Серый. Мир (fb2)


Настройки текста:







Пролог

«Слабые люди верят в удачу, а сильные, в причину и следствие» — именно так всегда считал Виктор Павлович Сировский. Он знал, что только сильным и решительным в этой жизни достается все, что они пожелают. А остальным, остается только одно — доедать крохи, со стола более сильных или помирать от голода. Вот и сейчас, выслушав в очередной раз рассказ Плахи, он понял, что это не просто удача, это заслуженная награда. Награда за долгие годы упорного труда, за долгие годы нервного напряжения… да за все! За то, что двадцать лет назад он не побоялся принять предложение, того неприятного иностранца с труднопроизносимой фамилией, за то, что все эти годы плясал под чужую дудку, выполняя поручения своего куратора. За то, что предавал, обманывал, убивал. В общем, за всю свою скотскую жизнь, которую он ненавидел, но очень боялся потерять.

В душе Виктор Павлович ликовал, он, наконец, возвыситься, он поднимется на новый уровень. Уровень, которого никому не достичь в этом мире. Многие подумаю, куда уж выше, человек и так достиг пика: Сировский — олигарх, миллионер. Куда уж выше? А вот и есть куда! Только обладая такими деньгами, и такой властью, ты понимаешь, насколько ты скован, насколько ты зависим: от обстоятельств, от деловых партнеров, от устоявшихся правил и традиций. Ты становишься рабом. Заложником собственных денег и положения в обществе.

А тут, такой сюрприз, такой шанс. Ну, разве мог он подумать месяц назад, отправляя в штатную командировку своего помощника по специальным операциям, что тот вернется с таким материалом. Нет, конечно! Даже в мыслях не было! Это, было всего лишь, отработкой одной из возможных версий, о том, почему некоторые регионы страны увеличили продажу определенных металлов и полезных ископаемых, которые входили в сферу интересов концерна «СибТрансМеталл», который возглавлял Виктор Павлович Сировский.

— Плаха, давай еще раз. Расскажи самого начала, — произнес Сировский.

— Виктор Павлович, я уже три раза пересказывал вам все, что знаю. Вы же даже на диктофон все записали, — произнес Плаха.

— Приказы, здесь отдаю я! Сколько раз тебе пересказывать, тоже решаю я, — в голосе Сировского прорезался металл. — В этот раз, я не буду задавать вопросы и тебя перебивать. Просто, еще раз расскажи, может ты что-то упустил. Не спеши, времени у нас много — ночь долгая.

Плаховский Алексей Викторович, он же Плаха, был человек не из пугливых, но когда у босса, прорезались металлические нотки в голосе, он всегда внутренне сжимался, и хотел только одного — спрятаться. Плаха работал у Сировского уже больше десяти лет и за эти годы столько повидал, а главное во стольких грязных делах успел принять участие, что понимал его жизнь зависти только от одного, от степени полезности своему хозяину — Сировскому. Поэтому, внутренне он вздохнул, собрал свои нервы в кулак, и начал детально описывать события месячной давности, при этом он, периодически заглядывал в свой потертый блокнот и демонстрировал некоторые материалы на ноутбуке, который стоял на столе перед Сировский.

— Хорошо. Как вам известно, месяц назад я уехал в командировку. Наши аналитики заметили тенденцию по увеличению роста продаж платины в Челябинске, и вы меня направили для выяснения причин этого. Я взял с собой двоих ребят и поехал в Челябинск, в ходе расследования выяснилось, что в Челябе, недавно скинули крупную партию платины, по очень низкой цене. Почти неделю мы шли по цепочке, пока не вышли на того, кто и слил эту партию. Парня звали Виктор, фамилия Штырин, прозвище — Штырь, нашли мы его в Челябинском окружном клиническом диспансере.

Что, нам удалось узнать об этом Викторе Штырине, по кличке Штырь. Родился он в восемьдесят втором году в городе Карабаш. Но, в восемьдесят пятом семья Штыриных переехала на пээмжэ в Челябинск. Рос он в обычной пролетарской семье, отец — токарь на заводе, мать — наладчица машин и автоматов на том же заводе. Обычная семья, обычный пацан, все как у всех. Как это обычно бывает, Витька снюхался не с той компанией, и в девяносто восьмом году, попался с пятью кубиками смолки, ну, это наркотик такой изготовленный выварочным способом, когда соцветия конопли погружают в кипящую воду, а смолку снимают с поверхности и сушат. Осудили его тогда на четыре года, по статье 228 части 1. за незаконное хранение с целью сбыта наркотических веществ. Через два года, по амнистии он вышел. Нормальной жизнью он так и не зажил, подсел на «геру», и в девяносто девятом, был поставлен на учет как инфицированный СПИДом. Родители от него к тому времени уже отреклись, он из дома вещи стал выносить, мать бил, вообщем, типичная история для наркоманов. В двухтысячном, Штырь уезжает из Челябинска в город Карабаш, там у него бабка по отцовской линии живет, вот он и решил у неё пожить.

На этом, история, о странствиях Штыря прерывается, к бабке то он приехал, пожил у неё какое-то время, а потом исчез. Мы ездили в Карабаш, бабка умерла в две тысячи первом, соседи ничего толкового не вспомнили, говорят, что парень был, приезжал, а потом исчез, видно, обратно в Челябинск укатил. Всплыл Витька Штырь, в Челябинске, в начале весны этого года, через своих старых знакомых, продал местным, почти, пять килограммов платины девятьсот пятидесятой пробы. Платина была в слитках, по сто грамм, слитки были, какие-то левые, на них отсутствовала маркировка, не был даже указан вес, только три буквы «Р.Д.Г», и больше ничего. А теперь, самое интересное, платина в слитках была не с палладием как обычно, а с родием. А, как известно, никто в здравом уме не будет делать сплав радия с платиной, для продажи в слитках по 100 грамм, да и еще в такой пропорции. Но, это еще не все, остальное, вообще из области фантастики, после возвращения, Штырь оказался здоров, как бык, он каким-то чудесным образом излечился от СПИДа. Никто, до этого не мог, найти лекарство от «чумы двадцатого века» а этот нарик, смог. Вот, значить, дальше….

— Плаха, ты меня не понял, я просил тебя рассказать свое видение, всей картины в целом, то, как ты себе это все представляешь, — раздраженно произнес Сировский. — Ты же, обо всем этом думаешь уже несколько месяцев, у тебя в голове должна была сложиться готовая схема.

— Виктор Павлович, ну я не знаю, это же дело аналитиков — схемы складывать и картины видеть, у меня мозги не так устроены. — Опустив глаза вниз, произнес Плаха.

— Плаха, ну кому ты будешь сказки рассказывать про отсутствие у тебя мозгов, ты конечно не Эйнштейн, но и дауна, тут из себя не изображай, — усмехнулся Сировский. — Мозги у тебя есть, иначе, я тебя не держал бы, на такой должности. Тут главное, что у тебя времени было много на обдумывание. Так, что давай не строй из себя дурака и рассказывай так, как будто, читаешь лекцию студентам по теории возникновения мира.

— Ну, ладно. Я и правда, много думал об этом, есть у меня пара мыслей. Итак, если вы так настаиваете, расскажу свою версию происходящего:

— Наш, привычный мир, который, мы называем — планета Земля, не одинок в этом пространстве. Должны быть еще миры, и теперь, я больше чем уверен, что существуют параллельные миры. Доказательств тому можно найти множество, если хорошо покопаться в легендах и мифах древности, то можно найти множество необъяснимых фактов и явлений. Но я не буду их перечислять, скажу, что люди бесследно пропадали всегда, и в древности и в наше время. Пропадали, поодиночке, группами по несколько человек, пропадали, даже целыми городами, вспомнить хотя бы легенду о Китежграде. Кстати, в тех местах, а это рядом с городом Городе?ц, который находиться в Нижегородской области, до сих пор бесследно пропадают люди. Я, уж не говорю, об Атлантиде — целый остров пропал, причем до сих пор не нашли.

Я тут, почитал статистику, в среднем, в России, за год пропадает около 120 тысяч человек, из них больше 60 процентов — мужчины, и с каждым годом, число пропавших только увеличивается, возникает вопрос: куда они деваются? Понятно, что большинство находиться, то ли в виде трупов, то ли в виде живых и здоровых, или не совсем здоровых, но живых. Но, довольно много пропавших так никогда и не находят. Я думаю, что они просто проваливаются в иной мир, может это другая планета, может параллельная реальность, а может просто параллельное время. Не знаю. Но, могу сказать точно, люди исчезали бесследно всегда, но до определенного времени это носило не такой массовый и системный характер. И если даже представить, что всего пять процентов от этих ста двадцати тысяч пропавших, находят себе новый дом, то можно представить, что этот новый мир прилично населен.

В ходе расследования выяснился ряд интересных фактов, во-первых, проход на ту сторону, то есть, в иное измерение существует и работает он в обе стороны достаточно давно и плодотворно, во-вторых, скорее всего, контролирует этот процесс государственные структуры, или под пристальным присмотром спецслужб.

Но, я хотел бы начать с небольшой исторической справки. На Урале я встречался с местными уфологами, правда, они занимаются не летающими тарелками, а паранормальными явлениями и исчезновениями людей. Уфологи показали мне свои наработки, которые я, как смог проверил. Итак:

Началось все это в конце сороковых, в союзе тогда полным ходом шли работы по изготовлению своей атомной бомбы. Где-то в районе Челябинска, ориентировочно возле озера Акакуль, был создан секретный закрытый исследовательский комплекс по изучению атома. В чём заключалась суть работ, кто её проводил неизвестно, но в начале пятидесятых, ориентировочно середина 1951 года, в ходе эксперимента произошла авария, или какой-то сбой в работе оборудования, и весь исследовательский комплекс исчез. Комплекс пропал бесследно, на площади размером в три тысячи квадратов, осталась только голая земля без единого следа от зданий и даже без растительности, вся площадь, на которой располагался научный комплекс, была покрыта коркой серого порошкообразного вещества, напоминающего пепел. Научный исследовательский комплекс состоял из подземного бункера, нескольких подземных хранилищ, надземный жилых строений, складов и ангаров с техникой. В пропавших без вести записали более пятисот человек. После этого в течение шести лет, на огромной территории, в треугольнике между городами Пермь, Курган и Магнитогорск начали происходить таинственные происшествия, люди исчезали, поодиночке, группами и даже целыми поселками и предприятиями. Из наиболее известных исчезновений можно отметить, исчезновение складов трофейного вооружения, которые остались после войны, помимо, складов с оружием и боеприпасами, исчезли цеха и мастерские по ремонту и переплавки оружия. Жилые бараки, склад ГСМ, склады с трофейным обмундированием и прочие постройки, все в одночасье исчезло. В пропавшие без вести записали — 569 человек. Поскольку время было послевоенное, то большинство работников, были женщины. Еще, через год в том же районе исчез, вместе с постройками и людьми, исправительно-трудовой лагерь N 378-СР. Заключенный в нем на момент пропажи насчитывалось 12378 человек, охраны и обслуживающего персонала было еще 1573 человека. Восемьдесят процентов исчезнувших заключенных были осуждены по пятьдесят восьмой статье, то есть лагерь был почти полностью «политическим». Массовые исчезновения на некоторое время прекратились, через пару лет, все успокоились. Но в конце августа 1957 года, в закрытом городе Челябинск — 40, на территории химкомбината «Маяк» произошло самое массовое исчезновение людей и сооружений. Исчезло несколько предприятий комбината «Маяк», военный городок, пожарная часть и колония заключённых. Все это перестало существовать в нашем мире, где оно появилось неизвестно, но точно, что не на нашей планете Земля. Исчезло очень большое количество людей, приблизительно 25000 человек. Чтобы как-то скрыть масштабы катастрофы, компетентные органы отдали приказ о загрязнение всей прилегающей к месту исчезновения территории. Была загрязнена территория площадью 23000 кв. км., с населением 270 000 человек в 217 населённых пунктах трёх областей: Челябинской, Свердловской и Тюменской.

Это все нам удалось выяснить от непосредственных очевидцев тех событий. А теперь, самое невероятное — некоторые родственники, тех, кто исчез, в течение долгих лет получали весточки от пропавших родственников, то есть они были живы, но в силу некоторых независящих от них причин, не могли вернуться.

Восстановив хронологию событий, я могу с достаточно большой вероятностью спроектировать события, происходившие в то время. Понятно, что может, изначально все было иначе, но вы же сами просили, изложить свои мысли.

Советские ученые, на исследовательской базе, рядом с озером Акакуль, ставили какие-то эксперименты, может быть, это было, что-то похожее на «Филадельфийский эксперимент», который проводили американские ученные, в ходе которого, на некоторое время из поля зрения очевидцев, исчез американский эсминец «Элдридж». Что-то пошло не так, и весь исследовательский комплекс бесследно пропал.

Из разговора со Штырем, и опираясь на косвенные улики, я предполагаю, что ученные, вместе со всем имуществом перенеслись в иное измерение. Как уже известно, они не первые туда попали и задолго до них в тот мир, проваливались земляне, но впервые это была настолько многочисленная и подготовленная группа. Ученые не растерялись и смогли исследовать и определить способ перехода, но тут возникло непредвиденное обстоятельство — они, имея способ возврата, не могли вернуться домой. Как это не странно звучит, но в том мире есть некая энергетическая сила, которая подобно молекулам кислорода, в нашем мире, пронизывает все. Так вот, эта самая энергия, насыщает и преобразует все в том мире, живые организмы, попадая из этого мира в тот, почти мгновенно преобразуются, избавляясь, к примеру, от неизлечимых болезней. Но, в обратном порядке, это правило действует иначе, бывший больной СПИДом Штырь, вернувшись обратно в этот мир, в течение месяца «сгорел» от рака.

И тогда, первые массовые переселенцы решили построить новую жизнь в новом мире. Для этого им нужны были, в первую очередь люди, а во вторую очередь, оружие и техника. Именно этим можно объяснить, все последующие исчезновения.

— Вот собственно и все, что я хотел сказать, — устало произнес тихим голосом Плаха. — Сейчас, можно со стопроцентной уверенностью заявить, что тот параллельный мир, достаточно населен людьми для того, чтобы развиваться самостоятельно.

— А, что ты скажешь, по поводу влияния нашего мира на тот? Спецслужбы? Политики? Как-то, оно все не вяжется, у тебя вместе, — Сировский обхватил голову руками, и казалось, что говорит сам с собой.

— Ну, спецслужбы, понятное дело там всем заправляют. Мы пытались провести разведку в тех местах. Самое подходящее место для перехода в иной мир, нам удалось определить с вероятностью в девяносто процентов. Это так называемый — Восточно-Уральский заповедник, который еще называют — Восточно-Уральским радиоактивным следом. Мы, с ребятами, посетили те места под видом туристов. Везде натыканы знаки, предупреждающие о радиации, на телеграфных столбах висят камеры слежения и непонятные датчики. Нас вычислили и нашли через пятнадцать минут, после того как съехали с дороги. Не успели выйти из машин и пройтись по лесу, как вдруг из кустов появился госохотинспектор и давай нас штрафами пугать. Ну, мы его и так и сяк: денег предлагали, водки, а он, гад, уперся как баран. А потом, там случайно милиция мимо проезжала. Хорошо, что мы подготовились, и на трассе девок сняли, натурально все выглядело, типа, пацаны с девчонками поехали в лесок покувыркаться, нас долго не мурыжили и отпустили. Только, я вам так скажу, что и охотинспектор этот, и «мусора» мимо проезжающие, были на чекистов похожи, так же, как, я на свое отражение в зеркале.

— Плаха, а как ты думаешь, если об этой теме с иным миром столько народу знает, то почему это еще не общеизвестный факт. Я об этом, например, первый раз в жизни слышу. А?

— Понятия не имею! Наверное, правду знает ограниченный круг людей. Единицы. Остальные, просто пешки, которым сливают дэзу. Хотя, если послушать, тех же уральских уфологов, то они как раз в существовании параллельного мира ни капли не сомневаются. Только, им все равно никто не верит. Считают их за блаженных. И, я, кстати, в существование параллельного мира верю. Он точно есть!

— Посмотрите на него, самый умный нашелся. Ты, у нас тогда просто гений, какой-то! Шерлок Холмс, мать его так! Поехал и за пару недель раскрыл тайну, которую скрывают от общественности уже больше полувека. Если ты, пулезборник тупоголовый, догадался, то и другие должны были. А их, почему-то нет. Вопрос: почему?

— Ну, может быть….

Договорить Плаха не успел, в кабинете под потолком замигала, красным светом лама, и раздался резкий писк сирены.

— Виктор Павлович, нас атакуют, неизвестные в масках! Вам лучше заблокировать кабинет изнутри, — раздался встревоженный женский голос из селектора.

— А, вот и доказательство правдивости твоих слов Плаха, — произнес Сировский, нажимая на кнопки универсального пульта, вмонтированного в столешницу.

На окна и входную дверь опустились бронированные заслонки. Свет в кабинете мигнул, погас, а через несколько минут, опять загорелся, но очень тускло.

— У-уу, суки! Электричество обесточили, — улыбаясь, произнес олигарх. — Ну, что хотите поиграть? Поиграем! Только правила игры буду задавать я!

В дальнем конце кабинета, в углу, стоял большой аквариум, в котором плавали океанские экзотические рыбы. Раздался тихий шелест работающего двигателя, и аквариум водоизмещение в две тысячи литров сместился в сторону. Сировский подошел к стене, и, нажав, на одно ему известное место на стене, открыл потайную дверь.

— Плаха! А ты чего сидишь, кого-то ждешь? — раздраженно бросил через плечо беглец. — Хватай свои манатки и бегом за мной. Нас ждут великие дела!

Помощник Сировского вскочил со стула, схватил свою сумку и бросился вслед за хозяином, и едва успел проскочить в закрывающуюся дверь. Он оказался в небольшой комнате, примерно три на четыре метра. Комната была заставлена металлическими ящиками, один самый большой стоял на полу, остальные были расположены на стеллажах, вдоль стен. Сировский поочередно нажал на красные кнопки, которые располагались на металлических боках ящиков. Когда он нажал на кнопку самого большого ящика, который стоял на полу, то стенки ящика открылись, и взору Плахи предстало его содержимое. Внутри огромного ящика лежало человеческое тело, а ящик оказался ничем иным как морозильной камерой.

— Виктор Павлович, а зачем вы труп храните? — ошеломленно спросил Плаховский.

— А, это — Жорик! Познакомься, — ковыряясь, в содержимом настенного сейфа, произнес Сировский. — Через десять минут произойдет мощный взрыв, а когда разберут завалы, то обнаружат это тело — Жорика. Все подумают, что это я.

— Как взрыв?! — растерянно уставился на хозяина Плаха. — А как же люди? Офисные работники. Их же надо вывести!

— Поздно! — жестко произнес олигарх. — После активации системы самоуничтожения, а произошла она сразу после блокировки моего кабинета, в коридорах этого здания происходит распыление нервнопаралитического газа. Там, просто некому уже убегать.

— Но, зачем? Они же ни в чем не виноваты, — пораженно прошептал Плаховский.

— Успокойся! Бегом за мной! О муках совести поговорим потом!

Сировский свалил в сумку последний пакет, извлеченный из недр сейфа, и быстрым шагом направился, в сторону неприметной низкой двери. За дверью располагалась, маленькая комната посреди, которой стояла небольшая капсула, похожая на болид для бобслея. Сировский быстро закинул сумку себе под ноги, сам сел на низкое сидение. Плаха разместился на другом сидении. Беглый олигарх нажал пару кнопок на приборной доске, и капсула стремительно рванула вперед. Разогнавшись, она пробила стену, которая, судя по легкости с которой её разломали, была выполнена из картона, имитирующего монолитный бетон стены. Сразу за картонной стеной капсула попала в полую трубу. Труба проходила через все здание, до самого основания, а там изогнувшись, уходила под землю. Протяженность трубопровода, по которой неслась капсула с беглецами, было четыреста сорок два метра. Заканчивалась труба в подземном гараже офисного здания, стоявшего через дорогу от здания, где находился офис олигарха. Сировский и Плаха, покинув капсулу, спокойно вышли из подсобного помещения гаража, и сев в неприметную подержанную иномарку спокойно выехали на улицу.

Машина успела отъехать от гаража на два квартала, когда сзади раздался мощный взрыв.

— Ну, вот и все, — устало произнес Сировский. — Теперь, нас никто искать не будет. Впереди много дел. Нам нужно, еще успеть, попасть в новый мир и захватить там власть.

Глава 1

Ты хотел быть один, это быстро прошло,

Ты хотел быть один, но не смог быть один,

Твоя ноша легка, но немеет рука,

И ты встречаешь рассвет за игрой в дурака.

Утром ты стремишься скорее уйти,

Телефонный звонок, как команда «Вперед!»

Ты уходишь туда, куда не хочешь идти,

Ты уходишь туда, но тебя там никто не ждет!

(«Последний герой» группа Кино)


Если, вдруг, вы решили свести счеты с жизнью, но вас не устраивает просто повеситься или там выпрыгнуть с балкона, а хочется уйти из жизни наиболее мучительным способом, то нет ничего лучше, чем разозлить мага. Да, не простого мага, а чёрного, использующего для своих ритуалов темную волшбу. Классического темного мага — некроманта. Злого, вредного и жестокого. Того, кто черпает силу из мучений и боли своих жертв. Вас не просто убьют, вас будут убивать долго и мучительно, но это не все, даже после смерти, заставят испытывать боль, и служить хозяину. Поэтому идти на штурм логова некроманта силами десятка человек, это чистой воды самоубийство.

Но, не в моем сейчас положении было возражать, тем более что тех, кого мне дали в подчинение, можно было уже считать покойниками. Нет, они пока еще жили, дышали, говорили. Но любому, кто провел в мире за чертой, больше месяца было понятно, что этот день никто из них не переживет. Именно, это и давало шанс, одному человеку выжить и выполнить задание, в предстоящей мясорубке, то есть мне. Группа наемников из внешнего мира, людей, которым даже не объяснили, что они уже не в привычном им мире, и что здесь действуют совершенно другие законы и правила. Наемники, должны были стать расходным материалом, пушечным мясом, которое отвлечет внимание от моей скромной персоны. То, что они из внешнего мира, это было очень хорошо, правда не для них, а для организаторов акции, ну и для меня. Человек, который провел в мире за чертой, хотя бы пару недель и понял, в общих чертах, что к чему, предпочел бы сразу застрелиться, но не лезть, в этот чертов дом.

Группа бойцов, была очень хорошо сработанной и подготовленной, это чувствовалось по тому, как они проверяли оружие и экипировку, как разговаривали и самое главное, как смотрели, в глазах читалось просто монументальное спокойствие. Я, к примеру, нервничал и очень сильно, хотя по боевому опыту, мог спокойно поспорить с этими бойцами, вот только опыт у нас был разный. А, с другой стороны, почему бы им не быть спокойными, для них была поставлена очень простая задача: проникнуть в дом, разместить там некий предмет, и вернуться назад, при этом можно стрелять во все, что движется и не очень сильно заботится о последствиях. Казалось бы, все легче легкого, десяток бойцов с хорошей экипировкой, противник в их понимании — сугубо гражданские простачки, объект штурма на фото выглядит, как обычный деревенский дом, забор вокруг дома, то же особой высотой и крепостью поспорить не может. В общем, прогулка в парк, а не боевая операция, вот только есть одно НО — в доме живет маг.

В магическом зрении, скорее всего, было бы видно, что забор просто светиться от наложенных на него чар. И чары эти ничего хорошего не несут тем, кто захочет проникнуть через забор. Я прекрасно представлял, что нас ожидает, и понимал, что шансов выжить, даже у меня очень мало, все будет зависеть от скорости и удачи. Если мы продержимся хотя бы минут пять и успеем проникнуть в дом, значит, у меня будут шансы на то, что я доживу до вечера.

Кроме меня и десятка смертников, в комнате находился человек, неприглядной наружности: не высокий, худой с острыми чертами лица, только глаза у него были холодные и цепкие. Миша Щуков, он же Михась, он же Щука, он же руководитель отряда в сотню стволов, который контролировал большой район, прилегающий к городу Стриженск.

С Щукой, я познакомился года два назад, причем, наше знакомство спасло ему жизнь. Тогда, сводный отряд из трех групп «Горных стражей» проводил операцию по уничтожению банды, которая нападала на торговые караваны, идущие от наших гор в земли «торгашей». Банду настигли, как раз в тот момент, когда она грабила очередной караван. С ходу всех бандосов постреляли, чем спасли обозников от неминуемой казни. Возглавлял охрану обоза, тогда именно Миша Щуков. Его во время захвата каравана, бандиты сильно потрепали — два огнестрельных ранения и осколки от гранаты сильно посекли правую руку и плечо. Я лично, пули из тела повытаскивал, тут же раны промыл, перевязал, и по доброте душевной, один из своих резервных амулетов, отдал. Михась меня тогда запомнил, и назвался моим должником.

— Нам, бы стволы, пристрелять, — сказал старший наемников.

— Оружие все пристрелено, можете мне поверить, — нахмурился Щука. — Тем более, вам предстоит бой в ограниченном пространстве, стрелять будете практически в упор, так что не промажете.

— Надо, хоть по паре выстрелов сделать, а то вдруг оно вообще не стреляет, — гнул свое наемник.

— Ладно, сейчас, вас проводят в подвал, там постреляете, — махнул рукой Щука. — Эй! Петрович, проводи, наших недоверчивых гостей в подвал, пусть постреляют.

В комнату зашел невысокий мужичок, одетый в ватник и теплые штаны, которые были заправлены в унты, на плече у него висел ППШа.

— Ну, вы и древние, где ж вы столько старья нашли? — спросил один из наемников, глядя на вошедшего, который смотрелся, как партизан времен отечественной войны.

— Эхо былой войны, — с усмешкой сказал Щука. — Давайте быстрее, вам через час выдвигаться надо.

Когда все наемники ушли вниз, и в комнате мы с Щукой остались одни, он наконец соизволили обратить на меня свое внимание.

— Что думаешь о предстоящем деле?

— Хрена тут думать, это полная жопа. Не в том смысле, что у кого-то пятая точка крупных размеров, а в том смысле, что участвовать в этом мероприятии — это тоже самое, что букашке ползти по табуретке, когда на неё садиться человек, с огромной, толстой жопой. Вот такой, — для убедительности, я развел руки в разные стороны, так сильно, как только мог. — Щука, я просто не понимаю, зачем вам я и зачем вам эти смертники, из внешнего мира?

