Сердца Хаоса (fb2)


Настройки текста:



Виктор Милан
Сердца Хаоса
Серия: Боевые роботы (Battletech) – 26

ПОСВЯЩАЕТСЯ ПЭТ И СКОТТУ


Господа, сеньоры и сеньориты! Радио КАТН представляет нашего дорогого друга – полковника Карлоса Камачо! Аплодисменты

КНИГА ПЕРВАЯ

Если вы попали в засаду, то Ваше спасение целиком зависит от расторопности нападающего.

Даймон Фей, офицер стражи порядка, мастер тхэквондо

I

Мацамори Хачиман Округ Галедон, Синдикат Дракона 24 декабря 3056 года


Тяжело вздохнув, господин Обата снял повязку. Хочешь не хочешь, а пора отправляться домой, хотя дел еще предостаточно.

За пределами его рабочей клетушки, вознесенной на семьдесят седьмой этаж небоскреба, лежала гулкая, звенящая тишина, которую изредка дробило вибрирующее завывание вступающих в резонанс вентиляторов, что гнали теплый воздух через чувствительное к холоду высотное здание. Иногда хором принимались жужжать лампы дневного света, а в трубах начинала глухо клокотать вода. К черту!

Господину Обате не давали покоя эти в общем-то безобидные звуки. Они словно напоминали ему о чем-то или о ком-то… Этакие когти неведомого хищного зверя, осторожно подбирающегося к нему в судорожной, пронизанной звуками тишине. Неприятен был и свет, который сквозь щели в фальшпотолке, словно хлопья мокрого снега, ложился пятнами на стены, на столешницу, на пол. И так по всем конторкам, где трудились во славу «Компьютеров Танади» служащие среднего звена.

Разница между господином Обатой и его коллегами, которым, так же как и ему, посчастливилось разместиться в главном здании концерна, между ним и рабочими с фабрик – одним словом, всеми теми, кто составлял массу среднего класса на планете, – заключалась в том, что остальные давным-давно разошлись по домам. По мнению господина Обаты, разошлись недопустимо рано!.. Взгляните в окно – зимнее солнце еще и не думало укладываться на водную гладь Шакудского моря. Велика причина, что нынче Сочельник, канун христианского Рождества и одновременно Дня Председателя! Даже в такой день вполне уместно поработать сверхурочно… А теперь что? Празднично разодетая толпа, наверное, уже выплеснулась на улицы столицы Хачимана. В других городах планеты жители тоже развлекаются вовсю. Это, конечно, непорядок – господин Обата был ярым приверженцем прежних строгостей, но и он, вздохнув, смирился. Как ни крути, а людям иногда просто необходимо выплеснуть наружу скопившееся в душе мацури (Тоска, ожидание конца чего-нибудь (яп.).(Здесь и далее примеч. перев.)).Если денно и нощно держать их в ежовых рукавицах, добром подобная суровость не кончится. Это господин Обата понимал очень хорошо.

С другой стороны – и здесь господин Обата был вполне солидарен с предыдущим главным управляющим «Компьютеров Танади», маркизом Редмондом Хосойей, – давать поблажки в соблюдении обычаев следовало крайне осторожно. Чрезвычайно взвешенно, после долгих обсуждений. Традиции, обряды, правила поведения, привычки – это то, за что можно и должно умереть, а с такими вещами не шутят.

Он взглянул на хачимаки, которое до сих пор держал в руках. Вроде бы простая полоска белой ткани с черным драконом на фоне красного солнца. Не стилизованная драконья голова, являвшаяся гербом Синдиката, но само древнее чудовище в его традиционном изображении. Чуть дальше призыв, написанный иероглифами в стиле канжи: «Десять тысяч лет Координатору!» – что в переводе на общепринятый язык означало: «Да здравствует Координатор!»

Неужели и этот лозунг для кого-то не более чем пустые слова? Господин Обата почувствовал, как слезы наворачиваются на глаза.

Если дела и дальше пойдут подобным образом, если и впредь толпы шпионов и всяких там агитаторов будут свободно разгуливать по улицам, если служащие по случаю праздника начнут пренебрегать своими обязанностями и уходить с работы сразу по окончании рабочего дня, если обычаи гайджин (Иноземцы, чужаки (яп.)) в конце концов возьмут верх, то вскоре эти слова действительно станут простым сотрясением воздуха. Болезнь зашла слишком далеко.

Господин Обата вышел из-за стола и поклонился изображению дракона, помешенному в рамку и висевшему в одном из углов. Затем зажег палочки благовоний и закрепил их в специальных подставках. Потом положил ритуальную повязку в портфель и снял с вешалки пальто.

Это было ужасающее зрелище! Голый до пояса верзила на коленях, шажок за шажком, полз по грязному снегу, покрывавшему производственные площади «Хачиман Таро Энтерпрайзес» («ХТЭ»). И это в самом сердце Мацамори, на берегу реки Ямато!.. С десяток парней с тридивидения следовали за ним – увешанные камерами и микрофонами. Картину освещали особые прожектора, по мощности мало чем уступавшие охранным лазерам класса «Гильотина». В свете прожекторов особенно выделялся выпуклый живот полуголого придурка, на котором под струпьями можно было разобрать татуировку: Святую Деву Марию Гваделупскую, парящую на половинке месяца. На каждом шагу мужчина хлестал себя по плечам пучком хворостин, нарезанных из местного колючника, выкрикивая при этом: – Святая Дева! Помилуй!..

Подобное религиозное самоистязание было даром небес для оперативной группы службы информации Федерации Солнц (СИФС), прикрепленной к Семнадцатому легкому полку, называемому еще Всадниками или Кабальерос Камачо. Конечно, им пришлось потрудиться, чтобы получить разрешение властей Хачимана вести этот репортаж, но дело того стоило. Высший класс! Все тридивизионщики были всецело увлечены происходящим, стараясь не упустить ни звука…

– Святая Дева! Помилуй!.. – Следом глухой удар и надрывный стон. Только двое, стоявшие в глухой тени неподалеку от объекта съемок, вели себя спокойно и даже несколько отрешенно.

– Что-что? – переспросил Арчи Уэстин. Его остекленелые глаза равнодушно следили за ползущим мужчиной. Потом он, словно проснувшись, перевел взгляд на удивительно крупную снежинку, приземлившуюся на плечо его соседки, тридиоператора, которая вела панорамную съемку. Следующая снежинка коснулась ее гладкой, шоколадного цвета щеки. Зацепилась, начала подтаивать… Женщина даже не пыталась ее стряхнуть. Все-таки какой крупный снег порой идет на Хачимане – каждая снежинка величиной с фалангу пальца!..

– Я пять минут твержу тебе об одном и том же, Арчи, – наконец сказала она, – а ты заладил: что да что!.. Я беременна, понятно?

– Что-что? – снова невольно вырвалось у Арчи.

Этого высокого молодого мужчину можно было бы назвать красивым, если вам нравится броская, театральная красота. Тоненькие, будто прочерченные карандашом усики, белокурые кудри до плеч. Говорил он с заметным британским акцентом, свойственным выходцам с «северных» планет владений Дэвионов.

–Святая Дева! Помилуй!.. – И опять глухой удар и надрывный стон.

Обширная территория, на которой раскинулся производственный комплекс, была совершенно пуста. Распустив людей сразу по окончании рабочего дня, председатель совета директоров и, по сути, единственный собственник «ХТЭ» Чандрасекар Курита продемонстрировал вызывающий либерализм. Только небольшие группы высококвалифицированных охранников оставались на предприятии. Несколько человек, в большинстве своем местные жители, свободные от дежурства, толпились поодаль, наблюдая за происходящим со смешанным чувством восхищения, тревоги и недоумения. Они не верили своим глазам! Ну, ладно, начальник распустил служащих и работяг, но позволить снимать обряд бичевания – это выходило за рамки объяснимого. Они что там, наверху, совсем с ума посходили? Большинство Кабальерос из дежурной смены даже забыли о том, что пора встречать Рождество.

– Святая Дева! Помилуй!.. – Опять глухой удар и надрывный стон.

То ли по случайности, то ли намеренно, но истязающий себя полуголый мужчина приблизился к Арчи Уэстину, почти коснувшись брюк тридивизионщика. Арчи пнул наст носком ботинка, и в мужчину полетели комочки снега. – В сторону, ты, сумасшедший!

Человек вскинул голову. В свете прожекторов стало особенно отчетливо видно, как от гнева у него побледнели щеки. Запущенные, давно не мытые волосы, когда-то подстриженные ежиком, напоминали комок спутанных морских водорослей.

– Благословляю тебя, брат! – тихо вымолвил Томи Джо Потит, недавний капеллан-баптист Семнадцатого полка, внезапно перешедший в католичество. Кое-кто из сопровождавшей его рати тридивизионщиков волком посмотрел на Арчи.

Его преподобие Томи Джо, сменивший веру, бичуя себя и вскрикивая, продолжил путь. Каждый удар каким-то унылым и в то же время зловещим отзвуком откликался в лабиринте каменных строений. Съемочная группа, затаив дыхание, шла следом.

– Почему среди операторов посторонние? Кто эти люди, черт бы их побрал? – неожиданно выкрикнул Арчи и с размаху поддел ногой еще один комок спекшегося снега. – Кто разрешил съемку?

– Они из редакции новостей компании «Нотисиас де ла Тринидад» с Галистео, – ответила его помощница Мариска Севедж. – Вспомни, что во время атаки Легиона Призраков на одну из планет Троицы Терри Чавесу было знамение. Он сподобился лицезреть послание Святой Девы, с помощью которого им удалось отбиться. Водители боевых роботов из полка Всадников клялись, что своими глазами видели, как с небес сошли ангелы. По-видимому, весть об этой милости Божьей обошла все «юго– западные» планеты, даже те, что относятся к Лиге Свободных Миров. «Нотисиас» тут же прислали съемочную группу – сняли ее с линии перемирия с Кланами.

– Зачем? – пожал плечами Арчи.

– Как ты не понимаешь, Арчи! Чудеса – самый ходовой товар на Тринидаде. Этот Тим Джо и есть посланец Пресвятой Девы Марии. Или иначе – Крестоносец. С тех пор как он прозрел и поменял веру – а ведь Том сидел высоко, был министром, – все эти миры увидели в нем нечто такое, чего нет в обыкновенном человеке.

Арчи удивленно глянул на свою ассистентку и пожал плечами. Они с Мариской были прикреплены к Всадникам с того самого августа, когда это соединение перебросили на Хачиман. Несмотря на открытость, спокойствие и доброжелательность Всадников, Арчи Уэстин все еще никак не мог до конца разобраться в странной и причудливой смеси религиозного экстаза, благоговейного отношения к службе и практической хватки, которыми отличались культура, воспитание и обычаи воинов Семнадцатого полка, выходцев с трех планет, входящих в так называемый Тринидад. Кое-кто называл этот союз Тринити или Троицей. В состав союза входили Галистео, Церилос и Сьерра, расположенные в «юго-западном» секторе Внутренней Сферы.

– Не понимаю! – сказал Арч. – Что они за люди – не понимаю!.. И то, что ты мне рассказываешь, не понимаю! Зачем все это? Какие чудеса? С какой стати?.. И твой напыщенный тон…

– Тебе все это кажется нелепым, потому что ты чужд Духа Святого. Ты забыл, что сила Божья беспредельна, – строгим голосом ответила Мариска.

Арчи открыл было рот, но, осознав сказанное ассистенткой, закрыл его. Брови у него поползли вверх.

– В последнее время ты как-то непонятно шутишь, что за странное чувство юмора? Ты не подумай, что я осуждаю или что еще, просто интересно…

– Ничего странного, – ответила ассистентка. – С тех пор как я узнала этих людей, я потеряла охоту шутить. Они помогли мне разобраться в себе, объяснили, кто я есть на самом деле. И в этом нет ничего веселого, Арч. Кабальерос дали мне прозвище, и теперь мне очень хочется соответствовать ему.

Мариска протянула руку и ласково коснулась его щеки. Исход третьего десятка – лучшая пора для молодой женщины. Помощница была хороша собой – оливковая кожа, густая копна жестких, мелко вьющихся волос, открытое лицо с правильными чертами. Среднего роста, стройная и в то же время крепко сложенная, она излучала природную силу. Такие крепкие женщины обычно рождаются на планетах с повышенной силой тяжести, хотя на «северных» планетах, откуда была родом Мариска, притяжение всего на десяток процентов превышало древнее, терранское.

– Ты прекрасный начальник, Арч, поверь, я не кокетничаю. И симпатичный парень. Но за все те годы, что мы провели вместе, ты так по-настоящему и не узнал меня. Впрочем, тебя это не очень и волновало…

На ресницу Арчи легла снежинка, осыпаясь, запорошила глаз. Он поморгал, и тут же его словно ударило – Мариска права. Привыкнув к ней, Арчи не обращал внимания на всякие там антимонии. Мариска была удобна, молчалива, покладиста, любила его. Что еще надо? Он никогда не злоупотреблял ее доверием, учил работать. Он почувствовал укол раскаяния… Глупо, конечно, верить в счастье до гроба, нельзя было успокаиваться. Сам виноват.

– Что же касается моего тона… – нарушила затянувшуюся паузу Мариска. – Если ты имеешь в виду наши служебные взаимоотношения, то я, в общем все сказала. Могу добавить – если ты собираешься возвратиться в Федерацию Солнц, то я с тобой не поеду. Эти люди приняли меня в свои сердца. Нет, слишком красиво сказано… Просто среди них я чувствую себя как дома, вот почему я никогда не вернусь. Ни на северные территории, ни в свою семью.

– Но, Мариска, ты же никогда не сможешь стать одной из них. До конца, чтобы без всяких шероховатостей… – промолвил Арчи. – Вспомни Касси Сатхорн, которую они прозвали Абтакой. Она провела среди них девять лет. Сколько раз она таскала для Кабальерос каштаны из огня – и что вышло?

– Может быть, я всегда останусь для них «гринго», но они сказали мне: «Добро пожаловать!» И я не уйду.

– Что ты будешь здесь делать?

– Я уже разговаривала с Астро Зомби насчет работы. Буду петь… Ему понравился мой голос. Он в этой области большой спец – может синтезировать любое звучание, добавить мощности. Ну, сам понимаешь… Арчи вконец растерялся.

– А как же я без тебя?

– Все будет хорошо. Твой дядя – Ян Кромвель, а это кое-что значит… Твоя мать надавит на него, и он найдет тебе тепленькое местечко. Неужели ты полагаешь, что он позволит кому-нибудь втянуть тебя в опасное предприятие? Я имею в виду Лис-призраков…

Арчи замер – смотрел и не видел ни падающего снега, ни угрюмых надолбов зданий, ни пятен света, отползающего в сторону.

– Женщина! – тихо и раздельно произнес он. – Думай, что говоришь. Мы находимся в самом сердце пространства, подвластного Курите, и если ты полагаешь, что нас не прослушивают ребята из Корпуса Внутренней Безопасности…

– Ладно, Арчи, не будем. Каждому уличному мальчишке в Содегарами известно, что ты работаешь на военную разведку Дэвиона. Конспирация никогда не являлась твоей сильной стороной. Чандрасекар Курита является племянником Координатора и вторым лицом в Корпусе Внутренней Безопасности. Он полдня проводит со старым дядей Чанди. Они давным-давно знают, что ты агент М-14. Арчи открыл рот и снова закрыл его. Потом пожал плечами.

– Раньше ты никогда не говорила со мной в таком тоне. Знаешь, по-моему, нам действительно пора расстаться. – Я тоже так думаю, – кивнула Мариска.

С северной стороны, от реки, донеслась серия громких взрывов. Арчи невольно втянул голову в плечи. Хотя чего было бояться? Конечно, это лопались большие хлопушки и особые петарды, игра с которыми составляла обязательную часть праздника, или, как местные называют этот содом, – мацури… С другой стороны, это вполне могли быть и очереди из автоматического оружия. Кто знает, может, решили на радостях пострелять?

В эту минуту из мерцающей, прорезаемой светом фонарей ночной тьмы возник человек и направился к Уэстину и Севедж. Незнакомец был одет в сутану, что буквально ошеломило Арчи. Темные волосы с обильной сединой на висках зачесаны назад. Черные усы, выразительные глаза навыкате – такие обычно называют габсбургскими… Он был представителен, даже по-своему красив, этот незнакомец. Мариска, заметив его, вздрогнула, лицо ее засветилось от радости.

Монах, не обращая внимания на Арчи, обнял женщину, привлек к себе и чмокнул в щеку.

– Пора отправляться, – сказал он. – Наш работодатель назначил банкет в нашу честь на семь часов. Времени до полуночи, чтобы напиться и обожраться, будет достаточно, и все равно стоит поторопиться.

– Арч. – Мариска тронула потерявшего дар речи молодого человека за локоть, затем окликнула еще раз. – Арч, мне надо бежать. Прости, если сможешь. Мне кажется, так будет лучше для нас обоих. Только теперь Уэстин пришел в себя. – Отец Гарсия? – наконец изумленно выдохнул он. – Зови меня Боб, сынок. Мы ведь давние приятели.

Старший лейтенант, святой отец, доктор Роберто Гарсия из ордена иезуитов – он же водитель боевого робота «Крестоносец» – сразу взял под свою опеку только что

прибывшую на Хачиман из Федерации Солнц три дивизионную группу новостей. Он же познакомил их со всеми Кабальерос. Арч, теперь уже не скрывая недоумения, взглянул на свою бывшую помощницу.

– Ты хочешь сказать, что уходишь от меня с этим чертовым иезуитом? Ты забеременела от него?..

Мариска Севедж улыбнулась и теснее прижалась к отцу Гарсии.

За рекой опять с грохотом начали рваться праздничные петарды.

– Куда вас несет в такую непогоду, Обата-кун? – спросил охранник, когда господин Обата добрался до входа в зал регистрации космопорта Йошитсун.

Господин Обата неспеша убрал зеленую карточку-пропуск, усилием воли подавив в себе недовольство. Масако порой бывают ужасно фамильярны. Жители Хачимана, считавшие себя причисленными к этому клану, являлись потомками первых переселенцев и потому полагали, что им все можно. Даже по меркам этого свихнувшегося мира их буйству не было предела… А в праздники они вели себя просто вызывающе. И это в тот момент, когда он, господин Обата, просто не имеет права вляпаться в какую-нибудь скверную историю!

Раздражение не проходило. Тогда господин Обата сделал паузу, стараясь успокоиться, и только потом поднял кейс, чтобы продемонстрировать охраннику его содержимое.

Охранник между тем не сводил удивленного взгляда с матерчатой полоски с иероглифами у Обаты на шляпе. Он и раньше знал, что фанатики из «Компьютеров Танади» – настоящие придурки, но не до такой же степени, чтобы разгуливать в Сочельник с изъявлением верности Координатору. Этот, по видимости, совсем свихнулся на почве верности долгу и начальству… Ну и черт с ним!..

Он махнул рукой, показывая, что господин Обата может пройти в фойе.

Чиновник прошел к лестнице и, невзирая на двигающиеся ступени, начал взбираться по эскалатору. Идти было трудно, годы не те, так что, добравшись до полупустого зала ожидания, откуда пассажиров выводят в накопители, а затем развозят по кораблям, отправляющимся к звездам, он был вынужден перевести дух. Господин Обата неуклонно старался поддерживать спортивную форму. Конечно, любой начальник должен подавать пример подчиненным, мечтающим только об удовольствиях и излишествах, однако обязанности заместителя директора управления по работе с обслуживающим персоналом не оставляли ему много времени. Теперь приходилось расплачиваться болью в груди, одышкой и кругами перед глазами. Ему ни с того ни с сего пришло в голову, что, хотя продукция «Танади» превосходна по всем показателям, до совершенства ей все-таки далеко. Стало очень обидно, что руководству компании, поддавшемуся новым веяниям, наплевать на это. Вместо того чтобы упорно работать над улучшением качества, внешнего вида и функциональных возможностей компьютеров, они, успокоенные победными сводками из отдела продаж, предпочитали почивать на лаврах.

Тут у него в голове мелькнуло и объяснение, почему он вдруг вспомнил об этом – несмотря на все его усилия, реформаторы не захотели и палец о палец ударить, чтобы сделать из типовой модели их компьютера непревзойденный образец человеческого гения и технических возможностей. Что же, он должен мириться с подобным отношением к работе? Это ведь верный знак застоя, загнивания!.. Вот еще один фактор, который привел господина Обату к решению бороться. Никогда не будет, чтобы господин Обата опустил руки. Все началось с изменника Теодора Куриты, затеявшего реформы. И он еще посмел назвать это бесстыдство пе-ре-строй– кой!..

Дверь в диспетчерскую была закрыта. Обата посмотрел по сторонам – коридор пуст. Отлично! Он на мгновение прислонился к стене, чтобы окончательно восстановить дыхание и собрать в единый мощный кулак внутреннюю энергию, называемую ки.

Почувствовав, что сосредоточился полностью, господин Обата снял пальто, аккуратно свернул его и положил на пол, покрытый зеленым ворсистым пластиком. Затем, опустившись на колени, открыл чемоданчик, достал хачимаки. Произнес про себя несколько укрепляющих дух слов и повязал на голову белую ленту с изображением дракона. Наконец откинул фальшивое дно… Пора за дело!

Спрятав правую руку за спину, он толкнул дверь в диспетчерскую. Расчет оказался верным – в небольшом помещении среди множества тридимониторов находились всего два человека. Такова древняя традиция Синдиката Дракона – Экономить на чем только можно. Любые требования повышения зарплаты считались здесь вызывающими. Скромность, терпение, простота – вот что украшает верноподданного сына Дракона. То же самое творилось и с городскими службами – их бюджеты постоянно урезались. Хачиман – богатая планета с развитой промышленностью, но и здесь на два космопорта была всего одна диспетчерская. В смене только два человека. Естественно, они работали с повышенной нагрузкой, как, впрочем, должны работать все граждане Синдиката.

Один из операторов сидел в дальнем конце комнаты – у него секунды свободной не было, чтобы оторвать взгляд от экрана дисплея. Свет, падающий с монитора, окрашивал лицо оператора мертвенно-зеленой краской. Просто привидение… Голос из динамика уныло вещал: «…Шаттл „Эйя Пенайс“ из Кавабе, тип „Союз“, тридцать пять сотен тонн, следует по расписанию, вошел в зону видимости наземных служб наблюдения, запрашивает посадку в районе Хачиманского технологического института…»

Этот институт, кроме научно-исследовательской работы и обучения студентов, занимался еще ремонтом боевых роботов, аппаратов аэрокосмической авиации и космических челноков. Он был расположен как раз между аэропортом и городом.

Второй оператор, завидев господина Обату, снял с головы специальную гарнитуру с наушниками и микрофоном, встал, направился навстречу гостю и уже было протянул руку для приветствия, но в это мгновение заметил у посетителя на лбу ритуальную повязку и не смог удержаться от улыбки. Сразу разобрать, что там написано, – освещение в диспетчерской было скудное, цвета постоянно смешивались и дробились, яркость то увеличивалась, то падала, – было трудно, поэтому оператор решил, что посетитель нацепил по случаю Сочельника что-то шуточное.

– Обата-сан, вы пришли сюда, чтобы отпраздновать вместе с нами День Председателя? – все еще добродушно ухмыляясь, спросил оператор.

Господин Обата слегка растерялся. Он почувствовал, что сам не прочь улыбнуться, поддакнуть работнику, который на служебном месте только и думает, что о шутках. Хихикать в такой момент!.. Это взбесило его. Он вытащил из-за спины правую руку и дважды выстрелил в диспетчера. Обе пули попали тому в лоб, на расстоянии в два сантиметра друг от друга. Две маленькие черные дырочки, из которых спустя несколько мгновений начала толчками выплескиваться кровь.

Пистолет был хорош! «Лонг Райфл» двадцать второго калибра. Древняя конструкция, до сих пор пользующаяся особой популярностью. «Вот это игрушка так игрушка, – мелькнуло в голове у господина Обаты, – верх совершенства!» Красив, со встроенными звуковым и световым глушителями, двойной магазин рассчитан на двадцать четыре патрона. Оружие было разработано секретной службой Дома Марика из Лиги Свободных Миров, однако конструкцию почти моментально скопировали во всех других царствующих домах. С той поры пистолет пошел гулять по Внутренней Сфере.

Пока его напарник вдруг не грохнулся на пол, второй оператор по-прежнему неотрывно наблюдал за экраном. Только теперь он глянул в сторону гостя. За этот срок господин Обата успел приблизиться к нему – на лице его застыла удивительно красноречивая, идиотская ухмылка. Пистолет он держал двумя руками… Диспетчер вскочил,попытался защититься руками, и в этот момент господин Обата вновь открыл огонь.

Кровь струей ударила из груди диспетчера, мгновенно окрасила служебный комбинезон. Тело молодого человека сотрясала крупная дрожь. У него еще хватило сил попытаться сорвать с головы гарнитуру, затем он бросился в дальний угол диспетчерской. «Неудачное решение!» – машинально отметил про себя Обата. Там, за полупрозрачной стеной из пуленепробиваемого пластика, размещалась аппаратная, откуда выдавалась информация на экраны диспетчерских мониторов. У стены дежурного диспетчера вновь настигли пули. Тогда парень бросился к окну, сумел вскочить на подоконник – и сполз оттуда уже мертвый. Скрючившись, застыл на полу…

Прежде господин Обата никогда в жизни не держал в руках оружия. Теперь он не мог совладать с собой и все жал и жал на гашетку. Пули кончились внезапно – убийца даже вздрогнул от неожиданности. Не поверив, еще раз нажал на спуск – оружие молчало. Тогда он вытер пот со лба и бросил пистолет к ногам погибшего диспетчера – тот безобидной игрушкой упал возле носков модных штиблет из Шринагара. Окончательно придя в себя, Обата подобрал гарнитуру, висевшую на подлокотнике кресла, которое занимал первый диспетчер, поудобнее приладил возле рта микрофон и произнес:

– Подъем на гору Ниитаке.

Так же аккуратно он снял проволочную сбрую и направился за своим чемоданчиком. Теперь ему стало весело и даже беззаботно. Все прошло замечательно, он не струсил – закалка у него еще та. Обата, едва ли не напевая про себя, открыл второе потайное отделение и достал оттуда кинжал для церемонии танто. Вытащил лезвие из ножен, затем освободил подол своей белой рубашки и обнажил живот.


II

Мацамори Хачиман Округ Галедон, Синдикат Дракона 24 декабря 3056 года


Оркестр заиграл вальс. Мелодия была древняя, нежная, однако новоиспеченному старшему лейтенанту, лучшему офицеру разведывательного отдела Семнадцатого полка Кассиопее Сатхорн было не до веселья. Все вроде бы складывалось удачно, и партнер ей достался что надо. Он кружил ее уверенно, поддерживал мягко, однако полного удовлетворения она не испытывала. На душе было тревожно…

В такой праздник – и вдруг ожидание беды! От этой мысли становилось совсем тоскливо.

День Председателя – главы местной администрации – был приурочен на Хачимане к христианскому Рождеству. В этом заключался великий политический смысл. История подобного странного совмещения уходила корнями в ту легендарную пору, когда обитатели Терры еще только с надеждой поглядывали на звездное небо, мечтая о кораблях, позволивших бы им посетить отдаленные миры. Рождество как культовый праздник по сути своей было совершенно неприемлемо для тех потомков японцев, которые расселялись по областям Внутренней Сферы. Род Курита, правивший Синдикатом в течение последних трех столетий, при всем своем либерализме вряд ли когда бы согласился объявить этот праздник общегосударственным. Конфуцианство и буддизм, являвшиеся исходными источниками верований для населения Синдиката, как, впрочем, и синтоизм, никогда не признавали искупительной жертвы Христа. Следовательно, в религиозном смысле его рождение являлось для приверженцев этих течений ничего не значащим событием. К сожалению, подобный взгляд страдал весьма опасным упрощением. Само Рождество и следовавшая за ним встреча Нового года для подавляющего большинства населения планеты еще в бытность обитания на Терре сплелись в незабываемый, долгожданный семейный праздник, который не в состоянии отменить никакая власть. Иудеи встречали Новый год осенью, мусульмане – весной, потомки китайцев – тоже весной, и все равно, за долгие столетия Рождество приобрело какой-то особенный аромат. Все они старались нарядить елочку, а уж про подарки детишкам и ожидание прихода Деда Мороза и говорить нечего!..

Эта проблема с особой остротой встала перед властями Хачимана. Население планеты по большей части не принадлежало к христианам. Его составляли выходцы из древнего Индостана, говорящие на языках гуджарати и маратхи. Тонкую прослойку составляли потомки японцев-первопоселенцев, которые в основном исповедовали конфуцианство. Но все они, начиная с японцев, индийцев, корейцев, эфиопов, сирийцев и кончая беженцами из Свободной Республики Расалхаг, чьи ряды в основном составляли скандинавы, – всегда отмечали день рождения Христа и следующий за ним Новый год. Никто из них ни за что на свете не откажется собраться в этот день за праздничным столом, поставить маленькую елочку.

Говорят, что компромисс есть искусство возможного. Но что есть возможное – то есть полезное для всех и не ущемляющее ничьих прав? Вот как решил трудную головоломку мудрый Исороку Филингтон, правивший на планете несколько веков назад. Он объявил двадцать пятое декабря Днем Председателя, тем самым достигнув компромисса с населением, а главное, с домом Куриты, где в ту пору сила была в руках откровенных мракобесов самурайского толка. Сама мысль признать Рождество государственным праздником казалась им проявлением все того же «белого империализма», старавшегося лишить их национальной принадлежности путем подмены традиций и, конечно, празднеств. Простому люду на Хачимане было все равно, как власти называют этот день. В такой интерпретации праздник как будто терял религиозную окраску и давал возможность примирить все враждующие религии. Последователь индуизма просто сдвигал чуть в сторону вывешенные в красном углу портреты голубого Кришны и слоноголового Ганеши и ставил туда изображение краснощекого бородатого деда с окладистой седой бородой и в красном кафтане – так в обычных семьях снимались все религиозные противоречия.

В канун Дня Председателя глава правительства, как всегда, давал праздничный бал. Это считалось важным событием зимнего сезона в Мацамори. На сей раз его светлость, граф Хачимана Персиваль Филингтон, испытывал особую гордость. Все получилось на славу. Громадный бальный зал, расположенный на нижнем этаже дворца в Ассадском районе столицы, был переполнен. Зал сам по себе являлся чудом архитектуры. Он представлял из себя пятиугольную площадку с потолком, вознесенным на высоту третьего этажа, диагональ которой составляла более пятидесяти метров. Пол был вымощен паркетом из редкого дерева твердой породы, растущего в горах Тримурти. Все это великолепие освещалось исполинской люстрой диаметром в тридцать метров, с почти миллионом специальных подвесок, преломляющих свет. Люстра извергала водопад радужного сияния. В каждом из пяти углов возвышалось по колонне: одна была из слоновой кости, другая – из жадеита, третья – из тика, четвертая – из стали и последняя – из золота. Колонны олицетворяли пять столпов могущества Синдиката Дракона. У трех стен на столах были выставлены всевозможные закуски: паровая рыба, овощи свежие, маринованные и соленые, куски филея, карри – блюдо, приправленное куркумой, чесноком и разными пряностями, горки риса в чашах, пурпурного цвета дольки тамерлановых дынь, выращиваемых на планете Новый Самарканд, трехметровые вареные щупальца морских скорпионов, окрашенные в нежнейший алый цвет. Каждый стол украшала скульптура изо льда: на первом возвышался лебедь, на другом бант – местный восьминогий хищник. На третьем, само собой разумеется, изваяние дракона. Все фигуры были в рост человека. Еще одну стену занимала пристроенная эстрада, на которой играл оркестр, и, наконец, в последней стене были прорезаны огромные двустворчатые двери, ведущие в дворцовый сад.

Собрался весь цвет Хачимана. Всякий чиновник, занимавший мало-мальски важную должность, получил приглашение. Не видно только человека, обеспечивавшего Кассиопею Сатхорн работой, – Чандрасекара Куриты. По мнению Касси, это было по меньшей мере странно. Вот откуда и тревога, и легкое недовольство спутником, с которым она пришла сюда, и попытки спрятаться куда-нибудь в угол, и вообще – плохое настроение.

Действительно, совсем недавно граф Филингтон и представлявший род Курита Чандрасекар наконец помирились. Их вражда, начавшаяся с тех пор, как Председатель вступил в должность, длилась долгие годы. Оба не желали признавать полномочия другого – особенно Курита, который был мало похож на остальных представителей правящей семьи. В отличие от своих родственников на столичной планете Люсьен, сибарит и буквоед, каких свет не видывал, буквально жил этой маленькой войной. Чиновничество и вся общественность Хачимана вздохнули спокойней, когда двое руководителей наконец помирились. И на тебе – Чандрасекара нет на празднике! Что это: вызов или досадное недоразумение?

Может, все дело в том, что Чанди так и не сумел найти общий язык с наемниками, которых он пригласил с юго-запада? В самом деле, ее сослуживцы со своей религиозной нетерпимостью и странностями в поведении были чем-то очень похожи на древних легендарных, известных по книгам наемников, ради денег готовых на все. Некоторые полагали, что те литературные злодеи и в подметки не годятся нынешним неотесанным мужланам и непоколебимым ханжам, помешанным на поклонении Деве Марии. На них и в зале поглядывали с некоторой тревогой…

Сердце подсказывало Касси – смутные времена начинаются на Хачимане.

Неожиданно Касси перехватила взгляд, брошенный на нее Председателем, стоявшим возле колонны из тикового дерева. В руке он держал хрустальный бокал величиной с собственную голову. Это был среднего роста человек, изящного, даже хрупкого телосложения. На вид просто слабак – за что его дедушка, известный тиран, прозванный Королем Филингтоном, долгое время презирал внука. Дед полагал, что с таким телосложением нечего делать во власти, тем более если твоя голова забита всякими пустяками вроде философии и нравственных вопросов. Местная элита поначалу тоже не скупилась на шутки в адрес Перси.

Между тем, с некоторым сожалением отметила про себя Касси, нынешний Председатель действительно хорош собой. Да, тонковат, узок в плечах, ростом не вышел, но у него красивые глаза и великолепные каштановые волосы, схваченные на затылке самурайским узлом. Касси решила, что ему очень идет белая туника с алым кругом на груди, темные брюки и кирпичного цвета сапоги – обычная парадная форма высших военных чинов Синдиката Дракона. Опоясан Председатель был особого рода перевязью, на которой висели длинный меч и кинжал – в совокупности это оружие называлось даи-шо. Касси с первого взгляда определила, что холодное оружие было надето не потому, что Перси хотел подчеркнуть свою принадлежность к кьюдж – местной аристократии; меч и кинжал в некотором роде символизировали успешное окончание учебного курса. Подобного свидетельства добиваются немногие из окончивших Академию Цун Цзанг. Обучение в этом заповеднике для элиты являлось тяжелым, если не сказать зверским, испытанием. Выдержавших положенный срок и вообще сумевших окончить курс были единицы, но если при этом курсант еще и удостаивался отличия – алого диска на груди, называемого «Лезвием Бусидо», то подобный выпускник пользовался особым уважением окружающих. Только это оружие и награда заставили деда сменить гнев на милость и назначить Перси своим наследником.

Ага, Перси еще раз посмотрел в ее сторону – взгляд совсем как у побитой собаки. Или у ребенка, потерявшего любимую игрушку… Интеллигентный, деликатный, умеющий поддержать беседу на любую тему, он представлялся Касси редким экземпляром среди высшей знати Дракона. Одним словом – миленький. Даже симпатичный… Она готова отдать ему должное, даже готова признать его многочисленные достоинства, но лечь с ним в постель… Нет! Он не в ее вкусе.

Ей припомнились слова боевой подруги, капитана Кали Макдугал. Как-то раз у них зашел разговор о мужчинах, о возможностях женщины-военнослужащей устроить свою личную жизнь. «Смотри, Касси, – небрежно предупредила Макдугал, – как бы тебе не попасть в ловушку, если ты примешь напыщенность и высокомерие за благородство, а грубость – за мужественность. Такая опасность всегда грозит женщинам-воинам… Они напоминают строевых кобылиц и готовы впасть в экстаз от любой пошлости. Но в случае с Перси ты, кажется, права. Он действительно выглядит нюней».

Тут лейтенанту Кассиопее Сатхорн совсем некстати пришло на ум, что в определении «боевая подруга» есть что-то корявое. Некая ненужная тавтология… Все ее друзья – водители боевых роботов. Из кого ей еще выбирать?

Движение по кругу, которое совершали танцующие пары, привело девушку еще ближе к Председателю. Партнером Касси и ее кавалером, с которым она пришла на праздник, был перетянутый ремнями молодой лейтенант. На груди у него красовались орденские колодки и нашивки за победы в бою, однако на Хачимане эти отличия мало кого интересовали. Молодой человек, как и Касси, сейчас сидел без работы, и впереди у них обоих ничего существенного не предвиделось. На бал их пригласила подруга Касси таи-са (Полковник, согласно списку воинских званий, принятых в Синдикате) Элеонора Шимадзу, командовавшая Девятым легионом Призраков. Совсем недавно она дала согласие возглавить планетарную семью якудзы. Касси Сатхорн подозревала, что приглашение в общем-то предназначалось ее партнеру, одному из тайных любовников Ленни. Он как раз в ее вкусе – высокий блондин, крепко сложенный, симпатичный. За те несколько минут, в течение которых они успели перекинуться парой фраз, стало ясно, что умом лейтенант мало чем отличается от кувалды.

Его огромная пятерня мягко поддерживала Касси за обнаженную спину. Вел он умело, посматривал свысока, улыбался снисходительно. Одним словом, настоящий дракон. Молодая женщина отвечала чуть смущенной улыбкой, а сама, между прочим, думала, что если покрепче взять его за кисть и потянуть на себя, потом резко, с подсечкой провести пенжак-силат, то опрокинуть героя на пол не составит никакого труда. То-то эта гора мяса удивится, когда окажется в лежачем положении!

Прекрасно сложенная, среднего роста, двигающаяся с бросающейся в глаза фацией, Касси была удивительно красива. Волосы иссиня-черные, лицо – правильный овал. Тем, кто ее знал, особенно нравились глаза – ясные, с затаенной грустинкой, с типичным азиатским разрезом, они были способны менять цвет от нежнейшего серо-зеленого до стального в минуту близкой опасности. Вечернее темно-синее платье полностью открывало спину, что подчеркивало хрупкость и девичью незащищенность тела. Кожа у Касси была смуглой и гладкой.

На празднике она оказалась той самой женщиной, которая сражает всех наповал. В буквальном смысле слова. Совсем не важно, что местные сплетницы и репортеры признают ее королевой бала, – не о том речь. Просто не было в тот вечер ни одного мужского сердца, которое не встрепенулось при виде Касси Сатхорн. Да и женщины, особенно из тех немногих, что способны оценить прекрасное, в какую форму оно бы ни отливалось, тоже отдавали ей должное. Находились в зале и такие мужчины, которые взглядами бесцеремонно раздвигали вырез на спине, пытаясь оценить прочие ее достоинства. То-то удивились бы они, если бы смогли узреть прикрепленный под платьем на правом бедре двадцатисантиметровый виброкинжал – очень изящное и смертельно опасное оружие. Его подарил Касси Арчи Уэстин. Тридивизионщику и в голову не пришло бы докучать красавице Касси томными взглядами, как это делал Перси Филингтон. Арчи был хорошо известен норов старшего лейтенанта Сатхорн, которая имела привычку постоянно таскать с собой оружие, куда бы ни отправлялась… Правда, виброкинжалом, изобретением Рэбида Фокса, ей еще не приходилось пользоваться, и она сомневалась в новомодной штучке, поэтому чувствовала себя несколько неуютно. То ли дело ее верный малайский крае, вот только изогнутый полуметровый нож под платьем не спрячешь.

Появлением на балу она в первую очередь обязана Кали Макдугал – вот о чем подумала Касси Сатхорн, удаляясь от Перси Филингтона, по-прежнему державшего несоразмерно большой бокал с налитым на донышко шампанским. Это случилось неделю назад.

– Милая Касси… – неожиданно заявила Макдугал, лежа в постели в своей маленькой городской квартирке.

Двухметрового роста женщина-пилот, плечистая и молчаливая, она порой производила жуткое впечатление на подругу, особенно когда начинала вещать словно древняя богиня. Вот и в тот раз она сразу ошеломила Сатхорн.

– Милая Касси, тебе не кажется, что следует быть более женственной? Ну, не такой резкой, что ли… Уметь проявлять слабость. Ты же по сути своей просто очень хорошенькая киска.

У Касси заалели щеки. В первое мгновение она не знала даже, что ответить. Кали Макдугал, случалось, круто заносило, но чтобы до такой степени!.. Сравнить ее с киской!.. Нет, в подобных неожиданных заявлениях не было ничего обидного – они просто ставили Касси в тупик, а зачастую вгоняли в краску.

– Мне кажется, уж чего-чего, а женственности у меня хоть отбавляй. Я достаточно быстро подцепила на крючок Перси, разве не так?

Всего два месяца назад Кабальерос спасли доверенный им для охраны «Хачиман Таро Энтерпрайзес», дядюшку Чанди и свой полк от разгрома с помощью хитроумного плана, одним из условий которого было внедрение Касси в ближайшее окружение лорда Филингтона. Вот откуда нескрываемый интерес Председателя к этой хрупкой особе. Самое удивительное, что, узнав о причине, по которой Касси начала оказывать ему знаки внимания, Перси не только не разочаровался, но совсем наоборот – еще сильнее увлекся ею.

– М-да, сработало, – согласилась Кали.

– Выходит, ты заговорила о женственности в отвлеченном смысле? Чтобы смягчить мое каменное сердце?

– Именно.

У Кали Макдугал была одна неприятная привычка: она постоянно хотела быть правой. И на этот раз она, словно сговорившись с Ленни, продолжала твердить одно и то же: пора бросать свои боевые ухватки, долой грубую силу и желание всегда быть первой, следует вспомнить о том, что ты женщина… Что еще оставалось бедной Касси, как не прислушаться к словам подруги.

Теперь она раскаивалась, что пошла на поводу у Кали – вон до чего довели эти нежности беднягу Перси. Глаз не сводит!.. Приятно, что ли, быть объектом самых глупых сплетен. Музыка кончилась. Партнер собрался было проводить Касси к одному из столов, но она взмолилась:

– Пожалуйста! Я так люблю танцевать.

Тот на мгновение смешался, однако воспитание взяло верх – молодой человек кивнул и победно глянул на партнершу. Касси мгновенно почувствовала, что он уже начал строить обширные планы на сегодняшнюю ночь.

«Ну, Кали, только попадись мне в руки. Сначала Перси, теперь этот болван… Я убью тебя!»

До добра женственность не доведет. Не такое нынче время, чтобы давать волю всяким «чувствам».

Вроде бы не было никакой реальной причины для беспокойства. Где-то далеко, за линией перемирия, шевелились Кланы. Каждую неделю, а то и две, оттуда приходили ужасающие слухи, подобные ударным волнам, возникающим после взрывов сверхновых звезд, – будоражили население, однако за долгие месяцы ожидания грядущей катастрофы люди привыкли, что на «севере» всегда неспокойно и конца этому не будет. Население Внутренней Сферы уже словно свыклось с ожиданием неминуемой беды. Что касается Федерации Солнц, самого заклятого врага Синдиката в пределах освоенного человечеством пространства, то политика Виктора Дэвиона – особенно ее направленность в последнее время – ясно показывала, что угроза со стороны Кланов, поставившая оба противоборствующих государства перед выбором: либо выжить вместе, либо погибнуть поодиночке, заставила принца взять курс на сотрудничество. Случались на Хачимане и внутренние беспорядки, один такой бунт произошел уже в бытность Кассиопеи Сатхорн на планете. Народ вышел на улицы столицы, сжег несколько мобилей, закидал камнями полицейские отряды – на этом дело и кончилось. От подобных стихийных волнений не застрахована ни одна страна.

Одним словом, годы были трудные, напряженные, умы и сердца были погружены в ожидание беды, однако это не мешало жить повседневной, обычной жизнью. Тем более не мешало выжить… Ведь именно этим занималась Касси все эти годы. Кем она была? Уличной девчонкой, что выросла на нищей планете Ларша, принадлежавшей семейству Ляо. Затем, повзрослев, участвовала в разведывательных экспедициях против пиратов, вояк из Синдиката Дракона, против Кланов. За ней охотились лучшие молодцы из военной разведки Федерации Солнц, доводилось сталкиваться и со смертельно опасным Корпусом Внутренней Безопасности (КВБ) Синдиката Дракона. Касси постоянно приходилось спасать свою шкуру. И не просто спасать, но и зарабатывать на этом. Ежедневно, ежемесячно, из года в год. Если бы не ее потрясающее чутье на приближающуюся опасность, ей, конечно, давным-давно не сносить головы. Причем это внутреннее, время от времени беспокоящее душевное неудобство вскоре обрело конкретные формы. Касси называла его «шестым чувством» и научилась полностью доверять ему.

Как только оркестр закончил играть очередной танец, девушка, якобы поддавшись на уговоры партнера, взяла его под руку, и они вышли в сад. Томительное, гнетущее посасывание в животе подсказало Касси, кого следует опасаться. Возле колонны из слоновой кости, расположенной как раз напротив дверей, стоял человек в черном. Рыжие волосы, кирпичного цвета лицо с уродливыми чертами. На поясе пистолет, с другой стороны – короткий меч, называемый вакизаши. Он угрюмо и сосредоточенно наблюдал за происходящим.

Касси с рождения испытывала безотчетный страх перед движущимися механизмами, особенно если они были огромных размеров.

Наибольший ужас ей внушали десятиметровые боевые роботы. Вот почему она выбрала армейскую разведку, отряды специального назначения и в этой области добилась немалых успехов. Людей как таковых Касси не боялась. Они вызывали в ней любое другое чувство, только не страх, однако и среди человеческого поголовья было несколько особей, которые внушали ей ту же неосознанную робость. Человек в черном был одним из них.

Человека этого звали Нинью Кераи Индрахар, и он являлся заместителем командира КВБ. Его усыновил Сабхаш Индрахар, Сама Улыбка, как за глаза называли командира корпуса подчиненные. Это была самая эффективная, внушающая наибольший ужас секретная полиция во всей Внутренней Сфере. Ее руководство поставило своей целью – Кассиопея Сатхорн знала об этом наверняка – устранить дядюшку Чандрасекара и разгромить полк Всадников. Собственно, и дядюшка и Кабальерос составляли единственную семью, которая за всю жизнь Карей отнеслась к ней по– человечески.

Вот что еще она знала точно: Нинью тоже неравнодушен к ней. Откровенно неравнодушен, и это было самое скверное обстоятельство, с которым Касси приходилось сталкиваться за время службы. Как только враг начинал испытывать к ней чисто человеческое влечение – сексуальное, дружеское, интеллектуальное, назови как хочешь, – исполнение обыкновенного разведывательного задания превращалось в некий священный обряд: в соревнование честолюбий, в исполнение долга, в погоню за счастьем, в наказание порока – опять же названий здесь можно придумать уйму. Беда в том, что подобная страсть во много раз увеличивала силы противников. В них зажигался огонек некоего неистовства, они стремились любой ценой одержать над ней победу, причем и моральную победу тоже, – исполнить долг, наказать порок, ну и так далее… Взять того же Нинью Кераи. Он начинал как водитель боевого робота, однако вскоре решил, что замуровать себя в кабине металлического исполина глупо и неперспективно. Нинью сам по себе излучал опасность, как, впрочем, и его наряд: Нинью буквально светился угрозой, как светится в ночи разогретый слиток металла, причем эта опасность была избирательна, сосредотачивалась на вроде бы невинных людях, которые в конце концов оказывались самыми коварными заговорщиками и ниспровергателями устоев. Его действия ничем не походили на сокрушающую всех и вся мощь боевого робота. Против машины Касси давно нашла противоядие – оно заключалось в том, что пилот по большей части не мог видеть ее, она же, в свою очередь, всегда держала врага под наблюдением.

В случае же с Нинью у Касси сложилось убеждение, что, где бы она ни находилась, он постоянно не спускает с нее глаз.

Как уже было сказано, его уродливость казалась неестественной, божьим наказанием, особенно в сравнении со спутником Касси – белокурым офицером– красавцем. В молодости Нинью был по-своему симпатичен, но появившиеся за годы шрамы, рубцы, участок ноздреватой обожженной кожи сложились так, словно какая-то высшая сила решила наказать его уродством. Теперь при всяком проявлении чувств он выглядел не столько опасным, сколько смешным, поэтому Нинью старался держаться невозмутимо и холодно. Угроза, копившаяся в его нынешних чертах, ощущалась не сразу, магнетизм проявлялся со временем, но проявлялся обязательно. Тогда сердце у собеседника екало, а собеседница начинала испытывать неосознанное смущение.

Не то чтобы все эти ощущения лишали Касси храбрости и трезвости в оценках. Она просто заранее высвечивала для себя степень опасности, исходившей от Нинью, – обычная рекогносцировка, проводившаяся бессознательно, на особом профессиональном коде. Несколько лет назад этот уродец был ее самым страшным врагом, в ту пору Касси удалось ускользнуть от него. Теперь он находился в хороших отношениях с дядюшкой Чанди, считался его союзником, – но завтра все опять могло перемениться. Вот почему нельзя было упустить момент побольше узнать о Нинью, отыскать его слабые стороны. Осторожность и предельная сосредоточенность здесь никак не помешают. Касси знала себя – преувеличенное представление об опасности куда быстрее приводит ее в боевую форму, чем самоуверенная расхлябанность. Вот и надо в полной мере ощутить, кем же в этом смысле является заместитель командира КВБ. Так же, как любому водителю боевого робота необходимо заранее познакомиться с тактико-техническими данными новых боевых машин противника.

Пока она танцевала со своим красавцем, Нинью несколько раз коротко глянул в ее сторону – как бы невзначай… Касси отдала ему должное – ее сразу бросило в жар, затем в холод. Да, этот уродец умеет нагнать страху на врага.

«Так уж случается с людьми, за которыми приходится долго охотиться, – подумал Нинью. – Их надо убирать. Плевое дело!..»

Он усмехнулся пошлости подобных рассуждений. Монстры бывают только на тридивизионных экранах. Естественно, речь не идет о свихнувшихся маньяках. Нинью отпил сок из бокала. Что касается убийств, в молодости он рассуждал совсем по– другому. В ту пору он был жидковат с людьми, легкомыслен, хотя уже успел повоевать в боевых частях и пройти подготовку в школе коммандос. В те дни он был дружен с самим Теодором Куритой, будущим правителем Синдиката. Ради хозяина он не скупился на шутки – ну и веселые, искрящиеся они у него выходили! С женщинами тоже был легок. Занятное было времечко!

Сломалось все в одночасье. Как, почему – объяснить трудно. Конечно, должна была существовать какая-то причина, из-за которой он уже на самом верху, сумев пробиться в сливки общества, потерял интерес к жизни… В пылу многочисленных развлечений, на пороге широких возможностей, открывшихся перед ним, Нинью ощутил тягостную пустоту. Приходилось носить маску скучающего негодяя, этакого чудовищного паука. Пусть боятся, меньше будут тревожить… Дело совсем не в уродстве, приобретенном в кабине робота. Таких красавчиков, как он, среди воинов пруд пруди. Самое страшное испытание – это гореть в рубке боевого робота. Выжившие в большинстве своем скоро осознают, что с лица воду не пить. Неприятно, конечно, но не смертельно. Не повод для ипохондрии… Годы службы в органах безопасности – тоже не сахар. Куда подевались веселость и легкость характера, в душе сохранился только металл. Никогда ему больше не влезть в шкуру прежнего неунывающего шутника и балагура.

Слова-то все какие-то лубочные, ироничные – шутник, балагур… Но ведь так оно и было. Он жил только тогда, когда эти качества имели самостоятельную, естественную ценность. Конечно, обстоятельства скрутили его, особенно право на убийства – это нельзя отрицать, однако истина в другом. Выходит, было что-то в нем паскудное, – жаждущее вырваться, размахнуться, начать крушить… Зачем?

Нинью усмехнулся – в такие минуты он был интересен сам себе. Этакий рефлектирующий ублюдок… Зверь со склонностью к психоанализу… Примелькавшийся в литературе тип… Беда в том, что в нем, в так называемом Нинью Кераи Индрахаре, не было ничего литературного. Вот он весь, во плоти!.. Кто постарался сделать его таким человечишкой? Здесь нельзя не отдать должное его приемному отцу. Негодяй с идеей, защитник государства – а по его, Нинью, мнению, все подобные защитники просто грязные ублюдки. Только у них хватает ума прикрыть смрадное нутро красивой фразой.

Вот одна из сентенций, накрепко вбитая в голову приемного сына:

«Дракон не может позволить себе использовать такого способного человека, как ты, сынок, в качестве тупого исполнителя, этакого бездумного инструмента… Твоя задача, твои обязанности, наконец, – куда шире. И труднее. Ты должен воспитать в себе умение держать под контролем любую ситуацию, оставаться гибким и не терять разум в любых условиях. Причем это должно сказываться в мельчайших нюансах твоей работы. Этим настоящий профессионал отличается от разъевшегося на государственных харчах чинуши и лопающегося от собственного величия генерала. Подобное отношение к делу вырабатывается постоянным пополнением запаса знаний, подлинным интересом к новому. И прежде всего способностью удивляться… Вот в чем парадокс: наша служба напрочь отшибает в человеке естественную любознательность. Не любопытство и интерес, который мы испытываем в силу служебных обязанностей, но именно любознательность'– величайший дар эволюции. Детская пытливость, стремление проникнуть в любую, даже выдуманную тайну. Вот этим ты и должен заняться в первую очередь».

Нинью едва не рассмеялся – ему удалось выполнить наказ приемного отца. Он, Нинью, до сих пор удивляется этому человеку, который уже полтора десятка лет провел в самодвижущемся лечебном кресле, но не утратил ни остроты внутреннего зрения, ни природной гибкости ума. Любую схему, любой план Сабхаш Индрахар до сих пор способен рассматривать как занятную игру, увлечься ею, придумать правила и, потирая ладони, сделать первый ход.

Когда-то Нинью разделял этот восторг. Теперь он ясно сознавал, что это не более чем самообман, форма существования паралитика, старающегося прожить на несколько жизней больше, чем ему было отмерено. Жизней, наполненных движением, погонями, интригами, схватками и страстями. С точки зрения Нинью, подобная одержимость суетой и неразберихой – всего лишь одна из форм помешательства. Пусть его!.. Тоску подобным творчеством не излечишь. Правда, виду, что ему скучны подобные философские экзерсисы, Нинью не показывал, никогда не забывал, чей он выкормыш. Сама Улыбка – так называли приемного отца – был прозорлив, его никак нельзя было упрекнуть в утрате чувства реальности, поэтому Нинью и не старался скрыть от покровителя свои настроения. Тот отнесся к подобной хвори снисходительно. «Так и должно быть, – заявил он как-то Нинью. – Это необходимый этап. Надеюсь, ты не дашь волю хандре? Сможешь держать себя в руках?» Нинью дал слово. Попробуй не дай! Среди самых опасных людей Внутренней Сферы только Индрахар заслужил подобное дерущее по коже прозвище. Старик обладал каким-то особым шармом в обращении с людьми: с начальниками, с подчиненными, с обвиняемыми, с людьми улицы. Причем все прекрасно знали, с кем имеют дело, и все равно, если Индрахар хотел поговорить, втягивались в разговор. Умные и сильные не выбалтывали секретов, но проникались уважением, пусть даже этого уважения хватало всего на несколько часов. До казни…

Нинью на мгновение отвлек шум в зале. Вот, опять Кассиопея Сатхорн. С каким верзилой танцует! Должно быть, этот блондин ей по вкусу… Такая беззащитная, женственная… Просто голубенький цветок. Приятная для глаз иллюзия. Если, конечно, не знать подоплеку. Девица сумела ловко обвести его вокруг пальца – причем в рукопашной схватке. Такого с ним с детства не случалось.

Совет папаши в этом случае должен был прозвучать следующим образом. Если она обыграла тебя и тебе это доставило удовольствие, значит, ты влюбился. Не гони это чувство, восторгайся им – оно приведет тебя к успеху.

Нинью должен был признать, что в словах отца была частичка истины. Сначала он действительно разъярился, как буйвол, затем успокоился и возблагодарил богов за то, что они наградили его интересом к жизни. Эта девица стоила того, чтобы любоваться ею.

Она была прекрасна в платье темно-синего цвета. Пантера в человеческом обличье. Нет, уверил себя Нинью, это не более чем констатация факта, оценка взглядов других мужчин, обращенных в ее сторону. Ни в коем случае не признание в любви. Ни в коем случае!.. Просто он должен как можно ближе познакомиться с нею, чтобы отыскать ее слабые стороны и изучить сильные.

Касси почувствовала, как дрогнула рука спутника, лежащая на ее обнаженной спине. Ладонь заскользила, коснулась края выреза, сползла еще ниже… Очевидно, он решил, что приятную ночь себе обеспечил. «Ошибаешься, парень! Ты откровенно глуп».

Но до какой степени он ошибается, даже Касси не могла предполагать.

Ах, если бы только он один оказался несмышленышем!.. Когда Касси и ее кавалер приблизились к выходу, огромные створки с неожиданной легкостью распахнулись, и в зал ворвались люди в шлемах и боевых доспехах. В руках они сжимали автоматическое оружие. Персиваль Филингтон шагнул вперед. – Что все это значит? – громко спросил он.

Ближайший к нему вооруженный боец, ни слова не говоря, сделал несколько шагов вперед и открыл огонь.


III

Мацамори Хачиман Округ Галедон, Синдикат Дракона 24 декабря 3056 года


Графа Хачимана отбросило прямо на руки окаменевших телохранителей, которые и получили вторую, уже более плотную порцию зарядов. Затем нападающие открыли огонь по праздничной толпе.

– Тревога! Все на пол! Кто ближе к выходу, спасайтесь! – закричала Касси. Девушка тут же прикрылась своим огромным спутником и выхватила из его кобуры пистолет. По-прежнему прячась за блондином, она навела оружие на ближайшего к ней врага, нажала на спуск, однако выстрела не последовало.

Черт! Этот идиот явился на бал с незаряженным оружием!..

Она растерянно вскинула голову – противник тоже почему-то не стрелял, сжимая полуавтоматический карабин. Губы на нижней части его лица, видимого из-под нижнего края черного пластикового забрала, сложились в глумливую ухмылку.

Они оба замерли, но уже в следующий миг Касси швырнула во врага бесполезный пистолет – метила в губы! – и тут же бросилась в сторону стола, на котором таял ледяной лебедь. – Нырнула под скатерть. Прогремела очередь.

Лейтенант-блондин жалобно вскрикнул, его отбросило в сторону, и на мундире расплылись кровавые пятна.

Грохот выстрелов в этом углу стих, человек в боевых доспехах и шлеме бросился к столу, пытаясь отыскать Касси.

Оказавшись глупцом, Персиваль Филингтон не был трусом и показал, как умирают настоящие мужчины. Нинью Кераи оценил его мужественный поступок.

В жизни они почти не сталкивались, однако Нинью доставила нескрываемое удовлетворение возможность отомстить за его смерть. В отличие от Филингтона Нинью не бросился вперед. Он сделал ложный выпад, затем развернулся по часовой стрелке и прыгнул за колонну. На ходу заученным движением вырвал из-под одежды пистолет и, схватив рукоять обеими руками, два раза выстрелил в нападающих.

Всем другим системам личного оружия Нинью Кераи предпочитал пистолет системы «сони-намбу», стреляющий специальными пулями с очень высокой начальной скоростью. Их сердцевины были изготовлены из вольфрама. Эти пули могли пробить любой толщины броню, которая была на вооружении пехоты и отрядов коммандос.

Правда, первые две пули Нинью послал в незащищенную шею ближайшего к нему террориста, застрелившего Перси. Когда тот упал, следующие две Нинью всадил в грудь двигавшегося за ним бойца. Судя по форме нагрудных лат, боец оказался женщиной – Нинью машинально отметил это обстоятельство. Оружие работало безотказно, как и расписывалось в рекламе. Из отверстий в доспехах фонтаном ударила кровь; нападавшая споткнулась на бегу и покатилась по полу.

Нинью, прикрываясь то колонной, то столом, расстрелял пятерых террористов – каждому из них досталось по две пули. Против «сони-намбу» никакие доспехи из титановой брони не спасут! Среди нападавших началось смятение, они стали отступать к дверям, но в это время в зал ворвалась новая группа. В помещении загрохотали выстрелы. Все гости – еще живые и уже мертвые – лежали на полу. В такой кутерьме Нинью, безусловно, имел определенное преимущество.

Он опустошил половину своего магазина, прежде чем его засекли. Вот когда ему пришлось туго. Озверевшие от ярости нападающие сосредоточили на нем яростный огонь.

Очередь ударила в столешницу совсем рядом с Касси. Послышался звон разбитой посуды, визг пуль. Разведчица Семнадцатого легкого полка Кабальерос почувствовала ожог на обнаженном бедре – видимо, одна из пуль задела ее. На ходу Касси провела рукой по ноге – крови не было. На этот раз пронесло! Рядом с ней кто-то отчаянно вскрикнул и рухнул на пол – судя по ливрее и белым гетрам, слуга.

Опыт подсказывал: удивительная замедленность, овладевшая чувствами, – фикция. Все происходит мгновенно, и в осознании этого ее шанс к спасению. Террорист еще даже не успел заглянуть под скатерть. Правда, ему, облаченному в доспехи, это сделать нелегко. Он пока надеется достать ее с помощью стрельбы наугад. Ну – ну, лови!.. Тот в самом деле продолжал беспорядочную пальбу – осколки посуды летели во все стороны. Неожиданно раздался грохот; по-видимому, сообразила Касси, одна из пуль угодила в ледяного лебедя. И точно – рядом с ней упало резное прозрачное крыло, тут же расколовшись на куски.

Голова у Касси работала что надо! Сказывались годы, проведенные на улице, в отрядах коммандос, при выполнении заданий. Действовала она скорее интуитивно, руки сами по себе схватили со стола широкое блюдо с карри, стоявшее на самом краю. То ли в Синдикате так было принято, то ли здесь считалось особым шиком приделывать ко всякой пустяковине электронный чип или какое-нибудь иное экзотическое устройство, только блюда на столе, предназначенные для горячей пиши, были с подогревом. В полость между стенками заливался особый спиртосодержащий состав повышенной температуры, способный на длительный срок сохранять еду горячей.

Касси схватила блюдо за края и, воспользовавшись паузой, пока стрелявший перезаряжал карабин, швырнула его в террориста. Попала куда метила – в пах. Убийца, опрокинувшись на спину, взвыл от боли. Этих нескольких мгновений Касси хватило, чтобы броситься вперед и оседлать противника. Тот мгновенно попытался перевернуться и подмять женщину под себя. Касси не сопротивлялась, только уперлась локтем одной руки ему в живот, а другой ловко расстегнула кобуру на поясе у террориста и выхватила оттуда пистолет.

Ну и тяжел оказался этот негодяй! Словно боров… Касси даже застонала от нестерпимой тяжести, однако сумела просунуть правую руку, ткнуть дулом ему в горло и нажать на спусковой крючок.

Хорошо, хоть у кого-то пистолет заряжен!.. Так и следует поступать в дальнейшем – эта мысль ни с того ни с сего мелькнула у нее в голове. Оружие надо заряжать, не игрушка… Она выстрелила два раза, в такт выстрелам дернулось и тело нападавшего, потом его охватили конвульсии, и террорист обмяк. Касси только было собралась выскользнуть из-под него, как автоматная очередь попала в броню и незащищенные участки тела погибшего. В лицо ударила густая, вонючая струя крови. На вид совершенно черной… Касси едва не стошнило, но времени на сантименты не было – другой террорист уже подбирался к ней. Наученный судьбой своего товарища, бездумно гонявшегося за этой чертовкой, он не спешил, старался прикрыться огнем и не дать ей воспользоваться пистолетом. «Не на ту напал!» – с какой-то зверской веселостью подумала Касси. Поймав врага на мушку, она тут же дважды нажала на спуск. Затем, сменив прицел, добавила еще раз.

Удачно получилось – обе пули поразили противника в пах и бедро, только одна ушла мимо. Осталось два выстрела, машинально отметила Касси.

Террорист вскрикнул и рухнул на пол. Одна из пуль пробила ему артерию в паху, оттуда хлынула густая кровь. Вид ее всегда производит очень хорошее впечатление на мерзавцев. Особенно если это собственная кровь… Враг застонал. Пришлось потратить на него предпоследний заряд. Чтобы заткнулся и не привлекал внимания своими жалобами.

К сожалению, у него нашлись верные друзья. К тому моменту, когда один из них, стреляя на ходу, бросился к Касси, она успела выбраться из-под мертвеца. Тот неожиданно застонал, и Касси, не сдержавшись, потратила на него последний патрон… Надо чаше менять позицию, смекнул Нинью. Но как ее сменишь? Только колонна представляла надежное укрытие – вот он и вертелся вокруг нее, стараясь не подпустить врагов к стене. Осколки слоновой кости летели во все стороны. А что творилось со столами и едой, трудно передать. Щепки били в спину, вкуснейшие брызги падали на губы, правое бедро уже заметно подмокло. Нинью провел рукой по одежде, не в силах удержаться, лизнул палец. Икра!.. Чего только не случается на свете!.. Расстреляв один из магазинов, он достал из складок одежды запасной и ударом ладони вогнал его в гнездо. Так, мы еще побегаем…

Ага, еще одному жить надоело. Человек в доспехах и шлеме с пластиковым забралом подобрался к колонне и решил зайти к Нинью со спины. Добро пожаловать… Заместитель начальника службы безопасности не спеша взялся за рукоять, вытащил вакизаши и, не глядя, ударил им снизу вверх. Древняя сталь, выкованная по особому рецепту из спрессованных и сваренных полос мягкой и твердой стали, беззвучно скользнула сквозь пластиковую броню, погрузилась в тело, пробила череп.

Третий террорист безостановочно стрелял в Касси, не позволяя ей высунуться. Стрелял откуда-то сбоку. Наконец выстрелы прекратились. Слава богу!.. Касси сделала ложное движение, затем вскинула пистолет, и враг, неожиданно оробев, отпрянул в сторону. Нервишки-то ни к черту… Касси отбросила никчемное оружие, схватила за ремень карабин первого террориста, подтянула его к себе и дала короткую очередь в сторону противника. Затем перекатилась влево. В зале стоял невообразимый шум, грохот выстрелов скрадывал все остальные звуки, однако она шестым чувством – скорее всего, по вибрации пола – ощутила, что в ее сторону кто-то бежит.

Касси резко перекатилась в обратную сторону, заметила стремившегося к ней человека в доспехах и шлеме и лежа, снизу вверх, дала короткую очередь. Тот споткнулся и, уже бездыханный, рухнул на пол.

Касси встала на одно колено и попыталась высвободить край юбки, сбившейся в комок вокруг бедер. Краем зрения она уловила некое движение неподалеку. Ее обдало холодом, когда она глянула в ту сторону, – Нинью Кераи, высунувшись из-за колонны, целился в нее из своего оружия.

Касси выругалась, схватила карабин системы «штерн-шахт», нажала на спусковой крючок… Магазин оказался пуст. В этот миг Нинью открыл огонь, ствол его пистолета окрасился золотистыми искорками. Пули прошли впритирку с Касси, ее даже опалило горячим воздухом, в воздухе запахло горелым. Такое впечатление, будто кто-то невидимый потыкал возле ее лица и головы упругими, раскаленными пальцами.

Спустя мгновение Касси невольно обернулась. Сзади в нее, в трех шагах, стоял террорист в доспехах, забрало на шлеме было сорвано. Нападавший оказался женщиной, блондинкой с голубыми, как небо, глазами. В руках она держала такой же «штерн-шахт», дуло которого смотрело прямо в голову Касси.

Но все это было уже в прошлом. На золотистом панцире сквозь мелкие аккуратные отверстия, словно слезы, выступили капли крови. Террористка неожиданно пошатнулась, затем рухнула на спину. Касси невольно посмотрела в сторону Нинью. Тот отсалютовал ей стволом своего пистолета. Мгновения хватило Касси, чтобы пережить ужас и радость спасения, затем она отбросила свой карабин, схватила оружие убитой женщины, которая, так и не закрыв глаза, теперь бездумно смотрела в потолок. Наверное, видела небо – что еще могут видеть люди после смерти? Лицо со славянскими чертами, широкоскулое…

Касси поднялась в полный рост, взяла оружие на изготовку, однако стрелять уже было не в кого. В зал вбежали сотрудники внутренней охраны дворца, оставшиеся в живых гости бросились к входным дверям.

Разрыв снаряда отбросил их назад. Грохнуло так, словно ударили из тяжелого орудия. На столах зазвенела посуда, ледяное изваяние дракона рассыпалось на мелкие осколки. Ударная волна опрокинула Касси на пол, она прикрыла голову руками. В висках застучало так, что стало нестерпимо больно.

«Боевой робот!»

В следующее мгновение ее догадку подтвердили крики испуганной толпы: «Роботы! Роботы!..»

Раздался еще один взрыв. Тех, кто успел добежать до дверей, разнесло на куски, и этим омерзительным фаршем осыпало опустевшую эстраду. Что-то легонько шлепнулось возле Касси. Она подняла голову и увидела дымящуюся туфельку.

Из сада вновь загрохотало. Через распахнутый проем Касси могла видеть конусообразные металлические ноги. «Боевой мастер»!

