной в склоне дверью, а люком в полу пещеры. Находчивый народ, под ногами даже я не догадался искать вход под землю.

Тот, кто никогда не был в дварфовских туннелях, считает, что в них царит тьма или вовсю пылают факелы. Таких людей непременно надо сводить сюда на экскурсию. Под покатыми, высокими сводами искусственно посажен люминесцирующий мох, это, конечно, не свет электрических ламп, но даже читать под этим освещением вполне реально. Пол тоннеля всегда наклонен немного влево, чтобы сочащаяся по скалам вода стекала в сточный желоб.

Те же, кто рассказывают о неземной красоте подгорных пещер и гномьих ходов, тоже лукавят. Встречаются, конечно, и такие — с великолепными барельефами, украшенные полудрагоценными камнями, но не везде, а только в жилых областях и на парадных трактах. Гномы народ практичный, и в основе своей они не утруждают себя лишним трудом, создавая ненужные изыски.

— Этот тоннель не часто используется и почти заброшен. Через несколько часов будет пещера, там остановимся и перекусим. Потом спустимся на три яруса вниз и заночуем. А уже завтра выйдем на большой тракт, и дело пойдет веселее.

Расчет подгорника оказался почти верен. Только спуститься на нужный ярус мы не успели. Приливные силы луны погасили мох, и пещеры погрузились во тьму. Был у этого растения такой недостаток — очень он чувствителен к лунному циклу. А с другой стороны — может, таким и создавался, чтобы в подгорном мире не царствовал вечный день.

За время пути направлял словоохотливого попутчика на интересные мне темы. Политика, настроения гномов, какие кланы наиболее влиятельны. Но тот все равно скатывался на любимые темы. Его словесный трактат «сто отличий янтарного гурского от жемчужного нарийского» я уже, кажется, выучил назубок. Ладно, простое перечисление, но он же подробно объяснял каждый пункт! Хотелось выть, но луна была за толщей скал, и пришлось воздержаться.

Я, конечно, знал, что в подгорном царстве самая развитая система транспортной сети во всем мире. Но Большой тракт даже меня удивил. Невероятно широкий, метров тридцать меж стен и высотой с четырехэтажный особняк. А ведь это рядовая магистраль, связывающая не самые крупные поселения.

Вся ширина подземной дороги была поделена на восемь полос, по четыре в каждую сторону. Сейчас тут было некоторое запустение.

— Этот путь ведет из Вальгарна в соляные выработки. Сейчас самые «жирные» пласты уже разработаны и поэтому движение здесь пришло в упадок, — пояснил Регвар. — Вон знак остановки пассажирской дрезины. — Палец бородача указывал на вывеску, изображающую стилизованную букву «Т».

Нет, по тракту не проходила железная дорога. Добыча металла — тяжкий труд, и тратить его результаты на рельсы гномы не желали, ограничившись колеей, выдолбленной в скальном полу и облицованной каким-то твердым камнем.

— Тут написано, — Регвар изучал выцветшую наскальную надпись, — дрезина ходит каждые два часа. Подождем.

— Легко. — С удовольствием уселся на удобную скамейку. — А правду говорят о подземных чудищах, обитающих в глубине самых дальних пещер? — Не то чтобы мне было интересно, но слушать, как нужно готовить масло для закалки, чтобы получить сиреневый оттенок лезвия, мочи больше не было.

— Врут! Поверхностные сказки! — У-ух-х, аж борода дыбом встала от возмущения. — Не чудища это вовсе, а духи недр.

Видимо, расписание изрядно устарело. Транспорт не появился ни через два часа, ни через три. Зато многое для себя узнал о богатом мире, скрытом от солнца глубоко под землей. О жестоких духах, карающих всякого, кто потревожит их покой. О гигантских саламандрах, с легкостью прожигающих своим раскаленным телом ходы в самой твердой породе. О вратах демонов, периодически выпускающих из нижнего слоя кровожадные сущности. О сказочных чертогах опальных огненных стражей Небесного дворца, якобы прячущихся от гнева Творца в глубине. И еще об очень и очень многом.

— Ну наконец-то! Надо будет сообщить в департамент транспорта, чтобы привели в порядок расписание! — Я ничего пока не слышал, но вполне доверял Регвару. Дварфы не очень хорошо видят, зато превосходно чувствуют скальные вибрации.

И правда, не прошло и десяти минут, как показалась платформа на ручной тяге. Размеренно налегая на рычаги помпы, ее толкал вперед всего один подгорник.

— Ого! Давно я тут никого не подбирал, года два без малого! — «Машинист» очень обрадовался неожиданной встрече. — Из правого восемнадцатого тоннеля сектора Би-Ай сто двенадцать дробь двести двадцать два вышли? — Не хотел бы тут остаться один, даже объяснения, как куда пройти, не пойму, с такой-то терминологией!

— Из него. Регвар Стальное Брюхо, — мой попутчик пожимает протянутую ладонь, — и мой спутник Даг.

— Водитель этого древнего, как горн Дьюрина драндулета, Хорт Сиплое Горло. — Он не зря носил это имя. Складывалась иллюзия, что ему по горлу в детстве что-то переехало. — С тех пор как выработки истощились, совсем скучно стало работать. Раз в неделю вожу смену ремонтников туда-обратно. Да раз в сутки обед от их жен. Техники разбирают там оборудование. Первый бур уже закончили, скоро повезут в другое место. — Все это рассказывалось уже в дороге. Регвар составил Хорту компанию на рычагах, и дрезина весело бежала вперед. — Ух и зрелище будет! Обожаю смотреть, как департамент тяжелых перевозок работает! Красота!

— Что ж в этом красивого?

— Тебе, выбравшему латный путь, не понять! — Хорт отмахивается от возражения. — Это ж… Огромные катки, куча техников и инженеров, ширина транспортной платформы будет почти в половину тракта! — Ох ничего себе размеры и это один бур?! — Это тебе не секирой махать, тут иной масштаб!

— Фе, рассказывай сказки, что интересного гонять взад-вперед по одним и тем же тоннелям?

— Через два года на месте соленых полостей курорт будут строить. Говорят, воздух и вода целебные, суставы лечат. А у меня как раз закончится испытательный срок. Пойду гонять междугородние грузовозы! — Он явно гордился открывающимися перспективами, не обращая внимания на крутившего у виска Регвара.

Что меня в гномах удивляло, так это называть городом любое поселение. Хотя, конечно, это не основное, главное, что было не понятно — вроде настолько драчливый народ, имея население, близкое к миллиону, а в армию почти никто не идет, и ее численность даже в лучшие годы не достигала пяти тысяч, исключая, конечно, привратную стражу. Да и особым уважением солдаты не пользуются, судя по тому, как машинист переругивался с моим проводником.

Вальгарн оказался небольшим шахтерским городком. Гигантская пещера, в которой он находился, удачно располагалась, позволяя жителям обрабатывать семь различных шахт, не дальше дневного перехода от поселения.

Гномы не селятся, как многие думают, в выдолбленных в толще скалы домах. Огромные естественные полости позволяют им возводить вполне обычные, на взгляд любого поднебника, постройки. Перенеси городок, подобный Вальгарну, на поверхность, и никто не заметит необычности, разве что обратит внимание на излишнюю фундаментальность строений.

— Хорт, ты сказал моему мужу, что я на него больше не обижаюсь и он может спокойно возвращаться домой, а не прятаться в своей любимой соли третью смену кряду!

Никто не назовет гномесс стройными созданиями. Но и кряжистых мужчин своей расы они напоминают мало. Немного миниатюрные, спортивного телосложения, а бюст любой из них заставляет женщин поверхности покрываться сыпью от зависти. И никаких усов и бороды, как им приписывают!

— Конечно, Аргель, сказал. Только техники его пристроили подготовить бур к перевозке, так что раньше чем через три дня он не появится.

— Так я и поверила! Как у этого труса борода не отвалится! — От такой фурии я и сам сбежал бы.

— Женщина, бороду не тронь! — Ой, зря Регвар влез.

Впрочем, он и сам это понял очень быстро. После второй его фразы не кажущаяся особо сильной гномесса стащила бравого сержанта за бороду с платформы. И острыми каблучками потопталась по его бокам. Тот не сопротивлялся, стойко снося побои.

— Сам виноват, — выглянув из-под закрывавших лицо ладоней, произнес побитый, когда боевитая жена шахтера выместила свою злость и удалилась. — Отвык, два года то походы, то дальняя стража.

— Ты аккуратнее, Широкой Ноге она на днях усы сбрила! — просветил Хорт, глаза Регвара в ужасе закатились.

— А что вы им позволяете-то такое? — Это уже мое любопытство.

— Ты наших женщин не трогай! Как захотят, значит, так и надо! — хором накинулись на меня оба дварфа.

— Вам оно видней. — Примирительно вскидываю ладони, у Стального Брюха явно чешутся кулаки, требуя возместить урон самолюбию.

Кажется, я начинаю подозревать, отчего у гномов такой характер! Слава Создателю, Хорт вовремя перевел разговор, предложив выпить по кружечке «за знакомство». Регвар благодушно согласился нас угостить в лучшей городской корчме.

Вальгарн был небогатым городком, даже в лучшей таверне не позволили себе деревянную мебель, ограничившись искусно вырезанной каменной. Компанию страждущим промочить горло я не составил. Разговоры о пиве утомили так, будто несколько дней пил его не переставая. Договорился о комнате с хозяином и спокойно отправился спать в уютную постель.

На следующее утро хорошенько потрудился, будя похмельного Регвара, правый глаз которого наливался лиловым цветом свежепосаженного фингала.

— Что так рано?! — Гном категорически отказывался открывать глаза. — Наш дилижанс отбывает в пол-одиннадцатого!

— А мы что, не пешком?

— Дал мне Дьюрин тупого сопровождать! — крикнул гном, зарываясь под подушку. — Зачем сапоги изнашивать, пусть транспортники работают! И не трогай меня, сам встану.

Ну его, пусть спит.

Спустившись в общий зал, попросил приготовить на завтрак что-нибудь легкое. Подметающая помещение юная гнома вовсю глазела на меня, как на диковинку. Наверно, никогда еще не встречала людей. Интересно каково это: жить, никогда не видя солнца? Не ходить по зеленой траве, растительность подземелий — сплошь мох и вьюны. Наверно, перед сном просит рассказать сказки о поверхности?

— Как тебя зовут, дитя? — Стараясь не испугать, подзываю девчушку к своему столу.

— Ниана. — Какие синие у нее глаза. — А вы правда людь?

— Правда, только правильно говорить «человек», а не «ЛЮДЬ».

— А когда много, «человеки»? — Сколько непосредственности!

— Нет, когда много — люди.

— Странно как-то, один — гном, много — гномы. А можно я тебя буду людью называть?

— Лучше не надо, называй по имени, Дагом.

— А вы расскажете мне сказку о подлунных цветах?

— Ниана! Отстань от посетителя! — Из приоткрытой двери кухни выглядывает гномесса в летах.

— Ничего, она мне не мешает, — вступаюсь за малютку.

— Расскажи о цветах, ну пожалуйста! Я, конечно, видела картинки, но они там скучные, хоть и красивые. Да-а-аг, ну расскажи! — Если она так же продолжит дергать меня за рукав, то завтрак растянется. Поправляю куртку, рука неловко соскальзывает от очередного рывка. Неспроста.

— Я тебе покажу, только тс-с-с, пусть будет нашей тайной! — Случайно ли моя ладонь нащупала во внутреннем кармане колокольчик? Не думаю. Достаю на свет «живой» цветок.

— Ой, — прижимая ладошки к губам, замирает ребенок. — Какой он, какой он… — Но не находит слов.

— Можешь потрогать, — великодушно разрешаю. Когда маленькая ручонка касается стебелька, синий бутон раскрывается, и тихий звон разносится в недрах земли. Что это было? А моя рука сама тянется навстречу восхищенному дитю. — Он теперь твой, — произносят губы без участия сознания. И это не магия Видящей, не манипулирование сознанием, что-то иное — гораздо большее движет мной сейчас. Даже Творцу не доступное. Еще чуть-чуть и, мне кажется, пойму, кто же я! И кто такие все мы — эрмы. Но миг уходит.

Зайди сейчас кто случайно в трапезную, сильно был бы удивлен. Плачущую счастливыми слезами девчушку подземного мира, стараясь не поранить, к груди прижимал сказочный эрм. Все маскировочные щиты и измененные ауры слетели, будто их и не было никогда. Но меня это абсолютно не волновало.

Но все когда-то проходит, и разум берет верх. Вновь оплетает астральная сеть и корежит энергетику изменение полей, пока еще рано быть собой. Вытираю салфеткой слезы Нианы. Мне надо побыть одному, оставляю недоеденный завтрак и поднимаюсь в комнату. Регвар еще не проснулся, хорошо.