— Ты, для общего антуража. Они, для огневой поддержки.

— Сам, ты антураж. И дети твои антураж, и жена твоя антураж, и внуки твои антураж, и….

— Хватит!!! Достал уже!

— Так ты, объясни нормально, а то я пацан нервный, сейчас от недостатка информации кинусь на тебя.

— Слышь, Серый, ты в натуре, псих отмороженный. Объясняю: один нехороший товарищ, решил провести эксперимент, но материал ему нужен свежий, чтоб в нашей, вредной окружающей среде, прибывал мене суток, вот и заказали десяток крепких, здоровых мужчин, а привести их, по легенде должен, представитель нашего мира. Понимаешь? Ауру, любой враз просечет!

— Так, я и буду, тем, кто их привел?

— Ну, слава богу, сообразил! Именно, десятерых свежих и одного местного и выпустят из портала, а если прибудут в другом составе, то их расчехлят на месте. Понял!

— Это, даст нам фору, минут на пять, а потом любое боевое заклинание, убьет их всех на месте. У них же никакой защиты.

— А больше и не надо, тебе дадут переносной телепорт, ты его установишь и активизируешь. Самое главное, запомни, телепорт должен быть установлен в доме. Потом, мы из него выпустим двух зверюшек, и собственно, все.

— Ну, просто, не штурм, а прогулка в лесу!

— Именно! Пришел, портал поставил и ушел. Все!

— Щука, ты вообще, себе как это представляешь? — я с раздражением посмотрел на ухмыляющегося собеседника. — Чё, ты лыбишься? Ответь мне на пару вопросов: во-первых, как ты собираешься десяток вооруженных головорезов провести через портал? Как ты людям из привычного мира объяснишь перемещение в пространстве? Они же ни магии, ни телепортов, ни даже самого простенького домового в глаза не видели, если только по телевизору, в фантастических фильмах!

— То, что ты думаешь о мелочах, говорит, что сам ты подсознательно уже согласился участвовать в штурме. А насчет перехода через портал, не беспокойся все продуманно! Вы, немного пробежитесь, по заброшенному зданию, а потом пройдете через подвал и….. о-па, вышли прям к задворкам нужного нам дома.

— Вы, что портал растяните в воздухе? А как решить проблему перехода, когда спина впередиидущего исчезает в воздухе?

— Для этого и надо будет спускаться в подвал. Вы спуститесь в подвал на заброшенном заводе, а окажитесь в подвале котельной, которая, стоит, прям за домом колдуна. Когда со света в темноту заходишь, несколько секунд ничего не видишь. В общем, умник, все продуманно, не бзди!

— Тебе легко говорить, это не ты лезешь в логово к магу высшей категории! А как отходить?

— Сиганешь через забор и побежишь быстро — быстро, — проговорил скалившийся Щука. — Да не округляй ты так глаза, как только вы окажитесь на территории усадьбы, мои бойцы шмальнут пару раз из гранатомета в забор. Вот через получившуюся дыру, ты и драпанешь. Понял?

— Понятно. Стремно, все как-то! А кого вы через установленный мною портал будете закидывать? Что за зверюшки?

— Лич и пара оборотней из его свиты, — со спокойным лицом ответил Щука.

— ЧТО?! ЛИЧ? Миша, ты! Ты! Ты, что сказал? — закричал я, от возмущения. — Ты хоть знаешь, что такое Лич?

— Успокойся и не ори, — перешел, не шепот Щука. — А кто, по-твоему, может справиться с темным магом, да еще с таким сильным? Правильно! Только другой темный маг, а во что превращается неупокоенный темный маг, после насильственной смерти? Правильно, в темную сущность, под названием — Лич.

— Да, на хрен, ты мне все это объясняешь, я и без тебя все это прекрасно знаю. Я, если хочешь знать, два года назад в составе объединенных сил гонял по северным пустошам, студента-некроманта, который из-за неудачного эксперимента, перекинулся в такую же темную сущность. Но, он был совсем свежий и неопытный, вообще без связи с темным миром, но несмотря на это, он на одной только силе и энергии своего организма смог положить больше двадцати человек.

Дело было, поздней осенью. Студент из академии, решил поставить пару экспериментов. Я уж и не помню, что там у него пошло не так, то ли дело было в ингредиентах, которые он использовал, то ли в месте, где он проводил ритуал, там рядышком был старый погост. Но факт остается фактом, через пару дней, после того как видели в последний раз этого студиуса, в тех местах появился, представитель нежити, в котором специалисты той же академии опознали лича. Вот нас, как представителей клана Гор, и бросили на отлов этой нечисти. В общей сложности, от всех кланов, собралось человек пятьсот. Гоняли мы этого бедолагу по пустошам, три дня, при этом потеряли в общей сложности человек двадцать — очень уж оказался живучий и выносливый гад. Любая, даже самая мелкая царапина нанесенная личем, через пару минут покрывалась язвами, и раненый умирал в страшных муках, в течение нескольких часов.

Обычно представители темного мира попадают в наш мир в двух ипостасях: либо бестелесные духи, которые находят себе пристанище в телах местного населения, либо готовые, упакованные и прошедшие опгрейд демоны в родных телесах. И, если, первый вариант происходит довольно часто и является делом, в принципе, привычным. То, во втором случае, приход демона, в наш мир, может закончиться плачевно, для всех кто встретит демона на своем пути. Лич, тварь такая, это не что иное, как умерший насильственной смертью темный маг. То есть злой дядька, который вершит свою волшбу, с помощью не сил и энергии нашего мира, а с помощью сил темного, иного мира. В общем, сука еще та, но самое главное, что лич служил, как бы мостиком между нашим и тем миром. Убить его, было практически невозможно, его питала темная демонская сила, которая была безгранична. Способ есть только один: с помощью специального ритуала, рвется связь между личем и темным миров, а потом этого засранца надо измотать, чтобы он обессилел, и его можно было убить обычным оружием. Вот только, пока ты лича измотаешь, он кучу народу положит.

Все темные маги находились на особом учете и проходили проверки на наличие печатей, печать — это особая татуировка с вживленными серебряными нитями, она должна была развеять темного маг после смерти.

— Щука, а как ты собираешься разбираться с личем, после завершения им мести, да, кстати, а с чего ты собственно решил, что он будет мстить?

— Он, только из-за жажды мести и стал личем, уж больно, при жизни ему, один человечек насолил, — задумчиво произнес Миша Щукин. — Когда месть свершиться он развоплотиться и уйдет в мир вечной охоты.

— Миха, ну хрена, ты мне заливаешь, — напористо сказал я. — С каких это пор, ты у нас специалист по духам и демонам? Личи за всю историю этого мира появлялись всего пару-тройку раз, а с тех пор, как Круг Сильных ввел всеобщий учет и классификацию магов и не только магов, а любых существ со способностями к магии, то появление лича стало в принципе невозможным.

— Серый, я вот тут подумал, а может тебя, просто, на улицу выгнать и катись ты на…. все четыре стороны, а? Уж больно, ты умный! — встав из-за стола, Щука уже кричал во все горло. — Тебе, ясно сказано: пришел, телепорт поставил и через дыру в заборе ушел! ВСЕ!!! Понимаешь? Все! Потом, ты вернешься, и все твои проблемы будут решены. Ты получишь, то, что хочешь. Хотя, я до сих пор и не понимаю, зачем тебе уезжать, аж в Драконьи горы. Остался бы с нами, мы тебя в обиду не дадим. Такие бы дела проворачивали, а?

— Ладно, ладно, понял, — в знак примирения, я поднял руки. — Все больше вопросов не будет. А в Драконьи горы я лезу, потому что, они самая удаленная точка от Клана Гор, — и тут же, чтобы перевести разговор в другое русло, спросил. — А, что у вас с вооружением?

— Сейчас, Петрович вернется, и проводит тебя в оружейку. Только смотри там, без фанатизма, — с усмешкой сказал Миша. — Знаю я тебя, халяву любишь, вынесешь в карманах весь арсенал отряда.

— Халява, это когда, без Петровича за спиной и на грузовике приехали, а вы все пьяные спите, — со вздохом произнес я.

Было видно, что Щука нервничал. Нет, он, конечно, пытался казаться спокойным, но иногда проскальзывало в глазах, и в жестах, что человек очень не спокоен, человек нервничает, человек боится. Да именно, боится. А чего может бояться человек, у которого за спиной сотня отморозков с автоматическим оружием? Правильно, только того с чем сотня стрелков не справиться. Да-а, влип ты, товарищ Серый, влип. Значит и в правду есть Лич у Миши Щуки, вот только, что такого сделал колдун из дома, что на него надо натравливать Лича? Что? Ведь у Щуки есть стрелки, есть и боевые артефакты, все есть, чтобы провести штурм дома, а на штурм Щука не решается, боится чего-то. Зачем ему все эти театрализованные представления, танцы с бубном вокруг костра и самое главное зачем ему выпускать Лича? Его же после этого Круг Сильных по стенке размажет, очень тонким слоем и сверху крошку посыплет, крошку из мелко нарезанных щукинских подручных.

— Чего задумался Серый? Боишься? Ты же у нас из горного спецназа, вы ж там с голыми руками против лесного тролля выходите, вас даже валькирии уважают, — начал подначивать меня Миха.

— Миша, уж тебе битому жизнью волчаре, лучше меня известно, что те, кто ничего не бояться долго не живут, — ответил я.

В дверь, кто-то постучал, потом дверь открылась, и на пороге возник давешний мужичок в облике партизана времен Ковпака.

— Командир, оружие пристреляли, в данный момент харчуются, сволочи, почти по два рожка патронов каждый расстреляли, — сокрушался Петрович, — Где я им еще патронов 5,45 достану?

— Куркуль ты мой, — улыбнулся Щука. — Проводи еще, вот этого, снабди его чем-нибудь, только подбери ему постарее, ну там пэпэша или шмайссер, ему по легенде полагается.

— А, может ему наган дать? Или там, обрез от трехлинейки есть, о, знаю, у меня берданка завалялась, — воодушевился Петрович.

— Эй, я же еще здесь, какая на фиг берданка? — начал возмущаться я. — А что «калаш» никак? Вы, чего, мне ж на войну идти.

— Ага, на Сталинградскую битву, — со смехом произнес Щука. — Тебе бегать много придется, поэтому не советую брать лишний вес.

— Ну, пошли, герр Петрович, покажешь мне свои оружейные раритеты, — подходя к двери, сказал я.

Выйдя из комнаты, Петрович вышел во двор и направился к отдельно стоящей постройке, по всей видимости, то ли баня, то ли сарай. Когда зашли в сарай, все-таки сарай, а не баня, Петрович нащупал на полу проволоку, и, потянув за неё, поднял люк. Спустившись в погреб, Петрович щелкнул выключателем, и под потолком загорелась тусклая лампочка.

— Так, что у нас сегодня есть в продаже, — грустно проговорил Петрович, снимая крышки с ящиков, которые стояли на полу.

— Петрович, а чего так грустно, что жалко расставаться с награбленным? — усмехнулся я, разглядывая оружие извлекаемое Петровичем на свет божий.

Петрович извлек из ящиков и разложил на полке, которая была прибита к стене, с десяток стволов, среди них были три пистолета, два карабина, два автомата и еще парочка оружейных раритетов. Рядом с пистолетом Макарова лежал револьвер Нагана и пистолет Коровина — ТК, который еще в Великую Отечественную был признан морально устаревшим. Автоматы лежащие рядом порадовали бы глаз любого любителя фильмов про партизан, ППШа и МП-38 ветераны и свидетели побед и поражений. Пистолет-пулемет MP.38, часто ошибочно именуемый «Шмайсер», был разработаны немецким конструктором Фольмером на фирме Эрма, по заказу командования вооруженных сил Германии и поступили на вооружение Вермахта в 1938году. В основу конструкции нового пистолета-пулемета лег экспериментальный образец ERMA MP 36, созданный в 1936 году на базе пистолета-пулемета ERMA EMP и отличавшийся от него новой компоновкой с пистолетной рукояткой, складным прикладом и нижним креплением магазина. Изначально они предназначались для вооружения десантников и экипажей боевых машин, однако в дальнейшем поступали на вооружение и в пехотные подразделения Вермахта и СС. Пистолет-пулемет MP.38 оказался довольно удачным, однако его производство обходилось слишком дорого (в силу широкого использования фрезерованных деталей) и потому уже в 1940 году был разработан и принят на вооружение пистолет-пулемет MP.40, в производстве которого широко использовались штамповка из стального листа. А, непосредственно, Луисом Шмайсером были разработаны пистолеты-пулеметы МП-28 и МП-18., правда следует уточнить, что на последующих усовершенствованиях немецких автоматов МП-41, стояло характерное клеймо «Patent Schmeisser».

Карабины были представлены легендарными СКСами, самый популярный вид оружия в этом мире. Еще в ходе первой, и массовой экспансии этого мира были завезены сотни тысяч таких карабинов.

Ну, а среди раритетов были: винтовка Мосина или по-простому трехлинейка и винтовка Маузера, с которой воевали немцы всю войну.

История стрелкового вооружения, это конечно хорошо и познавательно, но с таким оружием, мне не хотелось идти на штурм усадьбы. Все, что лежало передо мной на полке, все это было хорошее, надежное и самое главное, проверенное временем оружие. С ППШа, к примеру, я проходил в горном патруле, больше двух лет. Таскал с собой СКС и ППШа, одновременно, карабином удобно работать по удаленным целям, а ППШа незаменим, когда нужно прижать к земле, особо ретивого противника. Но сейчас, для боя в ограниченном пространстве, мне нужно было, что-то небольшое по размерам и скорострельное, тут бы хорошо подошел коротышка Калашникова или автоматический дробовик, ну, типа Ремингтон.

— Ты, только губу сильно не раскатывай на все это, — сразу решил определить границу допустимого выбора, Петрович. — ППШа и МП-38 без дополнительных магазинов. К СКСу нет патронов. Так, что выбирай из оставшихся моделей.

— Петрович, это все или что-то еще есть? — посмотрел я на улыбающегося псевдопартизана.

— А чем, тебе эти стволы плохи? А? — удивился оружейник-завхоз. Было видно, что расставаться даже с этим старьем ему не хочется, и его можно было понять, огнестрельное оружие — было одним, из самых ценных вещей в этом мире. — А, может тебе «МП-5»? Тот, который немецкой фирмы Хеклер и Кох. Или может «Беретту-M12s»? Извини, я ж забыл, ты у нас патриот, выбирай, есть «Кедр», «Клин», «Вереск» и где-то, даже был один «Бизон». Хочешь?

— Давай, — я подошел к нему вплотную, и, нависнув над ним, тихо произнес. — Петрович, а если я тебя сейчас тихонечко придушу? Ты, давай не тяни кота за хвост, вытаскивай чего-нибудь путевое, и не зли меня!

— Ой, напугал! Пуганные мы. Ладно уговорил, — Петрович, полез в ящик и достал сверток. — На, бери — «Mauser C-96» модель 712, вариант с переводчиком режимов огня и отъемным магазином на 20 патронов, есть три магазина и сотня патронов. Деревянной кабуры-приклада, извини, нет, так, что стрелять будет тяжело, но зато, как и просил маленькое и скорострельное.

— Ну, вот видишь, хочешь, когда можешь, — сказал я, вертя в руках пистолет, который часто видел в фильмах, про Гражданскую войну. Кошмар, какое старье. — Нормально работает? Проверять будем?

— Хороший ствол, я его себе хотел оставить, — с тоской в голосе сказал Петрович. — Люблю такие вещи, история и все такое.

— Представляешь наверное себя, комиссаром, в кожаной тужурке? А рядом, молодая комсомолка, в красном платка, да?

— Берешь?

— Беру. А еще, мне бы, пару гранат, нож, а лучше два ножа, амулет отводящий и…, - начал перечислять я.

— Ты это…Того… Ты совсем охренел? — Петрович от ярости начал заикаться. — Дайте попить, а то так есть хочется, что переночевать негде. Так это называется?

— Да пойми ты чудак-человек, я ж не для себя прошу, для дела надо, причем для вашего дела, — было видно, что Петровичу все эти дела, до лампочки, ему лишь бы никто не трогал его любимый склад. — Я ж по легенде проводник, значит человек, по определению опытный и бывалый, значит, стволов и всяких там штук на мне должно быть как на новогодней елке украшений. Просекаешь?

— Тоже, мне, проводник. Ладно, дам тебе нож, пару метательных клинков, три, нет две «хлопушки» и две пластины энергетиков, — Петрович извлекал из ящиков все, что называл и выкладывал на полку передо мной.

На полке появились: «нож разведчика» образца 1943 года, переделанный и модернизированный финский «пуукко», в просторечии именуемый «финкой» и две остро заточенные пластины металла, с обмотанными изолентой рукоятками, в представлении Петровича, должны были, играть роль, метательных ножей. Рядом легли, два продолговатых цилиндра, из которого торчали стандартные взрыватели УЗРГМ. Один цилиндр был обмотан изолентой, а второй больше походил на кукурузу, только вместо семян были металлические шарики.

— Петрович, а зачем мне осколочная, там же дом деревянный, еще не дай бог, сам себя нашпигую.

— Не хочешь, не бери, других нет, — отрезал партизан-скряга.

— Давай вместо осколочной, обычную, так сказать наступательного действия.

— На, подавись!

— А энергетики где?

— В доме получишь, вместе с остальной магической дрянью, — по тому как, старик скривился было видно, что с магией он не дружит. — Найдешь лысого паренька, Лузой кличут, он тебя всем нужным снабдит.

— Понял. Из пистоля, где можно пострелять? — спросил я, снаряжая магазин патронами.

— Наверх поднимемся и в сарайке, шмальнешь пару раз в стену. Давай собирай быстрее свои пожитки, — с этими словами Петрович начал подниматься по ступеням наверх.

Я быстро распихал по карманам куртки все, чем меня одарил Петрович и тоже подошел к лестнице. Рядом с лестницей стоял небольшой ящик, у которого крышка была немного сдвинута в сторону, и было видно, что внутри лежат бруски сероватого цвета. Быстрым движением я вытащил пару брусков и спрятал их в карман. Когда я подняться наверх, то увидел, как Петрович напротив дальней стены поставил на полке несколько жестяных банок из-под пива.

— Ну, давай стреляй, Ворошиловский стрелок. Хорошо стреляешь?

— Сигареты — отлично, из автомата — хуже

«Маузер» лежал в ладони непривычно — явный дисбаланс, без пристегнутого приклада стрелять очередями будет явно тяжело. Держа пистолет одной рукой, я поднял его и выстрелил, пуля ушла левее и выше, схватив пистолет двумя руками, выстрелил два раза подряд, банка пробитая пулей отскочила от стены. Слишком легкий ствол и довольно мощный патрон осложняли автоматическую стрельбу из пистолета, без приклада о стрельбе очередями можно даже не думать.

— Петрович нужен приклад, ну хоть какой-нибудь упор, видишь, как задирает при выстреле, руками не удержать.

— Ладно, иди, ищи Лузу, я пока, что-нибудь придумаю.

Я вышел из сарая и направился к дому, возле входной двери стоял невысокий щуплый паренек в теплой куртке и вязанной черной шапке. В магическом зрении, аура пацана, была во многих местах пробита, но дыры были залатаны, а некоторые места в ауре были усиленны щитами. Тут одно из двух, либо это Луза, либо у Щуки в команде есть еще один маг, а зная нелюбовь щукинских к магии, можно предположить, что первый вариант более вероятен.

— Слышь, парняга, а ты случаем не Луза? — спросил я, у стоявшего возле двери пацана.

— Ну, я Луза, а ты Серый, которого надо обеспечить всем, что его величество пожелает?

— Точняк, он самый.

— Ну, пошли.

Мы зашли в дом, прошли через сени, Луза нащупал на полу кольцо, и, потянув за него, открыл вход в подвал. Нащупав на стене выключатель, Луза включил свет и первым спустился в подвал. Внизу оказалось небольшое помещенье, посреди которого стоял стол, а вдоль стен располагались стеллажи, забитые всяким хламом. Подчиненные Щуки, испытывают явное уважение к подвалам — уже второй склад, располагается под землей. Кроты, прям какие-то!

Луза, прошел в дальний конец комнатенки и вытащил с верхней полки стеллажа небольшую картонную коробку из-под обуви.

— На, вот, бери, — протянул мне Луза коробку. — Больше не дам и не проси, и так от сердца отрываю.

— А вы с Петровичем не родственники? Он тоже постоянно повторял, что от сердца отрывает. Сердечники, блин! Ладно, фиг с вами, показывай, что там у тебя.

Луза, открыл коробку и начал доставать из неё содержимое.

— Итак, энергетики: две пластины «жёлтой смолы», смола совсем свежая, так что можно пластинки, даже на части поделить, все равно будет действовать, правда, время тонуса сократиться. Дальше: амулет реакции, одноразовый и кровяной, — на стол легла небольшая серебристого цвета таблетка, у которой одна сторона была в маленьких иголочках. — Вот этим краем прижимаешь к открытому участку кожи и через пару секунд видишь весь мир в замедленной съемке.

— Сколько действовать будет?

— Все зависит от твоего организма, если только «скоростник» ширнуть, то минут пятнадцать, а если в комплекте с какой-нибудь химией, то может вообще не подействовать, а может минут пять и будет эффект держаться.

— Понятно, что там у нас дальше?

— Да, в принципе все, остался только бронник, — Луза вытащил из коробки самую объемную вещь, которая занимала большую часть коробки. — Броня двадцать минут в режиме «тройки», десять минут в режиме «четверки» и целых пять минут в режиме «пятерки».

Бронник представлял собой мелкоячеистую сетку, в которую были плетены мелкие камни, по виду было не понятно, то ли дымчатый кварц, то ли лунный камень. Сетка была сплетена в форме прямоугольника, в середине, которого была большая круглая дырка, в которую надо было просунуть голову, и получалось, что грудь и спина, были прикрыты. Честно говоря, защита была не особо надежной, у меня были защитные амулеты и посильнее, взять хотя бы «кольчугу тип 6» или «панцирь дракона».

— Спасибо и на этом. А что у нас с «личиной» и «глушилкой» ауры, — спросил я. — Щука говорил, что это обязательное условие, ему, видите ли, по сценарию нужна аура «торгаша», а не горца.

— Есть одна штука, не совсем «личина», но что-то, около того, — задумчиво произнес Луза, доставая из ящика стола металлическую коробку из-под чая. — «Косметика» на генном уровне, нового поколения, ты, та кую на базаре не купишь.

— Не понял, что за косметика? Ты мне, что как бабе накраситься предлагаешь? Тушь, помада и все такое?

— Серость, ты непроглядная, ну какая на хрен баба, — скривился Луза. — Специально подобранный состав химикатов, всего за несколько минут уберет у тебя все подкожные жиры на лице, поменяет форму хрящевых тканей и изменит цвет растительности.

— Чего? Какие жиры? Ты кого толстым назвал? — произнес я, доставая из коробки с чаем сероватую пластичную массу, похожую на старое тесто. — И что это поможет? Нет, не правильно поставил вопрос, надо было спросить так: Как мне это поможет?

— Все очень просто, съел вот этой штуки, — Луза отщипнул и скатал в шарик небольшой кусочек серого теста. — Обильно запил все это водой и через несколько минут твоя морда меняется до неузнаваемости. Эффект держится от трех до пяти дней. Все зависит от количества этих самых подкожных жиров.

— А волосы как менять будем? И самое главное, как ты собрался ауру менять, я думал это невозможно.

— Думал он. Ты — боевик по призванию, вот и воюй, а думать должны те, у кого мозги есть, то есть я, — Луза приосанился для правдоподобности, тем самым как бы показывая свое превосходство надо мной. — Все очень просто, я тебе набью знак торгашей с очень сильной подпиткой и какое-то время, ты будешь аурой светиться в тех же цветах, что и торговцы, ну а с волосами еще проще, их быстрый рост и депигментация вызвана, побочным эффектом от употребления вышеуказанного мною вещества.

— Слышь, Луза, а ты в той жизни кем был? Уж больно ты заумно выражаешься.

— Я, между прочим, серый мой друг, в прошлой жизни был уважаемым человеком, доцентом. И так как, зная, о чём ты меня сейчас спросишь, отвечу сразу, мне не двадцать лет, хоть я на них и выгляжу, мне уже сорок два года, — почему-то, с грустью в голосе произнес Луза. — Во время перехода, произошли необратимые изменения и я начал молодеть, все стареют, а я наоборот молодею.

— Повезло!

— Ну, это кому как, вот ты, например, знаешь, сколько проживешь? Нет? А, я знаю! И мне, от знания этого, как-то не очень. Понимаешь?

— Понимаю. Бывает.

— Ладно, не будем о грустном, заголяй грудь, сейчас тебе «партак» правильный набьем, в любой хазе за своего сканаешь!

— Слышь, ты, кольщик, Щука сказал времени мало. Когда ты мне собрался рисунок бить? Времени нет! — я снял с себя куртку, потом свитер и тельняшку.

— Вы, дети гор, народ дремучий, время на месте не стоит, а вы до сих пор, татухи бьете иглой, вручную, на стандартный рисунок, времени тратите, столько, сколько мне хватит пять татуировок высшей силы изобразить, — с гордостью произнес Луза.

Луза достал из ящика стола обычную школьную тетрадку, тетрадка была старая и вся потрепанная, между страниц тетради лежали небольшие листки кальки, все изрисованные простым карандашом.

Быстро пролистав тетрадь, луза выбрал два рисунка и отложил их в сторону, потом, он достал со стеллажа пакетик с зеленным порошком и банку с мутной белесой жидкостью.

— Серый, ты давай, съешь вот этой косметической дряни, — Луза протянул мне небольшой комок сероватой массы. — Как прожуешь, запьешь и еще такой же кусок съешь, а я пока рисунок тебе соображу.

Луза, в стеклянной пол-литровой банке смешал зеленый порошок и белесую жидкость, жидкость густела на глазах, получилась светло-зеленная паста. Пастой Луза натер мне правое плечо, и прям на слой пасты налепил первый рисунок, потом поверх рисунка нанес еще слой пасты и прилепил второй рисунок.

— Серый, ты жевать закончил? — Луза достал из ящика стола аптечку, и протянув мне упаковку бинта сказал. — На, закуси, щас немного жечь будет.

— Что так сильно жечь будет?