Приятная неожиданность!.. Что же творится на этом чертовом Хачимане, если даже в Рождество боевые роботы не знают покоя и начинают штурм правительственного дворца?

Появление нового врага привело в панику охранников, которые так и не рискнули приблизиться к дверям, чтобы вытащить тело Перси Филингтона. Нинью метал в их адрес все проклятия, какие знал. В этот момент боевой робот ударил из среднего лазера – со стен зала полетела штукатурка. Касси заметила, как Нинью бросился к выходу, и, подхватив автомат, в несколько секунд нагнала его.

– Нет! – Она схватила Нинью за рукав. – Куда вы? С пукалкой на боевого робота?

– Что же мне делать? – буквально прорычал Нинью. – Стоять?!

– Неужели ваш приемный отец ничему вас не научил? – Нинью едва сдержал себя, однако Касси, не обращая на него внимания, продолжала: – Водитель боевого робота считает, что его товарищи уже успели навести здесь порядок. – Здание потряс еще один взрыв, со стен и потолка посыпалась густая пыль. Люстра под потолком заходила ходуном. – Он стреляет для острастки, чтобы припугнуть тех, кто еще сопротивляется. Ему здесь, в саду и среди дворцовых построек, особо не развернуться, того гляди, кто-нибудь подберется сзади. Если у вас хватит сноровки и ума, вы можете долго водить его за нос. Отвлеките его. Побегайте у него перед носом!

– А вы чем пока займетесь? – спросил Нинью. – Атакуете его с помощью пукалки?

Касси осклабилась – постаралась произвести впечатление. Гримаса вышла внушительная, очень уродливая. – Я – профессионал! Это моя работа. Нинью кивнул:

– Очень убедительная рожа. Против такого аргумента никто не устоит. Да-а, вы далеко не дура… Я подчиняюсь.

В коридоре было сумрачно, только слабые желтые светильники освещали стены. В их блеклом свете панели красного дерева казались черными. Со всех сторон до Касси доносились приглушенные разрывы, но та картина, которая открылась с пятого этажа здания, потрясла ее до глубины души. «Боевой мастер», орудовавший в саду, был не один. Весь город подвергся нападению. Огромные, напоминающие невиданных доисторических зверей, боевые машины штурмовали центр Мацамори.

На расстоянии километра от Дворца Председателя в небо с жутким воем и грохотом взмыл гигантский человекоподобный боевой робот. За его спиной обрушились горящие останки высотного здания. Касси никогда прежде не видела подобную конструкцию. Хотя – стоп! – в голове у нее мелькнула голограмма из военного архива… Точно – это же «Вайверн», одна из моделей Звездной Лиги. Касси попыталась вспомнить детали. Точно-точно, эту машину изготовили вновь на заводах Комстара в преддверии битвы с Кланами на Токайдо.

Но этого не может быть! Даже при самой необузданной фантазии нельзя предположить, что нападение совершили бойцы Комстара. Чтобы вожди Межзвездной связи решили совершить агрессию против Синдиката Дракона? Чушь!.. Очевидно, это были те, из секты, отколовшейся от Комстара. Последователи так называемого «Слова Блейка»… Кабальерос всего два месяца назад крепко потрепали их на одной отдаленной планетке.

Почему они решили напасть на Хачиман, Касси не знала. Не ради же ликвидации несчастного Перси Филингтона и Нинью Кераи Индрахара? Ничего глупее не придумаешь. Разве что они решили отомстить Всадникам, или, может, в их замыслы входит полное разрушение «Хачиман Таро Энтерпрайзес»? В этом был хотя бы какой– то смысл, ведь Чанди сумел создать собственную систему пульсирующей межзвездной связи, вполне конкурентную с аппаратурой, применявшейся Комстаром. Вот они и решили убрать соперника, а также отомстить ему за то, что Чанди удавалось несколько раз срывать их планы. Вопросы, вопросы…

В это мгновение слепящий тугой луч протонно-ионного излучателя ударил откуда– то с запада в зависшего над городом «Вайверна». Голубая нить поразила робота в правое предплечье, сорвала броню и принялась крушить внутренние конструкции. Неожиданно правая рука «Вайверна» отвалилась и полетела вниз. Огромная – около пятидесяти тонн – боевая машина принялась судорожно раскачиваться. Пилот попытался восстановить равновесие, взвыли реактивные двигатели, удлинились огненные хвосты, вырывавшиеся из правых скачковых ускорителей, но все равно машина начала поворачиваться боком и заскользила вниз. В следующее мгновение боевой робот пропал из поля зрения Касси.

Где-то в стороне явно разворачивалось большое сражение. На фоне ночной темноты, опустившейся на заснеженную столицу, были отчетливо различимы вспышки разрывов, залпы лазеров и протонных орудий. Синие, голубоватые, алые лучи рассекали пространство над городом во всех направлениях. Грохот стоял неимоверный. Кабальерос и Легион Призраков вступили в бой.

Этот, внизу, все не унимался… Что за пилот сидел в «Боевом мастере»! Теперь он начал методично бронированными кулаками долбить стену дворца. Он что – решил пробить себе проход и совершить экскурсию по дворцу? Или повальсировать в зале?.. А может, хочет помочь своим товарищам, которые ранее ворвались во дворец? Тогда его ждет приятная неожиданность…

При каждом ударе здание вздрагивало. Как же остановить врага? Ничего не приходило в голову. Что можно противопоставить протонному излучателю, автоматическим пушкам, ракетам ближнего действия? Касси выглянула в окно – огромная, покрытая плитами брони башня, внутри которой находилась водительская кабина, была прямо под ней. Редкие лучики света пробивались изнутри через смотровые иллюминаторы, серовато-желтым светом светился пластик, прикрывавший фонарь.

Касси вытащила виброкинжал и обрезала подол платья. Вид у нее теперь стал совершенно дикий: вся в крови, с копной растрепанных волос, в рваной хламиде. Маркитантка после побоища, да и только… Она нервно рассмеялась – к сожалению, побоище еще не кончилось. Затем уняла расходившееся сердце, зажала виброкинжал в зубах, вытащила из-за спины автомат и направила ствол в сторону стекла, прикрывавшего окно. Скорее всего, стекло пуленепробиваемое, значит, следует опасаться рикошета. Как от него убережешься? Очень просто – стекло, даже если оно бронированное, рассчитано на выстрелы снаружи. Кроме того, уж где-где, а на Хачимане мастера что надо. Все делают умно, значит, на бессмысленное увеличение запаса прочности можно не рассчитывать. Она дала короткую очередь.

Сработало! От удара стекло вылетело вместе с рамой. Касси закинула автомат за спину и влезла на подоконник.


IV

Мацамори Хачиман Округ Галедон, Синдикат Дракона 24 декабря 3056 года


Крупная снежинка легла на щеку Касси, словно огромная незримая птица коснулась ее мокрым крылом.

Бросив взгляд вниз, девушка прикидывала, как ей добраться до боевого робота. В отличие от большинства правительственных зданий и башен в Мацамори, построенных в древнем стиле ямато, отличавшегося броскими и несимметричными формами, Дворец Председателя представлял из себя гигантскую пагоду, крыша которой накрывала все этажи и спускалась ярусами. В разрезе это был многоугольник, где каждая изогнутая балка замыкала свой участок или этаж. Ребра заканчивались резными головами львов, с невозмутимым видом взиравших на окружающие городские строения.

Касси ступила голыми ногами на кровельную дранку и попыталась прыжком оседлать ближайшую к ней выступающую балку. Удалось! Однако в следующее мгновение она почувствовала, что начинает медленно сползать вниз. Движение ускорялось. Касси напрягла ноги, схватилась руками за край – ничто не помогало. Тут еще автомат выскользнул из-за спины и, свесившись, потянул ее вперед. С большим трудом возле самой львиной головы ей удалось кое-как притормозить. Содранная кожа горела, в ладонях ощущался нестерпимый зуд, но не это встревожило Касси – боевая рубка робота была как раз под ней,

и в этот момент автомат соскользнул с плеча, полетел вниз и угодил как раз на броневые плиты, прикрывавшие левое плечо машины. Там он и застрял в щели между плитами. Падение сопровождалось таким грохотом, что Касси невольно втянула голову в плечи.

Наконец, переведя дух, она глянула на фонарь, прикрывавший кабину. Пилот был совсем близко – вот он, в нейрошлеме и охлаждающем жилете. Неужели не слышал, как упал автомат? Все может быть, парень слишком занят управлением машиной – вон как колотит бронированными кулаками в стену.

«Теперь вперед!» – приказала себе Касси. Крепко взявшись за крупные львиные уши, она осторожно сползла вниз, коснулась пальцами ног брони робота. Отпустила руки и сразу же ухватилась за что-то, выступающее из-за плеча. Она оказалась возле ящика, в котором помещались кассеты с РБД системы «Шеннон».

Отлично! Касси восстановила равновесие. Это было нелегко – при каждом ударе кулаков глыба металла под ней ходила ходуном. Водитель решил непременно пробить себе проход. Вот упрямец!.. В этот момент снизу раздалась очередь, пули защелкали по броне, некоторые угодили в фонарь кабины. «Нинью, теперь тебе приспичило стрелять? – в сердцах подумала Касси. – Уймись! Единственная цель, в которой ты можешь проделать дырку, – это я».

Справа послышался треск, и ее ослепило нестерпимое алое сияние. Касси судорожно зажмурилась. Слишком поздно! Под закрытыми веками поплыли радужные пятна, заиграли разноцветные синусоиды. В воздухе густо запахло озоном. Еще одна вспышка… Выходит, водитель пустил в дело один из средних лазеров типа «Мартел». Решил изжарить Нинью? Пусть попробует попасть. Как только способность видеть вернулась к Касси, она осторожно, на четвереньках двинулась вдоль плеча робота. Нужно добраться до боевой рубки, втиснуться в щель между пусковой установкой и броневой плитой.

Башня, в которой располагалась рубка, а также многочисленные аппараты слежения, вынесенные на корпус, представляли собой закрытую систему, оснащенную специальными видами оружия, которые должны были сметать с корпуса пехоту, снабженную прыжковыми реактивными двигателями и, конечно, элементалов из состава пехотных подразделений Кланов. Все это было хорошо известно Касси, особенно твердо она помнила углы обстрела и баллистические характеристики стрелкового оружия, предназначенного для уничтожения диверсантов и снайперов из особых подразделений.

Но этому пилоту было не до диверсантов – он продолжал крушить стену. Из разговоров с начальником технической службы Семнадцатого полка Кабальерос Зумой Гальего Касси составила детальное представление об особом устройстве, с помощью которого спасательные команды откидывают фонарь, чтобы вытащить раненого пилота.

Она добралась до специальной панели, откинула крышку, ударила кулаком по клавише. Тут же отпрянула…

Сработали взрывные замки, и в следующую секунду колпак отъехал в сторону. Пилот боевого робота развернулся в кресле, и сквозь прозрачный пластик Касси увидела, как губы водителя от удивления сложились буквой «О». Касси сразу догадалась, что перед ней женщина, но теперь это было не важно.

Женщина не потеряла присутствия духа и, мгновенно придя в себя, левой рукой схватилась за кобуру на поясе. Однако Касси была готова к этому. С виброкинжалом в руке она бросилась на пилота и ударила ее прямо в грудь. Ударила еще раз в грудь, потом в шею…

Кровь, смешанная с тормозной жидкостью, брызнула Касси в лицо. Женщина-пилот сползла с сиденья.

Касси отпустила рукоятку – лезвие так и осталось торчать в горле убитой – и отстегнула привязные ремни. Затем, с безумным остервенением, заглушая позывы рвоты, выволокла тело из кресла. Уселась в кресло, клейкое от крови, и нажала на клавишу, закрывавшую рубку.

Колпак вернулся на прежнее место, в лицо ударила струя холодного воздуха. Тут же кабину наполнили крики, шипенье, грохочущие раскаты развернувшегося в городе сражения. Касси от страха съежилась в кресле, зажала уши руками. Сердце гулко забилось в груди, животный страх обуял ее в этом стиснутом, пропахшем свежей кровью пространстве. Касси постаралась перевести дух, унять расходившееся сердце. Могла ли она позволить себе поддаться страху – сейчас, когда добралась до пульта управления этим исполином, когда оказалась в самом центре происходящих событий, можно сказать, в логове врага? Если не хочешь жить – или боишься жить – застрелись! Будь мужчиной!.. Пистолет рядом, возле кресла… Забудь обо всем! Вычеркни из памяти – хотя бы на эту ночь – пиратский «Атлас», сжигающий лазерным лучом отца. Затем раздавленное металлической ступней жилище. Ты можешь сколько угодно ненавидеть боевых роботов, но это только машины. Им плевать на твои страхи, ненависть, презрение. Это ходячие железяки с сильными руками и ногами. Ты научилась справляться с ними? Прекрасно! Ненависть помогла тебе одолеть самого страшного врага – саму себя. Теперь этот «Боевой мастер» не более чем послушная заводная игрушка. Добрая к друзьям и смертельно опасная для тех, кто позарился на твою квартирку на Хачимане, кто испортил Рождество… Кровь на полу? Это черная кровь. Этот человек явился сюда, чтобы убить тебя, изжарить, как отца. Так что не строй из себя нюню, берись за дело… Что и как, ты все отлично знаешь, хотя никогда и не сидела в боевой кабине, изучила все по книжкам, по инструкциям и боевым наставлениям, часами просиживала на тренажерах. Вперед!

В этот момент вспышка света, полыхнувшего возле пострадавшей пагоды-дворца, ослепила ее. Касси судорожно нажала на какую-то кнопку – и тут же чей-то голос произнес:

– Меч сострадания-три, здесь Меч-два… Голос был женский.

– Меч-три, пожалуйста, откликнись, – продолжала настаивать женщина. – Меч– шесть, она не отвечает!

– Меч-два, здесь Меч-шесть. Почему молчите? Отзовитесь.

– Меч-шесть, здесь Меч-один. – В рубке теперь раздался мужской голос. – Я вижу третьего. По моим данным, у нее все нормально, но робот неподвижен. Может, что-то случилось с главным компьютером, регент? Или неполадки в ходовой части?

– Откуда я знаю! – откликнулся Меч-шесть. – Продолжайте движение. Мы не должны позволить еретикам уйти.

Последние слова сразу привели Касси в чувство. Она вгляделась в центральный, расположенный прямо перед креслом пилота дисплей. Полный обзор в триста шестьдесят градусов спрессовывался на нем в стодвадцатиградусный сектор. Умение разбираться в подобных изображениях составляло важную часть учебного курса. Касси не жалела времени на тренажерах, чтобы в совершенстве овладеть этим искусством.

Гвардия Комстара – и ренегаты из «Слова Блейка» – в качестве тактической единицы использовали подразделения, состоящие из шести машин. Это подразделение имело наименование «уровень 2». Следуя древнему воинскому обычаю, командир «уровня 2» получал цифру «шесть». Итак, рядом с ней воевали пять машин.

Точно! Две из них двигались справа и сзади – один, в сотне метров, «Черный рыцарь»; другой с помощью прыжковых двигателей спустился с неба. Это был «Витворф». Три других машины-копья двигались прямо через виллы, принадлежащие богатым гражданам Хачимана. Первый – Меч-четыре – тридцатитонный «Гусар», следующим шел сорокапятитонный «Вайверн», и последним – стотонный «Королевский краб». Это был самый опасный противник, его вооружение соответствовало нормам, принятым для роботов Кланов.

Касси почувствовала, как у нее перехватило горло. Дворец Председателя и все службы, а также люди, находившиеся там, подвергались серьезной опасности. Необходимо каким-то образом задержать продвижение врага, чтобы местные силы самообороны смогли подоспеть на помощь. Что касается собственной безопасности, то она здесь уютно устроилась, надо только каким-нибудь образом просигнализировать этим, из «Слова Блейка», что робот жив и продолжает крушить стену.

За девять лет службы в регулярных частях Касси ни разу не пыталась не то чтобы отсидеться в сторонке, но даже не позволяла себе пассивно ожидать развития событий. В детстве, еще на Ларше, ей повезло встретить мудрого старика. Он внушил ей: такие хитрецы долго не живут. Отдать инициативу в руки врага – значит обречь себя на гибель. Старик был прав, Касси не раз на опыте проверила это. Если бы она поступила вопреки совету старика, ее пристрелили бы еще девять лет назад в маленьком магазинчике на Калимантане. С другой стороны, то, что ей удалось совершить, было сушим безумием. Спрыгнуть с крыши с одним кинжалом и захватить целехоньким восьмидесятипятитонный боевой робот – на такое надо было решиться.

Касси наклонилась поближе к прозрачному фонарю, чтобы посмотреть, что делается в саду. К счастью, ее боевой робот стоял, чуть сдвинув вперед головную башню. Слева от массивной ноги различались изогнутые берега маленького озера. Лед на поверхности был пробит, в полынье лицом вниз плавал труп.

«Витворф», приземлившийся справа, проламывался через кусты и древние кедры. Деревья достигали тридцатиметровой высоты и изо всех сил сопротивлялись двигавшемуся роботу. Снежное облако окружало «Витворфа», он так и брел в белой круговерти.

Неожиданно его треугольная надстройка повернулась в сторону «Боевого мастера», и Касси попыталась как можно глубже вжаться в кресло. Как она пожалела, что вовремя не надела нейрошлем, пусть даже ей не дано с его помощью полноценно управлять машиной. Каждый шлем настраивался индивидуально, но в нем ее, по крайней мере, нельзя было узнать. Пилот «Витворфа», по-видимому, удовлетворенный осмотром, повернул робота в сторону дворца. Красный свет лазера системы «интек» прорезал тьму и ударил в стену. «Витворф» повел им из стороны в сторону – из стены вырвались языки пламени. Касси, переведя дух, решила, что это одна из шуток свихнувшихся террористов – он мог запросто изжарить свою пехоту, находившуюся в здании. Тут ею овладела прежняя злоба – подобное варварство было вполне в духе религиозных фанатиков, объявивших джихад.

Без нейрошлема Касси имела возможность привести конечности робота в движение, но стрелять пришлось бы без прицеливания. Она торопливо схватила ручку управления, отвечавшую за движения правой руки.

Металлический гигант отозвался – рука поднялась. В этот момент, даже сидя в кабине многотонной машины, Касси ощутила сотрясение почвы – слева от нее, с другой стороны пруда, двигался «Черный рыцарь». Его правая рука со встроенным в нее протонным излучателем была направлена прямо на «Боевого мастера». Касси почувствовала себя очень неуютно под прицелом страшного оружия, которое на таком расстоянии могло запросто разрезать ее робота пополам.

Все, больше медлить нельзя! Касси быстро пробежала в уме параграфы руководств по вождению боевых роботов и глубоко вздохнула.

Правая рука «Боевого мастера» двинулась верх, потом вниз. Тут в памяти вновь всплыли слова первого учителя с Ларши. Гуру был стар, но мудрость его не увяла. Если ты способна контролировать дыхание, ты в состоянии контролировать себя. Если она каким-либо образом не снимет напряжение, ей ни за что не справиться с машиной. Тогда за ее жизнь никто и гроша ломаного не даст.

Касси сделала несколько дыхательных упражнений. За эти несколько секунд ни один из ее так называемых товарищей не усомнился в ней. Теперь можно браться задело. Уже вполне уверенно подвигав рукой, Касси решила было использовать протонный излучатель, однако вовремя сообразила, что всякое угрожающее движение в сторону соседа – «Витворфа» – насторожит вражеского пилота. Больше одного выстрела ей сделать не удастся. Соседи растерзают ее за пару минут.

– Меч-один, – возбужденно затараторил в пилотской кабине чей-то голос. – Третий задвигался. С ней все в порядке.

В порядке? Ну уж нет, возмутилась Касси. Хорошо, если нельзя с помощью протонной пушки, тогда какая система более всего годится для одного– единственного удара? Конечно! Как ей сразу не пришло в голову? Она отыскала панель ручного управления ракетами дальнего действия, развернула пусковые установки, смонтированные на другом плече, и, собравшись с духом, нажала на гашетку.

Каскад оранжево-белых молний осветил зеленоватый сумрак боевой рубки. Мгновенно, защищая глаза пилота, потемнел фонарь кабины, но даже в наступившем полумраке были заметны многочисленные искры, осыпавшие прозрачный бронированный пластик. Что-то вякнул динамик в кабине «Боевого мастера», затем верхняя часть туловища «Витворфа» окрасилась зеленоватыми вспышками разрывов. Ударная волна заметно колыхнула робота Касси, и тут же град осколков защелкал по корпусу. Разведчица отпрянула в кресле, прикрыла голову руками, затем, пристыдив себя, глянула на экран.

Как только огонь схлынул и видимость восстановилась, Касси обнаружила, что вражеский робот как стоял, так и стоит. В следующую секунду он пошатнулся, судорожно шагнул назад, затем новая порция взрывов, уже приглушенных, неярких, потрясла его корпус. На дисплее «Боевого мастера», оценивающем степень повреждения противника, вспыхнул красный свет. После взрывов оказалась поврежденной автоматическая пушка. «Ну и черт с ней!» – в сердцах выругалась Касси и приникла к главному дисплею. Вражеский робот был укутан дымом, клубами валившим из груди. Голова и плечи на первый взгляд почти не пострадали.

В этот момент «Витворф» неожиданно взорвался. Касси обдало нестерпимым жаром.

Теперь она действовала, подчиняясь исключительно интуиции. Так учил старый гуру. Касси развернула верхнюю часть своего робота лицом к «Черному рыцарю», который находился от нее в двадцати метрах.

Его пилоту следовало бы, не мешкая, поступить с «Боевым мастером» так, как тот поступил с «Витворфом», – выстрелить из протонной пушки, однако реакция «Черного рыцаря» оказалась похожа на человеческую. Машина тоже начала разворачиваться в сторону «Боевого мастера», словно недоумевая, как такое могло произойти.

Два передних иллюминатора «Черного рыцаря» уставились на «Боевого мастера». Касси не могла отделаться от ощущения, что в них сквозит откровенное изумление. Вот его правая рука начала подниматься…

Слишком поздно! Касси яростно нажала на гашетку и жала на нее до тех пор, пока с левого плеча вновь не сорвались ракеты, не обагрили огненными хвостами фонарь рубки. Касси стреляла без всякой наводки, но на таком расстоянии три из шести ракет, уложенных в кассету, угодили в цель. Торс «Черного рыцаря» содрогнулся, и в следующее мгновение мощный взрыв разнес голову противника на куски. Касси судорожно прикрыла лицо руками.

Когда она отняла руки и огляделась, то обнаружила, что рубка ее машины превратилась в решето, сквозь которое видны горящие здания и вышагивающие боевые роботы. В кабине стало заметно прохладней, сквозняки вольно разгуливали по тесному пространству. «Черный Рыцарь» исчез – Касси в недоумении даже повертелась в кресле. Может, упал на землю?

Из ее левого предплечья сочилась кровь, тут только она почувствовала, как болит рука. Неужели сломана? Этого только недоставало! Такая стрельба – прежде всего для нее самой – добром не кончится.

В этот момент обрушилась новая беда. В рубке неожиданно раздался женский голос:

– Внимание! Тебя засекла самонаводящаяся система «далбан-хайрз». Расстояние до противника триста семьдесят три метра.

– Черт! – выкрикнула Касси. С ней заговорил бортовой компьютер?.. Меч-шесть решил предупредить ее об опасности? Бред какой-то!..

– Протонный ускоритель правой руки. Подготовка к выстрелу и наведение – десять секунд. Начинаю отсчет… Конечно, бортовой компьютер… Касси судорожно схватила привязные ремни, защелкнула замки.

– Включилась система накопления энергии. – Голос был удивительно спокоен, от подобного равнодушия выворачивало душу. – Шесть секунд. Пять…

– Ты, сволочь, скажи, что мне делать! – завопила Касси и ударила по клавише, которая открывала вход в рубку. – Выстрел! – невозмутимо объявил голос.

С шипением сработал замок, открывающий люк позади кресла. В это мгновение робота бросило вперед прямо на стену дворца, невообразимый грохот потряс корпус машины. Оглохшая, перепуганная Касси машинально отстегнула ремни безопасности.

«Боевой мастер», конечно, уступал последним стотонным моделям боевых роботов, которые появились в войсках Внутренней Сферы после прихода Кланов. Однако эта машина до сих пор пользовалась любовью пилотов. Пусть она несколько неуклюжа, ей не хватало скорости и вооружение слабовато, тем не Менее это была превосходно сбалансированная и надежная конструкция.

Вот и теперь «Боевой мастер» удержался на ногах, с большими усилиями бортовой компьютер восстановил равновесие. Но всему есть свой предел.

– Опасные повреждения в левом магазине автоматического орудия. Катастрофа неизбежна, – сообщил женский голос. – Рекомендую немедленное катапультирование!

Рубка постепенно затягивалась дымом, жар с каждой секундой усиливался, уже жгло пятки. Автоматически сработало устройство, отбрасывающее прозрачный фонарь. Сработать-то сработало, только толку оказалось немного – пластик чуть приподнялся и застрял.

«Благодари себя, что не успела растолстеть», – язвительно подумала Касси и полезла в щель.

– Через секунду взрыв, – на прощание объявил голос. Касси успела выдернуть левую ногу, и последним, что она услышала перед тем, как спрыгнуть с робота, было:

– Боезапас сдетонировал.

Перед глазами мелькнула заснеженная поверхность покрытого льдом озера, затем полыхнуло так, что на мгновение Касси потеряла способность видеть. Звука разрыва она уже не слышала – видимо, окончательно оглохла. Ее подхватила воздушная волна, затем последовал удар голыми пятками о лед, и страшным, жидким холодом ожгло тело.

Этот ожог и привел ее в чувство. Достигнув дна, Касси изо всех сил рванулась вверх. Сердце билось от радости – жива, жива. Лед оказался тонким. Ноги целы!.. Жива, черт побери!..

Отчаянно работая ногами и руками, скорее расталкивая, а не ломая ледок, девушка добралась до края пруда. Тут ее кольнула мысль: пока она будет выбираться из воды, «Вайверн» или «Королевский краб» располосуют ее лазерами, как повар индейку. Но и оставаться в воде больше не было никакой возможности. Она полезла на бортик.

К удивлению Касси, она теперь никого не интересовала. Над головой полыхали лазерные и протонные лучи, проносились трассирующие снаряды, висели и расплывались в воздухе следы ракет. Все они были направлены в ту сторону, откуда надвигались пришельцы. Касси обернулась – вот она, беда! К ней, мелко ступая, шел боевой робот. У женщины от обиды слезы навернулись на глаза – опять придется нырять в воду! Что за наказание!.. Потом опомнилась – это же не «Королевский краб»! Это «Молотобоец»! Такую машину в составе нападающих она не видала.

– Касси? – раздался над прудом рев внешнего динамика. Это же голос таи-са Элеоноры Шимадзу. Здесь сама Красная Ведьма? – Кассиопея Сатхорн? Ты жива, чертовка? – вновь громыхнул динамик. – Это могла быть только ты. Кто, кроме тебя, способен Голыми руками учинить такой погром?

– Ленни, – только и сумела выговорить Касси. Она выбралась на бортик и разрыдалась. – Если бы ты только знала! Если бы знала…

– Послушайте, – спросил Нинью Кераи Индрахар, – если это так просто, почему же никто не пытается вручную бороться с боевыми роботами? Почему не готовят специальные отряды?

Касси в упор глянула на него и усмехнулась. До чего же неприятная рожа!..

Ее перенесли в одно из немногих уцелевших помещений дворца, уложили на диван, оказали первую помощь. Потом завернули в одеяло, сунули в руки чашку с горячим чаем. Нинью сам влил туда добрую порцию особого, выдержанного виски знаменитого сорта «Черная марка». Местные называли этот сорт «Посох и мешок», также именовали его и «Кабальерос». Смесь оказалась противной до отвращения, но уже после первого глотка Касси почувствовала себя значительно бодрее.

– Прежде всего, – заявила она, – это совсем не просто. И у Кланов есть подобные подразделения.

Ее бил озноб. Мокрые волосы были собраны в узел на затылке. Смуглая кожа Касси побледнела. Напряжение отпускало – в тот момент девушка чувствовала себя подобно аэрокосмическому истребителю, который, выпустив тормозные щитки, входил в плотные слои атмосферы. Подобно пилоту, она надеялась, что самое трудное позади, хотя верилось с трудом. Точнее – совсем не верилось, опыт подсказывал, что все только начинается. Но верить так хотелось…

Большую часть отряда рейдеров, посланных «Словом Блейка», удалось нейтрализовать и уничтожить. Приземлившийся в окрестностях Мацамори транспортный шаттл доставил на Хачиман два подразделения уровня 2 -по шесть машин в каждом, что согласно принятым в большинстве государств Внутренней Сферы уставам соответствовало роте, а также усиленный взвод пехоты. Одно подразделение атаковало завод, другое должно было взять штурмом Дворец Председателя. Особые группы коммандос растворились в городе, чтобы совершать диверсии и наводить панику среди местного населения. Их быстро переловила местная милиция и члены гражданской гвардии, а посланных во Дворец солдат уничтожили в бальном зале.

Сектанты допустили один стратегический промах. Они верно рассчитали, что в канун праздника службы наблюдения будут не так внимательны, однако не учли, что Девятый легион Призраков и Семнадцатый легкий полк Кабальерос сумеют быстро отреагировать на вторжение. Не учли они также, что противостоять им будут такие бойцы, как старший лейтенант Кассиопея Сатхорн. Люди, похожие на нее, в любых условиях являются козырными картами.

Касси наконец справилась с ознобом и сделала полный глоток. Приятное тепло растеклось по телу, голова уже немного кружилась.

– С голыми руками можно сотворить что угодно, – ответила она. – Можно и боевого робота захватить. Только надо уметь, детально знать что и как. Но это не самое главное… Очень важно преодолеть в себе страх, психологический барьер – как же, робот такой большой, а я такая маленькая. Понимаете, человек чисто интуитивно считает, что сопротивляться чему-то большому и ужасному можно, только сидя в чем-то подобном большом и ужасном. – Она искоса глянула на Нинью, потом добавила: – А вы молодец, сделали свою часть работы. Хорошо постреляли из пукалки. Кроме того, я слышала, что и вам как-то пришлось захватить боевого робота. Даже двоих…

Нинью рефлекторно нахмурился, потом спохватился – хватит этих грязных шпионских штучек. Чуть что, бросаться в панику – откуда она узнала о моем прошлом, откуда произошла утечка информации, и прочая дребедень… Он усмехнулся, затем невольно рассмеялся. О его подвигах времен молодого Теодора Куриты все знают. Но в ту пору это даже не считалось подвигом. По крайней мере, не настоящим геройством.

– Я слышал о вашей храбрости. – У Нинью неожиданно начала подергиваться правая щека, где выделилось пятно обожженной кожи и набух кровью шрам. Человек в черном хотел было прикрыть лицо рукой, потом вяло махнул ею. Кассиопее вдруг пришло в голову, что он легко отделался во время заварушки в бальном зале. – Слышал, – продолжил заместитель главы службы безопасности, – также о вашей изобретательности и умении. Несколько опытных диверсантов нужны там, где вы способны справиться одна. Таких, как вы, на всю Внутреннюю Сферу раз-два и обчелся. Правда, говорят, что есть еще несколько, которые мнят, что им все по плечу. Подобная самоуверенность обычно исчезает после первой же попытки.

Трудно сказать, что нашло на Касси. Она вдруг вскочила, обхватила Нинью – точнее, вцепилась в него – и разрыдалась. Перед глазами стояло растерзанное пулями тело Перси, затем припомнился зрачок автомата, который держала в руках неизвестная террористка, – он смотрел на нее и чуть приплясывал; победное помахивание пистолетом, которым Нинью послал ей привет. Когда же вспомнила о ледяном коньке на крыше, о том, что, сползая, ободрала себе ноги – там до сих пор ужасно саднило, вновь увидела мертвую женщину-пилота, – слезы хлынули ручьем. Все, чем она занимается, – безумие. Но у нее нет выбора…

Такого с Касси не случалось с детства – с того самого дня, когда боевой робот раздавил на Ларше ее мать и сестер. Прямо в собственном доме.

Нинью Кераи Индрахар в первое мгновение не мог вымолвить ни слова. Нестерпимо дергалась щека, разболелся шрам, – хотелось отбросить эту девчонку и спрятаться где-нибудь, а там уж, в одиночестве, тоже вволю поплакать. Ну и что, что слез не будет? Найдутся…

Он поднял руку, хотел погладить девчонку по голове, потом обнял ее вздрагивающие плечи. Касси уткнулась ему в грудь и совсем разревелась, теперь уже с некоторым облегчением.

Интересная мысль пришла ему в голову – сбивчивая, не совсем ясная. Можно ведь жить как люди!.. Как обычные нормальные люди. Обниматься, плакать, вздыхать…

Наконец Касси немного успокоилась. Нестерпимое чувство голода овладело ею. Или это был не голод? Нестерпимо чего-то хотелось. Перемирие так коротко, так мимолетно, скоро вновь начнется кровавая свистопляска. Она обняла человека в черном за шею, притянула его голову к себе. Одеяло развернулось и упало, легло комком на древний бухарский ковер. Обнаженное тело девушки прильнуло к Нинью – худенькое, израненное, оно было настойчивым.

Он сопротивлялся не более мгновения, потом обнял, прижал к себе – Касси просто застонала от блаженства. Нинью принялся целовать ее с каким-то истеричным исступлением. Поднял на руки… Касси неожиданно напряглась, потом совсем расслабилась.


V

Борт Т-прыгуна «Пробуждение Финнегана» Заправочная станция Звездная система Матар Округ Бенджамен, Синдикат Дракона 10 ноября 3057 года


– К черту! – в сердцах выкрикнула Касси и сорвала с головы нейрошлем. Затем в бешенстве ударила тыльной стороной ладони по замкам ремней безопасности и, словно пробка от бутылки, выскочила из полутемной кабины тренажера.

Когда разведчица пролетела мимо старшего лейтенанта Богдана Михайловича Сташевского, начальника вооружения Семнадцатого полка, тот только головой покачал, затем потер подбородок.

– Может, ты начнешь с чего-нибудь попроще?.. – крикнул он ей вслед.

На ремонтной палубе или в отсеке, где молодые пилоты проходили курс дополнительного обучения, сила тяжести едва ощущалась. Кали Макдугал обожала это состояние – для ее крупного, сильного тела невесомость означала блаженство. Вот и сейчас она отдыхала под сводчатым потолком. Длинный шнур, прикрепленный с помощью карабина к выступающей, пронизанной овальными отверстиями изогнутой балке, удерживал ее в фиксированном положении.

Касси, пролетевшая мимо Богдана Михайловича (в полку его за глаза называли Задницей – действительно, эта часть тела Сташевского поражала своими размерами), пихнула Кали, затормозила и успела схватиться за балку.

– Полегче, полегче, – предупредила ее подруга.

Касси, уже справившись со скоростью и остановив вращение, приняла вертикальное положение и, оттолкнувшись от потолка, опустилась на пол. Встала на ноги, сложила руки на груди, поджала губы. Некоторое время восстанавливала дыхание. На ней были шорты и светлая рубашка с короткими рукавами и обрезанным по грудь подолом, открывавшим смуглый живот. Самая подходящая одежда для жаркой кабины боевого робота. Волосы Касси заплела в длинную косу и уложила вокруг головы.

После беззаботного, счастливо прожитого года на Хачимане, прошедшего со дня разгрома высадившихся на планете рейдеров Блейка, Семнадцатый легкий полк, все еще служивший Дому Куриты, получил новое назначение. Полковник Камачо долго колебался, прежде чем принять предложение Чандрасекара, однако гордость, понятие чести, присущее всем выходцам с «юго-запада», а также щедрая оплата, обещанная дядюшкой Чанди, заставили его согласиться.

Официально они направлялись к новому месту дислокации на планету Таун. Это было горячее местечко. Принадлежало оно Федерации Солнц и располагалось на краю вектора Сарна Марч. Когда-то вектор входил в границы Лиги Свободных Миров, возглавляемой Домом Марика, но тридцать лет назад в результате молниеносной войны эту область пространства захватил Виктор Дэвион. Знал бы он, в какую яму сам себя загнал! Вопрос о государственной принадлежности вектора оказался самым запутанным и наиболее взрывоопасным во всей Внутренней Сфере. Два месяца назад Томас Марик в союзе с правителем Конфедерации Капеллы принцем Сан-Цзу развернули боевые действия по всей границе Сарна Марч. За короткое время им удалось опасно вклиниться в этот достаточно хорошо защищенный район. Виктор не жалел средств на укрепление вновь приобретенных миров, однако скованный по рукам и ногам Кланами на севере и действиями родной сестры Катрин Штайнер, объявившей о независимости Лиранского Содружества, он не мог в должной мере противодействовать агрессии. Вскоре наступление, в результате которого Марик вернул многие из прежде захваченных миров, а Сан-Цзу отхватил себе добрый кусок территории Федерации Солнц, выдохлось. Однако силы союзников были далеко не исчерпаны. Виктор отлично понимал, что следующий бросок – всего лишь вопрос времени. Ясно, что на этот раз целью главного удара должен был стать Таун. Если планета падет, то Марик и Сан– Цзу получат не только стратегическое преимущество в борьбе с Виктором Дэвионом, но и, в перспективе, смогут диктовать свои условия Синдикату Дракона. С этим Дом Куриты никак не мог смириться – им вполне хватало забот с Кланами.

Сложность ситуации заключалась в том, что Томасу Марику и Сан-Цзу вполне доставало ума сообразить, что открытая атака на Синдикат Дракона, который никак не замешан в событиях тридцатилетней давности, невозможна. Этот акт неприкрытой агрессии в трудные для всей Внутренней Сферы годы неизбежно завершился бы войной с коалицией всех других государств. Даже Катрин Штайнер была бы вынуждена объявить своим тайным союзникам войну. В этом случае Лигу Свободных Миров и Конфедерацию Капеллы ждала быстрая и неизбежная катастрофа. Вот почему союзники решили действовать более тонко.

Только служба безопасности Синдиката Дракона сумела получить отрывочные, не всегда достоверные сведения, проливающие некоторый свет на замыслы врага. К несчастью, Синдикат Дракона тоже раздирали внутренние смуты. В империи там и тут постоянно возникали новые секты, одна экзотичнее другой. Самой крупной, непримиримой и опасной была некая тайная организация, сплотившая в своих рядах всех тех, кто был недоволен нынешним либеральным курсом и реформами, проводимыми Теодором Куритой в интересах населения Синдиката. При этом неизбежно ущемлялись права большой части населения, принадлежащей в основном к коренным жителям империи, выходцам с Японских островов. Но в том и заключалась тонкость ситуации, что назвать эту полуподпольную организацию националистической было нельзя. Образовалось религиозное движение, члены которого выступали за возврат к чистоте прежних верований – прежде всего к «истинному» буддизму, конфуцианству, а также христианству, исламу, индуизму. В этом противоречий и заключался психологический выверт, присущий всякому азиатскому сознанию, где совмещение несовместимого в логическом, обыденном смысле являлось самой приметной, взращенной тысячелетиями особенностью. Они, мракобесы, все спелись – так доложил Нинью Индрахар приемному отцу. В подобном единении таилась реальная опасность как для власти Дома Куриты, так и для большинства населения Синдиката.

Вот, пожалуйста, еще один изыск таинственной азиатской души – руководители организации ни в коем случае не хотели добиваться своей цели путем внутреннего переворота, мятежей, бунтов, актов саботажа. Все последователи секты были ярыми патриотами и не допускали мысли об ослаблении империи на пороге решающих войн с Кланами. Они заявляли: мы пойдем другим путем, и этот путь выводил их прямо на планету Таун. После раскола Федерации Солнц Катрин Штайнер объявила, что все части, входившие ранее в состав Вооруженных сил Лиранского Содружества, а также новобранцы, завербованные в пределах этих областей, имеют право вернуться на родину. Пятый лиранский гвардейский полк тут же снялся с Тауна и отправился в сторону Таркада. На Тауне началась паника, правительство в ожидании мятежей и бунтов уже собиралось покинуть планету. Сектанты были готовы к выступлению. Захватив Таун и вступив в союз с Мариком и Сан-Цзу, заговорщики получали в руки силу, с помощью которой они могли бы запросто сместить неугодных им либералов. Семья Курита при этом оставалась неприкосновенной – этакий символ возрождения прежнего «боевого духа Ямато».

Возникла страшная угроза. На фоне продолжавшегося сближения Синдиката и Федерации Солнц, объединения всех государств Внутренней Сферы для отражения агрессии Кланов, такое развитие событий означало возврат политической ситуации на несколько веков назад, в пору бесконечных междоусобных и религиозных войн, начавшихся после развала Звездной Лиги.

Вот почему Чандрасекар Курита по договоренности с Теодором и Виктором Дэвионом решил направить на Таун Семнадцатый легкий полк боевых роботов, называемый иначе Всадниками Камачо. Можно и Кабальерос Камачо…

Дело предстояло исключительно трудное, все в полку понимали: испытание серьезное. Касси тоже смекнула, что накопленного багажа в нынешних условиях ей может не хватить, и, невзирая на отвращение, упорно пыталась овладеть мастерством пилота. Что бы она ни говорила Нинью, но повезти так, как в канун Рождества, может только раз. Спустя несколько дней она трезво оценила все свои действия и дала им самую отрицательную оценку. Хуже некуда!.. Забравшись в кабину «Боевого мастера», она загнала себя в ловушку. Сидя в кресле пилота, Касси потеряла главные свои преимущества – невидимость и способность постоянно опережать противника. Ее спасло только то, что врагов было мало и на помощь подоспели Призраки из Девятого легиона.

В следующий раз судьба может оказаться менее милостивой. Но у нее даже на тренажере ничего не получалось!

– Этот чертов «Лиходей» выскочил непонятно откуда! – возмущенно заявила она Сташевскому. – Он дал по мне залп из протонного излучателя с половины прицельной дистанции. Богдан Михайлович почесал щеку.

– Ты сама настаивала на том, чтобы пилотировать «Дженера». Машина создавалась как альтернатива «Лиходею». У этого робота дистанция прицельной стрельбы средних лазеров и эффективное расстояние, на котором можно запускать ракеты ближнего действия, вдвое меньше, чем у «Дженера», а вот протонный излучатель в два с половиной раза мощнее. Не знаю, зачем ты подпустила противника так близко. Тебе следовало держать его на предельной дистанции. Против протонного орудия не то что ты или какой-нибудь опытный пилот – даже воин Клана не устоял бы.

– Но я ведь хотела как лучше. Я всегда хочу быть лучше всех! – заявила Касси. Она сама понимала, как глупо это звучит, но сдержаться не могла. – По крайней мере, – уже более деликатно добавила она, – почему бы не попытаться?

– А если потерпишь неудачу? – спросила Леди К. Щеки у Касси заалели.

– Я… не знаю. Я не думала об этом. В любом случае, я не желаю быть неженкой. Когда попадаешь в настоящую переделку, сразу догадываешься, как важна отличная подготовка.

Богдан Михайлович был одет в форменный желтый комбинезон. Он легонько оттолкнулся от пола и всплыл в воздух. Оттуда задумчиво произнес:

– Может, тебе попытаться освоить более тяжелую машину? Например, «Беркут». Очень хорошая конструкция, разве что немного сложна для новичка. А про запас у меня всегда найдется старый добрый «Боевой мастер», вроде того, что ты захватила на Хачимане.

– Нет! Мне не нравятся здоровенные роботы!..

– Тебе никакие машины не нравятся, – засмеялась Кали.

– Вот что я тебе скажу, Касси. – Богдан Михайлович вытащил из кармана комбинезона ветошь и принялся вытирать ею руки. Они и так у него были чистые, но в полку привыкли, что он то и дело счищает масло или капли охлаждающей жидкости. – В тебе всего сорок пять килограммов веса, а на празднике ты справилась с тремя коммандос. Такой победой гордился бы любой пилот боевого робота. Уже не одну машину ты угробила, по сути, голыми руками. Насколько мне известно, такого еще никому не удавалось. Поэтому уймись и занимайся тем, что у тебя хорошо получается.

Сташевский был невысокого роста, средних лет крепыш с непомерно широкими плечами и с еще более впечатляющей нижней частью туловища. Подобные габариты не мешали ему пролезать в самые тесные отверстия, роботов он знал как свои пять пальцев, отличался простецкой мудростью и волосатой, как у легендарного Кинг– Конга, грудью.

Касси отвернулась к стене. В том-то и дело! Но как объяснить это Заднице? Кали-то все понимает, хотя помалкивает. Так уж принято, что к высшей касте относятся только те, кто управляет роботами. Да, она научилась их уничтожать, и ненависть ее только чуть-чуть утихла, но этого было мало. Она сама чувствовала некоторую ущербность человека, способного лишь разрушать. А как насчет созидания?

Эту мысль Касси не могла выразить в словах, а чувствами с другими не поделишься. Даже с Задницей, хотя он, не в пример задиристым и гордым петухам с «юго-запада», человек понятливый, в чем-то даже добрый. Об этом можно было говорить только с Кали – она и говорила. А кроме нее еще с Петси Камачо, дочерью полковника. Вот кто действительно бесподобно водил боевые машины! Но капитан Камачо погибла в бою с Ягуарами на Джеронимо. Разве что дон Карлос тяжелее переживал ее гибель. Для Касси она была всем. После смерти подруги Касси совсем замкнулась. В этот момент до нее донесся голос капитана Макдугал: – Ладно, Богдан, можешь идти. – Тогда я пойду, Кали. Не хотите поиграть в мяч?

– С удовольствием, – откликнулась Кали. – Особенно если ты тоже примешь участие. Задница печально рассмеялся:

– Прошли мои годы, Кали. Какой теперь из меня игрок!

Касси легко оттолкнулась, в полете соединила ноги и, вытянув руки вперед, начала всплывать. Вокруг возвышались роботы Первого батальона, закрепленные в особых гнездах специальными штангами, удерживающими машины в определенном положении. Техника Первого батальона занимала главную грузовую палубу шаттла «Повелитель», относящегося к модели «Токугава Иеаши». Это был типовой космический челнок в Синдикате Дракона. Разведчица любила приходить сюда, когда испытывала потребность в человеческом общении, почувствовать свою принадлежность к воинской семье.

Собственно, вся жизнь полка во время перелетов проходила на грузовых палубах. Здесь личный состав проводил время, как служебное, так и по большей части личное. Люди играли, спорили, спали, пели хором; изо всех углов доносились звуки народных песен, маршей, громыханье барабанов, заунывные серенады, исполняемые сладкоголосыми певцами, – одним словом, все те мелодии, которые по сердцу «южанам». Служебные и принадлежащие бойцам собаки время от времени поднимали оглушительный лай – всем надоедало сидение в клетках. В любой момент из какого– нибудь угла мог донестись отчаянный рев младенца, мать которого заболталась с соседками или отлучилась по службе. Здесь же бегали дети постарше. Игра была одна – в войну. Внутренности шаттла представляли из себя огромный бивуак, мало чем отличный от тех стоянок, где на протяжении тысячелетий проходила солдатская жизнь. На борту слабо ощущалась сила тяжести, однако человеческая натура брала свое, пусть даже Кабальерос половину своей жизни проводили в условиях пониженной гравитации.

В отличие от Драгун Вулфа или Легиона Серой Смерти Кабальерос Камачо не имели собственной планеты, на которой могли бы обосноваться, оставить семьи, создать собственный укрепрайон, производственную базу. В большинстве своем личный состав полка рекрутировался на трех планетах, входящих в так называемую Святую Троицу, – Церилос, Галистео и Сьерра. Все они входили в Лигу Свободных Миров Марика. Когда-то эти планеты входили в Интендантство Новая Гренада – самое разбойничье гнездо в этой области освоенного пространства. Теперь по религиозным, политическим, а то и криминальным причинам многим из Кабальерос путь домой был заказан. Полк стал их домом и семьей, сплотил, воспитал, приучил к дисциплине. Со временем в полку остались только те, кому бронированные грузовые палубы, скудное освещение, нехватка воды были дороже раздолья обитаемых планет, где каждому приходилось вести войну не на жизнь, а на смерть, чтобы выжить, прокормить семью, выучить детей.

Понятно, почему в среде наемников, разбросанных по всей Внутренней Сфере, Семнадцатый легкий полк называли семьей, а то и семейкой. Чужаков принимали охотно, но привыкали к ним очень долго. Касси, родившаяся на Ларше, порой чувствовала себя здесь чужой, и в то же время она уже не могла обойтись без семьи. Таких, после долгого пребывания на Хачимане, в среде Всадников было немало. Нет, никто не позволял себе относиться к ним с пренебрежением – совсем наоборот, однако на то, чтобы преодолеть отсутствие родственных связей, обшей судьбы, требовались годы. Касси не раз спрашивала себя, зачем ей это нужно. Со своей квалификацией она вполне могла найти более выгодную работу, обосноваться где-нибудь в теплом местечке. В такие моменты вспоминался старый гуру – уйти, говаривал он, легко, вернуться трудно. Только с годами Касси осознала глубокий смысл этих слов – уходя на задание, человек должен твердо знать, куда и зачем ему предстоит вернуться. Иначе – конец…

Всплывая вверх, к сводчатому потолку, она миновала несколько слоев самых разнообразных запахов – от ароматов горячей похлебки и зажаренного на масле мяса до густого табачного духа и человеческого пота. Касси оказалась возле гигантского «Бешеного кота». Название вполне подходило машине, захваченной у Кланов, да и звериная осклабившаяся морда – результат фантазии неизвестного художника – вполне соответствовала стилю этих нежданно-негаданно объявившихся завоевателей. «Бешеный кот» был личным скакуном полковника дона Карлоса Камачо. Именно эта машина когда-то сгубила его дочь на планете Джеронимо. Полковник отомстил врагу и теперь сам водил чудовище в бой. Рядом с ним стоял еще один трофей, захваченный у Кланов, – омниробот «Нага». Вот этот, в отличие от удивительно красивого «Кота», был настоящим уродом.

Широкий округлый проем пронизывал все палубы сверху донизу. Через него подавались материалы и другие грузы. Тросы, свисающие с верхней палубы, помогали перемещаться с одной палубы на другую. Касси, схватившись рукой за один из таких движущихся тросов, медленно поднялась ввысь, к самой голове штурмового робота. Двое техников в светло-коричневых форменных комбинезонах трудились возле боевой рубки – ковырялись во внутренностях пусковой ракетной установки. Один очень высокий, тощий – кожа да кости. На лице очки с толстенными стеклами, похожими на бутылочные донышки. Был он бледен до какой-то неестественной синевы, волосы русые, голова вытянута. Видимо, пострадал при рождении…

Как только Касси приблизилась к машине, техник высунул голову из пускового короба и желчно, с заметным церильским акцентом произнес:

– Пролетайте, пролетайте, лейтенант Сатхорн, нам сейчас не до вас.

Она уже совсем было собралась ответить – а не пойти ли тебе, Астро Зомби, туда-то и туда-то, – однако вовремя сдержалась. Стоит ли вступать в перепалку с капитаном Маршалом Харисом, главным техническим специалистом в полку? Видно, опять накурился травки. Почему эта зараза его не берет? Уже который год балуется наркотиками, а замену ему найти не могут. По всей видимости, худоба спасает…

Его соседка – к ее спине был привязан широкий ремень, другой конец которого удерживал особой конструкции детскую люльку, где спала полугодовалая девочка, – высунула голову из внутренностей пусковой установки, заулыбалась. До чего же приятная улыбка у этой чернокожей чертовки!

– Капитан Харис, – объяснила Мариска Севедж, – хотел сказать, что мы очень рады тебя видеть, Касси. Еще он хотел добавить – оставайся с нами. – Она звонко рассмеялась и сообщила: – У нашего капитана сегодня плоховато с мозгами.

Касси не выдержала и расхохоталась во весь голос. Чего-чего, а юмора Мариске не занимать. Касси откровенно нравилась эта симпатичная, широкоплечая и широкобедрая девица – таких красавиц полным-полно на планетах с повышенной силой тяжести. Всего год она состояла в штате полка, записалась на Хачимане, сразу попала в главные помощницы к Астро Зомби. Ей тоже не давалось вождение боевых машин.

Между тем Астро Зомби открыл было рот, чтобы выдать очередную порцию брани по поводу хамского, с его точки зрения, поведения ассистентки, потом обреченно махнул рукой и опять полез в короб. Мариска, прикрыв рот ладонью, беззвучно прыснула и подмигнула Касси. Вот кого в полку приняли сразу. Когда же новобранцу удалось в какой-то мере приструнить вздорного, невоздержанного на язык главного технического специалиста, в полку сразу заговорили, что «Мариска просто находка». По мнению Касси, ее заслуги на этом поприще заметно преувеличивались, но даже то, чего ей удалось добиться, впечатляло. Если бы не Севедж, капитан Харис минут десять не мог бы успокоиться, бурчал бы до вечера, что ему мешают, суют носы в чужие дела, – а сейчас, смотрите-ка, отвернулся и помалкивает. Ходили слухи, что Мариска спит с Астро Зомби и будто бы делает это с согласия самого доктора Боба Гарсии, священника-иезуита, с которым, как известно, у девушки были исключительно дружеские отношения. Касси знала цену подобным разговорам и никогда не верила сплетням. Ей, бывало, тоже доставалось от местных кумушек.

Разведчица подплыла к колыбели, сконструированной специально для невесомости. Это был подарок дядюшки Чанди, крестного отца нового члена команды техников Семнадцатого полка Кабальерос, младенца Роберты Арчи Севедж. С другой стороны башни выплыла тоже темнокожая, но с совершенно европейскими чертами лица женщина, напоминающая лицом мадонн с древних европейских картин. Единственное отличие заключалось в том, что старший лейтенант Диана Васкес почти всегда улыбалась. – Привет, Касси! – окликнула она разведчицу. – Как провела день, если можно назвать днем эти нескончаемые сутки? – Отлично!

Диана Васкес принадлежала к тем редким офицерам, которых любили все, и не только как коллегу и однополчанку, но прежде всего как некий образец женской чистоты. Склонные к некоторой экзальтации Всадники считали ее девственно-святой, хотя четырехлетний сын Дианы Марко являлся убедительным доказательством обратного. С другой стороны, Касси охотно соглашалась – было в Диане что-то волнующе-притягательное, совсем не связанное с телесным, а, скорее, с неуловимо душевным, недоступным и таким желанным. Между собой бойцы говорили: ладно, что с меня, дурака, взять, как был рожден в грехе, так и прозябаю в нем, а вот Диана! Скромница Диана Васкес безропотно и храбро принимала участие во всех сражениях, в которые вступали Кабальерос. У нее был блестящий послужной список – Драконы, Кланы, пираты, Девятый легион Призраков, всем им довелось почувствовать на своей шкуре тяжкую руку ее «Катапульты» с пусковыми ракетными установками. Диана Васкес командовала группой специальных артиллерийских роботов, оснащенных системами ведения огня на дальних расстояниях. В тактическом плане она действовала в ближайшем тылу наступавших подразделений штурмовых роботов, вроде бы не на самой линии огня, но все равно ее авторитет среди водителей боевых машин был непререкаем. Часто случалось, что вражеские роботы прорывались сквозь боевые порядки полка, тогда Диана вступала в ближний бой, в котором действовала настолько умело, что за все эти годы ее «Катапульта» ни разу не получила серьезных повреждений. Средними лазерами она орудовала лучше всех в полку. Однако все в мире меняется, порой самые незыблемые репутации начинают рушиться на глазах. В последнее время ходило много слухов, что Диана слишком часто проводит время в компании полковника Камачо. Злые языки утверждали, будто бы необременительные оковы святости Диана разделила с командиром. На пару легче… – С чего это ты занялась ремонтом машины? – удивленно спросила Касси. Диана пожала плечами: – Здесь всего-то на несколько минут работы.

– Силовой привод барахлит, – объяснила Мариска. – Зверь тогда хорош, когда у него все в порядке с организмом. Тут и Астро Зомби подал голос:

– Ну их, этих халтурщиков с Люсьенского оружейного завода! Берутся за дело, а толком ничего не умеют. Орут на всех перекрестках: мы выпускаем технику на уровне Кланов! Содрать конструкцию – это полдела, надо еще технологию осилить. Вот и гонят брак.

–Не надо преувеличивать, Маршал, – улыбнулась Мариска.

Техник поперхнулся и неожиданно моргнул. За толстенными стеклами в непомерно больших зрачках отразилось нескрываемое удивление. Он все никак не мог привыкнуть, что Мариска называет его Маршалом.

Касси оттолкнулась от выступа на башне «Кота», плавно добралась до того места на напоминающем острый киль торсе робота, где Диана чинила испорченный привод, и заглянула внутрь через съемный люк в бронированной обшивке. В тусклом свете переноски перед ней прежде всего предстала путаница проводов, тут же белели толстенные жгуты псевдомускулов, концами своими присоединенных к механическим устройствам типа карданов. Вся внутренняя начинка крепилась на металлический, особо прочный скелет, очень напоминавший скелет живого существа. Проводку позванивал невысокий мужчина, обнаженный по пояс; на его груди красовалась татуировка – Святая Дева Мария Гваделупская, стоящая на половинке луны.

– Привет, прима! – Его монголоидное лицо с висячими усами расплылось в улыбке. – Как дела?

– Астро Зомби говорит, что кулебра не в состоянии полноценно воспроизвести технологию Кланов.

«Кулебра» означает «змея» – так Кабальерос называли граждан Синдиката.

Зума Гальего, или Главный Спец, хмыкнул и потряс головой.

– Зомби опять заносит. Ребята с Люсьенских заводов, может, и действительно слишком крикливы и самонадеянны, но никому из них в голову не придет подвести Тедди-Координатора. Что-что, а чувство долга у них всегда на высоте. По крайней мере, эту штуковину, – он похлопал по ближайшей металлической стойке, – они отремонтировали на совесть. Как спец говорю.

– Тогда в чем же дело? – заинтересовалась Касси. Несмотря на попытки овладеть вождением и выдавить из себя хотя бы каплю любви к механическим мастодонтам, всякий разговор о том, каким образом можно разрушить этот сложнейший боевой механизм, всегда привлекал ее внимание.

Зума засмеялся. Его черные вьющиеся волосы были коротко подстрижены, сейчас их слегка припорошило пылью. Усы тоже посерели. Возраст выходцев с «юго-запада» определить трудно, особенно если в них кровь индео. Таким ребятам можно запросто дать и двадцать, и все пятьдесят.

– Мыши, – коротко ответил он.

– Кто? – изумилась Касси. – Мыши?..

– Ребята с Люсьена очень осторожно обращались с этой куклой, – пожал плечами Главный Спец, – но мышей там пропасть. Даже на Хачимане, где местные дошли до того, что изготавливают особых роботов для варки риса и живых манекенов для магазинных витрин… Мышки обожают грызть изоляцию.

Он поймал один из жгутов, вытащил его и передал Касси. Разведчица только головой покачала – повсюду были видны следы мелких зубов.

– Вот так сгрызают, потом короткое замыкание, и узел выходит из строя. Я как раз собирался продемонстрировать Астро Зомби, пусть этот гринго сам, своим но сом понюхает… Эй, Зомби, ты меня слышишь? Ответом было молчание.

– Слышит, – удовлетворенно кивнул Зума Гальего. – Он хороший парень, вот только взял привычку ныть по каждому поводу. Слишком долго просидел в своем колледже в Санта-Фе.

Капитан Маршал и в самом деле окончил университет в столице Сьерры Санта-Фе и какое-то время служил в Интендантстве на Новой Гренаде. Зума, однако, говорил о Санта-Фе в другом смысле – как о ненужной роскоши, которую, с точки зрения сельских жителей, позволяют себе городские родственники. На всей Святой Троице их так и называли – «умники».

Зума принял жгут из рук Касси. В это время откуда-то снизу донесся крик:

– Касси! Разведчица обернулась. – Кали?

Настроение у старшего лейтенанта Сатхорн сразу испортилось.

Капитан Макдугал стояла на полу, между ног огромного робота, уперев руки в бедра. Магнитные подошвы башмаков удерживали ее в строго вертикальном положении. – Похоже, ты раздражена… Я тебя не отвлекаю? Касси поджала губы. Нигде невозможно спрятаться! Ей неожиданно захотелось оказаться на вражеской территории со штурмовым карабином «Шиматцу-42» за спиной. Там ее никто бы не смог отыскать!

– Что ты, Кали, – ответила разведчица. – Просто здесь так интересно.

– Что поделаешь, если мы все здесь как в курятнике, – ответила Кали. – Слишком долго прохлаждались на Хачимане, никак не успокоим нервы. Моя помощь не требуется?

В этот момент из соседнего колодца, пронизывающего грузовые палубы, раздался густой бас:

– О чем речь, милые дамы? – Секундой позже над металлическим краем всплыла голова. Приплюснутый нос, густые волосы зачесаны назад. – Я тут извиваюсь изо всех сил, чтобы привлечь внимание Леди К., молю ее отужинать со мною, и на все мои приглашения она отвечает «нет». И что я слышу: кое-кто решил, что общением с ней можно запросто манкировать. Этот номер не пройдет!


VI

Борт Т-прыгуна «Пробуждение Финнегана» Звездная система Матар Округ Бенджамен, Синдикат Дракона 10 ноября 3057 года


Наконец он весь выплыл из колодца – высокий, гибкий, пропорционально сложенный. Движение остановил, зацепившись носком солдатского ботинка за ребристый край, затем шагнул вперед. Леди К. не смогла скрыть досаду. – Вот уж действительно нельзя нигде спрятаться! Младший лейтенант Уильям Пэйсон по прозвищу Ковбой грустно усмехнулся.

– Зачем прятаться? Мама учила меня в детстве, что привычка постоянно говорить «нет» свидетельствует о плохом воспитании.

– Как насчет удара носком ботинка, который сразу приведет кое-кого в чувство, и он больше не будет надоедать мне?

– Да, но прежде кое-кто весьма благожелательно откликался на мои приглашения. Помнится, однажды мы прекрасно поужинали. Касси удивленно вскинула брови.

– Как? Ты позволила себе принять приглашение? Кали пожала плечами.

– Понимаешь, гарнизонная жизнь на Хачимане была так скучна, а вокруг столько соблазнов. Нет, я не прошу прощения – что было, то было…

Сколько раз Касси зарекалась открывать другим людям душу! Поделишься с кем– нибудь самым сокровенным, и вскоре он обязательно использует это против тебя. Вот и с Кали вышло так же. К чему привела дружба с высокой могучей блондинкой? К очередному предательству. А ведь та сама упорно стремилась сблизиться с ней.

Горечь не застила глаза разведчице – ей уже приходилось сталкиваться с подобным. Знала она и рецепт, как избавиться от такого рода страданий. Просто надо уметь прощать… Однако в следующий раз уже ни в коем случае не позволять никому влезать в душу. Никогда и никому… Касси усмехнулась – не получится! Как-то Кали мудро высказалась насчет предательств, измен, попыток оседлать друга. Конечно, подобное свинство вынести трудно, но уж лучше эта боль, чем пьянство в одиночку.

Ковбою тоже было немного не по себе – факт, что Кали всего лишь поиграла с ним, ошеломил лейтенанта. Он стал похож на четырнадцатилетнего подростка, по случаю Хеллоуина напялившего маскарадный костюм водителя боевых роботов: тупоносые армейские ботинки, камуфляжные штаны с зеленоватыми, черными и белыми пятнами, жилет из черной кожи, который в тридифильмах обожали лихие рокеры, – на нем золотистым орлом, осенившим череп и скрещенные кости, выделялась эмблема самой популярной ныне музыкальной группы в стиле «сокрушающий металл» «Неторопливая русская погибель». И конечно, широкий пояс с автоматическим пистолетом системы «калияма» на боку.

– Но, Кали, – растерянно сказал Ковбой, – нельзя упрекать парня за то, что он пытается тебе понравиться.

– Ошибаешься! После двухсотого по счету напоминания о своей страсти у кого угодно заболят зубы!.. Сколько можно изводить меня ухаживаниями?

Лейтенант зажмурился и стал совсем похож на обиженного школьника. Когда же проморгался, лицо его просветлело. Он обвел взглядом ряд стоявших поблизости роботов.

– Старик «Нага», – сказал Ковбой, указывая на уродливого боевого робота, – похож на заправочную станцию со всеми причиндалами, развешанными в ее маленьких магазинчиках. Жаль, что эту машину доверили водить такой дряни.

– Это не «Нага», – поправила его Касси. – Это модель М-110 «О-Бакемоно» производства оборонного комплекса на Люсьене.

– Какая разница! Все равно вылитый «Нага».

В общем-то он был прав, хотя в частностях эти конструкции заметно различались. Теодор Курита по примеру Виктора Дэвиона, который, не мудрствуя лукаво, запустил в серию модели захваченных у Кланов роботов, тоже организовал производство доставшихся ему образцов на оборонном комплексе в столице. Правда, после некоторых доработок, вызванных невозможностью в полной мере воспроизвести технологию Кланов, первые опытные экземпляры были направлены в Семнадцатый полк для полевых испытаний, так как по всей армии Синдиката гремела слава об Астро Зомби, Зуме и личном составе технической службы Всадников. Собственно, Кабальерос только тем и держались, что в их рядах были подобные специалисты. Без стационарной производственной базы поддерживать боеспособность соединения крайне трудно. Другие части наемников в таких условиях либо терпели жестокие поражения, либо распадались из-за нехватки боевой техники.

Это и вызывало беспокойство у всего личного состава полка. С чего бы Чандрасекар Курита, самый богатый человек в Синдикате, а то и во всей Внутренней Сфере, так расщедрился? Вот и Теодор Курита, который, вопреки стародавней традиции презирать наемников, согласился предоставить чужакам самые современные, экспериментальные образцы боевой техники. Тем более воинам, которые большую часть своей жизни сражались именно с Синдикатом.

Конечно, могло статься, что Чандрасекар, как магнат, как родственник Куриты, сумел выколотить из правительственных органов куда больше, чем ему полагалось согласно месту, занимаемому в иерархии власть имущих. Но даже в коррумпированном, насквозь пронизанном семейственностью и личными связями обществе всегда существовали пределы дозволенного. В любом случае, наиболее мощные и опасные в боевом отношении роботы никак не могли очутиться в руках Всадников. Подобные секретные разработки в первую очередь прятались от разведок подобных наемных соединений.

Если прибавить, что один из сверхбдительных техников, сопровождавших секретный груз, доставленный на Хачиман, позволил Зуме пронести портативный видеомагнитофон и заснять еще одну модификацию М-110, то невольно встает вопрос: с какой целью допущена немыслимая по нормам Синдиката утечка информации?

Касси, свихнувшаяся на поиске всевозможных тайных объяснений, козней и интриг, была уверена – все дело в задании, которое получил Семнадцатый легкий полк. Вот что весь этот перелет не давало покоя – что же потребуют от них Курита и дядюшка Чанди, если решились передать чужакам подобные машины? К чему надо быть готовым? И сподобит ее ли Господь унести ноги из этого чертова Тауна?..

Все началось в сердце административного небоскреба «Хачиман Таро Энтерпрайзес» – цитадели Чандрасекара Куриты.

Сначала на экране появился невзрачный человек. Первым делом он отвесил поклон, потом встал на колени, взмахнул рукой, в которой был зажат ритуальный нож, резанул где-то(в области своего живота и тут же рухнул на покрытый синтетической плиткой пол. На голове у него была белая матерчатая повязка – во время падения она свалилась, а из-под щеки начала обильно растекаться кровь. Подобная картина не была новостью для Касси -с такими душещипательными сценами она встречалась постоянно. Другое дело присутствовавшие в зале командиры – им практически никогда не приходилось наблюдать вблизи результаты своей работы. Трупы представали перед ними на экранах дисплеев в достаточно искаженном и условном виде.

Человек, стоявший на возвышении рядом с демонстрационным голографическим экраном, – Мирза Питер Абдулсаттах, глава службы безопасности дядюшки Чанди, – пояснил:

– С общепринятой точки зрения история Кокурю-каи началась на Терре где-то в двадцатом столетии. Утверждают, что это название означает «Общество Амур-реки», но оно также может быть переведено как «Общество Черного дракона». Авторитетные источники предполагают, что последнее наименование более точно отражает суть проблемы. Теперь, надеюсь, понятно, с какой архаикой мы имеем дело.

Он взял в руки переносной пульт управления и нажал на кнопку. Изображение поворачивалось, пока на экране во всю ширь не появился красный солнечный круг с впечатанным в него разгневанным черным драконом. Этот символ казался противоположным известному всем знаку Дома Куриты и Синдиката Дракона. На знаменах царствующего дома была изображена только голова, и то заметно стилизованная.

– Вам самим уже, не зная о том, пришлось иметь дело с Кокурю-каи, – сообщил Мирза. – В распоряжении Корпуса Внутренней Безопасности есть голографический фильм, на котором заснят теракт, совершенный в диспетчерской космопорта в канун последнего Дня Председателя. Вы его только что просмотрели. В результате космический челнок блейкистов получил возможность приземлиться незамеченным вблизи столицы. Оттуда диверсионная группа совершила нападение на Дворец Председателя. Дорогу блейкистам проложил человек, принадлежавший к «Обществу Черного дракона». Эта эмблема была на его повязке.