Лежа в кровати, просто смотрю в потолок, позволяя мыслям течь куда вздумается. Будь я просто человеком, наверно, сейчас тело колотила бы нервная дрожь. «Что случилось, почему, зачем, из-за чего…» Наслаиваясь, проплывают образы, пусть…

— Эй, что разлегся! Подъем! — Это когда я успел уснуть? Бодрый голос гнома заставляет открыть глаза. — Мы почти опоздали!

— Не кричи, я уже одет и даже перекусил на дорожку. — Регвар выглядел значительно лучше, чем можно было предположить, только серебряный динар, приложенный к глазу, выдавал его вчерашние приключения.

— А я уже не успею ничего съесть. — После ночных возлияний его еще тянет набить живот? Железное у него здоровье! — Так, вроде собрались. У нас десять минут добежать до станции и успеть купить билеты.

Тьфу, тут еще и билетная система?!

— А вчера по поводу билетов нельзя было озадачиться? — А я-то считал дварфов основательным народом.

— Нельзя! — бородач категоричен. — Пиво и хорошая драка всегда важнее!

Кто бы сомневался в таком ответе.

Из таверны пришлось буквально выбегать, жаль, хотелось сказать что-то доброе Ниане на прощание. Транспортная, пассажирская дрезина состояла из двух платформ. На головной стояло несколько помп, на замыкающей располагались удобные скамьи со спинками. Глядя на количество желающих отправиться в путь, засомневался, а хватит ли нам мест?

— Два билета: один полный, один пассажирский. — Регвар протягивает деньги гному в характерной жилетке дорожного департамента. Тот удивленно вскидывает на меня взгляд:

— А-а-а, поднебник, хорошо, пассажирский так пассажирский. — Не понимаю, в чем отличие. Забираем билеты.

— Пошли, тебе на заднюю, — хватая меня за локоть объясняет попутчик.

Основной контингент пассажиров составляют дамы, заполнившие почти все скамьи. Интересно, тут принято уступать место женщинам? И если да, то за что держаться, стоя? Никаких перил не видно. А куда делся Регвар? Вот демон! Все мужчины гномов, не только «дорожники», заняли места у рычагов движителей. А я начинал ловить на себе косые взгляды гномесс, которые сменялись по мере понимания того, что я не дварф, с осуждающих на жалостливые.

— Эй, Регвар. — Пробираюсь на головную платформу. — Делай, что хочешь, но в том террариуме я не поеду! Можно встать за помпу?

— А потянешь, людь? — за попутчика отвечает главный машинист. — Мне же нагрузку надо на шестерни правильно распределить, ты больше проблем доставишь, чем поможешь.

— Поставь его со мной в пару, — вступается Регвар. — Если что, я и за двоих смогу.

— Хорошо, — правильно оценив габариты сержанта, соглашается дорожник.

— Ты же говорил: «Нечего ноги топтать, пусть транспортники работают», — шепчу на ухо.

— Так разве это работа, вот управлять всем этим, то да! Это тебе не мелкую вагонетку Хорта водить, тута умение надобно! — Военный с уважением оглядывается на водителя.

Все шестьдесят сидячих мест второго «вагона» были заняты, на рычагах же нас всего десять. Но если начать движение было трудно, то в дальнейшем состав катился уверенно и плавно под размашистое качание помп. Этот трактовый туннель был меньше по размерам, чем уже мной виденный, но движение в нем интенсивнее намного. В основном нас обгоняли маленькие двухчетырехместные однопомповые дрезины. Навстречу же медленно катились грузовые «поезда».

На второй час пути движение замедлилось.

— Туннель сужается тут всего до двух полос. Очень крепкая порода в этом месте, — объясняет мне находящийся справа гном. А я с недоумением взираю на не виданное мной в течение многих веков зрелище — транспортную пробку!

Если в нашем направлении просто стали ехать чуть медленнее, то навстречу тянулась на несколько сот метров череда ожидающих. Размахивая флюоресцентными флажками, движение регулировала гномесса в ярком комбинезоне, иногда покрикивающая на особо торопливых водителей. Но вот тракт расширился до четырехполосного, и мы уверенно набрали ход. По моим прикидкам «дилижанс» мчался со скоростью тридцать километров в час.

— Сбавить ход! — кричит водитель. Послушно замедляем ритм. — Внимание! Переключаюсь на торможение!

— Отпусти помпу и тяни вот за этот рычаг, — подсказывает Регвар. Послушно дергаю за торчащий из пола металлический прут. Ожидаемого мной скрипа тормозов нет, лишь что-то механически лязгает под днищем, и состав послушно останавливается.

— Кому нужна была станция пересадки на направление Дортанга?

— Нам! — Регвар дергает меня за рукав. — Пошли.

Машем на прощание уходящему вдаль «дилижансу».

— Так, эта дорога очень загружена, и, скорее всего, пассажирского состава мы не «поймаем».

— И что мы теперь тут застряли? — Я в общем-то не против посидеть несколько часов, глядя на транспортную суету оживленного перекрестка.

— Зачем? Будем голосовать, авось кому по пути будет! — В подтверждение своих слов Регвар вскидывает руку в до боли знакомом, но таком забытом жесте.

Почти сразу около нас останавливается грузовая платформа:

— Куда надо, тангары? — Но рассмотрев меня внимательнее, поправляется. — И их гостю.

— В Дортанг.

— Звиняйте, не по пути! Вы пробуйте остановить платформы с продуктами, по этой дороге почти все они именно в озерный город и следуют! — Взмах, и могучие руки «дальнобойщиков» наваливаются на рычаги.

Совет оказался дельным, не прошло и получаса, как мы сидели на ящиках с морковью и картофелем. За движители нас не пустили, экипаж многоплатформенного поезда был полностью скомплектован. Даже поговорить с согласившимися нас подвезти не получалось, ящики жутко гремели, и надо было кричать, чтобы быть услышанным.

Дортанг оказался большим городом, центром этой части великих полостей. Кругом царила деловая суета.

— Я рос рядом, в фермерском поселке. А сюда меня возили каждый месяц на ярмарку. — Полной грудью вдыхая непривычный для этих пещер слегка влажный воздух, произносит Регвар. — Люблю этот город!

— Почему его называют Озерным?

— О! Потому что он заложен на берегу громадного подземного водоема.

Это было правдой, черная вода подземелий мелкой зыбью накатывалась на парапет набережной, у которой мы остановились. Разглядеть, до куда тянется водная гладь, не получалось.

— Глубоко тут?

— Не знаю, не мерили, да и зачем это? — У дварфов странные отношения с водой. Люди бы давно все выяснили об озере, на берегу которого живут, подгорникам же было абсолютно все равно.

— Ого, не знал, что гномы ловят рыбу! — Увидеть сидящего с удочкой гнома и впрямь было откровением.

— Тут водится голубая прозрачка, вкуснейшая рыбка, а вяленая, — мечтательно теребит бороду, — да под пиво, мечта!

А, ну раз закуска к пиву, то дварф будет ее ловить хоть в жерле вулкана, это ж «святое».

То, что врата подземного царства закрыты для чужаков, в Дортанге было не заметно, каждый четвертый встреченный на пути не был гномом.

— Эх, надо было взять побольше отгулов! — сокрушается спутник. — Я бы тебе столько всего показал! Но нам пора в поместье Коринов. Пешком топать долго, но в городе есть прокат машин.

Через полчаса мы стали временными обладателями двухместного средства передвижения на колесах, обтянутых каучуком.

— А что вы не используете педали? — задаю давно мучающий меня вопрос.

— Какой же дурак будет вертеть ногами, если можно работать руками? — В голосе Регвара непонимание.

Вспоминаю, что у дварфов плечевой мышечный пояс развит гораздо сильнее, чем у людей.

Из сержанта плохой водитель, это становится понятно почти сразу, потому как он неуверенно выруливал со стоянки. Думаю, что пешком было не намного медленнее, из-за его неуверенности мы двигались не сильно быстрее пешеходов. По дороге Регвар много нового узнал о своей личности от обгоняющих нас, кому наша повозка мешала разогнаться до привычных скоростей. Тот вяло огрызался, но понимал справедливость претензий. Когда подземный мох уже начал темнеть, впереди показалось поместье.

— Кого я вижу, Регвар! — встречает нас радостным криком, как лунь, седой привратник.

— Дядя Горган!

Ежели полезет и ко мне обниматься, срочно потребуется придумать вежливый отказ, если у них кости трещат от такого приветствия, то мне и подавно будет бо-бо.

— Ты наконец-то взялся за ум и решил уволиться из армии? — не разжимая объятий интересуется Горган.

— Нет, дядя, вот сопровождаю людя, у него дело к нашему тану.

— Будем знакомы. — На всякий случай отступаю на полшага. — Бывший управляющий поместьем, а нынче обычный старик Горган Могучий Топор, — представляется привратник.

— Эх Даг Ор, людь. — Если им так привычнее.

— Тан дома?

— Отбыл в столицу и будет не скоро.

Регвар огорчен ответом.

— А мастер Шарис? — Я уже знаю, что так именуют местного главного пивовара.

— Вы с ним, наверно, разминулись по дороге, он за покупками уехал в город. Завтра обещался быть.

— Горган, я спешу и сразу поутру мне надо уже уехать. Познакомишь Дага с мастером, хорошо?

— Что, даже не погостишь?

— Дядя, это армия, там не терпят самоволок.

— Понимаю, сам по юности дурил в погонах. — Старик вздыхает, на миг погружаясь в воспоминания. — А так познакомлю, конечно, не зря же такой путь человек проделал.

О наконец-то правильно!

— Поверь, Шарис не пожалеет, да и все мы. — Регвар заговорщицки подмигивает.

— Да что это я вас держу на пороге! — вспоминает о правилах гостеприимства Горган. — Заходите в дом.

Как только зашли в просторную гостиную, так Регвара обступила толпа родни. Не желая мешать тому общаться с давно не виденными родственниками, попросил проводить меня на кухню, а затем в отведенную для гостей спальню.

— Регвар не хотел вас будить, но на словах пожелал удачной сделки и доброго камня под ногами. — Немолодая гномесса, приготовившая мне завтрак, в одиночестве хлопочет на кухне. — Вы же ждете Шариса?

— Да, — еле выговариваю набитым ртом. Кто там говорит, что гномья кухня пресная и невкусная, наверно, этот слух пустили орки. Хочется облизать тарелку, но понимаю, в гостях надо соблюдать приличия.

— Он уже прибыл, занимается разгрузкой на заднем дворе.

— Регвар говорил, что вырос на ферме. У вас сельскохозяйственные угодья, а не шахты? — проявляю любопытство, борясь с желанием попросить добавки.

— Да, наш род фермерский, выращиваем клубни, грибы, ночной хмель, конечно, для пивоварни.

Если естественный растительный мир подземелий беден, то искусственно выращенных и измененных плодов и прочей флоры в достатке. Надо только уметь за ними следить и вкладывать огромное количество труда. И богатые урожаи теплых недр не заставят себя ждать.

— Я слышал некоторые даже кур разводят?

— Нет, птица у нас не приживается, а вот свинки — иное дело, этих разводим. Правда, не много, а то жрут они в три горла, накладно выходит.

Под неторопливый разговор решаюсь попросить добавки. Кухарка оказалась болтливой, с радостью рассказывала о нехитром местном быте. Исподволь наводящими вопросами удалось узнать, что клан Регвара далеко не беден, говоря прямо, очень богат и влиятелен. И не последним камнем в их успехе была пивоварня, варившая действительно изумительный портер, который я уже распробовал. Когда мой желудок категорически отказался принимать в себя даже капельку добавки, попрощался с гостеприимной хозяюшкой и направился на поиски мастера.

Это оказалось не так и просто. Поместье с принадлежащими ему территориями было очень велико. Несколько раз даже заблудился в переходах туннелей, связывающих различные пещеры, но Шарис был неуловим. То он уйдет за пять минут до моего прихода, то мы разминемся буквально соседними коридорами. Такая безрезультатная беготня затянулась почти до обеда.

Одну из полостей пересекал подземный ручеек. Разувшись, опустил ноги в прохладную водицу, приятно охлаждая натруженные ступни. Как-то меня совсем не впечатляет величие подземного царства. Да, красиво, но чуждая красота, мне больше по нраву не наскальные барельефы и переливающиеся в свете мха сталактиты, а зеленый ковер травы и шелест листьев над головой.

— Уж не наш ли гость, о котором гудит все поместье, моет ноги в питьевом ручье?

Тьфу, резко вскакиваю, краснея.

— Они почти чистые! — Когда в следующий раз буду в чем-то оправдываться, надо будет придумать что-то менее глупое.

— Не переживайте, это вода для свиней. — Суровый, насмешливый баритон резко контрастировал с внешностью шутника. Тот был очень молод, около тридцати, что по меркам гномов начало юности.

— Все равно, неудобно получилось. — Торопливо обуваюсь.

— Горган сказал, нам есть о чем поговорить?

— Наверное, ошибся. — Слишком он юн.

— Я Шарис. — Главный пивовар клана? — Не обращайте внимание на возраст.