— Не то слово. Сильно, но недолго, — Луза придавил последний листок бумаги металлической пластиной, которую накрыл тряпичным мешочком, наполненным речным песком. — Да, будет боль!

— Аааа!!!Ы-ыыы!! Сука, больно! — резкая вспышка боли пронзила плечо, руку и вонзилась в мозг. — Твою мать, больно! А-аа!!! С-уукка!!

— Если болит, значит, ты еще жив, — нравоучительным тоном произнес лысый садист. — Так, теперь немного «ржавой пыльцы» сверху присыпать… и все! Вот, видишь, а ты кричал, нервничал!

Луза убрал мешочек с песком, снял металлическую пластину и тряпкой вытер остатки бумаги, которые были все в крови, потом он высыпал себе на ладонь немного красноватого порошка и сильно дунул на него, легкое облачко красной пыли попало на рану и кровь на глазах начала темнеть и сворачиваться. Жжение в плече заставило меня скривиться, но жжение быстро прошло, а когда Луза вытер мокрой тряпкой запекшуюся кровь, то на плече проступили красные полоски шрамов, которые прямо на глазах налились зеленым цветом. Луза, достал карманное зеркало, и я в отражении увидел, что на плече у меня теперь изображение весов.

Весы, были символом Клана Торговли, символ, который давал право носящему его человеку, на многие блага не доступные простому человеку. К примеру, жить в кредит, конечно до определенных разумных пределов, достаточно было написать расписку и приложить к бумаге руку, эту расписку можно было обналичить в любом финансовом учреждении Клана Торговли. Вот только левых людей, они к себе брали очень редко, выбирали только очень хороших мастеров и людей с выдающимися способностями. Клан Торговли был сугубо семейным делом, состоял из нескольких более мелких кланов, члены которых состояли между собой в дальнем и ближнем родстве. Нет, конечно, народу в клане было много и не все были выдающимися мастерами или магами, были и обычные люди, но выше посыльных и «шестерок» они подняться не могли. Татуировка в форме зеленых весов, была тем самым отличительным знаком, который и поднимал владельца над массой остальных людей, делал его владельца избранным.

А, что вы хотели, это все таки Клан Торговли или как их называли из зависти: «торгаши», «барыги», «спекулянты», правда, следует уточнить, что вслух редко, кто говорил, боялись, могли и избить. Деньги правят миром, даже тем миров, в котором есть магия, видно магия денег сильнее, чем магия стихий и заклинаний.

Многие подделывали символ торгашей. Были, даже такие, кто не заморачивался с иглами и красками, а просто брали обычную «зелёнку», которой в детстве у всех были измазаны коленки, и рисовали себе весы. Но обычно, такие «разводы» прокатывали только в глубинке и по мелочам, так как зеленая татуировка, это не главное, главное это аура владельца.

Аура, это дело такое — сугубо интимное. Аура, или как её называют местные — «душа», «нутро», «ветерок», «сияние», «излучение», «ореол», «нимб». Есть даже классическое определение данное Академии Магии — «биополе». Магия, это вещь такая, специфическая, постоянное использование определенных приемов и способов ворожбы приводит к окрашиванию биополя в определенные цвета, видимые магическим зрением. Так же и длительное нахождение человека с нейтральным окрасом биополя в большом скоплении людей с одинаковой магической окраской, приводит к изменению цвета биополя. Именно поэтому можно и было разделять всех людей населяющих наш мир по окрасу биополя.

Практически все народы старого мира, как бы они не различались между собой, хранили знания об энергии, струящейся сквозь все живое. Так, например, индусы называют ее прана, китайцы — Ци, египтяне — Ка, еврейские каббалисты — Эког. Для древних греков — это сила природы, для средневековых алхимиков — жизненная жидкость, ну а современные ученые называют ее знакомым всем словом «биоэнергия». Но, если в старом мире, все это считается экзотикой, то в этом, новом мире: биоэнергия — основа всего, краеугольный камень существования этого мира.

Но, как известно из всех правил бывают исключения. Люди, которые сто процентов относиться к какому-либо из кланов, но не находятся постоянно среди его членов, или длительное время отсутствует на территории принадлежащей клану, теряют привычную окраску ауры. Биополе теряет цвет, и становиться более, нейтральных оттенков. И тут, есть исключения из правил, если вы сильный маг, то цвету вашего биополя абсолютно все равно, какие цвета вас окружают, цвет вашей ауры будет зависеть лично от вас и вашего магического потенциала.

Луза, умный гад, надо признать. Он, каким-то, непонятным мне способом, смог добавить в мою ауру зеленые цвета. Правда, цвет получился какой-то бледненький, но именно так и должна выглядеть окраска ауры, у мелкой «шестерки» Клана Торговли, который находиться в постоянных разъездах.

— Луза, а ты вообще, нормальный? Как я объясню у себя знак торгаша, а? Аура пока соответствует, а что будет, когда сила из рисунка уйдет? Меня ж таким тату, при встрече «торгаши» на ремни порежут.

— Спокойствие, только спокойствие, — голосом мультипликационного героя произнес Луза. — Рисунок временный, я бы даже сказал, что это не татуировка, а всего лишь временная наклейка. В течение суток, после того как выйдет вся энергия, подпитывающая силу, линии на твоем теле исчезнут, так что не ссы, пацан.

— Ладно, — махнул я рукой от безысходности. Сделанного не воротишь. — Дело ясное, что дело темное! Ты лучше покажи где, здесь у вас можно переодеться.

— А ты наверх поднимись и там, в сенях увидишь маленькую дверь, зайдешь и можешь смело переодевайся. Ко мне обычно никто не суется, а я сам наверх пока выпазить не собираюсь. Мне еще поработать надо — самогонный аппарат до ума довести.

Перед выходом, я увидел висящую на ручки двери сумку от противогаза, она была пустая и использовали её для того, чтобы затыкать щель под дверью. Ну и хорошо, раз такую вещь не ценят, я её заберу.

— Луза, дай нитку с иголками, — сказал я, сминая сумку в руках.

— Бери, — Луза, достал из ящика стола коробку из-под чая с нитками и иголками. — Только верни. Эй, ты зачем сумку взял, положи на место.

— Она мне нужнее, — открыв дверь, бросил я через плечо.

Я оставил Лузу наедине с самогонным аппаратом, а сам поднялся в сени и зашел в маленькую комнатку. Комната была размером два на три метра и использовали её как чулан для всякого ненужного хлама.

Опаньки, а это я удачно зашёл. Здесь можно будет найти много нужных в хозяйстве мелочей. Так это, что у нас, моток проволоки, метров пять? Отлично! Веревки метра три. Берем! А в пластиковой банке, что за застывший раствор? Смола? Точно, смола, не мне такого и даром не надо, а вот это, что? Тюбик клея «Момент», ну и что, что он наполовину пустой, а я оптимист, и он для меня наполовину полный! А в углу кладовки валялся классический армейский вещмешок образца 1941 года, в простонародье именуемый — сидор, вещь конечно неудобная, но за то дешевая и вместительная. Узел, только, сволочи затянули так, что не развяжешь, поэтому, наверное и бросили, но мы терпеливые, мы и такие узлы развязывали, пальцы, то у меня цепкие, и еще немного… есть! Развязал! А в мешочке, то что-то есть, сверток брезента, какой-то, а в свертке горстка мелких кристаллов, о так и есть заряженные энергией кристаллы горного хрусталя, отлично, сейчас я их в сеть бронника вплету, и он продержится на пару минут дольше. Так, что у нас здесь еще можно найти, ржавые гвозди, гайки, болты и прочий хлам, и это тоже возьмем. А вот и подходящий пакетик валяется. Отлично! И все это в мешочек. Ух-ты, а это, что у нас такое валяется на полке? А это у нас сапожный нож. Берем, в хозяйстве все пригодиться. Нож был старый, но очень добротный, рукоятка из потемневшего от времени дерева, скорее всего из акации, лезвие было в длину сантиметров двенадцать и в ширину сантиметров шесть.

Первым делом, я расплел нижние концы на плетенной сетке «бронника». Потом связал их в узелки, вплетя, найденные в мешке кристаллы. А вот интересно, почему кристаллы пролежав долгое время в вещмешке и не разрядились? Такие кристаллы, не имея металлической экранированной оплетки, должны были разрядиться в течение двух-трех месяцев, а они заряженные по самое не хочу. А, ведь, явно мешок валяется в этом чулане, уже не первый год. Интересно, почему так? Посмотрев в магическом зрении на кристаллы, я не увидел в них ничего интересного, я перевел взгляда на кусок брезента, в который были завернуты кристаллы. И вот тут, я увидел то, что кусок брезента совершенно не виден в магическом диапазоне. Да, да! Совершенно невиден! И это, было неправильно. Взяв в руки тряпку, я его внимательно рассмотрел её, и увидел, что старый побелевший от времени брезент, был весь исписан какими-то символами. Ну и ладно, такая полезная вещь в хозяйстве всегда пригодиться.

С амулетом, который увеличивал скорость реакции, я поступил просто — положил его в нагрудный карман рубашки. Расположив его таким образом, чтобы острия иголок смотрели в сторону тела. Когда мне понадобиться ускориться, я просто сильно хлопну рукой по карману, иглы войдут в тело и минут на пять время для меня замедлиться, а я соответственно для окружающих, начну двигаться очень быстро. Правда следует сказать, что амулеты реакции с прямым способом действия, или проще говоря — кровники, имели очень отрицательную черту — резко прекращали свое действие. Раз! И все — лампочку выкрутили, свет погас, быстрый человек потерял сознание, в общем, удружили мне щукинские подручные. Сволочи!

Нож я пристроил в ножны, которые были вшиты в голенища моих ботинок. Ботинки это единственное, что меня связывало с прошлым. По-хорошему, надо было от них избавиться, но я не смог себя пересилить. Обувь, в некоторых обстоятельствах, бывает поважнее, чем автомат. Да и ботинки у меня были не простые. Высокая ребристая подошва двойной плотности, хорошая толстая кожа, высокое голенище, в которое были вшиты ножны. Ну и самое главное, в передней части подошвы, вшиты металлические пластины, причем даже не вшиты, а вмонтированы при изготовление подошвы. Эта металлическая пластина была черного цвета, и о ней узнавали только после того, как ботинок соприкасался с телом особо любопытных людей.

Так, теперь надо подумать об усиление огневой мощи. «Маузер», это конечно хорошо, но недостаточно, а больше ничего, гады не дали. Но ничего, мы сами с руками! Итак, берем «хлопушку», у меня их две: обычная и осколочная. Вот, мы им сейчас увеличим мощность, не зря же я у Петровича позаимствовал «пластилин». Одну «хлопушку» просто поместим в рубашку из пластида. Да, ели кто-то не знает, то термин «пластид» не совсем корректный, так как пластичные ВВ не называются пластидом или пластитом. Термин «пластиды» употребляется в биологии для обозначения одного из органоидов клетки. Ну, оставим термины ученым, а нам «сирым и убогим» сугубо фиолетово, как оно там называется, главное, что вещь в работе удобная и результативная.

— Серый, ты, что там дрочишь? — послышался ехидный голос из-за двери.

— Пионэры, идите в жопу! — сказал я в ответ.

— Не, ну, что за дела? Серый, давай быстрее, «бугор» за тобой послал, — стал канючить Луза.

— Все, выхожу, — я толкнул дверь ногой, на ходу укладывая гранаты в сумку от противогаза, которую пришил прямо на куртку.

— Ни хрена себе, тебя вообще не узнать, — удивленно проговорил «сорокалетний подросток» Луза. — Я и не думал, что оно так быстро подействует!

— Дай зеркало, — с тревогой в голосе проговорил я.

Честно говоря, я не очень верил в действие препарата, который дал мне Луза, хотя симптомы изменения, о которых он меня предупреждал, были на лицо, а точнее на лице. Луза, достал из кармана, явно припасенное для меня маленькое зеркало, в пластмассовой рамке.

— Якорный карась! — потрясенно произнес я.

Из зеркала на меня смотрел совершенно незнакомый мне человек, черты лица заострились и заметно похудели и самое странное, что изменилась форма бровей и цвет глаз. Раньше брови у меня были домиком, а теперь стали прямые и какие-то белесые, а мои карие глаза, потускнели и стали желтыми, с золотым блеском.

— Луза, если ты мне не вернешь мой привычный облик, то я тебя убью, — тихо, почти шепотом произнес я.

— Все будет хорошо, — как-то, не очень уверенно, произнес Луза. — Как вернешься с прогулки, так и вернем все обратно. Не ссы!

Ох, что-то Луза не договаривает, что-то он темнит. Но, что? Явно, не изменения моей внешности его тревожат. Что-то произошло пока я в чулане, возился. Ладно, хрен с ним! Буду решать проблемы по мере их поступления.

Предаваясь тяжелым мыслям я не заметил, как мы дошли до комнаты, в которой заседал Щука. Он сидел за столом, на котором была разложена какая-то схема и навалена целая стопка фотографий. Вокруг стола сгрудились бойцы, которым предстояло стать смертниками.

— Поприветствуйте, это товарищ Серый, он же Сергей, — указав на меня рукой, сказал Михась. — Он будет вашим проводником и пропуском в дом.

Бойцы обернулись в мою сторону, но почти все сразу же отвернулись и продолжали изучать фотографии и схемы, только один сделал шаг навстречу и протянул руку для рукопожатия.

— Здравствуйте, меня зовут Борис Николаевич, позывной Ельцин, — сказал подошедший человек.

Борису Николаевичу, на вид было лет сорок. Высокий, подтянутый, спортивное телосложение выдавала в нем тренированного человека, а осанка, указывало на его армейское прошлое. На первого президента России, он был похож так же, как я на китайца, а на китайца, кстати, я совсем не похож.

— И вам не кашлять, — ответил я. — С порядком движения определились? Схему штурма набросали. И самый главный вопрос, как я вписываюсь ваши схемы?

— Ваша роль — второго плана, мы сами все сделаем, — ответил командир наемников. — По плану: вы идете первым, вам открывают калитку, устраняете охранника и пропускаете нас вперед. Дальше, мы захватываем дом, а вы держите тыл — калитку. После полной зачистки, как сказал Михаил Сергеевич, вы должны будите разместить, в доме что-то вроде «черной метки»

— Извините, а Михаил Сергеевич, это кто? — недоуменно спросил я. — Миха, это ты что ли Сергеевич? Ну, вы тут даете, один Ельцин, другой Горбачев!

— Борис Николаевич, не обращайте внимания. Сережечка, просто нервничает перед делом, — ласково проговорил Щука, лицо, правда, при этом, у него было такое, что мне шутить сразу перехотелось. — Сергей, идите, получите имущество, а потом, ждите нас во дворе, сейчас машина подойдет и начнем.

Ну, я и вышел на улицу. А чего тут не понятного, я вообще человек понятливый. Как, говориться: — Понял, не дурак, был бы дурак, то не понял бы.

Интересно, а чего это наш не сгибаемый авторитет Щука, так перед этим Ельциным стелиться и лебезит. Явно, не просто так, Щука — он боец опытный, страха за ним я раньше не замечал. Прошлым летом, он в одиночку, завалился на хату к трем нарикам, и всех уделал голыми руками. А тут, перед каким-то воякой на задних лапках бегает. Причем вояка, явно на него недолжен, иметь никакого влияния — провалился «Ельцин» к нам пару часов назад, и уйдет в мир иной еще быстрее. Странно! Одни вопросы и ни одного ответа.

На улице стоял бледный Луза и с ним, четверо мужиков, которые стояли попарно и делали вид, что о чём-то увлеченно говорят. Все с автоматами, причем, ППШа был только у лысого мага. Остальные были вооружены «калашами». У одной пары были АКМэ, а у второй коротышки АКСУ. Перед Лузой на земле валялся обычный холщевый мешок, судя по габаритам, лежало в нем, что-то мягкое и не сильно большого размера, примерно, как футбольный мяч. Как только я, появился на крыльце дома, автоматчики начали расходиться, беря меня в клеши. Интересно, очень интересно, чего это они все такие нервные. Бояться чего-то. Интересно, чего? Меня? Или может, того что лежит в мешке? Ох, и не нравиться мне все это. Стремно, как-то!

— Серый, в мешке кольцо телепорта. После захвата дома, тебе надо будет его распаковать и активизировать. — На одном дыхании произнес лысый.

— Луза, а ты ничего не путаешь? Может, я его должен поставить и активировать, во время зачистки? А, еще лучше, до начала штурма, где-нибудь, под забором у этого треклятого дома, — спросил я.

— Мне, по барабану когда, ты его активируешь, главное, чтобы не здесь, — нервно произнес Луза, делая шаг назад от мешка.

Что же должен доставить этот телепорт? Лича? Очень может быть. Вон, какой Луза бледный. Но с другой стороны, раньше все были более менее спокойны, что же изменилось за столь короткое время?

— Барабанщик, ты мой, — произнес я, поднимая с пола мешок. — Заряд в Т-порте, хоть есть?

— Заряд, есть, но начнет работать только после активации, — заметно упокоившись, произнес Луза. — Стандартный круговой порт, основой служит веревка, на ней закреплены пять деревянных колышков. Все очень просто, растягиваешь веревку, фиксируешь колышки и льешь немного крови на колья, кровь должна быть живой. Вот в принципе и все. Срок действия 30 секунд. Действовать начинает, через минуту.

— Ладно, разберусь.

— Ну, вот и отлично. Все, тебе пора выходить. Доживи до смерти, — на прощание произнес Луза.

— Смерти нет, — стандартно ответил я.

Боевики вышли из дома, на ходу застегивая легкие кевларовые бронежилеты. Обалдеть, ну это вообще! Просто слов нет. Надо быть полными кретинами чтобы использовать легкие бронежилеты в мире где половина народа бегает с луками и зачарованными стрелами, которые этот жилет пробьют на вылет. А есть еще карабины и винтовки калибра 7,62мм., которым эти жилеты, что мокрая бумага. Да-а, боюсь, что во время штурма, никто из них живым до стен дома не добежит.

На улице стоял с работающим двигателем УАЗик-«таблетка» темно-зеленого цвета. Вояки быстро расселись в кузове, на скамейках, а я занял место рядом с водителем. Окна, в кузове были забиты крашеной фанерой, кабину водителя и пассажирский салон разделяла звуконепроницаемая перегородка. Находившиеся в салоне бойцы понятия не имели куда их везут.

Машина тронулась с места и не спеша поехала по улице. Судя по всему, водитель выполнял возложенные на него инструкции, иначе объяснить почему он выписывал кренделя на ограниченном пространстве заброшенного завода, было нельзя. Машина, покружив по территории вокруг цехов, выехала за пределы завода и по накатанной дороге поехала через поле. На окраине поля, земля была плотно утрамбована, как асфальт. Машина доезжала до этой площадки, разворачивалась, и ехала обратно, так повторялось несколько раз.

— Слышь, дружище, купи у меня заряженные кристаллы, — обратился я к водителю.

— А на кой они мне? — ответил мне сидящий, за рулем дедок.

— Ну, ты чего? — настаивал я. — Отдам не дорого, денег, вообще нет, ни копья!

— Ну, покажи, чего там у тебя, — сказал водила, всем своим видом выражая, нежелание сделать меня богаче.

— На, смотри, есть два «четвертака», есть три «полтишки» и две «единицы», кристаллы, все целые и чистые, — я протянул заранее отобранные камни.

— Ты, мне тут реклам не разводи, — нахмурился водитель. — За все два рубля!

— Ну, ты и скряга. Ладно, идет.

— Сыпь в бардачок, аптечку видишь, в боковой кармашек и сыпь, — сказал дед. — Там же и деньги возьми.

Я открыл бардачок, вытащил из него старую аптечку с выцветшим красным крестом, положил туда кристаллы, и отсчитал положенные мне два рубля.

— Дед, у тебя тут катушка лески валяется, я возьму? — спросил я. — Он тебе явно не нужен, а мне пригодиться.

— Валяй, бери, — разрешил дед.

Убрав катушку лески в вещмешок, я достал из него металлический уголок, который перед отъездом отдал мне Петрович. Необходимо было закрепить его на рукоятке Маузера, чтобы получился приклад, и можно было удобно стрелять очередями. Конечно, пистолет выпуска двадцатых годов прошлого века — это стоящая вещь, когда, ты смотришь на него в витрине музея. А вот идти с ним на боевую операцию, что-то не очень хотелось, уж лучше дали бы фашистский «машино-пистолето», ну тот, который МП-39. Ладно, проехали, Лучше, уж пусть плохонький Маузер, чем совсем ничего. Тем более, что охранник на воротах мой, а значит и то, чем он будет вооружен, тоже останется мне, как боевой трофей.

— Интересная у тебя машинка, — заинтересованно произнес водила. — Петрович, что ль подогнал?

— Ага, готов поменять, на все, что угодно, лишь бы автоматическое и лет на сорок моложе, — с готовностью произнес я.

— Не, у меня автоматов, нет, — улыбнулся дед. — Я, СКС предпочитаю, он для меня удобней. Все, приехали!

Машина тем временем, в очередной раз вернулось к развалинам завода, и остановилась. Дед стукнул три раза по перегородке, тем самым приглашая выходить всех наружу.

Я выбрался из машины, и начал разминать затекшие ноги, Ельцин выстроил своих бойцов и давал им последние распоряжения.

— Товарищ Серый, вы не хотите поучаствовать в обсуждении деталей, предстоящего мероприятия, — обратился ко мне старший боевиков.

— Конечно, хочу. Хочу выпить водки и съесть бутик с красной икрой, — съязвил я. — Мое дело маленькое. Щука четко обозначил мои действия: я вас провожу к дому, сниму часового, на входе, и осуществляю охранение с тыльных подходов к объекту. А после завершения штурма, должен установить в доме некий предмет оккультного типа, ну вот и все. Да, еще, чуть не забыл, до забора дома, который нам нужен, я как проводник, старший над вами. Правильно?

— Все, с вами понятно, мне вас рекомендовали как проверенного и надежного бойца, — с презрением произнес, командир, с позывным Ельцин. — Вижу, что те, кто вас рекомендовали, ошибались.

— Ага, ошибались. С моей профпригодностью, мы разобрались. По остальному вопросы есть? Нет? Отлично, тогда за мной, бегом марш.

Глава 2

Солдат всегда здоров,

Солдат на все готов, —

И пыль, как из ковров,

Мы выбиваем из дорог.

И не остановиться,

И не сменить ноги, —

Сияют наши лица,

Сверкают сапоги!

(«Солдаты группы «Центр» В.Высоцкий)


Бежать по снегу, удовольствие, не из приятных. Хотя снег был лежалый и ноги почти не проваливались. Но главное, это было не поскользнуться. Солдатики, во главе с Ельциным бежали за мной следом, вытянувшись длинной цепочкой. Видно, боялись мин.

А вот и развалины первого здания, нам нужно второе, от дороги. Ага, вот и оно. Теперь в подвал. В подвал вел спуск шириной метров шесть, скорее всего сюда должна была заезжать машина. Так, вот и столбы, между которыми развешен телепорт. Затаив дыхание и зажмурившись, я быстро пробежал, между столбами и оказался на другой стороне. Здесь, тоже, какое-то промышленное здание, но стены сложены не из блоков, а из красного кирпича. Поднявшись на вверх, я подождал, отставших боевиков. Из окон разваленной котельной, а именно в ней мы и оказались, открывался прекрасный вид на объект штурма.

— Ну, господа налетчики, готовы окропить снежок красненьким? — меня начал бить мондраж, адреналин насыщал кровь, организм чувствовал предстоящую схватку.

— Лишь бы, не нашим, — проворчал один из бойцов.

— Проводник — первым, остальные за ним согласно плану, — начал отдавать распоряжения командир наемников. — Грива, останешься здесь, прикроешь тыл. Все, вперед!

Я выбрался из строения и направился к дому, который нам предстояло взять штурмом. От котельной к дому шла натоптанная тропинка, это наводило на определенные мысли, причем не очень хорошего содержания.

Предстоит небольшая войнушка. Пункт первый, надо проникнуть внутрь периметра. Ну с эти легко, нас должны пустить сами же защитники. Пункт второй, снять того, кто нам откроет калитку. Если часовой один, то это легко, а если несколько? Или, кто-то будет наблюдать на расстоянии? Ох, слишком много если. Пункт третий, жду, пока пройдет зачистка. Пункт четвертый, размещаю телепорт и в спешном порядке покидаю объект штурма. Все? Ничего не забыл? А, да чуть не забыл, мелочь совсем, со мной на штурм идут не бойцы из моей группы и даже не местная шпана, а люди из внешнего мира, которые не знают, куда они попали. А, что это означает? А, означает это, что пункта четыре не будет, так же как и пункта три. А, почему? Да, потому что всех их, еще в самом начале, покрошат в конфетти. Защитных амулетов от стрелкового оружия у них нет, оберегов от воздействия магии у них нет, опыта противодействия противнику, который умеет ускоряться, у них тем более нет. Короче, у них ничего нет, что могло бы им помочь, в этом насыщенном магией мире.

Пока ехали в машине, я думал, что делать мне в этой ситуации. Определенные наметки имелись, до начала активных действий оставалась пара минут. Всего-то дойти до забора дома, а там уже думать будет поздно, там все решат рефлексы и удача. Что я знаю о боевых действиях в ограниченных условиях? Боевой опыт у меня, конечно, иметься, да что там говорить у меня этого опыта, как у дурака махорки, правда, боевые действия в которых, мне приходилось участвовать проходили в более открытых условиях, в поле так сказать, но и зачистки деревень, то же частенько приходилось проводить.