Слушатели задвигались, зашептались. На вводном инструктаже присутствовал весь старший офицерский состав Девятнадцатого легкого полка. Впереди сидел полковник Карлос Камачо – плотный, черноволосый, с щегольскими усиками. Заметно подбитые сединой волосы зачесаны назад, сросшиеся брови прикрывают набухшие от усиленной работы и бессонных ночей веки. Рядом с ним начальник штаба подполковник Гордон Бейрд и командиры батальонов, включая Гавилана Камачо, сына дона Карлоса. Позади – командиры рот, начальники служб, а также один из рядовых сотрудников разведотдела полка, старший лейтенант Кассиопея Сатхорн.

Рост Мирзы составлял не менее двух метров, при этом он был тонок в поясе и удивительно изящен. Неподалеку от него в кресле сидел человек, который обеспечивал работой всех присутствующих в просмотровом зале. Это был дядюшка Чанди. По внешнему виду он откровенно напоминал Будду, каким его обычно рисуют в популярных комиксах, – такой же толстый, улыбчивый, круглолицый, на плечах накидка розового шелка. Он не спеша пережевывал дольку какого-то экзотического фрукта, запивая его вином. Еда не мешала ему внимательно прислушиваться к сообщению подчиненного.

– Как вы понимаете, сама по себе эмблема ничего не значит. Важно ее истолкование, – продолжил Мирза. – Кокурю-каи прославилось в истории как сообщество наиболее отъявленных консерваторов и откровенных милитаристов, которые во время Второй мировой войны направляли политику древней Японии. Заметно усилились их позиции во время массовой колонизации планет. Среди выходцев с Японских островов было много их приверженцев, надеявшихся где-нибудь в глубинах космоса воссоздать «рай», царивший в империи Ямато в средние века. Руководители общества всегда старались действовать из-за кулис, даже в те годы, когда их сторонники находились у власти, и практически всегда Кокурю-каи считалось вне закона. Общество обладает огромными средствами, поступавшими и, к сожалению, поступающими как из правительственных источников, которыми его снабжают свихнувшиеся на почитании старины чиновники, так и посредством поглощения наследства многих своих членов. Структура общества сложилась исторически – она включает три могущественные группировки: промышленников и предпринимателей, военных и кланы организованной преступности якудза.

Подполковник Бейрд поднял руку:

– Я всегда считал, что военные круги Синдиката с особым презрением относятся и к торговцам, и, конечно, к криминальным элементам. Каким же образом им удалось преодолеть внутренние трения?

– Стоит ли так напрягать мозги, Гордон, – послышался сзади насмешливый голос. – Тебе это не идет, приятель.

Касси не выдержала и хихикнула. Начальник штаба величественно повернулся и строго глянул в сторону задних рядов. У всех присутствующих лица вмиг окаменели, только Гавилан Камачо, симпатичный чернявый парень, поджал губы. В последнее время он все свободное время проводил в компании с Гордоном Бейрдом.

Когда Бейрд снова повернулся к докладчику, за его спиной пробежал легкий смешок. Этническое разделение и связанное с ним некоторое напряжение в отношениях между так называемыми «ковбоями» и теми, кто был родом «с севера», то есть горожанами, проявилось еще раз. Так всегда бывает в условиях гарнизонной жизни. Всякий раз находится фигура, над которой начинают подшучивать и, несмотря на очевидную дружбу между младшим Камачо, который пользовался уважением среди молодых офицеров-«северян», и вторым человеком в полку, и ковбои и «умники» сходились на том, что начальник штаба – полный осел.

Мирза невозмутимо, как бы ничего не заметив, продолжил:

– Ваше замечание, подполковник, справедливо, но, когда речь идет о более серьезных вещах, чем бытовой уровень, никаких трений у них нет. Тем более открыто высказываемого презрения… Все эти группы объединяет единый взгляд на происходящие в мире изменения, все участники исповедуют одну и ту же философию. При этом вы совершенно правильно отметили, что между тремя фракциями существует определенное соперничество. Каждая из них старается взять верх в междоусобной борьбе. Однако напоминаю еще раз: они едины в главном и внутренние разногласия не выходят за рамки тактики и кадровых вопросов.

– Рискуя навлечь на себя очередную порцию насмешек, – неожиданно подала голос Леди К., занимавшая место рядом с Касси, – хотелось бы узнать вот о чем. Эти группы, о которых вы упоминали, – по крайней мере, две из них – являются наиболее прочной опорой Дома Кури-ты. Как же, в таком случае, Тедди способен управлять страной?

На этот раз никто не засмеялся. С одной стороны, капитан Макдугал пользовалась большим авторитетом в офицерской среде, в то время как напыщенный и глуповато-высокомерный Бейрд сам буквально напрашивался на насмешки. С другой – Кали настолько умело обращалась с лазерным пистолетом, что желающих посмеяться над ней не находилось. Добавьте сюда и ее стотонный «Атлас», с которым она прошла все войны. И наконец, заданный вопрос интересовал всех, кто взял на себя труд составить более-менее четкое представление о характере задания, которое ждало их впереди. Судя по сообщению Мирзы, получалось, что власть Куриты в стране эфемерна – так, по крайней мере, можно было его понять. Тогда какой смысл совать голову в пекло, спасая заранее проигранное дело?

Мирза позволил себе слегка улыбнуться.

– Хороший вопрос, капитан Макдугал. В самое яблочко… – Он показал ей сложенные в колечко большой и средний палец. – Только прошу не впадать в обычную для иностранцев ошибку. Дело в том, что не существует абсолютно стабильных государств. Пусть со стороны Синдикат и представляется подобием такого государства, у нас тоже есть свои сложности. Мне бы хотелось, чтобы вы предельно ясно представили себе ситуацию. Дом Куриты пользуется непререкаемым влиянием в Синдикате. Даже молодое поколение якудзы готово пойти за ним в огонь и в воду. Если вы полагаете, что члены Кокурю-каи – какие-то мрачные заговорщики, составляющие в глубоком подполье свои чудовищные планы, вы очень заблуждаетесь. Члены этого общества, по крайней мере на сегодняшний день, – руководство в том числе – всей душой за Куриту. Они просто желают чуть-чуть подправить курс, который ныне проводит царствующий дом. До сих пор общая линия царствующей семьи, как во внутренней политике, так и во внешней, вполне их устраивала. Все эти столетия, прошедшие со времени развала Звездной Лиги и Войн за Наследие, «Черный дракон» спокойно похрапывал. В области внутренней политики ставка делалась на выживание, на сохранение любой ценой традиционных ценностей, которые, по мнению консерваторов, являются цементирующим раствором, скрепляющим государство. Во внешней политике представители семьи Курита вели дело к окончательному разделу Внутренней Сферы, к захвату стратегически выгодных позиций .перед окончательным броском на восток, север и юг.

Теперь задумайтесь, имеет ли смысл такая линия в нынешних условиях? Угроза со стороны Кланов всем прочистила мозги. Волей-неволей мы должны думать о совместном отпоре захватчикам. Будет ли он эффективен, если мы не объединимся? Даже если бы Кланов не существовало, их следовало бы выдумать. События последних лет показали, что иного пути, кроме соединения общих усилий, у нас нет. Бесконечная цепь войн каждого с каждым грозит самому существованию Внутренней Сферы. Мы все обречены жить вместе, только таким образом можно поднять жизненный уровень населения и снять большую часть внутренних конфликтов. Однако, чтобы объединение было прочным, чтобы оно работало, необходимо провести целый ряд реформ и с их помощью сблизить все государства. Вот тут-то «Черный дракон» и зашевелился. Особенно когда Теодор осознал, что нельзя и далее проводить милитаристскую внешнюю политику…

Последнее заявление вызвало легкий шум в зале. Всем были известны хищные ухватки Синдиката, тем более удивительными казались подобные слова из уст высокопоставленного чиновника.

Дядюшка Чанди взял бокал и отпил вина. Перешептывания сразу стихли. Пусть даже Чандрасекар – какой-то странный Курита, но все же он принадлежал к царской семье и был там далеко не на последнем месте. Значит, рассудили офицеры, Мирза высказывает не только свои мысли.

Тот между тем спокойно продолжал: – Как вы знаете, в три тысяча тридцать четвертом году прежний Координатор Такаши Курита согласился на отделение военного округа Расалхаг. Это решение вызвало целую бурю в стране. Оно спровоцировало так называемую войну ронинов, которую начали сторонники «жесткого курса» в вооруженных силах Синдиката. Они подняли мятеж и под предводительством Василия Черенкова и вечно невезучего Маркуса Куриты попытались захватить Свободную Республику Расалхаг. Слово «ронин» означает рыцаря, не имеющего сеньора. Теодор Курита являлся Ганжи-но-Канрей – то есть главнокомандующим вооруженными силами империи, он и возглавил армию, которая сокрушила ронинов. Таким образом, Свободная Республика Расалхаг была спасена.

– Пока ее не разгромили Кланы, – подал голос старший лейтенант Аарон Бен– Юсраэль, командир роты Даян. Речь лейтенанта отличалась сногсшибательным ковбойским акцентом. Жилистый сухощавый офицер, Аарон цветом лица напоминал индейца – был темен и узколиц, с крючковатым крупным носом и длинными жесткими волосами. С прической он еще кое-как справлялся, в отличие от своего начальника, командира Второго батальона, который еще называли «Маккаби», Бар-Кохбы. У этого голова всегда казалась всклокоченной, и вообще вид у капитана был несколько дикий, а ведь Бар-Кохба считался самым образованным офицером в полку. Он имел ученую степень по планетологии и отличное военное образование. Оба принадлежали к особой этнической группе, называвшей себя «юдбои». Их предки в двадцать первом веке откололись от общего течения иудаизма, примкнувшего к католической церкви. Они нашли себе новую родину на трех планетах, расположенных на самом краю освоенного пространства в мятежном и долгое время никому не подвластном Интендантстве Новой Гренады, где образовали особую ветвь среди населения этих сельских – или «ковбойских» – планет.

Мирза, услышав замечание, невозмутимо кивнул; казалось, грубоватая простота и резкость слушателей его ни капельки не коробят. Касси не могла отделаться от мысли, что они – эти неотесанные гайджин – в чем-то даже интересны ему. Как, впрочем, и его хозяину… Более того, и Мирза, и сам дядюшка Чанди испытывали к ним что-то похожее на благодарность. Особенно Чандрасекар, который в канун Рождества отказался отправиться на бал во Дворец Председателя и отсиделся в своем административном здании под охраной дерзких Кабальерос, в несколько часов разгромивших не готовых к такому отпору блейкистов.

– Куда менее известен факт, что, несмотря на популярность Теодора Куриты в армии, среди военной верхушки оказалось достаточно так называемых патриотов, которые обвиняли его в предательстве интересов Синдиката. Расалхаг был и должен оставаться нашим, заявляли они. Это событие и следует считать примерной точкой пробуждения Черного дракона.

С той поры влияние Кокурю-каи росло и вширь и вглубь. Теперь общество накопило достаточно мощи -ему не хватает только повода, чтобы открыто выступить на политическую сцену. Последний кризис разразился, когда Конфедерация Капеллы и Лига Свободных Миров начали войну с Федерацией Солнц. Черный дракон открыто выступил за то, чтобы примкнуть к ним и отхватить свой кусок добычи у Дома Дэвиона.

Изображение эмблемы тайного общества на экране расплылось, и перед зрителями предстало свободное пространство, насыщенное звездным светом.

– Не буду вдаваться в историю распада Федерации Солнц. После того как Катрин Штайнер заявила о суверенитете Лиранского Содружества, руки у Виктора Дэвиона оказались связанными. К тому же надо учесть, что нейтралитет Катрин заметно перекошен в сторону Сан-Цзу и Томаса Марика. Она отдала приказ частям, имеющим отношение к Лиранскому Содружеству, вернуться на родину. В результате «южный» фланг Федерации Солнц практически оголился.

На экране высветилась пограничная линия, разделившая звезды.

– Проводя свою политику, Катрин была вынуждена согласиться с появлением в районе Львиного Пальца частей Синдиката, чье присутствие должно помочь восстановить мир в этой части пространства.

По аудитории вновь пробежал легкий шумок. Многое становилось понятным. Теперь они почувствовали личный интерес к новому заданию. Дело в том, что большинство офицеров полка проходило службу в вооруженных силах Лиги Свободных Миров. В общем-то с годами забылись старые обиды, перестало иметь значение, как они были уволены – с соблюдением всех необходимых формальностей или без объяснения причин. Практически весь личный состав Семнадцатого легкого полка с детства был воспитан в неприязни к Синдикату. В среде наемников, в общем нейтральных в политическом отношении, существовала давняя стойкая приверженность к Федерации Солнц, которая казалась единственной силой, способной обуздать «этих ненасытных самураев из Синдиката». Только по прошествии нескольких лет, проведенных на службе у дядюшки Чанди, они в конце концов скрепя сердце оценили его деловые качества, провидческий взгляд и заботу о Всадниках. Как, впрочем, и мудрость его двоюродного племянника Теодора Куриты – единственного из всех руководителей Внутренней Сферы, сохранившего в этих сложных условиях ясный взгляд и чувство перспективы. Руководство крупных наемных соединений с тревогой поглядывало в будущее. Внутренняя междоусобица мешала им куда сильнее, чем крупным государствам. Политика Виктора Дэвиона и Теодора Куриты была их политикой – только постепенное объединение усилий могло иметь будущее и обеспечить их работой. Понятно, какое удивление вызвало у них заявление Мирзы, что драконы собираются сражаться за целостность федерации Солнц.

От подобных откровений у многих офицеров голова пошла кругом. Чего только в жизни не бывает!

– Наша разведка, – дождавшись, когда в зале наступит тишина, продолжил Мирза, – сумела установить, что руководство Черного дракона на этот раз решило не ограничиваться агитацией и дозволенными средствами политической борьбы. Они поставили цель в союзе с Мариком и Сан-Цзу отхватить добрый кусок у Федерации Солнц. Там Кокурю-каи намерено разместить свои базы и продолжить дальнейшую работу по переориентации Синдиката. В случае успеха у них в руках появится такая увесистая дубина, которая станет веским аргументам в борьбе за власть в самом Люсьене. Этот вопрос можно считать решенным – в округе Диерон они уже развернули подпольный военный центр. Вот здесь, в префектуре Аль-Наир, командующий военным округом, недавно назначенный таи-шо, Джеффри Кусуноки перешел на их сторону и возглавил предполагаемый мятеж. В местах сосредоточения идет усиленная подготовка экспедиционного корпуса, который вскоре будет направлен на завоевание планет в сторону вектора Хаос Марч.

– Почему же Координатор не может своей властью остановить их? – воскликнул командир Третьего батальона Питер Пони, по прозвищу Певец, что соответствовало его прежней мирной специальности – на гражданке он был капелланом. – Они же с Виктором Дэвио-ном нынче союзники.

– Теодор Курита, возможно, наиболее популярный среди населения Синдиката Координатор за всю его историю, – ответил Абдулсаттах. – Определенно, один из самых способных и дальновидных. Но нет правителя, который не был бы ограничен в своих действиях. Даже самый отъявленный тиран – и тот вынужден оглядываться на свое окружение. Что уж говорить о Синдикате! Кусуноки прославился во время кампании 3039 года, отлично проявил себя и во время отражения агрессии Кланов. Очень популярен среди простого народа и, что хуже всего, в военных кругах. Смещение Кусуноки на руку только Черному дракону – в этом случае они получат общенационального, овеянного славой лидера. Снять Кусуноки с поста можно лишь за какое-то очевидное и крупное прегрешение. Здесь Теодор просто не может рисковать. Слишком многим в Синдикате его союз с Виктором Дэвионом что кость в горле. Теперь о самом главном – захват миров в Львином Пальце не представляет больших трудностей. На всю операцию Кусуноки потребуется около месяца. В случае успеха он поставит Куриту перед неразрешимой проблемой в отношениях с Виктором Дэвионом. С другой стороны, отказ царствующего дома от завоеванного сразу накалит страсти до предела, а попытка отмолчаться, умыть руки опять же окончательно рассорит Теодора с Федерацией Солнц.

Мирза слабо улыбнулся.

– Конечно, все последствия такого шага трудно предугадать заранее, однако согласно нашему анализу Черный дракон ведет дело к тому, чтобы поставить Теодора перед выбором: либо гражданская война, либо разрыв с принцем Виктором, чьи войска спасли Люсьен во время нашествия Кланов. В любом случае Теодор попадает в полную зависимость от верхушки Черного дракона… Понимаете – это я говорю уже от себя, – Кокурю-каи готовы путем решительного ослабления государства добиться своих, во многом умозрительных целей. Если это называется патриотизмом, тогда что называется изменой? Гражданская война не может закончиться в один день, без поддержки Дэвиона нам не устоять против нового наступления Кланов. Как они собираются отбиваться от них? Какие средства использовать? Героизм? Камикадзе?..

Он замолчал. В зале повисла напряженная суровая тишина.

– Куда же смотрел Корпус Внутренней Безопасности? – Бар-Кохба задал вопрос, который вертелся у всех на устах. Собравшиеся были солдатами и без особой чувствительности воспринимали сообщения о покушениях, терактах, диверсиях, политических убийствах, о которых кричали тридивизионные новости.

Несмотря на возраст, Бар-Кохба был известен в полку своими кулаками. Кроме того, лучше него среди Кабальерос никто не сражался в ближнем бою.

– Неужели они не могли ничего поделать с этим бравым Кусуноки до того, как он набрал такую силу? – добавил командир батальона.

Мирза глянул в сторону хозяина. Этот взгляд насторожил Касси. До сих пор Мирза спокойно встречал каждый вопрос. Даже те, в которых ощущалась некоторая подковырка, не выводили его из себя. Теперь разговор получал новый оборот.

Дядюшка Чанди неторопливо дожевал очередную дольку фрукта, запил ее вином, приложил к губам салфетку. Затем подал голос:

– Сама Улыбка в прошлом применял к членам «Общества Черного дракона» меры, если можно так выразиться, драконовского характера. Но в дальнейшем он и его приемный сын Нинью Кераи, – тут хозяин сделал паузу и некоторое время смотрел на Кассиопею Сатхорн, которая не знала, куда деваться от стыда, – начали пренебрегать этой опасностью. Почему они так поступили, не знает никто, даже мой несравненный Мирза. То, что обсуждают эти двое, – тайна за семью печатями.

В практическом смысле их можно понять. На сегодняшний день главным противником считаются Кланы, против них и сосредоточены основные усилия Корпуса. Кроме того, нельзя ослаблять внимание и по отношению к террористической организации «Маскировка», деятельность которой заметно усилилась. Прибавьте сюда взбесившегося Сан-Цзу, которому взбрело в голову организовать союз потомков выходцев из Азии, направленный против Федерации Солнц, то есть против Европы и Северной Америки. Кстати, этот призыв был активно поддержан в недрах Черного дракона, хотя они сами прекрасно понимают всю вздорность и бесперспективность идеи. Абдулсаттах изложил свою версию развития обстановки, и я склонен согласиться с ним. Понимаете, даже наличие объективных, уже сложившихся условий еще не означает, что то или иное движение приобретет размах и мощь. Здесь очень важны субъективные факторы. Не только «Черный дракон» повлиял на Кусуноки, но и тщеславие фельдмаршала, неутоленные амбиции привели его к измене. Здесь совпали два важнейших условия – желание и возможности. Это страшное сочетание…

– И в каком именно месте мы должны лишить его всяких надежд, дон Чандрасекар? – неожиданно спросил полковник Камачо. Взгляд его был куда печальней, чем обычно. Он вел свой род от колонистов, прибывших в Новую Гренаду из Мексики, и, как утверждают семейные легенды, в его жилах текла кровь последних ацтекских правителей. В поклонении традициям Камачо и Чандра секар были очень схожи, как, впрочем, и жители Синдиката, и личный состав Всадников.

На экране крупно высветилась звезда, расположенная на краю Хаос Марч.

– Я недавно приобрел обширные владения на планете Таун. Я хочу, чтобы ваш полк передислоцировался туда и защитил этот мир от возможных вражеских поползновений.

– Но, господин Чандрасекар, – подал голос начальник разведотдела полка и непосредственный начальник Касси, капитан Джеймс Пауэлл, по прозвищу Бесплод ник, – сомнительно, чтобы Кусуноки испытал свои силы на Тауне. Не в его характере размениваться на мелочи.

– Вы уверены, капитан? – спокойно спросил дядюшка Чанди. – А вдруг нападет? – Он несколько раз мигнул, и все присутствующие невольно обратили внимание, как черны и глубоки его зрачки. О таких глазах обычно говорят: маленькие, но пронзительные.

– Что мы там должны делать, патрон? – с мрачным видом спросил полковник Камачо.

– Наладить связь с местным ополчением и оставшимися регулярными частями, поднять их боевое мастерство, подготовить кадры, укрепить оборону планеты и противодействовать любым попыткам таи-шо Кусуноки и подчиненных ему предателей захватить Таун, – ответил дядюшка Чанди. – Еще вопросы есть?

Вот как все происходило. Касси, наверное, в сотый раз перебирала в памяти события того дня. Сейчас, на гравитационной палубе – огромном кольце, вращающемся в корпусе звездолета «Пробуждение Финнегана», где личный состав занимался бегом, – она пыталась отыскать зацепки, которые могли бы помочь ей в будущем. По крохам, часами просиживая в корабельном информационном пункте и библиотеке, собирала она сведения о Та-уне и сложившейся на планете обстановке.

Рядом с ней в канареечного цвета футболке и спортивных трусах бежала Кали Макдугал. В отличие от своей подруги она ненавидела всякого рода физические упражнения, особенно бессмысленный бег по кругу. Кали предпочитала спортивные игры, однако необходимость поддерживать форму и славу одного из лучших пилотов заставляла ее выходить на пластиковую дорожку, уходящую резко вверх. Такое впечатление, что стоит им ускориться—и они забегут на небеса.

Касси, в свою очередь, обожала всякое движение и, конечно, бег. В такие минуты ей лучше всего думалось. Правда, на этот раз мысли были грустные – до сих пор она не получада более трудного и откровенно невыполнимого задания. Изучив по документам характер Кусуноки, Касси пришла к выводу, что если тот навалится на Таун, то навалится всеми силами. В этом заключался секрет его тактики. Даже война с Кланами на Джеронимо представлялась теперь легкой прогулкой по сравнению с предстоящим заданием. Похоже, выхода у дона Карлоса не было. Полк просто не имел возможности лишаться такого богатого работодателя. Только-только «семейка» начинала вставать на ноги в смысле материального обеспечения, финансовых возможностей… Полковник Камачо прав – рисковать отказом Всадники не могли.

– Это точно, – на бегу подтвердила Кали, – остается надеяться на удачу и на свои силы.

Касси поджала губы – она терпеть не могла, когда кто-то угадывал ее мысли. Хотя что тут угадывать – о будущем с тревогой в сердце задумывался каждый боец. Все равно, она решила уколоть подругу.

– Это ты накаркала! Помнишь, на Хачимане ты единственная все твердила – отольются нам слезами беззаботные денечки!

– Что теперь поминать, – откликнулась Кали. – Обратного хода нет. Ты лучше подумай о том, какую сумму мы получим. Каждому пО толстенной пачке кредиток Комстара. Такая наша работа… И судьба такая… – Она перевела дух. – Если уж нас загнали в эту грязную лавку в качестве сторожевых собак, что толку выть от тоски.

Касси хмыкнула, потом рассмеялась. Она представила свою высоченную спутницу в нейрошлеме, в охлаждающем жилете, в кабине металлического исполина, напичканного всякими видами оружия, и одновременно виляющей хвостом и с аппетитом пожирающей куски ветчины из консервных банок.

– Хохочи не хохочи, вот она, жизнь!.. – уныло, в такт бегу выговорила Кали. – Все-то нас гоняют, покою не дают, пока рано или поздно не сгоришь в рубке. А тебя за твой язык пристрелят где-нибудь в темном углу… Касси рассердилась:

– Молчи, а то сглазишь! Я тебя знаю – опять напророчишь.

В этот момент позади них раздалось легкое топтание -кто-то, вышедший на пробежку, догонял их. Касси обернулась. Начальник штаба Бейрд и Габби Камачо бежали за ними следом.

Этого она никак не могла понять – что за дружба может возникнуть между пожилым человеком и бравым молодцом. Когда-то Бейрд спас жизнь дону Карлосу – в ту пору они оба еще служили Томасу Марику. Потом Камачо стал неугоден правящему дому, его принудили уйти в отставку, и полковник отправился путешествовать. Он успел послужить в некоторых наемных частях, потом решил организовать собственный отряд. В ту пору на Святой Троице уже появились боевые группы из тех, кто не смог ужиться с Томасом Мариком. Тогда, вероятно, Бейрд и напомнил старому другу о себе, и дон Карлос предоставил Гордону должность начальника штаба во вновь организованном полку. Все равно Касси не могла понять, почему опытный и придирчивый полковник согласился назначить на ответственный пост человека явно непригодного. Объяснение находилось только одно: полковник был не только кадровым офицером, но и рыцарем Галис-тео, урожденным кабальеро. Дворянская честь обязывала его позаботиться о Бейрде, он просто не мог позволить себе быть неблагодарным. Того же самого он требовал и от своих людей. Не надо клятв, присяг, расписок – верность должна гореть в каждом сердце. Лишь чувство долга способно вывести их полк из любого, самого трудного положения.

Как ни странно, так оно и было. Когда казалось, что выхода нет, поражение неизбежно, полковник немногими словами напоминал о чести, верности и достоинстве—и люди сражались с утроенной силой. О таких атаках потом долго вспоминали во Внутренней Сфере, о таких сражениях слагаются легенды, услышав которые враг начинает трепетать, еще не вступив в бой. К сожалению, у такого святого чувства, как верность, тоже есть своя оборотная сторона.

Тем не менее дружба подполковника Бейрда и молодого Гавилана Камачо не давала покоя Касси. По своему невысокому положению в полковой иерархии ей не пристало интересоваться тайнами политики, проводимой высшим руководством соединения, однако старший лейтенант Сатхорн была разведчицей до мозга костей. Ее образ мыслей не позволял оставлять невыясненной ни одну загадку, встречающуюся на пути, тем более такую, как нелепая близость между двумя командирами в «семейке». Сколько раз она уговаривала себя не обращать внимания на подобные странности – все напрасно. Рассудок постоянно обращался к этому вопросу… Она уже давно решила, что до добра эта страсть ее не доведет. Раз так, оставалось только принять меры предосторожности. Ни с кем и ни под каким видом не делиться своими наблюдениями, иначе ей не сносить головы.

– Привет, Касси! – окликнул ее Гавилан, когда двое бегунов поравнялись с ней. Во взгляде молодого Камачо чувствовалась откровенная заинтересованность ладной и стройной разведчицей. Касси всегда замечала подобного рода вещи. Их нельзя избежать, значит, следует научиться использовать. Чьи-то увлечения, томные взгляды, вздохи – хорошая подмога в ее работе. Все на пользу дела.

Правда, Габби никогда не позволял себе переступать границы чисто служебных и дружеских отношений, а в последнее время, после окончания военной академии в Новом Авалоне, столице Федерации Солнц, он совсем изнемог от возложенной на его плечи ответственности. Хорошо, видно, их там дрессируют, в Новом Авалоне, – в отношениях с окружающими он намеренно соблюдал дистанцию.

– Привет, Габби, – скромно ответила она и наградила его равнодушным, коротким взглядом. Подобная холодная вежливость в таких делах – самая лучшая линия поведения.

– Добрый день, капитан, приветствую, лейтенант, – поздоровался с женщинами начальник штаба, при этом даже не взглянув в их сторону. Вот старый пень!.. Кали и Касси ответили также равнодушно-вежливо.

Неожиданно Бейрд бросил взгляд на Касси и спросил:

– Вы, кажется, о чем-то задумались, лейтенант?

Касси удивленно посмотрела на подполковника, мерно работающего локтями и ритмично втягивающего носом воздух. Он по-прежнему не глядел в ее сторону – работал, как машина.

– Размышляю насчет нашего задания, полковник.

– Рад слышать, – не поворачивая головы, отозвался начальник штаба. К ним двоим стали прислушиваться и Кали, и ушедший чуть вперед Габби Камачо. – Похвально с вашей стороны, что вы придаете такое серьезное значение предварительному анализу обстановки. Испытываете беспокойство?

– Как обычно, полковник.

Вот уже чего никто не ожидал от Бейрда, так это смеха. Он коротко, лающим баском хохотнул.

– Могу догадаться почему. Поверьте, лейтенант, ваши опасения беспочвенны. Мы летим с мирной миссией, наши задачи благородны. Мы протянем населению руку, и оно горячо пожмет ее в знак дружбы и братства. – Здесь он позволил себе улыбнуться. – Какая радость знать, что тебя будут приветствовать как долгожданного гостя, который принес мир и спокойствие.


КНИГА ВТОРАЯ

Мир вокруг нас подобен храму, что создан для раздоров и вражды.

Вольтер

VII

Порт-Говард, Комплекс компании «Тураниан Транспорт», Провинция Аквилония, Таун, Федерация Солнц 12 декабря 3057 года


Заявление подполковника Бейрда вовсе не удивило Кассиопею Сатхорн. Она уже привыкла, что его предсказания всегда сбываются с точностью до наоборот.

«Долой драков! Долой драков!» – гремело из репродукторов космотерминала Порт– Говарда. Призывы громко разносились по обширной неглубокой котловине и эхом отражались от невысоких, расположенных за рекой гор.

Наконец из динамиков донеслось что-то свеженькое: «Смерть грязным наемникам!» И вновь: «Долой драков!..»

Касси поглубже засунула руки в карманы эскимосской парки, сшитой из меха хексволка, прикрыла лицо полой капюшона и смешалась с толпой, десятый день собиравшейся у центральных ворот космопорта, чтобы «поприветствовать» прибывший на Таун Семнадцатый легкий полк. Комплекс компании «Тураниан Транспорт», расположенный на низком – северном – берегу Громовой реки, был пуст. Ни одного шатла на стартовых площадках, только вдали виднелись сваленные кое-как корпуса челноков.

Толпа состояла в основном из мужчин. Преобладал простой люд – рабочие, уличные торговцы – одним словом, неприкаянные, брошенные властями на произвол судьбы люди. В подавляющем большинстве мужчины всех возрастов – от молодежи до стариков. Судя по внешнему виду, их трудно было отнести к сливкам общества. Одевались они, исходя из возможностей своего скудного бюджета. Те, кто имел средства следить за модой, давным-давно покинули планету. Касси, как обычно, заранее присоединилась к сборищу. Первым делом, полагала она, следовало детально изучить обстановку.

Обстановка была хуже некуда. Собравшиеся возле ворот мужчины – судя по рукам и лицам, честные работяги, оказавшиеся выброшенными на улицу, – мало того что испытывали к чужакам страх и ненависть; к воротам их гнало отчаяние – в такой атмосфере достаточно искры, чтобы вспыхнул мятеж, погром, нагрянули мародеры и грабители. С прибытием полка Кабальерос струна оказалась натянутой до предела.

Их можно было понять. Видимые с территории космо-порта здания, ближайшие пригороды несли следы полного запустения. Мастерские и заводы, сосредоточенные в районе транспортного комплекса, были закрыты. Распахнутые кое-где ворота складов, беспомощно взиравшие на окрестности, производили жуткое впечатление и лишний раз свидетельствовали о чувстве обреченности, владевшем толпой. Ни работы, ни денег! Ей хорошо знакомо это состояние. В детстве пришлось пережить похожий ужас в ожидании высадки пиратов. Беззащитная Ларша затаилась… Здесь же, на Тауне, население еще на что-то надеялось, многие полагали, что беда обошла их стороной – Марик и Сан-Цзу прекратили наступление. В такой момент на планете появились наемники, прибывшие не откуда-нибудь, а из самого гнезда этих разбойников Драконов. Такое «миротворчество» казалось хуже всякой погибели.

Несчастья для жителей Тауна начались сразу после заявления Катрин Штайнер об отделении Лиранского Содружества. Пятый лиранский гвардейский легион тут же начал готовиться к эвакуации. Вместе с ним бежала и большая часть правительственных чиновников и прочей богатой публики. Влиятельный маркиз Тауна тоже решил сменить местопребывание и теперь нежился на своей вилле неподалеку от Нового Авалона. С той поры всякая деловая жизнь на Тауне начала затухать. Окончательный удар по благосостоянию планеты нанесла война, развязанная Томасом Мариком и Сан-Цзу. Не имело значения, что боевые действия не коснулись Тауна. Многие полагали, что эта планета находится на острие следующего удара – естественно, отсюда начали изымать капиталы, прекратился поток инвестиций… В такой обстановке требовалось найти виноватых. И они были найдены. Ими оказались наемники из Семнадцатого легкого полка, прибывшие укрепить оборону планеты.

«Эти басенки можете рассказывать кому угодно, только не нам», – именно таким образом восприняло население передислокацию Всадников. Все были уверены, что Синдикат скрытно, маскируясь оливковой ветвью, начал давно ожидавшееся продвижение в сторону Львиного Пальца. Местные жители слишком хорошо были знакомы с армией драков, чтобы поверить им на слово. Население планет в этом районе свободного пространства было едино в том, что в Синдикате им делать нечего. Для империи Дракона они всегда будут гражданами второго сорта, а их миры -рассадниками мятежей и бунтов. Что же касается заявлений Жирного Чанди насчет больших капиталовложений, которые ожидают Таун, то и по этому поводу местное общественное мнение сошлось на том, что кусок, может, и хорош, да не про нас. Как только здесь появятся большие деньги – если они появятся! – на Таун последуют толпы переселенцев из Драконовых конюшен. Местным останется только уносить ноги. Как их унести, если денег нет, работы нет? Как спасти семьи?..

На улице было холодно, шел снег – налетал метельными зарядами, сыпал пригоршнями, а то вдруг затаивался на • время. Примерно так же вела себя толпа. То ничего-ничего, крикуны умолкали, все жадно следили за тем, что происходило за воротами, то вдруг словно всех разом тыкали шилом в бок. Тут крикуны и подбавляли жару.

«Томас Марик и его лакей Сан-Цзу совершили неспровоцированную агрессию против Федерации Солнц, – рявкал динамик. – Теперь и Курита решил урвать кусок. Он – змея, притаившаяся в траве. Прежде Тедди хотел лишить нас работы, теперь прислал своих ублюдков, чтобы они взяли наши жизни. Долой драков! Не бывать этому!!»

Касси не смогла сдержать усмешки – уж прямо-таки не бывать? Мороз быстро достал ее, озноб начал пробирать до костей. Такое пренеприятнейшее ощущение испытывает всякий южанин, попав в холодный климат. Мерзопакостная, надо заметить, планета. Унылое место, населенное придурками… Касси не смогла устоять перед завесой отчаяния, которая ощутимо колыхалась над толпой. Это было сильное чувство, нестерпимая боль и печаль…

Из подъехавшего пассажирского мобиля начали вытаскивать аппаратуру, потом на крышу взобрался оратор. Автобус перегородил широкую улицу, ведущую от ворот к центру столицы. Улица называлась Улицей Звездной Мудрости. Оратору было около тридцати, щея толстая, как у борца, волосы ежиком. Одет в меховые штаны и толстую куртку, из расстегнутого ворота которой выглядывала красная рубаха. Вот что еще поразило Касси – на ногах у него были военного образца сапоги, с натянутыми поверх резиновыми галошами.

«С ума сойти, что за придурки! Галоши носят!.. Резиновые…» А если надеть больше нечего и обувь приходится беречь?

До самых печенок ее пронимали ужас и отчаяние, уже который месяц владевшие жителями Тауна. Марик и Ляо теперь переваривают добычу. Сколько следует ждать, когда придет очередь Тауна? Виктор Дэвион объявил о своих неотъемлемых правах на эти территории, однако войск для защиты планет направления Хаос не прислал. Вместо них появились наемники из Синдиката Дракона, которым предписано от имени принца Виктора укреплять оборону. С ума можно сойти от подобной свистопляски!

В качестве агитатора взобравшийся на автобус человек был явно слабоват. На Касси он не произвел большого впечатления. Во времена ее детства на Ларше разведчице приходилось слышать куда более страстных и буквально завораживавших толпу ораторов. Все они – даже наиглупейшие представители властей или откровенные демагоги из группы «Маскировка», взывавшие к низменным страстям, – понимали, что толпу можно взять только напором, понятным лозунгом, силой убеждения. А этот твердил одно и то же – скорее мямлил, взывал к разуму, к высшим ценностям, пытался что-то доказать, исходя из каких-то абстрактных понятий справедливости, законности и обязательств правительства перед народом. Для предвыборного митинга его выступление, может, еще сошло бы – сытые буржуа любят, когда их начинают уговаривать и льстить, приправляя речь какой-нибудь заумной философией. С другой стороны, откуда взяться трибунам в Федерации Солнц? Как ни крути, решила Касси, это относительно открытое общество, где каждый может говорить что думает. Речи своих лидеров местные жители любили слушать у тридивизоров, в зале суда, на парламентских трибунах, а в таких местах не имеет смысла звать людей на баррикады.

У ворот плечом к плечу стояла дюжина охранников «Тураниан Транспорт» в коричневых, подбитых мехом комбинезонах, с полицейскими дубинками в руках. Лица их за опущенными пластиковыми щитками округлых шлемов были угрюмы и сосредоточенны. Сразу видно, что подобный разгул страстей им в новинку. По– видимому, Таун являлся захудалой провинциальной планеткой, где жизнь текла мирно, неспешно. Стражам явно не нравилась собиравшаяся у ворот толпа, но куда более их раздражал и пугал лейтенант Лео Арчалета по прозвищу Пипириба, сидевший позади них в боевой рубке «Саранчи». Прозрачный фонарь кабины был откинут. Касси видела, как пилот, поигрывая кинжалом в ножнах, с угрюмым видом поглядывает на толпу.

Впереди линии полицейских показался с мегафоном представитель местных властей. Он пытался успокоить жителей – призывал разойтись, заверял, что никакой опасности нет.

– Ребята, – заклинал он толпу, – взгляните на меня. Вы же все меня знаете. Я работал вместе с вами, жил бок о бок..,

Голос его заметно подрагивал. Видно было, как на его лысой голове выступили капельки пота – это при минусовой температуре! «Тоже никуда не годится, – с сожалением подумала Касси. – Вон как трусит…»

Кто-то в толпе швырнул пивную бутылку – разведчица взглядом проследила, как она, перелетев через линию охранников, разбилась о прозрачный фонарь «Саранчи».

«Началось!» – вздрогнула Касси. По-видимому, в толпе, как выразилась Кали Макдугал, возобладала дурь, а не здравый смысл. Леди К. с пессимизмом восприняла разведсводки, в которых сообщалось о крайней недоброжелательности, с какой местное население отнеслось к прибытию полка. Она так и сказала: если возобладает дурь и инстинкт толпы, нам придется туго.

Касси от негодования сжала губы – они что, собрались спровоцировать Пипирибу? Если он приведет в действие свой разведывательный робот – такой маленький, совсем игрушечный, не более двадцати тонн весом, – от этого сборища мокрого места не останется.

Или, может, жители Тауна настолько избалованы свободой и юридическими гарантиями, привычными для граждан Федерации Солнц, что и помыслить не могут, что кто-то отважится стрелять по людям? Даже посланцы затаившегося в траве, исполненного коварства и злобы Теодора Куриты?

Уже через несколько минут Касси убедилась, что местные жители не настолько испорчены, чтобы не испытывать страха перед боевым роботом. Учтивость наемников, их уважение к местному населению ограничились тем, что Гальего снял большой лазер, предмет особой гордости Пипирибы, и смонтировал на его месте мощную водяную пушку для вразумления толпы. Правда, на «Саранче» была еще автоматическая пушка малого калибра фирмы «Сперри-Браунинг». Возможно, на нее и рассчитывали местные «кроты», подстрекая людей к выражению протеста. Лишь бы пролилась кровь, после чего Всадникам уже никогда не отмыться… В этом смысле более удачного пилота, чем Пипириба, трудно было подыскать. Этот беспечный увалень отличался редкой беззаботностью и туго-думием. Его страстью было коллекционирование всяких наклеек, переводных картинок, боевых эмблем, которыми он оклеивал борта своего робота. Машина в результате казалась чем-то вроде мотоцикла, попавшего в руки подростка, что свихнулся на тридизвездах. После каждого боя вся эта мишура облетала, однако Пипириба терпеливо восстанавливал все картинки.

Метание бутылок пришлось по нраву людям, собравшимся у ворот. «На местном диалекте это называется „добро пожаловать“, – подумала Касси.

На нее никто не обращал внимания. В поношенной парке, прикрыв глаза большими стеклами затемненных очков, она мало чем отличалась от собравшихся у ворот. В толпе, правда, преобладали люди с белой кожей, однако попадались и цветные. Черных, выходцев из Азии и Полинезии, проживало достаточно в южных предместьях Тауна. Вот на что Касси сразу обратила внимание – в толпе практически не было агитаторов-студентов. Сколько она ни приглядывалась, может, только раз или два наткнулась на подобных бунтарей, но и те вели себя тихо – присутствовали, а не действовали. За эти десять дней она пришла к выводу, что солидарность студенческих кампусов с рабочим классом – скорее причуда сытых детишек богатых родителей, чем осознанное желание встать на защиту обездоленных.

В этот момент она заметила в толпе человека, который явно пытался скрыть свою социальную принадлежность. На таких, напяливших стеганые куртки и поношенные сапоги, глаз у нее был наметанный. Мужчину выдавали волосы – ухоженные, подстриженные ровно и гладко. Незнакомец был намного старше, чем основная масса протестующих, выражение лица брезгливое, рабочая одежда явно с чужого плеча… Накопилось все интуитивно, когда же Касси пригляделась, то обнаружила, что к заинтересовавшему ее незнакомцу то и дело кто-то подходит. Они коротко переговаривались и тут же отходили. Ого, к нему уже целая группка подошла. О чем же идет речь? Один из демонстрантов кивком указал в сторону ворот – незнакомец, также кивком, дал добро. Руководит демонстрацией протеста? Зачем? И кто он?

Потихоньку она начала подбираться к нему поближе -глядишь, удастся что-нибудь разобрать.

В этот момент у ворот раздался рев двигателя. Касси мгновенно вжала голову в плечи. Она сразу узнала этот звук, тем более что мотор работал без глушителя. Это был особо скоростной мотоцикл фирмы «Харлей-Индиан-Мессершмит» («ХИМ»), выпускавшийся без лицензии и запрещенный к легальной продаже на большинстве миров Внутренней Сферы. На планетах Святой Троицы молодежь разве что не молилась на мотоциклы «ХИМ». Собирались они в пределах Лиги Свободных Миров и только– только начали нелегально распространяться на Хачимане и в Синдикате, вызывая повышенный интерес молодых представителей среднего класса и подростков, объединенных в преступные банды. Каким же образом эта машина оказалась на Тауне?

Касси начала проталкиваться в сторону звука. Толпа проворно раздавалась в стороны, освобождая проход, по которому, умело маневрируя тяжелой машиной – при местной силе тяжести она весила более полутонны, – пробирался упакованный в черную кожаную куртку и такие же штаны мотоциклист. На голове шлем, скрывающий лицо. На левой руке перчатка, а в правой…

Разведчица сначала не поверила глазам – даже задрала очки на лоб. Точно – переносная установка для запуска неуправляемого реактивного снаряда.

Касси осторожно нащупала покрытую синтетической резиной рукоять пистолета, передвинула кобуру таким образом, чтобы можно было без помех выхватить из разрезного кармана оружие. Постаралась как можно ближе приблизиться к предполагаемому месту, куда стремился мотоциклист. У нее засосало под ложечкой – подспудно она уже догадалась, с какой целью у ворот появился мотоциклист, но боялась этому поверить. Пугайся не пугайся, однако сообщить в штаб о готовящейся провокации следует немедленно. В левом кармане у Касси был упрятан портативный радиоприемник, возле горла, в меховом воротнике таился микрофон, с помощью которого можно связаться со штабом роты Аделанте. В ее состав и входила «Саранча» Пипирибы.

Охранники в коричневых комбинезонах, заметив приближающийся, то и дело взревывающий мотоцикл, заметались, затем сбились в две группы по обе стороны дороги. В этот момент Пипирибо резко захлопнул прозрачный фонарь и повел в сторону мотоциклиста стволами автоматической пушки. Стражники прикрыли головы руками, но дубинки так и не бросили. Мотоциклист направил свою машину прямо на боевого робота.

В верхней конечности «Саранчи» что-то с жужжанием заворочалось, заурчало, следом из стволов вырвалось золотистое пламя, и дробный звук прокатился по окрестностям. Трассы посланных снарядов, расчертив сгущающиеся сумерки, прошли слева и справа от мотоциклиста. Тот сразу сбавил ход, опрокинул машину набок.

Касси с облегчением перевела дух, однако человек в кожаной куртке, ловко управляясь с мотоциклом – тот скользил, словно на лыжах, – подогнал его поближе к «Саранче», проскочил между ногами боевого робота и уже сзади, опять же умело развернув машину, поднял ее и произвел двойной залп. Он целил в бедро боевого робота, в привод правой нижней конечности. Два взрыва ударили по ушам, многие присели. Робот пошатнулся и, теряя равновесие, принялся заваливаться на железную ограду. Уродливая, напоминавшая кузнечика машина неожиданно рухнула и смяла трехметровую секцию, закрепленную между бетонными опорами.

В то же мгновение террорист отбросил в сторону пусковую установку, вспрыгнул на сиденье, дал газ и, задрав переднее колесо, двинулся прямо на толпу. Демонстранты бросились в разные стороны, освобождая проход.

Касси и люди рядом с ней стояли и оцепенело наблюдали за умчавшимся по улице Звездной Мудрости мотоциклистом. Отмахав сотню метров, он сбросил скорость, свернул в сторону и исчез.

Толпа воспрянула духом с воплями, свистом, криками «ура!» митингующие бросились к воротам. Сбившиеся в кучку охранники шаг за шагом начали отступать – видно было, как они дрожат от страха. Касси мгновенно поняла – сейчас начнут ломать ворота (инструмент, конечно, найдется), потом растекутся по территории терминала, вероятно, попытаются вытащить из кабины Пипирибо и расправиться с ним. Парень, наверное, еще не пришел в себя. Никаких серьезных повреждений, сидя в рубке, он получить не мог, но вот если этот придурок не закрыл входной люк…

Самое страшное, если им удастся прорваться на территорию производственного комплекса. Вот когда они бед натворят!..

Стоявшие за воротами – вдали, у производственного корпуса – боевые машины из роты Аделанте зашевелились. Задвигали руками, ногами… Теперь, когда подбили их товарища, вся сдержанность мгновенно испарилась. Сердце у Касси дрогнуло, еще минута – и произойдет непоправимое.

– Аделанте, здесь Абтакха, немедленно вернитесь! Немедленно!.. Займите прежние позиции!..

Замысел провокации стал отчетливо,понятен. Провокации ли? Скорее диверсии… Прорвавшись в место расположения полка, специально обученные люди повсюду насуют взрывчатку, начнут убивать безоружных, свободных от дежурств бойцов и членов их семей.

Охранники и их совсем потерявший присутствие духа начальник прижались к воротам в ожидании смерти. И в этот момент над забором выросла металлическая морда «Боевого мастера», который вел Мачо Альварадо. Робот, чуть покачиваясь, встал над упавшей «Саранчой», загородил пролом. Над производственной территорией пронесся оглушительный вой сирены. «Феникс-ястреб», удивительно красиво раскрашенный, с выписанными перьями, желтыми глазами с черными зрачками, повел верхними конечностями из стороны в сторону. Затем взревели прыжковые двигатели – – по-видимому, пилот начал их прокачку. На это мог отважиться только младший лейтенант Джесс Джеймс Лейба, по прозвищу Беглец.

– Беглец, Жареная Картошка, Ворониха, – продолжала взывать по рации Касси, –

ответьте кто-нибудь. Ну, пожалуйста!..

Касси не знала, что скажет, если пилоты выйдут на связь. Никакого реального плана действий у нее не было. Как же остановить толпу? И от кого исходит угроза —, от тех, кого они должны были защищать! Если толпе, оказавшейся под властью подстрекателей, удастся ворваться на территорию транспортного комплекса, начнется стрельба, будет множество жертв с обеих сторон. Тогда их миссию в городе можно считать проваленной. Ни о каком доверии между местным населением и Всадниками и речи быть не может, а без этого нельзя рассчитывать на успешное отражение агрессии.

Теперь Касси не сомневалась. Судя по действиям организаторов беспорядков на планете, ставки были высоки – уж очень умело действовали люди из подполья. Чувствовалась крепкая профессиональная хватка, вплоть до отличного материально– технического обеспечения акций протеста, провокаций и диверсий. Такие мотоциклы сами с неба не падают. План был прост, но вполне эффективен – пролив кровь, стороны вряд ли когда станут испытывать доверие друг к другу. Ясно, что одним Всадникам с «Черным драконом» не справиться.

Все эти соображения моментально пролетели в сознании. Касси выругалась – что от них толку сейчас, когда толпа уже почти добралась до охранников? Она уже совсем было собралась вытащить оружие и выстрелить в воздух. Хотя какой смысл? Только привлечет внимание ближайших соседей, и на нее навалятся. Стрелять на поражение нельзя!

Ворота заскрипели, начали открываться. Невысокая худенькая фигурка показалась из-за металлической створки, миновала группу оцепеневших охранников, шагнула в сторону надвигающейся толпы, подняла мегафон.

– Беглец, Жареная Картошка, Ворониха, – ответьте же кто-нибудь! Мачо, почему молчишь?.. – затараторила Касси. – Не вздумайте стрелять. Перед воротами Диана!

В этот момент Лейба поднял своего «Ястреба» в небо и, совершив перелет, с ревом опустился на свободную площадку возле самых ворот. Слева и справа от него тоже приземлились боевые роботы – справа «Стингер», ведомый Жареной Картошкой, слева – раскрашенная черными и желтыми полосами «Оса» Ковбоя. Мгновение спустя из-за ограды показался длинный, напоминающий птичий клюв, бронированный нос «Ворона», которым управляла жена Жареной Картошки Ворониха.

Как только стих грохот ракетных двигателей, Диана включила мегафон.

– Жители Порт-Говарда! – – Усилитель практически не искажал ее низкого страстного голоса. – Горожане, пожалуйста, выслушайте меня. Мы явились сюда не для того, что навредить вам. Мы пришли помочь…

Толпа заколебалась, передние явно умерили пыл, лица начали проясняться. Женщина казалась такой беззащитной, слабой. Такую сбить – надо совсем совесть потерять. Люди сгрудились, стали огибать стоявшую у ворот Диану. Касси глянула в сторону автобуса и оратора, взобравшегося на крышу. Тот в недоумении опустил микрофон – так и стоял, удивленно рассматривая толпу. Брови у него были вскинуты, он словно спрашивал себя: откуда взялась эта защитница? В толпе раздался истеричный вопль:

– Не слушайте эту суку! Она шпион Дракона. Убейте ее!..

Касси усмехнулась, на лице у нее появился незабываемый, как говаривала Кали, волчий оскал. Разведчица долго тренировала его, потом испытала в деле – такая ухмылочка обычно производила на врагов, слишком настойчивых кавалеров и прочую шваль незабываемое впечатление. Она скользнула вперед, пробираясь между замершими демонстрантами. Двигалась незаметно, как тень. «Ага, голубь, – тихо отметила про себя Касси, – вот ты где». Уже привлекший ее внимание пожилой руководитель сборища, потрясая вскинутыми вверх кулаками, требовал растерзать шпионку ненавистных драков. Сзади его шикарно подстриженная скобка, отграничивающая прическу, особенно бросалась в глаза. Волосы были смазаны дорогим кремом.

Касси накрепко прихватила пальцами край его дрянной, поношенной куртки, прижалась к нему и с силой ткнула в ребра стволом пистолета.

– Только дернись или подними шум, – шепнула она ему на ухо, – и я прострелю твои поганые кишки.

Пожилой человек замер, раскрыв рот. Касси почти физически ощущала, как его зрачки выкатились из орбит, он попытался заглянуть за спину – кто там осмелился прикоснуться к нему? Затем неожиданно успокоился. Касси изо всех сил надавила стволом на ребра – тот даже застонал, но попыток обернуться больше не делал. Конечно, стоит ему увидеть, какая пигалица осмелилась взять его, он бы, не раздумывая, постарался избавиться от захвата. В толпе у него было много сообщников. Касси учитывала это обстоятельство, поэтому старалась потеснее прижаться к незнакомцу.

Провокатор оказался человеком опытным. Он не испугался, не обмяк от страха, не закричал – как стоял на месте, так и продолжал стоять. Ждал момента, чтобы вырваться из захвата? Это обстоятельство всерьез встревожило Касси. Тыкать кому– то в ребра пистолетом – самая бездарная для профессионала в таких условиях линия поведения. Но когда Диане угрожает опасность, вряд ли можно придумать что-нибудь получше. Следует быть готовой к тому, что предпримет этот негодяй. Он долго прохлаждаться не будет и сумеет вырваться, если она расслабится. Этого нельзя допустить ни в коем случае. Он очень нужен, с ним есть о чем поговорить…

Между тем впечатляющая масса «Боевого мастера», ведомого Мачо, а также приблизившийся к воротам «Орион» Бака Ивенса сделали свое дело. Демонстранты V начали пятиться – да и как не попятиться, когда тяжелый штурмовой «Орион» поднимает обе верхние конечности. Запал у митингующих прошел, подстрекатели сразу растворились в толпе, примолкли.

Только Касси и схваченный ею человек оставались на месте. Странная парочка среди поджавших хвосты бунтарей… Неожиданно заводила рванулся. Касси тут же отступила, спрятала пистолет, чтобы мужчина не успел ухватиться за него. Однако незнакомец и не думал о том, чтобы вступить в борьбу. Вжав голову в плечи, он моментально нырнул в группу докеров. Там повернулся, успел бросить взгляд на Касси и мгновенно исчез.

Касси поспешно спрятала оружие и тоже моментально растворилась в толпе.


VIII

Дворец маркиза Тауна

Город Порт-Говард

Провинция Аквилонах,

Федерация Солнц 12 декабря 3057 года


– Мы не нуждаемся в вашей помощи! Вы слышите – не нуждаемся!..

Полковник Камачо не ответил. Он пристально разглядывал женщину, стоявшую у стола. Блондинка, лицо симпатичное, удлиненное. Щеки румяные… Тусклый свет, падавший в зал через несколько стрельчатых окон, проделанных в толстых каменных стенах, не красил ее, придавая коже какую-то мертвенную бледность, так не вязавшуюся с горячностью и не совсем пристойной для офицера агрессивностью. Камачо даже засомневался – верить ли нашивкам на эполетах, прикрепленных к светлой тунике? Судя по знакам отличия, женщина являлась генерал-майором, однако истеричное заявление позволяло в этом усомниться.

– Успокойтесь, Джанис, – произнес мужчина, сидевший между ней и полковником Камачо.

Вот этот мужчина, судя по выправке, по невозмутимому выражению лица, самый настоящий генерал-лейтенант. Форма сидела на его стройной фигуре как влитая… Молод, однако покрикивать на присутствующих себе не позволяет. Волосы русые, того же цвета усы. Он первым признал право полковника Камачо возглавить оборону планеты, однако генерал сам был только гостем на этом совещании, устроенном на нижнем этаже дворца маркиза. В настоящее время во дворце располагался центральный командный пункт.

– Мы рады любой помощи, которую вы можете нам оказать, – добавил он, обращаясь к дону Карлосу. Тот благодарно кивнул.

Блондинка с эполетами бросила на генерал-лейтенанта яростный взгляд, а сидевшая напротив женщина средних лет в строгом, сливового цвета деловом костюме хлопнула ладонью по столешнице.

– Прошу вас, сэр Озрик! – Она посмотрела на генерала и ласково улыбнулась ему. – Давайте обойдемся без поспешных заявлений. Сожалею, но вынуждена напом нить вам, что у нас демократическое общество. С того момента, как маркиз покинул планету, вы уже не вольны распоряжаться здесь, как у себя дома. Со своей стороны, хочу заметить, что планетарное правительство склоняется к противоположной точке зрения, которую только что высказала генерал-майор Мароу. Если даже угроза нападения существует – а планетарное правительство глубоко сомневается в этом, – мы едины в том, что местных ресурсов и сил у нас достаточно, чтобы отразить любую агрессию.

– Планетарное правительство может засунуть это мнение себе в задницу, – заявил офицер, сидевший справа от Озрика Гоулда. – Никогда, вы слышите, никогда драки не упустят такого момента!

– Попрошу вас выбирать выражения, команданте Уэйтс, – поджала губы женщина в темно-лиловом костюме.

– Я только хотел сказать, что в этих смутных обстоятельствах правительство ведет себя по меньшей мере странно. Если вы допустите ошибку, положение станет безвыходным.

На этого команданте полковник Камачо обратил внимание сразу, как только вошел в зал, – уж слишком необычна была его внешность. Они уже встречались – Уэйтс как официальный представитель Вооруженных сил Федерации Солнц приветствовал Всадников в космопорту Порт-Говарда. Тогда полковнику не удалось детально разглядеть чернокожего мужчину с темно-русыми, зачесанными на косой пробор волосами. Всадники долго вспоминали этого «чудака»; теперь полковник имел возможность убедиться, что волосы натуральные, как, впрочем, и европейские черты лица. Каких только чудес не творит генетика! Уэйтс командовал на планете флотом Пресвятой Девы Голубой Воды.

Генерал-лейтенант сэр Озрик Гоулд имел под своим началом штурмовой полк фузилеров, или, говоря проще, стрелков. Даже скорее тем, что осталось от полка после бегства его светлости. Тот, удрав из города, прихватил с собой первый ударный батальон – якобы для того, чтобы помочь Виктору Дэвиону спасти Федерацию Солнц. Остатки полка имели на вооружении несколько аэрокосмических истребителей, а также две роты боевых роботов. По крайней мере, так утверждал сам сэр Озрик. Сложнее было генерал-майору Джанис Мароу, возглавлявшей части национальной гвардии, или местной милиции, которая всегда была прибежищем самых консервативных жителей планеты. На бумаге в составе местного ополчения имелось семь батальонов. Реально, если судить по разведсводкам, в наличии находились четыре батальона, состоящие в основном из пехоты, бронетехники, артиллерии и около роты боевых роботов.

В военном смысле только фузилеры представляли что-то стоящее. Часть была в основном укомплектована заслуженными, имевшими боевые награды ветеранами -одним словом, на личный состав, как рядовой, так и офицерский, можно было положиться. Все они к окончанию срока действия контрактов решили перебраться в родные края, тем более что теперь на Тауне, после ухода Пятого лиранского полка, появилось много свободных вакансий. Хотя их вооружение, конечно, не назовешь самым современным… Впрочем, в этом смысле сами Кабальерос тоже ничем особенным похвастать не могли. Другое дело, что своим оружием стрелки владели в совершенстве, с ними не надо было проводить занятий. Конечно, после бегства маркиза Тауна боевой дух у них был не тот, но в трудную минуту, полковник Камачо был уверен, они не подведут.

Куда больше проблем возникало с местной милицией. В отличие от фузилеров, разбросанных по северному материку планеты, ополченцы были сосредоточены как раз в Порт-Говарде. Всадники, которым довелось посмотреть на этих вояк, были глубоко разочарованы. Прежде всего, их отличала крайняя неряшливость. Даже по понятиям ковбоев из «юго-восточного» угла, милиционеры совсем запустили военную подготовку.

– Я не совсем понимаю, – заявила представительница планетарного правительства, – что здесь вообще происходит? Все знают, что Семнадцатый легкий полк находится на службе у плутократов Синдиката Дракона, чьи агрессивные поползновения по отношению к Тауну хорошо известны. Почему командир этого соединения, которое никто не приглашал на Таун, присутствует здесь? Оборона планеты, если даже возникнет такая необходимость, должна осуществляться исключительно местными воинскими частями, при поддержке регулярных войск Федерации Солнц.

– Мы все должны предельно четко осознать, что присутствие полковника Камачо – железная необходимость, – возразил Озрик Гоулд. – Его соединение прибыло на вполне законном основании, его задача – помочь нам укрепить оборону. Я не понимаю, что вас не устраивает?

Дон Карлос поразился, какие героические усилия приходится прилагать этому человеку, чтобы ввести совещание в деловые рамки, исключить всякие истеричные заявления и заняться обсуждением дела по существу.

– Да, – с той же настойчивостью продолжил сэр Озрик, – полковник Камачо убедил меня и мой штаб, что в ближайшие четыре—шесть месяцев к нам могут пожаловать нежелательные визитеры со стороны границы с Синдикатом.

– Эти данные получены исключительно из источников, относящихся к Драконам, – возразила Маури. – Даже в том случае, если полковник играет честно, ему вполне могли подсунуть ложную информацию.

– С какой стати Сабхаш Индрахар и его люди стали бы пугать нас, – воскликнул Уэйтс, – если они намереваются захватить планету? Это же смеху подобно!.. Полковник призывает нас укреплять оборону, а не ослаблять ее. Неужели вы всерьез полагаете, что с нашими силами мы сможем более двух недель продержаться против крупного экспедиционного корпуса?

– Что касается ваших аргументов, полковник. – Представитель правительства вновь попыталась перехватить инициативу. – Не могли бы вы их повторить? Прошу, по возможности, точнее… Судя по ее тону, сведения, собранные Мирзой Абдулсаттахом, представлялись ей мало того что ложными, но прежде всего имеющими цель ввести правительство Тауна в заблуждение относительно истинных намерений Синдиката Дракона. Гермиона Финци– Грич представляла на совещании главу местного правительства, канцлера Мартина Кортеса.

– Охотно, – ответил дон Карлос. – По данным, собранным путем оперативной разработки многих источников, мы пришли к выводу, что в сроки, уже названные генерал-лейтенантом, один из виднейших военачальников Синдиката Джеффри Кусуноки, командующий Пятнадцатым военным округом Диерон, направит на Таун два или три полка штурмовых роботов. Цель – захват планеты. Хочу особо отметить тот факт, что эта операция будет проведена вопреки воле Теодора Куриты.

– То есть ваше заявление означает, что Джеффри Кусуноки поднимет мятеж?

– В известном смысле да, – кивнул полковник, – но вся беда в том, что только в случае поражения этот рейд будет признан открытым бунтом.

–А в случае победы?.. – поинтересовалась Финци-Грич.

Полковник Камачо развел руками. Затем подумал и добавил:

– Если он одержит верх, это станет серьезным испытанием не только для Синдиката, но и для всей Внутренней Сферы.

– Интересно получается… – тут же вышла из себя Джанис Мароу, однако Финци– Грич жестом остановила ее.

– Трудно поверить, чтобы в таком милитаризованном обществе, каким является Синдикат, кто-то осмелился поднять мятеж и действовать без санкции – пусть даже тайной – Координатора.

Полковник с трудом сдержал себя. В такой обстановке всякое недовольство, любой хмурый взгляд может сорвать совещание. Этого никак нельзя допускать. На карту поставлена судьба и честь полка. К тому же надо понять и представителей местной власти. Он сам еще совсем недавно был убежден, что если где-то и существуют государства-монолиты, то это, безусловно, Империя Дракона. Только там все этнические группы живут в согласии, пусть даже внешнем, и все колесики вертятся исключительно по воле его правителей. Год, проведенный на Хачимане, воочию доказал, насколько ошибочно это мнение. Не в том смысле, что Синдикат того и гляди развалится под бременем внутренних противоречий, но в том, что во всяком обществе внутренние проблемы куда важнее и опаснее для судеб нации, чем любое иноземное вторжение. Подобные заблуждения характерны для большинства населения Федерации Солнц и Лиги Свободных Миров.

– Координатор, – подал голос Гордон Бейрд, сидевший рядом с полковником, – по горло увяз в противостоянии Кланам.

Доктор Боб Гарсия, иезуит, расположившийся по другую сторону от дона Карлоса, продолжил:

– Я бы хотел поддержать заявление команданте Уэйтса. Возможно, мы могли бы обсудить меры, которые следует предпринять, чтобы достойно встретить врага. Вполне уместно поставить вопрос о проведении общих маневров или, по крайней мере, штабной игры. – Он был очень вежлив и доброжелателен. – Кажется, возражений нет? Даже если угроза вторжения мятежников из Синдиката представляется химерой, подобные учения никак не могут повредить обороноспособности планеты. Совсем наоборот… Лицо дона Карлоса оставалось невозмутимым, но внутренне он не мог сдержать довольную улыбку. Старшему лейтенанту, каковым, согласно воинскому званию, являлся доктор Гарсия, не пристало принимать участие в совещании на таком высоком уровне и уж тем более высказывать свое мнение, однако у Кабальерос были свои традиции. В качестве психолога и историка Гарсии не было цены. В самых трудных обстоятельствах он находил нужные слова, чтобы успокоить или, наоборот, поднять людей. Он отличался редкой способностью снимать стрессовые ситуации во взаимоотношениях и сглаживать конфликты. А вот водителем он, увы, был посредственным, хотя никто не сомневался в его храбрости, которую он не раз доказал в сражениях. Дон Карлос давным-давно пришел к выводу: чтобы удержать в руках такой огромный и подверженный всяким веяниям общественный организм, каким является боевой полк, необходимо собрать под свою команду как можно больше талантливых людей. И не только профессионалов-военных.

Выжить в жесточайших условиях тридцать первого века могли только те, кто действовал коллективно, не ущемляя при этом ни прав личности, ни свободы творчества. Даже рамки дисциплины при умелом ее поддержании не являлись неодолимой преградой для тех, кто нашел свою судьбу в общности других судеб, кто принял их заботы и тревоги как свои.

Возможно, в его отношении к Бобу сказывалось привитое с детства уважение к религии, которым всегда отличались аристократы с планет Святой Троицы. Кроме того, полковник знал наверняка, что ребенок Мариски не имел никакого отношения к отцу иезуиту, что бы там ни говорили злые языки у Гарсии за спиной.

Генерал-лейтенант Озрик Гоулд повернулся к генералу Маури, главной своей сопернице на планете.

– Это предложение вполне разумно, не так ли, Джанис? Будь уверена, наши ребята покажут, на что они способны. Генерал-майор нахмурилась.

– Мои люди не согласятся встать в строй с теми, кто сражается за деньги.

Сэр Озрик поджал губы, потом едко и очень тихо сказал:

– Вы, вероятно, не успели ознакомиться с послужным списком Семнадцатого легкого полка Всадников, генерал. За последние двадцать лет они много раз сражались за Федерацию Солнц, и всегда успешно.

– Но это не остановило их, когда они стали получать деньги от драков.

– Те из нас, кто сражался с Кланами, находились в строю бок о бок с ребятами из Синдиката и знают цену надежному соседству в бою, – так же тихо ответил Гоулд. – Наш принц лично возглавил экспедиционный корпус, который спас столицу Синдиката от захвата ее Кланами. Если вы полагаете, что мы и теперь являемся врагами, мадам, то мне странно слышать подобные заявления из уст высокопоставленного лица, принадлежащего к руководству нашего государства. Позвольте вам не поверить, если вы будете утверждать, что никогда не слыхали о «Черном драконе». Это тайное сообщество представляет огромную опасность не только для Синдиката, но и для нас тоже. Непонятно, с какой целью вы преуменьшаете опасность… Наш священный долг – остановить их. Или у вас иное мнение по этому вопросу?

– Никто не собирается допустить, чтобы у наших ребят отсырел порох, – сказала Финци-Грич, – но мы не можем, ввиду определенных финансовых трудностей, позволить себе пойти на незапланированные расходы. Военные игры, за которые вы так горячо ратуете, стоят денег. И это в то время, когда наиболее консервативные группы населения начинают рычать, что мы неэффективно расходуем бюджетные средства.

– Фонд, предназначенный на оперативные мероприятия, – надеюсь, вы не сочтете за особую дерзость, если я напомню, что он складывается из доходов маркизата? – вполне допускает подобные расходы.

– Возможно, сейчас самое время поставить на очередной сессии Ассамблеи вопрос об увеличении процентного соотношения контролируемых и не контролируемых правительством расходов и доходов, – с нескрываемым неудовольствием заявила Финци-Грич. – Стоит ли и в дальнейшем допускать, чтобы сбежавшие аристократы обогащались за счет трудового народа? Что касается вас, отец Гарсия, я просто шокирована тем, что вы решили принять участие в церемониях, связанных, так сказать, с пролитием крови. Подобает ли подобное поведение монаху Общества Иисуса? Доктор улыбнулся.

– Я мог бы привести множество примеров из истории, которые подтверждают право на существование членов нашего ордена в самых необычных условиях. В настоящее время – несмотря на сутану -я являюсь всего лишь рядовым водителем боевого робота в составе Семнадцатого легкого полка Всадников.

Финци-Грич от удивления приоткрыла рот. – Я полагала, что священникам ни под каким видом не разрешается участвовать в сражениях.

– Только не в составе Кабальерос, мадам, – заявил Бейрд.

Генерал-майор Джанис Мароу совсем, если можно так выразиться, поскучнела. Судя по поведению, отметил про себя полковник Камачо, главной чертой ее характера была постоянная раздражительность. Все ей не так, все не по нраву, однако последнее предложение Боба Гарсии поставило генерала в безвыходное положение – по крайней мере, это она была способна понять. Теперь ее гнев обратился на присутствующую здесь Финци-Грич.

– Бюджет планеты на этот год уже утвержден, Гермиона. Год еще не закончился… Насколько мне помнится, там была заложена статья, касающаяся повышения боевого мастерства национальной гвардии. – Затем она повернулась к сэру Озрику и с некоторым вызовом заявила: – Что ж, генерал, если ваши люди полагают, что им пристало сражаться бок о бок с наемниками, мои тоже встанут в строй. Посмотрим, насколько хороши наши незваные гости на самом деле.