— Это нелегко, я представлял вас совсем другим.

— О, это всех удивляет. — Смех у него заразительный. — Но звание мастера ношу заслуженно. Просто я гений! — От скромности это нагло подмигивающее лицо морщинами не покроется точно.

— Попробовав ваш портер, соглашусь.

Ни грамма не кривлю душой. Но в каком же возрасте он стал мастером? Если два года не бывавший дома Регвар уже его так именовал.

— У меня мало времени, поэтому сразу к делу. Что вы хотите?

О как, с места в карьер и с такой постановкой вопроса! Ну что ж, ты сам нарвался:

— Треть доли в пивном деле клана.

Одно удовольствие смотреть, как ехидство покидает лицо насмешника, сменяясь недоумением.

— Э-э-э-э-э, боюсь, не в моей компетенции принимать подобные решения. Да и сам тан вряд ли пойдет на такое, предложи ему хоть мифрильную жилу в обмен.

— Это ваше последнее слово?

Мимика юноши неподражаема. Как он теребит зачатки бородки, подражая взрослым.

— А что у вас и правда есть жила? — В голосе сквозит сомнение.

— А если что-то получше?

— Вы что, клоун? Так мы не заказывали! А вас с радостью встретят в городе, там послезавтра открывается ярмарка! — А вот держать себя в руках нужно учиться даже гению.

— Не грубите старшим, молодой тангар, а то я могу передумать. — Хватит его мучить, добавляю нотки металла в голос.

— Извините. — А он не безнадежен.

— Начну с вопроса, вы не против?

— Слушаю.

Мой тон подействовал правильно, осадив пивовара, теперь он готов внимательно слушать.

— Во сколько отличаются ваши объемы производства от Торгвильского завода?

— Раз в сто, не меньше.

Он еще не понимает, к чему я клоню.

— Ваша гениальность позволит хотя бы приблизиться к такому объему в будущем?

— Нет. Во-первых, там отличные мастера, во-вторых, у них есть то, чего нет больше ни у кого в подгорном царстве. — Ранний успех не вскружил юноше голову, мыслит он в верном ключе.

— Вы догадываетесь, что я хочу предложить?

— Неужели? — Шарис замирает, глядя на развернутый сверток.

— Я не могу ждать возвращения тана или весточки от него. Вы уверены, что сами не можете принять решение?

— Я не имею права заключать подобные сделки. Но все же рискну. Я согласен!

— Не подтвержденная главой клана, будет ли она действительна?

— Слово мастера неизменно, и клан будет вынужден его соблюдать. Потом меня, может, ждет изгнание за это, но, — а у него чистый взгляд, — такой шанс — это раз в жизни! Вы готовы прямо сейчас поехать в город и оформить сделку в местном отделении республиканского банка?

— Это лучший вариант. — Мне это очень подходит.

— Только надо заглянуть в одно место по пути ненадолго. — Что-то тут явно не так просто. Уж не плюнет ли он на все устои? Гении, особенно молодые, они мало соблюдают правила. Не зреет ли в его голове план грабежа?

— Хорошо, зайдем. — Если попытаются причинить вред, то личное дело их родни — какие памятники ставить на могилки.

Заведя в небольшую рукотворную пещеру, Шарис оставил меня одного у ничем не примечательного валуна из темного гранита. Сам же он поспешно убежал по петляющим, низким коридорам. Настораживает, пробую, как выходят «хашти» из ножен. Нападения я не боялся, больше напрягало, как найти потом отсюда выход, желательно в обход поместья.

Появившийся из тьмы неосвещенного туннеля Шарис с немалого размера тесаком в руке мило улыбался. За его спиной шли еще четверо, все уже далеко в летах. Молодость уговорила старость? Наверно, правду говорят: «Чем старше, тем ближе к детству». Убивать стариков, пожалуй, не буду, устрою показательную трепку и все, но больше всех достанется уже знакомому Горгану.

— Мы не можем передать такую долю завода в чужие руки, — начал разговор незнакомый мне дварф, тяжело опирающийся на древний, как он сам, бердыш. — Но и выпустить из рук то, о чем нам рассказал молодой Шарис, мы не можем. Сама судьба дает нашему роду шанс стать великим.

Как обидно, для любого самого гнусного поступка всегда найдется объяснение. А я-то надеялся на легендарную честность подгорного народа.

— У нас только один выход. Вытяни ладони вперед. — Предложение Горгана означает отпустить рукояти мечей. В то время как Шарис стоит в характерной стойке секущего удара, отведя тесак немного за спину.

Чему их учила жизнь, если даже в таком возрасте они думают, что сталь решает все? Отпускаю «хашти», протягивая открытые ладони. Резкий взмах молодого дварфа не заставляет отдернуть руки. Это не удар на поражение, а что-то другое. Стремительным бликом проносится сталь, едва касаясь кожи, оставляя за собой маленькую рану. Шипением пузырятся капельки крови, упавшие на ставший багровым гранитный камень. С тяжелым звоном лопается клинок тесака, разламываясь на тонкие, не толще волоса, пласты кованой стали.

— Ох моя седая борода! — Хватается за волосы Горган. — Мы-то всего-навсего хотели провести ритуал, сделавший бы тебя из гостя со-кланом. Всего лишь окропить родовой камень твоей кровью и все. Просто традиция.

— А получили. — Тяжело вздыхает заговоривший первым старейшина, опускаясь на одно колено. Его примеру следуют и остальные. — Не случалось еще такого в подгорном царстве. Клан Корина именем пресветлого Дьюина нарекает Эх Даг Ора наследником танского пояса! Поручителями сего выступают многомудрые старейшины рода: Фанфис Серебряный Пояс, Горган Могучий Топор, Нарталь Зыбкое Марево и я, Дарин Пылающий Горн. При свидетельстве младшего мастера Шариса Золотой Бочонок. Да будет так, и сами горы слышат нас. — Глухой подземный толчок ударяет по ногам. Ничего себе подтверждение. Но мне это совсем не надо!

— А можно отказаться? — Надеюсь, это не смертельное оскорбление.

— Не знаю, был бы рад, будь такая возможность. Но горы сказали «да». — Как же горы, знаю я одну личность с подходящим чувством юмора.

— В мои планы не входит ничего подобного!

— Клан не смеет задерживать своего наследника. Вы вольны идти куда угодно, как только тан Корин прибудет к родовому камню, с него будет снят танский пояс. Если вас не будет на месте, то в ваше отсутствие родом будет управлять со-тан — управляющий, назначенный вами.

— Думал, слово «наследник» подразумевает нечто другое. Что когда-то в необозримом будущем, после смерти нынешнего тана, мне оденут пояс.

— Увы, не так. Нас самих не радуют перемены. Но мудрый Дьюрин наказывает нас за излишнюю поспешность и жадность. — Ох, они еще и верующие или хотят ими казаться.

— Никогда еще подгорный клан не подчинялся человеку. Видно, грядут перемены!

— Получается, вы теперь мои подданные?

— Не только мы, но и весь клан, — согласно кивает Дарин.

— Так значит, никаких сделок не надо, ему и так пивоварня принадлежит?! — Встрявший в разговор старших Шарис тут же получает по загривку обухом.

— Не перебивай старших! Но мысль твоя верна, вся собственность рода теперь и твоя, человек. — Как неохотно он кланяется, через силу.

— Я не человек. — Секреты рода для любого тангара священны, ничем не рискую.

— Не обманывай меня, — Дарин сокрушенно качает головой, — это плохо, врать своим. А я рунный маг, — а то мне не заметно! — и прекрасно вижу тебя.

С их самомнением явно придется что-то делать, но потом как-нибудь. Подождет. А вот то, что старейшины униженно себя чувствуют, это в моих силах исправить:

— Я не люблю повторять! И никогда не лгу своим! — Своды пещеры гулко вибрируют в такт словам. — Я не человек.

Второй раз подгорный мир видит меня без щитов.

— Кто ты? — Пораженный рунный маг еще не встречал таких рисунков силы.

— Я неведомое. — Лишний туман не повредит. — Я есть ЭРМ!

Фи, нельзя так удивляться, даже не поклонились, застыв изваяниями в бликах багрового света.

Глава VIII

На следующий день, если говорить прямо, я сбежал из поместья — теперь уже моего родового гнезда, как принято именовать подобное у аристократов. Отдал только приличествующие распоряжения да назначил со-таном юного Шариса. Если уж перемены, так пусть будут резкими. Удалялся так поспешно, что даже отказался от проводника, вытребовав самую подробную карту транспортных трактов.

Надо же так влипнуть! И ведь не в эльфийской рассаде «темного короля» дело. А в собственной глупости и желании получить приличную ренту. Хотя зачем она мне, вообще не представляю, видимо, какие-то отголоски еще из той, давней жизни. И что мне теперь с полученным делать?

Все же стоит продолжать свой путь, а к этой проблеме вернуться позже. Когда получу ответ на вопрос: зачем горы подтвердили. А пока клан сам справится. Одно хорошо, судя по рассказам о тане Корине, тому танство было в тягость, и он будет рад избавиться от пояса, вернувшись в столь любимую им мастерскую. Так что врага я не нажил, и то радость.

Всю ночь проговорив со старейшинами, сейчас сидел в задумчивости на одном из крупнейших перекрестков подгорного царства. Старики много расспрашивали обо мне, и, хоть я отделывался общими фразами, все равно они не понимали, зачем так рвусь перегрызть горло графам. Не то чтобы Дарин и компания были против, скорее, наоборот. Просто они не понимали, зачем переть, как осел за морковкой, прямо к цели. Что я этим добьюсь? При трезвом размышлении — ничего! Сорвусь на ближайшем вампире, порубив того на части. И такой след за мной потянется, что все графства встанут на уши. Ну отправлю в мир иной сотни две кровососов, это я себе, конечно, льстил, но то, что доберусь хоть до одного правителя, это едва ли. Потребуется — задавят массой, закидают телами, но не пропустят даже до замковых ворот.

Надо было искать обходной путь. Только где его найти? Я же ничего не знаю, все зацепки ведут во владения клыкастых. А так ли ничего мне не известно, а имя?! Сильвиус Прайн, боевой маг, экс-опцион армии севера. Может, эта ниточка приведет к началу обходной тропинки?

Разворачиваю карту, ближайший выход в северную империю находится всего в трех пересадках. Это если не заглядываться на достопримечательности, а ехать в обход крупных городов, на общественном транспорте. С попутками может быть еще быстрее.

Пришло время взглянуть поподробнее в конверт, оставленный мне фон Куртом. Откладываю в сторону «южные» бумаги. Кроме подорожной остается четыре письма, к каждому из которых приклеена записка, повествующая о том, кому она адресована. Очень любезно со стороны барона. Три рекомендации быстро отправляются обратно в карман, а вот четвертая! Как раз то, что надо, она к заму начальника фронтовой разведки младгерцогу Эллийскому. Уж кто-кто, а он по долгу службы просто обязан знать офицера ранга Прайна.

Желающие подвезти поднебника нашлись быстро. Один в этом был недостаток — приходилось выслушивать перебранки и пространные монологи на ставшие уже привычными темы. Но одна история, рассказанная таким же, как и я, пассажиром на одной из попутных дрезин, заставила слушать, затаив дыхание.

Она была о фее Миракле. В мире вообще мало историй об этих загадочных созданиях. Происходило действие еще в те давние времена, когда мир был юн и только отгремели третьи войны раздела, расставившие расы и государства по тем местам, где они находятся и по сей день.

Последний подгорный царь Торин, сын первородного Варна, наконец-то обрел счастье в виде наследника. И надо же такому случиться, что почтила празднество в честь этого фея Миракла. Щедры были ее дары младенцу. Обрадованный царь предложил ей гостить в подгорном царстве, сколько та пожелает. Согласилась добрая фея и многие годы жила в подгорном мире, принося радость детишкам и счастье матерям и отцам. Но стоило ненадолго фее покинуть царство, как с царевичем приключилась беда. Даже не беда вовсе, а так неприятность, но испугался Торин за сынишку. И так велик был его страх, что как только Миракла вернулась, приказал ее заточить в самую дальнюю темницу, дабы никогда больше она не покидала подземелья. Умоляла Миракла ее отпустить, клялась, что не в ней дело! Просила вернуть ей свободу, обещая не таить зла. Но неумолим был Торин. Тогда попросила она хотя бы приносить ей младенцев, обещая одаривать их. Но совсем повредился рассудком царь, уверовав, что чем больше благословений получат другие, тем слабее будут дары царевича. Еще сильнее он увеличил стражу и сковал мифрильную клетку для феи. Денно и нощно ее стерегли лучше рунные мастера, а стража была столь велика, что превышала охрану трона. Взмолилась о пощаде фея, говорила, что так нельзя, что придет в подгорный мир беда. Но самой страшной бедой считал Торин потерять сына, а он твердо был уверен: покинет фея пещеры и умрет наследник. Верным оказалось пророчество Мираклы, многие бедствия обрушились на царство! Открывались нижние врата, выпуская сонмы чудищ. Будто сорвавшиеся с цепи, саламандры прожигали свои ходы прямо по городам тангаров. Землетрясения невиданной силы сотрясали скалы. В одном из многочисленных боев пал царь Торин, убитый сильномогучим демоном. В ярости схватил топор отца уже способный его поднять царевич. Спустился он к сверкающей темнице. И, обвинив Мираклу во всех бедах, обрушил на нее лезвие. Не сопротивлялась фея, лишь слезы текли по ее прекрасным щекам. Так приняла свою смерть благословившая многих. А молодой царевич был разорван восставшей толпой. И закончилось правление царей в подгорном мире.