Ведение боевых действий в городских условиях имеет ряд неприятных особенностей. Противник обороняется — вы наступаете, он за укрытиями — вы открыты, он знает свой дом, а вы в нем, возможно, впервые. У противника перед вами сплошное преимущество. Во избежание ненужных потерь реальная действительность диктует необходимость применения против обороняющегося противника разумной и активной наступательной тактики. Вон как загнул, прямо по учебнику! Есть несколько правил, которые нужно неукоснительно соблюдать;

В основе индивидуальных действий при огневых контактах в городах лежит так называемое «левостороннее правило». Суть его заключается в том, что человеку — правше (у которого правая рука ведущая, таких людей около 95 %) удобнее и быстрее удаются все действия, связанные с поворотом влево (у левши — вправо). Удобнее и быстрее стрелять в условиях, когда надо двигаться или разворачиваться влево (против часовой стрелки) и гораздо труднее и менее результативнее — с разворотом вправо. К примеру, возьмите автомат и представьте, что цель находится справа от вас. Попытайтесь развернуть оружие в сторону цели. Теперь наоборот, развернитесь с оружием влево. Сравните эти два ощущения. Давно замечено, что все действия, связанные с поворотом влево, получаются у человека — правши результативнее и точнее, чем действия, связанные с поворотом вправо. Эту особенность обеспечивает общая психофизическая направленность нашей нервной системы, а также устройство костно-мышечного аппарата человека. Это положение хорошо известно стрелкам-спортсменам, которые при выполнении специальных скоростных упражнений по нескольким мишеням всегда начинают стрельбу с крайней правой мишени, разворачиваясь по ходу стрельбы, справа налево, против часовой стрелки. Кстати, отдача пистолетов почти всех систем «бросает» оружие влево — вверх (по циферблату на 10–11 часов). К тому же все серийное оружие изготавливается для стрельбы с правой руки или с правого плеча.

В боевой обстановке, стреляя из автомата с правого плеча (из пистолета — с правой руки), старайтесь почаще использовать любые укрытия (камень, столбы, углы зданий и т. д.). Укрытие в таком случае должно находиться слева от вас, закрывая корпус и большую часть головы. В таком случае для встречного огня остаются открытыми руки, плечо и меньшая часть головы. Если укрытие расположено справа от вас, вам придется стрелять с левого плеча, это непривычно и неудобно, но вы будете более-менее укрыты. Если вам все-таки захочется стрелять с правого плеча (что и происходит сплошь и рядом), вы откроете под выстрелы противника значительную часть туловища и всю голову. Ошибкой будет также стрельба поверх укрытия, вы подставите под огонь голову, плечи и часть корпуса. Необходимо так организовать огневой контакт, чтобы возможные укрытия противника были справа от него, а ваши — слева от вас. Для этого постоянно пытайтесь (если это возможно по обстановке) «закручивать» поле боя, перемещаясь влево от себя. Например: противник находится в здании и стреляет из окна и, если вы приближаетесь к нему (разумеется, перебежками от укрытия к укрытию, под огневым прикрытием товарищей) с правой от противника стороны, то есть огибаете здание против часовой стрелки, преимущество будете иметь вы, а не он. Противник вынужден будет стрелять с левого плеча, что неудобно, не прицельно, и мало кто умеет так стрелять, или же чаще всего стрелять он будет с правого плеча, с правой руки, подставив под ваши выстрелы голову, плечи, большую часть корпуса. Ваше же укрытие будет надежно вас защищать. Если же наоборот, вы подходите слева от противника, преимущество на его стороне. Максимально закрыт будет он, а вам придется стрелять с левого плеча, оставаясь за укрытием. Не поддавайтесь соблазну стрелять с правого плеча — вам при этом придется максимально подставляться.

Ну, это все теория, на практике получается все иначе, если бы я шел на штурм этой халупы в составе своей старой боевой группы, раскатали бы мы этот дом по бревнышку. А, так, как бы нас самих не раскатали.

— Эй, хозяева, открывайте! Доставка пиццы! — закричал я, остановившись в метре от периметра дома, прикасаться руками к забору и калитки в нем, что-то мне хотелось, кто его знает, что у них тут за охранная магия.

— Назовись, — донеслось из-за высокого забора.

— Тимур и его команда! Давай, открывай! Предупредить должны были, десять бойцов и проводник! Не фиг, нас здесь морозить, открывай быстрее!

Калитка начала открываться, в проеме показалась голова, одетая в шерстяную маску, с прорезями для глаз, в такой мороз, очень полезное дополнение к гардеробу.

— Ну, заходи, Тимур — доставщик пиццы, — широко открыв калитку, произнес встречавший нас боец. — Вон, туда проходите, вас уже ждут, — встречающий махнул рукой в сторону дома.

На плече у парня в маске, висел АКСУ, с пристегнутым магазином на сорок пять патронов от РПК. Автомат в руках, держал он так, чтобы можно было легко полоснуть очередью.

Я шагнул в проем первым, и на пару шагов отступил в сторону, давая возможность пойти мимо меня всем остальным. Когда мимо меня прошли все штурмовики, встречающий нас боец принялся закрывать калитку, он отвернулся от меня, схватился за поручни приваренные к металлической калитки и с усилием потянул на себя.

— Помочь? — спросил я, подходя вплотную к бойцу в маске, вытаскивая из кармана нож

— Помоги, совсем на морозе замерзла….

Нож, по самой короткой траектории, вошел, точно в шею. Обратным движением, я изменил угол удара, тем самым расширяя страшную рану, а второй рукой я придержал падающее тело и аккуратно оттащил его назад. Уфф, а парень то оказался, не из легких. Труп бросил в беседке, которая размещалась рядом с калиткой, в ней должен был располагаться часовой во время непогоды. Так теперь калитку надо чем-то подпереть, чтобы она не закрылась, а то неизвестно как там получиться с путями отхода через пролом в заборе, уж лучше, пусть у меня будет черный ход.

В беседке стояла консервная банка из-под тушенки, которую использовали вместо пепельницы. Я вытряхнул окурки из банки, и засунул в неё гранату, усиленную пластитом. Граната легла в банке, как рука в перчатке — плотно и надежно. Банку с гранатой, я засунул между створкой калитки и рамой, тем самым заблокировал калитку в полуоткрытом состоянии.

Если смотреть в магическом зрении, территорию усадьбы, накрывал сплошной купол матового цвета, и, опираясь на свой опыт, я могу сказать с уверенностью, что ничего хорошего, тому, кто пересечет границы защитных чар, ни светит. Даже пространство в открытой калитке было наполнено защитным маревом. Закрепив гранату, я разогнул усики на взрывателе и привязал к нему леску. Отмотав приличный кусок лески, я второй конец привязал к железяке, которая валялась возле беседки. Эту железяку привязал веревкой к перилам — теперь достаточно будет перерезать веревку, железяка упадет на пол и гранат взорвется. А еще можно с растояния выстрелом, перебить веревку. Получился примитивный дистанционный подрыв. А, что делать, в каменном веке живем.

С убитого я снял автомат, отстегнул ремни разгрузки, в которой были еще два запасных магазина, правда, стандартных на тридцать патронов, две гранаты РГД и отличный нож. Достав из мешка свернутые веревки телепорта, я тщательно вымазал их в крови убитого охранника, собственно только ради этого я его ножиком и резал, чтобы крови было побольше. Отойдя как можно дальше от беседки, я на земле растянул круг телепорта и закрепил все колышки в землю, а один не стал забивать, я привязал к нему одну из РГДэшек, перевязав леской так чтобы при натяжении веревочного кольца, взрыватель гранаты пришел в действие. Ох, что-то я сегодня в ударе, на счет установки растяжек. Это я так долго все описываю, а на самом деле все действия были выполнены за считанные секунды.

Во дворе дома завязался ожесточенный бой. Наступающие били короткими очередями, через равные промежутки времени раздавались двойные хлопки наступательных гранат. Видно, что народ опытный, гранаты только парами кидают, это для того, чтобы обороняющиеся не успели выкинуть обратно. В ответ на короткие автоматные очереди, кто-то лупил одиночными, судя по звуку из дробовика и периодически слышались пистолетные тявкающие выстрелы.

Я пригнулся за штабелем из кирпичей, может оно конечно и не очень смелый поступок, но зато очень полезный для жизни, в конце концов, на штурм я не подписывался, мое дело на стреме постоять и телепорт установить. На стреме я и так стою, вернее сижу за штабелем кирпичей, а телепорт я уже почти установил, надо всего лишь последний колышек забить и прокричать фразу-ключ.

Со стороны дома, звуки стали доноситься интенсивнее и громче. К треску «калашей», добавились выстрелы из карабинов, и длинные очереди немецких МР. Обороняющиеся начали предпринимать активные действия. Вдруг, прогремели, подряд, сразу четыре взрыва гранат и все стихло, лишь короткие очереди в два патрона прогремели пару раз — кого-то добивали.

— Эй, проводник, все чисто, ставь свою хреновину, — в проеме второго забора показалась фигура одного из нападавших, он призывно начал махать рукой. — Давай быстрее, всех зачистили, можешь выходить.

В голосе читалось явная насмешка, дескать, пока тут прячешься, мы бравые вояки всех злодеев убили и прекрасных принцесс спасли. Я начал медленно приподниматься с земли. До сих пор не верилось, что все закончилось так легко. Это противоречило всему, что со мной происходило до этого. Это, просто невероятно, это, то же самое, если бы солнце стало квадратным, а луна зеленого цвета. Бред!

Дзынь! Ноги сами разъехались, и я упал лицом вниз, вжимаясь всем телом в утрамбованный до состояния льда снег, над головой на расстоянии примерно метра от пола прошла тугая волна воздуха.

— И-аааа! А-ааа! - со стороны дома донеслись душераздирающие звуки.

Бах! Ба-бах! Кто-то начал стрелять короткими очередями и одиночными выстрелами, в ответ раздалась длинная злая очередь, выпущенная из «калаша». Выстрел из карабина заставил замолчать стрелявшего. Все, амба, вот и весь штурм, обороняющиеся задействовали заклинание под простым названием «дисковая пила», мы в горах называли подобное «круговой косой», еще я слышал название «круг смерти» и просто «низ живота». Штука, очень неприятная и опасная. Вроде, как мина, выпрыгивающая из земли на высоту метра, но вместо осколков выбрасывает вокруг себя заклинание, которое разрезает только живую плоть. Прятаться в укрытие не имеет смысла, заклятее пройдет сквозь нематериальный предмет и разрежет вас, как горячий нож сливочное масло. Спасение только одно — упасть и вжаться в землю, тогда она пройдет над телом и не заденет. Иногда, следует уточнить, что высота бывает и сантиметров двадцать от земли, в этом случае падай не падай, не спасет, тут надо подпрыгнуть. В общем, главное определить высоту заклинания и успеть отреагировать. Просто и легко, на словах, а в суматохе боя практически не реально, но на то это и бой, чтобы умирать.

На мгновение все звуки смолкли, наступила тишина, во дворе дома, кто-то прокричал каркающим голосом, отрывистую команду или заклинание, и сразу раздался лопающейся звук, как будто рядом лопнула огромная хлопушка. Шмяк! В трех метрах от меня на землю упал огромный ворох тряпья, который оказался верхней частью человека. Беднягу, как пилой разрезало в районе талии.

Это было последней каплей переполнившей чашу моего терпения, а точнее страха. Высунувшись из-за груды кирпичей, я прицелился и короткой очередью сбил веревку, которой была привязана железяка. Противовес упал на землю и своим весом вырвал чеку в гранате. Вжавшись в землю, я всем телом ощутил силу взрыва, да-а двухсотграммовый брусок пластида, это я вам скажу вещь. Бахнуло, так что верхние кирпичи с груды, за которой я прятался, скинуло на меня, хорошо, что хоть по голове не попало.

Высунувшись, я увидел, что калитки и части забора, к которой она прилегала, срезало, как ножом. Красота, в получившуюся дыру можно на танке проехать. Быстро переползя, на другую сторону кирпичной груды, я вытащил вторую самодельную гранату и сильно размахнувшись, закинул её во двор дома. Бабахнуло не менее громко, чем в первый раз, в небо взлетели деревянный обломки, тряпки и куски мяса. Быстро, на карачках, дополз до разложенного на земле телепорта. Я стремительно воткнул последний колышек в землю и только собрался прочитать фразу, активизирующую телепорт, как краем глаза увидел, что зарезанный мной охранник начал шевелиться и приподниматься на руках. Вот, блин! Так и знал, что не чем хорошим этот штурм не закончиться. Вскинув автомат, я короткими очередями начал стрелять по шевелящему покойнику. Вначале в голову, потом по ногам, по три выстрела на каждое колено, и оставшиеся патроны в руки и туловище. Мертвый охранник, исполосованный очередями, перестал подниматься, но по тему у него пробегали судороги, и было видно, что какая- то сила пытается подчинить мертвое тело.

Повернув голову в сторону дома, я увидел жутко-мерзкое зрелище — в мою сторону ползли мертвые люди. Почти все без ног, только верхние части туловища, они ползли на руках, при этом мешая друг другу. Мертвые глаза, смотрели в мою сторону, но зрачков видно не было, а глазницы полыхали алым огнем. Вот, блин! Попал! Зомбяки! Иху мать! Мертвецы, да еще и свежие, хорошо хоть, без ног, намного легче будет с ними расправиться. Хотя, какое нах расправиться? Убегать надо!

Кинув последнюю гранату, в приближающихся мертвяков, и я присел за спасительной кучей кирпичей. Прогремел взрыв и рядом со мной упал окровавленный кусок руки. Быстро сменмв магазин в автомате, я резко встал и короткими очередями, начинал стрелять по разбросанным взрывам ожившим мертвецам. Главное вбить побольше пуль в руки, локтевые суставы и головы. Стреляя, начинал пятиться к кольцу телепорта, а вот и оно. Присев, я скороговоркой проговорил ключевую фразу. Все! Теперь, как можно быстрее надо отсюда выбираться.

Откинув в сторону пустой магазин, я заменил его на новый, последний. Мертвецы, посеченные осколками гранаты и моими пулями шевелятся на земле. Кучи окровавленного тряпья — зрелище не для слабонервных. Запах, просто жуть; сгоревший порох, кислятина от гранатного разрыва и зловонно-сладковатый аромат свежего мяса, плюс ко всему еще и запах дерьма из разорванных внутренностей.

Ударив ладонью по груди, я вогнал иглу стимулятора. Надо было прыжком пересечь, невидимую обычным зрением, черту защитных чар, которые даже после подрыва забора никуда не исчезли. Время! Времени не хватает, кольцо телепорта начинает растягиваться, сейчас оно выпустит на эту сторону, то, что приготовил Щука. Чтобы это не было, ничего хорошего, лично мне это не сулит, хотя бы, потому что я заминировал телепорт, а близкие гранатные разрывы плохо влияют на мое здоровье. Со стороны дома показались какие-то существа, отдаленно напоминающие людей. Но я уже разогнался и бежал в сторону забора. Когда до провала в ограде осталось около метра, я сильно оттолкнулся ногами и ласточкой прыгнул вперед. Кровь, моя бурлила от переизбытка адреналина и стимулятора, который вошел в кровь совсем рядом с сердцем. Скорость, которую я развил во время прыжка, была намного выше скорости, с которой может бежать самый быстрый в мире спринтер, и только это, наверное, и позволило мне пересечь невидимую черту охранных чар. Тело словно обожгло кипятком, тысячи раскаленных иголок вонзилось в открытые участи кожи. Кисти рук и лицо, полыхнули огнем.

Из прыжка я должен был выйти в кувырок, но тугая спираль боли так скрутило мое тело, что из прыжка я вышел не в кувырок, а в падение плашмя, даже руки не выставил, так на живот и плюхнулся. Воздух покинул мои легкие, и я, несколько секунд, корчился от боли, пытаясь вздохнуть. Грудь обжигала волна жгучей боли. Рывком, я перевернулся на спину и попытался сесть. Руки не слушались. Я никак не мог найти опору и подняться. Встать получилось только с третей попытки.

Поднявшись на ноги, я пошел прочь от страшного дома. Еще, когда поднимался, я оглянулся и увидел, что странные двуногие существа, бредут в мою сторону, но забора они еще не достигли. Интересно охранные чары пропустят их или нет? Выпьют все силы, как из меня, ли наоборот — добавят новых. Постепенно, мой вялый шаг перешел в неторопливый бег. Быстрее не получалось, грудь горела огнем, в голове стоял туман, очень хотелось упасть и не шевелиться.

Во время своего прыжка, я потерял вещмешок и финку. Хорошо, хоть автомат с последним магазином остался. «Маузер» и разгрузка с кинжалом тоже никуда не делись. Остаться без оружия совсем не хотелось. Сзади, на территории усадьбы, раздался не громкий взрыв, а потом вслед за ним, протяжный леденящий душу вой. Обернувшись на бегу, я увидел, что защитные чары, вокруг дома пали и сквозь дыру в заборе в мою сторону бегут черные человеческие фигуры. Существа, выбежав на открытое пространство, менялись. Они стали на четвереньки и большими прыжками побежали в мою сторону. Конечности тварей меняли форму на глазах, они удлинялись и становились более массивными. Через несколько секунд, от человеческого в обликах тварей не осталось и следа. Они стали похожи на помесь волков и крыс, от волков они взяли себе тело, а от крыс голову и хвост. Хвост был особенно мерзок и противен: лысый, длинный и ярко-красного цвета. Бр-р!

Все, допрыгался, от этих порождений тьмы не уйти и не отбиться. Спецпатронов у меня нет, защитных оберегов и амулетов, то же нет, это конец. Сука, как не хочется умирать, дальше бежать, смысла нет. Остановившись, я начертил ногой на снегу большой круг, достал из кармана жменю кристаллов, и побросал их в снежную борозду круга, потом произнес короткую фразу, активизирующую защитные чары круга-оберега. Энергии в кристаллах хватит на пару минут. Как раз, чтобы расстрелять все патроны в «калаше» и «Маузере».

Темные твари стремительно приближались. Встав на одно колено, я спокойно прицелился и начал расстреливать последний магазин короткими очередями. Пули рвали плоть, она отваливалась целыми кусками. Ошметки черной плоти, дымясь и тлея падали в снег. А, вот это уже, кое-что, значит! Пули все-таки наносят вред, этим исчадиям ада. Последние, десять патронов, я всадил одной длинной очередью, в монстра, бегущего самым первым. Кувыркнувшись через голову, тварь уткнулась мордой в снег и затихла, лишь задние лапы слегка подрагивали. Отстреляв последние патроны, я перекинул автомат за спину, вытащил маузер начал стрелять в тварей, которые были уж буквально в трех метрах. Но теперь я сконцентрировал огонь на конкретных целях. К маузеру у меня было три магазина, каждый на двадцать патронов, в вещмешке, который я потерял, осталось россыпью еще сорок патронов. Еще одну тварь, я успокоил до того, как их свора столкнулась с защитным кругом, который окружал меня. Защиты прогнулась внутрь почти на треть круга, затрещала и отпружинила монстров обратно. Кристаллы, лежавшие в снегу, задымились, почернели и рассыпались. Все, последней защите конец. Быстро сменив магазин в маузере, я одной рукой поднял пистолет. Во второй руке я держал, выхваченный из разгрузки кинжал. Почти в упор, в морду, ближайшей твари я выпустил весь магазин. «Маузер» дергался в руке как рыба, выброшенная на берег. Большая половина пуль прошла мимо монстра, в которого я целился, но все таки, кое — что угодило в цель. Тварь, издала противный визг и, откатившись в сторону, издохла. Перед защитным кругом, кружили последние два крысоволка.

Один из них поджав лапы, попятилась назад, и чуть присев, прыгнул на меня. Он явно намеривался вырвать мне горло. Выставив вперед опустошенный «маузер» я прикрылся им. Тварь зубами схватила металл пистолета. Бросок монстра был настолько сильным, что он подмял меня под себя. Падая назад, я исступленно наносил удары кинжалом в бок и живот монстра. Тварь хрипела и пыталась дотянуться к моему горлу, пару раз она укусила меня за руку. Боль и жуткий холод пронзили руку, практически сразу я перестал её чувствовать. Я бил, бил. И еще раз бил монстра ножом. Наверное, я попал ей куда-то в жизненно-важный орган, потому что, по телу твари прошла крупная дрожь и она, захрипев затихла.

Переведя дыхание, я попробовал, скинуть тушу монстра с себя, но делать это одной рукой было тяжело и неудобно. Поэтому я просто, выполз из-под туши. Приподнявшись на одной руке, я огляделся. Где-то здесь должна быть пятая, последняя тварь. В глазах стоял красный туман, левая рука не слушалась и очень сильно болела, я попытался встать, но ноги не подчинялись мне и я упал. Штанина на правой ноге была разодрана и вся в крови. Видимо, тварь задними лапами подрала. Сука!

Рядом, в луже черной дымящейся крови валялась пятая, последняя тварь. Кто-то выпустил в неё не меньше целого автоматного рожка. Оглядевшись по сторонам, я понял, что до развалин котельной не добежал всего, двадцать метров. Из оконного пролома высунулся человек в камуфляже и призывно махнул мне рукой. Как я мог забыть, что командир наемников оставил бойца в развалинах котельной. Как он его там называл, то ли хвост, то ли парик? А вспомнил — Грива.

Вставать и куда-то идти не хотелось. Хотелось лежать и не шевелиться. Хотелось пить. Хотелось оказаться в где-нибудь в другом месте, там где нет темных тварей, там где нет снега, там где не надо шевелиться. Все, не буду вставать, останусь лежать, закрою глаза и усну. Надоело!

Из полуразваленного оконного проема высунулся боец и начал стрелять из автомата в сторону злополучной усадьбы. Я повернул голову и увидел, что из провала ограды в мою сторону выползает чёрная дымка, которая становилась все плотнее и плотнее. Блин, ну что за день сегодня такой!

Достав из кармана пластинки стимулятора, я закинул их в рот и прижал языком к щеке. Через мгновение я почувствовал, что силы ко мне возвращаются. Все надо шевелиться. Поднявшись, и хромая на правую ногу, я быстро начал скакать к развалинам котельной. «Маузер» пришел в полную негодность, тварь оставила глубокие отметины на металле, а в некоторых местах появились отметины, напоминающие кислотные ожоги. Даже боюсь представить, что с мой рукой, как бы не пришлось отрезать.

В кармане разгрузки, снятой с убитого охранника, я нашел продолговатый цилиндр, вначале я не обратил на него внимания, приняв за газовый баллончик, но сейчас оставшись без оружия, понял, что никакой это не баллончик, а самый, что ни есть настоящий мини-телепорт или как его все называют — «скачек». Вещь крайне полезная, хоть и дорогая. Если из него вытащить кристалл-батарею, то его можно продать рублей за пятьдесят, а это довольно не плохие деньги. Можно конечно им и воспользоваться, но есть два неприятных момента. Во-первых, он может быть запрограммирован на конкретного человека, и если кто-то другой воспользуется мини-телепортом, то раздаться взрыв, настолько сильный, насколько будет заряжен кристалл. Вторая неприятность, мини-телепорт, программируют заранее, выставляя точку, в которую доставят владельца, а я совсем не хотел оказаться в месте, которое мертвый охранник, считал для себе безопасным при жизни. Мне, почему-то кажется, что посторонним там будут не очень рады.

Подходя к стенам бывшей котельной, я чувствовал себя почти нормально. Нога разгибалась, я её правда как и руку не чувствовал, но зато и боли не было. Это все временно, пройдет действие стимулятора и боль вернется. Срок действия «жёлтой смолы» минут тридцать, а съел я две штуки, значит час, но скорее всего меньше, вон ускоритель, вообще действовал пару секунд — сгорел, когда я пересекал в прыжке защитные чары, окружающие усадьбу, будь она проклята.

На встречу, мне вышел, последний из наемников, видимо очень переживал за мое самочувствие. Я прошел мимо него, вглубь развалин. Обернувшись, я посмотрел в сторону злополучного дома, зрелище внушало ужас. Казалось, что над домом, повисла черная туча, и не просто туча, а сама госпожа Тьма пожаловала в гости. Весь дом был покрыт покрывалом черного тумана, жуть!

— Эй, ты куда? — сзади раздался окрик Гривы.

Я резко остановился, поискал глазами опасность, но ничего не увидев. Повернулся в сторону Гривы, и успел только мельком увидеть, как его кулак, летит, прям мне в лицо. Я попытался хоть как-то закрыться, но он пробил мой блок. Отлетев к стене, я сильно ударился об неё всем телом.

— Ну, что, сука! Готов к смерти? — с яростью прошипел наемник.

— Якорный ты карась, совсем охренел? — я попытался подняться на ноги.

— Ты зачем в них стрелял? Они же раненые были, а ты их из автомата расстрелял! Всех! — Гриву била крупная дрожь, глаза налились кровью, он медленно подходил ко мне.

— Придурок! Они все были уже мертвы! — во рту разливался вкус крови, Грива рассек мне губу.

Я поднялся на ноги. Так, или я сейчас достучусь до разума наемника, или он меня убьет. Другого варианта нет! Оружия у меня не осталось, а в рукопашной бою, мне ничего не светит, правой руки не чувствую, да и сил стоять, нет. Грива приблизился ко мне на расстояние удара. Я попытался провести двойку: ударить правой в голову, и сразу коротким слева, но противник, с легкостью блокировал правую руку, а потом, провел болевой захват. Я упал на колени и единственное, что успел сделать, это нащупать в кармане разгрузи цилиндр «скачка» и нажать кнопку активации. В глаза ударила яркая вспышка, воздух покинул легкие, и я в очередной раз потерял сознание.

Глава 3

Ты вернулся в жизнь, в наш непрочный дом

Полный странных лиц и чужих имён

Как в измерении другом

Тебе дышалось не легко

Нежеланный гость — человек войны

Словно ржавый гвоздь в сердце чувство вины

Но ты сдаваться не привык

И не требовал любви.

(«Твой день» группа Ария)


Солнце опускалось все ниже и ниже, еще пару минут и оно скроется за линией далекого горизонта. Последние солнечные лучи пробивались сквозь темные серые тучи, и окрашивали их в багряные цвета. Казалось, что когда солнце скроется из виду, этот мир поглотит непроглядная мгла.

Закат в этом мире был необычный и прекрасный: заходящее солнце было темно-бардового цвета, а иногда, даже с фиолетовым отливом. Закат — это удивительные яркие краски постепенно темнеющего неба, этот процесс, захватил наблюдающего за ним целиком и без остатка. Именно не игра контрастов, а плавный полет мягких и ярких, одновременно красок. Это своеобразное торжество жизни во всех проявлениях — не только раннего утра, полного энергии, но и благородной старости… И напутствие каждому не держаться за земные ценности. Каждый вечер, если только небо не накрыли тучи, наступает время заката — самого красивого времени суток. Торжества всего высшего над приземленным.

Свет играет с нами, вовлекая в свою неповторимую симфонию. Красота заката плавно, но неумолимо меняется. Вот еще только что вид был тем же, что и полчаса назад. А уже секунду спустя становится совершенно другим. Эти немыслимые, метафоричные, многозначные перемены — то медленные, то мгновенные. Поистине, закат — самое красивое время в течение всего времени суток, и стоит уделить ему немножко внимания.