Финци-Грич тяжело вздохнула и взглянула на полковника Камачо.

– Мне бы хотелось в качестве гражданина Тауна и доверенного лица планетарного правительства выяснить с вами, полковник, щекотливый вопрос. Мы не знаем, что делать с подпольными группами, распространившими свое влияние повсюду. Они называют себя народной милицией. Заправляют этими полулегальными формированиями криминальные элементы и откровенные психопаты. Они никак не могут взять в толк, что времена изменились. Первопроходчество уже не в моде, пора строить жизнь на основе уважения законов, общепринятых норм и собственности. Некоторые из этих элементов осмеливаются оказывать открытое вооруженное сопротивление правительству – встают, так сказать, на защиту своих поруганных прав. Они отрицают необходимость просвещения, сильной власти. У них еще очень сильны настроения первых лет колонизации – так называемый комплекс приграничья… Если вы в самом деле настроены помочь нам установить мир и согласие на Тауне, вы могли бы разоружить их. По крайней мере, самые многочисленные и опасные формирования…

– Мы были присланы на планету, чтобы организовать ее оборону, сеньора, – ответил дон Карлос, – но ни в коем случае не для решения ваших внутренних проблем. В этот момент раздался стук в дверь.

– Войдите! – спокойно отозвался сэр Озрик.

Он не выказал ни капли неудовольствия тем, что кому-то взбрело в голову побеспокоить его во время такого важного совещания. Полковник Камачо с одобрением отметил этот факт – выходит, подчиненные Гоулда способны взять на себя ответственность и ради дела готовы вломиться куда угодно.

Дверь приоткрылась, и в проем по плечи вдвинулась рыжеволосая девушка– лейтенант. Волосы у нее были расчесаны на прямой пробор.

– Генерал, там что-то происходит..! – Она бросила взгляд в сторону Камачо. Ее губки чуть раздвинулись, показался кончик языка. – Возможно, нашим гостям тоже будет интересно.

– Хорошо, лейтенант Хоугбум, – ответил сэр Озрик. – Дамы и господа, прошу за мной.

Он поднялся и направился к двери. Все последовали за ним. Гермиона Финци-Грич едко и достаточно громко заявила:

– Следовало бы сказать «граждане», – – потом тоже встала и присоединилась к участникам совещания.

Малышка лейтенант повела их по коридору, стены которого имитировали древнюю кладку – туда были вмурованы картины, иллюстрирующие славную боевую историю фузилеров. В отсутствие командующего, маркиза Тауна, местные власти оказались достаточно разумны, чтобы не давать стрелкам послаблений. Они требовали, чтобы те постоянно поддерживали боевую готовность. Местное ополчение или национальная гвардия могли быть призваны на действительную службу только ввиду прямой военной угрозы – такой, например, как нашествие Кланов. Женщины и аристократы вступали в ряды ополчения добровольно. В первые годы после появления Кланов ныне живущий маркиз сразу отправил два батальона своего полка в распоряжение принца Дэвиона, при этом он даже не запрашивал разрешения у местных властей.

Затем лейтенант провела гостей через помещения, где отдыхали свободные от дежурства офицеры. Стены здесь были забраны панелями из особой породы дерева, произраставшего в пустынных гористых местностях. Экспорт ценной древесины составлял главную статью доходов местного бюджета, позволившего создать на Тауне достаточно сносные условия существования. Все здесь было сделано на высшем уровне – удобные лежанки, бильярд, мягкие кресла, там и тут экраны тридивизоров… В одном из углов комнаты отдыха посвечивал огромный экран штабного дисплея. Все внимание вошедших сосредоточилось на нем.

На экране щегольски одетая женщина – полковнику бросились в глаза тщательно завитые кудряшки и пустые глаза – держала в руке микрофон, в который что-то говорил высокий мужчина в поношенном длиннополом пальто. Далеко не красавец, однако в его чуть выступающей вперед нижней челюсти, черных маленьких глазках, в тщательно расчесанных на косой пробор волосах было что-то впечатляющее. Про таких говорят: своего не упустит.

Гермиона Финци-Грич, похоже, вовсе не удивилась, увидев этого человека, – дон Карлос сразу обратил внимание, что, наоборот, она как будто ждала чего-то такого.

– Блейлок, – коротко пояснила представитель правительства Тауна, искоса посмотрев на Камачо. В этот момент послышался его голос:

– …все собравшиеся на демонстрацию глубоко сожалеют о произошедшем насилии, Анабель. Но угрозами нас не остановить. У населения планеты достаточно мужества, чтобы смело встретить выпавшее на нашу долю испытание. Мы все вместе справимся с обрушившимся на нас горем. Пусть знают те… Гоудд удивленно глянул на девушку-лейтенанта.

– Я могу согласиться, что присутствующим полезно познакомиться с самым скандальным лидером оппозиции Тауна мистером Блейлоком, но, лейтенант… Девушка взмолилась и показала пальцем на экран:

– Пожалуйста, сэр. Одну минуту… Корреспондентка, бравшая интервью, коснулась белой кнопки, встроенной в сережку в ее правом ухе.

– Простите, уважаемый член Ассамблеи. Мы, как и обещали, передаем сообщение о событиях, происходящих в настоящее время у ворот транспортного терминала, расположенного на северном берегу Громовой реки, где наемники из Семнадцатого легкого полка совершили не спровоцированное нападение на участников митинга протеста, собравшихся у ворот «Тураниан Транспорт».

Дон Карлос с недоумением глянул на своего начальника штаба. Брови Бейрда резко поползли вверх. Он даже как-то вытянулся, подался вперед, к экрану. Краем глаза полковник Камачо заметил, с каким нескрываемым интересом следит за ними госпожа – или гражданка – Гермиона Финци-Грич. На губах у нее возникла чуть заметная самодовольная ухмылка.

На экране появилась Улица Звездной Мудрости, в конце ее, у ворот комплекса, гудела огромная толпа. Большой, причудливой формы кузнечик возвышался над людьми. Неожиданно он открыл огонь, две очереди трассирующих снарядов обозначились над головами людей. Толпа отхлынула, затем боевой робот типа «Саранча» начал заваливаться на правый бок и неловко рухнул на забор. Спустя несколько мгновений возле него, внутри ограждения, выросла гигантская уродливая голова «Боевого мастера», его верхние конечности, жужжа, начали подниматься и разворачиваться стволами орудий в сторону митингующих.

В следующее мгновение створка ворот чуть приоткрылась…


IX

Порт-Говард Провинция Аквилония Таун, Федерация Солнц 12 декабря 3057 года


Одетый в черную кожаную куртку и такие же штаны гонщик появился на экране тридивизора, проскочил между ногами чуть присевшей в боевой стойке «Саранчи», развернул мотоцикл, поднял его и выстрелил из переносной реактивной установки. Боевой робот замедленно пошатнулся и начал падать на забор. Так же не спеша толпа на экране отхлынула от ворот. Лео Арчалета – с огромным синяком под глазом, однако целый и невредимый – удивленно присвистнул.

– Теперь внимание, – из темноты раздался голос Ковбоя, – сейчас перед вами предстанет плохой парень, или, иначе, местный конь с яйцами.

– Ага, – поддержала коллегу Касси Сатхорн, – только скорее с яичниками. В этот момент свет в зале заметно потускнел.

В Семнадцатом легком полку Всадников насчитывалось около шестисот человек – всего лишь около половины списочного состава обычного регулярного полка. Таков удел большинства подобных соединений, даже в вооруженных силах государств редко можно встретить полностью укомплектованный людьми полк. Разве что отдельные гвардейские и элитные части дотягивали до девяноста процентов численности. Наемники брали другим: совмещением профессий, напряженным трудом, умением и сметкой. Иначе было бы невозможно содержать такое количество высокотехнологичной боевой техники, поддерживать постоянную готовность и воинский дух. Одно только размещение подобного количества бойцов, если не пускать это дело на самотек, представляло из себя труднейшую задачу. Полк должен находиться в постоянной боеготовности, и в то же время людям требовались условия для отдыха – служба была трудная, порой изматывающая до предела. Много лет подряд хозяйственные заботы были возложены на подполковника Мари-соль Кабреру. Главная сестра-хозяйка пала смертью храбрых во время сражения на Хачимане, когда Девятый легион Призраков атаковал Кабальерос, только что прибывших на планету.

Кабреру заменила Долорес Гальего, жена Зумы, причем она добровольно взвалила на себя эти обязанности. У нее не было никакого воинского звания, отказалась она и от вознаграждения, положенного по службе. Даже руками замахала на дона Карлоса, когда тот поставил вопрос, что надо же каким-то образом оплачивать ее труд. Такая это была женщина – ей было мало своего Зумы и пятерых детей, она решила взвалить на свои плечи заботы о шести сотнях чужих сыновей и дочерей, за которыми требовался особый присмотр. Ее ухватки находились в разительном противоречии со стилем подполковника Кабреры, прозванной в полку Леди Смерть. С точки зрения организации Долорес в чем-то и уступала Кабрере, но в смысле обеспечения досуга, материнской заботы, знания всех нужд полка и каждого военнослужащего в отдельности ей не было равных.

Прежде всего следовало найти подходящее место для размещения личного состава. Не спать же людям рядом с боевыми машинами!.. Несколько дней мамаша Долорес рыскала по городу, пока не нашла отличную гостиницу под названием «Макбрайт Селект», где размещались туристы и прочие гости планеты, которые валом валили в Таун в пору его расцвета. Теперь, когда большинство магнатов, державших в своих руках экспорт древесины и медной руды, бежали из Тауна, поток экскурсантов и бригад, специализирующихся на постройке особняков, сразу иссяк. Долорес сумела убедить начальство, что лучшего места им не найти. Во-первых, гостиница расположена совсем рядом с объектом охраны и ангарами, где размещена техника; во-вторых, до города рукой подать; в-третьих, постояльцев в отеле мало и переселить их не составит труда.

Отель состоял из двух отдельных зданий, соединенных переходом. В левом размещались постояльцы, в правом, как оказалось, когда-то находился театр, местные жители называли его «На горке». Теперь зал пустовал – после нападения Марика и Сан-Цзу труппа спешно покинула горячее местечко. Все оборудование, включая голографиче-ские проекторы и акустическую аппаратуру, было в полном порядке, разве что в кафе при театре не работал ни один автомат для приготовления попкорна. Невелика беда – Зума Гальего с первого же дня взялся за починку. С точки зрения Касси, полк Всадников, ее семейка, как она про себя называла товарищей, не шла ни в какое сравнение с поганой демократией, с которой ей доводилось сталкиваться на разных планетах. Тепло семьи не заменишь ничем, поэтому каждый стремится быть рядом с товарищами, обсудить с ними последние новости, обстановку, возможные решения командира. При этом никому и в голову не приходит усомниться в авторитете дона Карлоса.

Касси стояла на сцене в одиночестве, чувствуя себя не слишком уверенно под пристальным вниманием двенадцати сотен глаз, направленных на нее из зала. Под потолком, расписанным в виде звездного неба северного полушария планеты, были устроены два балкончика, украшенные гипсовой лепниной. Каждая звездочка посвечивала своим естественным светом – разве что чуть ярче, чем на самом деле. Нельзя сказать, чтобы Касси боялась, хотя до этого ей не приходилось выступать перед публикой. Более всего ее смущала необходимость быть в центре внимания, что для человека, работающего в разведывательном отделе, являлось грубейшим нарушением принципа «невидимки».

Надо – так надо! Руководство поручило ей проинформировать «семью», значит, поручение должно быть выполнено. Тоненькая, невысокая, она попыталась развернуть плечи, чуть вытянулась для солидности, потом ясно, чтобы голос не затерялся в полукруглом зале, выговорила в укрепленный у горла микрофон:

– Речь пойдет о самом известном местном бунтаре, который оказался женщиной.

– Господи, спаси! – воскликнул Ковбой Пэйсон. Он сидел на балконе, откуда мог безнаказанно швырять бумажными катышками в своих сослуживцев, разместившихся в партере. – Ты хочешь сказать, что на свете существует еще одна женщина, подобная тебе?

Аудитория взорвалась от хохота. Касси смешалась, но не подала виду, только яростно глянула в сторону балкона. Будь у нее вместо глаз боевые лазеры, Ковбою бы не поздоровилось. Дождавшись, пока зал не утих, она продолжила:

– Все называют ее Волк-в-Юбке. Настоящего имени никто не знает. Более того – никому не известно, откуда она родом, где росла. Она слывет непобедимым мастером боевых единоборств и других военных искусств. Волк-в-Юбке возглавляет так называемое Движение за права горожан, или сокращенно ДПГ, которое объединилось с подобной экстремистской организацией – народной милицией.

Неожиданно посреди зала поднялся подполковник Гордон Бейрд.

– Мы получили кое-какую информацию насчет этого ДПГ. Местные жители называют его еще проще – ДГ, то есть движение горожан.

Бейрду не требовался микрофон. В темноте, чуть выше голографического экрана, разместилась Мариска Се-ведж – она навела на подполковника особый, улавливающий звуки акустический пистолет, поэтому голос Гордона разносился по всему залу.

– ДГ – это полуподпольное объединение, – продолжил начальник штаба, включающее в основном люмпенов и прочий сброд. Их уровень оценки ситуации соответствует их социальному положению. В этой группировке состоят местные борцы за отделение Тауна от Федерации Солнц, анархисты крайнего толка и прочая публика подобного рода. Всех объединяет страстная вера в так называемую Хартию Тауна – документ, гарантирующий гражданам планеты определенные политические права и предлагающий передать оборону планеты в руки всего общества. Эта Хартия была дана колонистам в последние годы двадцать седьмого столетия за помощь во время кровопролитной войны с Домами Куриты и Ляо. Население Тауна вело отчаянную партизанскую войну с захватчиками, и, чтобы отметить их вклад в победу, Джон Дэвион подписал эту грамоту.

Движение пользуется популярностью во внутренних регионах страны, особенно на материке Хибория. В нем участвуют шахтеры, лесорубы, охотники и прочие лица из числа тех, кто занимается промыслом в необжитых местах. В городах же, как я уже указывал, ему сочувствуют беднейшие слои и деклассированные элементы. Боевым филиалом ДГ является народная милиция, которую правительство планеты пытается разоружить.

– Не совсем так, подполковник, – вмешалась Касси. – Эти группы, несомненно, связаны между собой, однако мы не вправе утверждать, что ДГ руководит милицией.

– Откуда у вас эти сведения, старший лейтенант? – спросил Бейрд.

– Ходила, слушала, о чем говорят люди…

– Вы еще очень молоды, лейтенант, вам не пристало питаться слухами. Полезней изучать штабные разработки и материалы, представляемые разведывательным отделом.

Касси совсем уже было собралась посоветовать Бейрду заниматься своими играми сколько душе угодно, а ей предоставить возможность работать так, как она считает нужным, но в этот момент с места поднялся полковник Кама-чо. Верность старой дружбе, вне всякого сомнения, -вещь хорошая, однако командир никак не мог допустить открытой перепалки между начальником штаба и лучшей разведчицей, которая делом доказала, что имеет право работать так, как ей удобно. Кроме тою, рассудил Камачо, дыма без огня не бывает, в этом старший лейтенант права.

– Полагаю, нам следует более целенаправленно и умело оповещать население, зачем мы прибыли на Таун и каковы наши цели… Почему никто из представителей этих групп не попытался связаться с нами и выяснить, чем мы тут собираемся заниматься?

Этот вопрос, в сущности, был задан Гордону Бейрду, однако ответила на него Сатхорн. Ответила молча – просто повернулась к экрану и нажала кнопку.

Перед зрителями возникла сцена последнего митинга протеста. На переднем плане молодая, крепкая женщина размахивала плакатом «ДРАКОНЫ, ВОН ИЗ ГОРОДА!»-Рядом с ней группа молодежи скандировала тот же лозунг.

– Как раз эти люди и составляют основную массу протестующих, – заявила Касси.

– Тем более, – подал с балкона голос Бак Ивенс, – нам следует попытаться договориться с ними, а не с шишками из правительства.

Заявление Ивенса вызвало в зале одобрительные выкрики. Тогда с места поднялась командир роты капитан Анжела Торес, черноволосая женщина, которую в «семье» называли не иначе, как Гордячка.

– Но как наладить контакты с теми, кто попросту не навидит нас? – спросила она.

Ответом ей послужили выкрики на английском и испанском языках. Красавица Торес поджала губы, ее лицо вспыхнуло от гнева.

– Уймитесь вы хоть на минуту! – поднялась со своего места капитан Кали Макдугал.

При виде ее внушительной фигуры Всадники приутихли. Мариска ловко перевела акустический улавливатель с Гордячки на Леди К.

– Гордячка совершенно права в том, что проблема существует, – а вы сразу набросились на нее. Что толку кричать, когда следует задуматься? У меня сложилось впечатление, что кто-то умело подстрекает придурков из народной милиции, заявляя, что нашей главной целью является разоружение их полулегальных отрядов.

– Слава богу, нашелся хоть один разумный человек! -неожиданно рявкнул подполковник Бейрд. – Неужели вы, – он обвел зал глазами, – всерьез полагаете, что мы сумеем договориться с этими крикунами? Мы должны более внимательно прислушаться к просьбам центрального правительства, к жалобам на бесчинства криминальных элементов и помочь законным властям разоружить так называемую народную милицию. У нас нет выбора -либо мы вступаем в конфликт с местными органами управления и, как следствие, проваливаем нашу миссию, либо начинаем действовать в полном согласии с ними.

Взрыв возмущенных криков послужил ему ответом. Большинство присутствующих на собрании бойцов еще не забыли, как в Лиге Свободных Миров их называли «бандитами с Троицы». Многим довелось повоевать в партизанских отрядах. Они инстинктивно ненавидели «классовых врагов», как выражались умники из студенческих городков, пытавшиеся склонить возмущенных ковбоев к выступлениям против «преступной эксплуатации человека человеком». Всякая власть вызывала у них неприязнь – – это было стойкое чувство, подпитываемое происхождением и классовым опытом. С приходом в полк многие изменили свое мнение по поводу происхождения зла, царящего в мире, однако убеждения юности никто из них предавать не собирался.

– Гордо, я имела в виду совсем другое, – ответила Кали, когда вопли наконец стихли. – Я как раз хотела под держать предложение Бака – для нас жизненно важно установить контакты с народной милицией. Мы должны найти общий язык с ними, убедить, что мы не посягаем на их права, что мы одной крови.

Бейрд уставился на нее, похлопал веками.

– Но вы же сами сказали…

– Я только поддержала Гордячку. И сейчас готова поддержать ее в том, что нельзя легкомысленно сбрасывать со счетов большую часть населения планеты. Да, это трудно и небезопасно – «начать диалог», как выражаются те, кто просиживал штаны в Санта-Фе.

Кабальерос захохотали, зааплодировали. К Санта-Фе, особенно к университету, расположенному в столице, у ковбоев было особое отношение. Просиживание штанов в этом заведении имело меткое и не совсем пристойное наименование «фокстрот на заднице».

– Я хотела бы закончить. – Леди К. подняла руку. – Если мы решим, что без подобного диалога нам не обойтись, то добиться этого сможет только Абтака.

– Сеньора лейтенант Васкес!

Диана замерла – в руке у нее была особая пластиковая карточка-ключ, с помощью которой она хотела открыть дверь в свой номер на пятом этаже «Макбрайт». Услышав оклик, она обернулась.

– Полковник?..

В ее сторону шаркающей походкой привычного к седлу человека направлялся дон Карлос. Правую руку он держал за спиной. Как всякий благородный кабальеро, он вырос на ранчо где-то в глубинке Галистео, где ему с раннего детства приходилось делить время между конем – или как они там называются – животные, годные для верховой езды, – и кабиной сельскохозяйственного робота. Главной его заботой было огромное стадо. Немало воды утекло с той поры, но и теперь полковник вышагивал вразвалочку, широко расставляя ноги.

– Надеюсь, старший лейтенант, – обратился он к Диане, – я не очень смутил вас, когда похвалил за решительность и смелость, проявленные утром во время митинга? Диана улыбнулась.

– Нет, ваши слова доставили мне удовольствие. Только мне непонятно, откуда такой всплеск радости? Я поступила так, как и должна была поступить, иначе случилось бы непоправимое и наше пребывание на Тауне превратилось бы в сплошную пытку. Я решила предотвратить ужасный исход.

Дон Карлос ни на секунду не сомневался в ее искренности. Впрочем, никому из Всадников и в голову не приходило, что Диана Васкес способна соврать или что-то приукрасить. В полку собрался разношерстный народ -среди личного состава попадались даже бывшие полицейские. Многие из них неодобрительно отзывались о миролюбии и мягкости Дианы, не желающей встревать в цепь бесконечных конфликтов, которые то и дело возникали в «семье». Женщины были недовольны, что у Дианы никогда не возникает желания посплетничать, поболтать с соседками или подругами. Однако никто не ставил под сомнение ее честность и право жить так, как она считает нужным.

Со стороны могло показаться, что Всадники в большинстве своем относятся к Диане с некоторой иронией, посмеиваются над ней. Но так продолжалось только до начала боя. В сражении никто не посмел бы отпустить в адрес Дианы глупую шутку: бойцы передовой линии на опыте убедились, что ракетная поддержка старшего лейтенанта Васкес – непременное условие победы. Ее «Катапульта» была сильна не только умением пилота нанести прицельный залп, но прежде всего искренней верой Дианы в то, что, сражаясь с противником, она творит добро и отстаивает справедливость. Никогда она не выступила против безоружных людей – в этом с ней сходились все Кабальерос. Поголовно… Хотя были случаи, когда кое-кто пытался нанять полк для проведения полицейских акций.

Вот и утром, когда она решилась выйти к толпе и объяснить, что Всадники не имеют намерения вмешиваться во внутренние дела планеты, она поступила по зову совести. Задача полка – укрепить оборону. Понятные вроде бы слова, верные, но попробуй выйди и скажи их взбудораженной толпе.

– Этим вечером, – продолжил полковник, – я выразил вам благодарность как командир. Теперь мне бы хотелось поговорить с вами в качестве дона Карлоса. Надеюсь, вы не сочтете мою просьбу оскорбительной?

Он вытащил из-за спины букет красных роз и вручил его Диане.

– Я горжусь тобой, любовь моя. – Голос у него дрогнул. Он наклонился и поцеловал женщине руку. – Я так беспокоился за тебя. Рад, что все обошлось. Спасибо.

Диана приняла цветы, щеки ее порозовели. Она порывисто обняла полковника за шею и поцеловала его.

Дон Карлос улыбнулся.

– Теперь, полагаю, мне лучше удалиться. Тебя ждет ребенок.

Диана тоже улыбнулась – на этот раз счастливой, полной радости улыбкой – и покачала головой.

– Мне кажется, что полковник закончил на сегодня все свои дела и теперь может побыть моим Карлосом и зайти ко мне в гости. Я попросила тетю Сесилию взять к себе маленького Марко на ночь.

Она наконец вставила в дверной замок карточку-ключ. Замок щелкнул, створка отворилась. Диана Васкес взяла дона Карлоса под руку, и они вместе вошли в номер.


X

Порт -Говард

Провинция Аквилония

Таун, Федерация Солнц

19 декабря 3057 года


Ночь была морозной. Дыхание белым облачком вырывалось изо рта Касси, когда она с трудом пробиралась вперед по неровному дну извилистого, узкого ущелья. На пути ей то и дело попадались огромные ледяные надолбы, и Касси приходилось каждый раз высматривать место, куда поставить ногу. На относительно ровных участках она непременно оглядывалась, даже замирала на мгновение, прислушиваясь, далеко ли преследователи.

Касси обнаружила за собой хвост в полдень, может, чуть позже. Два высоких дородных мужика… Это радовало – таких долго гонять по бездорожью не придется, скоро сами выдохнутся и отстанут. Даже если они только тем и занимаются, что не вылезают из спортивного зала и поддерживают спортивную форму, все равно огромная разница в весе должна сказаться. Попробуй одолей все эти скальные глыбы, вывороченные стволы деревьев, переплетения корней, каменные, покрытые наледью завалы! Она же чувствовала себя отлично, дыхание ровное… Касси на мгновение замерла – ее окружала плотная, настоянная на морозе и ночной тьме тишина.

В том, что они отстали, не было ничего удивительного – все-таки она эксперт по выслеживанию и, следовательно, по уходу от погони. Ее подготовкой занимался сам гуру Иохан. Повезло же ей, погибающей после смерти родителей, попасть к нему под крыло! Он сам занялся худеньким заморышем – – тренировал девчонку долго, безжалостно, но, самое главное, научил мыслить практически, профессионально, следить за телом, максимально использовать свои возможности, уметь оценивать действия противника не с позиций конкретной выгоды, а в перспективе, проигрывать за него все последующие действия. Гуру сделал девчонку своей наследницей и передал секреты экзотического и в общем-то совсем неизвестного во Внутренней Сфере искусства пенжак-силат.

Отстали преследователи или нет – этот вопрос мало занимал ее. Не отстали, так скоро отстанут… Другое не давало покоя: непонятно, как им удалось сесть ей на хвост?

Многие сотни лет назад – еще до образования Звездной Лиги, задолго до Эпохи войн и Терранской Гегемонии, до Великого Исхода, еще до появления безумной, вызывающей безудержный смех у университетских профессоров идеи Керни—Фушиды, которая всего через полсотни лет, подтвержденная экспериментально, привела в совершенное изумление ученый мир, – люди впервые обнаружили в космосе планеты земного типа. Это удалось сделать с помощью гигантского оптического телескопа, выведенного на орбиту за пределами Плутона. Тем самым была подтверждена догадка, что Терра не является уникальной причудой природы, в далеких звездных системах подобных небесных тел множество. Одно из них было названо Тауном в честь сенатора Терранско-го парламента, пробившего финансирование этого научного проекта. Со временем каждый называл планету на свой лад, но общий смысл названия Таун сохранился.

После того как человечество сумело воплотить на практике потрясающую и очень перспективную идею Керни—Фушиды, освоение далеких миров пошло ускоренными темпами. Большую роль в Великом Исходе сыграли религиозные движения и дух жителей Терры, который постоянно гнал их вперед, все дальше и дальше от родного дома. В конце двадцать второго столетия известный мультимиллиардер С. Аугустус Понс организовал первую экспедицию на Таун, следом за которой отправилась первая партия колонистов.

Понс слыл эксцентричным чудаком на грани помешательства. Одной из самых забавных его страстишек была невероятная любовь к литературе, которую когда-то называли научной фантастикой. Любимым его автором являлся Роберт Говард, пустивший гулять по белу свету небезызвестного варвара по имени Конан. Спутник планеты – его единственная и большая луна – назвали Конаном. Обширный материк, занимавший большую часть северного полушария планеты, получил название Хибо-рия. Первое поселение, основанное первопроходцами в устье большой реки, впадающей в залив, который образовался на месте падения огромного метеорита и представлял собой идеальную окружность, окольцованную горами, окрестили Порт-Говард. Основная часть переселенцев была родом из Северной Америки, и после смерти Понса они свято хранили его традиции. Так, юго-западный предел материка назвали Тураном, а южную оконечность, простирающуюся до тропиков, – Стигией. Мощный хребет, делящий Хиборию на две почти равные части, получил название Эйглофианских гор. Большой остров к юго-западу от Турана, размерами напоминающий континент, стал Альмуриком. И так далее…

Последняя волна переселенцев, которым пришлось осваивать архипелаги в южном полушарии планеты, включала выходцев из Бразилии, Полинезии, Австралии и Карибских островов. Эти люди к сочинениям Говарда были безразличны, поэтому на юге появились знакомые по Терре географические названия.

Желтовато-белое светило, вокруг которого вращался Таун, относилось к классу «Ф» и было немного горячее родного Солнца, но орбита планеты диаметром превосходила терранскую, поэтому в целом климат там был прохладней, несмотря на практически одинаковый с Террой уровень радиации. Спектр излучения был смещен в ультрафиолетовую область. Сила тяжести, вследствие меньших размеров Тауна, чуть– чуть не дотягивала до земной. Впрочем, по причине относительной молодости планеты все здесь было крупнее, масштабнее – природные катаклизмы, горы, вулканы…

С геологической точки зрения Таун по терранским меркам пребывал в плейстоцене. Это обстоятельство, а также повышенный уровень радиации позволили развиться крупным млекопитающим. Особенно опасным оказался шестиногий эйглотериум – десятиметрового роста зверь, обитающий в центральной части материка.

Таун являлся частной собственностью и находился во владении первых колонистов, вот почему здесь сохранилось так много названий, имеющих в своем составе слово «понс». Акционеры страстно хотели по мере возможности сохранить планету в неприкосновенности, здесь не возникло промышленных гигантов и разветвленной индустриальной инфраструктуры. Это резко отличало Таун от тех планет Дальних Пределов, которые, поставив себе целью освободиться от опеки Терры, прежде всего занялись развитием промышленности и сельского хозяйства. За что в общем их жители и поплатились ужасающими условиями существования, деформированной природной средой и в первую очередь непрекращающимися набегами всевозможных, жадных до чужого добра грабителей. Правительства миров Дальних Пределов с развалом Звездной Лиги попали в заколдованный круг. Чтобы защитить свои промышленные предприятия и отстоять независимость, необходимы мощные вооруженные силы, что требует немалых затрат. А необходимые средства можно получить только за счет расширения производства, что, в свою очередь, требует усиления армий.

Следует добавить, что Таун исключительно богат водными ресурсами – более семидесяти процентов его территории занимают моря и океаны, так что жителям планеты не требовалось закупать лед у Картеля Райана.

Удивительной причудой природы можно считать то обстоятельство, что большинство богатых месторождений, особенно золотоносные жилы, оказались упрятанными глубоко на дне морей, однако того, что находилось на поверхности, вполне хватало для обеспеченной, спокойной жизни. Местное правительство сознательно ограничивало приток иммигрантов, чтобы сохранить в целости природную среду, а также традиции и обычаи, сложившиеся за восьмисотлетнюю историю Тауна.

Единственным годным для добычи сырьем на планете были залежи медной руды, однако до той поры, пока медь не стала жизненно важной для производства боевых роботов, эти месторождения не представляли особой ценности. Впрочем, это совсем не означает, что попыток захвата планеты не предпринималось вообще. В начале Первой войны за Наследие, воспользовавшись ссорой, разразившейся между Пятьдесят шестым полком Авалон-ских Гусар и Сто двадцать третьей дивизией'истребительной авиации Дэвиона – двух соединений, оборонявших планету, – войска Домов Куриты и Ляо обрушились на Таун и захватили его. Сначала все полагали, что это всего лишь рейд с целью ограбления Тауна и набег скоро завершится. Однако, оценив стратегические преимущества местоположения планеты, захватчики решили обосноваться здесь всерьез и надолго. Тогда на Тауне началась партизанская война, завершившаяся знаменитым в анналах Внутренней Сферы разгромом оккупантов.

Как только захватчики капитулировали и убрались восвояси, Джон Дэвион подписал так называемую Хартию вольностей (что, по разумению этого великого государственного деятеля, было куда дешевле, чем оплачивать восстановление разрушенного во время оккупации народного хозяйства планеты). Собственно, каждая из сторон получила то, что хотела.

Дэвион снял дополнительное бремя с федерального бюджета, а горожане приобрели свободу, что позволило обитателям Тауна за какой-то десяток лет навести порядок и воссоздать среду обитания в ее первозданном виде. Уровень жизни здесь был достаточно высок, государственные дела свершались без всякого насилия и конфликтов с населением. Благосостояние граждан, основанное на добыче медной руды и, главное, на экспорте исключительно ценной древесины, постоянно росло. С годами на планете сложилась особая форма сельскохозяйственного производства, напоминающая древние ранчо. Обширные территории как на суше, так и на море служили основой производства продукции. Кроме того, Таун привлекал многочисленных туристов и гостей, желавших провести на планете от полугода до двух лет, а также ученые экспедиции.

Так, неспешным порядком, и шла жизнь на этой провинциальной, удовлетворенной собой планете, пока принцу-архонту Виктору Дэвиону не пришло в голову напасть на Лигу Свободных Миров, чтобы отхватить у Томаса Марика изрядный кусок его территории на направлении Сарна—Марч. Марик тридцать лет ждал своего часа: налаживал связи с Сан-Цзу (Дому Ляо тоже когда-то досталось от Дэвионов, настоявших на разделе Конфедерации Капеллы на две части, одну из которых составило Великое герцогство, или Сообщество Святого Ива), торил тропы к сердцу сестры Виктора Катрин Штайнер.

Наконец оба – Марик и Сан-Цзу – дождались своего часа. Как только Катрин Штайнер втайне окончательно решила отделиться от Федерации Солнц, эти двое начали военные действия. Сначала Виктор Дэвион по молодости не придал серьезного значения агрессивной акции со стороны своих соседей – силы коалиции не шли ни в какое сравнение с возможностями Дома Дэвиона, – однако последующие события жестоко наказали его за самонадеянность. Разрыв с сестрой привел к тому, что почти все части, приписанные к Лиранскому Содружеству, покинули свои позиции и вернулись в Таркард, столицу вновь образованного государства. Кроме того, на севере, по всей линии перемирия, открыто зашевелились Кланы. Как раз в ту пору в Стране Мечты – территории, откуда они явились, – намечались выборы нового Ильхана, который, судя по оперативным данным, сразу начнет очередной поход против Внутренней Сферы.

Вернув утраченное, Марик и Сан-Цзу остановились и дали клятвенное обязательство не покушаться на исконные земли Федерации Солнц, однако теперь Виктор Дэвион, наученный горьким опытом, в полной мере оценил коварство соседей. Да, в ближайшее время они будут держать слово, но, стоит только принцу-архонту потерпеть поражение в войне с Кланами или допустить какую-либо ошибку во внутриполитическом плане, эти два хищника тут же двинут свои войска. По сообщениям разведки, они и в эту пору не сидели сложа руки – подкармливали подстрекателей, вели агитацию против Дома Дэвиона, вступали в соглашения с самыми отъявленными мракобесами, которым союз Виктора и Теодора Куриты был что кость в горле. В секторе Хаоса то и дело вспыхивали мятежи, начинались волнения, гражданские беспорядки. Только Таун, находящийся на самом острие следующего удара, безмятежно спал.

Отыскать представителей народной милиции для Касси не составило большого труда. Хотя эта военизированная организация была официально запрещена и якобы загнана в подполье, ее открыто поддерживали юнионистская партия, которая настаивала на присоединении планеты к Синдикату Дракона, и главная оппозиционная партия реформаторов, где заправлял небезызвестный Говард Блейлок. Движение горожан – ДГ – действовало открыто, его функционеры проводили семинары, устраивали митинги, публиковали пресс-релизы и заявления по тем или иным вопросам. Движение имело свои книжные магазины, где свободно продавалась литература, издаваемая народной милицией. Конечно, кого ни спросишь, никто не мог сказать, как эти брошюры и рекламные проспекты попадают на прилавки. Продавцы сами удивлялись – только что ничего не было, а тут – на тебе – появилось!..

На каждой встрече, на каждом митинге ДГ шла запись добровольцев в милицию. Касси посещала почти все эти сборища, а за теми, что проводились вблизи ворот ТТК, наблюдала при помощи приборов. Вскоре она составила список всех наиболее видных представителей этих движений – досье на них собирал уже разведывательный отдел полка. Касси постоянно меняла облик: иногда наряжалась островитянкой с южных архипелагов, иногда – разбитной девчонкой из пригорода. Она использовала контактные линзы, тонирующие составы, изменяющие цвет кожи, парики, краску для волос – в таких делах ей не было равных. Вот только скрыть свою азиатскую фигуру и раскосые глаза ей никак не удавалось. Правда, в случае крайней необходимости и этой беде можно помочь – в специальных генноплазматических кабинетах компании «Бинго», разбросанных по всей Внутренней Сфере, внешность меняют как угодно, но, во-первых, это дорого, а во-вторых, достаточно долго.

Чаще всего Касси выступала в роли блондинки с голубыми глазами. В этом, даже при азиатских чертах лица, не было ничего необычного. У Теодора Куриты, нынешнего Координатора, тоже голубые глаза. Касси так решила, поскольку в Движении горожан процветали расистские настроения. В этом приверженцев ДГ обвиняла и партия Хартии, ведущая политическая сила на планете, постоянно формирующая правительство. Кроме того, сторонников ДГ обвиняли в возрастной дискриминации, сексизме, бесчувственности, склонности к фашистским идеям, а также в пропаганде уравнительных социальных теорий, и так далее, и тому подобное…. В речах официальных лиц встречались даже такие пороки, о которых Касси никогда не слышала, – например, «открытое пренебрежение гуманизмом». Как бы то ни было, расизмом в ДГ попахивало сильно.

Касси, как всякий нормальный человек, политикой интересовалась мало, однако полученное задание требовало досконального изучения всех тонкостей взаимоотношений политических сил Тауна. Расистские же настроения касались ее лично. Скоро она поняла, что расизм здесь выражается в отношении к чужакам. Цвет кожи, разрез глаз в общем мало трогали горожан – среди них кого только не встретишь, но что касается мгновенного определения своих и чужих – нюх местных негодяев буквально потряс девушку. В течение нескольких дней ей пришлось до мельчайших подробностей выучить местную историю, освоить диалекты, а также местный арго. Все это тоже входило в ее профессиональные обязанности.

Другой особенностью местной общественной жизни, острой болевой точкой являлось отношение горожан к ущемлению своих прав. Здесь Касси была во многом солидарна с ними. Всякое посягательство на свободу мысли вызывало у нее резкий протест. Но и тут хватало своих тонкостей. Например, Касси полагала, что попытки правительства разоружить гражданских лиц являются совершенно справедливыми. Зачем обывателю владеть огнестрельным оружием? С другой стороны, окунувшись в напряженнейшие политические страсти, сотрясавшие Таун, она пришла к выводу, что в таких условиях разоружение граждан является мерой, направленной на то, чтобы лишить население всякой возможности оказывать сопротивление местным властям.

Итак, ей пришлось сменить свой этнический тип. Одно время она даже подумывала стать мужчиной. Потом прикинула, что это уж слишком. Если из нее и получится мужчина, то какой-то мелковатый, смахивающий на подростка.

Потолкавшись на митингах, Касси скоро извлекла для себя еще одну истину – каждое расистское или шовинистическое заявление обычно тут же получало отпор со стороны следующего оратора. В чем горожане были едины -так это в неприятии чужаков. Более того, это странное общество видело смысл своего существования в обязательном разделении и установлении некой границы между людьми. Каждая мелкая группка, образовавшаяся по профессиональному, национальному, возрастному или какому-либо иному признаку, сразу четко ставила барьер для чужаков. Складывалось впечатление, что у горожан в условиях так горячо воспеваемой свободы развилось нечто вроде фобии. Они страстно желали обособиться. Смутная внешняя обстановка, недавнее наступление Марика и Сан-Цзу, неопределенность дальнейших перспектив, резкое ослабление сил Виктора Дэвиона, застой в промышленности и отток инвестиций и, наконец, прибытие Всадников только усилили эти веяния. Касси все больше и больше склонялась к предположению, что кто-то весьма умело подогревает эти настроения. Поиск этого «кого-то» не входил в полученное задание, ей прежде всего предписывалось установить канал связи с руководством народной милиции. Однако Касси не могла не учитывать, что где-то рядом с ней копает хорошо замаскированный «крот».

На всех митингах, устраиваемых ДГ, всегда можно было встретить людей, имевших прямое или косвенное отношение к народной милиции. Некоторые тихо переговаривались с соседями, особенно тогда, когда полагали, что никто их не слышит. Другие вообще не стеснялись и, чуть что, начинали вслух, с какой-то даже агрессивностью хвалиться своей принадлежностью к этой таинственной организации.

Последних Касси без раздумий относила к агентам-провокаторам. Были в толпе и такие, кто с нескрываемой ненавистью относился к милиции и называл ее «бесовским сборищем придурков». Дай им только дорваться до власти, они сразу покажут, на что способны, предупреждали «ваннабе» – так в толпе называли открытых противников милиции.

Касси предпочитала тех, кто не выставлял напоказ свою принадлежность к тайному обществу, но в кругу товарищей не скрывал этого. Она подбиралась к ним ближе. Работать было легко – любой специалист, вооруженный портативными, хорошо замаскированными подслушивающими устройствами направленного действия, мог легко собрать необходимую информацию. Беда в том, что ее ценность практически равнялась нулю. Даже принимая во внимание, что Касси приходилось иметь дело с любителями, разведчица склонялась к мысли, что после ухода Пятого лиранского гвардейского полка и бегства маркиза вся эта братия, называющая себя защитниками простого народа, превратилась в некий общественный клуб. Или, точнее, – говорильню. Милиционеры порой хвастались, что их обществу несколько сотен лет. «Ага, – хмыкала про себя Касси, – за все это время вы так и не смогли подготовить профессиональные кадры».

Она продолжала ходить на митинги, прислушивалась к разговорам, при этом одновременно внимала ораторам, которые никак не могли найти согласие по вопросу: стоит ли разрешать островитянам с юга селиться на материке Хибория. Страсти разгорались нешуточные, и Касси быстро отсеивала милиционеров от просто любопытствующих и редких «ваннабе».

На десятый день она обнаружила, что кроме нее подобного рода охотой занимается еще один человек.

Этот мужчина солидного возраста – около пятидесяти – не пропускал ни единого митинга. Окладистая белая борода, сам высокий, крепкий, одет в простую одежду. Грудь широкая, плечи как у борца. В поясе тонок. Одним словом, подготовленный человек.

Скоро Касси и незнакомец уже не скрывали, что заинтересовались друг другом. Так получилось – то он перехватит ее взгляд, то она. Касси и в голову не приходило заняться с ним сексом. Он был не в ее вкусе, хотя и помужски привлекателен. Она в ту пору представлялась юной девушкой-несмышленышем, приехавшей с островов. Джон Сатеруэйт, в свою очередь, крепко не любил выходцев с юга, которых только допусти в столицу. Плевать им на все права, кроме своего права хватать все подряд и обжираться от пуза, полагал он. Люди со взглядами Сатеруэйта и составляли основу народной милиции.

В то же время их тянуло друг к другу. Касси, ощутив интерес к этому седобородому мужчине, сначала даже застыдилась. На очередном сборище ДГ в одном из арендованных залов в пригороде Порт-Говарда Касси не повезло – пробираясь поближе к сцене, она наступила на ногу какому-то слесарю, а тот немедленно сгреб за ворот «грязную цветную сволочь, которая так и метит, как бы отдавить ноги полноправным гражданам Тауна». Тут на плечо разъярившегося слесаря опустилась рука незнакомца, который, в свою очередь, предостерег крикуна от «нарушения порядка» и веско попросил «не устраивать здесь склоку, иначе…». Могучий кулак Сатеруэйта произвел должное впечатление на оскорбленного полноправного слесаря. Тем более что Джон вежливо предупредил:быка сломоса он укладывает с одного удара и вообще в нем двести кило весу.

Пигалица Касси, сделав вид, что перепугалась до смерти, нырнула в толпу и с того момента стала держаться поближе к Джону.

Товарищеские отношения у них сложились быстро. Касси теперь не отходила от стареющего Сатеруэйта. Они беседовали на берегу Громовой реки, часами просиживали в его магазинчике, тихонько переговаривались за стойкой, в то время как толпа посетителей бродила по торговому залу. Вместе обедали в расположенном неподалеку кафе. Касси лишь в общих чертах представляла местные условия. С политической ситуацией, раскладом сил она знакомилась по сводкам, составленным доктором Бобом и Маккаби Бар-Кохбой. Общаясь с Джоном, она узнавала такие подробности, которые порой переворачивали тот или иной вопрос с ног на голову. Со своей стороны, как опытный разведчик, она рассказывала только то, что Джон хотел бы услышать.

Сатеруэйт вырос в семье лесоруба и сам в молодости достаточно нашагался по лесу в транспортном роботе. В тех местах – в Киммерианских предгорьях, лежащих к востоку от Эйглофианских гор, – из мальчиков при хорошей кормежке вырастают длинноногие мужчины с хорошо развитой мускулатурой. Мать всегда кормила его от души… Затем – он сам рассказал об этом Касси – Сатеруэйт поступил в университет. Недоучившись, бросил, устроился на шахту, где управлялся с гигантским комбайном-роботом «Атлас». Спустя годы обзавелся ранчо, принялся разводить сломосов – местную породу необычайно вкусных травоядных животных. С ними особых хлопот не было – это послушные и спокойные создания. Одним словом, все у человека было в порядке.

В один прекрасный день он послал к черту налаженную жизнь и отправился в город, где после долгих мытарств сумел открыть небольшой магазинчик, где торговал книгами и антиквариатом. Джон дал себе слово, что в ближайшие десять лет добьется успеха. Выросший в условиях приграничья и получивший неплохое образование, этот горожанин был типичен для Тауна. Такие люди и составляли ядро ДГ и, возможно, народной милиции.

Что за нужда погнала его в город? Джон вздохнул и принялся рассказывать, как день за днем объезжал стадо полуслепых, неуклюжих сломосов, выгуливал их на летних пастбищах. Однажды зимним утром стая местных хексволков прорвалась через ограждение и напала на собравшихся в загоне животных. Сломосы в ужасе бросились вон из загона и на пути встретили его шестнадцатилетнюю дочь, выехавшую в тот злополучный час покататься на лошади. Девушку вместе с конем растоптали в несколько мгновений, а он стоял поблизости и ничем не мог ей помочь. Смерть единственного ребенка разрушила семью. Через полтора года он развелся с женой, а ранчо выставил на продажу. Получив деньги, отправился в город.

В конце концов Сатеруэйт сам предложил Касси вступить в народную милицию.

Поздним вечером она сидела в маленькой забегаловке – пристроилась у стойки и попивала местный горький чай, который обычно предпочитают выходцы с южных островов; горожане пьют кофе или горячий шоколад. Сатеруэйт и его приятели назначили довольно странное время для проведения церемонии приема нового члена – час ночи. Любители обычно обожают нагонять таинственность; если добавить сюда соответствующие нелепые одежды и ритуальный кинжал, получится стопроцентная дешевая мелодрама.

Забегаловка была просторная, хотя и с низким потолком. Света хватало. Этакий гостеприимный уголок, где круглые сутки ждут усталых, забредающих на огонек путников. Потрепанный человек с морщинистым лицом, напоминающий заядлого прожигателя жизни, сидел неподалеку от Касси. Он попивал горячий шоколад, причем, поднимая чашку, картинно оттопыривал мизинец. Сквозь дырявые перчатки просвечивала грязная кожа. Разведчица едва не улыбнулась. Чего нельзя, того нельзя – не дай бог, бродяга обидится… По другую сторону от Касси сидела женщина-таксист и о чем-то беседовала с хозяином заведения. Четыре человека – пара и двое по отдельности – занимали столики у нее за спиной.

Касси вела себя тише воды ниже травы. На голове у нее был вязаный подшлемник с козырьком, скрывавшим лицо, тело пряталось под мешковатым пальто из стойкой на разрыв и разрез синтетической ткани. На груди и в некоторых других местах вшиты специальные гибкие бро-непластины из керамета – веса они почти не добавляли, но служили надежной защитой от пуль, движениям тоже не мешали и практически были незаметны снаружи. Особенно хитро пальто открывалось – вшитая впереди молния была фальшивой, полы распахивались с левой стороны, позволяя мгновенно выхватить автоматический пистолет, спрятанный на спине. Кроме того, Касси не расставалась с короткоствольным револьвером, пристроенным в кобуре под мышкой, – прекрасное оружие для душевного разговора на короткой дистанции.

Разведчица глянула на часы, прикрепленные к мизинцу, и едва не ударила носком ботинка по хромированной стойке. Сатеруэйт опаздывал.

Одно слово, деревня! Касси всегда возмущало отсутствие пунктуальности. Конечно, она умеет ждать, но разве можно так задерживаться!

– Эй, милая! – окликнул ее прожигатель жизни в дырявых перчатках. – Который час?

От него смердело, как от кучи гниющих фруктов. Угрозой, правда, не пахло. По крайней мере, Касси ничего такого не почувствовала, однако береженого бог бережет. Она искоса глянула на свои часики, в то же время осторожно опустив правую руку в карман.

– Тридцать пять второго, – ответила разведчица. В ее положении нельзя было пользоваться принятой среди военных двадцатишестичасовой системой отсчета времени. За ее спиной в кафе вошли двое. Она видела их совершенно отчетливо – с правой стороны от окна, через которое на стойку подавали заказы с кухни, стена была обшита хромированным листом. Лучше любого зеркала. Один из посетителей был белый, другой негр. Ребята молодые, хорошо сложены, ей доводилось встречать их на сборищах ДГ – они раздавали листовки с призывами к Семнадцатому полку Всадников убираться с планеты.

Переступив порог, они разделились – вероятно, попытаются занять свободные табуретки по обе стороны от нее.

Так и есть! Правда, работают непрофессионально. Выражение на лицах такое, что за километр видно, зачем они сюда явились.

Касси встала. Бродяга, интересовавшийся, который теперь час, успел передвинуться к ней поближе. Заметив, что она собирается уходить, удивленно моргнул.

– Эй, милая! – воскликнул он. – Куда же ты? Не спеши…

Касси и не собиралась спешить. Торопливость ни к чему. Теперь надо действовать наверняка. Она шагнула влево, чтобы окончательно разделить парней. Необходимо лишить их малейшего шанса броситься на нее одновременно.

За эти несколько мгновений она успела присмотреться к своим противникам. Белый заметно крупнее и тяжелее напарника. В пальто свободного покроя он похож на буйвола, да и рожа мало чем отличается от морды этого животного. Мускулы напряжены – значит, в движениях будет замедлен. Безусловно, вооружен; интересно, что прячет под полой?.. Скорее всего, автоматический пистолет, но главная его задача – захват. Взят в качестве силовика, который должен придавить и намертво зажать ее. В силе с ним состязаться бесполезно. Попробуем брать на реакцию. Ребятки, судя по тому, как ей удалось развести их, действительно любители. Оружие им, по-видимому, применять запрещено, а они уверены, что оно и не понадобится. Ну-ну…

Разведчица направилась к выходу. Белый положил ей руку на плечо – словно в шутку, по-приятельски, потом попытался ухватиться покрепче, наконец, вцепился намертво и с силой дернул. Касси от рывка развернулась -она не сопротивлялась, бросила взгляд на его лицо и тут же помогла парню. Так и врубилась в него, успев провести подсечку. Тот взмахнул руками и упал на стоявший позади стол. Ножки подломились, треснула столешница, верзила закричал от боли. Подставка для салфеток острым краем рассекла ему лоб, обильно хлынула кровь. Касси вскочила, развернулась ко второму.

Этот оказался куда проворнее своего товарища. Ему хватило мгновения, чтобы прийти в себя, он даже успел подскочить к разведчице и схватить ее за горло. «Тоже любитель, – мелькнуло в голове у Касси, – даже сонную артерию не зажал!»

– Эй, спокойней, – предупредил он разведчицу. – Не дрыгайся…

– Ага, – ответила Касси. На ее лице появилось покорное, плаксивое выражение.

Парень ослабил хватку, полагая, что полностью контролирует ситуацию, и в этот момент Касси ударила его локтем в подбородок. Ошеломленный, он опустил руки. Тогда разведчица, крепко ухватив его левой рукой, изо всех сил дернула противника на себя. Утратив равновесие, тот начал падать вперед, и тогда Касси ударила его коленом в лицо. Попала в нос – слышно было, как хрустнули хрящи. Затем толкнула его на пытающегося выбраться из-под обломков стола напарника и бросилась к выходу. Правильней было бы окончательно вывести нападавших из строя – ей всегда претила мысль о том, что противник сможет подняться и броситься в погоню, но на этот раз другое соображение заставило ее поторопиться. Вполне возможно, они работают с подстраховкой, вот почему нельзя терять времени. Разведчица перебежала на другую сторону улицы и бросилась в темноту. Тяжелое пальто несколько сковывало ее движения.

Сзади, почти без промежутка, грохотом раскатились два выстрела. Они подстегнули ее, словно напоминая -вовремя она покинула забегаловку! По-видимому, эти ребята настроены серьезно. Что ж, посоревнуемся, у кого силенок и умения больше. Сколько раз ей приходилось спасаться бегством!

Прежде Касси уже доводилось работать с парнями из Федерации Солнц – они значительно отличались от тех, кто вырос на территории Домов Ляо или Куриты. Там население и само правительство не очень доверяют законам. Поговаривают, что настольная книга Теодора Кури-ты – сборник афоризмов, и не случайно. Драки и эти святоши из Конфедерации Капелла и к законам относятся как к набору неких изречений, которые следует обсудить, попытаться отыскать заложенный в них смысл, но выполнять их, как того требует логика, вовсе не обязательно. Не словами же, в конце концов, регулируется жизнь! Касси тоже полагала, что законы существуют, чтобы их нарушать, – это самое безопасное в жизни занятие. И необходимое!.. Иначе не проживешь. У жителей Федерации Солнц образ мыслей противоположный – они полагают, что законы призваны упорядочить существование, а власти – помочь гражданам стать счастливыми.

Теперь самое время подумать о маскировке. Хозяин кафе уже, скорее всего, сообщил властям, что какая-то цветная дрянь посмела совершить нападение на двух граждан. Только полиции ей недостает! Здесь, на территории Федерации Солнц, копы работают куда более умело, чем в других местах.

Главный принцип маскировки – чем проще, тем лучше. Необходимо быстро вернуть свой подлинный облик. Но прежде надо оторваться от преследователей. Она глянула через плечо – в нескольких сотнях метров в темноте просматривались две группы и мобиль с выключенными фарами. На полицию не похоже.

Преследователи перешли на бег. Касси тоже прибавила ходу.

Первые несколько минут погони она старательно прикидывала, как ей следует поступить. Оторваться? Что это даст? Возле забегаловки тихо, воя полицейских сирен не слышно, значит, шум поднимать они не стали. Надеются на самих себя… Странно, что идущие по следу люди не пытаются нагнать ее, мобиль не спеша движется по аллее, а обе группы, сохраняя дистанцию, следуют за ней. Что ж, она готова сыграть в эту игру, посмотрим, что будет дальше. Рано или поздно охотник и жертва поменяются местами, тогда у нее найдется пара вопросов, на которые этим ребятам придется дать ответы.

Использовать оружие? Подобная глупость даже обсуждению не подлежит. Может быть, члены местной организации милиции специально устроили испытание для кандидата, желающего вступить в их ряды. Решили сразу определить, с кем имеют дело… Это наиболее приемлемая версия. Тогда ей придется крепко подумать над тем, как объяснить, что какая-то пигалица с юга ловко разобралась с двумя боевиками, явно не последними в организации. Впрочем, это несложно. На островах тоже достаточно гуру, гимнастических школ и особых тайных обществ, где занимаются воспитанием духа и тела. С подобными вопросами она легко справится. Беспокоило другое: что, если это хорошо спланированная провокация, задуманная с целью опорочить Всадников? Тогда ей никак нельзя попадать к ним в руки, тем более стрелять!.. Дон Карлос никогда не откажется от своего человека, но как тогда будет выглядеть Семнадцатый полк? Правила игры не позволяют ей попадать в плен.

Что за эти несколько минут стало окончательно ясно? Преследование ведется тайно, без привлечения полиции. Ее гонят в каком-то заранее выбранном направлении. Касси обернулась – трое слева ускорились, хотят перекрыть перекресток, то есть отрезать дорогу влево.

Двое справа. Судя по всему, они ведут ее к заливу. Точно, на перекрестке замаячили четыре фигуры, машина, не маскируясь, ехала по центру аллеи. В этот момент мобиль неожиданно включил фары, выхватив беглянку из темноты.

Касси нырнула вправо, перебежала улицу и нырнула в соседнюю аллею. Необычность ситуации успела офор-миться в четкую мысль – для преследователей не так важно захватить ее, как добиться какой-то неизвестной цели. Запугать? Вряд ли… Что бы в таком случае посоветовал гуру Иохан? Или, скажем, Кали Макдугал? Насчет Кали сомнений у Касси не возникло. Она бы посоветова-ла особо не мудрствовать и попытаться сразу оторваться от преследователей. Такое решение никак не устраивало Касси. Стоит ей исчезнуть, и задание можно считать проваленным. Вспомнился неподвижный, казалось бессмысленный, взгляд старого Иохана. Он никогда не спешил с ответом, но, раз сказав, никогда больше к этому не возвращался. Он предложил бы принять вызов, потому что только с этого начинается всякое стоящее дело.

Будь по-твоему, учитель! Касси перевела дух. Преследователи согнали сюда не менее двух десятков человек. А куда, собственно, «сюда»? Разведчица огляделась и, с приливом внезапной слабости, обнаружила, что ее неумолимо загоняют в ловушку. Впереди тупик. Можно, конечно, свернуть влево и попытаться пройти сквозь заслон из трех человек, перекрывающих дорогу в сторону порта, прикинуться дурочкой и, улучив момент, вырваться из западни. Неужели нет другого выхода?

Ага! Касси, не раздумывая, бросилась вперед. В тупике, на кирпичной стене, на высоте трех метров начиналась пожарная лестница, ведущая на крышу одного из жилых зданий. Разведчица метнулась в противоположную сторону, изо всех сил разогналась и взбежала по стене. Сумела сделать только два шага, но этого хватило, чтобы в прыжке дотянуться до нижней перекладины. Она мгновенно взобралась на лестницу и, словно обезьяна быстро перебирая руками и ногами, побежала вверх.

Ударил свет мобильных фар. Следом раздались выстрелы; пули, высекая искры, защелкали о стену и металлические уголки. Касси выхватила короткоствольный револьвер, повернулась и выстрелила навскидку.

По самой середине аллеи кто-то двигался. Фигура казалась бесформенной на фоне светящихся фар, однако Касси не сомневалась – ее обстреляла женщина. Походка, манера держаться – все говорило о том, что она наконец вышла на Волка-в-Юбке. Кто еще на расстоянии в полсотни метров мог уложить пули впритирку с беглянкой? Что ж, она ей неплохо ответила, всадив пулю в дорожное покрытие между ног противницы. Знай наших!


XI

Порт-Говард Провинция Аквилония Таун, Федерация Солнц 19 декабря 3057 года


Волк-в-Юбке еще раз выстрелила в сторону Касси. Итак, игра началась!

Рядом с лестницей тянулся ряд окон. Здесь, в Федерации Солнц, ставни были не в моде – жители привыкли полагаться на слово Дэвионов, обязавшихся охранять общественный порядок. Или, может, они просто-напросто установили пуленепробиваемые стекла? Тогда ей туго придется. Как спуститься с крыши? Все равно, стоит попробовать. Она спрятала револьвер в кобуру под мышкой, распахнула полу пальто и достала автоматический пистолет. Дважды выстрелила в верхний правый угол окна, отклонившись в сторону, чтобы избежать рикошета. Окно лопнуло по всей плоскости рамы, треугольные осколки полетели вниз – спустя несколько секунд послышался переливчатый звон.

Что там с жильцами? Не дай бог, причинила им вред!

Она прыгнула, ловко приземлилась на подоконник, руками зацепилась за край рамы, спрыгнула в комнату. В то же мгновение Волк-в-Юбке обстреляла ее всерьез – пули ударили в потолок. Такой прыти от Касси она никак не ожидала. Что ж, придется охладить ее пыл. Разведчица положила ствол пистолета на край подоконника и сделала пять прицельных выстрелов, стараясь класть пули как можно ближе к ногам преследовательницы. Та мгновенно подпрыгнула, уходя из-под обстрела, сделала кувырок, перекатилась через спину. Верное решение, теперь торчать в свете фар нет смысла.

Касси огляделась. Она оказалась в спальне. Воздух здесь был спертый, пропитанный запахом человеческого пота. Хозяева лежали на ковре, закрыв головы руками. Мужчина и женщина. Разумные люди, ничего не скажешь. Мужчина поднял голову и произнес:

– Берите все, только не стреляйте. Жизнь дороже.

– Полиция! – рявкнула Касси. – Срочно вызывайте подмогу! – И вышла из комнаты.

– Мы должны разделиться! – заявил Питер Пони. -На виду у этих горлодеров мы просто стали мишенями. Скоро весь город соберется к воротам на митинг протеста.

Касси устроилась на софе: в руке сигарета, ноги – на стуле. Штабной номер на втором этаже гостиницы был невелик. С тех пор как Дама Муэрте погибла на Хачимане, никто не укорял Касси за то, что она кладет ноги на мебель и курит в комнате. О событиях вчерашней ночи она никому не рассказывала, да и что толку – полезной информации во всех этих приключениях было ноль.

В комнате также присутствовали Гордон Бейрд и Кали Макдугал, полковник Камачо и его сын Гавилан.

– Это просто смешно, – заявил Гордон. – Если полк расползется по планете, мы потеряемся, как песчинки в пустыне Чирикачуа. Пони смерил Гордона взглядом.

– Будем считать, что я этого не слышал. Всадники ни когда и нигде не могут потеряться. Надо смотреть фактам в глаза. Здесь, в Порт-Говарде, мы для местного населения как бельмо на глазу. Провокаторам скоро не надо будет подстрекать толпу, чтобы жители пошли на штурм лагеря.

Касси между тем молча раскачивала стул, не обращая внимания на спор. Гордон, конечно, большим умом не отличается, но в его словах есть смысл, как, впрочем, и в заявлении Питера. В любом случае, следовало что-то предпринимать. Вал протестов нарастал. Сама организация ее погони наводила на грустные размышления. Ясно, что на планете их считают врагами. Перемирие пока сохранялось, однако каждую минуту можно ждать хитро задуманной каверзы, и тогда начнутся боевые действия. В какой бы форме они ни проходили, но, если дело дойдет до прямой конфронтации, можно считать задание дядюшки Чанди проваленным.

Касси было скучно и обидно, в душе копилась тоска. Всадники ничем не задели местное население. Их пребывание было согласовано с высшими властями Федерации Солнц – собственно, по их приглашению они и прибыли сюда. И вдруг такая встреча! Кому и в чем они помешали? Понятно, что «Обществу Черного дракона» не по душе передислокация Кабальерос, но полагать, что эти фанатики руководят местным подпольем, просто глупо. Пусть даже сепаратисты, как никогда, сильны на Тауне, – все равно подавляющая часть населения ясно сознает, что отделение от Дома Дэвиона – это даже не ошибка. Это глупость!.. Передать планету под управление Синдиката, как требует юнионистская партия, – тоже не выход. Разговаривая с Джоном, Касси пришла к выводу, что к подобному решению никто особенно не стремится. Особенно теперь, когда Курита выказал откровенную слабость и, вместо того чтобы пресечь мятеж, подготавливаемый Кусуноки, прислал в Таун полк Кабальерос.

Загадка, почему местное население испытывает особую ненависть к Всадникам, казалась неразрешимой. Удивительно, что никто из местных политических сил – например, ДГ или народная милиция – даже не пытается войти в контакт с руководством полка. Создавалось впечатление, будто их ждали на Тауне, чтобы сразу объявить козлами отпущения и взвалить на них ответственность за нарушения общественного порядка. Полк выживали с планеты методично, жестоко, не считаясь ни с чем.

При этом никто из местных политиков даже в качестве предположения не высказывался в том смысле, что Семнадцатый имеет тайную цель захватить планету. Ребенку понятно, что это не под силу одному полку. И зачем Всадникам Таун? Какие такие богатства можно отнять у этих придурков?..

– Никто не предлагает, – сказала Кали, – распределить полк по всей планете. – Она сидела на софе рядом с Касси. Поза тоже была несколько вольная – ноги вытянуты, сама откинулась на спинку. – Даже вместе с фузилерами и местным ополчением, – продолжила она, – нам не удастся прикрыть все континенты и архипелаги. Об обороне южного полушария думать бесполезно. Если дракам приспичит, пусть высаживаются на островах. Мне кажется, Кусуноки никогда не совершит подобной глупости, – содержание гарнизонов стоит очень дорого, а выгоды никакой. Наша задача – обеспечить охрану наиболее важных пунктов на материке Хибория. Не захватив их, драки не смогут объявить, что овладели планетой. Вам, Гордон, следовало бы почитать Клаузевица или древнего мыслителя Сан-Цзу, они очень толково осветили этот вопрос.

Бейрд поджал губы. Никого из военных стратегов он не читал, однако сама мысль, что Кали изучала их, была ему обидна. Гордон Бейрд вообще только тем и занимался в жизни, что испытывал обиды. Они сыпались на него постоянно, со всех сторон. Порой он тайно завидовал таким, как Касси. Этой все как с гуся вода. Вот и сейчас -развалилась, поигрывает стулом…

Действительно, Касси почти не прислушивалась к разговору. Стратегическое осмысление обстановки, планирование масштабных операций было ей чуждо, она всего лишь исполнитель. В тот момент ее мысли занимал Джон Сатеруэйт, тело которого утром нашли в порту. Он был убит выстрелом в затылок. Вот отчего тоска, душевная боль…

– Не могу поверить, – подал голос Гавилан Камачо, – неужели мы до такой степени испугались, что решили попрятаться, как куропатки?

Он сидел рядом с отцом – нога на ногу, руки сложены на груди.

– Это не охота, Габби, – ответила ему Кали, – это война.

Гавилан даже не взглянул в ее сторону. У «ковбоев» совершенно утрачено чувство уважения к себе и одновременно презрения к противнику, они готовы назвать войной всякую склоку, тем более обмен оскорблениями с грязным сбродом.

– Я не имел в виду крики безумцев, которые каждый день собираются у ворот, – четко выговаривая слова, возразил он. – Я веду речь о концентрации усилий, о войне. Может, нам стоит подумать о превентивном ударе? Кто противостоит нам на планете? Народное ополчение? Два – ну, может, три – боеспособных полка. Этих мы разгромим первым же ударом. Если, конечно, сами не разделим наши силы.

Леди К. даже выпрямилась на софе, удивленно взглянув на Гавилана Камачо.

– Я не согласен, – заявил командир роты Харлей, набранной в Расалхаге, капитан Эрик Йохансен по прозвищу Гринго. – Мы не можем позволить себе вступить в бой с целой планетой. Тремя полками их силы не ограничиваются. А фузилеры? А если принц Дэвион пришлет подкрепление?

– Что может прислать Дэвион, когда он по уши завяз на линии перемирия?! – воскликнул Габби. – – Будет скрести по тыловым частям? Такие подкрепления нам не страшны.

В этот момент подал голос Жареная Картошка – Джон Эймс из роты Аделанте. На его щеке возле уха красовалась длинная, до сих пор кровоточащая царапина, нечесаные волосы челкой свешивались на глаза – взъерошенный, взвинченный, так он выглядел всегда после бурных объяснений со своей женой Воронихой. Она ревновала его ко всем женщинам полка. На этот раз Ворониха поставила мужу в вину слишком долгий разговор с Дженни Эспозито – Марипозой, водительницей «Валькирии», вдовствующей со времен сражения на Хачимане. Весь полк уже знал, что Ворониха поставила мужу ультиматум: либо он перестанет волочиться за юбками, либо она так отделает его, что мать родная не узнает. И для начала продемонстрировала ему, как она это сделает.

– А наши семьи? – Голос у него тоже был раздраженный, слишком нервный и заметно осипший. – Мне совсем не нравится, что мои дети не имеют покоя ни днем, ни ночью. И сам я не желаю, чтобы меня называли дра-ком. Наш контракт не предусматривает выслушивание грязных оскорблений!

Его слова вызвали бурные возгласы одобрения. Безудержная храбрость Дианы Васкес принесла свои плоды. Правда, не в том смысле, как это представлялось руководству полка. Вал протестов нарастал, но теперь все сборища, митинги, демонстрации носили исключительно мирный характер. Каждый митинг продолжался не более получаса; как только страсти начинали накаляться, подъезжала полицейская машина, офицер вежливо просил собравшихся разойтись, и те без возражений исполняли просьбу. Другое дело, что митинги практически не кончались – одна группа сменяла другую с раннего утра до позднего вечера, а то и ночь захватывали. На заборе ТТК появлялись оскорбительные надписи – обслуживающий персонал «Тураниан Транспорт» смывал их каждое утро.

Между собой бойцы все чаще стали называть себя заложниками. Все понимали, что в таком напряжении долго не продержаться. И зачем? Более-менее нормальные отношения у Кабальерос установились только с фузилерами. Люди сэра Озрика, обстрелянные бойцы, нутром ощущающие, как над Тауном сгущаются тучи, сами шли на сближение, но даже они, общаясь с «чужаками», не скрывали некоторой неприязни. Все основные политические партии Тауна, включая ДГ и народную милицию, были едины в неприятии Всадников. Средства массовой информации поливали наемников грязью. Даже правящая юнионистская партия участвовала в этой свистопляске.

– Вот и я говорю, – поддержал Жареную Картошку Гавилан Камачо, почему должны страдать наши семьи? – У самого Габби семьи не было, если не считать отца, однако его поняли правильно. – Почему, – повторил он, – наши семьи должны находиться на линии огня?

– В любом случае, нельзя терять голову, – рассудительно ответил подполковник Бейрд. – Разделяя наши силы, мы тем самым ослабляем их. – Он триумфально глянул на Леди К.

– Давайте не будем забывать: дядя Чанди нанял нас, чтобы мы защитили его собственность – шахты и лесные делянки, а не только ТТК и его центральный комплекс, -возразил Маккаби.

Касси отвернулась. Эта дискуссия – серьезная, на грани срыва – теперь не занимала ее. У нее родился план!