Такой интерпретации падения единовластия у дварфов я еще не слышал. Конечно, знал, что основной предпосылкой было ужасающее состояние дел в царстве в связи с прямо-таки катастрофическими бедствиями, беспрестанно терзавшими страну. Но из-за чего эти бедствия постигли тангаров, не задумывался, относя все на счет простого стечения обстоятельств. В то время Ларт еще не так виртуозно управлялся на «своем» острове и подробностей мы не знали. Возможно, какая-то доля правды в этой сказке есть. Вспоминалось более древнее, чем мир, высказывание: дыма без огня не бывает.

Случайный попутчик оказался странствующим скальдом, знающим много сказаний. Но легенды самих гномов мало интересны жителям поверхности из-за различий в менталитете. С трудом выслушал одну из них, больше напоминающую свободный пересказ истории о семье Стахановых, но в реалиях подгорного мира. У них вообще все такие сказки: о мифрильных жилах, о новых неизведанных тоннелях, ску-у-учно-о-о. Хотя, надо признать, для воспитания молодежи такие сказания намного лучше жестоких легенд поверхности, в которых сплошь и рядом кровь, война, предательство. Если люди как высшую ценность пропагандировали любовь, то тангары — труд. Если люди воспевали личную доблесть, то подгорники — долг.

Ехать нам со скальдом вместе предстояло долго, а феи меня всегда интересовали. Оказалось, что попутчик знает много легенд об этих волшебных созданиях. Но увы, все они оказались однотипны. В каждой из них кто-то пленял фей, требовал от них чего-то; завершались тоже одинаково — смертью всех участников. Никакой фантазии. Добрых сказок, где феи были бы главными героинями, а не второстепенными персонажами, сказитель не знал. Судя по количеству пересказанных легенд, каждую фею в этом мире повесили, расчленили, обезглавили раза по три каждую. Если вспомнить, сколько их было всего в межреальности исхода.

А вот легенд об эрмах у тангаров не было. Только пересказ горских преданий и сказок, которые я и так знал отлично. Когда-то Ларт даже их записал в отдельную тетрадь. Вообще, люди, населяющие горы Древнего хребта, меня удивляли. Постоянно воюющие на два фронта не для победы, а просто так без каких-либо мотивов. Не понимаю смысла такого существования, когда до третьего десятка доживает один из двадцати мужчин. Им бы орками уродится, почему их предки остались людьми, не пойму.

Последний участок пути я проделал на рейсовом дилижансе, без угрызений совести заняв пассажирское место. Поднебников ехало к трактовым вратам много, и я не чувствовал себя белой вороной. К тому же это был состав первого класса, часто возивший клиентов РБ, на нем в угоду жителям поверхности были установлены даже амортизаторы. И миловидная гномесса обслуживала пассажиров, выступая в роли проводницы. Попросив бумагу и карандаш (гномы вообще не признавали перья и чернила), написал несколько указаний клану, о которых забыл при спешном отъезде. Ничего существенного, так, детали. К примеру: приказ отправить один бочонок из первого же урожая «темного короля» Гурнару фон Курту, с личной благодарностью от меня. Также намекнул, что скоро барон будет баснословно богат и пожелает прикупить доспехи для своего отряда. Такая инсайдерская информация дорого стоит и позволит моим подопечным подготовиться заранее.

Была у меня еще одна обязанность. Надо было решить, как называть клан и какой титульный знак у него теперь будет. По мне так дурная привычка, когда каждый новый тан все переименовывает, но если правитель меняется раз в сто лет, может, и правильно. Существовал вариант оставить все как есть, но, как сказали старейшины, лучше было его не выбирать. Потому что власть перешла не от клановца клановцу, а пояс получил «посторонний» и к тому же не тангар!

А-а-а, не люблю этого. Придумать историю, даже сказку, легко, благо фантазия богатая. Но она же и буксует, стоит задуматься, когда надо что-то назвать. Наименование стабильных островов Архипелага — моего языка дело, до сих пор себя за это корю.

Не настолько это просто: в одном только поместье проживало больше трехсот тангаров. И это лишь треть клана. От меня зависело, как будут они себя именовать и с каким символом себя отождествлять. Мысли роились под мерный перестук колес в колее. «Мерцающий» в этом качестве не подходил, не жалуют дварфы мечи, предпочитая надежный захват топора. Это навело на мысль. В том, что Шарис не упустит возможность и «темный король» приживется, был уверен почти стопроцентно. Также вспомнился бердыш Дарина, древний, как сами горы. Совместив эти два элемента, получил очень симпатичный герб. Лоза вьющегося хмеля, оплетающая старую секиру. С названием труднее, в голову лезет сплошная банальщина.

Десятки вариантов летят на свалку. Но ничего лучше нынешнего названия клана «Черное солнце» в голову не приходит! Надо было задаться этим вопросом раньше и попросить у попутчика скальда помощи. Многие называют кланы в честь своих танов. Но выбранный мной псевдоним мало годился для этого, а настоящее имя за многие века стало слишком чуждым миру. Может, действительно в честь кого-то назвать танство? А почему бы и нет? Имя легко ложится на бумагу. Запечатываю конверт, адрес поместья помню хорошо. Проводница любезно предлагает воспользоваться услугой «дорожная почта» и опустить письмо в почтовый ящик прямо на борту платформы, удобно.

На конечной дилижанс останавливается прямо у таможенного терминала. Не зря заплатил столько денег за первый класс, пассажиров нашего вагона пропускают вне очереди. Желающих покинуть подгорное царство множество, и иначе пришлось бы стоять пару часов в толпе. Таможенник любезно предлагает темную повязку на глаза и читает небольшую лекцию. Все это я давно знаю и прошу его не беспокоиться, да и не нужна мне эта повязка, хотя человеку, конечно, пригодится. Мимоходом интересуюсь о причинах такой очереди перед вратами. Оказывается, все просто, никакого резкого исхода и бегства людей из царства нет. На поверхности сейчас ночь новолуния, а это лучшее время покинуть подгорный мир. И такие очереди в эту ночь обычны. А я-то думал, что так долго длится подземный день, без воздействия приливных сил мох продолжал освещать пещеры и туннели даже после полуночи.

Свежий горный воздух приятно холодил кожу. Как же приятно дышать запахом трав, и ветер такой свежий. Не получится из меня подземного жителя, Шарису придется довольствоваться моими очень редкими визитами и научиться управлять самому. Ничего, парень способный, справится.

Большинство выходящих из врат тут же усаживались на траву склона, привыкая к поверхности. У меня же такой необходимости не было. Утром эта толпа двинется вниз, и комнату в любой соседней таверне найти будет не просто. Лучше начать спуск с гор прямо сейчас, благо каменное покрытие дороги было великолепно.

Как любопытно получилось. Видящая считала, что я пойду к гномам, Еарн и барон — что в Хиорт или Рааст. В итоге все получаются правы. И, кстати, эльфа знала, что дварфы ввели режим «закрытых врат», и подложила мне прекрасное средство для преодоления этого препятствия. Рассчитывала ли она на тот эффект, который в результате получился? Не думаю, не по ее возможностям это, или я давно превратился в пешку чужой игры. Так как марионеткой считать себя неприятно, второй вариант даже не рассматриваю.

Тракт, по которому шагаю, ведет к Спарте, четвертому по величине городу империи. Мне там совершенно нечего делать, но пока направление совпадает с нужным и сворачивать рано. Утро встречает меня в тени оливковых ветвей. Полотно дороги проходит между двумя плантациями, где ровными рядами тянутся ухоженные деревья. Утоптанные тропинки тянутся к виднеющимся вдали аккуратным домикам. За исключением стражи у подножия гор, мне еще не встретилось ни одной живой души.

Как же замечательно вот так идти, ловя утренний ветерок. Закончились кажущиеся бесконечными линии олив, уступив место ослепительно желтым полям подсолнухов. Вот навстречу пробежала запряженная неказистой лошадкой повозка, полная сена. Две пары любопытных детских глаз еще долго провожали уходящего на север охотника. Чем выше поднималось солнце, тем больше оживал тракт. К полудню движение уже стало оживленным, ему, конечно, было далеко даже до самого заштатного подземного тракта, но то и дело приходилось кого-то обгонять или уступать дорогу повозкам.

Попадавшиеся на пути деревни и поселения разительно отличались от встреченных в баронствах. Не столько своей ухоженностью, сколь явным планированием застройки. Чувствовалась рука централизованной власти. Народ в большинстве своем приветливо улыбался, не натянутыми улыбками торговцев, желающих понравиться покупателю, а вполне искренне.

Слабый всплеск магических сил предвещает поднятый за спиной крик и суету. Оборачиваюсь. Ну как так, элементарные правила безопасности надо же соблюдать! Молодой, совсем еще мальчишка лет тринадцати, в опрятных одеждах, верхом на невзрачной лошадке, решил побаловаться каким-то заклинанием. Может, лягушку хотел наколдовать под одежду сопровождающих его, суровых, даже издали, матрон или запустить радугу на радость крестьянской детворе. Но лошади, как и любые другие животные, очень чувствительны к магии. Если вы попытаетесь колдовать верхом даже на самом спокойном мерине, тот понесет. Что и случилось.

Такая нездоровая чувствительность не позволила коннице в этом мире стать основным родом войск. Если первые три века еще как-то пытались обойти этот нюанс, то сейчас конники в армии — это сплошь разведка. Исключая, конечно, верховых рыцарей. Но конями называть их клыкастых жеребцов некорректно. Искусственно выведенные создания генетически ближе к ящерам, хоть по силуэту и напоминают лошадей.

Люди шарахались в стороны, стараясь не попасть под копыта обезумевшего животного. Мальчонка же, прижавшись к гриве, пытался изо всех сил удержаться верхом. Женщины истошно вопили.

Поравнявшись со мной, бешеная кобыла выделывает такой кульбит, что вместо попытки схватить ее за уздечку, приходится уворачиваться от копыт. Единственное, что успеваю, — подхватить сброшенное с крупа тело юноши у самой земли. О как бедного растрясло, даже сознание потерял. Лошадь же, лишившись седока, пару раз взбрыкнула и успокоилась.

— Пропустите! Да пустите же! — Сквозь мгновенно образовавшуюся вокруг меня толпу, расталкивая всех локтями, продираются две почтенного вида дамы.

— Он живой? — Короткий кивок.

— Не ранен? — Что-то в этом тоне больше страха за себя, чем участия в судьбе мальчика.

— Успокойтесь, почтенные доньи, — вроде так принято называть в империи приставленных к знатным особам дам. А то, что юноша из аристократического рода, я уже успел заметить. — С мальчишкой будет все в порядке. Просто потерял сознание.

— Он не мальчишка! А виконтант Дакский!

Таких не исправишь, подопечный в пыли лежит, а они вон как грудь от гордости за себя выпятили.

— Вы бы лучше воды, что ли, принесли. — Краем глаза замечаю флягу в седловом кармане на лошади.

— Не указывай, что нам делать, смерд! — И это вместо спасибо?

Уложив тело подростка на траву, поднимаюсь во весь рост.

— Так! — повышаю голос, — ты! — Указываю на худощавую даму. — Флягу сюда! Ты, — это уже матроне пышных форм, — приведи лошадь!

— Да как вы смеете! — О, на «вы» — это уже прогресс!

Доньи оглядываются в попытке получить поддержку, но еще минуту назад плотная толпа рассосалась. Никто не хотел быть свидетелем конфликта. Только уже пришедший в себя мальчишка с любопытством наблюдал за происходящим из-под прикрытых ресниц.

— Быстро! — приказываю, не повышая тона. Не видя ответной реакции, топаю ногой. Ой как побежали! Так-то лучше, а то именно о таких поговорка о семи няньках.

— Вы меня спасли. — У парнишки явно ломается голос.

— Спас — это сильное преувеличение, вы же не девчонка, милорд. Ну сломали бы пару костей, не страшно.

— Я не о лошади. — Пренебрежительный взмах ладони. Интересно, такому специально учат? Если я попробую повторить, то получится искусственно, а у него естественно выглядит этот жест.

— Тогда вы сами все видели, да и спасение ненадолго. — Указываю на возвращающихся дам. Те побоялись подходить к уже смирной лошадке виконтанта и ходили к своим животным.