Человек сидел в большом кожаном кресле, смотрел на заходящее солнце и пил кофе. На вид ему было около пятидесяти лет. Тот самый возраст, когда старость еще не началась, а молодость уже давно закончилась. Кофейник и сахарница стояли рядом, на небольшом деревянном столике ручной работы. Выглядело эта картина нелепо и дико, как в фантасмагории. Кресло стояло на каменной террасе, которая выдавалась вперед подобно балкону, из высокой скалы. Вокруг не ни одного признака цивилизованного мира, только кресло, низкий стеклянный кофейный столик и человек, пьющий кофе.

Мужчина, пьющий кофе выглядел более чем экзотично, с одной стороны и кофейный столик и кресло выдавали достаток их хозяина. Кресло было очень большим, с подлокотниками из черного резного дерева, что в сочетании с белой кожей, которой было оно обтянуто, говорило о наличие хорошего вкуса у владельца. Столик был низкий, на деревянных резных ножках, сама столешница была выполнена из толстого стекла молочного цвета. На поверхности столика стоял небольшой круглый поднос, на котором располагались: кофейник, сахарница и маленькая чашка с блюдечком. Все кофейные приборы были выполнены из тончайшего, молочно-белого фарфора. Сам же, человек, сидящий в кресле, своим внешним видом показывал полное пренебрежение к вкусу и моде. Для такого кресла и кофейного столика, больше бы подошел английский денди, в смокинге и бабочке, ну или седовласый лорд, с тростью. Но тот, кто сидел в кресле, ни на денди, ни на лорда похож не был. Он был похож на чуть подвыпившего тракториста захудалого совхоза. Сидящий в кресле был одет в толстую, теплую куртку, ватные штаны и сапоги. Сапоги были очень грязные, с прилипшими к подошве комьями земли. На голове у пьющего кофе, была шапка-ушанка. В общем, можно сказать, что кресло и человек, подходили друг другу, как корова и седло.

Позади кресла стоял высокий молодой парень. Он был одет в камуфлированный костюм — теплая куртка с меховым воротником, пятнистые штаны с многочисленными карманами и ремешками. На ногах были высокие кожаные ботики, ярко — песчаного цвета, на голове вязанная шерстяная шапочка черного цвета, в народе именуемая — «питерка». В руках у молодого человека была кожаная черная папка.

— Ну, что ж Сережа, докладывайте, как там идут наши дела? — произнес сидящий в кресле мужчина.

Молодой парень обошел кресло и стал так, что бы пьющий кофе мужчина мог смотреть прямо на него.

— Виктор Павлович, наши дела идут хорошо. Можно сказать, что мы даже немного опережаем график, — открыв папку и периодически заглядывая в неё начал докладывать молодой человек, — Ожидаем в ближайшее время новую партию каторжан. Как вы и распорядились эту партию, пустим целиком на «мясо». С главами трех кланов «торгашей» удалось наладить взаимовыгодные отношения, когда перейдем к фазе активных действий, то они нас открыто поддержат. В среде казачества, тоже есть люди, готовые, открыто нас поддержать. Конечно, этих людей мало, так как в среди казаков, наиболее подготовленные части находятся в подчинение так называемых «родовых» командиров. Но даже те, кто готов пойти за нами, смогут, некоторое время вносит сумятицу, и сдерживать силы «родовых». По нашим данным, достаточно двух-трех дней, чтобы полностью взять ситуацию под контроль. Пока казачьи подразделения будут сдерживать натиск терронов, наши мобильные группы возьмут под контроль все наиболее важные объекты по ту сторону Драконьих гор. По нашим данным мы можем рассчитывать на следующую численность войск: торговые кланы готовы выставить — тысячу бойцов, из них примерно пятьсот непосредственно в подчинение кланов, остальные — наемники, среди казаков нас готовы активно поддержать примерно: три — три с половиной тысячи человек. И это все боевые части «союзников», непосредственно наши войска насчитывают две тысячи хорошо подготовленных солдат и армия терронов в количестве не менее шести тысяч.

— Сережа, это все хорошо. Но, теперь давай о плохом, какие у нас отрицательные моменты?

— Виктор Павлович, в целом все идет не плохо. Есть некоторые рабочие моменты, последствия которых мы устраним в ближайшее время, — осторожно продолжил свой доклад секретарь.

— Значит, все-таки, проблемы есть? — усмехнулся, довольный собой Виктор Павлович.

— Ну, я бы не назвал это проблемами, скорее всего речь идет о трагическом стечении обстоятельств, — молодой парень начал нервничать. — Группа полковника Слепцова погибла. До сих пор не понятно, что произошло на самом деле. Известно, что они благополучно прибыли к Михаилу Щукову, это один из наших людей, на территории Торговых Кланов. Группа Слепцова, должна была произвести захват одного из наиболее влиятельных магов Торговых земель, если бы не получилось произвести захват, то должны были уничтожить на месте и унести тело с собой. Что произошло, на самом деле до сих пор неизвестно. Группа проникла на территорию усадьбы мага. Начался штурм, потом произошел большой выброс темной магической энергии. Одновременно с этим, в доме, где находился Михаил Щуков, произошел сильный взрыв. Погиб сам Щуков и наиболее активные члены его группировки. Но нами, уже предприняты некоторые шаги, для прямого подчинения обезглавленной группировки Щукова. Так, что в этом можно видеть и положительные моменты — мы полностью взяли под свое командование более сотни хорошо вооруженных бойцов, которые отлично чувствуют себя в местных реалиях.

— Мага взяли или нет? — жестко спросил Виктор Павлович.

— Точно не могу сказать, после выброса тьмы, в усадьбу слетелось столько ликвидаторов из инквизиции «Круга Сильных», что нашим наблюдателям пришлось скрыться, дабы не попасть в облаву, которую организовали прибывшие, — быстро затараторил секретарь. — После зачистки, усадьбу мага взорвали, а на земле, где стояли постройки, несколько раз проводили очистительные ритуалы. Могу предположить, что маг погиб во время выброса темной энергии.

— В группе Слепцова все погибли? — поинтересовался Виктор Павлович. — Трупы опознавали?

— Трудно сказать, ликвидаторы буквально затопили усадьбу очистительной волшбой, выжги все начисто.

— Понятно. А, что с взрывом, в доме Щуки? Не подумают, что это мы причастны к взрыву, ну для того, чтобы захватить власть в щукинской группировке?

— Думаю, что нет, — секретарь мельком заглянул в свою папку. — Как показывает анализ данных, в том регионе у «щукинских», не было организованных конкурентов, так что если среди самих членов группировки не поднимется бунт, то все будет спокойно.

— Как у нас дела обстоят с расстановкой сил в мире? — продолжил расспрашивать Виктор Павлович. — Какие прогнозы на момент начала операции?

— Коалиция торговых кланов, нас поддержит, — по довольному тону секретаря, было понятно, что именно этого вопроса он и ожидал. — У них, просто, другого выхода нет. В первый день операции мы уничтожим, все известные нам точки перехода во внешний мир. Это поставит их в полную зависимость от наших поставок. Фактически, торговые кланы представляют собой силу, только благодаря контролю над поставками из внешнего мира. Отрезать их от кормушки, и они лопнут, как воздушный шарик. «Горцы» сейчас заняты только одним — поиском террористов, устроивших взрыв на футбольном стадионе. Наиболее подготовленные их вооруженные силы, в данный момент обескровлены. Практически все высшее командование и силы спецназа погибли во время взрыва. Так, что подопечных Горной Княжны, можно смело сбросить со счетов.

В среде казачества, как я уже говорил ранее, нет общего единства, «родовые» постоянно враждуют с «пришлыми». Эти противоречия не позволят казакам, воевать на два фронта и против вторжения терронов и против наших действий. Тем более что в этом мире еще ни разу не встречался с таким событием, как захват планомерный захват власти. Все их меры и способы противодействия носят локальный характер и просто не смогут противостоять нашим массированным ударам.

— Значит, говоришь, никогда не сталкивались с подобным явлением? Хорошо, — задумчиво произнес Виктор Павлович. — А, что у нас с подготовкой терронов? Насколько готовы их отряды?

— В целом, армия терронов готова к вторжению. Есть несколько проблем, — осторожно произнес секретарь. — Во-первых, терроны очень трудно проходят обучение владением огнестрельным оружием. Во-вторых, среди терронов может образоваться раскол. Некоторые шаманы, выступают против применения огнестрельного оружия, а как вы знаете, шаманы имеют большое влияние среди воинов. Сегодня утром сообщили, что один из шаманов увел крупный отряд воинов. Вождь Байрак, ничего не сделал. Сволочь!

— Интересно. Сереженька, а какого хрена, ты мне об этом сразу не сказал? — возмущенно произнес Виктор Павлович. — За неделю, до начала вторжения, у нас наметился раскол среди терронов, а ты молчишь, как рыба об лед. Совсем нюх потерял?!

— Виктор Павлович, я хотел последовательно сделать доклад, — начал оправдываться секретарь. — Тем более, что эту ситуацию можно использовать нам во благо. Собственно говоря, приблизительный план действий готов. Хотел вам его изложить в конце доклада.

— Хотел он, — проворчал Виктор Павлович. — Хотелка еще не выросла. Давай, выкладывай свой план.

— Терроны, как вы знаете, очень воинственный народ. Они приходят в этот мир только для одного, для войны. Они жестоки и коварны. Они умеют только одно — убивать. Но, не смотрят на все это. Есть у терронов одна не понятная нам особенность: они не враждуют друг с другом. У них, даже нет принятых в подобных обществах обычаев. Ни дуэлей, ни кровной мести, ни поединков за власть. Именно поэтому, то разобщение, которое мы сейчас наблюдаем в войске терронов, может быть крайне опасно. Шаманы, активно выступают против союза с людьми. Они бояться конкуренции с нашей стороны. И то, что часть терронов, ушла вместе с шаманами, нам как раз на руку, — секретарь на секунду замолчал, перевел дух и продолжил. — Для нас сложилась очень удачная обстановка: в одном месте собрались все наиболее радикально настроенные терроны. Если сейчас, отряд казаков или любой другой с той стороны гор, ударит по Улью и уничтожит засевших там терронов, то, во-первых, мы устраним брожения в среде терронов и сплотим их, а во-вторых, терроны получат мощный заряд мотивации. Для них вторжение станет делом чести.

— Ну и на хрен, ты мне сказки всякие рассказываешь? — раздраженно перебил своего секретаря Виктор Павлович. — Какой отряд казаков? Ты, что предлагаешь слить информацию о местонахождении терронов? Так это бред, никто не пойдет на эту сторону гор ради сотни терронов. Казакам хватает стрельбы и на перевалах. Они с терронами не воюют, они их сдерживают. А между этими понятиями очень большая разница. Поверь мне.

— А кто говорит о казаках? Пускай очередная партия каторжан захватит Улей, уничтожив при этом шаманов и всех, кто ушел с ними, — выдал самое главное секретарь. — Шаманы, конечно, опасные враги, но их магия очень медленная и практически не способна на мгновенное противодействие.

— А дальше, что? Как ты объяснишь Байраку, что наши люди напали и убили их шаманов? — Раздраженно произнес сидящий в кресле седовласый мужчина, — Байрак, хоть и отморозок редкостный, да и шаманов не любит, но стерпеть убийства соплеменников не сможет.

— А никто не будет знать о том, что это наши люди. Всю партию каторжан мы сразу переправим в тренировочный лагерь, дадим им три дня на подготовку и сразу на штурм Улья. Дальше, я думаю, события будут развиваться быстро и предсказуемо: вождь Байрак решит отомстить за соплеменников и пойдет на штурм, ну а поскольку, Улей — это очень хорошая позиция для обороны, то терронам не удастся взять их с наскока. Ну и тут в дело вступят наши солдаты, которые малыми силами возьмут Улей и заодно зачистят все следы.

— А с чего ты решил, что нашим бойцам удастся, то, что не удалось терронам — взять Улей без потерь. Ты же сам сказал, что обороняющееся будут хорошо защищены в пещерном городе?

— Поскольку все люди в Улье будут из последней партии каторжан, то у них всех будут выжжены клейма, с помощью которых, в нужный нам момент, мы всех и обездвижим.

— Ну, если так, тогда ладно. Накидаешь подробный план и мне на подпись. Не затягивай, завтра утром он должен быть у меня. У тебя еще что-то?

— Да. Получили ответ от группы Угла, — секретарь, выбрал нужный листик в папке, и быстро пробежав глазами по нему, продолжил. — Нужный, вам специалист захвачен, и с очередной партией каторжан будет доставлен к нам. Угол, его лично сопровождает.

— А, что этому старому уркогану, здесь нужно?

— Я думаю, что он хочет осесть в наших краях, — секретарь, снова заглянул в папку. — По непроверенным данным, у него возникли трения с одним из Кланов торговли, а конкретно с кланом Али Беноева. Этот клан контролирует производство и продажу наркотиков.

— Так? Значит Угол, решил отсидеться у нас на базе? — Сировский поставил на столик кофейную чашку, и задумался на несколько секунд. — Как только наш конвой прибудет в «копилку» и ученный окажется у них, Угла, со всеми его подчиненными убить. Понял? Только, пускай сделают все тихо, к примеру, во время телепортации. Ну, не мне тебе объяснять! Еще, что-то сеть?

— Нет, это все.

— Свободен.

Секретарь подхватил папку подмышку и, кивнув головой в знак прощания, скрылся в глубине террасы.

Виктор Павлович еще долго сидел в кресле, он думал, много думал. Именно сейчас он приблизился к финальной стадии своего плана, судьба всего проекта должна была решиться в ближайшие недели. Как говорят — «Или грудь в крестах, или голова в кустах».

Два года прошло с того времени, как в главном офисе концерна «СибТрансМеталл», прогремел мощный взрыв, который унес жизни сорока семи гражданских лиц и восемнадцати сотрудников спецназ МВД России. Эксперты — криминалисты, обнаружили среди погибших и главу концерна, олигарха Сировского Виктора Павловича. Причина взрыва — утечка газа.

Сировский понимал, что спецслужбы не поверили в его смерть, ведь на месте трагедии не было обнаружено тело помощника олигарха — Алексея Викторовича Плаховского, для своих — Плаха. Надо было тогда Плаховского убить и тело оставить в офисе. Но олигарх, никогда никого не убивал своими руками, приказы на ликвидацию отдавал и не редко, а вот, лично, своими руками оборвать чью-то жизнь он не смог. Но это было тогда. Сейчас же, по истечению двух лет, бывший олигарх, мог похвастаться не меньше дюжиной трупов, убитых им лично людей. Да, все-таки этот, новый мир имеет свои плюсы. Свобода! Безграничная возможность делать, что хочешь. Хочешь убить кого-то, убей. Хочешь захватить деревню и обложить её жителей налогом, в том числе и налогом, в виде права первой брачной ночи — пожалуйста, лишь бы тебе позволяли твои возможности. А уж силы и возможности у Сировского были безграничны. Сейчас за ним стояло больше десяти тысяч стволов, а это огромная сила, по меркам этого мира.

За два года Сировский смог не только найти проход в этот мир, но и наладить плодотворную и взаимовыгодную торговлю с тем, старым миром. Здесь, на рудниках и копях, добывали: золото, платину, редкоземельные металлы и драгоценные камни. Из старого мира шло: оружие, боеприпасы, военная техника, продовольствие, одежда, медикаменты и еще много чего полезного. Оружие, боеприпасы и военная техника, приходили из тех, что сняли с производства.

Нынешняя Россия, проводила огромную работу по перевооружению и переоснащению своей армии. Один из партнеров Сировского организовал фирму, которая занималась утилизацией оружия и военной техники. Вместо того чтобы переплавлять БТРэ и автоматы Калашникова в мирный утиль, компаньоны Виктора Павловича пересылали технику и вооружение ему. Государство платило за утилизацию техники огромные деньги, которые партнеры олигарха забирали себе. Так, что данная схема работал просто идеально, одни получали деньги, другие оружие. Изъянов в работе быть не могло, так как в старом мире, ни один из стволов не всплывал, а значит узнать о том, что их не уничтожали, никто не мог.

Выручка от продажи драгоценных камней и металлов, шла на закупку, более мирных товаров. Еще одним из видов дохода Сировского были люди. Виктор Павлович никак не мог понять, почему такой прибыльный вид бизнеса, никто не организовал до него. Идея лежала на поверхности, оставалось только поднять её и развить. Оказалось, что онтологически больные люди, при переходе через портал в этот мир, оказываются совершенно здоровыми. Раковые опухали, исчезают бесследно. Раз и навсегда. То же самое, происходило и с ВИЧ-инфицированными. Почему никто не знал, но факт остается фактом: в этом мире рака и СПИДа не было. А на что готовы пойти люди, которые больны неизлечимыми болезнями? А все! На все, что угодно! Вот этим и воспользовался Сировский, он организовал канал поставки неизлечимо больных людей в этот мир. За переход, люди платили деньги. Они продавали квартиры, дома, все имущество, брали кредиты в банках… и навсегда исчезали из старого мира. И снова идеальная схема получения прибыли: одни получают исцеление, а Сировский получал деньги и самое главное преданных, ему людей. За два года Виктор Павлович создал свое собственное микро-государство, и теперь он готовился захватить власть во всех известных в этом мире землях.

Глава 4

Солнце мое — взгляни на меня,

Моя ладонь превратилась в кулак,

И если есть порох — дай огня.

Вот так…

Кто пойдет по следу одинокому?

Сильные да смелые

Головы сложили в поле в бою.

Мало кто остался в светлой памяти,

В трезвом уме да с твердой рукой в строю,

в строю.

(«Кукушка» группа «Кино»)


Очнулся я от боли в руке. Приподняв голову, оглянулся: вокруг заснеженное поле. Рядом валяется Грива. Хорошо, что первый в чувство пришел я. Сейчас, я этому психопату, покажу, кто в доме главный. Нащупав в ножнах на ботинке сапожный нож, я подполз к наемнику, который судя по шевелению рук начал приходить в себя. Широко размахнувшись, я вонзил нож в глазницу наемнику. Мне показалось, что в последний момент он открыл глаза, но ничего не сделал, даже не попытался увернуться, то ли, не успел, то ли, не захотел. Встав на колени, я принялся быстро обыскивать убитого, снял с него разгрузку, автомат, аптечку, вытащил из карманов всю мелочь. Итак, что мне удалось снять с трупа: еще один автомат, нож, шесть полных автоматных магазинов, две гранаты РГД-5, аптечку, зажигалку, фонарик, серебряную фляжку на 200 грамм, полную отличного коньяка и пачку американских долларов, судя по банковскому штампу — пять тысяч. Неплохо! Надо спешить, скоро действие стимулятора закончиться и я завернусь от боли.

Первым делом, надо посмотреть, что у меня с ранами. Разрезав ножом рукав куртки, я осмотрел рану, на руке были видны следы зубов, глубокий порез и вырванный клок мяса. Достав из аптечки все необходимое, я промыл рану, вколол обезболивающее и наложил тугую повязку, бинт я хорошенько смочил коньяком, спросите зачем? А затем, что темные твари очень сильно не любят алкоголь, соответственно, их заразу очень хорошо выводят спиртом и серебром. Те же самые действия я произвел с ногой, но там картина была лучше, всего пара глубоких царапин. Пришедшие в негодность штаны и куртку я снял и облачился в одежду покойника, а свои вещи кое-как нацепил на него, ходить в вещах мертвого человека, конечно плохая примета, но выбора у меня нет. Одну из гранат, я засунул в верхний карман куртки покойного. Разжал усики и привязал к кольцу леску.

Снарядив магазином второй автомат, я закинул его за спину, и, взяв поудобней АК-74 Гривы, размеренно зашагал через поле в сторону цепочки деревьев, которые виднелись на другой стороне поля. Отойдя на десять метров, я резко дернул за леску, которая тянулась за мной, и ускорил шаг, временами переходящий в бег. Через пару секунд сзади приглушенно бухнуло. Это раздался взрыв, одной из гранат, которую я засунул под мертвое тело. Теперь тем, кто пойдет по моим следам, придется долго думать чье тело они нашли, головы практически нет одежда вся обгорела, рядом валяется изуродованный «маузер», Шерлок Холмс и тот бы запутался, а если не найдут до темноты, то ночное зверье еще больше усложнит задачу. Хотя, кого я пытаюсь обмануть, найдут, если захотят, я всего лишь выигрываю время.

Пока, я шел через поле, у меня было время подумать, о превратностях судьбы. Положение мое сейчас было — врагу не пожелаешь. Во-первых, я был ранен, причем ранен темной тварью, что гарантировало мне неминуемую смерть, вопрос только времени, если я быстро не найду знахаря, а лучше мага, то «чёрная смерть» сожрет мой организм. Во-вторых, на меня сейчас начнется охота. Тут и к бабке не ходи и так все понятно: не должен был я уйти живой из дома колдуна, всех нас Щука отправил на убой. И если причину, по которой в дом были направлены наемники, еще можно объяснить, то зачем им был нужен я, не совсем понятно. Тут ведь, дело такое, люди из внешнего мира по сути своей очень ценный товар, они девственно чисты и их можно превратить в любое желаемое существо. К примеру: вампира или оборотня, а того, кто провел в нашем мире больше чем сорок восемь часов уже ни в кого не превратишь, так как тело заражено магией этого мира. Если вампир кусает местного, то человек умирает от «кровяной горячки», в страшных муках, умрет, но никогда не превратиться в вампира. А вот если вампир укусит новоприбывшего, то есть того, кто недавно пересек черту между мирами, то этот бедолага, в течение суток сам станет вампиром. Поэтому все новоприбывшие, ну понятное дело, что те которые прибыли под контролем и через чистые порталы, первое время находятся под строгим карантином. В этом карантине за ними наблюдают, делают соответствующие прививки и распознают магический потенциал, а в последнее время еще и ставят на учет ауру всех, кто прибывает в этот мир. Ходили слухи, что хотят ввести что-то типа паспортов. В общем, для чего темному магу десяток «чистых» людей, еще можно понять, но для чего им нужен я, совсем не понятно. Не понятна так же, и вся эта возня со штурмом дома. С самого начала было видно, что ничего хорошего из этого не выйдет, но Щука все равно послал нас на убой. И снова вопрос: для чего он это сделал? И, третье, самое главное, я не приблизился ни на шаг к выполнению своего задания, а если быть точным, то удалился от него шага на три. Щука, должен был устроить меня в охрану торговых караванов, которые ходили на рудники Драконьих гор. А, теперь, как быть? Придется, как то самому добираться до Драконьих гор и попытаться самому наняться в охранники. Сейчас главное: определиться, где я и не сдохнуть по дороге.

Но, есть и плюсы, во-первых, я еще жив, во-вторых, погони пока за мной не видно, в третьих у меня есть оружие, я бы даже сказал больше чем мне надо, ну, и, в-четвертых, я еще жив. Что? Уже говори? Так это сам себе говорю, чтобы не забыть. Вообще-то, я по своей натуре оптимист, выкручусь и в этот раз, и не из таких передряг, выкручивался. Один факт того, что «скачек» выкинул нас в чистом поле, вдалеке от жилых мест говорит, что кто-то там, наверху не хочет, чтобы я умирал, так, что еще поживем!

Холодно, как все-таки, черт возьми, как холодно! К бениной маме эту зиму, с её морозом и снегом! Я шел, уже далеко не быстрым шагом, точнее сказать я плелся, едва переставляя ноги. Когда до цепочки деревьев осталось рукой подать, то я увидел, что совсем рядом проходит накатанная дорога. Ну, что ж, дорога — это хорошо, дорога — это признак людей, а где есть люди, там должны быть доктора и тепло.

Выйдя на дорогу, я, не раздумывая, свернул на право, была у меня одна положительная способность, я мог легко определять нужное мне направление и самое главное, что почти никогда не ошибался, вот и сейчас повернув на право, я был точно уверен, что дорога приведет меня в какое-нибудь обитаемое селение. Я же говорил, что я оптимист. Говорил? Что-то я в последнее время часто повторяюсь, устал, наверное. Точно, устал и замерз.

Я, не помню, сколько я шел по дороге, может час, а может всего минут десять, от холода и боли в руке, я плохо соображал, время остановилось, ноги передвигались сами по себе. Я двигался как робот с одной только мыслью: останавливаться нельзя, надо идти, останавливаться нельзя!

В начале, я подумал, что слышу писк комара, а потом понял, что комару зимой не выжить и либо у меня галлюцинации, либо кто-то издает посторонний звук. Оглянувшись по сторонам, я увидел, что меня догоняет упряжка саней. В санях сидел один человек, укутанный в тулуп так, что наружу торчал один только нос. Я чуть посторонился и призывно поднял руку, меня заметили и сани замедлили ход.

— Здорово, добрый человек, — прокричал я.

— И тебе не кашлять, убогий, — услышал я в ответ.

— А почему убогий?

— Ну, если я здоровый, то ты, судя по внешнему виду — убогий.

— До села, далеко?

— Не близко. Подвезти?

— Подвези!

— Да, я бы с радостью, а вдруг ты, тать ночной или лиходей какой, — начал торг извозчик. — Или того, еще хуже тварь темная, принявшая людской облик.

— Тварь темная серебра боится? Значит если я серебро с собой ношу, то я уж точно к темным отношения не имею, — сказал я, протягивая вознице серебряную фляжку. — Держи, подарок, так сказать.

— Уговорил, садись. Вижу, что человек ты хороший, — извозчик сграбастал фляжку и спрятал её в карман. — Там, сзади, под овчиной, есть бутыль с огненной водой, выпей, согреешься.

Я устроился поудобней, вытащил из-под овчины бутыль с мутной жидкостью. Внутри сосуда плавала парочка красных перчиков. Приложившись к горлышку, я сделал пару глотков, но видимо от холода даже не почувствовал крепости напитка. Через несколько минут, я уже еле сдерживался, чтобы не уснуть, хрен знает, что мне за извозчик попался, сейчас, сонного, прирежет, и поминай как звали.

Пока, не надо, никуда бежать, и есть время спокойно подумать, нужно прикинуть, что делать дальше. Ну, во-первых, надо найти целителя. Любого, кто мне поможет залечить раны. Во-вторых, надо найти мага, что-то мне не нравиться то средство, которым мне Луза изменил внешность, и опять же с татуировкой «клана Торговли» надо что-то делать, вывести её что ли. Причем все эти действия необходимо провести, так чтобы общественность о них не узнала, а то за такие фокусы как подделка ауры великих кланов по голове не погладят. Ну, если только в начале, её отрубят, набьют опилками, как чучело, а уж потом и погладят.