Сразу после полудня Касси покинула «Макбрайт». Как раз в это время Долорес Гальего обходила хозяйственные помещения отеля и проверяла партию белья, которую обычно отправляли в прачечную. Долорес уже давно подумывала о том, чтобы сменить ее, – прачечная явно не справлялась с такой нагрузкой, да и сервис оставлял желать лучшего. Трудность состояла в том, что, согласно контракту, полк не имел права менять обслуживающие фирмы. Тем не менее Долорес всерьез задумывалась, как бы деликатнее обойти этот пункт контракта. С этой целью она лично контролировала погрузку и выгрузку каждой партии белья.

Долорес быстро нашла общий язык с персоналом отеля. Помогли врожденная мягкость, умение убедить словом. Долорес ни разу пальцем не тронула своих пятерых детей, и в то же время никто в полку не мог упрекнуть их в неумении вести себя. Все эти дни, проведенные на Тауне, ее не оставляла тревожная мысль – что-то непременно должно произойти. Не может это напряженное ожидание беды закончиться впустую. Вот почему она постоянно была настороже, стараясь подмечать всякую странность, любой сбой в привычном, устоявшемся распорядке.

Подъезжавший со стороны города обслуживающий фургон сразу привлек ее внимание – слишком медленно он двигался. Шофер старался объехать каждую выбоину, каждую трещинку в дорожном покрытии.

Долорес заторопилась в кабинет управляющего отелем:

– Можно вас на минуточку?

Тот удивленно вскинул брови, затем. поднялся из-за стола и направился вслед за ней. Долорес через боковые двери вышла на низкое крыльцо, к которому обычно подкатывал фургон и откуда начиналась погрузка белья. День выдался пасмурный, над городом висела низкая облачность. Снега, правда, не было, и ближайшие подъезды к воротам ТТК и отелю «Макбрайт» были чисто прибраны. Тот факт, что городские власти первым делом бросали уборочную технику к транспортному производственному комплексу, тоже вызывал недоумение. На глазах у Долорес и управляющего водитель фургона – человек незнакомый, приехал впервые – заранее выключил мотор и, заметив, что за ним наблюдают, остановил машину метров за двадцать до крыльца. Быстро выскочил из кабины, сказал что-то в портативный телеком и быстрым шагом начал удаляться от гостиничного комплекса. Был он какой– то невзрачный, в серой куртке и неприметных штанах. Долорес резко развернулась к управляющему:

– Немедленно отдайте распоряжение, чтобы персонал покинул здание через черный выход. Немедленно! -Что?

Долорес между тем уже достала свою портативную рацию:

– Тревога! Тревога! Служебный мобиль-фургон в двадцати метрах от бокового входа. Всем Кабальерос как можно быстрее покинуть здание. Боевая тревога! Немедленная эвакуация!..

– Сеньора Долорес, на Тауне не бывает никаких происшествий! – взорвался управляющий. – Я требую объяснений!.. Долорес махнула рукой в сторону автомобиля:

– Там заложена бомба. Поймите вы наконец, что речь идет о вашей жизни! – Потом она не выдержала и в сердцах бросила: – Вы здесь все придурки или только через одного? Простите… Боюсь, уже слишком поздно.

Обычным делом для всех без исключения Кабальерос и членов их семей было держать телекомы включенными в тревожных, чреватых бедой обстоятельствах. Тревога, объявленная Долорес, подняла на ноги практически всех, кто находился в гостинице, и, конечно, руководство, которое тут же занялось эвакуацией личного состава. Сначала выводили детей, женщин, приболевших бойцов. Все действовали согласно особому расписанию – в течение нескольких минут девяносто процентов Всадников покинули здание. К тому времени, когда Долорес вернулась в отель, Диана Васкес, дежурившая в тот день в особом пункте управления, размещавшемся в подвальном этаже отеля, собрала молодежь и отдавала приказания.

По заведенному порядку, в связи с началом переговоров с правительством Тауна и отсутствием реальной угрозы немедленного нападения, военная техника хранилась под открытым небом. Боевые роботы, средства артиллерийской поддержки, тягачи команды ремонтников, машины пехоты были поротно расставлены во внутреннем дворе ТТК, более-менее приспособленном для несения охранной службы. Только одно подразделение под командованием старшего лейтенанта Джеймса Кикинга Берда из роты Джеронимо находилось внутри производственно-ремонтного корпуса.

Особое подразделение охраняло гостиницу и помещения, где могли находиться люди: мастерские, подсобные помещения, склады.

Уже через несколько мгновений после объявления тревоги в небе над комплексом раздался рев реактивных двигателей, и еще полсекунды спустя из низких облаков вывалилась «Валькирия», ведомая Марипозой Эспозито. Робот представлял собой карикатурное подобие гигантской бабочки или эльфа. Металлический аналог человеческого тела был снабжен крыльями, под которыми крепились пусковые установки для запуска дальнобойных управляемых снарядов.

«Валькирия» мягко приземлилась шагах в тридцати от фургона, осторожно приблизилась к нему. Из правой боковины выдвинулся захват, крепко вцепившийся в кузов мобиля. Металл затрещал… Спустя еще несколько секунд тридцатитонный робот вновь взмыл в небо.

Взрыв произошел, когда «Валькирия» достигла высшей точки прыжка. Специальная комиссия, составленная из взрывников, работавших на шахтах, и специалистов из местных университетов, единодушно пришла к выводу, что общий вес заряда превышал две тонны. От робота остались только ноги и мелкие детали, посыпавшиеся на двор ТТК. И никаких следов Марипозы.

Этой же ночью из ворот комплекса вышел специальный караван и взял курс на восток. В нем находились члены семей Кабальерос и все те, кто не принимал непосредственного участия в боевых действиях. Командовала транспортом Диана Васкес. Мощные трейлеры направлялись в сторону Королевских шахт в западных предгорьях Эйглофианских гор. Этот район находился в собственности Чандрасекара Куриты. Караван сопровождали два боевых робота, надежно замаскированные на трейлерах и мощных тягачах. Даже опытный наблюдатель решил бы, что это врубовые роботы-комбайны, но никак не боевое оружие. Там же находился и собственный робот Дианы, экспериментальный «О-Бакемоно». В городе эту мощную машину использовать было бессмысленно. Каждый залп пусковых установок мог стереть с лица земли городской квартал.

За двадцать четыре часа, прошедшие со времени взрыва, три университета Порт– Говарда и ближайшие к реке полицейские участки были завалены телефонными сообщениями об обнаруженной «Валькирии» и живой и невредимой Марипозе Эспозито. Ее видели то в окрестных горах, то на берегу реки, где боевая машина якобы сушила крылья. Заметив людей, робот сразу взмывал в небо и исчезал. Растворялся в воздухе – так, по крайней мере, утверждали свидетели.

Услышав эти новости, Касси пожала плечами и, скрестив пальцы в память о незабвенной Марипозе, подумала: как можно назвать жителей Тауна? Придурками!..


XII

Космопорт Принца Джона, предместье Порт-Говарда Провинция Аквилония Таун, Федерация Солнц 19 декабря 3057 года


Боевой робот «Феникс-ястреб», чьи коротковатые для грузной объемистой машины нижние конечности были разрисованы вперемежку красными, синими и зелеными полосами, завис в верхней точке прыжковой траектории, затем начал маневр в сторону Западного океана. Сверху за волнистой линией прибрежных дюн была отчетливо видна вспененная, неспокойная водная поверхность – зима в этих широтах считалась сезоном штормов. Участок побережья, протянувшийся к югу от столицы вплоть до окраин космопорта, представлял собой пустынную, заснеженную равнину. Короткие вспышки проблескового маяка, исторгавшего рубиновый свет, освещали броневые плиты машины. Робот сносило к границам космопорта – внизу проплыл клиновидный строй танковой роты фузилеров, потом – чем ниже, тем яснее – начали округляться песчаные барханы и снежные завалы. «Феникс-ястреб» с грохотом опустился в облако густой песочной, перемешанной со снегом пыли. Тут же на корпус легли густые разводы инея.

Спустя несколько минут стали различимы монголоидные черты боевой рубки машины, напоминавшей шлем воина Чингисхана.

Вокруг завывал ветер, разгоняясь в туннеле, образованном диспетчерской башней космопорта и пристройками, что лепились к ее основанию, и кубическим зданием терминала. Человек, стоявший возле полковника Камачо, все время пытался спрятать лицо от леденящих напористых порывов. Тут еще подбавил грохота, пыли и ветра присевший в полукилометре робот… Полковник Камачо старался не отворачиваться, только все больше щурил глаза.

«Феникс-ястреб» зашагал в их сторону. Двигался он наподобие исполинского плуга, расталкивая песчаные горы и большие сугробы, лежавшие на пути. Танковая рота, упустив боевого робота, начала спешно разворачиваться. Головная машина – тяжелый танк типа «ром-мель», заметно прибавив скорость, попыталась отрезать ему дорогу к космопорту. На покачивающемся флагштоке-антенне трепетало полотнище голубого цвета, с изображенным на нем серебряным пони – фамильным гербом сэра Озрика Гоулда. Другие машины роты начали обегать робота подобно воде, обтекающей в половодье выступающий на поверхности камень.

Затем со стороны океана появился другой боевой робот – типа «Оса», раскрашенный желтыми и черными полосами. Он совершил обычный перелет на небольшой высоте и в облаке снега и пыли приземлился неподалеку от «Феникса». Теперь танки оказались под перекрестным огнем. Им не оставалось ничего другого, как отступать к самому берегу. А это заведомо безнадежная позиция. Среди пологих дюн боевые роботы могли быстро перестрелять их по одному.

– Я слышал, полковник, ваши люди никак не могут найти общий язык с национальной гвардией. – Человек, обратившийся к дону Карлосу, позволил себе слегка улыбнуться. Он был высок. Судя по фигуре и выправке, много времени проводил в гимнастическом зале и пользовался услугами высокооплачиваемых тренеров.

– Гвардейцы откровенно не доверяют нам, сеньор Блейлок, – ответил Камачо. – Скажу более, они нас от кровенно недолюбливают.

Дон Карлос не стал вдаваться в детали. Судя по слухам, только угроза сэра Озрика отозвать средства технической поддержки, с помощью которых национальная гвардия могла кое-как поддерживать приемлемую боевую готовность, заставила генерал-майора Джанис Мароу принять участие в уже согласованных учениях с участием Семнадцатого полка. Камачо полагал, что не следует напоминать собеседнику об этих тонкостях. Они некоторое время помолчали, потом полковник, повернувшись к Блейлоку, задал вопрос:

– Я хотел бы спросить вас, сеньор, как мужчина мужчину: почему ваши земляки с такой ненавистью относятся к нам? В чем причина подобной яростной политиче ской кампании, ведь до сих пор никто из горожан не в состоянии внятно объяснить, почему наше пребывание на Тауне для них что красная тряпка для быка?

Говард Блейлок пожал плечами.

– Население Тауна относится с подозрением ко всему, что исходит из Синдиката. После всего, что здесь происходило, их можно понять. Вы сами приняли участие в игре, которую затеяли драконы и лично Курита. На что же вы рассчитывали?

– Но мы явились сюда, чтобы помочь вам сражаться с драками! С мятежниками, которые намерены сломать сложившееся равновесие!..

– Опять же сошлюсь на исторические примеры: жители планеты сердцем не могут принять любое проявление доброй воли, исходящее от Синдиката. А ваше объясне ние насчет заговора Кусуноки не укладывается в головах простых обывателей. О каких мятежниках в Синдикате может идти речь, когда все население накрепко зажато в железной руке Дома Куриты!

– Поймите меня правильно, сеньор Блейлок, подобное объяснение – не более чем эмоции. Если продолжить эту мысль, то во Внутренней Сфере никто и никогда не сможет договориться. Я был высокого мнения о практичности и рассудительности горожан. Как же здесь не поймут, что, имея нас на планете, они выигрывают в обороноспособности? Выигрывают, а не проигрывают!.. Что бы вы делали, оставшись один на один с агрессором? В злобной кампании, направленной против нас, нет ни какого смысла!

– В политике порой трудно найти логические или практические обоснования тех или иных поступков, дон Карлос.

– Или докопаться до истинных причин, сеньор Блейлок?

– Можно сказать и так.

Говард Блейлок указал в сторону ангаров космопорта, возле которых на высоких скоростях двигались разведывательные мобили, тягачи и грузовые аппараты на воздушной подушке. Там располагалась база Всадников и фузилеров, участвующих в учениях.

– Подойдем поближе, полковник? Здесь становится скучновато.

– Ничего не скажешь, впечатляющая машина, – чуть позже заявил Блейлок, осматривая семидесятипятитонного «Бешеного кота», стоящего возле полкового ангара. Отметины разрывов и залатанные шрамы от лазерных лучей пестрели почти на всей поверхности робота. Следы попаданий избороздили и «ухмыляющуюся» «морду» боевого робота, придавая башенной надстройке с маленькими выступами-ушками, где были размещены следящие системы, зловещий вид. Создавалось впечатление, что имеешь дело не с сосунком, только что сошедшим с заводского конвейера, а с опытным, хватким котярой-ветераном, зубы и когти которого запомнились многим противникам. Робот небрежно оглядывал окружающее пространство, где сновали какие-то мелкие механические твари. Стоило ли «Бешеному коту» обращать на них внимание?

– Я слышал, вы лично захватили его? – поинтересовался Блейлок.

–Да.

– Непревзойденный по своей дерзости поступок, дон Карлос.

Полковник хотел было поблагодарить Блейлока за комплимент, однако тот уже повернулся к нему спиной и зашагал по взлетной полосе. День выдался терпимый, мороз отпустил, правда, налетающий порывами ледяной ветер временами донимал тех, кто оставался на открытом воздухе. Только не Блейлока! Этот шагал по открытому месту, высоко вскинув голову, в легком пальто, без головного убора. Словно вышел на прогулку… Полковника даже передернуло. Как только ему не холодно, наглецу? Его благодарят, а он даже головы не повернул – развернулся и шагает себе в сторону здания космопорта. Хороши хозяева, никакого понятия о вежливости! Все они, горожане, одним миром мазаны. Однако делать нечего – нельзя даже вида показать, что недоволен. Дон Карлос двинулся вслед за Блейлоком.

Главный космопорт планеты Таун назвали в честь Аугустуса Понса. Тем самым первопоселенцы отдали честь человеку, на чьи средства был освоен этот мир. Однако время безжалостно: после освобождения из-под ига Синдиката принц Джон Дэвион переименовал космопорт. Никого не спрашивая, не обсудив этот вопрос в местной ассамблее, он дал транспортному узлу свое имя.

Вскоре Блейлок и Камачо приблизились к обширному, с высокой арочной крышей, ангару. Перед гигантскими открытыми воротами на бетонной площадке стоял единственный на Тауне стотонный аэрокосмический бомбардировщик «Штука». Техники в утепленных комбинезонах, напоминающие сосиски, столпились перед ним, кое-кто лазал по коротким, срезанным крыльям. Средства воздушной поддержки не принимали участия в сегодняшних маневрах – руководство сослалось на плохие метеоусловия, однако полковник знал, что причина в нехватке запасных частей, комплект которых при нынешнем безденежье не представлялось возможным восстановить.

В такую погоду, вздохнул полковник, только летать и летать – он сам совершил более сотни боевых вылетов, и многие из них были произведены в куда более худших условиях. Но на нет и суда нет. Другое беспокоило его. Фузилеры генерал– лейтенанта при всех недостатках и общей слабости полка как соединения доказали, что обладают достаточным боевым опытом и умением. Что же касается национальной гвардии, то здесь положение было много хуже. Как только их вытащили из теплых постелей и заставили взять в руки оружие, сразу выяснилось, что назвать эти подразделения боеспособными можно только при помощи воображения, присущего Джанис Мароу. Подобные вояки могли доставить неприятности исключительно своему командованию и союзникам, но никак не неприятелю. Национальные гвардейцы не то чтобы провалили свою часть задания – они просто опозорились. Даже спустя несколько часов после начала маневров Джанис Мароу не удалось развернуть свои части на исходных позициях. Колонны теряли ориентиры, роботы застревали в самых невероятных местах. Куда только не загоняли их неумелые пилоты! Да что там, многие из них и водить-то толком не умели.

В ходе маневров выяснилось еще одно неприятное обстоятельство. Местные власти, заигравшись в политику, под давлением экстремистски настроенных членов народной милиции решили скрыть кое-какие оборонительные возможности – технику, мобилизационные планы, некоторые части – от глаз «чужаков». Положение ухудшалось на глазах.

Догнав длинноногого Блейлока, полковник решил поговорить с ним начистоту.

– Послушайте, сеньор Блейлок, – обратился он к его спине, – я рад, что нам выпал шанс побеседовать. Тот немного замедлил шаг, поравнялся с Камачо.

– Мы нуждаемся в помощи, – продолжил полковник, – которую вы могли бы оказать нам, если бы сумели вывести горожан из спячки. Или, если это вас не обидит, из некоего мечтательного состояния, в котором, кажется, они пребывают со времени окончания последней войны с Мариком и Сан-Цзу. Пора как-то убедить их, что речь идет не о вымышленных чудовищах, а о реальной перспективе ожесточенного сражения.

Блейлок неожиданно громко хмыкнул – трудно было понять, то ли это возглас ярости, то ли это он так рассмеялся. Или, может, послал полковника к черту?

– Хорошо, полковник, – чистым и ясным голосом продолжил Блейлок. – Я тоже постараюсь быть откровенным. С того места, где мы сейчас находимся, ваши по стоянные напоминания о некой угрозе со стороны новоявленных «ронинов» кажутся несколько преувеличенными. Или, я бы сказал, притянутыми за уши. С нашей планеты трудно различить контуры предполагаемой агрессии. Согласитесь, дыма без огня не бывает, и мы здесь, на Тауне, должны были бы располагать какими-нибудь свидетельствами подготовки нападения, хотя бы косвенными… Однако их нет. Теперь являетесь вы и звоните во все колокола: спасайтесь, спасайтесь!.. Вам не кажется, что мы вправе подозревать вас в какой-то нечистой игре? Не вас лично, поймите меня правильно. Вы служака, и люди ваши – служаки до мозга костей. Неужели вы полагаете, что мы не выяснили все детали вашего, так сказать, славного прошлого? Я, например, не сомневаюсь в вашей порядочности и честности, но что это меняет по существу, если вас используют какие-то темные силы? В этом случае нам ничего не остается, как любыми способами попытаться отстоять свою независимость.

– Чандрасекар не из тех, кто бросается словами и затевает подобные, как вы выразились, нечистые игры. Если вы действительно внимательно ознакомились с нашим славным путем – я говорю об этом без всяких кавычек, я горжусь своими ребятами, – то наверняка сознаете, что мы никогда бы не пошли на службу к человеку, чья репутация дает основание полагать, что мы можем быть втянуты в преступный сговор. Для нас это вопрос жизни и смерти. У вас есть за что зацепиться, у вас есть родная планета. Мы же существуем в подвешенном состоянии -сегодня здесь, завтра там, – и нашим основным капиталом является честь. Ею не торгуют! То есть ее можно продать, но только один раз. Потом уже каждый наниматель поостережется иметь дело с теми, кто способен на нечистую игру. Но это, выражаясь вашим языком, так сказать, философия. Приведу факты, которые, на мой взгляд, очень весомы. Дядюшка Чанди вложил такие средства в ваши предприятия и в нашу переброску на Таун, что трудно поверить в его личную заинтересованность в агрессии. Совсем наоборот, стабильность на Тауне для него – важнейший вопрос. Далее, в настоящий момент всякая агрессия со стороны Синдиката против направления Сарна-Марч и против Тауна конкретно исключена. Это утверждение бесполезно оспаривать. Итак, с внешними причинами мы разобрались…

Блейлок не перебивал – теперь он шагал с полковником в ногу. Тот продолжил:

– Следовательно, причина неприятия нашего полка лежит во внутренней политике. Вот я и прошу вас о помощи в деле убеждения всех, что опасность, о которой я говорю, не выдумана…

– Возможно, – перебил полковника Блейлок. – Но вдруг ваш толстяк имеет какие– то иные виды на Таун? Помимо вас, конечно. Кто знает, не поставил ли он себе цель полностью поработить Таун экономически. Для этого ему и понадобился мощный военный кулак. Так, на всякий случай. Да, я готов согласиться с вами, что положение не простое, мы очень уязвимы. Могла кому-нибудь прийти в голову мысль воспользоваться этим? Могла или не могла, я вас спрашиваю?.. Ведь для человека с улицы подобные вопросы куда важнее, чем слухи о мифической угрозе.

– Но факты! – воскликнул дон Карлос. – Мы привели горы убедительных свидетельств, а с вашей стороны слышим одно и то же: досужие размышления о тайных угрозах и поиски тех, кто спит и видит, как бы поработить Таун. Только почему-то эти усилия направляются не разумом, а исключительно чувствами. Мне ли объяснять вам, чем чреват подобный самообман! Мы ничего не скрываем, а в ответ видим усиление ненависти и слышим соображения, подобные, вашему: мол, дядюшка Чанди решил поработить Таун экономически. Если бы он пошел на это, лучшего исхода для вас придумать трудно. Но, сеньор Блейлок, вы же сами прекрасно знаете, что это абстракция, мираж. Чтобы таким образом положить планету в свой карман, даже у дядюшки Чанди не хватит средств. А вы когда-нибудь видели свихнувшегося предпринимателя, кладущего яйца в одну корзину? Чтобы какой-нибудь Кусуноки одним ударом оставил его нищим? Блейлок пожал плечами.

– Мы, дон Карлос, живем в ужасное время. Все, что вы сказали, убедительно, логически взаимосвязано, но мы слишком часто были свидетелями того, что в такую смутную пору происходят вещи совершенно непредсказуемые. Все свидетельства, представленные вами, могут быть поддельными. Если исключить два последних года, вы десятилетиями сражались с драками, – а теперь вдруг агитируете за них. – Да не за них, а за вас!..

– Подождите! Факт, что большинство нашего населения – и я в том числе – уверено на все сто процентов: против воли Координатора в Синдикате ничего не происходит. Мы слишком хорошо знаем цену свидетельствам, представляемым Корпусом Внутренней Безопасности.

«Не похоже, – подумал про себя полковник. – Вы давно потеряли ориентацию на рынке торговли секретными сведениями и подходите к ним с дедовских позиций. Вы и прежде проницательностью не отличались. Откуда ей взяться, проницательности, в этом медвежьем углу, в провинциальном захолустье?»

Дон Карлос ошибался. Он, например, не знал, что глава КВБ Сама Улыбка подозревал дядюшку Чанди в налаживании контактов с Кланами. Только Касси догадывалась об этом, но она была вынуждена держать язык за зубами, так как не располагала теми доказательствами, которые в конце концов попали в руки Сабхаша Индрахара. Именно поэтому Девятый легион Призраков обрушился на Всадников Камачо. Во время сражения дядюшка Чанди едва не погиб. Единственная деталь, в которой Сама Улыбка и Индрахар ошибались, заключалась в том, что у Чандрасекара и в мыслях не было предавать своего племянника Теодора Куриту.

Конечно, если бы полковнику были известны обстоятельства этого дела, он куда осторожнее пользовался бы в разговоре такими понятиями, как «убедительные свидетельства», «неопровержимые факты», «логика» и «разум». Он бы не стал с доверием относиться ко всему, что сообщал Корпус Внутренней Безопасности.

Говард Блейлок опять вырвался вперед, потом неожиданно остановился, повернулся и глянул на полковника в упор.

– Вы знаете, что даже сэр Озрик не верит в эту историю о предполагаемом нападении? Он поддерживает вас только потому, что рад любой возможности повысить боеспособность своих частей. Поймите его – он остался с хромоногим калекой полком. Его теперь можно использовать только как поддержку – после стольких-то лет ощущения силы и вседозволенности под крылышком маркиза. Полковник не ответил. Они опять зашагали в ногу.

– Если вы, дон Карлос, действительно решили помочь горожанам, поддержите наши усилия, когда наша партия поставит вопрос о вотуме недоверия планетарному правительству. О, в этом нет ничего задевающего вашу честь, полковник, или еще каким-либо образом бросающего тень на ваше соединение. Речь идет вот ^ чем…

Он остановился и махнул рукой в сторону равнин, где проходили учения.

– На примере так называемой гвардии полковник, вы можете видеть, до чего довело планету нынешнее правительство. То же самое творится во внутриполитической жизни. Защитники Хартии – это даже не партия в общепринятом смысле, это просто вывеска для целой банды отъявленных политиканов и свихнувшихся на утопиях идеалистов, которые изо всех сил пытаются найти свое место на политической сцене, пока наш благоразумный маркиз отдыхает на Новом Авалоне. Само название движения, само слово «Хартия» представляется не более чем историческим курьезом. Место ему – в музее. О какой Хартии может идти речь, если созданная на ее основе национальная гвардия небоеспособна? Она и не может быть боеспособной, если ее формирование проходит по принципам, установленным столетия назад. Идеалисты желают вернуться к жизни первопроходцев, но это исключено! Таун – часть Внутренней Сферы, и никуда от этого не деться. Откуда возьмутся те люди, которые осваивали планету? Где эти сильные характеры? Это не более чем мечта, отдушина для страждущих… К сожалению, среди их лидеров идеалистов почти нет, это все тертые калачи.

– Хорошо, – спросил полковник, – что конкретно вы хотите от нас?

Блейлок вновь пожал плечами.

– Нам нужна поддержка. Нам бы очень помогло ваше влияние на тех хозяев, управляющих и мелких боссов, которые связаны с предприятиями Чанди. Курита отхватил большой ломоть территории планеты, хотя, скорее всего, сам не подозревает об этом. Мы намерены выставить эту старую, несчастную, затасканную всяческими подлецами Хартию на всеобщее обозрение. Пусть все убедятся, какое это старье. Мы ни в коем случае не ставим своей целью отказаться от Хартии; просто мы должны осовременить ее, привести в соответствие с нынешними условиями. В этом вы тоже можете оказать нам серьезную поддержку, если выступите с соответствующим разъяснением. Затем мы разоружим национальную гвардию, переформируем национальные силы обороны. И только потом… – Говард Блейлок, усмехнувшись, глянул на полковника. – Только потом мы сможем привлечь внимание населения к проблеме угрозы со стороны «ронинов». Я – за, потому что для сплочения нации нет ничего лучше, чем глобальная военная угроза. Только с ее помощью можно заткнуть рот крикунам и провокаторам. Что скажете, полковник?

Как всегда по вечерам, в гимнастическом зале лицея Рэндолфа Картера, расположенного на Скелос-стрит, собралось много народа. В воздухе висело напряжение. В зале поставили ряды стульев, пришедший на митинг народ был настроен по-боевому. Кулаки на чужаков чесались у многих.

Высокий грузный парень со шрамом на лице старался не выставлять напоказ свою рану. Не тут-то было!

– Эй, Тэлбот! – окликнул водитель-дальнобойщик Хейни из «Немедия картедж».

Тэлбот даже вздрогнул, услышав его голос. Этот дуболом был ему очень не по душе – мозги куриные, а болтает не останавливаясь, словно ему есть что сказать. Помалкивал бы лучше!.. Ох, дождется он, пересекутся когда-нибудь их дорожки.

– Что это ты такой кислый? – с ухмылкой спросил Хейни. Его голос звучал словно мобильный клаксон в тумане, соседи сразу начали оборачиваться в сторону Тэл-бота. – Ты что, порезался, когда брился?

– Чертовски остроумно! – сквозь зубы ответил Тэлбот и отвернулся к стене. Хейни, удовлетворенный, захохотал на весь зал.

Тэлбот терпеть не мог искусственную органическую массу, с помощью которой обычно заживляли резаные раны. Вот и этот шрам, который ему оставила скользкая сучка с Островов, пришлось зашить старой доброй пластиковой нитью. Конечно, такой разрез не спрячешь. Тут еще этот Хейни!.. Смейся, подонок, тебе к лицу. Удивительно, почему люди, решившие связать свою жизнь с революционным движением, никак не могут полаДить между собой? Так и врезал бы в морду этому ублюдку!..

Кто-то сзади крепко, до боли, ухватил его за бицепс. Тэлбот совсем уже решился наказать наглецахрезко обернулся, но, заметив Ламли, сразу успокоился – тот выглядел еще хуже, чем он. Постыдное, конечно, чувство, но Тэлбот ничего не мог с собой поделать – даже улыбнулся от удовольствия. Вид у чернокожего как у побитого енота, особенно убедительны синяки на темном лице – так и светятся лиловым заревом. Нос заклеен, поверх наложена шина.

– Что тебе? – успокоившись, спросил Тэлбот.

– Она здесь.

– Кто?

– Эта дрянь, которая нас отделала. – Ламли кивком указал на задние ряды. – И разрази меня гром, если она не снимает нас в эту минуту.

Тэлботу хватило мгновения, чтобы приметить эту сучку. Точно, она! Как и в прошлый раз, в каком-то мешковатом пальто. Кепка с широким козырьком. На плече сумка, с какой обычно бродят автостопщики. Села в самом темном углу. Ничего, там света тоже хватает, чтобы узнать ее. В сумке вполне достаточно места, чтобы спрятать видеоаппаратуру.

– Волк-в-Юбке права, – сказал Тэлбот. – Она точно полицейский агент. И к тому же прямо-таки конфетка…

– Что будем делать? Если только она узнает, что случилось с седобородым говнюком…

– Она не сможет ничего доказать. – Тэлбот испытывал легкое беспокойство. Он не знал, как далеко зашли копы в расследовании этого случая. Да и погоня за ней тоже могла их встревожить/Если она и в самом деле работает на полицию… Тэлбот здраво рассудил, что их начальство тоже не будет плясать от радости, когда узнает, как они напортачили. Тем более что дело замешано на убийстве, следовательно, это бросает густую тень на все их движение. Надо с ней разобраться прямо сейчас, вызвать на скандал, обвинить в связях с полицией – по крайней мере, с этой стороны они будут защищены.

Тэлбот начал решительно протискиваться в сторону Касси. Испуганный Ламли схватил его за рукав куртки.

– Ты куда?

– Сейчас разберусь с этой дрянью!

– С ума сошел! Совсем головкой ослабел? Тэлбот широко улыбнулся.

– Я просто хочу поболтать с ней немного. – Он едва справлялся с охватившим его ознобом, его трясло от ненависти. Если эта сучка что-нибудь пронюхала, ему даже мечтать не следует о дальнейшей политической карьере.

– Остановись! Подумай, что случится, если она поднимет шум. Начнет вопить, что мы пытались ее изнасиловать. Эти, из полиции, любят подсовывать беспомощных овечек, потом навалят все сразу – не отвертишься. Тэлбот сумел взять себя в руки: Ламли прав.

Ноздри у него трепетали, как у разъяренного быка. Он был полон жажды мщения, но здравый смысл подсказывал, что вряд ли удастся провернуть дельце за один раз. Здесь спешить не следует, а то нарвешься. Уж на что Лам-ли.горяч, но и он не собирается вот так, без раздумий, совать голову в пекло.

– Хорошо, подождем. Ты садись вон туда и не спускай с нее глаз, только ни в коем случае себя не обнаруживай. Держись как ни в чем не бывало. Я пока отыщу кое-кого, с кем мы преследовали ее в тумане. – Он хлопнул приятеля по спине. – На этот раз мы сыграем по правилам, без всякой спешки. Это удобный случай составить свой круг, в котором все будут завязаны на одном деле. Только такой группой можно рассчитывать на успех. И черт знает на что еще.

Ламли кивнул, но без особого энтузиазма. Тэлбот, он такой, его постоянно заносит. Уже который раз он говорит, что, если им удастся сплотить вокруг себя ребят, повязать их на чем-нибудь, так, чтобы на всю жизнь, то с помощью такой команды можно горы свернуть. Ламли искоса глянул в сторону девицы. Что-то его не очень-то тянуло сворачивать горы, используя эту пигалицу.

Тэлбот между тем пошел по залу, выискивая достойных кандидатов для вступления в его группу. Собственно, он знал их всех, и стоило ему только коротко напомнить, что это та сучка, что ушла от них тогда, в тумане, каждый соглашался принять участие в погоне. Ну и во всем том, что за этим должно было последовать. Никто не отказался. Посмел бы только сыграть труса! Тэлбот так бы на него надавил, что такому человеку больше никогда не появиться на митинге, никогда больше не принимать участие в борьбе за святое дело.

Собственно, ходить долго не пришлось, все дружки собрались у подвижного помоста, который один из районных руководителей с помощниками оборудовали связью. Они помогали протягивать провода к возвышению, передвинутому под стойку с баскетбольным щитом. Затем подсоединили микрофон, и руководитель опробовал его. В зале раздался скрежет, сменившийся коротким счетом. Наконец руководитель обратился к присутствующим:

– Все, все, просим извинить за задержку. – Он приветственно улыбнулся и помахал присутствующим в зале рукой. – Надеюсь, здесь собрались друзья и единомышленники, так что особых обид не будет. Прошу вас, рассаживайтесь, сейчас начнем. Тэлбот плюхнулся на сиденье рядом с Ламли.

– Все в порядке, – тихо сообщил он дружку. Негр с некоторой тревогой глянул на его лицо, украшенное набухшим шрамом, края которого были стянуты узлами.

– Не трясись ты, – процедил Тэлбот. – Все выходы перекрыты, некоторые ребята, чьих лиц она не знает, подсели к ней поближе. Все будет тихо и быстро. Зачем упускать такой лакомый кусочек?

Тэлбот, как бы невзначай, не поворачивая головы, глянул в сторону задних рядов. Тут же вытянулся, вздрогнул.

– Боже правый! Ее там нет!..

– Что?

– Ты же клялся, что не спустишь с нее глаз, черт тебя побери!

– Я и не спускал! Минуту назад она была вон там, справа. Пока ты ходил по залу, она с места не вставала.

Они вдвоем, пробираясь между заполненными рядами, бросились к заднему выходу, выскочили в ночь. В лицо ударило свежим холодным ветром.

У дверей стояло полдесятка парней. Некоторые смотрели в сторону мобильной стоянки, устроенной возле торца школьного здания, другие не сводили глаз со своего товарища, корчившегося на узкой наледи, образовавшейся в том месте, где вода по водосточной трубе стекала на асфальт. Тот громко стонал. Тэлбот испытал приступ отвращения.

– Не надо ничего рассказывать. Сам вижу, что вы ее упустили.

– Побойся Бога, Тэл, – ответил один из парней. – Надо было предупредить, что это сам дьявол.

– Или что-то похожее, – добавил другой. – Она вы летела из двери, словно ею выстрелили из пушки, сшибла бедного Джимми, распорола ему ногу ногтями, прыгнула на мотоцикл Краутхеда, припаркованный возле школы, и была такова.

– Мы тут кое-что отобрали у нее, – сказал третий. Он стоял на коленях возле стонущего дружка. – Джимми успел схватить это, когда она его опрокинула. Он поднялся и протянул Тэлботу сумку.

Тэлбот и Ламли обменялись быстрыми взглядами. Тэлбот взял сумку, осторожно дернул молнию – в то же мгновение изнутри вырвался мощный луч света. Он сразу отбросил сумку, окружившие его парни даже присели от неожиданности.

Все было тихо – из чуть расстегнутой сумки бил мощный луч света. Тэлбот осторожно приблизился, потянул сумку за ремень – свет запрыгал на выщербленной поверхности, заиграл в глубине ледяной корки, Он уже смелее поднял сумку, расстегнул молнию. Внутри лежала включенная лампа, а под ней какое-то странное электронное устройство.

– Вот сучка! – в сердцах выразился Тэлбот и покачал головой.

– Не все так мило и безмятежно у наемников, как пытается нам представить их командир.

Симпатичное лицо репортерши при этих словах расплылось в улыбке. Дон Карлос, в чьем офисе был установлен экран тридивизора, только покачал головой. Репортерша еще раз улыбнулась и продолжила:

– Мы беседуем с капитаном Анжелой Торес. Она расскажет зрителям о ситуации, сложившейся в рядах так называемого Семнадцатого легкого полка Всадников.

На экране появилось лицо Гордячки. Казалось, что оно заполнило собой половину пространства кабинета.

– Да, мы сталкиваемся с проявлениями мужского шовинизма, – заявила Гордячка, глядя прямо в голографическую камеру. – Мне кажется, факты говорят сами за себя. Среди батальонных командиров нет ни одной женщины. Среди ротных только две…

Полковник нажал на кнопку переносного пульта и выключил тридивизор.

Подполковник Бейрд, пристроившийся на углу письменного стола, такого древнего, что его можно было отнести к эпохе Великого бегства Николая Керенского, тут же прокомментировал заявление Гордячки.

– К сожалению, ты одна из них. – Потом он картинно поклонился в сторону экрана и добавил: – Большое спасибо, Анжела. Дон Карлос потер лицо ладонями.

– Не переусердствуй, когда жмешь на глазное яблоко, – предупредил его начальник штаба. – Можно повредить роговицу. Собственно, что такого она сказала? Все это безвредные укусы – так, на уровне семейных скандалов. Другое дело, что подобные глупости могут вызвать ответную реакцию в нашей собственной среде. Виски?

Дон Карлос вздохнул и положил ладони на столешницу:

– Давай.

Бейрд направился к горке, распахнул стеклянные створки, вытащил мерный стаканчик, затем бутылку «Черного ярлыка», запас которого они привезли с Хачимана. Наполнил бокалы и вернул бутылку на место.

– Салют! – провозгласил он и поднял бокал. Выпив, промокнул губы платком. – – Что поделать, дружище! У нас нет выбора, мы должны принять предложение Блейлока. Полковник отрицательно покачал головой.

– Я сам ненавижу пересматривать уже принятое решение, – продолжал Бейрд. – Но мы здесь одни, а в одиночку ничего не добьешься. Нам просто необходимы со юзники на Тауне, как бы ужасно это ни звучало. Думаю, ты не забыл случай с Дженни Эспозито.

Лицо дона Карлоса скривилось, как от боли, вмиг постарело.

– Нет, мой друг, – после долгой паузы ответил он, – мы прибыли сюда не для того, чтобы участвовать в их внутренних распрях.

Теперь Бейрд покачал головой – вверх-вниз, словно соглашаясь. На самом же деле этот жест означал, что, по его мнению, Камачо некуда деться. Все равно его вовлекут в дрязги… Наконец Гордон подал голос:

– Я прекрасно понимаю, в чем суть нашего задания. Но дядюшке Чанди легко отдавать приказы, находясь за сотни тысяч световых лет отсюда. Нам предписано действовать в сверхсложной обстановке таким образом и в таких условиях – этого нельзя, того нельзя! – что немыслимо не только выполнить задание, но и, поверь, сохранить боеспособность полка. Такое с нами случалось и раньше, и мы были вынуждены несколько видоизменять задание, чтобы подделаться к местным условиям.

– Иной раз ты такое загнешь, что создается впечатление, будто в школу не ходил. Что это такое – подделаться к чему-то? Наверное, приспособиться?..

– Нет, – возразил Гордон. – Пусть я неловко выразился, но я имел в виду именно подделаться, а не просто приспособиться. Наша задача – добиться того, чтобы Блейлок работал на нас, а он пусть думает, будто мы работаем на него. В конце концов, у кого реальная сила на этой планете? Если мы вмешаемся в их грязные игры по приглашению местных политиков, это будет означать, что у нас развязаны руки. Тогда нам не придется платить слишком высокую цену за пребывание на Тауне. У нас будет шанс избежать риска участия в гражданской войне, которой неизбежно закончится двусмысленная ситуация на этой обезумевшей планете.

Дон Карлос бросил на товарища оценивающий взгляд, потом спросил:

– Даже если на карту будет поставлено само существование полка? Полковник помолчал, затем продолжил:

– Ты полагаешь, я забыл, чем мы рискуем, оставаясь здесь? Каждый день я мысленно ставлю свечку в память о несчастной Марипозе. Ты считаешь, что я слишком спокойно ко всему отношусь или робею в принятии решения? Да я каждую ночь просыпаюсь в холодном поту, потом мучаюсь от бессонницы, молюсь Деве Марии Гваделупской, чтобы она позаботилась о каждой душе, которую мы потеряли за то время, что я командую полком.

– Карлос… Мне ужасно стыдно. Я не думал… Полковник махнул рукой.

– Это мне надо просить прощения. Поверь, дружище, я не хотел перекладывать на чужие плечи всю боль, гнев, бессилие, которые не дают мне покоя. Тем более пытаться найти козла отпущения…

– Перестань! Я и сам все понимаю.

– Все, Гордон, хватит! Так мы ничего не добьемся. Если еще начнем расшаркиваться друг перед другом!.. Иди отдохни, я тоже постараюсь заснуть. Завтра на свежую голову представишь мне свои соображения и рекомендации – если желаешь. Но, пожалуйста, пойми меня – я уже принял решение. Пусть Святая Дева Гваделупская будет милосердна к своим детям.

Дом на Ирси-стрит был трехэтажный, неприметный, без лифта. Ничем не отличавшийся от соседних особняк, в котором сдавалось дешевое жилье… Если не считать дурной славы, которая ходила об этом невзрачном строении. Соседи не сомневались, что там творятся ка-, кие-то темные делишки. Может, поэтому он стоял почти пустой.

Когда Тэлбот и Ламли вошли во вторую от лестницы квартиру на третьем этаже, там никого не было. В углу лежал свернутый спальный мешок, рядом, прямо на полу, устройство связи. На тумбочке какой-то странный фонарь – судя по виду, в книжках его называли керосиновой лампой. Тэлбот и Ламли потеряли дар речи.

Дверь в коридор они оставили чуть приоткрытой – оттуда падал тусклый свет обычного светильника, подвешенного на проводе. Непонятно только, почему свет такой слабый, едва сочащийся… Дверь неожиданно скрипнула, долгий протяжный перелив колокольчика заставил их вздрогнуть, замереть.

– У вас что-то есть для меня? – раздался в комнате женский голос.

Теперь Тэлбот и Ламли рывком повернулись. У Тэлбота мелькнула мысль, что она всегда появляется внезапно. Вот так, ни с того ни с сего. Кроме того, он никогда не видал ее лица при ярком свете. Они встречались исключительно по ночам, в каких-то тупиках, закоулках, подальше от фонарей и световых реклам, а то в проходах к общественным туалетам, где, если с тобой что-то случится, можно пролежать и день и другой.

Как она выглядит, Тэлбот знал исключительно по голографическим снимкам. Сто семьдесят сантиметров Роста, широкая в плечах, чуть уже в бедрах. Дама солидная… И ни капли жира! На ней была просторная, неопределенного лиловато– черного цвета кожаная куртка из мегатерия – в темноте такую невозможно заметить – под курткой футболка в обтяжку, особо подчеркивающая силу, накопленную в накачанных плечах. Лицо азиатского типа – широкоскулое, с узкими глазами, курносый нос. Зрачки желтовато-коричневые… В тусклом свете по краям белков заметны красноватые ободки. Каштановые жесткие волосы пострижены коротко; ежиком. Возраст около тридцати – Тэлботу почему-то казалось, что лет ей побольше, но она умело скрывает возраст, как, впрочем, и хвостик, который обязательно должен расти у нее сзади. Тэлбот был уверен, что этот редчайший в человеческом сообществе отросток у дамочки наличествует.

Ее можно было бы назвать привлекательной, если бы хоть на мгновение она изменила кислое выражение, которое навечно приклеилось к ее лицу. Улыбнулась хотя бы… Или удивилась… Такое впечатление, что лицо у нее вылеплено из мыла и вкус его отравляет ей жизнь.

Тэлбот, конечно, не был от нее без ума, но надеялся, что сам произвел впечатление – он полагал, что является чертовски привлекательным парнем. Однако, имея с ней дело, у него всякий раз щемило сердце: что, если он ей не понравился? Стоит ли обманываться и ходить перед ней на четвереньках? Утешался тем, что на всем белом свете ей никто не по нраву. Ну и ладно! Что же касается четверенек… Попробуй только вякни ей что-нибудь поперек, вмиг голову открутит.

Они никогда при встречах не называли ее Волком-в-Юбке. Вообще никак не называли.

Женщина по-прежнему вопросительно и угрожающе смотрела на парней.

Тэлбот и Ламли переглянулись. Наконец негр кивнул и принялся расстегивать сумку.

– Вот что оказалось у шпионки, – заторопился он. – Помнишь ту, которая ушла от тебя ночью…

Тэлбот невольно моргнул. Ну, не дурак ли этот Ламли? Зачем он напомнил о неудаче?.. – Смотри, там что-то тяжелое…

Касси устроилась на велосипеде на специальной стоянке для безмоторных транспортных средств, особенно любимых на Тауне. Минут пять поджидала, сидя в седле, пока в доме напротив, в квартире на третьем этаже, не прогремел взрыв.

Грохнуло так, что заложило уши. Ударная волна вышибла все стекла на противоположной стороне улицы. Из окон, откуда полыхнуло пламенем, повалил густой дым. В тот же миг на улице раздался вой полицейских сирен. Что ни говори, полиция Виктора Дэвиона работает профессионально – не прошло и двух минут, как черно-желтые, в шашечку, мобили оказались на месте происшествия. Следом за ними, покачиваясь на ходу, подплыли два пожарных трейлера на воздушной подушке.

Касси открыла замки, удерживающие велосипед, и, съехав на тротуар, закрутила педали, направляясь на запад. Минут через пятнадцать на мосту через Громовую реку выставят посты, начнется проверка документов.

Этот теракт она не стала бы называть местью. По крайней мере, Касси не сомневалась, что без ответной меры зарвавшихся милиционеров не остановить. В следующий раз они крепко подумают, прежде чем решат устроить еще одно покушение на Всадников.

Конечно, у Касси не было твердой уверенности, что именно она ответственна за смерть Марипозы, однако косвенные свидетельства и, главное, интуиция подсказывали разведчице, что без этой дряни здесь не обошлось. В любом случае у нее были доказательства, что Волк-в-Юбке в самом деле готовила что-то вроде мятежа, под прикрытием которого ее боевики смогли бы прорваться в расположение полка. Общую численность ее группы Касси оценивала в несколько сотен человек. Немалая сила. Самое важное, что на руках этой гадины кровь Джона Са-теруэйта.

Чувство, что она наконец разобралась с ублюдками, доставило ей удовольствие. Засмеявшись, Касси энергичней нажала на педали.


XIII

Порт-Говард Провинция Аквилония Таун, Федерация Солнц 3 января 3058 года


Мужчина с черными усиками без замаха врезал Ковбою Пэйсону кулаком в лицо – тот сразу опрокинулся на проигрыватель-автомат. Тридивизор, на экране которого лихо наяривал народный мексиканский ансамбль, свалился на пол. Музыканты на экране даже не удивились, оказавшись перевернутыми вверх ногами, и энергично продолжали встряхивать погремушками, дергать гитарные струны и стучать по барабанам.

Горячий шоколад выплеснулся из чашки, и Кали Макдугал, невозмутимо проводив взглядом добрую порцию напитка, пролившуюся на скатерть, обратилась к Касси:

– Зачем мы сюда пришли? Местечко достаточно уютное, но вот аттракционы, которые здесь показывают, говорят о дурном вкусе посетителей.

Бак Ивенс, сидевший за стойкой рядом со столом, где устроились Кали и Касси, произнес:

– Что вы хотите – парни всегда остаются парнями. Для них это просто развлечение. Хотят продлить себе удовольствие от встречи Нового года.

Бак никогда не садился за стол, барские замашки претили его «революционной» натуре.

Ковбой Пэйсон встряхнул головой раз, потом другой, затем бросился на противника, обхватил его за пояс. От толчка оба повалились на пол и покатились через зал в противоположный угол. Замелькали руки, ноги… Наконец они врезались в ножки незанятого стола, расположенного у окна, – те хрустко подломились. Ребят накрыла столешница – и тут же запрыгала, подбрасываемая ударами снизу.

За окном между тем вечерело. День был ясный, к тому часу солнце уже легло на волнистую белоснежную кромку Гандерландских гор. До вершин, казалось, рукой подать. Прямо из ресторанчика, расположенного на Мельнибон-Драйв, – в поход. Через пригороды, леса на взгорьях, вверх по заснеженным склонам – до самой высокой точки, вознесенной над городом. Всадники быстро облюбовали это уютное местечко, где подавали мексиканскую еду и где порой между Кабальерос и местными завсегдатаями разворачивались бурные дебаты, как лучше приготовить то или иное знакомое с детства блюдо или как побыстрее сбродить пульке. Оркестрик, записанный на пленку, играл без особых причуд и все, что душа пожелает, – только меняй кассеты. Хозяин говорил по-испански. Этот ресторан казался оазисом посреди пустыни, заселенной злобными гринго.

Дальше за Баком, в самом углу, пристроился отец Боб Гарсия. Он сидел с таким серьезным видом, словно держал оборону, – попивал слабый и очень сладкий кофе, перебрасываясь фразами с хозяином этого заведения, называвшегося на удивление странно: «Старое новое мексиканское кафе Салазара». Но непривычным оно казалось только помешавшимся на практицизме выходцам из Северной Америки и Европы. Людям, сердцем прикипевшим к Святой Троице, это словосочетание напоминало о старых и новых друзьях, о пройденном пути и лежащей впереди дороге. Никто из Кабальерос не называл этот ресторанчик «У Салазара» – это было вызовом традициям. Все говорили – айда к Салазару или Никосу.

– Поверьте, это просто смешно, – исповедовался хозяин напряженно слушавшему его отцу иезуиту. Звали хозяина Абеницио – «Никосом» – Папандреу. В названии кафе он использовал материнскую фамилию. Мексиканскую кухню завел потому, что с детства ненавидел греческую еду.

– …просто смешно, люди здесь, в Порт-Говарде, клянутся и божатся, что им безразличны цвет кожи и происхождение. Но если вы принадлежите к тем, кого они называют меньшинством, если вы поступаете не так, как того от вас ожидают, они сразу начинают выходить из себя. Так и вспыхивают, так и вспыхивают!.. А то сразу в лицо – ах ты, грязная мексиканская морда! Странные ребята, не правда ли?

Отец Гарсия улыбнулся – напряжение сразу оставило его. – Я это уже заметил.

Кабальерос уже прошли через период обманутых ожиданий, испробовали горечь непонимания и незаслуженных обид.

Как раз в этот момент Пэйсон и его противник добрались до следующего стола. Никое торопливо обогнул стойку и направился к дерущимся.

– Эй, ребята, одного стола вполне достаточно. Хватит шума, люди пришли сюда отдыхать, а не на ваши игры глазеть.

Противник Пэйсона угрем выбрался из-под Ковбоя, пружинисто вскочил на ноги. Был он строен, красив -истинный дьявол. Белозубая улыбка, взгляд задорный…

– Прости за беспокойство, хозяин. Если что-то не так, мой дружок заплатит. Все из-за его неуклюжести.

– Не называй меня дружком, олух безглазый. Смотреть надо, куда падаешь! А то рухнул прямо на стол, раззява!..

– Почему бы вам двоим не посидеть спокойно? – предложил расположившийся у стойки Бак Ивенс. – Развели тут бодягу с зуботычинами…

Ковбой и его приятель, младший лейтенант Джесс Джеймс Лейба, по прозвищу Беглец, направились прямиком к Баку.

Сразу после приема в полк Лейба во время неудачной кампании против Кланов был приставлен к системам слежения, обеспечивавшим охрану периметра. После того как прежний командир роты Аделанте Хуан Редро О'Рурк был убит во время атаки блейкистов на Хачимане, ему доверили «Феникс-ястреб».

Это было достаточно неожиданное решение, принятое новым командиром роты Жареной Картошкой Эймсом. Освободившийся семидесятипятитонный «Феникс-ястреб» был куда более грозной машиной, чем двадцатитонный «Стингер», на котором разъезжал Жареная Картошка. Дело в том, что Семнадцатый легкий полк Кабальерос имел в своем составе четыре типа боевых роботов с преобладанием так называемого среднего класса. Личный состав водителей формировался в основном из сельскохозяйственных рабочих и фермеров, которые с детства привыкли разъезжать на высокоскоростных легких машинах. Вот почему все тактические приемы, оборонительные и атакующие порядки в полку основывались не столько на силе огня и крепости брони, сколько на совместном маневре и относительно быстрых перемещениях боевых машин.

Подобная тактика была в крови у Всадников. Штурмовать укрепрайоны, сталкиваться с противником лоб в лоб, полагаясь исключительно на силу и огневую мощь своих роботов, им было не по душе. Они стремились взять врага измором, окружить – собственно, к этому их приучила специализация полка как охранного соединения. Именно охрана, которая предполагает наличие машин любых классов, а не оборона, основу которой составляли сверхтяжелые машины с очень сильным вооружением, являлась их товаром. Были в полку и тяжелые машины, однако ими обычно командовали женщины.

Одним словом, Эймс решил передать «Феникса-ястреба» Лейбе, а себе оставил легкий и скоростной «Стингер».

– Вот теперь можно серьезно поговорить, – сказала Леди К. , когда оба забияки сели по обе стороны от Бака.

– А что произошло? – пожала плечами Касси. – Ну, поцапались и разошлись. Бывает… Подруга хмуро глянула на нее.

– Ладно, давай выкладывай. Я же вижу, как ты крутишься возле меня, тебя так и распирает изнутри. Только учти, это твой выбор.

– Что ты, у меня и в мыслях ничего подобного не было. Разве что… Я просто не знаю, что со мной творится!..

– Давай, не стесняйся, – на правах старшей приказала Леди К. – Это касается того бородатого, которого застрелили в порту? – понизив голос, спросила она.

– Вовсе нет! Тут ничего не поделаешь. И не вернешь!.. Просто… – Касси задохнулась от переполнивших ее чувств. Она почувствовала, как в глазах набухают слезы.

Что со мной творится?

Леди К. встала, обошла стол и села рядом с Касси. Взяла ее руку в свои ладони, погладила.

– Горе – это как раз то, что лучше всего перетерпеть. Самой справиться. Если уж не получается, то выкладывай все начистоту, тебе же легче станет, иначе тебя изнутри поедом проест. Вот так люди с ума и сходят.

– Ни о ком я не печалюсь! – Касси вытащила руку, отвернулась. Затылком почувствовала – голубые глаза Кали с сочувствием смотрят на нее.

Не надо ей никакого сочувствия. Обойдемся!.. Однако взглянуть на подругу Касси не решилась. Повернулась к ней, когда сумела справиться со слезами.

– Понимаешь, я была обязана использовать кого-нибудь. Работа у меня такая… – торопливо и горячо заговорила она. – Ну, выбрала его в качестве объекта. Я не могу винить себя за то, что с ним случилось. Понимаешь, немогу! – Теперь она жадно смотрела на Кали. – Помнишь, ты мне как-то сказала – подумай о том, что вы бранный тобой объект тоже человек. Как я могу думать об этом? Игра есть игра. Ты не сможешь работать с людьми, если вдруг осознаешь, что они люди. Не объекты, не мишени, не цели, а люди.

– Все та же песня. Тебе не дает покоя судьба этого бородатого старика? Прекрасно. Значит, ты еще человек. Понимаешь, равнодушие к окружающим, этакое присущее только богам презрение к ним – верный способ сойти с ума. Существует такая форма навязчивой фобии. Страдающие ею как бы исключают себя из списка обычных людей. Независимо от причины – пусть это будет великая идея или жажда мести, страсть к деньгам или необходимость осуществить справедливость на практике. В любом случае такие особи очень быстро кончают распадом сознания. Если откровенно, я рада, что подобные вопросы глубоко задевают тебя. – Но мне нельзя распускать нюни! Я же разведчик!

– Прежде всего ты человек, потом женщина, затем член нашей семьи, – объяснила Кали. – Разведка – это не более чем профессиональные обязанности. Это рабо та, черт ее подери!..

– Да-а… После стольких лет меня до сих пор называют Абтакой. Словечко это привилось во Внутренней Сфере со времени возвращения Кланов. Оно означало члена рода, принятого со стороны.

– Ну и что? – удивилась Кали. – Тебя же приняли в семью, но родилась ты не на «юго-западе». Все равно ты настоящая Кабальерос. Ты хоть раз почувствовала пренебрежительное к себе отношение?

– Нет.

– Вот видишь. А если ты не являешься прямой родственницей кого-то, ты тоже будешь обижаться, что он не считает тебя сестрой?

– Конечно нет.

– Понимаешь, Касси, у меня создается впечатление, что ты взяла ложный след. Не там и не то ищешь. Ты, Касси, необычайна искусна в своем деле – я, например, не слышала, чтобы кто-то мог сравниться с тобой. Если ты изменишь свой метод и не станешь обращаться с людьми как с обертками от конфет, то от твоего мастерства мало что убудет. Твои возможности широки – главное, на что они направлены. На сохранение себя как человека, женщины? В этом случае потеря будет невелика. Если тебе удастся взглянуть на ближнего своего не только как на объект или мишень, тебе в первое время, может, станет труднее работать, но легче жить. Если же эти мысли так припекли тебя, что тебе уже свет не мил, то бросай ты свой отдел. Неужели ты полагаешь, что если тебя там не будет, то мир перевернется? Перед тобой широкое поле – ты можешь стать превосходным водителем робота, если выбьешь эту детскую дурь из головы. Не хочешь? Бросай полк, иди в мир, ты и там не пропадешь.

Касси даже вздрогнула.

– Ни за что!..

– Эй, подружка, я вовсе не имела в виду, что тебе следует оставить родное гнездо. Я просто хочу, чтобы ты поняла, как много существует во Вселенной прекрасных вещей помимо работы. Все даже перепробовать невозможно.

Разведчица сложила руки на столе, потерла одна о другую. Леди К. поднялась, прижала ее голову к своему животу. Ковбой, сидящий возле стойки, удивленно глянул в их сторону. Бак тоже повернулся.

– Чего это с ней? – спросил он. Затем вопросительно глянул на Кали, указал на Касси и постучал пальцем по виску.

– Не суй свой нос, куда тебя не просят, приятель, – ответила капитан Макдугал.

Женщина под два метра высотой, она метнула в сторону парней грозный взгляд. Те сразу отвернулись.

– Пойдем, подружка, – тихо сказала Кали.– Помнишь, ты убивалась, когда погиб Перси? Ничего, пережила. И теперь переживешь. Жизнь не остановишь.

Касси подняла голову, чтобы объяснить, что она никогда не убивалась по поводу гибели Персиваля Филингтона. И тут у нее из глаз хлынули слезы.

Серебристо зазвенел колокольчик у входа. Дверь, обшитая кожей, отворилась, и в ресторан вошел высокий худой человек средних лет. Он был одет в темную куртку из шкуры мегатерия. Смуглый – кожа цвета кофе с молоком, волосы светлые, всклоченные, в карих глазах вспыхивают огоньки.

– Подожди, – сказала Кали и посмотрела на незнакомца. Касси тоже оглядела его – профессионально со ставила словесный портрет, отметила, что он вполне милашка, хотя ей это совсем ни к чему.

Сразу с порога посетитель громко заявил:

– Мне сказали, что здесь я могу найти ребят из Семнадцатого легкого полка.

В кафе наступила тишина, в воздухе возникло некоторое напряжение. Ковбой и Беглец осторожно расстегнули молнии на куртках и одновременно передвинули под правую руку оружие, Сбившееся во время драки. Никое позволял ребятам из Семнадцатого полка иметь при себе оружие, хотя местные законы обязывали посетителей сдавать его. Кали, в свою очередь, тоже сунула руку поближе к кобуре. Касси покрепче ухватилась за рукоять револьвера. Даже отец Гарсия сунул руку в брючный карман. Он в точности исполнял распоряжение главы ордена Иисуса Томми Марика, запретившего его членам носить поясные кобуры с пистолетами.

Только Бак Ивенс всегда, носил оружие на портупее, как предписывалось уставом пилотам боевых роботов. Он и обратился к вошедшему: – Интересно, кто же это такой осведомленный? Мужчина улыбнулся и, вытянувшись, представился:

– Лейтенант Тим Мун, Воздушные рейнджеры Тауна. В настоящее время исполняю обязанности командира крыла пилотов Хаоса. Я слышал, вы ищете ребят, которые готовы помочь вам расправиться с драками?..

– Причина, из-за которой мы устроили нашу базу у черта на куличках, – если точнее, у него в заднице, – заключается в том, – заявил генерал-лейтенант Джордж Стефанопулос (все называли его не иначе как Вомбат), – что эти умники в Порт-Говарде пытаются расформировать нас. Хартия или не Хартия – вот что для них важно. Но нас, ежастых, не так-то легко съесть. Пусть попробуют сунуть нос в наши дела.

Он ткнул рукой с зажатым в ней каким-то непонятным прибором в иллюминатор. Все прилипли к стеклам – вокруг вздымались высоченные, острые, сплошь покрытые снегом пики, окружающие, Гандерландское плато.

– Если они сумеют сюда добраться, назад им хода не будет. Придется зимовать вместе с нами, – поддержал ко-мандиралейтенант Мун, сидевший в салоне между Касси и Кали. – Тогда они точно свихнутся от невозможности распоряжаться всем, что встречается у них на пути. У них, понимаете, такая привычка – как проснутся, так сразу начинают сыпать приказаниями: круглое тащить, а квадратное катить.

Генерал расхохотался; Всадники, сопровождавшие пригласивших их хозяев, переглянулись. Шутить напропалую, когда под ногами пропасть, – это по-нашему. А может, этот странный лейтенант на пару со своим громогласным, шумливым генералом сами лишились рассудка? В горах свихнуться от безлюдья – раз плюнуть.

Генерал-лейтенант Стефанопулос сразил Касси наповал. Такого волосатого верзилы ей еще не приходилось встречать. Настоящий вомбат! Мало того, что он напоминал медведя средней величины, но, если прибавить окладистую густую бороду, ежик тугих, как проволока, волос на голове, клочья шерсти, выбивавшиеся из расстегнутого ворота, – то сравнение с каким-то доисторическим чудовищем или полубогом напрашивалось само собой. Касси, преодолев первый наплыв изумления, прикинула, что из Вомбата можно сделать не менее четырех маленьких Касси. Вот это мужик!

Воздушные рейнджеры Тауна пригласили полковника Камачо на свою базу, чтобы познакомиться поближе. Дон Карлос согласился и составил особую подвижную группу, с которой можно было отправиться в путь. В нее входили: подполковник Гордон Бейрд, отец Гарсия, личный исповедник полковника, отец Элапидо Монтоя. Священник никогда не садился в рубку боевого робота – он и близко к машинам не подходил, поэтому большинство водителей поглядывали на него свысока. К ним присоединились Ковбой Пэйсон и Бак Ивенс, а также Касси Сатхорн и капитан Макдугал – на их участии особенно настаивал лейтенант Мун. За себя полковник оставил своего сына Гавилана, за действиями которого должен был присматривать рыжий Гальего и два других командира батальонов. Это назначение стало серьезным испытанием для молодого Камачо, так как он до конца отстаивал ту точку зрения, что полк разделять нельзя. Теперь на его плечи легла ответственность за четкое и своевременное перемещение отдельных подразделений по точкам охраны собственности дядюшки Чанди.

Совершенный по очертаниям пассажирский самолет с короткими, отогнутыми назад крыльями, державший курс на секретную базу Питон, начал снижаться. Солнце тут же пропало за западными отрогами, салон окутали светлые, чуть зеленоватые сумерки. Самолет начал разворот, и лейтенант Мун, положивший руки на плечи женщинам (как можно так долго терпеть позу, когда одна рука задрана выше головы, а другая опущена до пояса -неизвестно), повернул соседок в сторону широкого овального иллюминатора. Внизу, на взлетной полосе, виднелся странной формы аппарат, мало похожий на тот, на котором они летели на базу. Он был выкрашен в белый цвет. Два пропеллера – один впереди, другой сзади – вращаются одним двигателем, объяснил Тим, крылья размещены по схеме «утка». Касси решила, что эта игрушка очень мила; особенно пришлась ей по сердцу необычная форма самолета – спереди и сзади он выглядел совершенно одинаково.

– «Вос», – добавил Мун. – Истребитель класса «воздух – воздух». Я его пилотирую.

– Не хотелось бы огорчать вас, Тимми, – ответила Кали, – но, глядя на ваш истребитель, невольно задумаешься над тем, что любой вшивый летательный аппарат – даже такой, как «Зейдлиц», с одного захода сожрет вашу куколку и косточек не оставит. Пилот засмеялся.

– Первый взгляд бывает обманчив, дорогая Кали. Конечно, на больших высотах или в свободном пространстве ничто не может сравниться с самолетами на реактивной тяге. Но на малых высотах, в плотных слоях атмосферы – скажу так, у самой земли – наши игрушки могут удивить кого угодно. Даже таких огромных роботов, которыми командуете вы.

Кали с интересом глянула на соседа – он был всего на пару сантиметров ниже ее. Касси с любопытством смотрела в окно. С ее точки зрения все эти досужие разговоры о малых высотах, о маневренности, об удивлении, какое могут вызвать эти самолетики, ничего не значили. В реальных боевых условиях всегда побеждает тот, у кого более мощное вооружение, более толстая броня и самый современный движок.

– Воздушные рейнджеры Тауна, – сказал седовласый негр в военной форме, оказавшийся офицером по связям с общественностью и заместителем Вомбата по хозяйственной части, командор Денди Дон Кориандр, – есть наглядное свидетельство, реальности прав нашего народа на организацию обороны планеты на основе добровольности и привлечения народных масс. Да-да, нас курирует. Движение за права горожан.

Командор был высок, порывист в движениях, в обычной жизни он работал менеджером на шахте.

–Некоторую поддержку нам оказывали Вооруженные силы Федерации Солнц, но, с тех пор как Пятый лиранский легион покинул Таун, всякая помощь прекратилась. Приходится довольствоваться тем, что есть, – впрочем, так оно всегда и было. Кое-какие средства поступают от национальных компаний, в ответ мы выполняем для них кое-какие работы. Например, составляем метеосводки, доставляем почту, пассажиров и тому подобное. Многие наши пилоты являются собственниками самолетов.

– Они и работают пилотами, и служат в национальной гвардии, – поправил подчиненного генерал Стефанопулос и сунул в рот огромную сигару. – К сожалению, для большинства из них боевая поддержка с воздуха не более чем хобби. Но вы не думайте, что мы являемся кучкой любителей. С точки зрения летной подготовки наши парни и девчонки – пилоты что надо. Профессионалы высшего класса!.. Приходится как-то зарабатывать на жизнь, что поделаешь. Они проводят в кабинах самолетов больше времени, чем самые прославленные асы в регулярных частях. Моя забота, чтобы эти полеты совмещались с обучением по специальной программе.

Самолет мягко коснулся посадочной полосы, пробежал по ней и замер.

Вся группа, выбравшись из салона, столпилась на летном поле. К удивлению Всадников, пилот с одним из техников легко покатили самолет в сторону хорошо замаскированного в скале ангара. Генерал пригласил гостей к стоявшему в стороне «Восу», о котором говорил Тим Мун.

Касси еще раз скептически оглядела небольшую, удивительной конструкции машину. Пожала плечами – ее можно использовать разве что в качестве разведчика или самолета связи. Она огляделась. Ну и дела! На пологой, очищенной от снега вершине располагалась баскетбольная площадка – там шла игра. Некоторые игроки были в футболках. И это несмотря на мороз и высокогорье!.. Тут же, в пулеметном гнезде, сидел часовой – молоденькая пухленькая девушка. Пулемет стоял на треноге, был готов к стрельбе – оставалось только снять с предохранителя.

– Скажите, – спросил отец Гарсия, – почему центральное правительство так настроено против вас?

– Нас считают милитаристами до мозга костей, – ответила ему командор Джейн д'Абюсон, по прозвищу Шелковая. Эта тоненькая блондинка командовала груп пой поддержки Воздушных рейнджеров. – Или, точнее, чем-то вроде музейных экспонатов. Этакие сохранившиеся в глуши первопроходцы которые чуть что хватают ся за револьвер. Так же относятся и к Хартии.

– Не сочтите мой вопрос бестактным, – поинтересовался полковник, – но почему вы решили завязать с нами нормальные отношения в тот момент, когда ваши товарищи буквально волками смотрят на нас?

Эта проблема не давала полковнику покоя ни днем, ни ночью. К тому же он очень переживал разлуку с Дианой Васкес. Д'Абюсон засмеялась.

– Наверное, потому, что мы и в самом деле являемся музейными экспонатами. Может, мы ищем шанс каким-либо образом воплотить наши фантазии в жизнь.

Стефанопулос поковырял пальцем в волосатом ухе, потом одобрительно заметил:

– Наша Шелковая совершенно права. Мы слишком хорошо знаем драков, чтобы усомниться в том, что после развала Федерации Солнц в Синдикате обязательно найдутся горячие головы, которые решат, что грех не воспользоваться подобным моментом. Я вполне допускаю, что Теодор Курита и сам был бы рад организовать нападение на направлении Хаос—Марч, но у него руки связаны. Что правда, то правда. Общую ситуацию я оцениваю так же, как и вы, полковник. Под связанными руками я понимаю не страх перед Кланами – конечно, и это тоже, но общую перспективу, вырисовывающуюся перед Синдикатом в случае продолжения безрассудной милитаристской политики. Тедди умен, как змея, вот почему он пошел на союз с Виктором Дэвионом. Для него лично, для государства, и только потом для всей Внутренней Сферы это единственный реальный выход из создавшегося кри тического положения. И я вынужден согласиться с вами, что подобное решение не пройдет для него бесследно, в Синдикате достаточно придурков, воспитанных в самурайском духе, которые спят и видят, как бы урвать кусок пожирнее. Я очень не хочу, чтобы этим куском оказался мой Таун. Насчет возможности мятежа в Синдикате? Помнится, совсем недавно, в 3034 году, там взбунтовалось пол-армии. Почему это не может произойти сейчас, когда Курита подружился с Дэвионом?