— Их «забота», — как легко у него получилось вставить в кавычки это слово, всего одной интонацией, — меня задушит! Помогите!

А где ты так просить научился, юноша? Пес, вымаливающий еще одну косточку со стола, такому взгляду позавидует!

— У меня свои дела, вечно находиться рядом с вами не смогу, — отшучиваюсь. Прямо отказать под таким взором не хватает силы воли.

— Их маменька приставила. Стоит мне ступить на порог дедова дома, как тот прогонит их взашей! — Матроны были уже близко, и он снизил голос до шепота. — Тут недалеко, ну, пожалуйста! Я же видел, они вас испугались! Вы похожи на деда, а его они боятся до дрожи. Пожалуйста!

— Хорошо. — Не могу устоять. С таким обаянием он в будущем достигнет вершин при императорском дворе.

— Виконтант Дакский Авросий, сын Лаерна, сердечно благодарит и приглашает своего спасителя в гости, — это уже громко, для ушей приближающихся женщин.

— Как же так, у нас нет запасной лошади! — пытаются найти обходной маневр доньи.

— Донна Вальсия, донна Ирисия, — юноша коротко кланяется обеим, — вы можете возвращаться к матушке. Я не нуждаюсь в вашем сопровождении! — О как малыш показывает зубки.

— Но так же нельзя! — Те в ужасе. — Вам обязательно нужны сопровождающие!

— Меня сопроводит господин. — Кивает в мою сторону. А я прячу улыбку, давно так не развлекался. — Тут совсем близко.

— Мы не можем вас оставить! Ваша маменька нас в острог посадит! — За целостность своей шкуры они и правда будут стоять до конца, видимо, ничего у Авросия не получится. Но тот не так прост:

— Иначе скажу деду, что вы не дождались Таркуса и отправились в дорогу без него!

Не знаю, кто такой этот Таркус, но матроны бледнеют, как зажатые меж двух капканов. Мечутся их испуганные взгляды, но страх перед старым виконтом пересиливает. Попытки изменить решение юноши ни к чему не приводят, тот тверд, как кремень. Через десять минут мы уже шагаем по тракту вдвоем. Лошадей оставили доньям.

— Кто такой Таркус? — Я давно свыкся со своим любопытством и даже потакаю ему время от времени.

— Телохранитель, без него маман не могла отправить меня в дорогу. Но почтенные «надзирательницы», — о как он о своих сопровождающих, — его терпеть не могут, вот и собрали меня к деду, пока тот был далеко.

— Ловко у тебя получилось от них избавиться. — Знаю, что он благородный, но обращаться к юнцу на «вы» да на пустынной дороге не в моих привычках.

— Это во мне кровь деда говорит! — Гордо вскинутая голова. Н-да, не очень счастлив он, наверно, если сравнивает себя с дедом, а не отцом.

— Тебе в магический университет надо.

Аура у Авросия просто лучится силой.

— Я уже записан на следующий год, а пока со мной занимается мамина магичка. — Судя по выражению лица, этот момент не радует юношу.

— Плохо занимается, тебя что не предупреждали? Нельзя колдовать на лошадях! Даже в карете лучше воздержаться!

— Но я видел, как гостивший у нас маг Задаф плел заклятия верхом на скакуне!

— Э-э-э-э… — Он что, пытается сравнить себя с одним из Великих? — Тебе пока рано о таком думать. Вот маг Задаф может превратить лошадь в крысу?

— Может!

— Вот когда и ты сможешь, тогда они и будут тебя слушаться. — Такая примитивная логическая цепочка быстро находит отклик.

До загородной виллы деда Авросия мы дошли уже ближе к глубокому вечеру. Виконт Фрагарт задерживался на охоте, и нас встретили только слуги. По распоряжению Авросия мне выделили комнаты для благородных гостей. Перед сном удалось даже принять ванну. Правда, в отличие от «Ассоли», мыть себя пришлось самому.

Богато тут живут. Антикварная мебель, окна занавешены персайским тюлем, по десять динаров за метр. Огромная двуспальная кровать накрыта вязанным одеялом из шерсти морских коз, стены украшены гобеленами работы не последнего мастера. Все это великолепие венчает люстра на самосветных камнях. К такой роскоши я не привык даже в преджизни. Но как же тут мягко. С разбегу прыгаю в постель, давно мечтал о таком!

С первыми лучами, проскользнувшими сквозь шторы, тянусь к бархатной веревочке колокольчика. Пришедшая на звон служанка приносит кувшин для умывания и зубной порошок. Хорошо тут вышколены слуги, прекрасно знают, что может понадобиться поутру.

Неторопливо умываюсь, с наслаждением полоскаю рот, какие забытые ощущения. Не то чтобы это было необходимо, у тех, кому подвластны тварные энергии, кариеса быть не может, но приятно вспомнить.

— Вам подать завтрак в комнату или подождете, пока спустится виконт, и присоединитесь к нему? — спрашивает служанка.

— Пожалуй, не настолько голоден и подожду.

— Есть какие-нибудь пожелания нашему повару? Что вы хотели бы съесть? — Ого! Как-то даже не готов к ответу.

— На его усмотрение, я не привередлив.

С легким поклоном горничная удаляется.

В ожидании завтрака любовался гобеленами, это были не отдельные картины, а целая ковровая эпопея, посвященная битве при Тирансе. Один из самых звездных моментов в истории Хиорта. Во время первой войны империй войскам северян удалось захватить второй по величине город Рааста. Впрочем, ненадолго, через пару недель их оттуда вышибли. Но история на стенах повествовала о моменте, когда над одной из вратных башен Тиранса взвилось полотнище боевого штандарта третьего легиона. Легкий стук прерывает мой осмотр.

— Войдите!

— Господин виконт изволят спускаться к завтраку.

Если я правильно понимаю, такой хитрой фразой мне предлагают присоединиться?

— Хорошо, сейчас подойду. — Отстегиваю ножны, неприлично это — в гостях с оружием за стол садиться.

— Я подожду, мне велено проводить. — Создатель! За что ты меня так?!

Немного поплутав по этажам и коридорам, поймал за руку первую попавшуюся горничную и подробно расспросил, как все же добраться до обеденного зала. Дом был велик.

— Прошу простить меня за задержку, немного заплутал в вашем поместье! — Галантно кланяюсь, входя в помещение. За небольшим столом восседает только старый виконт с внуком. К еде не притронулись, вежливые.

— Как?! Вас должен был проводить слуга! — Возмущение ви'Фрагарта не поддельное.

— Понимаете… — Ну как объяснить свой поступок… — Он сейчас лежит с кляпом во рту, связанный под гостевой кроватью.

— Он вам нагрубил?

— Нет, это личное. — Сейчас меня отсюда выставят взашей, ну что мне стоит быть хоть немного сдержанней и не влипать во все, что попадается на пути?

— А ты был прав, — обращается виконт к внуку, — он и правда благородный. — Хм-м, возразить? Ну какой я аристократ? Даже в преджизни им не был.

— Дед, а ты думал, наш семейный талант пройдет мимо меня? — Авросий возмущенно скалится.

— У нас родовое умение. — Пытается мне объяснить ви'Фрагарт. — Мы умеем видеть, что рядом с нами дворянин. — Не успеваю открыть рот для возражения, что в этот раз талант их обманул. — Я понимаю, что сейчас вы охотник, а в вашем Ордене не принято о себе рассказывать.

— Вы правы, не хотел бы комментировать этот нюанс. — Хотя, если взять за точку отсчета «международную хартию о дворянстве», мое танство и учитывая размер клана, по классификации Хиорта я теперь полноправный владетельный барон.

— Попробуйте эти маринованные маслины, они великолепны! — В подтверждение слов виконт изящно отправляет вилкой одну из них себе в рот.

— Непременно. — Можно и попробовать, из вежливости, но так-то не люблю подобное.

— Виконтант мне рассказал подробности вашей встречи. — Это поддержание светской беседы или? — Благородный поступок — отправить Таркуса с доньями и самому проводить внука до усадьбы.

Ай-я-яй, как не хорошо врать старшим, юноша. Надо преподать тебе урок:

— С вашим внуком не было телохранителя.

Но реакция меня поражает.

— Деда, я же говорил! — Авросий чуть не выпрыгивает из-за стола, хлопая в ладоши. — С тебя одно желание!

Тупо хлопаю глазами.

— Мы с внуком поспорили: я был за то, что вы будете выгораживать его, он же уверял, что вы скажете правду. — Проклятая маслина попала «не в то горло», кашляю. — Извините за этот спектакль, но мы никогда не обманываем друг друга.

— Дед меня учит быть честным! — Фрагарт молодец, внук явно этим гордится.

— Это похвально. — Долго вытираюсь салфеткой в попытке скрыть неловкость.

— Куда путь держите, молодой человек? — Как радует, что я так хорошо «сохранился».

— В столицу. — Э, нет, простым ответом тут не отделаться. — Надо выполнить одно обещание и пообщаться с интересующими людьми.

— Эх, молодость, молодость. Куда-то идти, за чем-то бежать. Напоминаете вы мне младгерцога Эллийского. — Я постепенно учусь самообладанию, замечательное вино, только немного пошло носом, а не оказалось целиком на скатерти. — Тоже вечно куда-то зачем-то, а результат… — Машет рукой.

— А можно поподробнее о младгерцоге? — Салфетки — величайшее изобретение человечества, ну может, и преувеличение, но помогают здорово.

— Вы с ним знакомы?

— Пока нет, но именно визит к нему — одна из целей моего пути.

— Ну сейчас его аудиенцию будет получить легко. — С письмом барона в любом случае это была не большая трудность, но что он имеет в виду? Горькая усмешка кривит губы виконта. — Я как раз три дня как вернулся с заседания совета безопасности, мы отправили его в неограниченный отпуск подлечить нервы.

— О, для моего визита это совсем неважно. — Даже легче будет расспрашивать. — Но вы так легко говорите, о том, что состоите в составе СБ первому встречному?

Я правда удивлен.

— Не смешите меня, те, кому надо, были бы осведомлены об этом, как я ни скрывайся. — Логичная предпосылка. — А я вообще против ненужных усложнений. Да и возраст знаете ли, устал от этих игр.

Это не возраст, это старость. Тем же темным подобное не надоедает никогда, живи они хоть пятый век.

— Я слышал, тангары ввели режим закрытых врат.

Разумеется, он знает об этом, но для светской беседы чем не продолжение?

— Это как раз вина Диоса. — Видимо, виконт и правда представитель высоких кругов, раз вот так запросто называет по имени младгерцога. — Поднял панику, даже посольство в подгорное царство отправил.

— А это разве не секретная информация? — О демоны, я что это вслух сказал? Видимо, да.

— Считаете меня выжившим из ума стариком?

Как то неловко получилось.

— Ну это вы зря, выглядите вы замечательно. — Ничуть не кривлю душой, для своих шестидесяти пяти он в отличной форме.

— Тем не менее, — сокрушенно качает головой. — Диос сам виноват. Вбил себе в голову: «темный альянс», «темный альянс». А когда его не стали слушать в руководстве, начал поднимать панику на улицах.

— Он так не прав? Гномы все же отнеслись к этому серьезно.

— Да плевать сейчас хотела империя на эти альянсы. — Виконт начал горячиться. — Хиорт сейчас на пике могущества! — Патриотизм — это, конечно, хорошо, но не передергивает ли он? — Пусть только дадут нам повод, и мы решим темный вопрос раз и навсегда. Будь наш Император не так зациклен на внутренних проблемах, — тяжело вздыхает, — мы бы этих кровососов и дроу к ногтю давно прижали.

Ой ли, это с армией, которая давно не воевала?

— Не сомневаюсь, — показывать излишнюю осведомленность не стоит.

Постепенно разговор сменил направленность на менее провокационную. Поговорили о сплетнях, сошлись во мнении, что активно завоевывающий популярность культ Спасителя — не что иное, как жвачка для народа, и надо придавить разошедшихся монахов. Авросий активно включился в разговор о воспитании молодежи после моего замечания, о разницах в сказаниях тангаров и людей. Но двумя голосами против одного юного мы согласились, что дварфы более дальновидны в этом вопросе. Обсудили и гобелен в гостевой, в этот раз виконтант выступил в союзе со мной, и мы одолели Фрагарта, единым фронтом высказавшись, что временный тактический успех никак не повлиял на дальнейшее развитие войны. А уж захват Тиранса с последующим разграблением и резней только еще больше настроил южан против Хиорта, дав толчок к партизанскому движению. Также прошлись по системе образования, слишком уж расхваливал виконт новую императорскую реформу.

Различия в подготовке и обучении магов в двух империях были большими. Если в Хиорте это была прерогатива государства, организовавшего сеть университетов, в которых присутствовали даже стипендии особо одаренным, то Рааст, конечно, имел аналог в виде Академии волшебства при канцелярии, но в основном талантливые в магии обучались в частных школах, коих было в избытке. Тут обе стороны имели как плюсы, так и минусы. К плюсам северян относилось то, что они давали начинающим огромную начальную базу знаний. А основной бонус южан состоял в том, что обучение по индивидуальной системе мастер-ученик дает более глубокое понимание искусства.