Сани уверенно двигались по накатанной дороге. Далеко впереди уже угадывались постройки, село было большим, и сразу видно, что богатым. Большие деревянные дома с дворовыми постройками, село было обнесено частоколом, а в центре виднелась церковь с высокой колокольней.

— Дружище! Подскажи, в вашем селе, есть врачеватели или маги? — спросил я, от ответа зависела моя жизнь, с каждой минутой я чувствовал себя все хуже и хуже. Тошнота накатывала волнами, в глазах темнело, и голова кружилась.

— А как же. Есть, конечно! Бабка моя — первая знахарка на деревне, — с гордостью ответил возница.

— Тогда, вези прямо, к своей знаменитой бабке. Сделаем ей выручку, может и тебе, что перепадет, — я уже понял, что парень очень любит деньги, хотя, возникает вопрос, а кто их, собственно говоря, не любит?

— А, что с тобой? Это не заразно? — с тревогой в голосе спросил возница.

— Укусы животных пока воздушно-капельным путем не передаются, так что не бзди! — успокоил я его. — Тебя, вообще то, звать как?

— Митяй! А тебя?

— Серый, — представился я. — А на воротах, у вас, что за процедура досмотра? — задал я, волновавший меня вопрос.

— Как обычно: собаки и святая вода, — ответил мне Митяй. — Оружие еще опечатают, ну и так по мелочи: вопросы всякие задавать будут.

Ну, собаки — это еще терпимо. Святая вода тоже, лить мне её будут все равно на лицо, так, что раны от темных тварей не начнут дымиться, вода на них не попадет. Единственное, чего следует бояться, так это того, что вообще могут в деревню не пустить, увидят, что вид болезненный и оставят замерзать за оградой, оно конечно не по человечески, но, сколько таких вот, глухих деревень, вымирало от неизвестных болезней. Так, что лучше пусть один чужак замерзнет от холода, чем вся деревня вымрет, тем более что, с чужака можно будет снять потом трофеи.

Тем временем, сани подкатили к воротам. Створки еще не закрыли и нас встретили пара мужиков одетых в тулупы и валенки, вооружены они были карабинами СКС, с примкнутыми штыками. На штанах обоих встречающих я заметил синие лампасы. Так, а это значит, что село, скорее всего, на самом деле казачья станица. Ну, с казаками я договориться сумею.

— Здорово, Митяй! Как расторговался? — начал задавать вопросы один из мужиков.

— Нормально! Давай пропускай скорее, у меня клиент к бабе Нюре! — начал торопить проверяющих Митяй.

Пока один из встречающих разговаривал с Митяем, и тем самым контролировал его, второй обошел сани, и приблизился ко мне. Мужик в тулупе, держал карабин, направив его на меня.

— А ты, хлопец, чьих будешь? — спросил он меня.

— Служивый я, Телепортировали меня, а телепорт не сработал, вот меня в чистом поле и выкинуло. Пока на дорогу вышел, волки успели подрать, — выдал я заранее придуманную легенду, самое главное, что все, что я говорил, было правдой, почти. Если этот проверяющий имеет, какие-то способности, но должен мне поверить.

— А куда тебя «кидали», если ты в наших краях вывалился? — продолжал задавать вопросы. — Что ж ты так, с двумя автоматами и от волков отбиться не мог? Да, а чего это у тебя два ствола? Не многовато?

— Вызови атамана, а лучше в начале, пропусти к знахарке, а то сейчас ласты склею, и на вопросы некому будет отвечать, — устало произнес я. — Автоматы можешь оставить у себя.

Я протянул ему АК-74, потом снял с плеча АКСУ и то же протянул проверяющему. Он забрал оба автомата, махнул рукой второму проверяющему, и сани пропустили внутрь изгороди. Отъезжая от ворот я увидел, что один из проверяющих, занес автоматы в сторожку, потом вышел и быстро пошел куда-то в сторону центра села. Митяй, сразу за воротами свернул направо, и сани покатили в сторону отдельно стоящего домика на краю села. Видно, что бабку Митяя в селе не сильно любили, а может просто боялись. С колдунами и магами всегда так, и с ними рядом жить не хотят и без них обойтись нельзя. Сани подъехали к хлипкой ограде вокруг одинокого домика, сил встать с повозки у меня уже не было, чувство было такое, будто из тела вытащили все кости, а голову набили ватой.

— Что сам подняться не можешь? Совсем плохо? — засуетился вокруг меня Митяй. — Потерпи немного, сейчас в дом войдем, там тебя бабка каким-нибудь отваром напоит и сразу полегчает.

Митяй закинул мою руку себе на плечо и буквально потащил меня, я лишь слегка ворочал ногами, помогая ему, как мог. Не успели мы дойти до дверей дома, как они открылись, и на пороге возникла бабка Митяя. Она была невысокая, сгорбленная, видно было лишь лицо, все в глубоких морщинах. Только глаза, смотрелись ярко и броско, они были бледно-голубые, если бы я встретил такие глаза в старом мире, то подумал бы, что у владельца контактные линзы.

— Митяй, ну, что ты за человек такой, подбираешь всякую дрянь на улице и в дом тащишь, — голос оказался скрипучий и противный.

— Баб Нюра, ну чего ты, как же это можно живого человека и в чистом поле бросить умирать? Не по-христиански это, грех великий! — заканючил Митяй.

— Расскажи другому, что ты грех на душу побоялся брать! Поди опять, купился на деньги, — продолжала отчитывать баба Нюра Митяя. — В дом я его не пущу.

— Бабуля, а можно продолжить ваш спор, после лечебных процедур, — вмешался я в разговор. — Деньги у меня есть, вы только исцелите, я заплачу, не обижу.

— О, а я думала, он уже богу душу отдал, а он еще и говорит, — удивилась целительница. — Ладно, тащи его в баню, там, на топчане и положишь. Разденешь его, а я за водой и травами схожу.

Мы с Митяем, в обнимку, доковыляли до маленькой баньки, он открыл дверь и я повалился на топчан в предбаннике. С меня сняли разгрузочный жилет, куртку, свитер и ботинки, штаны и рубашку Митяй разрезал ножом. Процесс раздевания выпил из меня последние силы, и я провалился в темный омут беспамятства.

В себя, я пришел от резкой боли, в груди, чувство было такое, как будто мне в легкие засыпали горящий углей. К горлу подкатил ком тошноты, и я только и успел, что свеситься с топчана и вывалить содержимое желудка, в кем-то, заранее поставленное ведро. Из горла вырвались потоки чёрной, как смоль жидкости, странно, но ничего такого я не ел, чем это я интересно сблевал. Боль в груди слегка поутихла, в голове прояснилось, я даже смог произнести пару слов.

— Дайте воды!

— Ну, вот, а ты говорила, что он умрет! А он, вон — живее всех живых, — судя по голосу это Митяй. — На, попей!

Я судорожно отхлебнул пару глотков холодной воды, тут же меня скрутил новый приступ боли, и меня стошнило, только, на этот раз — водой.

— Нельзя ему сейчас пить, — раздался из темноты скрипучий голос знахарки. — И жить ему осталось всего ничего, до утра не дотянет.

— Добрая ты бабуля, как я погляжу, — прохрипел я. — А, чего это вы в темноте, керосин экономите?

— Видишь, у него зрение уже пропало, верно, тебе говорю — и пары часов не протянет, — поставила свой диагноз бабка.

— Не уж-то, ничего нельзя сделать? — взволновано спросил Митяй. — Может Клавдию Петровну позвать.

— Ой, тоже, мне нашел целительницу, — недовольно пробурчала вредная старуха. — Да она еще под стол пешком ходила, когда я уже людей врачевала!

— А прошлой зимой, когда болотники подрали патруль, она же им помогла! — продолжал гнуть свое Митяй. — А ты сказала, что они не жильцы! Выходила, же она их! Так может и этого спасет.

— Во-первых, тебе какой с этого прок? Деньги ты и так все его заберешь, — до чего голос то у бабки противный. — Во-вторых, горе у неё, сына её старшего на каторгу отправляют, не до лечения её сейчас. Когда проклятия и порчи снимаешь, душа должна быть чистая и спокойная, а неё сейчас спокойствия еще долго не будет, Васька, то её старшой, любимым сыном был. Он же точная копия мужа её погибшего. Хоть я и не люблю Клавку, но все равно жалко мне её.

— Что, не получилось Ваську от каторги отмазать? Эх, хороший парняга был — знатный кузнец — сокрушался Митяй.

— А, как тут отмажешь, если он двух мужиков до смерти забил, — продолжала скрипеть старуха. — Если бы еще кого то из наших, а так прихвостни торгашеские. А с ними атаману ссориться не с руки. С кем он потом дела торговые вести будет?

— А куда хоть, Ваську то сошлют? — спросил Митяй. — Может по дороге сбежит?

— Слухи ходят, что в Драконьи горы, на рудники, — ответила бабка. — Оттуда не сбегают, каторжан всех клеймят.

— Да-а, конец Ваське, Драконьи горы — это верная смерть, — грустно произнес Митяй.

— Зови, эту Петровну, разговор у меня к ней будет, — прохрипел я, из последних сил…

— Дурак, человек, сказано тебе, не в деньгах дело, — усмехнулась бабка. — Для таких дел настрой нужен.

— Веди её, я вместо сына её, Васьки на каторгу поеду, — устало произнес я, и опять потерял сознание.

В себя я пришел от того, что кто-то щупает мою грудь, пальцы были тонкие, но нажимали они очень сильно.

— Очень сильная порча на нем, удивительно как до сих пор жив. Хотя, по тому какая у него дыра в энергетике, нет ничего удивительного — весь негатив уходил, а ему досталось только излишки, но все равно с таким проклятьем дольше часа не живут, — голос был очень мягким. — Открывай глаза, я же вижу, что ты уже пришел в себя.

— А толку, открывать глаза, если я ослеп, — грустно произнес я, но веки все равно поднял, резкая вспышка света ударила по глазам. Зрение ко мне вернулось, это хорошо, да что там, это просто замечательно, я с детства очень сильно боялся ослепнуть.

— Это правда, что хочешь заменить моего сына в тюрьме и отправиться вместо него на каторгу? — произнес чей-то мелодичный, слегка хрипловатый голос. — Зачем тебе это? Драконьи горы — это верная смерть, пускай не сразу, но с Драконьих рудников еще никто не возвращался живым. Никогда!

— Это я и без вас знаю! — зло огрызнулся я. — Вы мне лучше скажите, меня излечить можно? А, то тут некоторые особо вредные бабульки утверждают, что не доживу я до утра! Если это так, то наш дальнейший разговор теряет всякий смысл!

— Нет, ты посмотри на него, одной ногой уже в могиле, а еще и торгуется, — узнаю скрипучий голос Митиной Бабки. — Ты его Клавка не лечи, он, всяко тебя обманет, у него же на лбу написано, что он врун и шельмец!

— Нет, баба Нюра, этот не обманет, — уверенно произнес грудной голос. — Ведь не обманешь, а горец?

Вот, блин, как она догадалась, что я принадлежу к клану гор? Оставлять свидетелей за спиной опасно, но что делать, без их помощи мне верная смерть. Да-а, задача!

— Вы тетенька ошибаетесь, я к жителям гор отношения не имею, — попытался, отвертеться я. — Вы меня с кем-то перепутали.

— Хорошо, если я ошиблась, то тебе ничего не стоит принести клятву на крови во имя здравия Горной Княжны, — с издевкой в голосе, произнесла целительница. — Ведь так?

Клятва на крови, это не просто так, этого обета нарушать нельзя, и не потому что совесть замучает. Нет, совесть здесь не причем: нарушивший клятву умрет в страшных муках. Весь фокус в том, что во время принесения подобной клятвы, ты как бы связываешь воедино, слова обета и свою внутреннюю энергетику, которая в свою очередь зависит от клана, к которому ты принадлежишь. Подобная клятва приноситься в присутствии мага или чародея. В общем, подловила меня эта Клавдия Петровна и дело тут даже не в клятве, мне все равно надо в Драконьи горы, так, что клятву я не нарушу, дело в том, что магичка легко определила мою клановую принадлежность, а если она смогла, то и другие смогут.

— Клятву я принесу, — повернув голову и посмотрев ей в глаза, уверенно произнес я. — А вы? Вы меня излечите?

— Скажу честно — попробую. Случай у тебя непростой, я такой порчи еще не видела. Я не понимаю, почему ты еще жив. Митяя я уже послала, он принесет все необходимое, твоих денег и автоматов, едва хватит на все нужные для лечения ингредиенты.

— Проще было дать ему умереть, — проскрипел старушечий голос в углу.

— И вам бабуля долгих лет жизни и крепкого здоровья, — не остался в долгу я.

На улице прогромыхали, чьи-то шаги, и в баньку ввалился медведь, вернее мужчина огромных размеров, банька и без того маленьких размеров, сразу показалось еще меньше. На вошедшем, был одет легкий бушлат, под ним свитер. Шапки на голове не было, хотя с такой густой и длинной шевелюрой, он мог не бояться застудить голову. За спиной великана маячило испуганное лицо Митяя.

— Клавдия, тебе кто давал право распоряжаться общинными запасами стратегического значения? — пробасил великан.

— Петр, ты не забыл, что это лично мои камни и травы? — сухо ответила целительница.

— Ну и что, что нашла их ты, но тратить их на чужака, я не дам! — великан, коротко размахнувшись, влепил кулаком в бревенчатую стену бани. Стены содрогнулись, как будто в них попал снаряд.

— Эй, поосторожней! — запричитала старуха. — Ты, бугай окаянный, еще мне баню развали. Размахался, своими кулачищами.

— Этот чужак, как ты выразился, может спасти моего сына, заменив его собой на каторге, — парировала Клавдия. — Или ты хочешь сказать, что мой сын — тоже чужак?

— Не хочу я такого сказать. Чего ты начинаешь? Сын, твой не чужак, это и ежу понятно. Помощь, может, какая нужна? — явно смутился великан.

— Все, что нужно у меня есть, все зависит, от того переживет он эту ночь или нет, — сказала Клавдия. — Вон, баба Нюра, мне поможет. А, ты Петр иди, не надо тебе на это смотреть.

Большой человек Петр, вышел, а на пороге возник Митяй с большой холщевой сумкой в руках, он подошел к столику и начал выкладывать на стол, все, что было в сумке. Клавдия начала рисовать мелом на полу, какие-то символы.

— Митя, запомни: когда мы закончим, баньку придется сжечь, — громко, так чтобы услышала и баба Нюра, сказала Клавдия. — А сейчас, иди, запарь травы.

— Как, это баньку сжечь? — удивленно ахнула вредная старуха, — Клавка, ты с ума сошла, не дам баню жечь!

— Баб Нюра, успокойся, сын вернется, он тебе новую баню поставит, лучше старой, так, что ты еще и в выигрыше останешься — устало произнесла Клавдия. — Все, хватит говорить, пора начинать!

Все, что дальше со мной происходило, я помню урывками и очень смутно. В начале, мое тело стащили на пол и расположили его в центре рисунка нарисованного мелом на полу. Клавдия взяла у меня из вены кровь, и с помощью этого же шприца, полила лини рисунка моей кровью, потом я потерял сознание. В те моменты, когда сознание возвращалось ко мне, мне казалось, что мое тело стало невесомым. Нет, не так, тело осталось лежать на полу, а я парил над ним, как воздушный змей, парит в потоке восходящего горячего воздуха, так и мое сознание парило в потоке энергии, которая наполняла внутреннее пространство старой бани. Хотелось взмыть выше, лететь быстрее, а не парить на одном месте, но что-то меня держало, как воздушного змея держат за натянутую бечевку, так и мне что-то мешало оторваться от моего тела и взмыть в потоках восходящей энергии. Но даже этот, небольшой полет, давал ощущение свободы. Безграничной свободы, как будто я стал частью чего-то огромного и светлого, все вдруг встало на свои места. Я понял, что должен делать и для чего существую. Мне нужно только одно, ощущать стремительную силу потока, быть частью его. Пусть хоть маленькой частичкой, пусть такой медленной и неуклюжей, но лететь, стремиться, вперед, быть частью целого. Поток, вдруг, как то резко, рывком, стал быстрее, а я поднялся еще выше, почти под потолок бани. Теплые струи энергии наполнявшие каждую клеточку моего сознания стали горячими, вначале это было приятно, но становилось все горячее. А, потом пришла боль. Боль! Я все также продолжал лететь вперед, но поток вокруг меня, был уже не теплым, как божественная нега. Нет, теперь он был, подобен огненной лаве. Он был до того горячим, что на какое-то мгновение, мне показалось, что на самом деле он обжигает не огнем, а холодом. Жутким холодом, как из космоса, когда мгновенно замерзшее мясо начинает отваливаться от костей.

Яркая вспышка, и темнота. Нет больше потока. Боли тоже нет. Есть только темнота и пустота. Я всегда знал, что у пустоты, обязательно чёрный цвет. Чёрный-чёрный. Чёрнее ничего быть не может. В этой пустоте, я окончательно и растворился. Я перестал быть собой. Я сам стал пустотой. Я умер.

Когда я открыл глаза, то в начале, даже не понял, что передо мною. Как будто я смотрю на кусок дерева через увеличительное стекло: вот видны древесные волокна, а вон там, с краю этой деревяшки, видны следы пребывания древоточца, все настолько было крупным, что казалось, что кто-то, просто увеличил, обычную деревянную доску в сотни раз. Я попытался пошевелить рукой, мне хотелось пощупать, то, что я вижу, может, я просто сплю и это сон. Резкая боль в руке, заставила меня сморщиться, а когда я опять посмотрел перед собой, то видение прошло. Я лежал на кровати и надо мной был обычный дощатый потолок, который есть в любом крестьянском доме. В целом, я чувствовал себя нормально, присутствовала общая слабость, но голова была ясная, и особо ничего не болело, только рука сильно затекла и пульсировала от того, что я ей начал шевелить, по жилам побежала кровь.

Нашел в себе силы, и поднялся с кровати. Но не стал слезать на пол, а наоборот встал на кровать, и начал внимательно рассматривать доски потолка. Так и есть, вот ярко-выраженные древесные волокна, а вот и дырочки от жуков древоточцев. Интересная у меня галлюцинация только, что была?! Я смог рассмотреть миллиметровую дырочку на расстоянии в пару метров, да еще и в темной помещении. Попытался пару раз сфокусировать зрение, но ничего не получилось, сверхзрение не возвращалось.

— Что ищешь крюк, на котором повесишься? — раздался скрипучий голос бабы Нюры.

— До чего вы бабушка, добрый человек, прям мать Тереза, — огрызнулся я. — Долго я в отключке провалялся?

— Нет, кто тебе даст в отключке валяться. Клавдии, надо сына вызволять. Она все сделает, чтобы тебя сегодня, к вечеру в Краснознаменск, доставили. Завтра утром, её сына отправят по этапу.

— К вечеру, так к вечеру! Мне бы, с вашим старостой поговорить, ну или кто у вас тут самый главный в вашей деревеньке?

— Здоровый такой бугай. Ты его видел. Петром кличут, — ответила вредная старуха. — Он у нас и староста, и воевода и завхоз. Во дворе стоит, ждет, когда ты проснешься. Поговорить с тобой хочет, на счет сына Клавдии. А ты и вправду, вместо него на каторгу поедешь? Зачем тебе это?

— Я так понимаю, что долг у меня теперь перед матерью этого вашего каторжанина, — усмехнулся я. — А долги надо отдавать. Если бы вы меня не исцелили, то, скорее всего я бы уже разлагался. Правильно?

— Так то оно так, но я так понимаю, что тебе самому надо было в Драконьи горы, — прищурилась бабка, глядя на меня. — А тут, так удобно все получилось: и в горы попадешь и от порчи смертельной тебя излечили.

— А с чего, это вы бабушка решили, что мне нужны Драконьи горы? А? — настороженно спросил я. — Добром, за добро решил отплатить. Грех с души снять. А вы меня, в чем-то лихом подозреваете!

— Да, хорош то, кривляться, — как от зубной боли скривилась старуха. — Нашелся тут праведник, добром он решил отплатить. Я, между прочим, всю твою душонку черную, насквозь вижу, задумал ты чего-то, и нас в это дело впутываешь.

— Слышь, бабуля, я за лечебную волшбу заплатил? Заплатил. Чего тебе еще надо? — зло ответил я. — Цвет ей моей души не нравиться! Сама то, сильно праведная? Сколько ты, на тот свет людей извела? А?!

— Да, уж поменьше твоего, упырь! Сразу видно, что злодей ты, и душегуб!

— Ну, что вы как кошка с собакой, и на минуту оставить нельзя, — густой бас Петра грохотал как набат. — А, вы я вижу уже на ногах? Очень хорошо! Баба Нюра выйди, нас с молодым человеком поговорить надо.

Петр подвинул к себе стул, критически осмотрел его, проверяя, выдержит ли он его вес. Видимо, поверил в прочность и уселся на него.

Баба Нюра, вздернула нос и вышла из комнаты, сильно хлопнув дверью, при этом она что-то там бурчала себе под нос про всяких там лиходеев, которые выгоняют её из собственного дома.

— Ну, что мил человек, давай излагай, как ты хочешь сына Клавдии вызволять? — спросил великан, по имени Петр.

— Товарищ Петр, а пожрать, у вас ничего нет? Я без бутерброда думать не умею, — начал я тянуть время, честно говоря, я не думал, что переживу эту ночь. — Ты, мне лучше скажи, вы что-то пробовали? Денег дать? Побег организовать?

— Понятно, ничего толкового ты не придумал, — огорченно произнес Петр. — Тут, такое дело, понимаешь, так просто не решить.

В ходе разговора оказалось, что пару дней назад, в городе Краснознаменск, сын Клавдии Василий, имел неосторожность заступиться за девушку, которую хотели затащить в подворотню, двое мордоворотов. В ходе следствия, потом, оказалось, что девка то была жрицей продажной любви, но с пацанами не сошлась в цене и именно поэтому очень ожесточенно сопротивлялась, при этом зараза такая была еще и чересчур молода, вот это и смутило нашего сельского героя. Он, недолго думая, дал по морде обоим любвеобильным хлопцам. Но все оказалось не так просто! Пацаны кровавые сопли утерли, но обиду не забыли, и к вечеру, нашли нашего былинного героя Василия. Видно оценив его бойцовские качества, и решили взять его хитростью, а точнее магическим ударом, который должен был оглушить и обездвижить будущую жертву на безопасном расстоянии. Вроде, все хорошо придумали и рассчитали, магическая формула была очень сильная и надежная, но в дело вмешался случай. Случай в виде оберега, который носил Василий на шее. Оберег, ему еще в детстве на шею повесила мать, которая уже тогда была сильной магичкой, а с годами сила оберега только увеличивалась, подпитываясь жизненной силой хозяина. В общем, подкрались, наши мстители к жертве, направили на него жезл, в котором была упакована магическая формула обездвиживания, и радостно представляя себе, как они будут расправляться с оглушенной жертвой, активизировали заклинание. Дальше события понеслись, как бешенный паровоз, оберег полностью принял и нейтрализовал действие магической атаки, но при этом он перегорел и Василий принял на себя эхо остаточного магического фона. Этого хватило, чтобы у нашего богатыря упала планка, или, выражаясь научным языком, башню снесло напрочь. Нападающая сторона, выдала себя слегка ранними радостными криками, была замечена, на свою беду, разъяренным Василием. Наш герой не заставил себя ждать, стремительно приблизился на расстояние уверенного удара, и произвел окончательный пересчет зубов и костей у бедолаг. Но, этим история не заканчивается, оказалось, что горе мстители, хотели показать свое геройство знакомым и друзьям. Известности им, блин, не хватало, ну, зрители толпой и накинулись на нашего богатыря. Как, потом выяснилось, Василий бился против двенадцати человек, десять из них принадлежали к «клану торговли». В итоге два убиты, еще трое на всю жизнь инвалиды, у остальных повреждения различной тяжести. От расправы на месте, Василия спас казачий патруль. Так уж получилось, что Краснознаменск всегда был казачьим городом, и патрулировали его соответственно казаки, а наш горе богатырь тоже был родом из казачьей станицы. Но в дальнейшем, ему это не сильно помогло, в дело вмешалась политика. «Клан Торговли» и Казаки общий язык никогда не могли найти, но вместе им приходилось сосуществовать, одни продавали, другие покупали, а поскольку в некоторых вопросах «клан Торговли» был монополистом, то спорить с ним было сложно. После быстрого разбирательства, атаман принял решение виновника, то есть Василия, наказать и отправить его для отбывания наказания на каторгу в Драконьи горы. Тем самым обе стороны были удовлетворены, казаки не испортили отношения с торговцами, и сделали, как хотели торговцы: наказать виновника по всей строгости, так как Драконьи горы — это верная смерть. И одновременно дали Василию, хоть не большой, но шанс выжить. Тут ведь как: с одной стороны, рудники в Драконьих горах, это смертельно, но не сразу, может и выживет, пробьется в охранники или в мастеровые, человек с руками всегда найдет себе применение. А вот если бы Василия отправили бы в любую другую точку на карте этого мира, то длинные руки «Клана Торговли» обязательно бы до него дотянулись. Тут уж как говориться без вариантов, и недели бы не протянул, а в Драконьих горах есть шанс, хоть и мизерный, но шанс. В Драконьих горах, не было представительства «Клана Торговли», вся торговая деятельность велась через Краснознаменск, в который заходили караваны. На рынке Краснознаменска, происходил обмен драгоценных камней, редкоземельных металлов и прочих богатств Драконьих гор, на оружие, продовольствие, технику и каторжан — преступников, которых обрекли на каторгу. Поскольку караваны заходили редко и останавливались ненадолго, то информации о жизни по ту сторону гор было, мало. Драконьи горы, были последним рубежом человеческих поселений, за ними начинались земли, в которых жили аборигены этого миры. Рудники, на которые отсылали провинившихся, находились на внешнем склоне гор, прямо на нейтральной земле. Последний гарнизон объединенных сил людей, находился на вершине перевала, все северные предгорья были нейтральной территорией, а уж равнины просто кишели аборигенами, которых выдавили за горы объединенные силы, во время последней войны за территории.