– Слава богу, – медленно, с растяжкой произнес Бак Ивенс. – Хоть кто-то на Тауне сначала думает, а потом собирает митинги. Ковбой подхватил:

– Неужели, генерал, кто-то на Тауне может всерьез полагать, что мы будем сражаться на стороне драков, да еще участвовать в их мятежах?

– Ох, богиня Зеленой земли, почему чужаки всегда первым делом обращают внимание на всяких местных недоносков? А впрочем… Вы сами раззадорили население. Явились без спроса…

– Мы явились по договоренности между Дэвионом и Куритой, – возразил отец Гарсия.

– Вот именно! – подхватил генерал и в свою очередь спросил: – А формальное согласие местного правительства у вас есть? Ладно, хватит спорить. Я вам ответственно заявляю, что только половина населения – самые тупые – относятся к вам враждебно.

– Однако народная милиция даже не скрывает ненависти, а ведь это организованная сила. Митинги идут каждый день, по нескольку часов. Они уже дошли до терактов…

– Кто? – презрительно поинтересовался генерал. – Эта банда прыщавых юнцов? Не стоит тратить пыл на борьбу с теми, кому все равно ничего не докажешь. Мы можем познакомить вас с теми, кого можно считать подлинными представителями народного ополчения. С фермерами, с рабочими – людьми, которым некогда просиживать свои задницы в городах или за несколько монет горланить на улицах. Они готовы вас выслушать. Беда в том, что Порт-Говард теперь стал для них небезопасным.

Группа поднялась на невысокий помост, откуда открывался вид на небольшой водоем. За ним возвышалась сколоченная из досок башня.

– Сейчас мы продемонстрируем вам, на что способны добровольцы, занимающиеся военной подготовкой только по выходным, – продолжил генерал. – Посмотрим, что они смогут сделать с -большим и неповоротливым боевым роботом. Должен заметить, что наши аппараты очень невелики по размерам, при этом имеют мощный мотор, что позволяет им развить высокую скорость. Они отличаются исключительной маневренностью. Их трудно заметить даже с помощью сканирующих систем «Айбол» или «Марк I», установленных на ваших роботах. Изготовлены они большей частью из полимерных и керамических материалов – даже моторы, так что засечь радарами их практически невозможно. Выхлопы почти отсутствуют, в отличие от горячих следов, которые выбрасывают их более крупные собратья на реактивной тяге. Корпуса имеют почти ту же температуру, что и окружающий воздух, поэтому использование самонаводящихся зенитных снарядов с инфракрасными головками наведения тоже представляется малоэффективным. Но, как говорится, лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать.

Двухмоторный самолет – уменьшенная копия машины, которая доставила их на базу – выскочил из-за скального гребня и пронесся у них над головами. Тягучее, отвратительное ощущение родилось у Касси в желудке. В следующий миг самолет исчез в горах, только вой мотора долетал до них, но определить по этому звуку, хотя бы приблизительно, местоположение истребителя было невозможно. Следующее еш появление привело всех в восторг. Самолет вертикально взмыл в небо, сделал бочку и вошел в пике. Доли секунды ему хватило, чтобы сбросить бомбу и тут же исчезнуть. Бомба попала прямо в середину мишени – искры и разбитые доски полетели во все стороны. Кабальерос одобрительно зашумели.

– Как видите, это не машины, а чудо. Как, впрочем, и пилоты, – продолжал нахваливать генерал. – Остальное вам доскажет Денди Дон. Чернокожий командор выступил вперед.

– Леди и джентльмены, сейчас вы наблюдали учебное бомбометание по наземным целям. Бомба цементная, однако вообразите эффект, который произведут пятьсот килограммов сильнейшего взрывчатого вещества, угодив в голову боевого робота.

Ковбой поиграл бровями и неожиданно обратился к генералу:

– Эта демонстрация вполне впечатляет, генерал. Но позвольте кое-что вам напомнить…

– Пэйсон! – рыкнул на него Бейрд.

– Подождите, подполковник. – Генерал-лейтенант Стефанопулос взмахом руки остановил начальника штаба. – Пусть договорит.

– А что здесь говорить, – пожал плечами Ковбой, спустился с помоста и направился в сторону пулеметного гнезда. Ковбой миновал игроков, резвившихся в баскетбол. Те удивленно глянули на незнакомого верзилу, на лице которого сияла широкая, душевная улыбка. Игра остановилась сама по себе… Ковбой подошел к девушке, сидевшей за пулеметом, и, все так же обворожительно улыбаясь, попросил:

– Милая моя, одолжи мне эту игрушку на несколько секунд.

Не дожидаясь разрешения, он взялся за оружие, рывком снял пулемет с треноги и навел его на игроков. Те смотрели на Ковбоя с прежним недоумением, один из них выпустил из рук мяч. Всадник передернул затвор и коротко приказал:

– Руки вверх!

Его никто не послушал. Тогда он дал очередь под ноги ближайшему игроку – осколки камней полетели во все стороны. Тот сразу поднял руки, как, впрочем, и девушка, сидевшая в пулеметном гнезде. Остальные игроки тут же попрятались за краем площадки.

Ковбой поставил пулемет на предохранитель и вернул его девушке:

– Спасибо.

Видя, что та все еще никак не может прийти в себя, сам установил оружие в гнездо и, отряхнув руки, направился к общей группе.

– Видите, генерал, – сказал он, приблизившись к Стефанопулосу. – Одно дело – проделывать трюки с бомбометанием в спокойной обстановке, и совсем другое, когда по тебе будут вести бешеный огонь изо всех наземных средств. Первый удар вы нанесете, в этом я не сомневаюсь, но потом каждый вылет будет даваться все труднее.

Когда гости проходили мимо пулеметного гнезда, Ковбой еще раз обратился к девушке:

– Премного благодарен, мэм. Девица покраснела и отвернулась.


XIV

Долина Шамбала Гандерландские горы Таун, Федерация Солнц 11 января 3058 года


Правое крыло резко опустилось, и самолет типа «Рудель» со снижением принялся облетать перевернутую чашу горы. На вершине вздымался утес, напоминающий обломленную ножку стола, за него зацепилась вереница белоснежных облаков.

– Добро пожаловать в Шамбалу! – – раздался голос Тимми Муна.

Касси сидела в задней части кабины на месте штурмана. В бою на долю второго члена экипажа приходилось наблюдение за окружающим пространством и слежение за сканирующими системами. Штурмана в части называли «тот, кто сзади» или сокращенно ТКС. Когда Тимми выразился в том смысле, что она будет ТКС, Касси решила, что он подшучивает над ней, однако, порасспросив других пилотов, убедилась, что это обычный рабочий термин.

К своему удивлению, с Тимми она держалась вежливо, даже слегка тушевалась. Неужели хотела произвести на этого молодого человека благоприятное впечатление? Просто чудеса! Однако удивительные случаи, порой творящиеся с людьми, всегда вызывали у нее повышенную подозрительность. К сожалению, этот верзила, оказывается, тоже знаком с приличным обхождением и ужасно обаятелен, так что Касси с тревогой наблюдала, как у нее сердце замирает при встречах.

– Пока еще ничего не видно, – вновь раздался в на-ущниках голос Тимми, – будь готова.

В следующее мгновение он направил нос самолета к земле и врезался в облака.

Группа гостей из Семнадцатого полка провела на базе Питон ночь. Демонстрация, устроенная Пэйсоном, встряхнула всех на базе – теперь рейнджеры вели себя подчеркнуто предупредительно, подтянуто, форма у всех блестела, дневальные подчеркнуто строго относились к своим обязанностям. За обедом расслабились… Принимали пищу все вместе, в столовой; рассказ о пулемете, повторенный в присутствии доброй половины личного состава базы, вызвал взрыв хохота. Такие шутки здесь любили.

База Питон практически вся умещалась в обширном сборном здании, похожем на разрезанный пополам цилиндр. Сводчатый потолок опускался до земли. Все сооружение собрали на одном из заводов и затем по воздуху доставили на высокогорное заброшенное плато. Личный состав Воздушных рейнджеров состоял из профессиональных строителей, шахтеров, фермеров, инженеров с ближайших предприятий – одним словом, мастеров на все руки. При внешней простоте база оказалась весьма уютным и прекрасно обставленным местечком. Летчики и техники сами обшили стены панелями из местных пород дерева. Мебель, дорогостоящее военное оборудование, включая средства связи, сигнальные системы, вооружение и прочие необходимые принадлежности, были приобретены на средства местных фирм, где в основном и работали рейнджеры. Денег у них хватало, так что внутри база оказалась просто картинкой.

В просторном зале на столах у стен стояли блюда с дымящимися кусками мяса, в вазах – фрукты, там же на тарелках караваи свежеиспеченного хлеба с хрустящей коркой и нежной, как поцелуй, мякотью. Макароны, свежая и квашеная капуста, кукурузные початки, картофельное пюре, местные овощи, названия которых Всадники так и не успели выучить. Питья было сколько угодно и какого угодно. Тим Мун, сидевший между Касси и Кали, поднялся и принес разведчице глиняную кружку с пивом. На кружке был выдавлен герб части – ковбой в белой одежде и черной маске, со звездой на груди, махал рукой из кабины стилизованного самолета; фонарь был откинут. Кали предпочла яблочный сок, он показался ей очень аппетитным. Алкоголь она не любила, пила чуть-чуть и только в компании.

Во время еды в зале царило полное молчание – местные горожане очень серьезно относились к принятию пищи. Как, впрочем, и выходцы с «юго-запада». Это была древнейшая сельская привычка – относиться к еде как к дару Божьему.

После обеда в зале убрали столы, все разместились поудобнее, и генерал официально представил гостей. Раздались бурные аплодисменты, что несколько удивило Кабальерос, привыкших к другому обращению. По-видимому, шутка Ковбоя сыграла свою роль. Следом со своих мест начали подниматься старшие офицеры рейнджеров: первыми – д'Абюсон и ее заместители Эд Золингер и Зэйн Салдано, затем командиры бомбардировочных эскадрилий капитан Анжела Чистаки и Фриц Мёльвиц, за ними командиры эскадрилий истребителей, лейтенант Сондра Прин, Айси, и, наконец, Тим Мун, которого, оказывается, все называли Бад.

Люди начали знакомиться друг с другом, и в зале стало заметно веселее. За разговорами Касси вдруг обнаружила, что выпила больше, чем следовало. Голова воспарила, а ноги чуточку обмякли, потяжелели. Обычно, стоило ей почувствовать, что теряет контроль, Касси тут же прощалась и уходила. Когда же Касси чувствовала необходимость снять напряжение, она выполняла комплекс упражнений, завещанных ей стариком гуру, но на этот раз сердце молчало, покидать зал не хотелось, ребята были рядом.

Она рискнула. Дала себе слово, что это первый и последний раз в жизни.

Новый взрыв хохота потряс помещение – кто-то рассказал, как рейнджерам пришлось удерживать старшего сержанта Фитцджеральда от попытки свести счеты с шутником Пэйсоном. Не мешая присутствующим посмеяться вволю, старший сержант скромно сидел с кружкой пива в руках, потом неожиданно поднялся и приказал составить столы. Все дружно, невзирая на чины, бросились выполнять его распоряжение.

Во главу вновь образованного стола сели генерал Стефанопулос и полковник Камачо, рядом Гордон Бейрд. В ту же сторону, подбадриваемый толчками и одобрительными возгласами, отправился сержант Джерри Уил-кокс. Был сержант очень юн, необыкновенно рыж и конопат.

Наконец он встал возле командиров, чуть наклонил голову набок и вдруг запел тонким дребезжащим, но очень приятным тенорком: Пойдем на чердак, где рождаются шорохи, Стропила протяжно и гулко скрипят. Там тучи звенят, отзываясь на оклики, Там смерти приют, летуны говорят. Так сдвинем бокалы – пусть души воспрянут! К чертям этот мир, преисполненный лжи! Мы выпьем за тех, кого нет уже с нами, А также за тех, кому вслед им уйти!

– Что это? – прошептала Касси, и Тимми схватил ее за руку, показав, чтобы она хранила молчание.

– Таков обычай, – наконец так же тихо отозвался он. – Тише, пожалуйста.

Оставим же вновь нас предавшую землю, В другие пределы направим свой путь. Там ждут нас товарищи, отдых нашедшие, И нам никуда не свернуть!

– Прямо-таки про нас, – шепнула Кали на ухо Касси.

Так сдвинем бокалы – пусть души воспрянут! До встречи под крышей – там встретим восход! Мы выпьем за тех, кого нет уже с нами, И снова за тех, кто вослед им уйдет.

Ночью Касси долго не могла уснуть.

Слезы брызнули из глаз, когда она припомнила тот, десятидневной давности вечер, в голове помутилось. То ли оттого, что самолет слишком резко нырнул в облака, то ли оттого, что едва устояла перед этим длинным, обаятельным парнем – его летный шлем был виден впереди.

– Что-то ты сегодня разнервничалась, – вновь зазвучал в наушниках голос Тима.

– Вовсе нет, – нарочито громко сказала Касси, подумав при этом: «Как ты можешь судить о таких вещах?» Вслух же выразилась короче: – Уймись, ублюдок!.. Тим засмеялся.

– Узнаю свою маленькую Касси. Она никому не позволит взять над собой верх, не так ли? Достойное качество.

В этот момент самолет пробил толщу облаков и в глаза разведчице брызнул яркий свет. В первое мгновение она не разобрала – небесное ли сияние ее ошеломило или оно пришло снизу, из глубокой долины, открывшейся у подножия горы.

Снега в широкой котловине, свернувшейся в ладонях хребта, почти не было – перед ней расстилалось чудесное изобилие изумрудных трав и черных скал. Камни совсем не выглядели угрюмыми, многочисленные искорки вспыхивали на изломанных поверхностях, играли радужными переливами. Ярко-голубым цветом отливали многочисленные озера. Они просматривались до дна и казались глазами, с помощью которых эта удивительная земля вглядывалась в нависший над ней небесный купол, поддерживаемый стропилами облаков.

– В самую холодную зиму здесь почти не бывает снега, принялся рассказывать Тим. – Озера вулканического происхождения и подпитываются горячими источниками. Здесь также много грязевых ванн. Пелена облаков хорошо сохраняет тепло. Касси от неожиданности вздрогнула.

– Чем это пахнет? – воскликнула она.

– Сера. Запах идет из-под земли по многочисленным трещинам. Это единственное, что не позволяет назвать это место земным раем.

Касси в восхищении вертела головой. Чем ниже опускался самолет, тем таинственней и привлекательней выглядела долина. Растительность была не то чтобы буйной – это было царство трав и цветущих вечнозеленых кустарников. Касси невольно отметила, что фонарь кабины устроен таким образом, что позволяет обозревать практически всю небесную сферу, за исключением небольшого участка, загораживаемого фюзеляжем.

– Почему долина такая круглая?

– Это не долина, это – кальдера, вершина конуса давным-давно уснувшего вулкана. Когда-то здесь вздымалась гора, примерно пятьдесят тысяч лет назад она взорвалась. По геологическим понятиям, буквально вчера.

Тим сделал еще один круг и направил самолет к северной части бывшего кратера. Посадочная полоса была выложена на поверхности лавового потока. Неподалеку из расщелины в скалах низвергался величественный водопад, его грохот перекрывал шум мотора. Вечная работа воды и ветра образовала вокруг посадочной полосы стену, так что при желании в геометрически правильных формах поверхности, образовавшихся на этом месте, можно было вполне усмотреть силу природных стихий. Полоса была небольшой, но рейнджеры уверяли гостей, что для их машин сгодится самый короткий отрезок. Не важно, что он из себя представляет – участок шоссе, сельского проселка или просто лужок, лишь бы длина не менее пятидесяти метров.

«Рудель» коснулся колесами земли, душераздирающе взвизгнули обломки лавы. Тут же винты зафлюгировались, и действительно, метров через тридцать самолет остановился.

Тим откинул фонарь, вылез сам, помог спуститься Касси. Затем вновь взобрался по стремянке и достал из багажного отделения пакет. Касси зажала пальцами нос.

– Значит, это и есть ваше любимое место для романтических прогулок? Пахнет как в сортире. Долго не погуляешь…

– Будь уверена, мы проведем здесь столько времени, сколько потребуется. И ни секундой меньше! В терпении тоже есть что-то героическое, моя маленькая. Пошли.

Он перекинул пакет через плечо, продел руки в привязанные к нему парашютные стропы и направился вверх по склону, держа направление на водопад. Касси последовала за ним.

– Послушай, эта песня, которую вы пели на базе в тот, первый вечер… – спросила она. – Что это?

– Наш гимн, – ответил Тим. – Ну, может, гимн – слишком сильно сказано, но все-таки. Говорят, что родилась она среди очень бравых, очень смелых ребят более тысячи лет назад. Все они служили в так называемой эскадрилье имени Лафайета, почти все погибли. К сожалению, они не догадывались, какими храбрыми оказались женщины в наши дни.

– Не сочиняешь? – изумилась Касси. – Тысячу лет назад?.. Тогда, наверное, на свете даже боевых роботов не было!

– Будь уверена! О роботах тогда никто не слышал. Это случилось задолго до космических полетов, тогда не было ни тридивидения, ни голограмм. В ту пору даже броневых машин не было, только в последние годы той ужасной войны кому-то пришло в голову, что можно обшить броней сельскохозяйственные роботы и пустить их в бой. Они назвали их танками. Из соображений секретности, понимаешь. Когда их перевозили, многие полагали, что это просто емкости для чего-то. Считается, что именно тогда впервые применили самолеты.

Касси указала пальцем на «Рудель».

– Они, наверное, ненамного отличались от твоей тарахтелки?

Тим остановился и удивленно взглянул на разведчицу. Потом улыбнулся.

– Мне и в голову не приходило подобное сравнение. Я просто горжусь своей пташкой – и все! Может, и похожа… По крайней мере, крылья и фюзеляж у них уже были. Крылья, правда, двойные. Машины были такими хрупкими, что их и трогать-то следовало с большой осторожностью. Кабина пилота была открыта. Чтобы подняться в воздух, требовались достаточная дерзость и сила воли. В каком-то отношении наши аппараты и сравнить нельзя с древними конструкциями, а в чем-то они до сих пор схожи. В компоновке, например… Так же и с боевыми роботами, предками которых были тракторы, ползающие по полям.

– Ну, сравнил!.. – воскликнула Касси. – Я помню картинки в какой-то книжке. Уроды какие-то, ничего похожего. Тим хмыкнул.

– Если судить по картинкам, то конечно. А вот нам нравится чувствовать близость наших машин с теми образцами. Не важно, что они были обтянуты материей и склеены из фанеры. Все равно они нам ближе по духу, чем реактивные грохотушки. Те как раз просто роботы – и ничего больше, а мы в своих милашках чувствуем себя один на один с небом, с солнцем, со звездами…

– С дождем, со снегом… – хихикнула Касси.

– Да, – горячо кивнул Тим. – Ты не представляешь, как приятно летать под мелким, грибным дождем. Вода тончайшей пленкой размазывается по стеклу, а кажется, что по лицу. Тебе приходилось бегать под дождем? Теперь Касси яростно взмахнула рукой.

– Еще бы! Я не бегала под ним, я спала – в нашем доме была худая крыша. Это уже после того, как отца и мать… – Она замолчала.

Примолк и Тим. Они постояли, затем Тим опустился на траву, скинул пакет.

– Давай отдохнем, а то я тебя совсем загнал.

– Меня?.. – Касси ткнула пальцем в грудь. – Ты что, парень? Я – разведчица. Я провожу свою жизнь на открытом воздухе, мне нет необходимости просиживать штаны в кабине.

Тим не ответил, откинулся на спину, заложил руки за голову, глянул в широкий просвет, открывшийся в облачном покрове, накрывшем долину. Яркий бирюзовый кусок неба охотно заглядывал на удивительную землю, раскинувшуюся внизу.

Касси осторожно присела рядом. В этот момент Тим в шутливом тоне приказал:

– Женщина, побыстрее распакуй этот узелок. – Заметив удивление на лице Касси, тут же добавил: – Не испытывай мое мужское терпение! Теперь меня ничто не остановит, будь уверена, я страсть как хочу поесть, а затем окунуться в минеральный источник с горячей целебной водой. Про грязевую ванну я уж не говорю. Была бы моя воля, я провел бы в ней остаток своих дней.

– Мы можем пробежаться вон до того камня, – с непонятным для себя смущением выговорила Касси. – Я даже позволю тебе обогнать себя. Он взглянул на нее из-под полуопущенных век.

– Ты удивляешь меня, женщина. Ты, которая не привыкла долго якшаться с мужчинами, предлагаешь мне устроить состязание в беге. Нет чтобы сразу провести болевой прием, а потом рыкнуть: «А ну развязывай пакет, козел недоношенный!» Касси засмеялась.

– Прости. Я прошу прощения, понимаешь?.. Тим перекатился по траве, лег поближе к Касси.

– Что, если мне попробовать, уместится твоя ножка у меня в руке или нет? – Он вдруг посерьезнел, задумчиво почесал нос. – Ты не замечала, что, когда ты ведешь себя подобно мужику, в тебе тотчас просыпается комплекс жертвы? Оскорбленной, жаждущей мщения… Подумай над этим, девочка, ибо кто-нибудь, чьи намерения куда менее благородны и чисты, чем мои, может взять над тобой вверх. Возьмет тебя, что называется, на дурочку.

Касси почувствовала, как у нее напряглись щеки. Просто окаменели от неожиданности. Тим рассуждал сейчас в точности как Кали.

Прежде чем она нашла что ответить, он встал и, подхватив пакет, вновь направился вверх по склону.

Касси поспешила за ним. Скоро он взобрался на край гранитного утеса – и там застыл, положив руки на бедра. Сильный ветер трепал его светлые волосы, играл полой куртки. Разведчица взобралась на камень, встала рядом с ним, восхищенно вздохнула: – Какая красота! Он положил руку ей на плечо.

– То-то. Вот теперь ты выразилась совсем по-женски. Это радует… Касси не обратила внимания на шутку.

Горное озеро, втиснутое в выемку между гранитными откосами, потрясло ее. Густая свежая травянистая бахрома окружала чуть парящую поверхность. Поодаль стояла сосновая роща, взбегавшая вверх по склону. Удивительно, но здесь запах серы перебивался густым хвойным настоем. Хвоинки и мелкие листочки, неподвижно лежавшие на воде, придавали всей картине живую печаль и некоторую таинственность, которую особенно подчерки-. вали гроты, выдолбленные в гранитных стенах талой водой.

– Озерко питается горячими ключами, а также минеральными источниками, бьющими на той стороне, – указал Тим на дальнюю оконечность озера. – Видишь, метров на двадцать повыше уровня воды трава еще имеет какой-то неестественный красноватый блеск.

В той стороне, в груде валунов, действительно угадывались бордовые пятна странной мясистой травы. Стекающие струи, нагромождение камней, склонившаяся поодаль сосенка -ее хвоя тоже отливала оранжевым тоном – все это напомнило Касси картины японских художников, любивших изображать подобные райские уголки.

– Вот где мне хотелось бы прожить свои дни, – вздохнул Тим. – Вероятно, не я один мечтаю об этом.

Они спустились к озеру. Тим бросил пакет на траву, потом пристально глянул на Касси и признался:

– Если бы я был отменным говоруном, мастером по плетению словес, я бы сказал, что никогда не бывал здесь прежде в компании с красавицами. Как ни странно, так оно и есть. Ты – первая женщина, с которой я позволил себе посетить сей чудный уголок. Знаешь, при виде всего этого совершенства особенно остро ощущается женская красота. Впрочем, как и наоборот.

Касси засмеялась. Высказанный таким образом комплимент был ей особенно приятен. Она сторонкой обошла Тима, потом осторожно приблизилась к пакету и, вздохнув, принялась разрезать ленту.

Они вкусно и сытно поели – у Касси вдруг проснулся страшный аппетит. Выпили вина… Затем, уже лежа на спине, Тим не глядя протянул руку и коснулся ее щеки кончиками пальцев. Касси сама не ожидала, как страстно ей захотелось притянуть к себе эту большую руку и поцеловать ее.

Сделав это, Касси снова глянула в небо, вдруг открывшееся прямо над ней.

– Я хочу предупредить тебя, моя красавица, – послышался голос Тима. – Понимаешь, в бою я веду себя достойно, а вот с женщинами робею. А если без любви, то вообще ничего не получается. Если у тебя нет желания, то лучше и не начинать. Это место слишком прекрасно, чтобы пачкать его.

– А как сейчас насчет любви? – спросила женщина.

– Да, – вздохнул Тим, – это мое основное желание. Он перевернулся на живот, положил подбородок на ладони и посмотрел на Касси. Она не спеша покусывала травинку. Заметив, что он смотрит на нее, выговорила:

– Я знакома с сексом.

– Это не совсем то, что я имел в виду.

– А что же ты имел в виду?

– Сейчас покажу, – ответил Тим и поцеловал ее.

– Еще какао, Касси? – спросил Никое Папандреу. Хозяин ошибся – разведчица просто потянула руку, чтобы взглянуть на наручные часы. Никое же решил, что она привычным для ребят с «юго-запада» жестом попросила его повторить заказ.

Касси отрицательно покачала головой. Где же Кали? Такое с ней иногда случается, она позволяет себе опаздывать. Или, может, часы отстают? Но не настолько же!

Она вздохнула, в который раз обведя взглядом «Старое новое кафе». На этот раз в зале собралась исключительно местная публика. Что-то новенькое, отметила про себя Касси. Ни одного Кабальеро. Даже в полдень… Что-то она не припомнит подобного. Одну роту перебросили в горы, Аделанте и Браво тоже покинули Порт– Говард. Но другие же на месте. На сегодня никаких учебных занятий не назначено. Генерал-майор Мароу, как обычно, в плохом настроении – наверное, ее огорчило известие, что Воздушные рейнджеры Тауна помогли Кабальерос наладить контакты с руководством народной милиции планеты. Результатов пока не было. Кали выразилась в том смысле, что пока Семнадцатый полк и местное ополчение заняты «дарением цветов» друг ДРУГУ-

Дарить цветы – это уже примета вежливого признания. После возвращения в Порт– Говард Тим Мун прислал Касси огромный букет роз в память о посещении Шамбалы. В этом не было ничего нового – сколько мужчин посылали ей цветы. Не сосчитать! Правда, прежде эти букеты ничего для нее не значили…

Разведчица выглянула в окно. «Вот двухметровая поганка!» – в сердцах выругалась Касси. В следующее мгновение ее пронзило ощущение, что ей уже не дождаться Кали. Она не придет в назначенное место. Так что же делать? Тим Мун обещал прилететь сегодня, они назначили встречу в этом кафе. Несмотря на скрытое недоброжелательство правительства Тауна, рейнджеры утвердили план совместных учений с Кабальерос. Они договорились с частным аэродромом, расположенным к северо-востоку от столицы, и решили устроить там свою базу. Небо сплошь затянуло тучами, однако подобный пустяк вряд ли остановит такого парня, как Тим Мун.

Возле входа на стене включился голографический экран. Касси мельком прослушала последние известия.

– Профсоюзные лидеры сегодня встретились с членами правительства и потребовали разоружить тех, кого они назвали «пособниками драков и тайными агентами». Затем они прямо указали на Семнадцатый полк наемников, размещенный на планете таинственным промышленным и финансовым магнатом Чандрасекаром Куритой. По слухам, он является дядей нынешнего Координатора Теодора Куриты. Лидер партии реформ, член парламента Говард Блейлок сказал по этому поводу…

Прежде чем Касси услышала, что Блейлок сказал по этому поводу, возле окна громыхнуло так, что этот звук мог разбудить мертвого и внушить ужас живым…


КНИГА ТРЕТЬЯ

Дыхание смерти все ближе,

Сними с фуди сгубивший меня цилиндр,

Вырви шток из пробитой головы.

Распределительный вал убери со спины

И вновь собери мотор.

Песня, родившаяся в Королевских военно-воздушных силах во время Первой терранской мировой войны

XV

Порт-Говард Провинция Аквилония Таун, Федерация Солнц 23 января 3058 года


Касси ни на мгновение не усомнилась, что может означать этот звук. Законы, регулирующие воздушное движение на Тауне, запрещали преодолевать звуковой барьер над столицей. Значит?..

Бросив взгляд в сторону Никоса Папандреу, окаменевшего с полотенцем и стаканом в руках, она бросилась на улицу. Выбежав на тротуар, Касси закричала:

– Кусуноки, грязный ублюдок! Ты все-таки явился сюда!..

В этот момент улицу перебежала неразлучная парочка – Бак Ивенс и Ковбой Пэйсон. Ковбой все еще зажимал руками уши, на его лице было написано крайнее удивление. Заметив взбешенную Касси, он воскликнул:

– Ты решила отметить наше прибытие?

– Если да, то не надо столько энтузиазма… – добавил Бак Ивенс. Он оставался совершенно спокойным. Пассажирский мобиль въехал на бордюр возле самых дверей кафе Никоса. Водитель высунул голову в окно, покрутил ею, затем, подняв от удивления брови, спросил:

– Что это?

Бак Ивенс, задрав голову к небу, уверенно ткнул в западную сторону. Теперь там было отчетливо различимо беловатое облачко. Еще миг – и оно обернулось летающей тарелкой с выступом, направленным в сторону западного гористого рога, огибающего залив.

– «Шолагар», – с видом знатока объявил Бак и, выпятив нижнюю губу, объяснил перепуганному водителю: -Хотя, конечно, драки предпочитают аэрокосмические истребители типа «Певчий дрозд». Или хотя бы «Шилон».

– Может, это капелланцы решили присоединиться к экспедиции? – предположил Ковбой. Бак насмешливо глянул на приятеля:

– Обрати внимание на освещенную сторону, парень. Видишь знаки различия?

В этот момент еще один грохочущий раскат ударил по ушам. Никое Папандреу выскочил на тротуар и первым делом вытер трясущиеся руки.

– Что здесь происходит?

Второе гигантское белое облако распустилось теперь уже над центром города. Мгновение спустя обрело форму, насытилось металлической плотью.

Бак удовлетворенно ткнул пальцем в небо.

– О, на этот раз Кусуноки не подкачал. Самый настоящий «Союз»! Сколько же роботов он сюда приволок? Наверное, будет садиться в космопорте Принца Джона Дэвиона. Ага, вот еще один!..

Он указал прямо вверх, где сквозь истончающуюся на глазах облачность пробился густой рой искр. Огненные хлопья полетели к земле, но, даже не добравшись до плоских крыш редких небоскребов, начали гаснуть.

– Этот небольшой шатл, – Ковбой, обращаясь к горожанину, сидевшему в мобиле, продолжил лекцию, – способен доставить роту тяжелых роботов со всем вспомогательным оборудованием и средствами поддержки. Или батальон машин среднего класса, которые шустро разбегутся по Тауну и начнут охоту за вашими паскудными гражданами.

Ошарашенный шофер энергично потер глаза, потом с прежним изумлением уставился в небо.

– Но зачем? – спросил он. – И что бы это могло значить?

Касси, Бак и Ковбой переглянулись, а последний даже позволил себе повертеть пальцами у виска.

– Вас же предупреждали: того и гляди драки начнут, так сказать, драку. Вы не верили, требовали, чтобы мы убирались из Тауна.

В этот момент новый громовой раскат раздался над городом. Лицо у Ковбоя вытянулось. – Какие же у них силы, черт побери!

Шофер наконец пришел в себя и, к удивлению Всадников, выскочил из машины. Побежал по тротуару, при этом его пару раз вырвало; наконец он скрылся за поворотом. Между тем боевые роботы врага медленно опускались в разных частях города. Никое Папандреу выпустил из рук край фартука и исчез в дверях своего заведения. Потом выскочил словно ошпаренный и недоверчиво спросил:

– Вы, ребята, все шутите или говорите серьезно?

– А ты как думаешь, Никос? – вопросом на вопрос ответила Касси. На лице Никоса появилась некая угрюмая безнадежность, взгляд остекленел.

– Я верил народной милиции, – скупо признался он, – когда они заявляли, что вы шпионы. – В подтверждение своих слов он несколько раз яростно кивнул. – Я стрелял… Помогал им, участвовал в митингах… Бак дружески похлопал его по плечу:

– Вот и ладушки, мальчишка с сединой на висках. Теперь придется пожить под драками. Вряд ли они позволят тебе митинговать. Эти, из «Черного дракона», законченные фанатики.

– Как же мне теперь быть? – Папандреу развел руками. Посетители, к тому моменту уже выбравшиеся из кафе, стояли с открытыми ртами, вглядываясь в просветлевшее небо.

– Ну, прежде всего, – – рассудительно сказал Ковбой, – тебе придется добавить в меню суши и еще что-нибудь японское. Я тебе вот что предлагаю: сейчас самое время подумать насчет каникул. Возьми отпуск и отправляйся на природу. Чем дальше, тем лучше.

– А нам что делать? – спросила Касси.

– Только не уверяй нас, что мы все уместимся на твоем велосипеде, – заявил Ковбой.

– Тебя я точно не возьму, – предупредила его Касси

– Сейчас не тот момент, чтобы разделяться, – сказал Бак.

– Что, если нам… – Ковбой неожиданно обежал машину, упершуюся правым колесом в бордюр, сел на место шофера и попрыгал на сиденье. – Прокатимся с ветерком!

Он нажал кнопку, убирающую откидной верх, затем удовлетворенно кивнул.

– Так и поедем. Чего ждете, садитесь. Мотор работает…

Касси бросила взгляд на Бака, потом на Папандреу. Тот заявил:

– Не думаю, что мистер Химель вернется за своей машиной.

Бак сел рядом с Ковбоем. Касси плюхнулась на заднее сиденье.

– Йа-ху! – выкрикнул Пэйсон.

Он отогнал мобиль от тротуара, умело развернулся на сто восемьдесят градусов – резина отчаянно завизжала -и понесся вниз по Медибон. Папандреу с унылом видом смотрел им вслед.

Улица вела в центральный, деловой квартал города. В той стороне прогремел взрыв, потом еще один, затем донеслась россыпь разрывов. Грохочущие раскаты перекатывались из одного района города в другой. Касси вновь почувствовала прежний детский страх, доводивший ее до одури. Она свернулась калачиком на заднем сиденье, прикрыла голову руками. Сквозь приступ необоримого ужаса, выворачивающей тошноты одна мысль прорывалась в сознании: скорее в полк, надо что-то делать! Что можно сделать в такой обстановке, было неясно, да она и не могла сейчас придумать что-либо стоящее. Скорее в полк, там свои, там Камачо, он решит.

– Как им удалось так внезапно обрушиться на нас? – крикнул Ковбой, выписывая рулем сложные кривые, чтобы не сбить мечущихся по улицам жителей. Ему действительно приходилось орать, так как в городе уже стоял невообразимый шум, перемежаемый частым грохотом разрывов. «В поле сражение проходит куда тише, – подумала Касси, – там, по крайней мере, есть где укрыться. В городах появление боевых роботов обещает жесточайшую бойню».

– Наверное, придумали какую-нибудь уловку, – так же громко ответил Бак. – Могли использовать график пассажирских перевозок. В стартовой точке появляется рейсовый прыгун, но вместо пассажирских шатлов на нем прикреплены боевые транспорты.

– Куда же смотрели таможня и служба безопасности Тауна?

– А ты еще не понял куда? – переспросил Ковбоя Бак. – У них здесь все напичкано шпионами Кусуноки. Еще неизвестно, на кого работает так называемая народная милиция. Слышал, что заявил Папандреу? Он в кого-то стрелял…

Деловой разговор привел Касси в чувство. Хватит, понежилась!.. Если кишка тонка, выйди из машины и застрелись где-нибудь в темном углу. Такая перспектива сразу уняла ужасные воспоминания. Она высказала пришедшее ей на ум предположение:

– Может, пиратская точка?

В руке у нее находилось специальное средство связи, разведчица без перерыва набирала позывные полка.

– Не исключено, – выкрикнул Бак. – Этот Кусуноки такой напористый сукин сын, что мог заранее рассчитать ее в окрестностях планеты. Там и появился звездный прыгун.

– Ничего не получается! – – в сердцах воскликнула Касси. – Нет связи!.. В этой чертовой атмосфере сплошные помехи. То ли вспышка на солнце, то ли еще что!..

Действительно, повышенная энергоотдача планеты вызывала на Тауне сильнейшие магнитные бури. Здесь к этому привыкли и не особо беспокоились. С помощью работающих ядерных движков можно было осуществлять радиосвязь и в таких условиях, однако правительство Тауна запретило Всадникам работать в подобном режиме.

Вот она, цена ненависти, которую горожане испытывали к Семнадцатому полку.

Мобиль выбрался на возвышенное, не занятое строениями место. Отсюда отчетливо была видна битва, разгорающаяся в городе. Там и тут взмывали в небо боевые машины. Возле дворца маркиза уже занялись пожары. На их фоне отчетливо просматривались поединки между роботами, обмены лазерными и протонными ударами. Частая трескотня автоматических пушек мешалась с шипящими и подвывающими залпами световых орудий. Аэрокосмические истребители, крыло за крылом, наносили бомбовые удары по северному берегу Громовой реки, а также по морскому порту в Круглом заливе.

Касси легонько ткнула кулачком в шею Баку и прокричала:

– Они бомбят территорию ТТК!

На ее вопль отозвался Ковбой:

– Кого еще они должны бомбить? Не этих же придурков из национальной гвардии. Если они повредят наших роботов… – Ковбой на мгновение бросил руль и потряс кулаками.

Большая часть полка все еще располагалась на территории транспортного комплекса. Там же стояли «Оса» Пэйсона и «Орион» Бака Ивенса.

– Но откуда они могли узнать? – громко выкрикнула Касси, потом с размаху ударила по устройству связи.

– Я же говорю тебе: здесь повсюду шпионы. Подкупить местных придурков ничего не стоит. Кинь клич – за свободу, против чужаков, и делай с ними что хочешь, – откликнулся Бак.

Из разбитых витрин магазинов и окон домов вырывались длинные языки пламени. Ковбой, поглядывая по сторонам, поделился впечатлениями:

– Не похоже, что все эти пожары устроили роботы.

– Я же говорю вам, – отозвался Бак. – Поджоги…

– Почему-то нигде не видно пожарных машин, – сказал Ковбой, объезжая наваленные на середине дороги груды барахла и ползущих, бегущих, спасающихся людей.

– Странно, почему никто не пытается вывезти добро? Забрать что-нибудь ценное?.. – спросил Бак. – Нигде не видно умельцев из народной милиции и национальной гвардии. У них же есть оружие. Неужели все со страху наложили в штаны?

Вместо ответа Ковбой бросил руль и вытащил из кобуры лазерный пистолет.

– Слушай, приятель! – взорвался Бак Ивенс. – Не бросай руль, иначе мы никогда не доедем! Что ты хвалишься своим пистолетом? Мы все вооружены. У меня двенадцатый калибр. У Касси, правда, бесполезный игрушечный револьверчик. Курам на смех.

– Вот и я говорю, – заявила Касси, – надо как можно быстрее присоединиться к своим. Вы оседлаете роботов, мне тоже найдется дело.

– Если не попадем в поле зрения сканирующих систем, установленных на машинах драков, – откликнулся Бак. – Там, где эти металлические ребята затеяли перестрелку, появляться опасно. Если же драки успели высадить пехотные подразделения, то прорваться в расположение полка практически невозможно. Кроме того, учти, что в городе, как сама видишь, паника. Интересно, кто ее разжигает?

Со всех сторон доносились грохот выстрелов, треск автоматических пушек и шипенье с присвистом, издаваемое лазерами. До сих пор им удавалось избегать самых опасных мест, но долго ли так может продолжаться? Они не хотели говорить на эту тему – все понимали, что самое жаркое сражение разворачивается на подступах к ТТК. Если дракам удастся разгромить Всадников, считай, их дело в шляпе. Отсюда следовал жестокий вывод: в такой момент с тремя пистолетами там делать нечего. Просто немыслимо прорваться к своим!

– Черт бы побрал эту связь! – Касси в сердцах отбросила маленькую черную коробочку.

– Не ершись, Абтака! – посоветовал ей Ковбой. – Прими как данность, что защитники Тауна разбиты.

– Ты так спокоен? – спросил Бак.

– Я сказал, что разбиты защитники, а не мы. Это большая разница.

Грохот, сопровождаемый характерным свистом, раздался совсем рядом. Они разом пригнули головы. В следующую секунду Ковбою пришлось резко свернуть влево, чтобы избежать столкновения с грузовиком, несущимся навстречу. Через несколько минут они поняли, в чем причина подобной спешки. Скоро вся улица оказалась запруженной мобилями, пытавшимися перебраться через мост, – далее дорога уходила в предместья и затем к Эйглофианским горам.

В этот момент их обдало сильным жаром, небо окрасилось тугими жгутами лазерных выстрелов. Грохот работающих реактивных двигателей прокатился над городом. Единственный бомбардировщик класса «Штука», имевшийся в распоряжении фузилеров, совершая резкие маневры, чтобы уклониться от огня аэрокосмического истребителя «Шилон», прорывался в сторону гористых вершин, окружавших Круглый залив. При этом пилот пытался поймать в прицел сдвоенных лазеров, установленных в хвостовой части фюзеляжа, атакующего его врага. Воздушный бой происходил на высоте не менее пятисот метров, но мощность огня была такова, что жар от стрельбы ощущался даже на улицах города. Шестидесятипятитонный, похожий на бумеранг «Шилон» попытался зайти в хвост бомбардировщику из нижней полусферы, где его не могли достать лазерные орудия. Он настолько близко подобрался к самолету, что казалось: еще немного – и реактивные струи, бившие из сопел, лизнут его удлиненную носовую часть.

Пилот «Шилона», улучив момент, открыл огонь из лазера. Касси увидела, как из– под правого крыла «Штуки», в месте крепления, полетели осколки брони и повалил густой дым. На земле закричали. Однако летчик, сидевший за рулем бомбардировщика, неожиданно заложил крутой вираж вправо с набором высоты и резко увеличил скорость. Маневр застал вражеского пилота врасплох. Проскочив точку разворота, «Шилон» начал стремительно перемещаться в точку, где через несколько мгновений должен был оказаться бомбардировщик. Он выполнил свечку и с переворотом через крыло пустил два управляемых снаряда. Фузилер вынужден был продолжить разворот – два дымчатых хвоста, вращаясь по спирали, начали на глазах догонять его и спустя несколько мгновений ударили в корпус. Как летчик на «Штуке» мог просмотреть этот маневр, Касси было непонятно. Вот что значит нехватка выучки! С другой стороны, бомбардировщик типа «Штука», вступивший в бой без прикрытия, был обречен с самого начала.

Тяжелый, с отогнутыми вниз крыльями, самолет перевернулся в воздухе и, разваливаясь на части, упал неподалеку от устья Громовой реки. Исполинская огненная вспышка полыхнула в той стороне, в лицо вновь ударила волна жара. «Шилон» выполнил затяжную вертикальную свечку, затем перевернулся на спину и исчез в облаках.

– Ура, ура, ура! – прошептал Бак Ивенс.

– Всего-то две управляемые ракеты, – добавил Ковбой. – Хороший щелчок по носу этим ребятам из гвардии маркиза.

– Секунду! – прервала их Касси. – Кажется, я что-то нашла.

Она протянула коробочку вперед, между Ковбоем и Баком. Пэйсон развернул машину и начал выбираться на шоссе, ведущее на запад.

– …первый сорт! – донесся из коробочки возбужденный голос. – Не выпускай из виду «Мародера», что на девять часов. То есть слева, черт тебя дери!

Это был капитан Боб Беги, командир роты Кочайз. В полку его называли Волк– навахо.

– Волк, все понял. Сейчас возьму его в оборот, – послышался в эфире голос Фрэнка Гомеса. В следующее мгновение он отчаянно завопил: – Сантьяго и Сьерра!

Это был клич, принятый на его родной планете. Еще через некоторое время сидящие в машине Всадники услыхали:

– Я сделал его! Сделал! Вы…

Трансляция внезапно прервалась, из коробочки вновь посыпалась релейная дробь, зашумел эфир.

Касси от огорчения врезала Баку кулаком по спине. Слезы катились у нее по щекам. Это вовсе не из-за Гоме-са, она с ним едва знакома. Просто он член семьи, ему приходится туго, может, это были его последние слова, а она сидит в какой-то дурацкой машине, мчится непонятно куда и зачем, а там, у реки, гибнут ее товарищи… Те же чувства владели ее попутчиками. Бак, покачав головой, неожиданно тихо ответил:

– В последнее время Фрэнки слишком часто поминал смерть. Чуть что – я смерти не боюсь, ну ее, узкоглазую!.. Такое до добра не доведет.

Его все услышали.

– Свалить «Мародера», сидя в изношенном, стареньком «Фениксе-ястребе»!.. – сказал Ковбой.

– Нет, – отозвался Бак. – Этого мало. На их стороне большой перевес. Один на один – так дело не пойдет. Сколько шатлов мы видели? Три?.. Вот и считайте.

В этот момент сквозь слой облачности вновь пробился свет, гулкий громовой удар раскатился по окрестностям. Следом еще один. Два космических челнока – один к северо-востоку, другой дальше к югу – вывалились из туч и пошли на посадку.

– Эти сучьи дети падают словно дождь! – Ковбой с размаху врезал по баранке. – По меньшей мере два полка! Бак повернулся к Касси:

– Похоже, сукин сын Мирза дал нам неверные сведения!

– Он предупреждал нас об атаке, – ответила разведчица.

– Предупреждал! Что теперь делать с его предупреждением? Как быть со всеми этими драками, высадившимися на планете? – разъярился Ковбой. – Где это видано, чтобы полк охраны сражался с двумя полками тяжелых штурмовых роботов!

–Ладно. – Бак Ивенс еще раз глянул на Касси. -Принимая во внимание присутствующую на нашем совещании старшего лейтенанта Кассиопею Сатхорн, ответственную за сбор информации о противнике, мы можем сделать вывод, что наша разведка сработала плохо. Так дело не пойдет, старший лейтенант.

Ковбой между тем продолжал возмущаться:

– Подсунули нам подлянку! Им следовало бы получше работать, до самого донышка доскрести. Вы понимаете, что такое два полка боевых роботов?

– Может, они получили помощь из Конфедерации Капеллы? – предположила Касси. – Я же точно помню, что в военном округе Диерон просто нет двух ударных полков. «Слово Блейка»?.. Те явно не удовлетворены на бегом на Хачиман. И с нами жаждут расправиться. Терра не так уж далеко отсюда.

– Это многое объясняет!– кивнул Бак.

– В любом случае, – заявила Касси, – необходимо как можно скорее вернуться в полк.

На черной коробочке замигала красная лампочка – это означало, что сейчас на секретной частоте будет передано сообщение особой важности. Все затаили дыхание. Ковбой даже притормозил у тротуара.

Впереди на перекрестке мелькнули два управляемых снаряда. Густая дымовая завеса накрыла проезжую часть. Затем почти одновременно громыхнули два взрыва. Следом повалил густой дым.

– …приказываю, – из коробочки донесся голос полковника Камачо, – всем подразделениям, всем находящимся в городе бойцам немедленно покинуть город.

В ветровое стекло что-то ударило, и какая-то мутная волна залила поверхность. В мобиле стало совсем темно. Ковбой ударил по тормозам, колеса, завизжав, въехали на тротуар. Здесь машина остановилась.

Ковбой выскочил, осмотрел стекло и принялся протирать его рукавом куртки. Большая толпа спасающихся горожан широкой рекой устремилась на северо-восток. Как только Ковбой занял свое место, Бак сказал:

– Давай, приятель, держись того же направления. Они свернули за угол и сразу наткнулись на разбитую витрину оружейного магазина.

– Вы что задумали? – всполошилась Касси. – Куда собрались? Нам надо немедленно в полк!

– Ты слышала, что приказал полковник, девочка. Если нет, то послушай еше раз. Из коробочки вновь донесся голос полковника:

– Повторяю еше раз. – – Камачо говорил на испанском – тоном, не терпящим возражения. – Всем военнослужащим Семнадцатого легкого полка немедленно покинуть город. Спасайте все, что можно спасти. Сражение только начинается. Всем военнослужащим Семнадцатого легкого…

– Ты что, подруга, решила нарушить приказ? В такой обстановке бросаться сломя голову в пекло – не самое разумное решение.

Касси, упрямо сжав губы, откинулась на спинку сиденья, сложила руки на груди.

– Мы не можем бросить полк! – заявила она.

– Правильно, – одобрительно кивнул Бак. – Но, на сколько я разбираюсь в обстановке, у наших только один выход: прорываться в горы на базы возле шахт дяди Чанди. Полковник предлагает нам сделать то же самое. В городе нас передушат поодиночке. Мы практически безоружны, с открытыми флангами, на полузаконном основании. Стоит ли безумствовать?

Касси отрицательно и энергично покачала головой, потом из глаз у нее хлынули слезы.

Бак вздохнул и повернулся вперед. Какая-то дворняга перебежала улицу, два раза гавкнула на их мобиль. Понять было трудно – то ли просила о помощи, то ли приказывала убраться куда подальше. Наконец Ковбой не выдержал.

– Хватит нюни распускать! – Он рубанул воздух ребром ладони. – Если вы хотите бездарно и героически погибнуть, сражаясь со всей армией драков, вот вам моя рука. Но сначала нам следует вооружиться.

Он вылез из машины и направился в сторону оружейного магазина. Бак последовал за ним, Касси осталась в машине. Она тяжело вздохнула. Рация долбила одно и то же – приказ полковника Камачо любыми способами выбираться из города. Шок не проходил. Касси поверить не могла, что враг сумел застать их врасплох. В этом была часть ее вины. Все они, в полку, увлеклись налаживанием связей с местным населением и как-то упустили из виду, что враг на пороге.

Дымящий аэрокосмический истребитель показался из облаков. Полет его был неровен, того и гляди сорвется в штопор, из-под левого крыла выбивалось пламя, валил густой дым. Это был «Шолагар». Наконец-то хотя бы один подбитый враг!

Тим! Неужели он сейчас тоже участвует в воздушном бою?! На его-то «Восе»!.. Все винтовые самолетики рейнджеров представлялись ей не более чем бумажными игрушками. Реальность оказалась более суровой, чем она ожидала. Самолеты рейнджеров в сравнении с грозными аппаратами драков выглядели уже не игрушечными – они являлись летающими гробами. В одном из них сидел ее Тим!

Наконец почувствовав прилив сил, Касси ловко выбралась из машины и вошла в магазин. Внутри было сумеречно, единственным источником света служила дежурная лампа, накрытая сероватым плафоном. Сквозь закрытые ставни в помещение едва проникало скудное сияние дня. Бак Ивенс стоял у прилавка, на котором был выложен целый ворох карабинов; Ковбой орудовал слева, возле шкафа со стеклянными дверцами – вытаскивал и сортировал коробки с боеприпасами.

– За всю жизнь я так и не сумел понять, – сказал Бак, – почему ты не стал техником. Из тебя бы вышел классный заряжающий.

Ивенс взвесил на руке отобранный полуавтоматический штурмовой карабин, версию старой доброй винтовки, когда-то состоявшей на вооружении в армии Лиран-ского Содружества. Автоматическим оружием гражданам Тауна владеть запрещалось.

– Что-то похожее на помповое ружье. Как раз по руке. – Он показал винтовку Касси, затем начал нагружать карманы патронами и заряжать запасные магазины. – Приятное заведеньице. Выбирай, что тебе по душе. Похоже, никого нет дома.

Словно нарочно, сверху раздались грузные шаги, и крепко сложенный пожилой негр спустился в торговый зал. В руках он держал охотничий полуавтомат, палец на спусковом крючке.

– Не торопись, приятель. Если хочешь уйти отсюда совсем этим добром, сначала заплати.

Бак повернулся и направился к нему. Руки он держал поднятыми вверх, в правой зажат карабин.

– Я понимаю ваши чувства, гражданин. – Бак улыбнулся. – Но мы решили, что в связи с изменением обстановки…

– Ближе не подходи, – предупредил хозяин магазина. Бак кивнул, потом опять же кивком указал на дверь, оттуда доносился грохот сражения. Протяжные, с шипением, залпы лазеров, ухающие с подсвистом раскаты, издаваемые протонными пушками, звучали все отчетливее и громче.

– Теперь во всем этом, – Бак обвел глазами помещение, – мало смысла. Неужели, папаша, ты полагаешь, что солдаты Синдиката Дракона позарятся на эти железки? У них своих хватает. А вот кошелек твой их очень заинтересует. Как, впрочем, и то, почему ты торгуешь оружием и не замышляешь ли «чего против их светлости господина Кусуноки. Эти ребята – там, на улицах твоего родного города, – и есть те самые мятежники, о которых мы вам долбили столько времени. Они пришли, папаша, и с удовольствием сожрут ваш такой миленький, уютненький мирок. Не бойся, не подавятся. Когда они здесь обоснуются прочно и надолго, им и Координатор будет не указ. На прощение со стороны властей Синдиката им рассчитывать нечего, так что ты и твоя семья… У тебя есть семья, папаша? Негр чуть помедлил, потом кивнул.

– Вот они и будут отдуваться.

Бак подошел почти вплотную к хозяину, ствол охотничьего ружья едва ли не Упирался в его грудь. Он осторожно положил свой карабин на прилавок.

– Понятно, вам дорого то, что всю жизнь было вашей собственностью. Но если вы пораскинете мозгами, то поймете, что это все, – он вновь обвел глазами пото– лок, – уже не ваше. Теперь это не товар, за который можно выручить деньги, а оружие, которое можно использовать против захватчиков, а также доказательство вашего неблагонамеренного отношения к новым властям. Вы не пожелали дать нам руку, теперь будете целовать кулак драка. Вы, наверное, думаете, что, как и в прошлые годы, вам удастся с помощью этого оружия вновь изгнать мятежников из Синдиката? Напрасно, папаша. Теперь не те времена. Одного протонного излучателя достаточно, чтобы смести всех ваших стрелков. Тем более что парням Кусуноки идти некуда. Взгляд у негра, до того неподвижный, чуть дрогнул.

– Разве ты не один из этих наемников, что пришли к нам извне? Не из Семнадцатого легкого?..

– Так и есть, – вместо Бака ответил Ковбой и тоже положил на прилавок оружие. Хозяин магазина вздохнул и опустил карабин.

– Думаю, ты прав, парень. Все это время вы были правы. Согласен… – Он махнул рукой. – Забирайте что хотите. Пусть лучше вы, чем проклятые драки.

Негр некоторое время разглядывал их, словно старался навсегда запомнить их лица, потом вздохнул, повернулся и поднялся по лестнице. Впечатление было такое, будто он растворился в темноте. Ковбой показал большой палец Баку и стал носить коробки в мобиль. Касси тем временем отобрала три крупнокалиберных автоматических пистолета – один сунула в кобуру, другой заткнула за брючный ремень, третий оставила в коробке – и принялась набивать патронами запасные магазины. Бак помогал Ковбою оттаскивать оружие и боеприпасы.

Сверху опять послышались грузные шаги. Всадники на мгновение замерли. Пожилой негр, кряхтя и посапывая, тащил тридивизор. Ковбой подхватил приемник, установил его на прилавок. Хозяин щелкнул тумблером включения. Все собрались возле экрана.

Сначала появилась эмблема Тауна, затем на экране всплыло ухоженное, породисто– некрасивое лицо Говарда Блейлока. Камера дала крупный план – глава оппозиции находился в компании с высокопоставленными офицерами Синдиката. Вся группа располагалась на ступенях Дома правительства. Руки у Блейлока заметно дрожали. К удивлению Касси, здание совершенно не пострадало во время боев за город.

– От имени народа и правительства Тауна, – начал Блейлок, потом закашлялся. Прочистив горло, он продолжил уже более энергично: – Я приветствую миротворческую миссию Синдиката Дракона и объявляю, что с этого дня для нашего народа начинается новая эра – эра мира и процветания.

Вдоль нижнего обреза экрана побежала бегущая строка: «Выступает вновь назначенный председатель правительства Тауна». Затем в правом нижнем углу появился герб Дома Куриты – стилизованная голова дракона в круге.

– Теперь, надеюсь, всем ясно, кто выступал против нас? – спросил Бак.

– Если бы только против нас! – зло сказала Касси.

– Смотри, как спокойно держатся драки, – присвистнул Ковбой. – Гляди-ка, даже эмблему Куриты использовали!..

– Что же они, – усмехнулся Бак Ивенс, – под своим флагом с черным драконом полезут? Тут Мирза был прав – они взяли Куриту за горло. Попробуй только откажись от этого рейда, весь Синдикат поднимется против. Теперь Курита может лишь хранить молчание и ждать, чем вся эта бодяга закончится. Вопрос в другом: нам-то что прикажете делать?

– Что вам делать, ребята, я не знаю, – подал голос хозяин, – а вот как мне поступить…

Он взял с прилавка карабин и, вскинув ствол, разрядил его в экран. Гром выстрела совпал с грохотом взорвавшегося тридивизора.

– Давно хотелось… – добавил неф и аккуратно положил оружие на прилавок.

Касси осталось совсем мало места на заднем сиденье, а она все подносила и подносила боеприпасы, пока Бак Ивенс не остановил ее. Облачность над городом заметно сгустилась, пошел легкий снег, который падал на коробки с боеприпасами и упакованные в чехлы карабины. Наконец Бак и Ковбой принесли последнюю партию коробок, кое-как их разместили, а Касси втерлась между грузом и стенкой кабины. Верх решили не закрывать, так спокойней. Лучше померзнуть, чем ни с того ни с сего получить пулю.

В дверях показался хозяин магазина, держа в руках упаковку самого популярного местного пива «Снегурочка». Подошел ближе, передал через борт Баку.

– Знаю, что алкоголь и стрельба плохо сочетаются друг с другом, но у меня больше нет ничего стоящего. Я держал его для себя – люблю, знаете, побаловаться холодненьким после работы. Берите, берите, все равно драки выпьют.

– Спасибо, отец, – поблагодарил Бак, пристроив пиво у себя в ногах. – Мы направляемся в Гандерландские горы. Присоединяйся к нам!

– Мы скоро вернемся, – поддержал его Ковбой, потом на мгновение задумался и добавил: – Ну, скоро не скоро, но вернемся обязательно.

Неф покрутил головой. Седой ежик на голове, крупные морщины и чуть слезящиеся глаза придавали ему печальный вид,

– Спасибо за приглашение, ребята, но у меня здесь есть еще дела. И срочные… Бак некоторое время не сводил глаз со старика.

– Не впадай в хандру, папаша. Это непрофессионально.

Ковбой расхохотался, а старик кивнул, повернулся и ушел в магазин. Пэйсон вдруг резко оборвал смех, замер. Касси привстала с места, пальцы сами собой сняли пистолет с предохранителя. Она еще не успела вскинуть оружие, как Ковбой, вскочив с водительского сиденья, открыл огонь из своего нового карабина.


XVI

Порт-Говард

Провинция Аквилония

Таун, Федерация Солнц

23 января 3058 года


Первыми же залпами картечи Ковбой накрыл командира вражеских стрелков, выскочивших на перекресток. Все они были в коричневых форменных комбинезонах, броневые доспехи отсутствовали. «Опытными вояками, – моментально отметила про себя Касси, – назвать их трудно. Кто же бегает по улицам толпой? Только новобранцы, которых хоть палкой бей, а они все равно будут стараться сбиться в кучу». Два красных пятна расплылись на груди у командира взвода, еще один боец кубарем покатился по асфальту. Остальные бросились на проезжую часть.

Касси одним прыжком выскочила из машины и перекатилась через спину. Девятимиллиметрового пистолета, засунутого за ремень джинсов, не было – скорее всего, вывалился во время прыжка. Она судорожно цапнула себя за кобуру на бедре, куда упрятала точно такой же автоматический пистолет. Хорошо, хоть этот на месте. Касси схватила его двумя руками и открыла прицельный огонь по метавшимся на перекрестке дракам. В ответ раздалось несколько выстрелов. Касси быстро перебралась поближе к переднему колесу мобиля и, прикрываясь кузовом, начала стрелять на поражение.

Бак Ивенс, тоже выскочивший из машины, стрелял непрерывно, даже когда перекатывался по проезжей части. Добравшись до противоположной стороны улицы, он укрылся за бордюром. Не ослаблял огонь и Ковбой, стрелявший с места водителя. Под таким мощным огневым напором враг дрогнул, двое стрелков попытались забежать за угол. Не тут-то было! Касси и Бак вмиг уложили их. В этот момент разведчицу словно кольнуло – она моментально изменила позицию и, обернувшись, срезала еше двух, выскочивших сзади, вражеских солдат.

Оставшиеся продолжали вяло отстреливаться, прикрываясь телами своих погибших товарищей. Этих надо брать только сбоку, перекрестным огнем.

– Прикрой! – крикнула она Ковбою и бросилась в сторону Бака. Тот, спрятавшись за пожарный гидрант, быстро перезарядил свой карабин. Касси двумя выстрелами добила последнего драка.

Наступила тяжелая, гнетущая тишина. Казалось, не совладав со своей тяжестью, она опустилась с неба. Там, вверху, тоже все замерло. Не сразу в ушах Касси прорезались дальние гулкие разрывы, посвист ветра и схожие звуки равномерных залпов из лазерных орудий.

Ковбой Пэйсон медленно перебросил одну ногу через борт мобиля, затем вторую, с той же неспешностью двинулся в сторону перекрестка. Касси, не ослабляя внимания, страховала его. Ковбой заглянул за угол трехэтажного здания, потом перебросил карабин из левой руки в правую и вышел на проезжую часть. Вернулся поспешно, рысцой…

– Никого, – выпятив нижнюю губу и переведя дыхание, сообщил он. – Такое впечатление, будто их мама домой позвала.

Бак осторожно поднялся на четвереньки, затем встал в полный рост и направился к мобилю. Туда же, проверив улицу в противоположном направлении, проследовала Касси.

Восемь стрелков остались лежать на мостовой, еще двое позади машины. Трое из них стонали и корчились от боли, остальные уже отдали богу души.

Лицо Бака перекосилось от ярости. Приблизившись к машине, он набросился на Ковбоя:

– Ты почему не выскочил, как Абтака? У тебя кишки, что ли, прихватило, лучше мишени не придумаешь – будь они чуточку поумнее и посноровистей, всю машину бы издырявили с тобой вместе, а попади они в бак, что бы от тебя осталось? Пень неотесанный!.. Знали бы эти кулебрас, с кого им начинать, от тебя мокрого места не осталось бы.

– Я не успел, – принялся оправдываться Ковбой. – Они выскочили так неожиданно.

Он улыбнулся и принялся набивать патронами запасной магазин для своего карабина. Потом произнес:

– Надо же! Драков, конечно, снайперами не назовешь, но таких вахлаков я встречаю впервые. Касси к тому моменту успела осмотреть трупы.

– Это не драки! – сообщила она. Бак, не скрывая удивления, глянул на нее.

– Что ты болтаешь? Взгляни на лица – прирожденные драки. Мы уже познакомились с шуточками разведывательного отдела, прохлопавшего начало высадки, теперь ты начинаешь здесь вкручивать нам мозги. Хватит!

– Уверяю, они не входят в состав Объединенного Воинства Синдиката Дракона. Сами поглядите – им выдали комбинезоны и кепки, более ничего. Я таких солдат в самой задрипанной части Синдиката не встречала. Тедди Курита уже несколько лет назад ввел новую форму для пехотных подразделений – шлемы и броневую защиту. Эти ребята совсем молоды, старшему не больше тридцати.

– Тогда кто же они, черт их дери? – выкрикнул Ковбой.

Касси потянула за ремень и высвободила из рук убитого автоматическую винтовку «Шиматцу-42», потом ботинком толкнула руку убитого.

– Смотрите, у него нет кончика мизинца. Значит… Она присела на корточки и расстегнула молнию на комбинезоне – спустила замокло пояса и, брезгливо поморщившись, вытащила часть нижней одежды, расправила ее, обнажила тело. Кожа была сплошь покрыта многоцветной татуировкой, составлявшей какой-то сложный рисунок.

– Якудза.

– Дьявол их подери! – покачал головой Бак. – Выходит, аристократ Кусуноки, маршал или кто он там еще, входит в мафиозную банду?

– Ага, – поддакнул Ковбой, – он вступил в их ряды, чтобы собирать информацию для Куриты.

– Якудза не мафия, – подала голос Касси. – Хотя и мафия тоже, но, скорее, это некое тайное общество восточного типа. Что-то похожее на китайские триады. Главное для них – религиозный дух, послушание и верность. Один из раненых громко застонал.

– С этими что будем делать? – Ковбой почесал затылок концом ствола. – Нельзя же их так оставлять.

Родившаяся в Синдикате, выросшая в Конфедерации Капеллы, Касси не колебалась. Раздалось три выстрела из «шиматцу». Когда она вновь вернулась к машине, лица ее товарищей были белыми как мел.

– В чем дело? – спокойно спросила она. – Что-нибудь не так?

Бак Ивенс нервно передернул плечами, потом сглотнул и произнес:

– Да нет, Касси, все нормально. Я просто подумал, что мы здесь слишком долго возимся. Время-то идет.

В подтверждение его слов с запада донесся ужасающий раскатистый грохот. Следом громыхнули шаги металлического исполина, и пятидесятитонный «Энфорсер», пошатываясь, вышел на проезжую часть через два квартала за перекрестком. Все трое невольно втянули головы и присели, но пилоту робота было не до них. Дым буквально валил из огромного пролома в нагрудной броне – точнее, от брони впереди почти ничего не осталось. Затем полыхнуло пламя, и короткие языки огня принялись лизать разбитый металл. Робот пошатнулся, его повело влево, машина попыталась кулаком опереться о крышу соседнего здания. Дом сразу осел, стены начали осыпаться. «Энфорсер» покачнулся и с лязгом рухнул на спину.

– Это не наш, – прокомментировал Бак.

В корпусе погибающего робота начали взрываться боеприпасы, предназначенные для стрельбы из автоматической пушки. Неожиданно оба ствола, встроенные в правую руку, вскинутую вверх, дали очередь. Это был последний салют.

За дымом Всадники не заметили надвигающегося с той же стороны «Сталкера». Он появился внезапно, постоял над поверженным противником, затем повернул башенную настройку к востоку. Металлическое «лицо» его напоминало гримасу палача, опустившего топор на шею жертвы. Казалось, он смотрит прямо на них. Касси затаила дыхание. Боевому роботу расправиться с ними – дело нескольких секунд: один залп из протонного излучателя, и горстки пепла не останется.

Ярко-бордовый обрубок луча, выпущенного из большого лазера, промелькнул возле правого плеча восьмидесятипятитонной машины. Промах! Касси даже застонала от обиды. «Сталкер» неторопливо повернулся к стрелявшему и зашагал в его сторону – шел не по улице, а прямо через здания, по дворам. Стены рушились, словно картонные.

Ни слова не говоря, Всадники прыгнули в мобиль. Ковбой резко рванул с места. Свернув налево, они выбрались на дорогу, ведущую в сторону Гандерландских гор. За город удалось выбраться без помех, там прибавили скорость.

Колеса, коснувшись бетонного покрытия, взвизгнули, и аэрокосмический истребитель «Шилон» покатил по взлетной полосе единого терминала, обслуживающего как межзвездные, так воздушные рейсы. Таи-и Шарон Омидзуки по прозвищу Мышка резко ударила по клавише тормозных ракетных двигателей. Первым делом она попыталась унять волнение. За долгие годы службы это был ее первый боевой вылет, и, надо же, какая удача -сразу посчастливилось сбить стотонный бомбардировшик «Штука»! Для командира необстрелянного звена это большой успех. Хороший пример для подчиненных.

Шарон рвалась в бой. В этот момент ее настиг приказ немедленно возвращаться на базу, уже организованную в захваченном космопорту. Капитану Омидзуки, несмотря на вспыхнувший азарт, пришлось подчиниться. Разумность приказа была очевидна. Стоило капитану бросить взгляд на дисплей, где отображались данные физиологического состояния пилота, как стало ясно, что вероятность того, что ей удастся безболезненно выдержать еще одно боевое столкновение, минимальна. По крайней мере, в этот – первый! – боевой вылет. Ее шестидесятипятитонный «Шилон», снабженный ядерным двигателем, мог находиться в полете неопределенно долго. Более того, при наличии обширного боезапаса истребитель мог сражаться сутками, а то и неделями. Другое дело – возможности пилота… Подобная воздушная или космическая акробатика не каждому под силу. В отличие от сражений, в которых участвуют наземные боевые роботы, каждое столкновение в пространстве, длящееся порой не более нескольких минут, сопряжено с огромными физическими и психологическими нагрузками. Нетренированный человек просто погибнет, раздавленный непомерной тяжестью. Несмотря на специальные препараты и особые противоперегрузочные костюмы, гибель летчиков прямо в кабинах совершавших сложные эволюции в бою истребителей была достаточно обычным делом. Бросаясь в атаку, порой обо всем забываешь – теперь капитан узнала на собственном опыте, что значит неуемный азарт и охотничий инстинкт. Только наиболее опытные и прекрасно подготовленные пилоты умели выбирать разумный компромисс между возможностями машины и человека. Это умение приходило с опытом и постоянными жестокими тренировками. Всякая спешка – не важно, по вине безжалостного командира или самого летчика, не успевшего набрать форму, – всегда приводила к печальному итогу. Интересно, что во время учебных, даже самых напряженных полетов ничего подобного не происходило: пилоты всегда успевали оценить свое состояние и либо сбрасывали скорость, либо отказывались от крутого виража.