Ви'Фрагарт показал себя очень эрудированным, мыслящим человеком, только излишне категоричным и избыточно верующим в мощь своей страны. А вот Авросий с легкостью мог занять любую сторону в разговоре, из него вырастет отличный собеседник в будущем.

Но все когда-либо заканчивается, даже интересные беседы. Виконт сослался на дела по поместью, а мне надо было продолжать свой путь. Воспользовавшись подходящим случаем, Авросий попросил доставить в столицу несколько писем своим друзьям, с которыми давно не виделся. Под это дело он уговорил деда выделить мне лошадь с напоминанием оставить ее потом в пригородном доме Фрагарта при столице.

Не сказал бы, что сильно этому обрадовался, с конями у меня малый опыт общения, как-то не было возможности практиковаться. Но отказать юноше не мог, да и подозрительно бы это выглядело. Чтобы не показаться полным профаном, повел выделенную мне лошадку под уздцы, мотивировал это тем, что сяду верхом попозже, когда получше с ней познакомлюсь. Конюх, на удивление, только благодарно кивнул.

Должен сказать, что косатки — более разумные создания, по крайней мере договориться с ними намного легче, чем даже с самой распрекрасной кобылой! Полдня потерял, отводя лошадку на лесную опушку и тренируясь. Но у меня замечательное тело, которое зачастую более умело, чем разум, и к вечеру я вполне уверенно гарцевал по обходному спартанскому тракту.

Надо отдать должное виконтанту, без его предложения путь, занявший две недели, пешком вылился бы в месячное путешествие. Это с учетом того, что я останавливался только на ночь, а когда лошадь уставала, спешивался и шагал рядом. Только на один день задержался я в маленьком городке, почти пригороде белокаменной столицы, посчитав, что пора менять имидж свободного охотника и переодеться.

Вот уже почти полвека в Северной империи бытует мода на одежду строгого покроя в пику южанам, предпочитающим свободное белье. Магия нашла применение даже в портняжном деле, поэтому, выложив немалые деньги, я довольно быстро стал обладателем очень приличного костюма. Хорошо, что мода на кружева и зауженные панталоны минула более двух веков назад, а то в подобное я не смог бы себя заставить переодеться. Нынешняя же обновка даже нравилась. Скорее мундир, чем светский костюм, он выгодно подчеркивал мой рост, скрывая некоторую худобу. Даже «хашти» на таком не смотрелись чужеродно, а кожаная бахрома на рукавах придавала неформальный вид. На бал, конечно, в таком не пойдешь, но на улицах даже Старого города, самого фешенебельного района столицы, не вызову уничижительных взглядов. К тому же эта одежда прекрасно подходила для верховой езды.

Великий Хиорт предстал перед глазами не сразу. Почти целый день двигался по широченному южному тракту, со всех сторон окруженному величественными загородными виллами и садами знати. Архитектура каждого здания сильно отличалась от рядом стоящих, каждый владелец пытался самоутвердиться. Только общая светло-бежевая гамма сближала их. Но вот с очередного холма открылся вид на самый большой город мира.

Грандиозные бастионы из белого кирпича довлели над всем, бросая свою тень на новый город, раскинувшийся за пределами великих стен, которые ни разу не были никем осаждены. Столица была красива, уютные парки, широкие улицы, четкая планировка и надзор над постройками не прошли зря. Правда, надо учесть, что приближался я с юга, с фасада так сказать. Северные столичные пригороды были вотчиной менее обеспеченных жителей, что, безусловно, сказалось на тех городских районах.

В первую очередь нашел виллу ви'Фрагарта, оставив там кобылу и письма виконтанта, мы с ним заранее договорились, что лично разносить их, конечно, не буду. Новый город не был окружен стенами, и понять, что я нахожусь уже в белокаменной столице, можно было только по страже, проверяющей подорожные, на мостике через небольшой канал. С документами все было в порядке, и через полчаса я уже договаривался о съеме комнаты на несколько дней в одной из гостиниц с громким именем «Золотой грифон».

Предстояло решить, чем заняться в первую очередь. Младгерцог или Мирна? Да и вообще, как в этом мегаполисе, насчитывающем около семисот тысяч жителей, найти что-то?

— Господину нужен проводник?

Ну какой город без мальчишек со сбитыми коленками.

— А тебя родители отпускают гулять далеко от дома? — Я в сомнении, предлагающему услугу мальцу не больше одиннадцати лет.

— Я уже самостоятельный. — Надулся-то как!

— Сколько?

— Динар в час! — Кажется, я погорячился с костюмом, надо было заказать что поскромнее.

— Проваливай, мелкий троглодит. — Отвесить бы наглецу подзатыльник, но непедагогично это.

— А сколько господин готов заплатить? — приклеился как лист к бегемоту.

— Серебрянка в час. — И то много, но, возможно, придется мотаться по всему городу.

— По рукам! — И тут меня накололи, судя по реакции конопатого и красноволосого мальчонки.

Дворец Эллийских находился в Старом городе, а пансионат «Белая поляна», в котором проживала сестра Милька, был на восточной окраине. Решено, сперва младгерцог. Ворота, ведущие за бастионы, охранялись не в пример лучше, пришлось даже предъявить рекомендательное письмо, разумеется, его не разворачивали, но придирчиво изучили баронскую печать. Мальчишка-проводник куда-то исчез перед самой стражей, а потом быстро меня нагнал, не успел я пройти и пары кварталов. На мой вопрос, как он умудрился обойти охрану, последовало напыщенное: у всех свои секреты. Впрочем, сомневаться в находчивости городских детишек не приходилось.

Дворец одного из самых влиятельных родов империи был на удивление скромен, отличаясь от стоящих рядом напыщенных и пафосных строений. Дергаю аккуратную веревочку дверного колокольчика.

— Внимательно слушаю вас. — Открывший двери только ливреей напоминает привратника. Все остальное в нем выдавало хорошо тренированного бойца подразделения ОВЛ[7] при службе внутренней безопасности.

— Я хотел бы попросить аудиенции у младгерцога Диоса Винсента де'Круи Эллийского. — Тяжелый взгляд охранника, явно ждет продолжения. — У меня есть рекомендательные письма от барона фон Курта.

Отдаю письмо в требовательно протянутую ладонь.

— Вы записаны на прием?

По мне так обнюхивать бумагу и облизывать печать — это перебор. Но «привратник» проводит эти действия, ничуть не смущаясь.

— Я только сегодня прибыл в столицу.

— Могу вас записать на следующую неделю. — Листает какую-то тетрадь. — Четверг, в два пополудню устроит?

— Если времени поближе к сегодняшней дате нет, то устроит. — А что мне оставалось сказать? Как-то наивными теперь кажутся мысли просто прийти и поговорить с вельможей такого ранга.

В задумчивости направляюсь к выходу из Старого города. Но вскоре меня дергает невесть откуда появившийся рыжий парнишка.

— Я тут узнал, младг, — как он глотает буквы, — давно не появляется дома.

— А где же он? — Вот семиступ! Плохо, если куда-то уехал.

— О! Он пьет уже вторую неделю кряду, наливая всем в городских кабаках, куда его заносит. — Характерное щелканье пальцев по горлу. Город заставляет рано взрослеть. — Если господин купит мне леденец «Сладость ласточки», — ручонка тянется в сторону вывески кондитерской, — то я могу попробовать узнать любимые заведения того, кто вас интересует.

— По рукам.

— Ждите меня тут! — Только сандалии весело застучали по каменной мостовой.

Цены в этой части столицы ввергали в шок гораздо сильнее любых дворцов. Три динара!!! За леденец! Вот рыжий прохвост!

При кондитерской было открытое кафе с выставленными на тротуаре столиками. Стоило мне присесть за один из них, как тут же «материализовался» официант, предложивший обширное меню сладостей. Тут был даже черный чай с бергамотом и так любимые когда-то эклеры. А, не в деньгах счастье! Золотой из моего кармана меняет хозяина, а я наслаждаюсь сливочным мороженым и горкой пирожных. Мой провожатый бегал где-то почти два часа, мог бы отсутствовать еще столько же, не беда. Как же все вкусно! Каждый кусочек сладостей буквально таял во рту, разливаясь неповторимой гаммой вкуса.

Официант делает попытку отогнать мальчишку в чистых, но ободранных шортах. Но я подзываю его к себе и того пропускают.

— Если не узнал что существенное, то этот леденец, — моя ладонь обхватывает его запястье, — тебе придется видеть только во сне. — Сперва хотел сказать что погрубее, но потом подумал: а зачем?

— Все в норме, господин! — Взгляд просто приклеен к конфете на палочке. — Обычно каждый вечер он проводит в заведении мадам Матильды.

— Кабак?

— Увеселительный дом. — Бордель, что ли. Но переспрашивать столь юное создание не решаюсь.

Заведение и впрямь было фешенебельным трехэтажным борделем, располагающимся почти сразу за западной стеной. Расплатившись, отпустил счастливо грызущего сладость мальчишку с наставлением завтра поутру быть около «Золотого грифона», если желает еще подзаработать. До вечера оставалось совсем немного времени, и дождаться Диоса решил внутри.

На первом этаже ничего не говорило о направленности и специфике работы увеселительного дома, просто обычный, не лишенный даже некоторого шарма ресторан. Услужливая служанка очень аппетитных пропорций усадила меня за небольшой, никем не зарезервированный столик.

Не сказал бы, что посетители здесь сильно отличались от завсегдатаев иных рестораций, вполне себе культурный народ. Даже незаметно преобладание мужчин в зале.

— Что господин желает? — Глубокий вырез платья официантки намекал, о каких желаниях идет речь, но нисколечко меня не тронул.

— Легкий овощной салатик и лучший лагер. — Надеюсь, тут есть пиво? Я как раз «отошел» от монологов тангаров, и былое пристрастие вернулось.

— У нас есть «Вехивский остров». — Название такой марки слышал впервые, но попробую. Киваю. — Что-то еще?

— Пока нет. — Пропускаю очередной намек мимо.

Овощи в салате, конечно, не чета эльфийским, но местный соус был изумителен, тарелка опустела за минуту. Да и пиво оказалось недурственным. Заказал еще и мясной стейк.

Периодически посетители вставали из-за столиков, но шли не к выходу, а к лестнице на второй этаж. Иногда даже парами. Столица готова была удовлетворять любые капризы за ваши деньги. За шторой промелькнул даже характерный силуэт темной эльфы. Представительницы расы дроу вообще падки на секс и не очень привередливы в выборе партнеров. С точки зрения любого человека, они являлись самыми безумными нимфоманками.

Тихим колокольчиком шелестит сигнал тревоги, только что вошедшая ничем не примечательная парочка явно сканирует посетителей. А через пять минут после них твердым чеканным шагом вусмерть пьяного человека в зал входит очень колоритная персона. Изящный, как лоза, но с плечами тяжелоатлета, с благородным лицом, на которое спадают вьющиеся светлые волосы, судя по описанию, Диос. На миг он поворачивается ко мне в профиль: так и есть, безобразный шрам от уха до носа тянется через пол-лица, характерная примета, которую вельможа по каким-то личным мотивам не желал убрать. А вот и искомая личность с охраной.

Младгерцог с неприязнью косится на пришедшую до него пару и занимает зарезервированный столик в углу. Хорошо, пойди он сразу наверх, мне было бы тяжелее начать знакомство. Подойти сейчас или подождать? Но вижу, как смотрят на приближающихся к столику Диоса служаки ОВЛ, и мысль о разговоре гаснет. Демоны, ну к чему такие сложности?!

Подзываю прислугу и прошу передать, желательно скрытно, за интересующий меня столик записку, содержащую такие слова: «Мы можем поговорить? Привет вам от Гурнара». На что надеюсь, не знаю, но вдруг? Чутье меня не подводит. Как бы ненароком Диос прикуривает сигару от салфетки с запиской и что-то шепчет официантке.

— Каталог девиц, как вы и просили. — Мое возражение прерывается еле заметным подмигиванием служанки.

— Спасибо.

Открываю качественно иллюстрированную брошюру с изображениями местных «работниц». Ого, да тут на любой вкус и кошелек, интересно, вон та — на седьмой странице — и впрямь светлая эльфийка или это магическая хирургия? Аннотация уверяет, что натуральная. Но вложенный листок прерывает размышления: «Закажите Гильяну, поднимитесь к ней в комнату». Перехватываю проходящую рядом обслугу:

— Я выбрал. — Показываю картинку на девятой странице каталога.

— О! Замечательный выбор! Она как раз свободна. — В этом уже не сомневаюсь.