Заправляли на рудниках, некие братья Севастьяновы, старшего звали Егор, младшего Артем, как ни странно, но главным был младший брат. Севастьяновы появились в этом мире случайно, впрочем, как и многие до и после них.

На дворе стояли лихие девяностые, время, когда у всех на слуху были такие слова, как: дань, разборка, стрела, развод, движение и братва. Молодые крепкие парни, спортсмены сбивались в команды, группы и облагали данью предпринимателей и кооператоров, которые как грибы после дождя появились на руинах плановой экономики. Ехали бравые братья со своими бойцами на разборку, на самую обычную «стрелу», которую забили каким-то деревенским валенкам. Деревенские возомнили себя не понять кем, и решили, что можно, безнаказанно продавать лес-кругляк в городе, где именно Севастьяновы контролировали продажу древесины. Братьям платили дань все, кто продавал и ввозил в Челябинск лес, все! Причем, братья Севастьяновы не были, обычными отморозками, которые только и умели, что доить барыг, нет, они были умными и расчетливыми, особенно младший Артем, они понимали, чем больше зарабатывает барыга, тем больше он им заплатит, значит надо контролировать сбыт и не допускать в город конкурентов. А, тут появляются, какие — то деревенские пеньки и «проваливают» в городе два полных лесовоз кругляка, причем очень дешево. Как же такое можно терпеть? Надо наказать, чтобы другим неповадно было, так бы сделали бы обычные рэкетиры, но Артем Севастьянов, решил сделать по-другому, он хотел подмять под себя деревенский леспромхоз. Севастьяновы давно хотели иметь, свою личную лесопилку, но все как — то не получалось, а тут такой хороший шанс. Рано утром, в деревню Верхние Велки, со стороны Челябинска, должна была въехать колонна из шести легковых автомобилей. В машинах находились оба брата Севастьяновы и наиболее активные члены их группировки. В общей сложности двадцать четыре бойца. При себе у них было четырнадцать пистолетов, десять автоматов, ручной пулемет Калашникова и даже один РПГ-7. По задумке младшего Севастьянова, они должны были показать себя, во всей красе, чтобы деревенские пеньки, сразу поняли, что имеют дело с серьезными людьми. Но, как всегда в дело вмешался, его величество случай, в лице аномального явления. Вместо того что бы повернуть в нужном месте, бандиты свернули не туда, и заехали в густой лес и провалились в этот иной мир.

В этом, новом мире Севастьяновы пытались заниматься старым привычным для них делом: рэкетом и разбоем. Вначале, они хотели предложить свои услуги клану Торговли, потом пытались подмять под себя несколько деревень, потом на время исчезли из виду и всплыли уже по ту сторону Драконьих гор, где и организовали рудник. Рудник, по началу, добывал только золото и серебро, все добытое свозили караванами в Краснознаменск, где меняли на нужные им товары.

Приходящие с рудника караваны, забирали всех несчастных, кого только могли, и из этого можно было сделать вывод, что на рудниках люди долго не живут.

У меня был расчет на то, что я устроюсь охранником в караван, который курсирует между Краснознаменском и рудником. Но общавшийся с Петром, я понял, что это мне вряд ли бы это удалось. Интересно, а как Щука мог мне помочь в этом вопросе? То, что он не врал, когда обещал мне должность охранника в рудничном караване, это я видел. Уж, ложь, я определял сразу. А после разговора с Петром я понял, что вряд ли Щука мог мне в этом посодействовать. А это, что означает? А, это означает, что Щука и вправду связан с караванщиками с рудников, но вот пускать меня к ним он никак не хотел. Поэтому, наверное и послал на убой, к черному магу в гости. Если, все дело лично во мне, то это одно, а если дело в моей клановой принадлежности, то это совсем другое дело. А может Миша Щуков, понял, для чего, я хочу попасть с Драконьи горы? И поэтому он решил меня убрать, чтобы не дать мне закончить начатое дело. Но, это глупо, вместо меня придут десятки других. Если у Щуки не было времени прикинуть последствия такого шага, то он мог и поспешить, тем самым совершив ошибку. Неужели Щука, как-то связан с тем делом, которое я сейчас расследую? Вот это будет номер, если я общался с виновником взрыва на стадионе и этого не знал! Надо срочно послать сообщение, своим, о немедленной проверке Миши Щукова. А мне скорее надо в драконьи горы, нутром чувствую, что хозяева рудника тоже завязаны в этом деле по самую макушку.

На счет, того как вызволить Василия, мы с Петром, придумали следующую комбинацию: меня, проведут к пленнику в камеру, там я его обстригу на лысо и сбрею бороду, а потом он просто переоденется и выйдет вместо меня, а я займу его место. Расчет ставиться на два фактора, во-первых, охрана тюрьмы Краснознаменска состояла полностью из казаков, и проблем с тем, чтобы туда попасть у меня не будет. Ну и, во-вторых, человека, которого все знают и видят с обильной растительностью на лице, редко, кто узнает после того, как он эту растительность сбривают. Казаки и сами были готовы на то, чтобы заменить Василия, на кого-то другого. Но если просто подбросить в камеру труп и выдать его за Василия, то «торгаши» обязательно, что-то заподозрят и начнут разбирательство, а добровольно поехать на рудники, дураков не нашлось. А тут такая удача, дурак нашелся. Дурак, который добровольно обрекает себя на смерть.

За то время, что мы общались с Петром, я успел плотно перекусить, но чувство голода меня не покидало. Ох чувствую, что Клавдия, на пару с бабкой Нюрой, что-то там напортачили, в моей энергетике.

— Клавдия, забыл как вас по-батюшке, а не подскажите, что у меня за недуг был? И как вы его излечили? — обратился я к вошедшей в комнату целительнице.

— Порча, очень сильная, смертельная штука, — с милой улыбкой произнесла Клавдия, глаза при этом у неё не смеялись и оставались серьезными. — Тебе повезло, что у тебя в энергетической оболочке была здоровенная дыра, причем очень старая, я так понимаю, что получил ты её в момент перехода в этот мир. Правильно?

— Ну, вообще то, да, — удивленно протянул я. — А как свищ в оболочке помог мне с порчей?

— В первое время через свищ, как ты выразился, ушло львиная доля темной волшбы, — ответила Клавдия. — Но и того, что осталось тебе бы хватило, чтобы сгнить заживо.

— Так, это получается, что укус темных тварей, настолько опасен, что передает порчу? — усомнился я.

— А причем здесь твари? Укусы темных тварей прекрасно нейтрализуются спиртом и серебром, они, конечно, опасны, но примерно так же, как и укусы обычных животных, — объяснила целительница. — Порча у тебя появилась совсем недавно. Ты в течение дня, ничего странного не ел?

— Ах, вот в чём дело! — воскликнул я. — Ну, что ж спасибо, теперь я знаю, кто, мне теперь должен.

Луза, сука! Пластический хирург, хренов! Увижу, убью! Значит, по замыслу Миши Щуки, я не должен был выйти живым из дома некроманта, а, может, и не было никакого некроманта? Уж очень все это похоже на подставу! Ладно, потом с этим буду разбираться, надо только поставить себе зарубку на память, что есть у меня не отплаченные долги!

— Петр, в Краснознаменск будем телепортом перемещаться? Или как? — спросил я у великана.

— Да, так быстрее! Времени мало, надо еще успеть тебе пару картинок набить, ну и немного лицо разукрасить, — как то, очень осторожно произнес Петр.

— Чего? Каких картинок? Чем лицо разукрасить? — почуяв, что-то неладное, произнес я.

— Ну, ты сам посуди, ты ж теперь казак. А, что это за казак без родовых наколок? Сделают тебе на правом плече «шашку с булавой», и на груди «солнце» — именно такие татуировки у Василия набиты.

— Ну, если так, то ладно. А, что значит — лицо разукрасить, а?

— Ну, как бы тебе сказать, Василя помяли немного. Согласись, будет подозрительно, если утром из камеры выйдет человек без единого синяка и кровоподтека.

— Ну, вы блин даете! — только и смог произнести я. — Прям как в «Двенадцати стульях», и тут Бендер почувствовал, что сейчас будут бить, возможно, даже ногами.

— Бить буду сильно, но аккуратно, — голосом Папанова, произнес Петр.

К вечеру мне успели сделать две татуировки: одну «солнце» на левой стороне груди — у казаков символ мирной жизни, и вторую, на правом плече — «саблю с булавой», это должно было означать, что казак готов взять оружие по первому приказу атамана. Свежие татуировки Клавдия намазала, каким-то пахучим отваром, и они на глазах состарились и выцвели, всем кто на них посмотрит, сразу становилось понятно, что набили их очень давно.

С синяками и кровоподтеками решили просто: Петр позвал своих сыновей, и, указав на меня пальцем, сказал им, чтобы они меня немного помяли. Мне, просто так стоять и смотреть, было неинтересно, поэтому я первый и начал, тем более, что физически я чувствовал себя вполне сносно. Возились они со мной недолго, минут пять. В итоге у меня появился синяк во всю правую половину лица, и еще куча мелких ссадин и кровоподтеков, а у одного из сыновей Петра, оказалось сломана рука, второй отделался небольшим растяжением голеностопного сустава. Клавдия, тут же намазала меня своим дурно пахнущим отваром, и синяки утратили былую свежесть. Потом, Петр еще долго кричал на сыновей, которые по его словам, позорят не только себя, но и его, а еще, до кучи, и всех казаков. Вина бедных отпрысков состояла в том, что они вдвоем не могли справиться со мной и дали себя покалечить. Я на все это смотрел спокойно и умиротворенно, понимал, что сейчас проживаю последние спокойные часы, когда не надо себя держать в напряжении и можно не опасаться за свою жизнь.

Во двор зашел Митяй, а следом за ним невысокий плотный мужичок с пышными усами. Митяй, свернул за сарай и исчез из вида, а второй подошел к нам. На вид, пришедшему, было лет сорок, сорок пять. С виду, новоприбывший, больше походил на сантехника. Знаете, такой, невысокий, чуть лысоватый, в сером замызганном пиджаке, ну в каждом ЖЭКе такой обязательно найдется. Вернее, он обязательно там работает и когда не нужно, постоянно попадается на глаза, а когда он тебе срочно нужен, никогда не найдешь. Не человек, а часть обстановки, мимо него можешь пройти несколько раз и не заметишь. И глаза у него были хитрющие, сразу видно, либо хитрец и ворюга, либо особист.

— А вот и Александр Петрович пожаловал, — приветливо взмахнул рукой Петр. — Ну-с, господин подхорунжий принимайте клиента, расскажите товарищу, все, что известно о Драконьих горах. А я, пожалуй, пойду, проведу своих несмышленышей домой, надо их немного подлечить.

— Здравствуйте, меня зовут Александр Петрович, я отвечаю за разведку и контрразведку, в этой станице, — представился усатый.

Я так и знал, что особист, уж лучше бы он оказался местным сантехником.

— Сергей, можно Серый, — протянул руку для рукопожатия я. — Ну, рассказывайте, во, что я вляпался, и что меня ожидает?

— Очень точное определение — вляпались, и замете по личной инициативе, — как-то очень тихо, я бы даже сказал нежно произнес контрразведчик. — В связи, с чем возникает вопрос — Зачем вам это надо? Сразу уточню, чтобы не было недоразумения, в официальную версию о том, что вы это сделали в знак благодарности перед Клавдией за то, что она вас исцелила, я не верю.

— Тогда у меня к вам встречный вопрос, а что будет, если я вам скажу не правду? Или нет, не так, для чего вам надо знать правду? Если узнаете, истинные причины не будете меня менять на Василия?

— Эх, молодость. Все у вас должно быть прямолинейно. Поймите: неизвестность пугает. А лично я, если чего-то не понимаю, то меня это еще и раздражает. Представьте себе, такой вариант развития событий, мы удачно произвели обмен, вы уехали на каторгу, но во время транспортировки, кто-то обстрелял конвой, и при этом погибла пара заключенных, и вы в том числе. Как вам такой вариант? А все из-за чего? Только из-за того, что вы в свое время не захотели открыть истинных причин своего поведения.

Я задумался, а ведь он прав, неизвестность пугает. Времени, расспросить меня с пристрастием, у них просто нет, я должен рассказать все сам. А если я случайно погибну, то казакам от этого выгода будет в первую очередь, ведь я единственный свидетель того, что Василий ушел от наказания. Когда я получал свое задание, то четкого приказа, о строгой секретности не было. Приказ я получал не от Князя, а лично от, её величества Горной Княжны, а кто с ней лично общался, тот знает, что обычно её приказы выглядят виде просьбы и достаточно вольно могут трактоваться, так, что рассказав сейчас контрразведчику часть правды, я теоретически прямого приказа не нарушаю. Может рискнуть?

— Александр Петрович, как бы вам так объяснить, чтобы и прямого приказа не нарушить и удовлетворить ваше любопытство, — начал свой рассказ я. — О, а давайте я вам просто расскажу одну историю, тем более, что она короткая и сильно я вас не утомлю.

— Ну, что ж, истории я люблю, так, что милости прошу, — благосклонно кивнул контрразведчик.

— Несколько недель назад, в Горном доме — столице Великого Горного Клана произошел взрыв. Взорвали трибуну на стадионе. В результате взрыва погибло несколько десятков человек. На стадионе тогда происходил футбольный матч, футболисты и зрители имели непосредственное отношение к боевым частям Горных стражей, причем это были не обычные военные подразделения, это была элита войск Горной Княжны. Следствие по этому инциденту, до сих пор продолжается, виновные не найдены, никто на себя ответственности не взял, ну оно и понятно, дураков нет, это же объявление войны, а воевать с Горным Кланом, не каждый решиться. В ходе следствия было выдвинуто несколько версий, по одной из них, ниточка тянется в Драконьи горы. Проверить эту версию мне и нужно, я должен был попасть в Драконьи горы несколько другим способом, но произошли некоторые изменения и, скажем так, мне пришлось искать другой способ туда попасть.

— Ну, в целом, версия довольно правдивая, имеющая право на существование, — недоверчиво произнес контрразведчик. — Я примерно, что-то такое и предполагал. Не буду цепляться к словам, и спрашивать, как могут пересечься интересы Горного Клана и обитателей Драконьих Гор, которые находятся на расстоянии в пятьсот километров друг от друга. Ну, не хотите говорить и бог с вами. Сделаю вид, что поверил вам на слово. Итак, что вы знаете о Драконьих горах?

— В, принципе, не больше чем другие. Драконьи горы — это общее название большого горного массива, которые имеет продолжительность более тысячи километров, и тянется с востока на запад, в самой высокой точке около четырех тысяч метров над уровнем моря. Получил свое название, из-за того, что на его склонах были замечены летающие существа, довольно большого размера, предположительно похожи на мифических драконов. Что, еще? В ходе последней войны за территории, по вершинам Драконьих гор, пошла граница между землянами и коренными обитателями этого мира — терронами. Южный склон и вершины Драконьих гор наши, весь северный склон и все северные территории принадлежат терронам. Есть еще на северном склоне наше небольшое поселение возле рудников, которое собственно, и называться каторгой Драконьих гор, там добывают алмазы, золото, серебро и платину. Рудник принадлежит частным лицам, которые ни к одному из человеческих кланов, себя не причисляют.

— Все верно, у нас информации больше, но все равно не столько, сколько бы хотелось. Мы хоть и находимся рядом с Драконьими горами, и на казаков возложены обязанности по патрулированию и охране перевалов, но мы практически ничего не знаем, о том, как обстоят дела на рудниках.

— Неужели не проводите разведку? Не пытались никого завербовать из конвоиров или солдат, которые приходят с конвоем? В жизни не поверю!

— Проводить разведку на северных склонах гор затруднительно, там не протолкнуться от воинов терронов, они постоянно совершают нападения на наши заставы и блокпосты. А солдат из караванов, которые приходят с рудника, не отпускают за пределы лагеря. Они обычно становятся за городом, в чистом поле, разбивают лагерь и никого не выпускают за периметр. Покупатели приезжают к ним, весь товар привозят туда же, мы, конечно, пытались, но, во-первых, конвои приходят не очень часто, примерно раз в три-четыре месяца, а во-вторых, дисциплина у них просто железная, за малейшую провинность наказание, от порки кнутом до расстрела.

— Да-а, дела! И случаев дезертирства не было замечено?

— Ни одного! А самое странное, что конвои совершенно спокойно спускаются по северному склону. То есть терроны, просто пропускают караваны и дают им возможность спокойно добраться до своей базы, но при этом нам точно известно, что боевые действия там ведутся постоянно.

— Понятно, что ничего не понятно. Мне надо будет, чтобы вы дали мне какой-то пароль, который я мог бы назвать на ваших заставах и меня бы немедленно пропустили бы.

— Ну, с этим просто: я дам соответствующее распоряжение, а паролем может быть любая фраза, к примеру, числовой код, равный семи, часовой назовет любое число, а ты к нему прибавишь семь и дашь ответ.

— Так просто, а не боитесь, что терроны захватят меня в плен и выпытают пароль?

— Конечно, боимся, терроны — хитрые и коварные существа. Обычные пароли — ответы, они быстро перехватывают и запоминают, хотя, может им просто, кто-то в этом помогает. Ну, а с числовыми паролями, все сложнее, здесь должно быть элементарное знание математики, а это пока, слава богу, терронам не доступно.

— Думаете, это люди с рудника, им помогают, в обмен на безопасность передвижения? — недоуменно, спросил я. — Так прижали бы, их к ногтю, захватили бы их всех, во время очередного приезда.

— Не выгодно, они продают свой груз, сравнительно дешево, а мы им оружие продаем, сравнительно дорого. Так уж сложилось, что торговлю с ними ведем только мы.

— И как Клан торговли к этому относиться?

— Как, как? Беситься, но ничего поделать не может. Это наша земля! Ну, если честно, то они и не сильно стараются перехватить торговлю. Здесь вообще, много чего непонятного, ну вот сам прикинь, рудник работает, меняет добытое на оружие, технику, продовольствие, причем, по объему закупаемых товаров и количеству людей, которые сопровождают конвои, наши аналитики сделали вывод, что закупаемого им едва хватает на свои нужды. Им этих запасов никак недолжно хватать на эффективную борьбу с терронами, но они как-то там живут и весьма успешно. Вопрос: как?

— Скорее всего, сумели договориться с терронами, может, они им оружие отдают, в обмен на спокойствие? Или тех, кого берут здесь для каторги, отдают терронам в рабство?

— Может и так, но оружия они берут не так много, чтобы осталось еще и на продажу терронам, — задумчиво произнес контрразведчик. — Здесь что-то другое, а что понять не могу, не хватает данных.

— Время еще есть. Расскажи мне лучше о терронах, что о них известно? Ни разу с ними не встречался.

— Я, с ними воевал, так что рассказывать могу о них долго, а у нас времени не так много — через час, будем тебя закидывать в Краснознаменск. Расскажу, только самое главное.

Из рассказа контрразведчика я понял, что терроны — прирожденные войны, живут только войной, повадками очень похожи на земных кочевников — скифов и гуннов.

Действуют небольшими мобильными группами, по семь — десять воинов. Перемещаются на верховых животных — чханах, как их называют местные. Чханы — что-то средне между быками и лошадьми, имеют небольшие рога, густую длинную шерсть, и довольно крупных размеров — как кони, породы тяжеловес. Туловище у чхана напоминает лошадиное, а голова, как у быка, только более вытянутая.

Внешне, терроны человекоподобные, те же; две руки, две ноги, одна голова. Ростом выше людей, средний рост больше двух метров, некоторые особи достигали роста до двух с половиной метров. Телосложение очень массивное. На голове, коленях, локтях и груди костяные наросты. На голове в форме гребня, на локтях и коленях в форме костяных бляшек, а на груди в форме широких пластин. Все это образовывало естественную защиту и помогало терронам в рукопашных схватках. На практике, проверенно, что костные пластины на теле террона выдерживают попадание пули пистолета Макарова. Можно сказать, что природа наградила терронов индивидуальной защитой, которая по своей крепости равнялась бронежилету второго класса.

Понятие о красоте, у терронов, специфические, волосы на голове сбривались полностью, оставляли только те, что росли сразу за костным гребнем, эти волосы не трогали с момента рождения мальчика. Они отрастали длинными косами, и их окрашивали в разные цвета. Цвет волос определял клановую принадлежность. Лицо и голову, терроны, покрывали сплошным узором татуировок, по которым можно было определить количество поверженных врагов и какую ступень занимает в иерархической лестнице воин. Терроны физически очень сильные, очень быстрые и очень опасные.

Терроны владеют всевозможным холодным оружием: ножи, топоры, секиры, сабли, ятаганы, копья. В общем, все, чем можно пользоваться в ближнем бою.

Интересно было, что стреляющее оружие у них было несколько необычным. Ни луков, ни арбалетов у них не было. За то у них были — «скетки», оружие стреляющие костяными стрелками. Полые деревянные палки, внутри которых располагались от двадцати до пятидесяти пятисантиметровых костяных стрелок. Стрелки, были вымазаны ядом и по форме напоминали игольчатые шипы, попадая в тело, они вызывали практически мгновенный паралич. Яд скетки к смерти не приводил, но обездвиживал жертву на длительное время. Количество стрелок зависело, от размера скетки. Костяная стрелка выталкивалась наружу с помощью магической энергии, внутри каждой скетки располагался кристалл запольный энергией, но кристалл был необычный, если его извлечь из скетки, то он рассыпался, прям на глазах. Некоторые считали, что скетки, были не куском дерева, а живым организмом, который высушили, а костяные стрелки были зубами. Пробивная мощь скетки была довольно приличной, двухсантиметровую доску пробивала насквозь, максимальная дальность составляла, примерно метров двадцать. Скорострельность около двадцати выстрелов в минуту. По пробивной мощи, скетки могли соперничать с револьвером Нагана.

У терронов имелись и свои маги, люди называли их шаманами. Шаманы владели стихийной магией и были большой редкостью среди терронов. Малочисленность шаманов — это одна из трех причин, по которым людям, удавалось сдерживать терронов. Остальные две причины: наличие у людей огнестрельного автоматического оружия и боевых магов и чародеев.

Терроны, нападали группами по семь — десять всадников, наносили удар и если сразу не достигали успеха, то тут же уходили, в своем распоряжении они имели, неизвестное людям средство связи, было замечено, что если удавалось зажать группу терронов, то через некоторое время к ним на выручку приходили родственники. Известны были случаи, нападения терронов очень большими отрядами численностью до двухсот воинов.

До сих пор не известна была их социальная структура, люди не видели ни одного лагеря терронов, ни одной особи женского пола, ни одного детеныша терронов, всегда и везде только взрослые воины. Из этого можно сделать вывод, что терроны искусно прячут свои селения или они находятся достаточно далеко и ни разу не попадались на глаза разведки людей. Пленные терроны ничего не рассказывают, а даже если бы и говорили, их бы все равно никто не понял, так как переводчиков не было и, что там говорят терроны, все равно никто не понимал, конечно, некоторые фразы, команды в бою, земляне научились различать, но не больше. Само слово «терроны» по всей видимости, произошло от французского слова «La terreur», что в переводе означает — ужас, из этого можно сделать вывод, что впервые люди встретились с терронами еще в середине девятнадцатого века, когда среди дворян было модно общаться на французском языке. Так же можно предположить, что, во-первых, ничем хорошим для людей эти встречи не заканчивались, и, во-вторых, что люди начали проваливаться в этот мир минимум двести лет назад.

Не до конца было понятно и само происхождение терронов. По одной из гипотез: терроны — «проваливались» в этот мир, так же как и люди. В пользу этой гипотезы говорил тот факт, что строение тела терронов, было приспособлено под меньшую гравитацию.

Разговор с контрразведчиком, мы заканчивали уже по дороге в штаб. На улице было темно, ночь вступила в свои права. Штабом, гордо именовалась большая изба в центре села. В штабе было несколько комнат, в центре самой большой, на полу разложили периметр телепорта. В соседней комнате собрался комитет по проводам, в лице Петра и Клавдии. Клавдия вышла нам на встречу, и, схватив меня за рукав, отвела в сторону.

— Серый, учти, у тебя была большая дыра в энергетике. Я её залатала, и усилила твою оболочку, теперь ты сможешь скапливать очень большие запасы энергии! Постоянно тренируйся, сейчас твоя энергетика наиболее подвижна и ты сможешь существенно повысить свой магический потенциал. Но, есть и минус, без постоянного контроля над собой, ты можешь стать энергетическим наркоманом. Будь осторожен! От обещания дать клятву я тебя освобождаю и так верю, что сделаешь всевозможное, чтобы заменить собой Василия. Удачи! — Клавдия поцеловала меня в лоб и перекрестила.

— Мне бы, до вечера дожить, а не думать, о перспективе стать великим чародеем, — с усмешкой, произнес я. — Вы лучше посоветуйте, что сказать вашему сыну, чтобы он меня сразу послушал и выполнил все мои приказы. А то не поверит, что я ему добра желаю, да и разберет по винтикам, он же у вас подраться любит.

— Он может, уж больно горяч! Скажешь, ему, что если он не согласиться выполнить твои требования, то ты достанешь молот, который его отец закопал, под кузницей, когда ушел на войну. Он все поймет!

— Молот, говорите. Ну-ну, запомню. Ладно, давайте, пойду я, если все будет хорошо, то через пару часов Василий будет дома. Спасибо, еще раз за то, что излечили меня.

Я повернулся спиной к целительнице и пошел в сторону большой комнаты, магическим зрением было видно, что линии телепорта наполнены энергией. Я стал в центр рисунка, рядом со мной оказался контрразведчик Александр Петрович.

— Неужели ты думал, что я тебя одного отпущу, — ухмыльнулся работник плаща и кинжала, и, повернувшись в сторону Петра, крикнул: — Поехали!

Глава 5

Они говорят: им нельзя рисковать,

Потому что у них есть дом, в доме горит свет.

И я не знаю точно, кто из нас прав,

Меня ждет на улице дождь, их ждет дома обед.

Закрой за мной дверь. Я ухожу.

Закрой за мной дверь. Я ухожу.

(«Закрой за мной дверь. Я ухожу» группа Кино)


Перебросило нас с контрразведчиком, в большое помещение, которое использовалось как склад. Все окружающее пространство, было заставленное ящиками и контейнерами. Только в центре, была пустая площадка небольшого размера, на полу были нанесены линии телепорта. Место идеально подходило для засады, я даже мысленно представил себе как, на пол падает свето-шумовая граната, и закованные в броню бойцы накидываются на нас, со всех сторон. Картинка была настолько яркой, что я даже зажмурился на мгновение и помотал головой, чтобы прогнать наваждение.