Эти правила, сформировавшиеся после осмысления множества катастроф, нашли отражение в пунктах наставлений и боевого устава аэрокосмических сил Синдиката Дракона. Согласно его требованиям первый боевой вылет не мог продолжаться более часа. Меньше – на усмотрение старшего командира, в обязанности которого входил непрерывный контроль состояния пилотов, участвующих в боевых действиях. Откровенно говоря, требования, которым должен соответствовать военнослужащий, зачисленный в Объединенное Воинство, были достаточно суровы. Теодор Курита еще более повысил их порог, но здравый смысл верховному главнокомандующему еще ни разу не изменил. Час – и ни минутой больше! Второй и третий вылет уже позволяли вычертить график поведения летчика, на его основе выдавались рекомендации относительно времени пребывания в кабине аэрокосмического истребителя. Если откровенно, то жесткость этого положения объяснялась в первую очередь желанием сохранить в целости сверхдорогостоящую технику, нежели заботой о человеческих жизнях. С точки зрения бойца Объединенного Воинства так оно и должно быть – найти нового пилота куда легче, чем возместить ущерб, связанный с потерей истребителя. Подобных машин на весь Синдикат несколько десятков, ведь аэрокосмический боевой аппарат, по своим возможностям и техническому оснащению не уступавший наземным роботам, во много раз дороже и совершеннее любой бронированной машины. Прибавьте сюда стоимость обучения личного состава!

Аэрокосмические аппараты производили сериями. Из них организовывались соединения, называемые звеньями, в которых каждая машина должна была исполнять только ей предназначенную роль, так что каждое звено аэрокосмической авиации представляло из себя единый организм, имевший свою, строго определенную цель. Боевым заданием Одиноких Ангелов полковника Конд-рак было завоевание господства в воздухе. Маршал Кусуноки понимал, что с захватом столицы, с оккупацией крупных населенных пунктов сопротивление вряд ли прекратится. На Тауне вполне может вспыхнуть партизанская война. Без авиации, способной подавить сопротивление крупных, обеспеченных техникой отрядов добровольцев, нечего и говорить об окончательном умиротворении планеты.

Когда скорость упала, капитан Омидзуки начала выруливать на дорожку, ведущую к месту стоянки – бетонированной площадке перед ангаром. Площадку охраняли одетые в броню пехотинцы. Техники в наушниках копошились возле машин. Неподалеку от ангара в зимних сумерках угадывались очертания двух больших космических челноков.

Заглушив двигатель, Омидзуки открыла выходной люк, расположенный в полу, махнула рукой стоявшему внизу технику, готовому помочь ей спуститься на бетонные плиты. Ступая по металлической стремянке, она старалась не касаться корпуса машины – поверхность ее еще посвечивала от перегрева. Остывать истребитель будет еще в течение пятнадцати минут, потом за него возьмутся техники. Неподалеку стояла полковник Кондрак.

– Добро пожаловать на Таун, – приветствовала она капитана Омидзуки.

Шарон, спустившись на бетон и приблизившись к полковнику, вытянулась по стойке «смирно», затем низко, прижав руки к телу, поклонилась.

Госпожа таи-са оказала мне великую честь. – Капитан даже не пыталась скрыть усмешку, заметную через защитное стекло ее шлема. Все пилоты считали особым шиком время от времени подшучивать над древними, несколько театральными обычаями приветствия и обращения к старшим по званию, принятыми в Объединенном Воинстве. Командова-ние никогда не обращало внимания на подобные иронические замечания, просто требовало строгого соблюдения норм субординации, пришедших еще с островов на Тер-Большие вольности допускались только для самых опытных, имевших награды пилотов, но и в этом случае кому, что и в какой мере разрешалось, было известно до– • сконально. Никто вслух об этом не говорил, никому ни в какой официальной форме не давалось послабление – сам воин выбирал способ обращения с начальством. Если он не соответствовал воинскому духу и степени проявленного героизма (этот вопрос вышестоящие начальники решали на тайном совещании), с военнослужащим доверительно беседовал один из членов командования, и превысивший свой потолок дозволенного пилот тут же возвращался к прежнему состоянию. Если такой беседы не проводилось, все в авиации знали, что «добро» получено, и в обращении с подобным счастливчиком начинали перестраиваться равные ему коллеги и нижние чины.

Эта железная система поддержания дисциплины, поощрения и наказания объединяла всех в единый многотысячный клан, называемый Объединенным Воинством Синдиката Дракона, спаянный общим понятием чести. Новичку порой было трудновато привыкнуть к такой форме внутренних взаимоотношений, и он либо, словно пробка из бутылки, вылетал из Объединенного Воинства, либо принимал эти требования и становился своим.

Система имела свои достоинства и свои недостатки. Армия Синдиката была цельным и эффективным организмом, однако всякое взаимодействие с союзниками превращалось для Дракона в пытку. Даже при самом благожелательном к ним отношении… Теодор Курита не скрывал своего мнения – подобная система отжила свой век, но отменить ее даже он, прославленный военачальник, был не в состоянии. Армия в этом случае на какой-то период просто теряла боеспособность, а консервативным элементам ничего не стоило поднять мятеж против главнокомандующего, посягнувшего на святая святых Воинства – на самурайский дух!

– Ладно, – махнула рукой Кондрак, – пойдем в ангар, там и поговорим. Эти крысы устроились здесь с удобствами, даже воздух в помещении подогревают, вот только двери и все проходы низкие. Смотри не ушиби голову.

Сказать по правде, таи-и Шарон Омидзуки не ощущала холода. Возбуждение от одержанной победы не проходило, а Плотный противоперегрузочный скафандр прекрасно сохранял тепло. Вслед за полковником Шарон села в командирский мобиль– джип и тут же сняла летный шлем.

Прозвище Мышка никак не подходило статной девице – ничего мышиного в ней не было. Как, впрочем, и японского. Волосы светло-каштановые, челка прилипла ко лбу, светлая, чуть румяная кожа. Красавицей ее, правда, не назовешь. Впечатление портил крупный нос, рот тоже неприятно изогнут, губы тонкие. Вот глаза хороши. Когда нужно было, Шарон умела так взглянуть на мужчину, что тот тотчас вспыхивал, начинал выпячивать грудь. Женщина практичная, она пользовалась этим даром только наверняка, в присутствии тех, на чью благодарность впоследствии могла рассчитывать. Таи-са Кондрак тоже отличалась высоким ростом, волосы у нее были черные, коротко подстриженные. Глаза глубоко сидели в глазницах, отчего на лице постоянно держалось несколько угрюмое выражение; всякая попытка улыбнуться лишь добавляла мрачности. Оживала она только в бою – вот когда ее глаза пылали вдохновением. – На сегодня достаточно, – сказала полковник, – если только ситуация не потребует нового вылета. Но это вряд ли – погода ухудшается с каждым часом.

– Маттаку! – проворчала Мышка и нахмурилась. Этот возглас соответствовал общепринятому во Внутренней Сфере «Черт побери!».

На летном поле стояли два шатла, их люки были открыты, грузовые пандусы откинуты. Действительно, вокруг заметно потемнело, пошел снег. В такую погоду вылетать опасно. Метеоусловия являлись единственным ограничением для боевых действий в околопланетном пространстве. На Тауне в связи с повышенной солнечной радиацией порой свирепствовали жесточайшие бури. «Штука» для подобного урагана – все равно что щепка. «Шилон» мог спастись, вырвавшись в верхние слои атмосферы.

– Что это они засуетились? – грубовато обратилась Мышка к Кондрак, указывая на бегающих по полю взад и вперед солдат. К подобному вольному обращению полковник привыкла, они с Мышкой были подругами. – Сколько хлопот, чтобы встретить командира взвода! – тем же недовольным тоном, продолжила Шарон. -Что там слышно насчет сражения? Оно уже закончилось?

– В общем и целом Таун захвачен, осталось подавить отдельные очаги сопротивления. Сейчас бои в связи с ухудшением погоды приостановлены. С минуты на минуту сюда должно прибыть высшее руководство.

Когда джип добрался до ангара и летчицы вошли внутрь, над головами раздался нарастающий грохот.

– Ты у нас сегодня отличилась, поэтому тебе придется участвовать во встрече некоего господина. Одним словом, представителя высшей иерархии каи… – многозначительно предупредила Мышку полковой командир.

Слово «каи» имело много значений, и все они относились к обозначению какого– либо сообщества или социальной группы. В этом случае каи означало и якудзу, и саму организацию «Черный дракон», чьими усилиями была подготовлена и проведена эта операция. Якудза представляла собой особый тайный союз, члены которого полагали, что правила и традиции, регулирующие внутренние взаимоотношения, и цели их организации выше, чем официальное законодательство страны. По своим действительным целям якудза являлась откровенно преступным сообществом, в чем-то схожим с мафией, но, в отличие от бандитских группировок, своеобразно вписывалась в государственную структуру Синдиката. Сами якудзы уверяли, что их союз основан на религиозной основе – что в общем-то характерно для объединений, созданных в Восточной Азии. Там даже секции различных видов борьбы занимались не борьбой, а обязательно «самосовершенствованием духа». Правда, «усовершенствовав дух», они начинали успешно заниматься вымогательством, грабежами, торговлей наркотиками и женщинами. Мышка откинулась на спинку сиденья, вытянула ноги.

– Было бы неплохо, – сказала она, – узнать, что у него на уме. Весь этот рейд представляется мне каким-то странным предприятием.

Кондрак угрюмо усмехнулась, потом глянула на Шарон.

– Лучше тебе не знать их тайных мыслей. – Она обреченно махнула рукой. – Сорвиголова-Сама (таково было прозвище Кусуноки в армии Синдиката) как-то спросил меня: «Ты что, всерьез полагаешь, что Координатор в курсе нашей миссии и тайно одобрил ее?»

Мышка пожала плечами:

– Не имеет значения. Мы обязаны выполнить приказ, и мы его выполним. Если Курита и не дал своего согласия, все равно с точки зрения государственных интересов он будет вынужден признать нашу акцию необходимой. Я так полагаю… Иначе мы, офицеры, строго спросим с него, почему в 3029 году, когда он возглавил поход на направлении Хаоса без санкции отца, подобный поступок принес ему честь и славу, а ныне он посмел отвернуться от верных ему воинов. Теранс Кондрак задумалась.

– А что? Вполне здравая мысль… – Затем прежняя печаль вернулась к ней. – Ну, сейчас об этом говорить рано. Все мы не более чем слезы на лике Дракона, ожидающие своей очереди, чтобы упасть. Подобно лепесткам цветущей вишни в предместьях Люсьена.


XVII

Космопорт имени принца Джона Дэвиона

Порт-Говард, Провинция Аквилония

Таун, Федерация Солнц

23 января 3058 года


Эдвин Кимура, заместитель координатора Диерон-ской префектуры якудзы, томился в ожидании в накопительном отсеке вблизи главного пассажирского выхода челнока класса «Союз». Судя по миганию сигнальных лампочек, грузовые люки уже были открыты, сходни опущены. Наверное, члены экипажа уже бегали по ним, подготавливали технические средства для разгрузки палуб – ставили сигнальные вешки, натягивали оградительные тросы, подключали прожекторы, которые помогли бы пилотам боевых роботов не сбиться с пути во время надвигающейся снежной бури. Скоро наступит черед и для почетного представителя каи.

Официально Кимура имел титул «сабу». Эдвин сильно бы удивился, узнай он, что это слово происходит от английской приставки «sub», обозначающей «под». Как только командир челнока доложил, что все готово для торжественной встречи, Кимура снял черную шляпу.

Его парадная одежда представляла собой праздничное черно-белое, чуть укороченное кимоно; на правой стороне груди красовалась эмблема Дома Куриты, на левой -герб Кокурю-каи. Из-под кимоно виднелись черно-белые в полоску брюки и лакированные туфли, начищенные до зеркального блеска. На фоне окрашенных шаровой краской стен и точечного света Кимура в своем наряде напоминал таинственного восточного колдуна. Таковы были требования традиции, а уважение к заветам предков составляло смысл жизни Кимуры-сенсея. Впрочем, как и его покровителя и начальника Хираоки Тояма.

Бесспорно, боевая операция изначально готовилась с целью вдохнуть новую жизнь в древнюю традицию. Захват Тауна – скорее символ, чем наступательная операция в обычном значении этого слова. С подобным толкованием похода в направлении Хаоса был вынужден согласиться даже господин Кимура, вначале испытывавший большие сомнения в военной и политической выгоде подобного предприятия. Он открыто высказался по этому вопросу. Ему было указано, что его особое мнение, безусловно, будет учтено при выработке плана нападения, однако в настоящее время ни Кокурю-каи, ни все верные Дому Куриты и духу предков граждане Синдиката не могут не реагировать на постыдные веяния, пришедшие в страну Дракона с «запада». Мы вынуждены продемонстрировать наш дух, объяснил ему Тояма, это общее решение, так что его надо исполнить наилучшим образом и изгнать сомнения. Оценив сказанное господином Кимурой, высший совет возложил на него подготовку и обеспечение замысла операции. Занявшись конкретными вопросами, Эдвин вскоре пришел к выводу, что, судя по раскладу сил, у «Черного дракона» есть шанс навязать свою волю местному населению. Если, конечно, вся предварительная работа будет исполнена на высочайшем уровне. Не после высадки, а до начала операции следует обеспечить успех – вот в чем состояла его главная мысль. С этим согласилось и руководство.

Как только выходной люк дрогнул и неспешно отодвинулся в сторону, в лицо господину Кимуре ударил холодный дерзкий ветер, затем колючие, на удивление крупные снежинки осыпали его, кольнули в щеки. Внутренне господин Кимура поежился, но внешне ничем не выдал себя, его узкие глаза смотрели по-прежнему строго и невозмутимо. Сам он, маленький, худенький, очень напоминал черепашку. Эдвин иногда позволял себе посмеиваться над своим внешним видом – неказист вышел, чересчур махонький. Но это пустяки по сравнению с той ответственностью, которая легла на его плечи. Рост – последнее дело. Посмотрим, что скажет при встрече здоровяк Кусуноки, чем порадует?

Кимура, не торопясь, сделал первый шаг, затем спустился по металлической лестнице и направился к встречавшему его великану – двести три сантиметра! – наряженному, как всегда, крайне небрежно и вызывающе. Полевой ношеный комбинезон пилота боевого робота, краги, сверху охлаждающий жилет – хотя бы молнию ради приличия застегнул! Хвала Создателю, догадался нейрошлем снять. Стоит, держит на согнутой левой руке… Лучше бы не снимал – зимний жестокий ветер трепал его густые кудри. Очень импозантный мужчина этот Кусуноки! Его так и прозвали в армии – Красавчиком. Господину Кимуре доводилось видеть его в бане и в бассейне -прекрасно развитая мускулатура. Вполне достойный таи-шо(фельдмаршал). Если господину Кимуре что-то не нравилось в Джеффри Кусуноки, так это рост. Слишком велик!.. На его фоне легко затеряться. Впрочем, пока Кусуноки, очень похожий на своего робота «Нагинату»( алебарда ) , возвышающегося неподалеку от группы офицеров и выстроенного почетного караула, встречает его, Кимуру.

Кстати, сравнение с роботом показалось господину Кимуре удачным – было в облике Кусуноки что-то зверское, металлическое… Это сравнение следует запомнить, решил первый заместитель распорядителя Диеронского округа.

Господин Кимура остановился на положенном точь-в-точь! – расстоянии от Кусуноки. Оба, прижав руки к бедрам, отвесили друг другу поклоны. Кимура, как того требовала субординация, склонил голову ниже.

– Добро пожаловать на Таун, Кимура-сенсей, – произнес маршал и указал на стоявший в трех сотнях метров танк типа «роммель». Он был разрезан почти пополам и, развалившись, застыл глыбой оплавленного металла. Несмотря на обильный снегопад и резкие порывы ветра, подбитая машина все еще дымила. Остроглазый Кимура даже в такой круговерти сумел разглядеть на борту серебряную лошадь, помещенную в светлый круг.

– Космопорт находится под охраной подразделения моих личных телохранителей, – сообщил Кусуноки. -Они же и захватили этот стратегический узел. Сражение развивается точно по плану, я даже не ожидал, что все пройдет так гладко. Фузилеры маркиза Тауна разбиты, сопротивление национальной гвардии подавлено. Гайд-экины, нанятые предателем Чандрасекаром, бегут, спасая свои шкуры. Только что я получил подтверждение, что бойцы из состава первого стрелкового полка под командованием таи-и Тоямы захватили дворец маркиза и взяли его под надежную защиту.

Последнюю фразу Кусуноки сказал с нескрываемым раздражением – согласно его тайным расчетам, взятие резиденции правителя Тауна должно было быть поручено ребятам из его собственного, Пятнадцатого Диеронского полка, который назывался «Преданность посредством сражения». Однако фельдмаршала вынудили пойти на перегруппировку сил, в результате на острие главного удара оказался полк Духа Дракона, сражавшийся под девизом «Восемь углов мира под одной крышей».

Господин Кимура едва сдержал улыбку. Следует признаться – именно он постарался, чтобы сын великого Тоямы Тайсуке вел на дворец элитное подразделение «Черного дракона». Парень весь в отца – храбр в бою, не теряет головы в сложной обстановке, пользуется заслуженным уважением всех членов общества. У Кимуры не было детей, однако глядеть на подрастающего Тайсуки ему было в радость. Он привязался к пареньку и связывал с ним большие надежды. Все дело за опытом и воинской славой. Этот путь Эдвин постарается расчистить. Может, даже кое в чем помочь, но незаметно, до известного предела.

Эта фраза – «до известного предела» – являлась ключевой в понимании взаимоотношений внутри высшего общества Синдиката. Каждый должен был знать свой предел и не пытаться прыгать через голову, тем более что вширь, на достигнутом уровне, перед членом высших сословий открывалось бесконечное поле деятельности.

С этим надо смириться, решил Кимура в молодости и не лез на рожон. Кусуноки же того и гляди забудет о священном принципе. «Пусть позлится, – усмехнулся Кимура, – ему это на пользу».

– Как насчет планетарного правительства? – спросил он. Почувствовав, что мороз начинает пробирать до костей, господин Кимура с помощью самовнушения сосредоточил внутренние ресурсы организма на сохранении тепла и, конечно, на поддержании невозмутимого и доброжелательного вида.

Кусуноки улыбнулся. Господин Кимура подобрал бы другое слово для обозначения этой гримасы – осклабился. Непонятно почему, но именно этот уродливый и хищный изгиб губ газетчики и тридивизионщики во всеуслышание объявили «улыбкой Дракона». Совершенно неуместная спекуляция!

– Ваш парень, Блейлок, сдержал слово. При поддержке наших рейнджеров он послал специальную группу наемных убийц, которые в момент расправились с канцлером и ключевыми фигурами в правительстве. Даже приемный сынок Самой Улыбки не смог бы лучше провернуть дело. Затем он обвинил в этом местные антиправительственные силы и провозгласил себя новым канцлером. Следом объявил военное положение и сообщил, что призвал армию Синдиката Дракона для восстановления положения. Ваша подготовка сыграла свою роль – нам осталось только пожинать плоды.

Теперь господин Кимура позволил себе улыбнуться. Что ж, он сам и этот полубезумный воин-смертник поработали неплохо. За месяцы совместной подготовки и планирования операции они оба составили впечатление о способностях и возможностях друг друга. Между ними сложилось негласное разделение труда: подобный способ взаимоотношений устраивал обоих – и Кусуноки и Кимуру. Второй планирует, расставляет акценты, намечает главные цели, первый пускает в ход силу.

– Благодарю. С радостью должен отметить, что честь этой победы принадлежит вам, таи-шо. Значит, Блейлок уступил? Отлично.

Сколько сил он потратил, чтобы вбить в чугунную голову Кусуноки мысль об обязательности привлечения местной элиты к политическому прикрытию этой акции. Если на Тауне будет сохранено местное правительство, то всякие акты саботажа и диверсий против Дракона будут считаться уголовными преступлениями. Местные власти необходимо повязать железными объятиями. Мы, объяснял он маршалу, не более чем помощники. Если угодно, слуги. В противном случае неизбежна вспышка затяжной партизанской войны, с которой не смогли когда-то справиться шесть полков боевых роботов. Кимура досконально изучил ход прежней кампании по овладению Тауном.

– Церемония приведения к присяге нового правительства должна состояться в здании ассамблеи. Ждут только вашего прибытия. Прошу вас занять место в моем командирском роботе. Он носит гордое название «Да здравствует Координатор!».

Кусуноки махнул рукой в сторону гигантской металлической глыбы, нависшей над группой встречающих. На «Нагинате» были зажжены сигнальные огни, отчего чудище приняло еще более грозные очертания.

– Благодарю за честь.

Они двинулись по направлению к роботу. Там, с одной стороны от дверцы специально устроенного лифта, стоял сборщик вишен в национальном костюме, с другой – техник в белом парадном комбинезоне. Он и распахнул дверцу.

Господину Кимуре никогда не приходилось разъезжать в кабине боевого робота, и никогда он не испытывал подобного желания. Слава пилота боевой машины не . прельщала его; кроме того, он боялся высоты.

Вдоль ковровой дорожки, по которой они шли к «Нагинате», были выстроены почетный караул и офицеры, отличившиеся в бою. Когда главнокомандующий и прибывший начальник проходили мимо, они склонялись в поклонах. Тут же, в строю, стояла группа штатских.

– Люди Блейлока, – тихо сказал Кусуноки. – Как скоро нам можно будет расправиться с ним? Он предал свой народ, он и нас может предать.

– Тысячу извинений, таи-шо. Мы можем ему доверять – как раз потому, что он предал свой народ.

Кусуноки недоверчиво глянул на соседа-якудзу. «Полный чурбан, – отметил про себя Кимура, – ему только в солдатики играть!»

– Его будущее, – продолжил Кимура, – не политическое, а самое натуральное – жизнь, здоровье – зависят исключительно от нашей доброй воли. У нас в настоящий момент нет более надежного и верного слуги. Если мы сейчас сдадим Блейлока горожанам, они разорвут его на куски. Так что ему некуда деваться!

Кусуноки улыбнулся и понимающе кивнул.

Мышка Омидзуки и ее звено построились возле сборщика вишен. Шарон держала на руке, как положено по уставу, свой боевой шлем. Когда главнокомандующий и почетный гость приблизились, Шарон перегнулась в поясе и опустила голову, при этом боковым зрением неотрывно следя за Кусуноки.

Священный Дракон, какой же он огромный! А красавчик какой!.. Она попыталась отогнать неуместные мысли, но она была женщина, аппетит у нее был неуемный, а таи-шо казался таким вкусненьким…

Главнокомандующий остановился возле полковника Кондрак.

– Таи-са, я полагаю, вы прибыли на эту встречу, чтобы доложить, какого зверя завалили сегодня ваши пилоты?

Кондрак очень низко поклонилась. Потом выпрямилась и, отдав честь, отрапортовала:

– Благодарю, таи-шо. Позвольте представить таи-и Омидзуки, которая в сегодняшнем напряженном бою сбила бомбардировщик «Штука».

Кусуноки глянул на капитана, вскинул брови и зло оборвал полковника:

– Женщина! Дохлая крыса!.. И ради этого вы решили отнять у меня драгоценное время? Она исполнила требования устава, не более того!.. Не ожидал от вас, полковник!

Он зашагал в сторону лифта, а Мышка Омидзуки осталась стоять с открытым ртом. Ее словно ударили. Она уже совсем собралась догнать этого верзилу, однако, с детства приученная к дисциплине, удержалась на месте. «Ну, погоди, ублюдок!»

На пятьдесят пятом шоссе – прекрасной, отлично оборудованной автостраде, соединяющей столицу с внутренними районами материка, и в частности с Гандер– ландским массивом, – движения почти не было. Редкие мобили на повышенной скорости проносились мимо, и ни одной машины не было видно позади.

Касси терялась в догадках: то ли здесь, на Тауне, уже привыкли к сражениям боевых роботов, происходящим в населенных пунктах, и жители начинают разбегаться, только когда залп из протонного излучателя срывает крыши с домов, то ли снежные бури в Гандерландских горах представлялись им еще более грозной опасностью?

Метель на время прекратилась – по-видимому, чтобы собрать силы для нового броска. В пяти километрах от столицы, на возвышенном месте Ковбой остановил мо– биль. Отсюда был виден морской порт и большая часть города, где разворачивалось сражение. Вернее, сворачивалось… Они по очереди смотрели в большой полевой бинокль, прихваченный в оружейном магазине, пытаясь оценить силы и возможности врага. Касси первой сумела разглядеть цепочку боевых роботов, направляющихся на запад, в сторону гор.

Бак Ивенс и Ковбой Пэйсон в тот момент пили пиво, подаренное хозяином магазина.

– Что там, Касси? – спросил Бак.

– Вижу машину полковника, – спокойно ответила она. Бак и Ковбой попытались отнять у нее бинокль.

– Не мешайте!

Касси пристальнее, затаив дыхание, вгляделась в силуэты двигавшихся по целине боевых машин. Сомнений не было – группу возглавлял «Бешеный кот». Его характерные очертания нельзя спутать ни с каким другим роботом. Эта редчайшая модель досталась полковнику после боя с воином Клана. Трудно поверить, чтобы драки привезли эту машину с собой.

– Все-таки это робот полковника, – подтвердила она. – Остальные – роботы как роботы…

– Дай-ка взглянуть, – заявил Бак и протянул руку. Лейтенант некоторое время смотрел на шагавшую вдали группу металлических исполинов, потом вздохнул. – Все вы, разведчики, так. Назубок выучиваете технические данные и силуэты машин, но души в них не чуете. Хороший пилот всегда должен обращать внимание не только на технические характеристики, но и примечать малейшие нюансы в поведении машины. Вот, например, – «Мех-егерь», следующий за «Бешеным котом». Знаешь эту модель? – Касси принялась кивать. – А ты заметила, что он двигается чуть спотыкаясь, правую ногу подвола кивает, при этом еще и корпусом потешно раскачивает? Это машина Теко Альвареса, у нее кардан в правом бедре люфтит, вот она и кланяется на ходу… Ага, вижу «Ворона» Воронихи.

– «Ворона» я и сама заметила, мне для этого бинокль не нужен, – обидчиво ответила Касси. – Другой такой машины на всем Тауне нет. Сомневаюсь, что и драки его притащили. – Она вздохнула, пристально вгляделась вдаль. – «Атласа» не видишь?

– Ответ отрицательный, – не отрывая бинокль от глаз, сказал Бак. – Зря ты расстраиваешься! Кали не из тех, с кем может что-то случиться. Она сумеет позаботиться о себе.

– Вдруг она, как и мы, оказалась в городе? – предположил Ковбой.

К тому часу видимость значительно улучшилась, и сразу, дождавшись благоприятных условий, в небе появился «Убийца» – аэрокосмический истребитель с головой дракона на дельтавидных крыльях. Самолет сделал горку и перешел в пике, целью своей он выбрал «Мех-егеря». Альварес сразу предпринял противовоздушный маневр: опустил машину на колени и, наведя на врага автоматическую пушку и лазерные орудия, открыл огонь. «Убийце» пришлось отклониться от точки прицеливания – и в это мгновение из туч вывалились два истребителя типа «Корсар» с ярко раскрашенной лошадью на бортах. По-видимому, улучшение погоды сказалось и на фузилерах. Они наконец пришли в себя.

Летчики, разделившись, взяли драка в клещи. Тот вышел из пике и попытался уйти от ярчайшего светового удара, который нанес левый «Корсар». Тут же «Убийца» попал под залп с правого истребителя. Из-под крыла повалил дым, и поврежденный драк начал падать в сторону космопорта.

Касси интуитивно почувствовала, что воздушное сражение только разворачивается. Вряд ли Кусуноки допустит, чтобы оставшиеся Всадники спокойно добрались до гористой местности, где у них возле предприятий, принадлежавших дядюшке Чанди, были устроены базы. Уничтожь их на марше – и можно считать, что планета в кармане. Что касается фузилеров, то истребители, прибывшие для воздушного прикрытия марша, – результат сохранившейся связи между полковником Камачо и сэром Озриком. Что ж, подобное взаимодействие целительнее всяких слов. Слава богу, хоть фузилеры не на словах, а на деле стали действовать рука об руку с Всадниками.

– Эй! – закричала Касси. – Я вижу «Бумеранг», это же тот, что был у наших рейнджеров на базе.

«Бумеранг» представлял из себя двухмоторный винтовой самолет-разведчик, который также мог служить самолетом поддержки. Именно эту модель использовали Воздушные рейнджеры во время показательного полета. Правда, этот самолет был значительно меньших размеров. Он проследовал в сторону города.

В следующую секунду с той же стороны, из-за хребта, показался «Вос». Касси сразу узнала его выкрашенную красной краской носовую часть.

– Тим! – еще радостнее закричала она.

– Да, – охладил ее Ковбой, – только сейчас твоему парню несладко придется.

Тут же, вслед за «Восом», над хребтом выплыл 35-тонный аэрокосмический истребитель «Шолагар». В следующий миг с его крыльев ударили лазерные орудия. Рубинового цвета световые штрихи едва не сомкнулись на маленькой винтовой пичужке. Следом в воздухе прочертили дымные полосы четыре управляемых снаряда. Касси замерла, сердце у нее остановилось. Как Тиму удалось угадать момент нанесения удара, понять было трудно, так же как и смысл всех его последующих эволюции. «Вос» неожиданно задрал нос и, с увеличением скорости, сделал резкий поворот. «Шолагар» промчался мимо точки начала маневра. Более того, его пилот внезапно обнаружил, что находится в опасной близости к земле, и резко потянул ручку на себя. По-видимому, слишком резко – движок не справился с нагрузкой, и летчик был вынужден сбросить скорость. В этот момент «Вос», совершив мертвую петлю с догоняющими его управляемыми снарядами на хвосте, промчался в опасной близости от «Шолагара» и тут же отвалил в сторону. Два управляемых снаряда ударили в раздвоенный хвост аэрокосмического аппарата. «Шолагар» потешно кувырнулся в воздухе, хвост отвалился, и аппарат рухнул на землю. В небо поднялся огненный шар.

Касси запрыгала, принялась обнимать и целовать своих спутников. «Вос» между тем развернулся в сторону гор и исчез в низких облаках.

– Похоже, мы следуем в правильном направлении, – задумчиво произнес Бак и подставил Касси плечо для очередного хлопка. – Слушайте, надо торопиться. Скоро снова начнется буря – вон какая туча надвигается.

– Может, закроем верх? – предложила Касси.

– Верх-то мы закроем, только как бы нам не схлопотать лазерный залп, – предостерег Ковбой.

– Кто нас заметит в такой снегопад, – сказала Касси. – А я очень замерзла.

– Ты посмотри на ветровое стекло, – указал Ковбой на переднее окно. – Как я машину поведу? Дворники разбиты…

– Тогда, может, попытаемся добраться до своих? Ковбой и Бак переглянулись.

– Как? – спросил Пэйсон. – По целине?

Касси решительно сошла с проезжей части, с обочины и прошлась по земле. Потом вернулась, окинула спутников грозным взглядом.

– Я вас не понимаю.

– Не открыла ничего нового, – буркнул Ковбой. – Ты думаешь, мы тебя понимаем?

– Что здесь понимать! – Касси в сердцах взмахнула руками. – Сначала мы, как зайцы, бегали по городу – к своим даже не попытались пробиться. Теперь, когда большинство наших машин осталось в Порт-Говарде и вы двое остались безлошадными, вы опять отказываетесь присоединиться к нашим.

– Кто отказывается? – возмутился Ковбой. – Только в твоей неуемной башке мог родиться подобный бред. Ну куда я сунусь? – Он указал в сторону неспешно двигающихся роботов. – Чтобы застрять в поле?.. Говорили мне, что дура – это беда, но дура с инициативой – просто катастрофа!

– Послушай, Касси, – Бак попытался привести ее в чувство, – положение очень серьезное.

– Неужели? – съязвила Касси.

– Очень серьезное… – повторил Бак. – И не надо упрекать нас в том, что мы не в кабинах.

– Вы потеряли свое оружие в боевой обстановке, – упрямо заявила Касси. Бак и Ковбой переглянулись.

– Послушай, Касси, – так же терпеливо продолжил Бак. – Если ты обижаешься, что мы называем тебя Абтакой, то зря. Ты – член семьи. А то, что не водишь робота, – в этом нет ничего страшного. Водить такую машину – это не более чем работа. Точно такая же, какую выполняешь ты. Дело не в том, как кого-то называют, а в том, как этот кто-то поступает. Наша задача как можно скорее соединиться с полком, даже если от него остался один полковник. Но по целине мы не пробьемся. Хуже того, не сможем догнать боевые машины. Есть еще обстоятельства – ребятам надо поскорее добраться до предгорий, только там можно укрыть машины от авиации и устроить засаду, если драки завтра организуют погоню. Ты же знаешь, они – хорошие солдаты, они обязательно бросят пару батальонов, чтобы добить нас. Мы не знаем, сколько у наших машин, все ли целы Мы не имеем права задерживать их на марше. Ребята смертельно устали. Если мы доберемся До базы в горах, то я уверен, у них есть связь с полком.

– Сейчас мы даже не воинская часть, – поддержал товарища Ковбой Пэйсон. – Так, жалкая стая койотов преследуемых охотниками…

– Ты лучше пожалей Красавчика Кусуноки! – ответила Касси. – Если он решил, что, захватив Порт-Говард, он победил, то шиш ему. А вы все равно остались без своих боевых роботов!

– У нее что-то вроде тихой истерики, – с видом знатока сказал Ковбой. – Такое бывает с ребятами – их вытаскивают из кабин, а они ничего не видят и не слышат. Ведут себя тихо, на вопросы отвечают, а все равно их мысли где-то далеко-далеко… А на наш счет не беспокойся, мы еще вернемся.

– Ты когда-нибудь встречала среди Кабальерос человека, который, одолжив кому-нибудь свою собственность, потом не возвращал ее? Кроме того, мы с Ковбоем всегда платим по счетам. Охотно платим.

– Не приведи господь, с какой охотой! – взвился Ковбой и неожиданно засвистел что-то бравурное.

– Ага! – завопила разведчица. Взгляд ее заметно просветлел. – А Кланам вы так и не вернули должок. И Джеронимо погибла от их рук.

– Пока не вернули, – поправил ее Ковбой. – Это всего лишь отложенный должок. Придет день, и мы доберемся до этих кулебрас. Доберемся до их домов, до их поселений – тогда и увидим.

– Как я могу вам верить! – закричала Касси. – Вы рассуждаете о войне с Кланами, а сами стоите посреди пустынной дороги, безоружные. Мы спасаемся бегством, вы понимаете или нет? Мы драпаем!..

– Точно, – кивнул Бак, – и стараемся исполнить этот маневр так, чтобы только пятки засверкали. Никто не остановит нас на этом пути, потому что для того, что бы вернуться, нужно перестроить ряды, подготовиться. Прежде всего, взять себя в руки. И без истерик… А сеньор Кусуноки еще попадется нам. Ковбой потряс над головой охотничьим карабином.

– У нас здесь стрелкового оружия на целый взвод, а боеприпасов столько, что и на роту хватит. Цены этому добру теперь нет. Не беспокойся, Касси, мы еще вернемся.


XVIII

Гандерландские горы

Провинция Немедия

Таун, Федерация Солнц

25 января 3058 года


Взрыв был негромким – скорее треск, чем грохот, а вот земля под ногами содрогнулась ощутимо. Полковник Камачо, сдерживая внутренний трепет, наблюдал, как по обеим сторонам распадка встали стеной исполинские груды земли, камней, снега и ледяных глыб. Потом вся эта ужасная тяжесть придавила «Бешеного кота», одиноко стоявшего в глубокой воронкообразной яме. На мгновение мелькнула пластиковая поверхность, спрятавшая верного друга, следом все покрыло облако пыли. Семидесятипятитонный омниробот пропал из виду. Образовалась широкая насыпь, соединившая два пологих склона ущелья. Легкий снежок начал покрывать обнажившуюся землю.

Полковник взглянул на инженера, технического руководителя проекта. Та, невольно приоткрыв рот, наблюдала за похоронами боевой машины.

– Значит, Марджи, полагаешь, что робот здесь будет в безопасности? – спросил Камачо.

– Как в банковском сейфе, – – вздрогнув, ответила Марджи Танхил. – Безопаснее не придумаешь. Драки никогда не смогут отыскать его.

– А когда понадобится, я смогу воспользоваться им?

– Обязательно, полковник. Мы очень тщательно рассчитали заряд. Ровно столько, чтобы просто закопать его. Лопатой аккуратней не получится. Придет час, вы доберетесь до входа в боевую рубку, и этот котик оживет и сам выберется из завала.

Предварительно робота обернули особой пластиковой пленкой, затем поместили в специальный, высотой тринадцать метров цилиндрический футляр. Для местных инженеров эта работа оказалась пустячным делом. На все про все ушли сутки – сначала с помощью взрыва сделали выемку, затем «Феникс-ястреб» доставил своего металлического собрата к месту погребения и установил его, уже обернутого, в выемку. Сверху надвинули пластиковый чехол, затем двумя направленными взрывами «Бешеный кот» был завален с таким искусством, что отыскать его местонахождение стало невозможно.

Всеми работами руководила Марджи Танхил. Интересна ее история. Долгие годы она работала на Королевской шахте, где добывали медную руду. В то время, когда Чандрасекар Курита на паях приобрел лесные участки под вырубку, а также медноносные месторождения со всей инфраструктурой, созданной на месте разработок, и прежде всего несколько обогатительных фабрик, – инженерно– технический персонал объявил забастовку. Дядюшка Чанди резко повысил зарплату всем рабочим и служащим. Те, скрипя зубами, вернулись на работу. Прошло несколько лет; когда стало ясно, что новый хозяин ведет дело к расширению добычи и проводит политику технического перевооружения предприятий, народ совсем успокоился. Новое вторжение поколебало верность самих стойких приверженцев Чандрасекара. Мало ли, рассуждали на шахтах, может, и на этот раз обойдется?..

Полковнику Камачо пришлось собрать расширенное совещание высшего и среднего технического персонала и объяснить, чем чревата для работников и их семей власть «Черного дракона».

Долго убеждать никого не пришлось. Собственно, партнерам Чанди, высшему менеджменту деваться было некуда – слухи о расстреле правительства, об избиении мирного населения, грабежах и насилиях сделали свое дело. Рабочие? Те поголовно начали записываться в отряды сопротивления. Это была важная политическая победа, позволившая организовать оппозиционные режиму силы в единый, технически оснащенный, имеющий достаточно средств фронт.

Первым делом, рассудил полковник, необходимо сохранить то вооружение, которое осталось у Семнадцатого полка, фузилеров, малочисленных частей национальной гвардии, верных прежнему правительству. (К ярости горожан, генерал-майор Мароу с большинством отрядов перешла в подчинение фельдмаршалу Кусуноки.) С этой целью был разработан проект тайного складирования громоздких боевых машин. Их малочисленность не позволяла всерьез ставить вопрос о решительном сражении. Всех сохранившихся и добравшихся до предгорий роботов поместили в подземные хранилища, кроме нескольких подвижных и легких машин, способных маневрировать в условиях труднопроходимой горной местности.

Все равно, вид наваленной голой земли, своеобразной могилы, в которую оказался упрятан «Бешеный кот», острой болью отозвался в сердце. Слишком много воспоминаний было связано у полковника с металлическим другом, когда-то погубившим его дочь, а затем попавшим в его руки. Робот словно испытывал чувство вины перед доном Карлосом и служил ему верно, самоотверженно. Других слов полковник подобрать не мог. Конечно, он никому и никогда не признался бы в этом, но в том, что его робот – живое существо, у него сомнений не было. Впрочем, спросите любого бывалого пилота о его отношениях с машиной, он только усмехнется. Машиной!.. Эта машина живее и преданнее самого дружелюбного пса!

Глядя на насыпь, дон Карлос вспомнил о Диане и ее маленьком сыне. Хвала Тебе, Дева Мария, что вовремя надоумила отправить ее и всех членов семей в Эйглофианские горы. Это еще на пятьсот километров западнее Гандерландского хребта. Глядишь, война не докатится до них…

Если рассуждать здраво, Семнадцатому полку удалось легко отделаться. Бой на территории ТТК, где размещался Первый батальон, мог закончиться гораздо хуже. Из тридцати пяти машин врагу удалось захватить восемнадцать, восемь были уничтожены, девять роботов спасли. Потери в материальной части составляли примерно треть от списочного состава. Еще, меньше были людские потери: погибли девять пилотов и пятеро технических специалистов. Среди высшего военного руководства во Внутренней Сфере негласно существовало такое понятие, как «допустимый уровень потерь». Потери Семнадцатого полка вполне вписывались в эти цифры. Но к подобному арифметическому подсчету в среде наемников – особенно известных, овеянных боевой славой полков – всегда относились с неодобрением. За каждой единицей в боевых отчетах стояли живые души. Командиры, рисковавшие чужими жизнями по найму, просто не имели права разбрасываться людьми. И не из романтических или гуманных соображений, хотя, безусловно, сострадание и жалость здесь были не на последнем месте. Подготовка водителя стоила очень дорого. Кроме того, каждому из них отводилось особое место в боевом строю, каждый имел свою специфическую задачу. Именно по этой причине в тактическом плане отряды и полки наемников по боевым возможностям значительно превосходили регулярные соединения. Оперативное построение таких полков, как Легион Серой Смерти, Гончие Келла, Волчьи Драгуны и, конечно, Семнадцатый легкий полк Всадников, проведенные ими кампании всегда служили образцом для частей и соединений Вооруженных сил государств Внутренней Сферы. Единственным слабым местом наемников являлись техническое обеспечение и материальная часть – большинство боевых роботов либо исчерпали свой ресурс, либо были самыми древними моделями, встречавшимися на полях сражений.

К сожалению, при углубленном изучении отчета полковнику пришлось сделать вывод, что положение много хуже, чем это может показаться по допустимому уровню потерь. Семь Кабальерос попали в плен, в том числе и капитан Кали Макдугал. В бою на территории ТТК вражеский заряд угодил в правое бедро ее «Атласа», повредил соединение, и робот опрокинулся.

Касси провела указательным пальцем по волнистому лезвию, покрепче перехватила ручку – взяла крис так, как принято держать рукоять пистолета. Затем, повертев бедрами, попыталась поглубже втиснуться в выемку в гранитной скале, прикрываемой скатившимся когда-то со склона обломком. Местечко удобное. И для засады, и для нападения. Стоит только посильнее оттолкнуться ногой…

Вокруг было тихо. Под ногами у Касси разверзлась пропасть, до дна не менее полукилометра. Как раз то, что надо для проведения полноценных занятий.

Припомнился старик гуру, его теплая сухая ладонь, которой он гладил Касси по голове. Ее никогда не надо было заставлять тренироваться. Она загоралась сразу, после первой же команды, превращала упражнения в увлекательную игру – старик улыбался, глядя на нее. Может, вспоминал молодость? Или радовался, что у его удивительного стиля пенжак-сипат оказалась достойная последовательница. Ни боль^ ни рана не могли отвлечь Касси от страстного желания стать сильной, неуязвимой, непобедимой. Для нее это вопрос жизни или смерти – так она сказала себе после гибели родителей, братишки и сестренок. Слово свое держала крепко, старец Иохан мог быть доволен своей воспитанницей. Кали называла подобный фанатизм «способом бегства от жизни».

Кали!..

Касси прищурилась. Это нужное, очень уместное воспоминание – оно закаляет душу, крепит тело. Как раз в эту минуту она нуждалась в особенно сильной дозе подобного снадобья. Надо чем-то заполнить пустоту в душе. Ненависть – не самое скверное чувство. Впрочем, как и ярость, и презрение к врагу.

Она принялась концентрировать дыхание, регулировать биение сердца – все биоритмы, составляющие ее психологический и физиологический образ, необходимо свести в некую цельную, готовую к удару синусоиду. Все должно быть сбалансировано – прежде всего дыхание, затем ток крови, подергивание мускулов, сцепление мыслей. Гуру Иохан главное внимание уделял именно этой концентрации. Когда высшая степень единения достигнута, боец может вообразить себя чем угодно: пушечным ядром, веткой ивы, лапой тигра, лазерным лучом, сгустком протонов, ядерным зарядом. Для нападения и обороны можно использовать любой предмет или живность, учил гуру, наиболее подходящие для того или иного случая. Он заставлял Касси сражаться на гладком мраморном полу, на политой растительным маслом поверхности, на узкой столешнице. То, что ей предстояло сотворить здесь, на узком балкончике, было детской игрой по сравнению с теми испытаниями, которым он ее подвергал. Хотя следует учесть ограниченность пространства, острые края гранитных выступов и, обязательно, ветер. Пронизывающий до костей ветер, гуляющий по ущельям и склонам западных отрогов Гандерландских гор. Все-таки она выбрала неплохое местечко для тренировки…

– Ты впрямь будешь заниматься здесь боевыми искусствами, да?

Касси замерла, сердце тут же выбилось из налаженного ритма, налетели путаные мысли: кто это? Голос девичий… Следом пришло горькое раскаяние – сколько раз гуру упрекал ее, что подобная реакция на неожиданное вмешательство может стоить ей жизни. Сколько раз доказывал – пусть вокруг тебя рушится мир, но, если ты сосредоточилась, ничто уже не должно тебя отвлекать. Ты растворилась в мире, ты его частица, атом… Нельзя реагировать по-человечески! Ни в коем случае!.. Если ты обломок скалы, значит, храни гордое молчание. Если ты зуб дракона, плесни ядом. С большим трудом гуру приучил ее все слышать, видеть незримое, чувствовать бестелесное. Даже во сне она каким-то особым чутьем воспринимала окружающее. И на тебе! Какая-то девчонка смогла смутить ее, выбить из седла. Пора всерьез заняться тренировками, неужели она совсем форму потеряла?

Вот, наслушалась советов Кали, теперь даже сосунки научились подбираться к тебе незамеченными. Ты словно ослепла и оглохла…

Девчонке было лет четырнадцать. Она сидела на корточках повыше Касси на каменном выступе, сжимая в ручонках охотничье ружье. На ней было голубого цвета пальто с красными клиньями-вставками. Совсем еще школьница.

– Да, – наконец ответила Касси.

Обычно, когда она выходила из транса, голос ее звучал хрипло, с трудом, как будто она несколько дней молчала.

– А вот Волк-в-Юбке всегда тренируется голая. Так и возится в снегу, – заявила девчонка. – Я, правда, сама не видела. Мне рассказывали. Должно быть, ужасно холодно, да? А ты почему одета?

– Я-то?.. – Касси невольно оглядела свое тончайшее, облегающее тело трико. Она тоже не любила одежду и старалась тренироваться обнаженной. Так и гуру Иохан учил. Однако в реальности ей приходилось постоянно прикрывать тело. Выходцы со Святой Троицы крайне отрицательно относились к оголению, называли это грехом, срамом. Удивительно – практически во всех вопросах человеческого общежития они проявляли исключительную терпимость, а здесь стояли насмерть. Попробуй пройди перед тетушкой Долорес Гальего обнаженной, какой шум тогда поднимется!

Касси попыталась было выяснить, откуда девчонка знает о Волке-в-Юбке, однако та не давала ей и слова сказать.

– Ты каким боевым искусством занимаешься? Я о таком не слыхала, чтобы вжиматься в скалу. Ты потом бросилась бы на меня? Совсем как делает Джонни Чанг? Он тебе нравится? Я от него без ума!

Касси наконец решила, что глупо продолжать прижиматься к скале, ничего у нее сегодня не получится, пора кончать занятия. Дождавшись, пока девчонка уймется, она ответила:

– Этот вид боевого искусства называется пенжак-силат. Оно родилось давным– давно, еще на Терре, в Индонезии. Я вообще-то не слежу за подобными тридифиль– мами, но мне кажется, что Джонни Чанг обращает больше внимания на зрелищную сторону дела. Его искусство чем-то напоминает кулачный бой. Правда, он очень хорошенький, спорить не стану.

Следила Касси за тридифильмами или нет, она не могла не слышать имя самого популярного во всей Внутренней Сфере человека. Это была звезда первой величины. Еще больше популярности ему принесло бегство из Конфедерации Капеллы, где он родился и где началась его карьера, в Федерацию Солнц. Это случилось сразу после битвы при Токайдо. Всадники Джонни просто боготворили, в полку нельзя было слова против него сказать. Единственный разлад в семейку вносили споры, кто более популярен во Внутренней Сфере – Чанг или исполнитель народных песен Тино Эспозито, уроженец Святой Троицы. Девчонка всполошилась.

– Ой, я совсем забыла представиться. Меня зовут Мэрли Джолс.

– Очень приятно. Я – Касси Сатхорн.

– Я знаю, кто ты. Мне сказали, что мне следует поговорить с тобой, прежде чем меня возьмут.

– Прежде?.. – удивилась Касси. – Ты о чем?

– Ну, ты же собираешься отбирать в особый отряд наиболее подготовленных ребят. Тебе поручили обучить их всему, что сама знаешь, разве не так? Я тоже хочу быть разведчиком. Вот зачем я здесь, теперь понятно?

– Теперь понятно. – Касси не смогла сдержать улыбку. – Ты что-то говорила насчет Волка-в-Юбке?

Мэрли кивнула. Золотистая полоска, которой были стянуты ее волосы, упала, и кудри рассыпались по лицу. Мэрли легко убрала их.

– Да. Она занимается тхеквондо – так она сама мне сказала. Оказывается, во Внутренней Сфере существует межзвездная федерация. У нее черный пояс.

– Кажется, ты хорошо знакома с ней? – спросила Касси, а про себя подумала: «Где она теперь, эта волчица, в каких краях обитает ее душа? В райских кущах? Или жарится в аду?»

– Конечно, знакома. Она имела какое-то отношение к народной милиции и приезжала пару раз на нашу ферму, к моему отцу. Он разводит сломосов в долине, где ревут медведи. Касси погрозила Мэрли пальцем:

– Послушайте меня, мисс Джолс. Есть вещи, о которых не следует болтать. Если вы действительно решили стать образцовым разведчиком, надо усвоить несколько главных требований. Первое гласит – всегда оставаться невидимой. Вы постоянно должны быть в состоянии повышенной бдительности. Замечать все, что случается вокруг или может произойти в ближайшее время, при этом самой оставаться незамеченной. Когда дело доходит до незапланированной вами драки, считайте, что вы уже проиграли.

«Что это я? – с удивлением отметила Касси. – Куда это меня понесло? Не хватало еще лекцию прочитать!..»

Слава, как тяжко твое бремя!.. Касси вздохнула, а Мэрли воодушевленно подхватила:

– Ой, я это прекрасно понимаю! Как я это понимаю!.. Иной раз просто становится страшно: вдруг из меня не выйдет толковый разведчик? Вот будет ужас!..

Казалось, она сейчас расплачется. Касси, отличавшаяся необыкновенной мягкостью в обращении с детьми – все они были похожи на ее сестричек и братишку, – не выдержала.

– Я не сказала, что у вас не получится, мисс Джолс. Девочка поправила ее:

– Мэрли.

– Хорошо, Мэрли. Сколько тебе лет?

– Двенадцать.

Касси опешила. На вид ей все четырнадцать, а то и пятнадцать дашь. Вот что значит свежий воздух и хорошее питание.

– …правда, выгляжу я на все четырнадцать. Так, покрайней мере, говорят. Я умею стрелять, снимать шкуру, метать камни из пращи, а когда оденусь, выгляжу совсем как взрослая. Я вполне способна постоять за себя, мисс Сатхорн.

– Не сомневаюсь. Однако профессия разведчицы включает множество других требований, кроме простого умения постоять за себя. Она связана с большим риском, множество людей зависят от того, как мы сработаем. Девочка кивнула.

Касси оглядела свой крис, который назывался «Жаждущий крови». Усмехнулась, вспомнив, как, должно быть, глупо она выглядела, когда читала лекцию с длинным кинжалом в руке. Положила его в ножны, свисающие с бедра.

– Дай-ка мне руку. Мэрли помогла ей взобраться на балкончик.

– Ты, наверное, ужасно храбрая, – затараторила девчонка, – если тренируешься здесь, на самом краю пропасти. Здесь жуткая высота, даже голова кружится. – Мэрли вздрогнула, словно от холода, и отодвинулась от края.

– Подобные условия – обязательная часть тренировки. Теперь скажи…

– Касси!

Разведчица привстала и заметила человека, который спешно, помогая себе руками, карабкался вверх по склону. Капюшон его куртки был откинут назад, лицо смуглое, золотистые локоны развеваются на ветру.

– Тим! – закричала Касси и помахала рукой. Потом соскочила с уступа и бросилась к нему. Он подхватил ее, поцеловал.

– Я спешил изо всех сил. На базе Питон объявлена двадцатичетырехчасовая готовность. По сообщениям разведчиков, драки пока не помышляют штурмовать горы, их вполне устраивает добыча, которую они захватили в Порт-Говарде. – Он помедлил, потом с горечью признался: – Сейчас меня куда больше беспокоит наша Кали.

Касси порывисто притянула его голову и звучно поцеловала в губы. Сзади раздался смущенный голосок:

– Я так понимаю, что мне пора уходить, мисс Сатхорн. Вы не забудете о моей просьбе?

На экране тридивизора появился внутренний двор центрального административного корпуса и аркада, окружающая его. Камера была установлена наверху и давала панорамное изображение. Следом, крупным планом, возникло лицо Генерального секретаря партии реформ Марселя Уэсмана, выражающее испуг и растерянность.

Неожиданно раздался трескучий залп, и лицо, даже не исказившись, исчезло. Тут же на экране появился строй солдат – все они сжимали в руках «шиматцу». Рядом стоял командовавший расстрелом офицер.

– Вот и все, Марсель, – прошептал новый глава планетарного правительства Говард Блейлок. Его слова обозначились облачком белого пара. Галерея на восьмом этаже, где он находился в компании с высшими чинами дра-ков, была открыта. День выдался ясный, морозный. -Иногда приходится идти на жертвы, – так же тихо добавил он.

Маленький, похожий на черепаху господин Кимура, росточком всего с лампас на фельдмаршальских брюках Кусуноки, невозмутимо потер руки. «Интересно, – подумал Блейлок, – почему он всегда одевается, словно собрался на похороны. Хвалится своей выдержкой, а когда раздался залп, зажмурился. Вот тебе и гордый дракон. Трусит… Тоже трусит?..»

В этот момент другие заключенные под командой офицера унесли тело расстрелянного. Неожиданно Кимура вздохнул. Кусуноки звучно прочистил горло.

– Что вы там все вздыхаете, бормочете? – раздраженно, громко спросил маршал.

– Прошу прощения у господина таи-шо, – ответил с поклоном Кимура, – но я ничего не говорил. Ах да, – старый якудза взмахнул рукой, в которой были зажаты белые перчатки, – я только сейчас вспомнил, что-то там было насчет грабежей… – Фразу он не закончил. Подобный способ общения между высшими чинами в руководстве драков был для Блейлока не в новинку. Он давно приметил, что эти двое не очень-то жалуют друг друга, и если господин Кимура все еще держался в рамках вежливости, то Кусуноки порой забывался, называл его «стариком», а то и «приятелем», что вообще было немыслимо с точки зрения норм, существующих в Синдикате.

– Что такое? – повысил голос фельдмаршал. – Это, по-видимому, желторотые птенцы вашего наставника позволяют себе нарушать воинскую дисциплину. Мои солдаты ведут себя достойно!

– Позволю,себе заметить, что ваше превосходительство командует всеми частями, участвующими в высадке. Прошу заранее простить, если мне приходится сообщать вам неприятные известия. Говорят, что солдаты из вашего 227-го танкового полка используют боевые машины и транспортеры технического обслуживания для того, что бы вывезти награбленное из района Смита.

– Что из того? Они заработали право на небольшое вознаграждение.

– Доверие, которое оказывает ваше превосходительство этим людям, удивляет. До сих пор считалось, что мародерство и грабежи несовместимы с дисциплиной…

– Ладно! Пусть крысы из военной полиции займутся этим вопросом.

Кимура выдавил на лице скупую улыбку и поклонился.

– Ваше превосходительство проявили большую мудрость.

Взвод по команде офицера взял на караул, солдаты повернулись направо и промаршировали в дальний угол двора. Экран погас. В то же мгновение личная охрана Кусуноки – молодые крепкие ребята, вооруженные автоматами, окружили шефа, отделив его тем самым от остальной группы, и прежде всего от Говарда Блейлока. Кусуноки постоянно поглядывал на Блейлока, как горный орел поглядывает на каменного голубя. Всякий раз, когда фельдмаршал обращал на него внимание, новому председателю правительства хотелось забиться в расщелину. С той же злобой смотрели на Блейлока и две огромные овчарки, которых держали проводники из личной охраны таи-шо.

Вот и сейчас, как только Кусуноки перевел на горожанина взгляд, в котором читалось откровенное презрение и недоумение по поводу того, что здесь делает этот гайджин, Говард постарался сдержать дрожь. Не удалось – руки сами по себе заходили ходуном. Человек более впечатлительный, чем Блейлок, давно бы не выдержал напряжения, однако он держался. Физическая закалка помогала.

К Кусуноки подошел адъютант и что-то сообщил ему вполголоса. Фельдмаршал обратился к Блейлоку:

– Внизу собралась делегация. Они хотят поговорить с вами. Тот пожал плечами.

– С разрешения вашего превосходительства…

Блейлок позволил себе улыбнуться. Получилось неплохо. Пусть эти вояки поймут, что без его услуг им не обойтись. Таун может оказаться исключительно негостеприимным местом, если не сумеешь наладить контакты с населением. Помнится, эти идиоты – наемники Камачо – убедились в этом на собственной шкуре.

Один из пехотинцев направился к широким дверям, ведущим на галерею, и вернулся в сопровождении высокой носатой женщины, рослого, средних лет бородача и коротышки с заметным брюшком. У женщины был высокий светлый лоб, широкие скулы и массивный подбородок.

– Рад приветствовать вас, Мернис, Квин и доктор Шульман, – сказал Блейлок с легкой усмешкой. – Чем обязан?

– Мы желаем… – Женщина и высокий мужчина начали одновременно. Они смешались, посмотрели друг на Друга, и женщина продолжила: – Мы желаем получить подробную информацию о роли нашей юнионистской партии при новом режиме. Нам представляется, что случившиеся за последние дни события являются кульминацией борьбы, которую мы вели долгие годы.

– Наши мечты осуществились, – поддержал ее бородатый мужчина. Женщина строго глянула на него.

– Вполне с вами согласен, – согласился Блейлок, а про себя подумал, что эти трое палец о палец не ударили, чтобы их мечты осуществились. Теперь они явились засвоей долей пирога. Любопытно…

Он искоса поглядел в сторону драков. На галерее собралось много народу, но только двое проявили интерес к прибывшей делегации – Кусуноки и господин Кимура. Первый стоял поблизости, сложив руки на груди, и вроде бы не обращал внимания на толкующих о чем-то горожан. Старик Кимура, напротив, подался вперед.

– Рад сообщить вам, – продолжил Блейлок и широко улыбнулся, – что вы обратились по адресу.

Он подошел к членам делегации и дружески обнял бородатого. Коротышку потрепал по плечу. Женщина ревниво наблюдала за этой сценой, потом выдавила елейную улыбку.

Кусуноки уже с интересом следил за происходящим. Блейлок позволил себе поймать его взгляд и даже легонько кивнуть. Тот сразу посуровел и что-то отрывисто сказал по-японски. Когда нужно, он соображал очень быстро.

– Вот что я хотел бы сделать для вас… – начал Блейлок, вновь обращаясь к представителям юнионистской партии.

В этот момент в зал вошел взвод стрелков. Окружив делегатов, они, держа оружие у груди, принялись выталкивать их.

– Это самый большой подарок, которым я могу порадовать вас, – улыбнулся Блейлок и, словно сожалея о происходящем, продолжил: – Сейчас вас проводят в надежное место, где вы сможете спокойно обсудить свое положение. К сожалению, никакого серьезного вклада в возрождение нашего родного Тауна вам уже не внести.

Коротышка ничего не понял.

– Военный эскорт. – Он одобрительно покивал. – Это хороший знак. Драконы знают, как вести себя с ответственными лицами. Мне никогда не доводилось иметь дело с почетным караулом.

Уже у порога он повернулся и отвесил поклон в сторону Кусуноки и Кимуры.

– Декашита, Кусуноки-сама. Хорошо сработано! Главнокомандующий и якудза вежливо поклонились в ответ.

Когда арестованных в сопровождении «почетного караула» вывели из галереи, Блейлок в сердцах бросил: «Идиоты!» – потом взглянул на часы и обратился к руководству:

– Прошу прощения, господа, сейчас мне придется предстать перед тридикамерами. Через пять минут у меня пресс-конференция. Я должен сделать важное заявление. Он повернулся и направился к выходу.

– Как насчет милиции? – спросил его Кусуноки. Блейлок обернулся.

– А что милиция? Они сдались. Вы сами решили оставить генерал-майора Мароу во главе национальной гвардии. Она и впредь будет обеспечивать лояльность этих отрядов. Если вы насчет сумасбродов, которые присоединились к сбежавшим в горы наемникам, то я не вижу здесь каких-либо особых проблем.

– Он не видит! – вспылил Кусуноки. – Целая организация под названием «народная милиция» перешла на сторону врага. Мы имеем сведения, что они организуют базы в горах, строят там опорные пункты, готовят людей, а он не видит особых проблем! Сейчас самое время сокрушить их.

Блейлок показал фельдмаршалу и Кимуре наручные часы.

– Сожалею, господа, но я должен идти.

Глаза Кусуноки потемнели. Он поднял руку, словно собираясь ударить Блейлока. Тот вздрогнул – этот верзила способен пришибить его одним ударом, а ведь Блейлок немалого роста. Смог бы он отразить этот удар? – эта мысль пришла к нему внезапно. Он всегда считал себя мастером силовых единоборств. Вот и сейчас напрягся, примерился, где ему поудобнее взяться, чтобы швырнуть Кусуноки через бедро. Господин Кимура бросился между ними.

– Господа! Господа! Подождите!.. Вас покинул разум. Задумайтесь, чем это грозит вам обоим, если вы здесь, на виду у всего совета, затеете драку.

Он говорил тихо, почти шипел, но они услышали его. Господин Кимура так повернул голову, что Блейлок мог видеть его правый глаз, а Кусуноки он был недоступен. Якудза отчаянно поморгал Блейлоку – мол, остынь, отступи, твой час еще не пробил. Тот понял его.

Блейлок сложил руки у груди и поклонился.

– Простите, фельдмаршал. Пожалуйста, примите мои извинения. Возможно, мы еще не совсем привыкли к вашим манерам. Ваш покорный слуга просто попытался остановить вас, чтобы вы не наделали глупостей. В противном случае нам не удалось бы избежать многих несчастий.

– О чем это вы? Блейлок еще несколько раз истово поклонился.

– Сейчас у меня нет времени. Меня ждут на пресс-конференции… Еще раз прошу вас доверять мне. Вы назначили меня председателем нового правительства, так что вам следует оказывать мне доверие.

Он неожиданно выпрямился и строго посмотрел прямо в глаза Кусуноки.

– Если вы мне не доверяете, то можете прямо здесь, сейчас лишить меня головы!

У старика Кимуры сделался такой вид, словно его вот-вот хватит удар. Кусуноки не смог скрыть некоторого замешательства. Он громко хмыкнул, потом кивнул. Кимура перевел дух.

– Ладно, приятель, – – сказал фельдмаршал, – все нормально. По крайней мере, на этот раз. Ступайте. Блейлок радостно улыбнулся.

– Не извольте беспокоиться, таи-шо Кусуноки. Сейчас самое время поднять доверие к нашим славным защитникам. К нашим верным друзьям, протянувшим руку помощи. Как раз этому вопросу и будет посвящено мое заявление.

– Я сказал: ступайте! – с угрозой повторил Кусуноки. Он еще что-то буркнул, но Блейлок уже не слышал. Довольный тем, что одержал тактическую победу над этим хамом, он направился к лифту.

– …Пусть Всадники вернутся на прежнее место дислокации. Вы сделали все, что могли, к чему напрасные жертвы! Ради гуманности, ради человеколюбия, ради здравого смысла, наконец, я призываю вас принять мое предложение. Это в наших общих интересах. Сдавайтесь – и вы будете переброшены на Аутрич, сохранив все знаки, воинской чести и достоинства.

Джанис Мароу при предварительном обсуждении этого предложения настаивала, чтобы Всадникам позволили взять с собой боевую технику и материальное обеспечение. Об этом, сказал Блейлок, говорить пока рано.

– …Откажетесь? – Говард Блейлок вскинул голову. – Тогда все население Тауна окончательно убедится, где причина их страданий и зачем на планету явились наши друзья из Синдиката Дракона. Картина станет ясна – кто нам друзья, а кто враги. Если вы не примете мое искреннее предложение, я должен предупредить, что мне будет трудно долгое время защищать ваших соратников, попавших в плен, от справедливого возмездия. Теперь, полковник Камачо и военнослужащие, приписанные к Семнадцатому легкому полку, выбор за вами. Ваша судьба в ваших руках.

Говард Девор Блейлок еще несколько секунд честно смотрел в голографическую камеру. Затем сигнальная лампочка погасла.

Новый глава правительства улыбнулся, одобрительно покивал и поднялся со своего места.

– Отлично. Блейлок всегда питал особую страсть к пресс-конференциям, публичным заявлениям и ультиматумам. В такие минуты он испытывал легкое головокружение, его песло, на ум приходили такие роскошные обороты, что даже политические союзники, знавшие его подноготную, начинали верить, что он говорит от всего сердца, и истины, им изрекаемые, неопровержимы и служат делу процветания планеты. Это он умел – облечь самый разнузданный произвол в форму любезности, оказываемой противнику.

Заявление было записано. Блейлок не поленился просмотреть его еще раз и еще. В конце концов решил ничего не выбрасывать и не добавлять. Куда важнее сама атмосфера искренности, попытка воззвать к разуму оппонента, чем многословное повторение всяких несущественных мелочей – вопросов передачи вооружения, способов переброски на Аутрич… Как раз эти детали – точнее умолчание о них – позволяли ему сохранить свободу рук. Согласятся наемники или не согласятся, в любом случае он загнал их в угол. Конечно – он прекрасно понимал это, – его призыв шит белыми нитками, и, если Камачо окажется опытным политиком, он найдет достойный ответ на это предложение. Но вряд ли.

Во-первых, полковник проявил себя при личной встрече как крайне наивный в политике человек; во-вторых, его возможности устроить публичное обсуждение предложения и дать ответ ограниченны. Жителям Тауна надо немедленно, сегодня же кинуть кость и указать, кто виноват в их бедах. Ответ должен последовать сразу. Если он запоздает хотя бы на неделю, с него, Блейлока, и с высадившихся на планете драков будет снята моральная ответственность за все, что случилось на Тауне. Тем самым сопротивление окажется на время разоруженным. Его люди в рядах милиции попытаются устроить дискуссию о степени вины наемников и драков. В этом случае можно считать, что дело в шляпе.

Редкие одобрительные хлопки отвлекли внимание Блейлока. Он мгновенно повернулся.

Гостья, приглашенная на тридипередачу, саркастически улыбалась. Женщина выглядела ошеломляюще в вечернем белом платье, состоящем из длинной свободной юбки с двумя полосками материи, перекрещивающимися на груди и завязанными сзади на шее. На щеке еще виднелись ссадины, но они не портили общего впечатления. Блейлок задержал дыхание и напомнил себе, что следует строго предупредить Тараса и Бастера, его телохранителей, стоявших подле женщины и позволивших ей такую свободу действий. Почему они допустили аплодисменты?..

– Очень впечатляюще, Хови, – сказала капитан Кали Макдугал. – Проблема только в том, что Всадники никогда не пойдут на переговоры, если им начинают угрожать жизнями заложников. Они уже отслужили молебен по нашим душам, можешь не сомневаться.

Блейлок засмеялся. Потом ударил ее по щеке и, схватив за плечи, с силой толкнул в сторону своих телохранителей.

–Заткнись, сука! – заорал он, брызгая слюной. – Пасть закрой. Ты посмела мне угрожать? Издеваешься здесь?..

Его слова эхом отозвались в огромном, практически пустом помещении. К удовлетворению Блейлока, драки согласились оставить в его распоряжении дворец маркиза. Таи-шо Кусуноки предпочел расположиться в правительственном комплексе, который был спроектирован во времена принца Джона Дэвиона и представлял собой по меньшей мере крепость, если не целый укрепленный лагерь. Господин Кимура во исполнение приказа вышестоящего руководства не решился оставить Кусуноки одного в этом огромном, казарменного типа здании. Чем дальше, тем больше он убеждался, что с непредсказуемого, не знающего границ ублюдка маршала нельзя спускать глаз. Его мысли господин Кимура читал с легкостью необыкновенной – вот почему ему становилось страшно. В голове у Кусуноки сидела одна, но страстная и все определяющая идея. Он мечтал править самовластно, объявить себя независимым государем. Фантастическая, неосуществимая на практике мечта. Никто в руководстве «Черного дракона» даже не помышлял об отделении от Синдиката и измене Дому Куриты. Деликатно направлять Координатора, время от времени напоминать ему о необходимости прислушиваться к заветам предков – это одно, а раздел государства – совсем другое. Даже не безумие, а идиотизм. В преддверии нашествия Кланов дробить Синдикат никто наверху не собирался.