Меня услужливо провожают аж на третий этаж. Коридоры устланы замечательным персайским ковром, поглощающим любые шумы, а массивные комнатные двери наглухо запечатаны антишумовыми сплетениями. Комната, в которую меня проводили, больше напоминала номер высококлассной фаворитки, нежели обычной куртизанки. Шикарная обстановка, больше располагающая к светским беседам, нежели к тому, что подразумевает формат заведения. Разумеется, никакой девушки тут не было, и я целый час провел в одиночестве ожидания. Когда терпение начало подходить к концу, одна из потайных дверей за гобеленом приоткрылась.

— Вы искали встречи со мной?

Диос — маг не из последних и с легкостью убрал все последствия опьянения, чем сейчас был до крайности не доволен, если получилось правильно оценить его мимику.

— Очень точная формулировка. — Не дожидаясь вопроса, протягиваю письмо барона.

— А, чтоб кистенем да по загривку! — Рекомендация в раздражении бросается на пол. — Я думал, какие-то важные вести от фон Курта. — Умудряется взять себя в руки. — Но из уважения к боевому товарищу я вас выслушаю.

Присаживаюсь следом за младгерцогом в удобное кресло.

— У меня всего один вопрос. — Стараюсь не злить вельможу. — Меня интересует человек по имени Сильвиус Прайн.

— Можете им больше не интересоваться, он мертв. — Порывается подняться.

— А если я скажу, что жив?

— То я скажу, что вы ошиблись. — С уст готово было сорваться совсем иное слово, но сдерживается.

— Когда он погиб?

— Давно, я помню только, что сам подписывал посмертный наградной лист.

— Я его видел меньше месяца назад живым. — Легкая заинтересованность, но не более, так я ничего не добьюсь. Вспоминаю, что Диос отстранен от должности из-за темных и своей настойчивости, придется идти ва-банк. — В то время он работал на графов.

— Что?! — Младгерцога аж подкидывает от возмущения.

— А в паре с ним был перевертыш, никак не ниже капитанского чина. — Контрольный выстрел достигает цели, Диос в изумлении падает в кресло.

— Оборотень на действительной службе?

— Нет, такой же дезертир.

— И оба работали на этих, — затрудняется подобрать слова, — ублюдочных, кровососущих гадов?

— Именно, я сам участвовал в их походе, не зная настоящей его цели.

— Подробнее! — Привычка повелевать, она видна.

На этот раз рассказываю все без утайки, кроме своих способностей, конечно. Аристократ уже не сидит, вольготно развалившись; на середине рассказа он уже меряет комнату шагами. А когда я пересказываю ему историю барона про маршалов и свои догадки о выживших, так витиевато матерится, что позавидуют портовые грузчики. По его словам, он, конечно, подозревал, что в строевых частях бардак, но чтобы такой и на самом верху власти! Это было выше его понимания.

— Беру назад свои резкие слова в начале нашего знакомства. — Он галантен. — Спасибо, что мне рассказали. Какие ваши дальнейшие планы?

— Никаких. — Сокрушенно пожимаю плечами. — Была надежда, что вы расскажите нечто существенное, и это даст мне зацепку. — Я и правда в тупике.

— Откровенность за откровенность. Тем более это давно не тайна. Темные и графы что-то затевают. Такого интенсивного обмена посольствами не было очень давно. А наши старые пердуны не верят! — Хлопает себя ладонью по бедру. — «Наша армия непобедима!» Идиоты, из ума выжившие! — Теперь четко понимаю причину отставки. — Конечно, мы выиграем, но такой кровью умоемся!

— А если еще южане накинутся, — подливаю масло в огонь.

— Не, их в расчет можно не брать, скоро они будут сильно заняты на юго-востоке. — Ага, орки активизировались, значит. Давно они не тревожили Рааст, почти два поколения выросло, славная заваруха будет. — Помимо собственно политического и военного альянса, во все стороны от Хладного леса разбрелись охотники за артефактами. Собирают все, что плохо прибито! Ясно, им не надо все это, лишь отвлекающий маневр в поисках чего-то действительно им нужного. Но определить, что именно, невозможно. Твой рассказ — это всего вторая реальная зацепка.

— Какова первая? — Расскажет или нет? Чувствуется сомнение в его жестах.

— Две недели назад несколько дроу и вармов нагло прошли сквозь северные посты и скрылись в ледяных пустошах. — Любопытно, он почти уволен, а сведения получает. — Это явно не отвлекающий маневр, с ними был мастер следов, и если бы не случайное присутствие магистра Фанга с проверкой в той области, то мы бы ничего не узнали.

— Что может потребоваться темным на севере? — Тем более малым отрядом.

— Если бы знал, просил выделить разведвзвод для выяснения, но меня проигнорировали! — Он действительно любит свою империю, только не дают ему защищать ее, как он считает нужным.

— Не могли бы вы дать намек, где начать поиски? — Это неплохая ниточка. — Я попробую проследить за темными.

Семиступ! Я не заметил никакого жеста! Опрокидываюсь навзничь, но падаю недостаточно быстро. Руками отталкиваюсь от подлокотников, ускоряясь. Барабанная дробь арбалетных болтов из незамеченных потайных бойниц бьет в покинутое кресло. Какого демона! Сюрикены, брошенные умелой рукой Диоса, принимают на себя оторванные от пояса ножны. «Хашти» у меня забрали при входе на второй этаж. Со мной так шутить не надо! Второй залп тоже не успевает, иголками древк покрывая пушистый и мягкий когда-то ковер. Полыхают магические щиты младгерцога в свете ламп. Готовлюсь выпрыгнуть в незарешеченное окно. Принимать бой в таких условиях — больше чем глупость.

Но прерывают движение вскинутые в миролюбивом жесте ладони младгерцога Эллийского, замираю.

— Рекомендации Гурнара не обманули! — Он еще и веселится! — Вы отличный боец!

Это что, была проверка?

— Не слишком вежливо так поступать. — Мой взгляд недвусмысленно косит на утыканное болтами кресло.

— Поверьте, у меня замечательные лекари. Вас бы заштопали идеально, не сумей вы уклониться.

— Зачем вам это понадобилось. — Тяжело погасить гнев.

— Очень тяжело найти людей, цели и возможности которых совпадают с моими. — Это еще, что за фортель? — Я не собираюсь сидеть сложа руки и тупо ждать. Послезавтра из столицы уходит верный мне отряд по направлению пустошей. Насколько я вас понял, вы с радостью присоединитесь.

Он еще и подмигивает!

— После того, что случилось, боюсь, моя радость будет сомнительна.

Хотя предложение совпадает с тем, что мне надо, подобные проверки навевают на нехорошие мысли.

— Вы откажетесь?

— Не в коем разе! — Я, конечно, дурак, не разбирающийся в людях, но не клинический идиот.

— Тогда договорились! Где вы остановились?

— В «Золотом грифоне».

— Завтра там вас будут ждать подробные инструкции. — И будто вспомнив о чем-то не особо важном, спросил: — Вам нужны деньги?

— Нет, но после «проверки» нужна компенсация!

«Наглость — второе счастье» — бытовала когда-то давно поговорка. Взгляд Диоса тяжелеет. Он явно что-то взвешивает в мыслях.

— Разумно. Я славно повеселился, наблюдая за вашими действиями. А за развлечения надо платить. — Отстегивает увесистый кошель от пояса. — Здесь полторы мины. — Я ждал несколько иной реакции, а не платы за шоу, мог бы и извиниться. Хорошо, кошель не бросил, а положил на чайный столик. — Удачного вам пути. Надеюсь, принесете хорошие вести. Покинете бордель через полчаса после моего ухода. Прощайте. — И уже у входа. — Приношу извинения, был не прав. — Ого! Нелегко это ему далось, но, видимо, что-то уловил в моем взгляде.

— Хорошей ночи. — Но я уже разговариваю со стеной.

Отведенное время ожидания буквально пролетает, мысли лихорадочно скачут в попытках анализа. Но получается какая-то манная каша без комочков смысла.

Найти обратную дорогу оказалось намного труднее, чем представлял. В итоге плюнул на попытки, забредя в очередной тупик, и поймал рикшу — стул на колесиках, который толкает перед собой, на манер тачки, извозчик. Центральные улицы города хорошо освещались масляными лампами, разгоняющими тьму надвигающейся ночи.

Чуть не порезался о торчащие из пробитых ножен клинки, приказал «таксисту», завернуть в ближайшую кожевенную мастерскую. По моим наблюдениям в белокаменном Хиорте ни одна лавка не знала, что такое ограниченный рабочий день, и все работали круглосуточно. Конкуренция — двигатель торговли, это точно. Не учел только одного. Из-за специфического запаха некоторые мануфактуры были вынесены далеко от центра. Извозчик на мне, наверно, заработал дневную норму, возя сперва на окраину, а потом обратно.

С подмастерьем кожевника удалось договориться довольно быстро. Тот обещал даже по завершении прислать готовое изделие в гостиницу. И взял только предоплату, окончательный расчет при получении. Не пришлось оставлять мечи, только попорченные ножны, этого было достаточно. Так и вошел в «Золотой грифон» с завернутыми в парусину «хашти» под мышкой. Оставил портье деньги, в случае если буду отсутствовать, когда придет гонец с обновкой. Да попросил не прогонять рыжеволосого мальчишку, если такой будет ошиваться поблизости утром. Хотелось забыться сном.

Просыпался тяжело, вчерашняя беседа с Диосом и мысли о ней долго не давали уснуть. А голове нужен был отдых, помогла только дыхательная гимнастика и регулировка внутренних энергий.

Сегодня у меня легкий день, всего-то надо занести деньги в пансионат. Все остальное время можно потратить на прогулку по городу. Погода стояла солнечная и обещала такой остаться. На завтрак выбрал чашечку красного чая и несколько слоек из сливочного теста с добавлением сыра. Приятно вот так сидеть за столиком и никуда не торопиться, смотреть, как народ на улице спешит по своим делам, проносятся кебы и юркие рикши лавируют в людском потоке.

— Там конопатый такой мальчишка, говорит, вы его ждете? — Швейцар лишь делает свою работу.

— Да, позовите его. — И уже громче слуге: — Вторую чашечку чая! И пару пончиков.

— Доброе утро! — бойко здоровается мой проводник по городским джунглям, но смотрит на приближающийся поднос с горячей выпечкой. — Это мне?! — Не веря, глядит на поставленную перед ним тарелку.

— Тебе, тебе. Кстати, как тебя зовут-то? — Слойка, запитая горячим напитком, приятно тает.

— Винсент, но все зовут меня Вин.

Как можно говорить, запихнув сразу два пончика в рот?

— Меня можешь называть Даг.

Кто же пьет залпом почти кипяток?

— Ай. — Обжегся бедняжка.

— Тебя что, мама не кормит завтраком?

— У меня нет мамы, — немного замыкается в себе, но продолжает, — и папы. Я у тетушки живу.

Глаза бегают, а плечо подергивается, врет. Не в том, что родителей нет, а в том, что живет у родственников.

— Сегодня погуляем по столице и надо зайти в «Белую поляну», оплата та же, согласен?

— Конечно, а можно попробовать вашу слойку? — Киваю.

— Может, тебе яичницу заказать?

— Фи. — Ну конечно, зачем есть что-то иное, кроме вкусностей?

— Когда доешь, сразу и пойдем, — подвигаю ему свою тарелку, я уже сыт.

Сытый мальчуган попытался уговорить поймать кеб или нанять рикшу, но мне это было не интересно, хотелось пешей прогулки. Парки и зеленые насаждения не интересовали, после эльфийского леса они были пресными. Маленькие улочки и переулки тоже много раз видел, проезжая по другим городкам. А вот широкие проспекты, облицованные гранитом набережные многочисленных каналов — на это хотелось смотреть, не отрываясь. Чем дольше мы гуляли, тем больше я влюблялся в этот величественный город, сумевший объединить в себе очарование старой Праги и холодную красоту Петербурга. Около одного из домов на берегу канала восторженно замер. Колонны, поддерживающие балкон в форме корабля, были выполнены в виде морских змеев, необычно и очень гармонично.

— Этот дом построен в 416 году архитектором Ньменом фон Гардом для адмирала имперского флота ви'Тенакиса.

— Ты что, подрабатываешь экскурсоводом? — Как-то не вязалась эта речь с одиннадцатилетним мальчишкой.

— Э-э-э-э, нет. — А что он так смущается? — Просто я тут вырос и многое знаю.

Наверно, Вин очень серьезно интересовался историей родного города, не раз он комментировал все, что меня интересовало. Да он оказался просто ходячей энциклопедией!

— О, Даг, смотри! Это ведущий актер главного имперского театра. — Ладошка указывает на импозантного мужчину сидящего на скамейке при набережной и греющегося в лучах утреннего солнца.

— Ты ходишь в театр? — Я и правда удивлен.

— Нет, конечно, — его голос полон возмущения. — Что я там забыл?

— А откуда ты его знаешь? — Винсент спотыкается о поребрик, но, потирая ушибленное в который раз колено, уверенно произносит:

— Видел где-то, у меня память хорошая.

Река, отделяющая старые центральные и южные районы от северных новых, была широка. Метров четыреста у того места, где мы остановились. Я насчитал десять мостов через водный поток с того места, где стоял.

— А сколько мостов в городе через Аурими? — Именно так называлась эта река, которая текла с болот на северо-востоке до самого западного океана.

— Не знаю, никогда не считал. — Беспечно пожимает плечами Вин, усердно пытающийся попасть плевком прямо в селезня, плавающего под нами. Любопытно.

С этого момента приглядываюсь к сопровождающему мальчишке повнимательнее. Замечаю, как он грустнеет, стоит пройти мимо нас родителю с ребенком. Как старается держаться поближе ко мне, стоит появиться рядом страже или, наоборот, уличным забиякам.

— У тебя же нет никакой тети? — вопрос заставляет его прервать свое увлекательное занятие.

— Есть! — отвечает Вин, но, видя мой взгляд, поправляется: — Нет, я сирота. — Молодец, даже не пытается плакать.

— А живешь где?

— Нигде! — И замыкается в себе, всем видом показывая, что на такие вопросы больше отвечать не будет.

— Пойдем присядем. — Показываю на пустующую невдалеке скамейку. — У меня ноги устали.

Разумеется это не так.

По пути покупаю ему сладкую вату у торговца с колес. Пусть немного расслабится.

— У тебя есть мечта? — Это не простое любопытство.

— Ага, каждый день есть сладости! — Увлеченно ловит ртом пенистую вкусность.

— И все? А кем хочешь стать, когда вырастешь?

— Вором!

Ой, а вот это плохо. Не в выборе, а в возможных последствиях, если моя догадка верна.

— Я видел, ты увлеченно рассматривал проплывающие по реке яхты, может, передумаешь насчет вора? И помечтаешь быть матросом?

— Не-е-е-е-е, — он возмущен, — это не интересно! Вот капитаном корабля! — Мечтательно смотрит на белый парус идущего против течения судна. — Я командовать люблю.

Не врет и не стесняется. Мало кто может вот так признаться, все предпочитают умалчивать это желание. Возможно, эти мечты не так несбыточны, если я прав, не о капитане, конечно, а о командовании.

— Хочешь получить вот этот динар? — Достаю из кармана увесистую серебряную монету.

— Если за это нужно съесть еще пару сладостей, то да! — Он еще и шутник.

— Расскажи мне об этой монете, — протягиваю ее мальчишке. — Не интересует, что на ней выгравировано. Просто, что ты можешь о ней сказать?

Внимательно наблюдаю за ним. Вин, хоть и делает вид, что пытается рассмотреть монету, и даже пробует ту на зуб, но ощущение, что он больше к чему-то прислушивается. Поисковые щупы обследуют его ауры, пусто, обычный человек без признаков магического таланта. Пока все верно. Переключаю зрение на астральную составляющую, демоны, и тут ничего! Возможно, я ошибся. Или необходимо более глубокое исследование, которое нежелательно проводить в центре мегаполиса.

— Этот динар изготовлен в… — Мне не надо дальше слушать, уже ясно, он расскажет о монете больше, чем любой нумизмат, прерываю:

— У тебя есть друзья?

— А монета? — возмущенно спрашивает. Он ведь старался!

— Она уже твоя. Так что на счет друзей?

— Есть, конечно! — Он говорит правду и врет одновременно.

— Они тебе рассказали о монете? О том, что младгерцог в загуле, о зданиях города?

— Ты тут кого-то видишь? — пытается отшутиться. Не получится. Да и не денешься ты теперь от меня никуда.

— Как я их увижу? Их же, кроме тебя, никто не замечает! — Мальчонка дергается, куда там, с моей рукой на загривке-то.

— А откуда вы узнали? — После нескольких безуспешных попыток вырваться он смиряется.

— Я кое-что знаю о подобных тебе. — Так оно и есть.

— Вы расскажете?

— Возможно, но позже, а сейчас пойдем, нам надо в пансионат.

Город и его достопримечательности подождут до другого раза. Гораздо более занимательно, кто рядом со мной шагает. Эх, закончилось твое детство, городской беспризорник, прямо сегодня. Наслаждайся последними часами привычной тебе жизни. Ты не обычен, ты уникум. Ты информ — разумный, способный получить любую информацию прямо из инфополя вселенной. Хорошо, что природа поставила барьер, и эти потоки знаний не управляются разумом напрямую, но даже так, Вин, ты не представляешь свою ценность. Да, не маг, не энергет, и твоя особенность не поддается обнаружению и обучению, но то, что император с радостью поменяет пару легионов на одного, подобного тебе, не сомневаюсь.

Что же с тобой делать? Присматривать за тобой долго я не смогу. Устроить в детский дом или пансион? Нет, учителя скоро заметят странности в нем. А как потом распорядятся твоей судьбой? Опасно. Винсент — это ходячая бомба, гораздо более страшная, чем «Сиреневая звезда». Да, существует вероятность, что ты проживешь вполне обычную жизнь, считая себя просто немного сумасшедшим. Но желание стать вором? Э, нет! В руки «дядюшек» ты не попадешь, точно. Обещаю. Я тебя просто убью, если пойму, что выберешь этот путь. И никаких угрызений совести не почувствую.

Я много раз видел, к чему приводит избыточное милосердие. Тебе не повезло, Вин, встретить не фею на своем жизненном пути, а пересечься с эрмом.

Глава IX

— А ты никогда не мечтал быть аристократом?

— Что-о-о-о-о? — В удивлении Вин роняет бережно облизываемую сладкую палочку от «ваты».

— Понимаешь… — Надо подобрать верные слова. — Ты очень способный мальчишка.

— Правда?

Обычно подобные люди — явные социопаты, но эта горькая чаша минула жизнерадостного беспризорника.

— Правда, я бы даже сказал талантливый.

— А как вы это определили? — Он ко мне на «вы» или на «ты», но сейчас не стоит заострять на этом внимание.

— Умею. — Я не зря тренировался перед зеркалом, хитрое подмигивание получается здорово. — Ну так что, мечтал или нет?

— А кто не мечтает о таком? — Х-м-м, даже дети смотрят на меня, как на круглого болвана.

— Вернемся к этому вопросу чуть позже. Нам далеко идти?

— Нет, уже скоро.

«Скоро» — понятие, как оказалось, довольно расплывчатое. Пансионат располагался на самой границе с пригородами. Высокий кирпичный забор, отделяющий его территорию от оживленных улиц, оплетал красный плющ, чем разительно выделялся из общегородского тона. Большие, ажурного плетения, ворота способны без труда пропустить самую вычурную карету. Калитку для пеших гостей охраняет не к месту полосатая будка сторожа.

— Вы куда? Это частные владения. — Перегораживает мне дорогу крупного вида мужчина.

— Мне, собственно, надо пройти в пансионат.

— Если вы навестить кого-то, то надо сперва записаться.

— Нет, я хотел бы видеть директора.

— По какому вопросу? — Доходчиво звякаю кошельком, охранник сразу теплеет. — Пройдете по центральной аллее, затем у главного входа попросите вас проводить дальше. Только мальчишке с вами нельзя, это девичий пансион.

— Вин, подождешь? Думаю, я быстро. — Показываю на скамейку в сквере напротив.

— Без проблем! — Взгляд его уже нацелился на лавку продавца замороженных фруктов. Как бы он все заработанное не проел за один присест. Из меня плохой врачеватель, а хлюпающего носом мальчугана будет жалко.

Без малейшего лязга открывается плетенная из металла дверца. Тут хорошо следят за мелочами, делаю себе пометочку. Как-никак, я взял на себя обязательства по дальнейшей судьбе Мирны, пока та не станет совершеннолетней, по законам Хиорта это пятнадцать лет. И ловлю себя на том, что смотрю на «Белую поляну» оценивающе, стоит ли тут находиться подопечной или найти место получше? На первый взгляд все очень прилично и опрятно. Дорожка, посыпанная мелкой гранитной крошкой, которую обступают молодые клены, по такой приятно идти. А осенью, наверно, очень красиво, когда на красноватую алею ложатся разноцветные листья. Главное здание окружено подстриженными газонами, на которых вразнобой стоят беседки античного стиля. Из приоткрытых окон льется веселый девичий смех. Одно не понятно: почему название такое — «Белая поляна», нигде не видно белого цвета, кругом превалирует зеленое с красно-желтым. Даже стены пансиона облицованы камнем с малахитовыми прожилками.

Прошу стража, мерно расхаживающего по широким ступеням близ входа, проводить к директору. Тот ничего не уточняет, да такому и не надо, в отличие от своего коллеги у калитки, этот чем-то неуловимо напоминает привратника в доме герцогов Эллийских. Изнутри дом производит такое же благоприятное впечатление, как и снаружи. Широкие коридоры с развешенными на стенах картинами, в которых нет и намека на войну и кровавые легенды, все они изображают мирные пейзажи различных мест мира. От перекати-поля, скачущего по барханам великой пустыни, до шторма в северо-западной части океана, судя по айсбергам. Охранник оставляет меня перед массивной, едва приоткрытой дверью с лаконичным номером «1». Шепотом осведомляюсь, как, собственно, зовут управляющую.

— Разрешите войти? — Предваряю свои слова легким стуком.

— Конечно, заходите. — Я представлял себе суровую даму лет за сорок, а тут сидит почти воплощение Мэри Поппинс с очаровательной улыбкой. — Я вас не знаю, хотите обсудить возможность отправить к нам родственницу?

— Нет. — Млею под ее взглядом. — Я попечитель Мирны Вильхови.

— О! Наконец-то вы решили нас навестить, а то всё одни банковские переводы, даже сама Мирна ничего не знает о том, кто оплачивает ее обучение. — Любопытно, брат скрывал от сестры свою помощь, наверно, оттого, что она могла догадаться, откуда деньги. — А кем вы ей приходитесь? Она упоминала, что у нее только брат есть, но он явно моложе вас.

— Я не родственник. — Ух, каким колючим может стать взор, а всего-то надо чуть опустить брови. — Просто многим обязан этой семье.

Немного преувеличить не помешает.

— Жаль, Мирна обрадовалась, узнав, что она не одна с братом в семье.

А может, и совсем уже одна, но уточнять не буду.

— Не будет ли наглостью с моей стороны попросить взглянуть на нее?

— Отчего же. Через пять минут закончится урок, и ее класс пойдет на прогулку. У нас большая территория с собственным парком за зданием.

— Как вы считаете, она и правда талантливый художник?

— Это некоторое преувеличение, у нее совсем нет чувства цвета.

Как-то не нравится возникающее внутри странное чувство. А именно — желание позаботиться о незнакомой девочке и после окончания обучения в пансионате.

— Но ее рисунки… — И сам себя обрываю, мало ли что могло показаться любящему брату.

— А вы об этом! Рисует она великолепно! Настоящий талант! — Э-э-э, а я о чем тогда спрашивал? Извилина зашла за извилину, и я временно «подвис». — А-а-а! Понимаю, вы совсем не разбираетесь в искусстве.

— Не разбираюсь. — Немного люблю, но не эстет точно.

— Она замечательный графист.

— Простите, кто?

— Тот, кто рисует черно-белые рисунки. Она, как никто, умеет всего парой штрихов передать индивидуальность. Вы беспокоитесь за ее будущее?

— Да. — Надо быть честным хотя бы перед собой.

— О! Это пустое, у нас уже два предложения для нее, правда, не из столичных школ, но… вполне себя зарекомендовавших. Я смогла вас успокоить?

— Безусловно, просто камень сняли с моей души. — Вот демоны, это опять правда.

— Вы же не просто так нас навестили? — Трудно не догадаться.

— Да, насколько знаю, предоплата заканчивается через два месяца.

— Ближе к трем, хотите опять заплатить вперед? — Киваю. — За какой срок?

— До конца обучения, полностью. — Предпочитаю не быть никому должным.

— Надолго покидаете столицу? — спрашивает директриса, но ловит мой тяжелый взгляд. — Хорошо, сейчас просмотрю бухгалтерскую книгу. — Буквально через минуту находит нужное в кажущейся неразберихе бумажек. — Мы не планируем поднимать плату в ближайшие два года. Так что все как обычно — двести пятьдесят динаров за семестр.

Ско-о-о-олько-о-о-о-о! Надо быть осмотрительнее в будущих обязательствах. Если бы не вытребованная «компенсация» от младгерцога, то был бы разорен подчистую!

— Возможна оплата наличностью? — С сомнением мысленно взвешивает мой поясной кошель. Даже это выражение лица только красит управляющую.

— Если только не медью. — Задорно смеется, заглаживая возникшую неловкую паузу. Перекатываю по ладони иридиевую монету.

— Думал, она останется со мной подольше, но, видимо, у нее судьба — сменить руки на более очаровательные, — поддерживаю шутливый тон, делая неуклюжий комплимент. Талант исчезает с моей руки, движение мимолетно, как у заправского шулера.

— О! Мы заболтались, пойдемте, девушки уже на прогулке.