Сложнейший вопрос: как общаться с взбесившимся от победы Кусуноки? Убрать его нельзя – он пользовался непререкаемым авторитетом в армии. Не будет Кусуноки, кто поверит, что Курита негласно отдал приказ о захвате Тауна? В этом случае операция превращалась в банальный мятеж. Результатом мог быть только разгром экспедиционного корпуса и неизбежное в подобных случаях решение о добровольном уходе из жизни. Кимуру такая перспектива не страшила, но ради чего вспарывать живот? Ради этого буйвола Кусуноки? Извините!..

Спустя несколько минут Блейлок поднялся в свои апартаменты. Когда-то тут размещалась дворцовая церковь, где проходили религиозные службы. Теперь здесь ничто не напоминало о Боге, разве что сохранились пилястры из белого мрамора да на сводчатом потолке виднелись мозаичные картины, напоминающие об истории жизни Спасителя. В одном из углов был устроен альков -там помещалась кровать; в другом – письменный стол и рядом еще один, на котором стояли компьютеры и множество всяких устройств для связи и наблюдения за дворцовыми помещениями. Были здесь и предметы искусства (Блейлок так и называл их – мои предметы). Огромные голографические гобелены на стенах, возле стола светящаяся изнутри колонна двухметровой ширины, в которой нашли место слои разнообразно окрашенных жидкостей – они то смешивались, то разделялись, то укладывались в столбик, то свивались клубком, то растекались змейками. Вдоль той стены, где стоял стол, в промежутках между пилястрами высились огромные зеркала, последнее заросло паутиной. Там же располагалась какая-то непонятная скульптура, представлявшая собой сплетение причудливо изогнутых труб. Ближе к столу, почти посередине помещения, стоял пьедестал из черного мрамора, на котором располагался экран тридивизора.

Комната и обстановка, как бы странно это ни звучало, напоминали Блейлоку о нем самом. Было в подборе предметов, их расположении, в общей тональности, даже в некоторой вызывающей аллюзивности места что-то схожее с его мировосприятием. Здесь он чувствовал себя спокойно.

Тарас и Бастер ввели в комнату Кали Макдугал. Она с интересом осмотрела стены, бросила взгляд в сторону аквариума, заполненного разноцветными жидкостями.

– Знаете, мне становится жаль, что не придется увидеть, как вы попадете в руки к апачам. Знаете, кто такие апачи? В древние времена на Терре существовало такое племя. Страшные люди – они служат в нашем полку. Видали бы вы, что они выделывают с врагами, попавшими к ним в лапы. С виду вроде бы нормальные ребята, такие дружелюбные, отзывчивые, но, стоит им почувствовать запах крови или решить, что кто-то осмелился их обидеть, – беда!

Блейлок на мгновение замер, затем медленно повернулся к Кали.

– Ты права. – Он кивнул. – Тебе вряд ли доведется увидеть эту сцену.

Кали потрогала пальцем разбитую губу – на пальце остался кровавый след.

– Ничего не скажешь, – добавила капитан, – вы умеете разговаривать с женщинами. Блейлок рассмеялся.

– Что да, то да. Как я уже сказал, тебе, к сожалению, не видать, как я попаду в руки апачей, но кое-что из их приемчиков мы можем порепетировать и здесь.

Он махнул рукой. Тарас и Бастер с обеих сторон вцепились в Кали. Схватили, словно боевой робот «Циклоп».


XIX

Гандерландские горы

Провинция Немедия

Таун, Федерация Солнц

7 февраля 3058 года


Сначала в коридоре раздалось буханье тяжелых солдатских ботинок, затем в распахнутом дверном проеме появился высокого роста, широкоплечий, с выступающим брюшком мужчина.

– Мне нужен лейтенант Сатхорн, – басом сказал он.

В большом зале охотничьего домика стояли густые сумерки. Было раннее утро, и большой стол, сколоченный из деревянных плах, походил на неведомого, прилегшего отдохнуть зверя, возле которого пристроились скамейки и табуретки-детеныши. Возле двери разинул угольно-черный зев огромный камин, там задорно потрескивали огромные поленья. От огня исходило такое живительное тепло, что Касси старалась держаться как можно ближе к камину. Возле него она поставила письменный стол, средства связи. Здесь же, за ширмой, была устроена ее личная каморка – узкая походная кровать, небольшая тумбочка и вешалка. Она вышла из-за ширмы: – Это я.

Мужчина глянул влево, вправо, словно искал кого-то, – крупный нос крючком, квадратный подбородок, взгляд колючий, недоверчивый. Волосы седые, а вот усы еще пышут чернотой, разве что отдельные серебряные искорки заметны. Глаза голубые, на лице сдобренная презрением улыбка.

– М-да, – наконец заявил он. – Не ожидал.

– А чего вы ожидали? – Касси оглядела его с ног до головы, оценила разворот плеч. Буйвол хоть куда!

Все они вели себя подобным образом – представители народной милиции и члены различных групп сопротивления. Все начинали с разочарования. Потом, правда, по большей части приходилось разочаровываться Касси. Материал был сырой, набитый предрассудками, в подавляющем большинстве фермеры, лесорубы, шахтеры. Ловкости, умения, хитрости им явно не хватало, зато гонору!.. Все разговоры вертелись вокруг того, что происходило в столице, как себя там чувствуют Джеффри Кусуноки и драки.

– Вот, прибыл на совещание… – заявил бугай. Касси догадалась, что он едва не добавил «девочка». Раз не добавил, значит, не глуп. Другие ни капельки не стеснялись.

– Я могу нацепить накладную бороду, – сказала Касси, – если тебя это устроит. Или набью под одежду ваты, чтобы казаться покруглее. Лады? Мужчина засмеялся.

– Ладно, малышка, давай кончай выпускать коготки. Я просто удивился, что в этом обидного. Давай знакомиться. Ганц Хартер из Гандерландской ассоциации защиты прав ранчерьеро. Они пожали друг другу руки.

– Значит, ты и есть начальник разведки Семнадцатого полка? Ты отвечаешь за организацию безопасности этого места? Касси кивнула.

– Вот и ладушки. Не ерепенься, а послушай, что я скажу. Я знаю, кто такие скауты, и абы кого на эту должность не поставят, тем более в Семнадцатом полку Камачо. Я о вас слышал, еще будучи водителем робота в Третьем гвардейском Лиранском легионе на Веге, двадцать восемь лет назад, когда эта змея Тедди Курита заставил Пэта Финана навострить лыжи с планеты. Значит, это ты отвечаешь за безопасность, а затем займешься подготовкой нашей орды к боям в столице.

– Я всего лишь офицер связи.

– Рассказывай это тому, у кого уши вот такие. – Ганц показал, какие должны быть уши у того простака, который поверит Касси. Теперь Касси не выдержала и прыснула. Хартер снял с плеч огромный рюкзак.

Охотничий дом состоял из ряда построек, подсобных помещений, собранных под одной крышей, сколоченной из толстой дранки. Сверху на деревянную основу были положены огромные плиты из темно-серого сланца – тонкие, но прочные. Если бросить взгляд с возвышающейся рядом скалы, дом представлялся огромным камнем– остан-цом или осыпью среди векового леса. Огромная изба, сложенная из бревен, укрывалась в тени гранитного монолита, обнимавшего ее с двух сторон. Полковник Камачо сразу даже не поверил, что бревна самые настоящие, а не сделанные из железобетона и затем окрашенные. Это было надежное и просторное укрытие от непогоды, здесь даже имелась маленькая библиотека. Последнее обстоятельство привело полковника в совершенный восторг. Судьба постоянно подбрасывала ему радужные приметы. Как глубоко религиозный человек, он искренне верил во всевозможные предзнаменования и символические намеки.

Здесь и назначили встречу полковника Камачо с руководителями народной милиций и других организаций, не признавших новый режим.

Позавчерашним вечером, после выступления Говарда Блейлока, у полковника состоялся серьезный разговор со своим начальником штаба.

– Карлитос, – заявил Бейрд, – пожалуйста, выслушай меня. Мне кажется, тебе следует серьезно обдумать предложение нового главы правительства.

Полковник не оторвал взгляда от черно-белого экрана, только чуть нахмурился. Между тем начальник штаба продолжил:

– Я знаю, что он считает нас последними ослами, но на этом мы и должны его поймать. Выторговать такие условия, которые он не смог бы нарушить… Нельзя поддаваться чувствам в такую трудную минуту.

– Чувствам? – Камачо с некоторым удивлением глянул на друга, затем заметно погрустнел. Лицо его стало угрюмым. – Ты полагаешь, что меня удерживает гордость?

– Нет, нет, я не то хотел сказать. Прости, но факт стается фактом…

– Каким фактом? И что остается?.. Меня другое удручает: за время этой операции мы ни разу не сошлись с тобой во мнении. Вот это факт.

Дон Карлос вскинул руку, чтобы предупредить поток пустого многословия, которым готов был осыпать его подполковник Бейрд.

– Прежде всего, – Камачо попытался еще раз объяснить ему свою позицию, – мы никогда до этого не вели переговоры по поводу судьбы заложников. Здесь нет никаких «чувств», как ты изволил выразиться, а только трезвый расчет.

– Но, Карлос, послушай. Трезвый расчет, традиции – это хорошая вещь, если только в угоду им не приносятся сотни жизней. Мы обязаны спасти заложников и, если угодно, самих себя, потому что от нашей бесславной смерти никому не будет выгоды. Даже дядюшке Чанди!

– Как ты не можешь понять, что дело здесь вовсе не в традициях! Если мы сейчас уступим негодяям – не важно, при каких обстоятельствах, – я уверен, то же самое произойдет и в следующий раз, и еще раз. Если мы начнем искать оправдания и станем договариваться с подобными людьми, во всей Внутренней Сфере станет известно, каким образом нас можно склонить к сотрудничеству. Это будет не очень честный путь, если мы ради сохранения жизней детей и членов наших семей откажемся выполнять наш долг. Мы перестанем быть полком. Такие дела, дружок. Бейрд сузил глаза:

– Молю Господа, чтобы он не наказал тебя за эти слова самым жестоким испытанием.

– Да, – кивнул полковник, – все в руках Пресвятой Девы. Теперь насчет наших обязательств перед Чандрасекаром Куритой. Я дал ему слово, что мы выполним задание.

– Наши обязательства закончились в тот самый миг, когда нас заставили покинуть территорию ТТК, – возразил Бейрд. – И никто не смеет упрекнуть нас за это! Никто!.. В таких условиях, при наличии подобного численного превосходства, нельзя требовать нашей гибели. Дело было проиграно в штаб-квартире Куриты, когда он решил, что силы одного полка в состоянии выдержать удар не менее трех полков боевых роботов со всеми приданными им частями.

Дон Карлос долго смотрел на своего заместителя.

– Когда я давал согласие, мы не оговаривали ни условия выполнения задания, ни обстоятельства, при которых мы могли бы нарушить контракт, Гордон.

– А следовало!

– Нет, не следовало. В противном случае в следующий раз нам никто не предоставит работу. Нельзя охранять объект наполовину: от сих до сих мы стережем, а дальше – хоть трава не расти. Жаль, что приходится объяснять тебе такие очевидные вещи. Не надо… – Он вновь унял жестом попытавшегося возразить Бейрда. – Я знаю, что ты хочешь сказать. Что не следует понимать так примитивно, и мы могли обставить дело таким образом, чтобы драки дали обязательства не посягать на собственность Чанди. Это все мне известно… Потом можно будет валить на них все грехи. И это тоже известно… Однако существа дела твое предложение не меняет. – Полковник неожиданно улыбнулся, взгляд смягчился. – Кроме того, – добавил он, – я бы не сказал, что наше дело проиграно. Кусуноки еще далеко до завоевания всей планеты, даже материка Хибория. Сил у нас, конечно, маловато, но кое-что есть. Два-три полка мы наскребем, плюс фузилеры и части национальной гвардии. Мы сами до сих пор представляем вполне приличный ударный кулак. Правда, наши силы разбросаны, но мы в состоянии их собрать. Другое меня беспокоит: мы не сможем получить поддержку ни от Виктора Дэвиона, ни от Теодора Куриты. Они палец о палец не ударят, чтобы помочь нам. Их союз – слишком рискованное дело, чтобы ставить его на карту на какой-то мелкой планетке. Давай прикинем, кто может быть нашими союзниками. Прежде всего, фузилеры сэра Озрика, затем местный флот принца Дэвиона…

Через два дня после бегства с территории ТТК, уже в горах, командант Уэйтс, в прекрасном расположении духа, вышел к костру, разведенному между ног «Феникса– ястреба» Лейбы Беглеца. Его сопровождали дюжие ребята из разведки. Они обсудили с полковником Камачо ситуацию, пришли к единодушному выводу, что лучшей наградой для Кусуноки будет его изгнание с Тауна, и наметили план совместных действий. Трудность заключалась в том, что флот Пресвятой Девы базировался в основном на островах в южном полушарии. Его передислокация была связана со многими сложностями в материальном и техническом обеспечении.

На следующий после разговора с командантом Уэйтсом день полковник получил предложение встретиться с руководителями народной милиции на материке Хибория. Бейрд предложил обратиться к ним с помощью видеозаписи, что могло быть оправдано соображениями безопасности, однако дон Карлос сразу отмел подобный вариант. Так доверие не завоюешь!.. Другое дело, что встречу нужно записать на пленку, чтобы все население планеты услышало о тех решениях, которые будут приняты.

Предложенное место – большой охотничий дом у подножия скалы – ему понравилось. Полковник решил, что лучшее место для организации совещания подобрать трудно. Вот только Касси оно не очень-то пришлось по душе. Она сама не могла объяснить почему. За долгие годы службы полковник Камачо научился всерьез относиться к ее интуиции, однако выбора не было. Значит, приказал он, следует заранее предусмотреть все меры безопасности.

Подполковник Бейрд поддержал старшего лейтенанта Сатхорн. Он решительно настаивал, что в таком глухом углу, при скоплении большого количества враждебно настроенных к Всадникам людей, никакие меры не помогут. Однако и ему пришлось подчиниться необходимости. Если слухи о том, что народная милиция поголовно встала на путь борьбы с захватчиками, окажутся верными, это значит, что у движения сопротивления появился новый, очень мощный и, главное, организованный союзник.

Касси также было поручено заняться организацией тридисъемки. Для этого в зале устроили специальные сооружения, где разместились осветительная аппаратура и тридикамеры. В момент разговора двух руководителей полка она как раз налаживала один из светильников.

– …К тому же у нас есть эта девчонка. – Дон Карлос указал на разведчицу. – Маленькая сеньорита стоит целой роты. Это очень ценное военное имущество, – улыбнулся он.

Бейрд выкатил глаза.

Полковник не выдержал и рассмеялся. Касси в дальнем углу вскинула голову, глянула в их сторону. Полковник помахал ей рукой – ничего, мол, все в порядке.

– Теперь давай сведем все к общему знаменателю. Сколько, по твоему мнению, необходимо полков, чтобы надежно прикрыть узловые точки планеты и подавить всякое сопротивление?

Бейрд задумался.

– Пять-шесть, – наконец ответил он, – с поддержкой. И конечно, полицейские части.

– А двенадцать не хочешь? Я заранее сделал специальные выкладки, просчитал на машине. Компьютер выдал точный ответ – не менее двенадцати полков, из них покрайней мере восемь соединений боевых роботов. Ты прав, сюда еще надо приплюсовать части поддержки, полицейские части и внутреннюю охрану. Таун – планета большая, население многочисленное, строптивое. Мы уже испытали это на собственной шкуре. Драки явились сюда не для того, чтобы посадить Блейлока в кресло председателя правительства, а для создания опорной базы. Сам понимаешь, с чем это сопряжено – с изменением всего уклада жизни. Вот тебе и источник сопротивления! Пусть эти кулебрас поглубже завязнут…

– У Синдиката большой опыт в организации особого режима на оккупированных планетах, – упрямо возразил Бейрд.

– Ага, у так называемой Лиги так называемых Свободных Миров тоже. Уже сколько лет они сидят на Святой Троице, а все чувствуют себя как на вулкане, амиго.

Оба замолчали. Гордон порывисто вздохнул. Воспоминания об оставленной родине были горьки.

– Вспомни, когда тебя выперли с родной планеты, – сказал Камачо, – тебе казалось, что все твои мучения закончились. К сожалению, они только начались. Так и здесь.

Зал постепенно заполнялся, уже собралось более трех десятков местных руководителей. Кое-кто сидел за столом, другие толкались возле аппаратуры. Двое разводили огонь в камине. С каждой минутой Касси ощущала давя– шую тревогу. Слишком много людей знало об этой встрече, и собралось не менее сотни – многие участники приехали со своими охранниками. Те сразу стали заниматься проблемами безопасности, начали перелопачивать все по-своему. Одним словом, прежний порядок рухнул, все пришлось начинать сначала.

Наибольшую тревогу вызывали у Касси окна. С них, собственно, и начались трения с милиционерами, скоро переросшие в скандал. Представители народной милиции настаивали, чтобы их люди охраняли внутренний периметр места встречи, возле каждого окна должен был встать милиционер. Если насчет окон Касси пришлось согласиться – с более склочными людьми ей еще не приходилось иметь дело, то насчет внешнего периметра она была непреклонна. Только военнослужащие из полка Всадников! В конце концов руководство пришло к компромиссу: милиция выставляет часовых у каждого окна, ближайшие подступы охраняются совместно. Несговорчивость, постоянное изменение позиции и какая-то патологическая вздорность, выказываемая новыми партнерами, всерьез беспокоили Касси. Все шло не так, внутреннее чувство подсказывало ей, что здесь собрались люди, которых мало интересует координация совместных планов по изгнанию захватчиков. Прежде всего их заботит выяснение отношений с руководством Семнадцатого полка, в кругу милиционеров постоянно муссируется один и тот же вопрос – о правомерности пребывания Всадников на планете. Взять Ганца Хартера – неглупый человек, повоевал, понюхал пороху, а ведет себя как мальчишка. Все требует каких-то гарантий, обязательств… Такое поведение может означать только одно: руководство милиции держит камень за пазухой.

А окна? На первый взгляд с ними все в порядке. Рамы двойные, поворачиваются вокруг вертикальной оси, завалены снегом, стекла пуленепробиваемые – – все вроде нормально, но тревога не проходила. Касси, заранее поставив себя на место наемных убийц, пришла к выводу, что только через оконные проемы они могли осуществить свой замысел. Пуленепробиваемые? Как сказать… Если выстрелить из переносной ракетной установки, стекла вылетят вместе с рамой. Конечно, это мог сделать кто-то из своих, вот почему так важно было держать под постоянным наблюдением охранников из народной милиции.

Тут еще неожиданная встреча! У Касси даже дыхание перехватило, когда в одном из стражей она узнала провокатора, который руководил митингом возле ворот ТТК. Это к нему она подкралась сзади, ткнула дулом револьвера в почки. Интересно, заметил он ее или нет? В таком состоянии Касси обычно полностью отдавалась на волю своего безотчетного ощущения опасности. Сомнений нет, угроза росла. Встреча с провокатором – второе предостережение.

В этот момент ее привлек шум, возникший у входа. Отец Мэрли Джолс, Русти, протискиваясь через толпу, направился к распахнутой двери. На ходу он пожимал руки своих товарищей.

Касси тоже двинулась в ту сторону. В этот момент ее словно ледяным ветром обдало. Она машинально сунула руку под пальто, покрепче взялась за рукоять девятимиллиметрового пистолета…

– Волк-в-Юбке! Какая встреча!.. – Русти Джолс, раскинув руки, направился к женщине, одетой в черную кожаную куртку.

Время для Касси словно остановилось. У нее даже руки ослабли. Бывает же такое! Подстегнуло ощущение нагрянувшей беды. Она, наблюдая за собой как будто со стороны, громко закричала на весь зал: «Всем на-а-а по-о-о-л!» Удивительно, но ее никто не услышал. То есть услышали с некоторым запозданием, да и то, вместо того чтобы выполнить команду, стали оборачиваться в ее сторону.

– Всем на пол! Немедленно!!

Та же замедленная реакция. С болью в сердце Касси наблюдала, как споткнулся на ходу Русти Джолс – его лицо осветили вспышки из короткого автомата. Волк-в-Юбке стреляла из-под полы пальто.

…Касси выхватила пистолет. Повела стволом в сторону террористки. Прицелиться было невозможно. Только теперь до собравшихся в зале стало доходить, что творится что-то ужасное. Лица начали искажаться гримасами боли и страха. Между Волком-в-Юбке и Касси торчали трое ошеломленных, обезумевших участников встречи.

– Ложись! – выкрикнула разведчица.

Один из мешавших ей неожиданно упал, срубленный очередью. Касси присела, взялась за рукоять двумя руками. Окно справа от нее – проверенное ею лично, запечатанное наглухо, с пуленепробиваемыми стеклами, занесенное снегом, – внезапно распахнулось, и там появился толстый, с небольшим раструбом ствол армейского ручного пулемета.

Касси успела развернуться. Она вцепилась в ствол левой рукой и резко откинула его вверх. Грохнувшие выстрелы начали вышибать щепки из потолочных плах. Следом разведчица всадила две пули в правое предплечье агитатора, который руководил митингом у ворот ТТК.

Еще одна очередь, которую дал из пулемета свалившийся на спину человек, обожгла ей ладонь. Может, эта боль и привела Касси в себя.

– Что, вспомнил меня? – спросила она у террориста, лицо которого, алевшее на снегу, покрылось коркой ужаса. Четыре выстрела исказили очертания губ, глаза обессмыслились, агитатор обмяк.

Разведчица выдернула у него из рук пулемет, сунула пистолет за пояс и повернулась в сторону зала. Первым Делом следовало отыскать Волка-в-Юбке. Однако сделать это было не просто: террористка успела проложить себе путь в самую гущу народа. То ли почувствовала взгляд Касси, то ли чувство опасности подсказало ей, откуда следует ждать угрозу, однако она повернулась в сторону разведчицы. На левой глазнице у нее чернела кожаная накладка. В следующую секунду Волк-в-Юбке увернулась влево, успев выстрелить в Касси. Звякнуло два раза – по-видимому, у нее кончились патроны, но менять магазин не было времени.

Касси навскидку обстреляла ее – пули с гулким треском вонзились в бревенчатую стену. Разведчица была уверена, что одна из них точно попала в цель, однако Волк-в-Юбке словно не заметила этого. Значит, на ней пуленепробиваемый жилет. Или куртка особого покроя, с броневыми вставками… В этот момент Касси обстреляли из противоположного окна. Ага, там еще один с пулеметом. Выходит, кто-то заранее открыл задвижки на окнах. Куда смотрит внешняя охрана? Что они мешкают?

Только теперь долетели звуки боя, идущего снаружи. Ну, народная милиция, ну, защитники родины!.. Кто с кем воюет, понять было невозможно, да и некогда. Касси дала две короткие очереди в сторону противоположного окна. Вот как надо стрелять. Нападавший вкатился в окно и упал на подмостки, где стояло тридивизионное оборудование. Сверху на него стволом вверх упал пулемет. Теперь за разведчицу всерьез взялась Волк-в-Юбке, успевшая перезарядить автомат. Касси пришлось уйти из-под обстрела, прыгнув влево.

Она переместилась к следующему окну, мельком взглянула в ту сторону и увидела еще одного террориста с пистолетом в руке. Заметив разведчицу, тот навскидку два раза выстрелил в стекло. Вспышки выстрелов осветили лицо Касси. На мгновение она отметила, что и это окно оказалось открытым. Две пули ударили ее в грудь, застряли в броневых пластинах, вшитых в пальто. Все равно ощущение не из приятных. Материя задымилась… Касси припала на одно колено и открыла огонь. Пулемет заработал как автоматическая пушка «Мародера» – с низким гулом, с подвыванием.

Зал позади нее был наполнен выстрелами, вскриками, воплями, пороховым смрадом и запахом сгоревшей смазки. Те из участников заседания, кто имел с собой оружие и пытался оказать сопротивление, были застрелены Волком-в-Юбке и сопровождавшими ее убийцами. – Волк-в-Юбке бросилась в сторону камина, где еще стояла ширма. Занавеску испещряли пулевые отверстия, однако за ней вполне можно было спрятаться. Это была прекрасная позиция – отсюда можно было и добраться до Касси, и выскользнуть в боковую дверь. Террористка держала автомат на вытянутой руке, поливая огнем всех, кто еще оставался в зале. Касси трудно было поспеть за ее прыжками и уклончивыми движениями.

Пока Касси старалась поймать на мушку Волка-в-Юб-ке, та исчезла через боковую, расположенную возле камина дверь. Разведчица, расстреляв магазин, отбросила пулемет в сторону, выхватила свою «девятку», на ходу подхватила валявшийся поблизости пистолет – так, с двумя стволами в руках спрыгнула с подмостков и первым делом нырнула под огромный деревянный стол. На ходу успела обстрелять еще одного нападавшего, пытавшегося пролезть в окно. Тот взвыл и растянулся на подмостках. В этот момент до Касси дошло, что тридивизи-онная аппаратура включена. Конечно, какие-то камеры оказались поврежденными, но передача шла. Удивительный, должно быть, получался боевик, в котором зритель вряд ли что-нибудь поймет. Это тебе не Джонни Чанг. Здесь только успевай поворачиваться.

Нырнув под стол, Касси крепко ударилась плечом о массивную ножку. Хорошо, что не головой, порадовалась она, иначе непременно лишилась бы сознания.

Оглядевшись, заметила чьи-то глаза. Множество глаз… Очевидно, ее призыв ложиться на пол в конце концов дошел до присутствующих в зале руководителей народной милиции, и они с некоторой неохотой, но достаточно шустро и резво перенесли дебаты под стол. Что ж, разумное решение, здесь более-менее безопасно. Но ей-то оставаться в этом тихом скромном убежище несподручно. Ее ждет Волк-в– Юбке.

Касси выскочила из-под стола, перекатилась по ровной широкой поверхности и шмыгнула под подмостки. Тут же через перила перегнулся человек и обстрелял ее из короткоствольного автомата. Пули, к счастью, миновали ее и прожектор, за которым она спряталась. Теперь тот, стрелявший, должен проверить, жива ли она. Сработаем на инстинкт! Касси метнула в одну сторону попавшуюся под руки вязаную шапку, сама же выскочила с другой стороны и разрядила в нападающего попавшийся ей под руку пистолет. Террорист обмяк и повис на тросах. На мгновение стрельба в зале стихла. Разведчица бросилась к боковой двери.

Полковник Камачо и Гордон Бейрд оказались единственными зрителями разыгравшейся внизу трагедии. Они расположились в библиотеке, где договорились дождаться начала заседания и только потом спуститься в зал. Перестрелка и расправа над руководителями народной милиции заняли столько времени, сколько им с Гордоном хватило, чтобы вскочить с мест, выхватить табельное оружие, перекинуться парой слов.

– Я же предупреждал, – воскликнул Бейрд. – Это западня! Они попытались одним ударом расправиться с верхушкой…

Дон Карлос, выругавшись, занял позицию в углу, наискосок к входной двери. Прикрылся толстой деревянной спинкой кресла, сидя в котором только что благодушно взирал на сбор делегатов. В руке держал положенный ему по чину автоматический пистолет типа «император».

– Сами раззявы, – только и успел произнести он. В следующее мгновение дверь распахнулась. Видно, ее выбили ногой. В проеме возник молодой парень, у пояса он держал короткоствольный автомат. Заметив в дальнем углу, у стола, вскинувшего оружие Бейрда, сразу от пояса открыл огонь.

Бейрд успел присесть за письменный стол – пули ударили в выдвижные ящики. Полковник Камачо, воспользовавшись моментом, вскочил и дважды выстрелил в нападавшего. Целил в грудь, однако пули с воем отскочили от бронированного жилета. Террориста отбросило в сторону, он еще успел удивленно оглянуться в сторону полковника. Дон Карлос выстрелил в третий раз – точно в лоб.

Наступила тишина, только в ушах стоял звон и голова немного кружилась.

– Как ты там? – окликнул он начальника штаба.

– Жив, – произнес тот.

– Порядок.

– В чем здесь порядок? – возмутился подполковник. Его едва не стошнило. Сердце билось так, словно готово было выскочить из груди. Ему с трудом удалось восстановить дыхание. Трудно было поверить, что секунду назад он едва не лишился жизни.

– Держи оружие на изготовку, – приказал дон Карлос, – подойди к двери и закрой. Потом придвинь что-нибудь тяжелое. Того и гляди нас здесь возьмут в оборот.

Бейрд чуть высунул голову и глянул поверх стола. Выходить из-за укрытия было трудно. Он с немым укором глянул на командира и тут же замер от удивления. Голову на отсечение готов был дать – Камачо испытывал радость! Ему еще хотелось пострелять!..

В тот момент начальник штаба решил, что командир окончательно лишился рассудка. Такое веселье не доведет до добра.

Прижимаясь спиной к стене, Касси добралась до двери – «девятку» сжимала в правой руке, палец на спусковом крючке. Ударом ноги вышибла створку. В то же мгновение автоматные очереди осыпали вход, пули просвистели в коридоре, ударили в деревянные доски двери, ведущей в зал. Разведчица нырнула в открывшийся проем, перекувырнулась, упала на живот и два раза выстрелила в смутно мелькнувшую в коридоре фигуру. Волк-в-Юбке ушла влево, спряталась за углом.

Касси мгновенно оценила обстановку. Коридор выкрашен белой краской, справа дверь, ведущая в туалет. Два прохода вели влево, ближайший вроде бы идет на кухню. Сначала по ступенькам вниз, потом направо. Куда ведет дальний? Как жаль, что не удосужилась раньше пройти его до конца.

Ладно, первым делом следует добраться до прохода на кухню. Сказано – сделано. Касси одним махом одолела пару метров, отделяющих ее от спасительного поворота. Стреляла на ходу, в надежде не дать противнику возможности высунуть голову. Здесь перевела дух. Вниз по ступеням решила не спускаться. С другой стороны, вот так, ожидая нападения противника, можно просидеть до второго пришествия или, того хуже, вообще потерять его. В подсобке было тихо… Касси рискнула на мгновение выглянуть в главный коридор – легла на пол, приготовилась и чуть выдвинула голову. В то же мгновение в противоположную стену ударили три пули. Она успела заметить дуло автоматического пистолета. Так, теперь они с Волком-в– Юбке на равных – видно, кончились патроны в автомате, а запасных магазинов больше нет.

Теперь предстояло решить, что делать дальше. Коридор, в котором она находилась, ведет на кухню. Судя по расположению внутренних помещений, дальний коридор выходит туда же. Если так, то Волк-в-Юбке решила обойти ее с тыла. Значит, ей самой следует проверить, нельзя ли добраться до нее сзади.

Она осторожно, держа пистолет перед собой, спустилась по ступенькам. Кухня сверкала хромом и никелем, пол был выложен плиткой. Разделочные столы, правда, были деревянными. Огромные – на них быков можно потрошить. Времени разглядывать окружающую обстановку у Касси почти не было – Волк-в-Юбке вновь взяла инициативу на себя.

Женщина в черной кожаной куртке появилась внезапно – выскочила из-за одного из столов и открыла огонь из автоматического пистолета, состоящего на вооружении военной полиции. Это было мощное, надежное оружие – «девятке» с ним трудно тягаться. Касси мгновенно спряталась. Пули били так сильно, что многопудовый стол даже сдвинулся с места.

Касси швырнула огромную поварешку по полу к другому краю стола. Сама же вернулась в исходное положение и, качнувшись пару раз, высунулась из укрытия. Затем обе почти одновременно открыли огонь – только Волк-в-Юбке стреляла по ложной мишени, а Касси выпустила весь магазин в выдвинувшуюся руку и половину корпуса противника.

В наступившей затем звонкой тишине она услышала удивленное утробное ворчание, затем шлепок – – так обычно падают живые тела. «Ага, голубка, – прикинула она, – ты не так быстра, как требуется. Или это, может, оттого, что у нее нет одного глаза? Как же ей удалось избежать гибели в момент взрыва?»

Что ж, повторим маневр, только с небольшим изменением. Первым делом запустим что-то по полу, затем и самой можно скользнуть. Главное, как только Волчица перестанет стрелять, добраться до прохода между столами. Эх, если бы ей удалось зайти за спину! Ладно, попробуем… Касси запустила по полу подвернувшуюся под руку кастрюлю, затем, согнув ноги, с силой оттолкнулась от массивной ножки стола.

Кастрюля, выскользнув в проход между столами, сразу запрыгала по полу, подгоняемая выстрелами из пистолета. Как только грохот стих, туда же выскользнула Касси. К ее удивлению, противника в проходе не оказалось. Та, по– видимому, сама решила обойти Касси с тыла.

Разведчица прислушалась. Так и есть… Она уловила легкий шумок среди тех столов, за которыми пряталась Волк-в-Юбке. Тогда решила рискнуть – попытаться пробраться в тот проход, который только что оставила террористка. В этот момент возле нее что-то грохнуло, задребезжало, Касси невольно выпустила последние пули в Упавшую возле нее кастрюлю. На этот раз ее провели. Хорошо… Она глянула на выдвинувшийся ствол, спрятала «девятку», вытащила короткоствольный револьвер. Прикинула, что теперь делать.

Если продержаться на кухне достаточно долго, победа будет за ней. Всадники, размещенные по внешнему периметру, определенно должны услышать стрельбу в охотничьем домике и поспешить на помощь. Так что их появление на кухне – вопрос времени. Но что, если Волк-в-Юбке не захочет ждать? Теперь она имеет значительное огневое преимущество, и, хотя мудрость старика Иохана нетленна – ты не имеешь права стрелять слишком быстро, чтобы не промахнуться, – в этих обстоятельствах от подобных сентенций мало толку. Если только они окажутся на одной линии и обе сразу откроют огонь, у террористки куда больше шансов подстрелить Касси, чем той добить противника. Только в открытом или рукопашном бою у нее все-таки есть какая-то надежда на выживание – с реакцией у Волка-в– Юбке не все в порядке: она либо ранена, либо ей мешает отсутствие одного глаза.

Пора делать выбор: продолжать ли прятаться за столами или попытаться заставить врага выдать себя. В первом случае Касси не избежать ситуации, когда мгновенный огневой контакт окажется не в ее пользу. Во втором ей придется встать. А вот это уже страшно, даже сердце затрепыхалось.

Касси медленно поднялась – стол оказался ей почти по грудь, – оружие держала перед собой. Повернулась влево, вправо. Тут же из-за противоположного края показалась Волк-в-Юбке. Два ствола смотрели друг на друга.

– Ты действительно хороша в бою, – – неожиданно сказала Волк-в-Юбке. Голос у нее был низкий, грудной и очень ясный. Дыхание ровное, словно не было этих жутких минут перестрелки, погони и ползания по полу. – Никому пока не удавалось достать меня, а ты сумела даже ранить. Погляди-ка на свою работу.

Она свободной рукой чуть приоткрыла кожаную нашлепку и показала Касси пластиковый глаз.

– Сожалею, что подбила только один, – вздохнула Касси и переместилась в проход между столами. Теперь они оказались друг напротив друга. – Я собиралась убить тебя, а не калечить. Как тебе удалось выскользнуть?

– Тем же способом, каким ты ушла от меня ночью, когда мы загнали тебя в аллею. Так же ловко, как ты сумела выскользнуть из ловушки, устроенной тебе на митинге. Опасность я почувствовала своим ки. Реакции у меня хватило. Я пихнула этого здоровяка на сумку, его разнесло на куски… А ты хорошо тренирована.

– Гуру учил меня, что лучшая тренировка – это светлая голова и хорошие мысли.

Волк-в-Юбке засмеялась. Глаза у нее были раскосые, но это нисколько не портило впечатление – наоборот, они лишь подчеркивали ее экзотическую красоту.

– Ну, что теперь? – спросила Волк-в-Юбке. – Что подсказывает тебе твоя светлая головка и добрые чувства?

У нее был какой-то акцент. Родом она, должно быть, из Дэвионовых провинций… Или просто долго прожила в Синдикате.

– У меня много светлых мыслей, – ответила Касси, – а добрых чувств еще больше, но…

Разведчица в прыжке, вытянув ноги, попыталась достать Волка-в-Юбке и опрокинуть ее на пол. Та мгновенно подпрыгнула вверх. Касси пролетела мимо, успела развернуться, вскинуть револьвер. Женщина сделала выпад, ногой ударила Касси по руке и выбила оружие. Казалось, для Касси все кончено.

Не тут-то было! Старик гуру учил ее, что в любом положении нельзя прерывать атаку на врага, пока он не будет повержен либо не обратится в бегство. Давить и давить! При любых обстоятельствах… Касси изогнулась и вновь попыталась достать врага в прыжке. На этот раз Волк-в-Юбке не успела увернуться, Касси удалось сбить ее на пол. Женщина в черной кожаной куртке мгновенно перекувырнулась, однако удержать оружие не сумела. Ее автоматический пистолет отлетел в дальний угол кухни. Волк-в-Юбке прыжком встала на ноги. Касси продолжала наступать – попыталась с разворотом достать противника локтем. В этот момент террористка сильно ударила | ее ногой.

Касси удалось удержать равновесие, однако она оказалась зажатой между двух раковин. Очень неудобная позиция… Одноглазая женщина действовала преимущественно правой ногой. С той стороны, где нашлепка, ее и следует атаковать. Не тут-то было – Волк-в-Юбке оказалась очень сильна в рукопашном бою. Ей без особых усилий удавалось удерживать Касси в стесненном положении. Вот где сказывалось превосходство противника в массе и силе. Касси не могла вывернуться. Единственное, что ей удалось, – это нанести противнику мощный удар в лицо. К сожалению, это был ее последний успех. Женщина в черном провела захват, затем, схватив Касси за волосы, с силой ударила головой о стену, следующий удар пришелся о поблескивающую поверхность разделочного стола. Касси еще успела увидеть на нем отражение широкоскулого, перекошенного от ярости лица Волка-в– Юбке – и в этот момент яркая вспышка озарила кухню. Свет пришел через расположенные под потолком окна. Издалека донеслись звуки частых выстрелов, автоматные очереди, разрывы гранат. Следом в воздухе отчетливо запахло озоном – верный признак стрельбы из лазерных пушек. Послышался характерный, сопряженный с подсвистом шип. Это мог быть только Лейба Беглец на своем «Фениксе-ястребе». Значит, Всадники успели вовремя! Теперь надо только продержаться несколько минут…

– Слышишь? – Замершая на мгновение Волк-в-Юбке ткнула большим пальцем себе за спину. – Твои дружки прибыли.

Неожиданно отражение ее лица исчезло, однако хватка не ослабла.

– Рада нашему знакомству. Не хочу тебя убивать, ты – лучшая из тех, с кем мне до сих пор приходилось встречаться.

Она схватила Касси, повернула к себе и влепила звучный поцелуй прямо в разбитые, кровоточащие губы. Исчезла внезапно, вдруг – словно в воздухе растворилась. Касси, обессиленная, опустилась на пол, прижалась щекой к холодным плиткам.


XX

Порт-Говард

Провинция Аквилония

Таун, Федерация Солнц

9 февраля 3058 года


Таи-шо Джеффри Кусуноки любил, когда у него на голове царил небольшой беспорядок. Всем другим прическам он предпочитал волосы, распущенные до плеч. Они у него были светлые, на вид чуть выгоревшие, белесые. Никаких ленточек на лбу, хвостиков сзади. Завивки и укладки были ему отвратительны. Подобное разгильдяйство в некотором смысле являлось вызовом общественному мнению, но Джеффри вообще не мог существовать без явного и смачного плевка в сторону всех этих традиций, сковывающих норм, принятого этикета. Он с детства требовал и добивался права хотя бы в чем-то, но отличаться от членов сплоченного, однако несколько однообразного Воинства. Пусть даже в пустяках… Редкий тактический дар, а затем и проявленные стратегические способности в сочетании с храбростью и безукоризненным владением боевым роботом уже в начале воинской карьеры позволили^ему, чу-и – лейтенанту – кланяться при встрече с таи-и – капитаном – чуть надменней, чем положено. И так во всем. Конечно, говоря откровенно, если бы Кусуноки не происходил из очень древнего и богатого рода, если бы в первом же бою его не отметил сам Теодор Курита, старшие по званию товарищи, вместе с ним начавшие службу, быстро бы обломали ему рога. Но Джеффри повезло. Так и пошло. До чина таи-шо он дослужился в немыслимо раннем для Синдиката возрасте – ему только-только исполнилось пятьдесят. Теперь перед ним открывались новые перспективы. Надо только покрепче связать по рукам и ногам ублюдка Блейлока и заставить замолчать Кимуру. Пусть советуют, но не лезут в принятие оперативных решений.

Он сидел в бане, в раздевалке, грелся возле деревянной трубы с горячим воздухом – планетка, по правде говоря, была довольно паршивая, семь месяцев в году температура ниже нуля, ужасные снежные бури, руки на воздухе коченеют. Ему бы что-нибудь потеплее… Увы, пока выбирать не приходится.

Он презрительно глянул на Блейлока, сидевшего рядом завернувшись в простыню, и поддел его вопросом:

– Итак, мистер председатель, ваши люди облажались, не так ли? Что мы имеем в результате? Мэры городов, главы территориальных образований отказываются признать вашу власть. В южном полушарии руководители высшего самоуправления по большей части на нашей стороне, однако население поголовно выступает против, поэтому они вынуждены помалкивать. Я крайне разочарован, Блейлок-сан. Вы давали гарантии, что этотмир с восторгом встретит нас.

Кусуноки поудобнее устроился возле деревянных труб, по которым в парилку подавался горячий воздух. Они и согревали всю баню, устроенную в гимнастическом комплексе главного административного здания Порт-Говарда. Здесь же присутствовала охрана фельдмаршала – ребята мускулистые, высокие, у многих на теле рубцы от ран. Также здесь находились высшие чины штаба.

С другой стороны трубы расположился господин Кимура, как всегда в цилиндре и кимоно, из-под которого выглядывали полосатые брюки. Руки он держал на набалдашнике трости. Пока фельдмаршал с Блейлоком блаженствовали в парилке, у него нашлось время задуматься над сложившимся положением. К удивлению господина Кимуры, после прибытия на Таун он только тем и занимался, что говорил, говорил… Совещания следовали за совещаниями, в промежутках – инспекционные поездки. И все без толку!.. Дело встало напрочь. Успешно проведенная первая часть операции – высадка на планету – так и не получила дальнейшего развития. Самое неприятное, что в этом была часть и его вины – вернее, разработанного им плана, в котором следовало предусмотреть ресурсы для преодоления наметившегося кризиса. Очевидно, что только с помощью военной силы ситуацию не переломить. Требовались политические решения, и в этом смысле Блейлок оказался далеко не лучшей кандидатурой. Каждый его шаг пока приводил к противоположным результатам. Говорить-то он мастак, а вот результата не видно. Это ему, господину Кимуре, тоже могут поставить в вину. Никто не примет возражений, что, мол, не удалось найти лучшей фигуры. Ему заявят: значит, плохо искали. Кимура сам в подобных случаях не без успеха пользовался подобным демагогическим аргументом, повергающим собеседника в растерянность. Блейлок пожал плечами.

– Горожане в своем большинстве люди необузданные, не имеющие никакого понятия о дисциплине, о верности долгу и законно избранным властям. Но главная причина, так сказать, историческая… На Тауне до сих пор поминают то, первое приглашение, которым воспользовались ваши люди для высадки на планету. Не буду говорить, удачное это было решение или нет, но за века пропаганда Дэвионов накрепко вбила в головы людей некую, я бы сказал, неприязнь ко всему, что приходит из Синдиката. Прибавьте сюда сохранившиеся с незапамятных времен детские надежды на необходимость соблюдения гражданских свобод и прочие отжившие предрассудки, от которых уже отказываются даже в Лиге Свободных Миров.

– Ну и?.. – нахмурился Кусуноки.

Судя по тону главнокомандующего, до скандала оставалось всего ничего, и господин Кимура бросился на выручку своему протеже. Как ни странно, но, насколько Блейлок зависел от воли оккупационных властей, настолько же и он, заместитель координатора Диеронского округа якудзы, теперь зависел от судьбы Блейлока. Все трое – Кусуноки, Кимура и Блейлок – отчетливо сознавали свою взаимозависимость. Разве что Кусуноки мог полагать, что способен избавиться от этих двоих, однако простенькая мысль: что дальше – удержит его от необдуманных поступков. В этом господин Кимура не сомневался. На кого тогда можно будет свалить всю ответственность? Если что-то пойдет не так…

– Возможно, мистер Блейлок желает сообщить нам свои скромные рекомендации по выходу из этого непростого положения, – сказал Кимура.

Кусуноки только хмыкнул, однако Блейлок, нимало не смутившись, охотно ответил:

– Все дело в стимулах, господин фельдмаршал. Кнут и пряник – вот лучшие средства удержать население в покорности. Прежде всего необходимо предоставить местным боссам больше прав и самостоятельности – в обмен на преданность. Тех, кто будет Продолжать играть в «патриотов», мы заменим. Начнем работать с чиновниками низшего звена – среди них обязательно найдутся люди, желающие продвинуться наверх. Знаете, как в курятнике: каждый петушок спит и видит, как бы спихнуть с жердочки своего соседа или, что еще желанней, того, кто сидит повыше. Я уверен, что вы знакомы с подобным феноменом, господин таи-шо.

Кусуноки опять же хмыкнул, но теперь куда более одобрительно. Господин Кимура перевел дух, вскинул голову, принялся изучать рисунок, выложенный из плиток на потолке. Каким бы прочным ни казалось положение Кусуноки в армии и в округе Диерон, он никак не мог избавиться от подозрительности. Причем главнокомандующий страдал манией в параноидальной форме – господин Кимура успел почувствовать это на собственной шкуре. С ревнивой завистью Джеффри относился ко всякому успеху своего .подчиненного. Фельдмаршал пока удерживал себя в рамках приличий, но Кимура чувствовал, что каждую минуту с его стороны можно ждать непредсказуемых действий. Собственно, ничего необычного в этой мании нет – вся история Синдиката представляет собой цепь удачных и неудачных заговоров, осушествляемых по принципу «те, кто внизу, борются с теми, кто наверху». Эта глубочайшая мысль занесена в кодекс бусидо, а также в свод правил поведения якудзы нинкио, равнозначный Пути воина.

– Кроме того, есть еще один сильный рычаг – распределение правительственных субсидий, снижение налога на землю, на владение недрами и тому подобное.

Необходимо пообещать крупным земельным собственникам, владельцам шахт и лесопильных компаний значительные налоговые льготы. Люди быстро клюнут на эту приманку. Начать формировать собственную полицию, отдэвионовских кадров необходимо избавиться как можно быстрее. Большинство членов этого так называемого сопротивления – тупые быки. Их следует хорошенько проучить, и они быстро вновь собьются в стадо. Весь вопрос во времени. Мы не имеем права терять ни единого дня…

Блейлок почувствовал прилив вдохновения. Кусуноки явно заинтересовался его предложениями.

– Для начала соберем расширенное совещание с участием высших представителей местных властей. Прежде всего договоримся с теми, кто готов на компромисс, и да дим хороший урок тем, кто будет упрямиться. Надеюсь, ваши драконы мастера в таком деле?

Кусуноки улыбнулся. Господин Кимура едва не подпрыгнул от радости – неужели Блейлок сможет найти с фельдмаршалом общий язык?

– Еще одно маленькое замечание, прежде чем я закончу, господин Кусуноки, – воодушевился Блейлок. – Я предлагаю передать захваченных вами у наемников боевых роботов национальной гвардии. Это будет шаг в верном направлении, тогда мы сможем добиться более тесного единения всех тех, кто выступает в защиту нового правительства.

– Ни в коем случае! – заявил Кусуноки и вытер пот. Несколько помощников тут же, схватив полотенца, сложенные на столе, бросились к нему. Господин Кимура заметил, что мистер Блейлок едва сумел скрыть смушение – ему казалось, что Кусуноки даст согласие на осу-шествление его плана.

Хороший урок Блейлоку. Кимура в какой-то степени даже порадовался за соотечественника, которому без окриков, угроз удалось поставить на место зарвавшегося политикана. Однако тот решил не сдаваться:

– Господин фельдмаршал, может, следует подумать над моим предложением? Какой толк от этих машин, пока они стоят на территории транспортного комплекса?

– Я сказал нет, мистер Блейлок, – отрезал Кусуноки. Между тем окружившие его слуги помогли главнокомандующему облачиться в пурпурное шелковое кимоно с изображенными на нем белыми журавлями и зарослями тростника. – Завтра кончается срок вашего ультиматума, предъявленного иностранным наемникам. Что вы будете делать, если они откажутся? Хватит ли у вас смелости пройти путь до конца?

Блейлок усмехнулся.

«А ведь этот никогда не сдастся!» – отметил про себя Кимура и напряженно прислушался к словам Блейлока.

– Неужели ваше превосходительство сомневается во мне? Если да, то прошу вас присутствовать на небольшой церемонии, которую я намерен устроить сегодня утром в дворцовом саду. В случае отказа у меня рука не дрогнет.

– Хорошо, я приду, – опять с нескрываемой доброжелательностью кивнул Кусуноки.

Уже на выходе фельдмаршал, не обращая внимания на Блейлока, спросил у Кимуры:

– Когда наконец я смогу разделаться с этим прохвостом?

– Разумнее будет сначала дать ему возможность осуществить предложенные меры, – ответил старик. – Если они сработают, то, возможно, вы смягчите свой гнев. Если же нет… – Кимура развел руками.

Кусуноки хмыкнул.

Говард Блейлок отвернулся от потемневшего экрана видеофона.

– Ты еще здесь? Отдохни до утра. А я хотел бы провести сегодняшнюю ночку с крошкой Кали Макдугал.

Волк-в-Юбке с мрачным видом стояла у стены. Она промолчала, сложив руки на груди.

– В чем дело? – Блейлок был явно раздосадован. – Ты ревнуешь? Или не одобряешь из-за каких-то более высоких соображений?

– Капитан Макдугал – воин! – заявила Волк-в-Юбке. – Обращаться с ней подобным образом недопустимо.

– Воин? – засмеялся Блейлок. – Дракам хватило одного выстрела, чтобы она сыграла труса. Вообще, какие могут быть ко мне претензии? Если бы не я, пленных давным-давно не было бы в живых. Знаешь, что хотели сделать с ними драки, когда они попали к ним в руки? Посадить в железные клетки и выставить перед администра тивным центром! Драки презирают всех, кто слабее их, такая уж у них натура.

Волк-в-Юбке ничего не ответила. Это не понравилось Блейлоку.

– Скажи, чем ты недовольна? Как ты можешь жалеть – тем более оправдывать – тех, кто едва не лишил тебя жизни? Вспомни, всего несколько дней назад ты ед ва унесла от них ноги. А где твой глаз?.. И что же я слышу от тебя? Безмолвный упрек?

–Хватит паясничать, – откликнулась женщина. – Если ты полагаешь, что больше не нуждаешься в моих услугах… – Иди к черту! Как это все мне надоело!..

Потирая глаза, охранник наблюдал за колесным вездеходом, медленно ползущим вверх по Исилдурскому шоссе. Водитель правил прямо к воротам дворца. Это был обычный шестиколесный грузовик для доставки небольших партий груза. Аппараты на воздушной подушке не пользовались на Тауне особой популярностью. «Ох уж мне эти горожане, – подумал охранник-драк. – Посмотрите, едет себе посередине улицы и в ус не дует. Конечно, У кого есть особое разрешение на проезд по городу во время комендантского часа, тому можно не печалиться о встречном движении. У этого водителя разрешение наверняка есть. Наверное, ночной патруль объезжает вверенный ему квартал. Они тут каждый час проезжают, как раз на таких вездеходах. Ну пойми ты местных придурков чем их машины на воздушной подушке не устраивают? Кого ни спрашивал, либо не отвечают, либо начинают какую-то ахинею плести насчет того, что сильная струя воздуха портит поверхностный почвенный слой в горной местности, потом там начинают развиваться овраги…» Солдат зевнул.

«Погляди-ка, прямо к воротам направляется. Ну, это вы, ребята, шалите. Не тот нынче час, чтобы вот так, нахально, прямо к воротам соваться. Может, что случилось? Или бумага какая-нибудь срочная?.. Кто их там, наверху, разберет».

Грузовик остановился. Делать нечего, надо пойти разобраться, чего это им в такой поздний час понадобилось во дворце.

Солдат распахнул дверь. «Батюшки, что за ночь – так и обжигает ледяным холодом. Кому пришло в голову переселиться на эту планету?.. Ладно, хватит глупостей. Дальше все по уставу. Вдруг они как раз решили проверку устроить?»

Он перевел автоматический карабин в боевое положение, положил палец на спусковой крючок, двинулся к грузовику. Встал, как и положено, чуть сбоку, под прикрытием каменного столба, к которому крепилась створка зорот. Поднял левую руку. Теперь можно было разглядеть на борту буквы. Солдат прочитал их по одной – «Аквилонский супермагазин по продаже электронного оборудования и бытовой техники». Реквизировали, должно быть…

Грузовик остановился. Из кабины вылез водитель. Часовой предупредил, чтобы тот ближе чем на три метра не подходил. Пусть издали объяснит цель приезда.

– Срочный заказ Блейлока, – ответил шофер, подчинившись без каких-то особых напоминаний. Вел он себя вполне мирно. – Вот, доставили. Новый голографический комплекс для организации больших шоу. Пресс-конференций в том числе…

– Ты что, парень, с ума сошел? – возмутился часовой. – Какой груз за полночь? Шофер неожиданно рассмеялся.

– Ты что, приятель, это моя работа, мне как раз за это и платят сверхурочные. Ты подожди, скоро монтажники нагрянут, так что сегодня покоя не жди. Как только доложу, что груз доставлен и принят, сразу и появятся. Разве тебя не предупреждали?

Охранник растерялся.

– Как же без бумаг?

– Ну ты и бюрократ! Ладно, все документы у меня в кабине. А может, тебя это больше устроит?

Он резко вскинул руку с автоматическим пистолетом, на стволе которого был навернут черный набалдашник-глушитель. Последнее, что увидел в своей жизни часовой, была яркая колючая вспышка.

– Вы слишком многого требуете от нас, – заявил Ганц Хартер, по прозвищу Гусь, из Гандерландской ассоциации защиты прав ранчерьеро. Он сидел по правую сторону сколоченного из сосновых плах стола. Командование Всадников – по левую. В торце – полковник Камачо. Снаружи доносился равномерный хруст снежного наста – это боевой робот обходил дозором затерянную в горах избушку. Теперь охрану охотничьего домика обеспечивали исключительно бойцы Семнадцатого полка. Полковник Камачо взял этот вопрос под личный контроль.

В низком, выложенном из скальных обломков очаге горел небольшой костерок. На этот раз встречу руководителей народной милиции с командованием полка решили провести за сотню километров от первоначально назначенного места, в небольшом лесном доме, служившем пристанищем для охотников и пастухов. В отличие от Дворца, где произошло покушение, охотничий домик был невелик. Сруб бревенчатый, потолок низкий, так что даже полковник, не отличавшийся высоким ростом, едва не задевал головой за стропила. Печи не было, отсутствовали также всякие обогреватели современного типа – дом отапливался «по-черному», поэтому потолочные плахи потемнели от сажи. Трудновато приходилось долговязому подполковнику Бейрду – он постоянно втягивал голову в плечи.

Состав участников остался прежним, исключая, конечно, Волка-в-Юбке. От разговора насчет предательства милиционеры ушли сразу – они действительно были удивительными людьми. Дон Карлос сказал бы – ограниченными… На попытку упрекнуть их в недостатке опыта и бдительности они ответили, что командование полка не пострадало, а вот в их рядах потери оказались существенными. Значит, добавил Хартер, поставим на этом вопросе точку. С Волком-в-Юбке они разберутся сами. С предателями в своих рядах тоже…

Настаивать на детальном расследовании этого происшествия было бесполезно. Собственно, полковник добился главного: теперь охрану несли его ребята, а в них он не сомневался. Куда важнее организовать взаимодействие и отыскать общий подход к изменению положения на Тауне.

Совещание, как обычно, началось с упреков руководства милиции. На этот раз подобное поведение не удивило дона Карлоса.

– Похоже, ваши люди не столько сражаются, сколько бегают от драков, – заявил Хартер. Он считал себя знатоком в области боевых роботов, поскольку сам лет двадцать назад сидел в рубке.

Один из присутствующих на совещании командиров батальона, Маккаби Бар-Кохба, постарался объяснить ранчерьеро, в чем заключается их тактика.

Батальон Бар-Кохбы был разбросан по северным и восточным районам Хибории. Маккаби сразу, не дожидаясь распоряжений командира, перешел к партизанским действиям. За две недели его подразделения уничтожили двух боевых роботов, семь танков и двадцать других машин. Сами они при этом потерь не понесли. Именно к подобному виду боевых действий питали слабость Всадники, в основном выходцы из «юго-западного угла». На планетах Святой Троицы и окружающих мирах партизанская война была в крови у всех подрастающих поколений. Все они прошли школу сопротивления Дому Томаса Марика.

– Так и есть, на месте мы не сидим, – подтвердил Бар-Кохба. – Только при этом наносим существенный урон врагу. Главное – не давать дракам ни минуты покоя. Никакой передышки для устройства опорных пунктов, карательных экспедиций…

– Но подобными методами мы не сможем окончательно их разгромить. Это не более чем блошиные укусы. У врага подавляющее превосходство в технике, – возразил Пик Восло. Ему тоже доводилось водить боевых роботов. – Партизанская тактика хороша, когда одна из сторон собирается воевать на истощение противника. В данном случае это, скорее, угрожает нам. При подобных перемещениях быстрее изнашивается техника, тают боеприпасы, а результат нулевой.

– Смотря как бегать и как воевать, – сделал замечание Питер Пони. Его Третий батальон располагался к югу от Порт-Говарда. Одна из рот перекрыла стратегическое шоссе, ведущее в порт Сарнат, что в провинции Немедия; две другие были разбросаны по объектам, принадлежа щим дядюшке Чанди.

– Ваша планета, друзья, весьма велика, – вступил в спор полковник Камачо. – Пусть это заявление звучит несколько тривиально, однако мы ни на секунду не должны выпускать это обстоятельство из виду. Это ключевой вопрос нашего стратегического плана.

По негласному уговору дон Карлос, расположившийся во главе сколоченного из толстых досок стола, должен был вести совещание.

– В том, что просторы здесь необъятны, мы убедились сразу, как только негостеприимные гости заставили нас оставить базу в ТТК. Скоро этот факт дойдет и до них. К чему я клоню?.. Драки поймут, что наличными силами Им не удастся не то что захватить Таун, но и удержать столицу. Подкрепления мятежники не получат. Вот тогда пробьет наш час.

– Да, но тем временем они смогут подыскать изменников, которые ради власти готовы на все, и создать свою администрацию, – резко возразил Восло. – Для Блейлока это единственный шанс удержаться у власти. Он изо всех сил будет пытаться создать собственную инфраструктуру. К сожалению, после бойни в охотничьем доме много вакансий в органах местного самоуправления оказались свободными.

– Он уже начат проводить свой план в жизнь, – сухо добавила Эстер Дернинг. На тот момент эта рыжеволосая женщина занимала один из важнейших постов в руководстве милиции. Она владела сетью мастерских по ремонту тяжелого оборудования и движущихся средств и отвечала за материально-техническое снабжение организации. Левая рука Дернинг висела в особой пластиковой сетке – пуля Волка-в-Юбке раздробила ей предплечье. – Надеюсь, всем понятно, чем грозит Тауну подобная стратегическая линия. Гражданской войной!.. В этом случае пребывание драков находит свое логическое оправдание. Хуже всего, что в дело включилась известная террористка Волк-в-Юбке. Попалась бы она мне!..

– Вполне согласен с вами, миссис Дернинг, – ответил полковник Камачо. – Но, по-моему, именно такая позиция врага нам на руку. Насколько мне известно, Таун обладает значительными ресурсами, и подавляющая часть населения захватчиками недовольна. Грех не использовать подобный потенциал. Наша задача как раз и заклю чается в том, чтобы направить его в нужное русло, организовать. Каким образом Блейлок попытается расставить своих людей? Ему необходимо соблюдать хотя бы минимум законности. Значит, все они будут на виду, и в наших силах нейтрализовать его усилия. При этом мы должны постоянно, целеустремленно ослаблять силы врага. Когда наступит решающий день, Семнадцатый полк Всадников покажет, что представляет собой мощную ударную силу, можете не сомневаться. Наша цель – выработать единый взгляд на положение на планете, наметить основные пункты стратегического плана. Мне кажется, что самое главное требование момента – постараться не допускать собственных ошибок…

– Все-таки интересно, – – спросил Эдди Ньюкомб, владелец лесопильни, – почему вы остались на Тауне? Драки предлагали вам безопасный уход с планеты. Ведь они держат некоторых из ваших людей в заложниках.

Полковник Камачо бросил взгляд в сторону своего старинного друга Гордона Бейрда. Тот сидел в углу, возле стены. Поймав взгляд командира полка. Гордон сделал суровое лицо, словно подтверждая, что не изменил свою позицию.

– Мы не ведем переговоры с теми, кто берет заложников, а потом выставляет их на переговорах, как козырную карту, – объяснил дон Камачо. – Также мы не имеем дела с теми, кто угрожает нам невыплатой причитающихся по контракту денег. Это не наш путь как с практической, так и с моральной точки зрения. Подобные вольности подрывают авторитет соединения на рынке услуг наемников, а там сейчас очень жесткая конкуренция. Соперники по большей части квалифицированные, они не упустят случая обвинить нас в невыполнении контракта, заключенного без всяких предварительных условий. Это во-первых…

Во-вторых, это дело чести. По крайней мере, я так считаю. Большинство личного состава разделяет мое мнение.

Руководители народной милиции переглянулись. Подобное отношение было характерно для выходцев из Синдиката, только они называли честь долгом. Эти, с «юго-запада», все-таки странные люди… Понятие чести часто приходит в противоречие с бизнесом – это горожане хорошо знали. Тогда возникал другой вопрос: как долго наемники могут сохранять подобное отношение к заложникам? Между тем полковник продолжил:

– Охрану собственности работодателя мы считаем своей основной обязанностью. В ее контексте мы намерены решать вопрос об освобождении планеты. На первом этапе мы можем оказать вам помощь в подготовке оперативных планов и стратегическом планировании операций. Мой сын, например, – он указал на сидящего справа от него Гавилана, – закончил Военную академию в Новом Авалоне.

Молодой человек вел себя на совещании на удивление тихо. После разгрома в Порт-Говарде он сумел избежать плена и на своем «Беркуте» добрался до Питера Пони. Его собственный батальон вывел из окружения отец и, хотя большой вины в том, что командир батальона потерял свою часть, не было – на этом сошлись все участвовавшие в сражении бойцы, – все равно Гавилан тяжело переживал случившееся. С той поры он не вылезал из боев, пока отец не отозвал его на это совещание.

– Кроме того, – добавил полковник, – мы можем заняться обучением ваших добровольцев. Пусть они пройдут обычный курс подготовки молодого бойца.

– У нас нет недостатка в опытных штабных кадрах, – заявил Хартер. – Я, например, закончил академию в Найджелринге. То же самое касается и тренировок наших людей.

– Вы, мистер Хартер, вероятно, не обратили внимание на слово «обычный», – возразил дон Карлос. – Мы, выходцы с «юго-запада», обладаем бесценным опытом ведения партизанской войны. Мы все поголовно рейнджеры, герильянос (партизаны (исп.)) в сердце. Собственно, большинство наших пилотов выросли в отрядах с карабинами в руках. Некоторые из них обладают умением захватить вражеского боевого робота голыми руками. Например, старший лейтенант Кассиопея Сатхорн. Надеюсь, вы все име ли честь познакомиться с ее боевым искусством? Это еще не все. Подождите, мистер Хартер, дайте договорить… К общей радости, в наших рядах есть уникальный специалист-историк и военный психолог. Мастер вождения боевых роботов. К тому же он обладает непревзойденным чутьем в решении стратегических вопросов. Я с большим удовольствием рекомендую вам доктора истории и богословия, святого отца из Общества Иисуса, старшего лейтенанта Боба Гарсию.

Отец Гарсия едва сумел придавить улыбку и с удивлением глянул на командира. Вот это перехлест – уникальный специалист, непревзойденное чутье, мастер по вождению!.. С чего бы это дона Карлоса так понесло? Привычка к дисциплине позволила удержаться от неуместных вопросов – если дон Карлос решил представить его именно таким образом, значит, так надо. Его дело не обсуждать слова командира, а исполнять. Не важно, что водитель он посредственный, а в стратегических вопросах разбирается на уровне заурядного старшего лейтенанта. Что касается истории и психологии, здесь Камачо прав. Ага, отец Гарсия уловил улыбку, мелькнувшую на губах Камачо.

Удивительно, но слова командира полка произвели на милиционеров большое впечатление. Даже Хартер не посмел возразить, что они, мол, на Тауне, тоже не лыком шиты. Выходит, доктора истории и богословия у них нет.

«Придется соответствовать», – рассудил святой отец.

Отец Гарсия поиграл бровями, сурово посмотрел на представителей народной милиции и взял слово.

– Господа, миссис Дернинг, не буду повторять прописные истины насчет того, что каждый военачальник прежде всего должен выяснить для себя вопрос, когда, где и с какими силами он может вступать в сражение. В той ситуации, какая сложилась на планете на сегодняшний день, возможно, куда более важный вопрос заключается в том, чтобы точно знать, когда нам нельзя вступать в бой.

Сильный удар в спину толкнул Кати в сторону охранника. На обнаженной руке сразу выступил красный след от захвата. Тарас, в свою очередь, пихнул ее в сторону узкой кровати, установленной в небольшой комнате на первом этаже дворца.

Кали распростерлась на узком ложе. Бастер, высокий блондин с бездумными голубыми глазами, приблизился к ,ней и принялся потирать костяшки пальцев.

– Значит, вот как вы выполняете приказ? – еще успела спросить Кали. – Блейлок приказал вам пальцем не трогать пленных.

Бастер взглянул на Тараса. Другой страж был темнее и волосами и лицом, усат, ниже ростом, плотнее. В мочке левого уха продето золотое кольцо. У висков волосы гладко выбриты и собраны сзади в длинный хвостик.

– Председатель сам щас спустится сюда, понял? Окажет тебе уважение, понял? – объяснил ей Бастер. – Твой вонючий полковник решил сыграть с ним в «плохих и хо роших ребят». Уж мы не допустим, чтобы ты, сука, понял, испортила нам развлечение.

– Точно, – подхватил Тарас. – Его превосходительство пообещал, что, когда набалуется с тобой, отдаст тебя нам. Так что настройся соответствующим образом. И не сачковать, понял?..

Кали захотелось плюнуть ему в лицо, вот только сил не хватило. Бастер сунул руку ей за вырез на платье. После стольких дней одежда висела на ней мешком.

– Ничего, для председателя сойдет, – одобрил Бастер. – Ты сегодня должна быть обаяшка, понял!

– Иди ты к дьяволу! – наконец ответила Кали. Затем подумала, что сопротивляться будет до последнего. Бастер усмехнулся и занес кулак.

Неожиданно в дверь постучали. Тарас и Бастер одновременно повернулись. Тарас сунул руку под мышку, взялся за рукоять лазерного пистолета.

В дверь застучали еще громче, требовательней. На верхней филенке появились черные дырочки, Тарас дернулся, изогнулся и начал медленно оседать на пол. Бастер с разинутым ртом наблюдал за происходящим. Он оперся спиной о стену, широко раскинул руки, сжимал и разжимал пальцы, словно пытался уцепиться за гладкую поверхность.

Дверь бесшумно отворилась, и две неясные фигуры вошли в комнату. На них были черные комбинезоны, в руках оружие, на лицах противогазы, закрывающие половину лица, а выше глаза прикрывали большие черные инфракрасные очки. Одна из фигур приблизилась к лежашему на спине Тарасу, глянула на него и голосом Ковбоя Пэйсона выговорила:

– Отбой.

Бастер сразу поднял руки вверх. Рейнджер, отличавшийся значительно меньшим ростом, чем напарник, судя по фигуре, это была женщина, – приблизился к охраннику. Тот сразу рухнул на колени и хрипло взмолился:

– Не стреляйте! Пожалуйста…

Рейнджер глянула в сторону распростертой на кровати Кали, затем снова повернулась к Бастеру. Дуло автоматической «девятки» поднялось на уровень глаз Бастера, затем чуть дернулось, выпуская пулю через глушитель.

– Отбой, – сказала фигура голосом Касси Сатхорн.


XXI

Порт-Говард

Провинция Аквилония

Таун, Федерация Солнц

9 февраля 3058 года


Говарду Блейлоку удалось ускользнуть от Всадников, посланных на выручку пленных, через задние ворота. Чутье у него было потрясающее – он успел добежать до четырехколесного мобиля и прорваться через ограждение. Поливаемый градом пуль из легкого оружия, Блей-лок скрылся в темноте.

Главная задача, поставленная подразделению под командованием Бака Ивенса – освобождение пленных, была выполнена в срок. При этом они безжалостно уничтожали всякого, кто пытался оказать сопротивление, уйти удалось единицам. Кроме того, отдельные группы совершили диверсии на близлежащих объектах, чтобы не дать противнику возможность определить направление главного удара.

Охрану во дворце и вокруг него несли люди из национальной гвардии, только возле ворот были выставлены посты драков – главная их обязанность заключалась в том, чтобы тщательно наблюдать, кто приезжает и уезжает.

После того как сбежавшие охранники подняли тревогу, к дворцу поспешили ближайшие подразделения национальных гвардейцев. Первым, тяжело ступая металлическими ногами, до территории, окруженной оградой, добрался шестидесятипятитон