— Свои! — громко прокричал в темноту склада Александр Петрович, после его крика под потолком зажглись лампы. — Плохо прячетесь ребятки, наш гость, вас почувствовал, вон как напрягся!

— Ведь, почувствовал? — повернулся в мою сторону контрразведчик. — Интересный, ты все — таки, экземпляр. Изучать тебя надо!

— Сами себя и изучайте, — огрызнулся я. — Тоже мне, ученные нашлись! Вас, особистов, хлебом не корми, дай только честного человека в подвалах Лубянки замучить!

— Ладно, проехали! Давай ближе к делу, — контрразведчик подошел к большому ящику, и, разложив на нем карту, стал вводить меня в курс дела. — Смотри внимательно: тебя проведут внутрь тюрьмы под видом священника, все это будет выглядеть так, как будто ты пришел остричь и исповедовать заключенного. Для некоторых, делают подобное исключение. Ты обриваешь Василия, и меняешься с ним одеждой, потом он вместо тебя покидает тюрьму, а ты остаешься в камере. Камера, одиночка, поэтому лишних свидетелей не будет. Твоя задача — как можно быстрее убедить Василия и сделать все без лишнего шума. Понял?

— Понял.

— Идем дальше. Утром тебя переведут из тюремной камеры в накопительный лагерь-фильтр. В фильтре собирают всех преступников, которым присудили каторгу, здесь их держат до приезда каравана с рудника. В фильтре будь осторожен, порядка там нет, сплошной беспредел. Накопительный лагерь — это последняя реальная возможность сбежать, поэтому народ там часто буянит и устраивает драки. Поскольку сейчас, только начало весны и снег еще с гор не сошел, то отправлять вас будут телепортом, поэтому, после лагеря-фильтра, вас разделят на группы и закинут на перевал, там наша военная база «Терек».

— Телепортом, на такое большое расстояние и такую прорву людей? — удивился я. — Да, они на вес золота выйдут. Кто за это платить будет?

— Вы, господа каторжане и заплатите! Перед отправкой, у каждого из вас, возьмут кровь, в среднем пол-литра с рыла. Как думаешь, этого хватит на, то чтобы закинуть среднестатистического человека на полсотни километров?

— Более чем! Я бы даже сказал, что этого много. Кровяные телепорты, опасны, у них степень ошибки очень велика. Там кровь не успевает выгорать, и тот, кто идет следующим, рискует выпасть из этой реальности.

— Да, кто о вас, каторжанских мордах думать будет? Зато, это самый дешевый и быстрый способ доставить вас на перевал. А, насчет того, зачем так много крови берут, наши аналитики предполагают, что лишняя кровь им нужна, для проведения ритуала подчинения, иначе и не объяснишь отсутствие дезертиров и перебежчиков.

— Подожди, что-то я не понял, если дороги в горах еще закрыты, то, как сюда прибудут покупатели с рудника?

— Легко! Прыгнут сюда телепортом, их обычно не много, человек двадцать и груза у них с собой, тоже не много, пару ящиков. У них же там драгоценные металлы, им много места не надо, — контрразведчик посмотрел на часы. — Надо спешить времени мало. Через два часа, наш человек в тюрьме, смениться.

Александр Петрович прошел вглубь склада, уверенно петляя между ящиками, он явно хорошо здесь ориентировался, было видно, что бывает здесь часто. Я, молча, плелся за ним, на душе было муторно и зябко. Одно дело лезть под пули, рисковать своей жизнью, быть, как говориться на острие атаки, и совсем другое дело, участвовать в закулисных интригах и непонятных игрищах. Я солдат, я привык, что в этом мире все должно быть просто, просто как устройство лома. Знаете, почему лом практически невозможно сломать? А, потому что, он состоит всего из одной детали — металлического прута. Чем проще устройство, тем оно надежнее. В этом мире, я уже седьмой год, и все это время, для меня, все понятно — здесь свои, там чужие. А сейчас, мне предстоит надеть на себя чужую личину и изображать из себя другого человека. Я просто не готов к этому, меня этому не учили, здесь должна быть особая психоэмоциональная подготовка.

Когда Горная Княжна, вызвала меня к себе и предложила выполнить особое задание, я даже не сомневался. Во-первых, предложения Горной Княжны всегда расценивались как приказы, а во-вторых, после того как во время взрыва на стадионе, погибли четверо из шести моих подчиненных, а двое выбыли из строя навсегда из-за очень серьезных ранений, то мне хотелось что-то сделать, куда бежать, в кого-то стрелять. Я очень хотел найти тех, кто стоял за взрывом, тех, кто убил моих ребят. Готов ли я пойти до конца? А если ничего не получиться, если мне не удастся даже добраться до хребта Драконьих Гор? Слишком длинный путь мне предстоит, слишком много препятствий необходимо преодолеть. А с другой стороны, что мне терять? Жизнь? Так я и раньше не очень мирным делом занимался, привык, что старуха с косой всегда за моей спиной стоит.

— Чего задумался? Боишься? — неожиданно громко, раздался рядом, голос контрразведчика.

Я так сильно занялся самокопанием, что не заметил, как мы вышли на улицу. Ночь была тихой и звездной.

— А где сторож? — удивился я. Мне казалось, что такой огромный склад должен хорошо охраняться.

— Спит, наверное, в своей коморке. Это же сторож, — равнодушно пожал плечами контрразведчик.

— Они — представители древнейшей профессии… Они спят за деньги… Они — сторожа, — понимающе произнес я.

На улице стоял УАЗик, выкрашенный в серый цвет с какой-то непонятной эмблемой на борту, на эмблеме был изображен щит, на котором скрестили саблю и алебарду. Александр Петрович сел в машину, я залез следом. Уазик пропетлял немного по городу, и остановился у высокого глухого забора, вверх которого был обильно укутан колючей проволокой, а вот и местная каталажка. Возле забора нас уже ждали, высокий одетый в камуфляж казак, с АКМом на плече, он проводил нас внутрь. Мы зашли в двухэтажное кирпичное здание с заднего хода, сразу почувствовалось, что мы попали в казенное помещение, этот специфический запах ни с чем не спутаешь. Контрразведчик остался возле входной двери, я пошел дальше один следом за казаком в камуфляже. Пройдя по темным коридорам, мы вышли из здания, прошли через двор и подошли к отдельно стоящему невысокому зданию, по всему фасаду там располагались металлические двери с небольшими окошками на уровне головы, мой проводник открыл дверь.

— У тебя есть две минуты, — нервно озираясь, по сторонам произнес провожатый.

Я вошел в низкую дверь, темная сырая комнатка, размером два на три метра. На полу лежало, какое-то тряпье, в углу, свернувшись калачиком, спал человек.

— Рота подъем! — зычно крикнул я.

Спящий подорвался с пола, так, как будто, его подкинули на батуте.

— Что!? Кто!?

— Ну, здравствуй! Человек — проблема! Танцуй, я пришел тебя заменить! Быстро раздевайся, будем меняться одеждой, — улыбаясь, в тридцать два зуба, произнес я.

— Что-о-оо? Ты кто такой? — Василий нахмурился и сжал кулаки.

— Понятно, твой мозг вычислил нехитрую, логическую цепочку: ночь, тюрьма и мое предложение раздеваться. Так? Не бойся, малыш, ты не в моем вкусе! — все, также улыбаясь, произнес я. — Повторяю, для особо ушибленных мозгом работников молота и наковальни, я пришел тебя заменить в тюрьме. Мы сейчас меняемся одеждой, я остаюсь в твоей камере, а ты в моей одежде выходишь на волю, и через час, уже пьешь чай рядом с мамкой. Понял?

— Почему я должен тебе верить? А вдруг это подстава? — шепотом спросил Василий, видно было, что он очень хочет верить, что это правда, но очень боится поверить в это.

— Господи, ну за, что ты меня наказываешь общением с такими тупыми людьми, — я притворно вздохнул, и поднял взгляд к потолку. — Следи за моими губами, второй раз повторять не буду. Если ты меня не будешь слушать, то я достану тот молот, который твой отец закапал под кузницей, когда уходил на войну. Понял?

— А!? Как? Откуда? — потрясенный услышанным, Василий начал заикаться.

— Давай раздевайся, не тупи! Времени мало! — прошипел я на него, снимая свою одежду.

Я быстро скинул с себя куртку и свитер. Василий снял с себя всю верхнюю одежду и остался в одних трусах, видя, что я перестал снимать одежду, он вопросительно посмотрел на меня.

— Сиди спокойно, щас я тебя брить буду. На лысо! — спокойно произнес я. У Василия глаза удивленно расширились. — Не спорь, так надо, борода и чуб обратно отрастут. Наверное!

Подняв с пола миску, в которой плескалась вода, я вылил часть на голову, а часть на лицо Василию, потом достал из кармана заранее приготовленный одноразовый пакетик шампуни и пластиковый бритвенный станок. Быстро намылив, голову и бороду шампунем, я точными, и не сильно бережными движениями, сбрил чуб и бороду. Остатками воды, смыл пену с головы казака, порезал я его, конечно, нещадно. А, что делать, чай не в парикмахерской!

— С вас три рубля за стрижку, — сказал я, снимая с себя оставшуюся одежду.

Василий, надел мои вещи, а я его тряпье, обувью тоже поменялись, его ботинки были мне велики, хотя может так мне только показалось из-за того, что шнурков не было.

Без бороды и чуба, на меня смотрел совершенно другой человек, лицо худощавое, нос заострен, какого цвет глаза не разобрать. На меня, он конечно, похож был мало, но расчет ставиться на то, что особо придираться никто не будет.

— Зачем тебе это надо? — спросил Василий, когда застегнул последнею пуговицу на бывшей, когда то моей куртке.

— Вась, шел бы ты, а! Этот вопрос, я сам себе задаю. Тебе не все равно, зачем? Так надо! Иди!

— Звать то, тебя как, спаситель?

— Василием, теперь меня зовут! Иди! Хотя, подожди, дай сюда бритву, надо же себе малость кожу попортить, а то как-то не правдоподобно выглядит моя лысая башка, без следов от бритвы. Да, и не забудь мои ботинки отдать, тем, кто тебя встретит. Я очень надеюсь, что они смогут мне их обратно вернуть.

Я, несколько раз, тщательно провел станком по голове и подбородку, хоть, в таких антисанитарных условиях и не хотелось оставлять открытые ранки, может ведь и нагноения быть, но выбирать не приходилось.

Дверь за Василием закрылась. Замок щелкнул, и камера погрузилась в темноту. Я остался один. Времени было — три ночи, можно было еще поспать, именно эти я сейчас и займусь. Как говорится в старой солдатской истине: солдат спит, служба идет.

Сон никак не шел, в голове вертелись мысли, множество мыслей, да еще и есть хотелось. Все было против того, чтобы я вздремнул пару часов. Сев спиной к стене, я решил немного поэкспериментировать с магией. Честно говоря, магом я был никаким, так по мелочи, кое, что мог делать, то чему научили во время подготовки в учебном корпусе Горных стражей. К, примеру, мог переключать зрение в магических режим, тогда я видел ауры всех живых, видел энергетические потоки, видел чёрную хмарь, которая окружает приспешников темных сил. Еще, мне были доступны, некоторые простые заклинания бытового назначения, а так весь магический арсенал заключался в использовании артефактов, амулетов и оберегов. Для того чтобы работать с магической энергией, необходимо было уметь концентрировать и направлять, эту самую энергию. Направлять и работать с энергией я умел, а вот накапливать её и держать в себе у меня не получалось. Происходило это из-за того, что в моей энергетике были прорехи, через которые энергия и уходила. Когда люди узнавали, из-за чего я получил дыры в ауре, то они очень удивлялись и называли меня счастливчиком.

Намного позже я понял, как сильно рисковал впервые минуты пребывания в новом мире. Попал я, в новый мир, до обидного банально: шёл себе человек по лесной дороге, никого не трогал. Так как те, кто, его до этого трогали, уже как полчаса остывали в километре севернее, у развороченной взрывом иномарки. Правда, следует уточнить, что человек скорее не шел, а с трудом брел, еле-еле переступая ноги. Нормально идти мешали огнестрельные ранения, одно в плечо на вылет, а другое, касательное, в ногу. Ну, и вот идет себе человек никого не трогает, а потом спотыкается об камень, который предательски торчал из земли, и вот уже покатился человек в обрыв, а когда очнулся, обнаружил себя лежащим в кустах. И началось с ним твориться что-то не понятное, деревья и кусты, почему то не ярко зеленые, как и должно, быть, в начале лета, а желто-красные как в середине осени. Раны на теле перестали кровоточить и затянулись. Только неприятный зуд, мог служить доказательством того, что раны все — таки были, но каким-то странным образом организм сам себя вылечил. Ну, а дальше все было еще хуже, начались галлюцинации, мимо на полном скаку пронеслись двое всадников, на поясе одного болтался меч, а к седлу был прикреплен арбалет, при этом он был одет в джинсовую куртку и спортивные штаны с эмблемой «NIKE». Это еще ладно, можно хоть как то объяснить, ну поехал пацан покататься на лошади, ну нацепил на себя металлолом, может он при этом воображает себя Робин Гудом, но когда на полном скаку развернулся и метнул за спину сгусток огня, который появился из ниоткуда, прямо у него на ладони. Клубок огня улетел, дальше по дороге и скрылся за поворотом, стремительно уменьшаясь в размерах. Все стало понятно, меня просто сильно стукнуло по голове, во время падения в овраг, и у меня бред. В пользу этой версии, о галлюцинациях, говорило еще и то, что с моим зрением творилось, что-то не понятное: все предметы вокруг выглядели какими то размытыми, и их окружала непонятная разноцветная дымка. А от пронесшихся мимо меня по лесной дороге всадников, остался четкий зеленый след, который висел в воздухе, в виде светящегося тумана. Эта светящаяся зеленоватая дымка так меня привлекла, что я подошёл к ней, вплотную и попытался ухватить её рукой. Конечно, у меня ничего не получилось, но рука я почувствовала легкое тепло и покалывание. При этом дымка изменила свое течение и отвернула в сторону. Это было так интересно и необычно, что меня это жутко позабавило. Я сразу забыл обо всем вокруг и начал резкими движениями рисовать в воздухе из зеленой дымки всякие фигуры. А потом, я увидел, как по дороге приближается волна ярко красного тумана, при этом меня она начала обтекать с разных сторон, я развел руки в разные стороны и красный туман остановился перед мной, он клубился и сгущался, от него становилось почему то холодно, это было странно, так как от зеленого мне становилось тепло, что в целом было приятно, а от красного тумана, почему то разливался отчетливый холод. А потом, из-за поворота дороги появились новые персонажи моих галлюцинаций, пятерка огромных существ похожих на волков, размером они были с тигра. А я, как дурак, стоял на дороге и сгущал перед собой красный туман, от холода который обжог мне руки, я закричал, первые два волка прыгнули прямо на меня, но когда они достигли клубов красного тумана, что-то резко громыхнула и окружающий мир погас. Так и произошло для меня знакомство с этим миром, и с магией. Как мне потом объяснили, я — «перегорел». Мой нетренированный организм, просто не выдержал магического напора и моя аура «порвалась» во многих местах. Спасли меня тогда, от смерти, вернувшиеся всадники, которые оказались конным дозором Горных Стражей.

Решил я, заняться своим магическим развитием, делать все равно нечего, спать не хотелось, а так, хоть польза какая-то будет. Начал я, с того, что долго пробовал напрягать зрение, входил и выходил из магического спектра, пытался изменять напряжение глазных нервов, подпитывал энергией, ничего не получилось, только голова разболелась. Потом, я пытался медитировать, удобно устроившись на полу. Я отогнал от себя лишние мысли, дышал ровно и пытался ни о чём не думать, но получалось не очень хорошо. Так и не войдя в релакс, уснул.

Проснулся, от шума за окном, кто-то громко кричал. Кричавший скрупулезно объяснял какому-то сыну осла, от кого тот произошел, почему так вышло, и что он сделал бы с этим ослом, всеми его родственниками, и если осел, немедленно не ответит на его вопросы, то угрозы сексуально характера будут выполнены немедленно.

Подойдя к двери и посмотрев в зарешеченное окошко, я увидел, что на крыльце здания стоит краснолицый полный мужчина, который кричит и машет руками на стоявшего напротив него, молодого парня. Кричавший, был низкого роста, с короткими толстыми ногами. Одет, коротыш, был в мундир синего цвета, лампасы и околыш на фуражке были ярко-малинового цвета, судя по пагонам, он был в звании есаула. Молодой парень, стоявший напротив него, был выше ростом, и поэтому было смешно смотреть, как он горбиться под криками есаула. На лацкане мундира есаула блестел какой-то значок. Мне стало интересно, что это у него там висит на мундире. Я напряг зрение, и вдруг, увидел есаула настолько близко, как будто, он стоял от меня в паре метров. Чуть напрягшись, мне удалось приблизить взгляд, почти в плотную, и я рассмотрел мундир кричавшего в мельчайших подробностях. Я увидел не только привлекший мое внимание значок, но и мелкие пятна на мундире и даже саму текстуру ткани, так как будто я рассматривал все это с помощью увеличительного стекла. Закрыл глаза, открыл и попробовал еще раз усилить зрение. Есть, получилось! Значок, кстати, оказался типичным фрачным знаком Союза Казаков России, в серебряном оформлении. И все это я разглядел с расстояния метров в пятнадцать. Теперь, у меня есть свой собственный бинокль и микроскоп в одном флаконе, а точнее в глазе. В течение ближайшего часа, я занимался тем, что тренировал свое «сверхзрение», это я так окрестил свою новую способность.

Ближе к полудню, обо мне вспомнили, и в камеру зашли сразу три человека, уже знакомые мне краснолицый есаул, его молодой подчиненный, которого есаул называл ослом и еще один молодой казак, с пагонами старшего урядника. Я только, было хотел изречь какую-нибудь колкость в адрес есаула, но подумал, а как бы себя повел мой предшественник Василий? Вот, верно говорят: умная мысля, приходит опосля, надо было раньше догадаться и расспросить у матери Василия, как он себя обычно ведет, с посторонними людьми. Ладно, лучше, буду молчать, как партизан на допросе.

— Это, что такое? — есаул удивленно уставился на меня. — Тебя, кто обрил?

Вот, он момент истины, поверит ли красномордый, в то, что перед ним Василий. Если не поверит, придется, срочно подаваться в бега?

— Кто, ночью дежурил? — этот вопрос есаул адресовал молодому казаку, в пагонах старшего урядника. — Совсем охренели? Кто разрешил?

— Ночью, сотник Рябовол дежурил, он родом из той же станицы, что и этот хлопец, — старший урядник тыкнул в меня пальцем. — Видно, священника приводили, чтобы он его остриг.

— Что, решил чуб сбрить и матери передать, чтобы хранила? — есаул повернулся в мою сторону. — Чего молчишь? Гордый? Ну-ну?

— Так, что вызвать из дома сотника Рябовола? — неуверенно, спросил у есаула старший урядник.

— Нет, я сам с ним, потом разберусь, — сквозь зубы произнес есаул, от злости он покраснел еще больше. — Эти «родовые», со своими обычаями, достали уже!

Эх, все, как всегда, для посторонних казаки единый сплоченный организм, а если заглянуть внутрь, то видишь, что внутри организма протекают болезненные процессы. Нет, настоящего единства внутри казачьего организма. Казаки были одни из первых, кто начал массово заселять этот мир, это было еще в двадцатых годах, когда по просторам старой Российской Империи бушевала Гражданская война. И вот, эти первые поселенцы, принесшие в этот мир свои устои и традиции. Они, не избалованные комфортом и техническим прогрессом конца двадцатого века, не всегда находили общий язык с теми, кто пришел в этот мир в конце двадцатого, начале двадцать первого века. Открытой конфронтации не было. Пока! Но, умные люди понимали, что первые казаки, которые себя называли «родовые казаки», не смогут никогда принять в свои ряды недавно пришлых, которые себя называли, то же, казаками. Ведь современное, российское казачество, образца девяностых — двухтысячных годов, больше похоже на клоунаду и театр абсурда. Пока конфронтации не было, у «родовых» казаков были свои военные подразделения, у обычных, или как они себя называли «строевые» казаки, были свои подразделения. Столицей родовых казаков был — Краснознаменск, столицей строевых казаков был — город Плужник, который находился на территории Торгового клана. Но поскольку, службу по охране Драконьих гор, оба вида казаков несли одновременно, то в Краснознаменске, который был ближайшим к Драконьим горам большим поселением, строевых казаков хватало с головой.

— Руки, за спину, — приказал мне, второй, молодой боец, доставая из кармана наручники.

Я засунул руки за спину, и подошел к вошедшим, один за шел ко мне за спину, и защелкнул мне на запястьях, стальные кольца наручников.

— Давай, шагай за мной! И смотри мне, без выкрутасов! — прорычал мне на ухо есаул.

Так мы вчетвером и вышли из камеры, впереди есаул, я за ним, а за мной оба молодых бойца. У есаула, из оружия были — пистолет ТТ и сабля, у молодых казаков были СКСы. Если бы мне захотелось совершить побег, то при таком раскладе можно было бы попробовать, вояки, из этих ряженных, так себе, сразу видно, те, что шли сзади, даже не удосужились, дослать патроны в патронники, а есаул пока из кобуры выцарапает пистолет, его раза три успеют убить. Видно, что служба у них здесь не пыльная, расслабились.

Прошли мы через весь двор и остановились возле, непонятного деревянного сооружения, которое чем-то напоминало пыточную дыбу.

— Давайте, сынки! Вяжите этого злодея, — есаул отошел на пару шагов назад и вытащил пистолет, снял его с предохранителя и направил его в мою сторону.

— Это, чего вы задумали? — произнес я, первые слова за это утро.

Мне, что-то очень не понравилось это деревянное сооружение, да и взгляд у есаула, был какой-то плотоядный. Глаза вон как блестят, предвкушает, что-то гад. Я, только хотел лягнуть нагой ближайшего ко мне охранника, но тут он отпрыгнул в сторону, в голове у меня взорвалась граната. В глазах потемнело, и я потерял сознание.

Очнулся я, от чувства, будто, в моей голове, висит целая колокольная звонница, и сейчас на ней проходит соревнование на самый громкий звон. В висках стучало так, что было больно даже думать. Именно, в такие моменты жалеешь, что очнулся от беспамятства, уж лучше бы и дальше продолжал валяться в отключке. С трудом открыв глаза, я тут же зажмурился, от яркого света, бьющего в глаза. Я чувствовал, что лежу на бревне, а мои руки и ноги связаны, так крепко и туго, что я совершенно не чувствую их. Звон в голове неожиданно стих, я облегченно выдохнул, сквозь плотно сжатые губы. И вдруг, острая боль пронзила плечо и левую половину груди, мой громкий крик разнесся над тюремным двором, в нос ударил острый запах сгоревшей плоти, и я опять погрузился в темную пучину беспамятства.

Во второй раз, я очнулся от ощущения холода. Жуткого холода. Своего тела я практически не чувствовал, меня била крупная дрожь. Руки и ноги были свободны, кое-как я подтянул ноги к груди, попробовал свернуться в позу эмбриона, но тело совсем затекло и не слушалось. Осмотревшись вокруг, увидел, что лежу в темном помещении, на бетонном полу, куртки и свитер на мне нет, я был только в штанах, носках и майке. Майка на мне была разорвана и в двух местах прожжена, а на коже были два больших ожога, один на плече, а второй на груди. Ожоги были в тех местах, где раньше были татуировки, которые мне сделали, чтобы я был похож на Василия. Интересно, зачем им это понадобилось? Казалось бы, казаки, должны с уважением относиться к своим знакам различия, а родовые татуировки — были именно такими знаками различия. А здесь, такое пренебрежение к традициям, ведь явно старались убрать именно татуировки, причем, не, просто вывести, а именно выжечь, чтобы и следа не осталось.

Холодно было, до жути. Все тело била крупная дрожь, а зубы стучали так сильно, что стук было слышно и за пределами тюремной камеры. Чтобы хоть как-то согреться, я начал заниматься физическими упражнениями: махал руками, приседал, отжимался. Кое-как разогнал кровь по венам и немного согрелся. И только сейчас, я понял — каким был дураком только что. Ведь мне теперь подвластно управлять своей внутренней энергетикой, и вместо того, чтобы магическим способом разогнать кровь по жилам и согреться, я как последний дурак махал руками и ногами. Я сел на пол, закрыл глаза и начал равномерно дышать, успокаивая дыхание. Войдя в единый ритм со своим дыханием, я мысленно открыл глаза и включил магическое зрение, но вместо обычной картинки окружающего мира, которая должна была появиться, не было ничего, одна тьма. Черт! Что это значит? Попробовал еще раз. Ничего не получилось. Попытался включить свое сверхзрение. Опять ничего! Да, что же это такое? У меня, что пропали магические способности? Я подскочил на ноги и начал ходить по камере из одного конца в другой. Вот, ведь не везет, так не везет. Только я начал привыкать к своим новым возможностям, как меня — бац, и лишили их. И только тут я понял, что во время своим магических упражнений у меня начинало сильно болеть в плече и груди, как раз в тех местах, где были раньше татуировки, а теперь ожоги. Значит ожоги, и отсутствие магических способностей как-то связано.

— Что, сынок, волшбу творить, не получается? — раздался из темноты камеры хрипловатый голос, с оттенками какого-то мурлыканья.

Сказать, что я испугался, значит, ничего не сказать, я просто ошалел от страха. От неожиданности, я подпрыгнул так высоко, что чуть не проломил себе голову об низкий потолок. Сзади кто-то был! Я точно знаю, что пять минут назад, в камере я был один. Я ее обошел всю вдоль и поперек, много раз, не было там никого. Развернувшись в сторону, из которой раздался голос, я встал в боевую стойку, подняв сжатые в кулаки руки на уровень глаз.

— Кто здесь? — произнес тихо я, пятясь назад. Надо, как можно быстрее увеличить расстояние между мной и неизвестным невидимкой.

— Кто, кто? Конь в пальто! — проскрипел все тот же голос. — Боишься? Это хорошо!

— Слышь, ты — лошадь в одежде! Появись! — страх улетучился, на смену ему пришла злость. — Ну, что боишься? Покажись!

— Ладно, смотри! — раздался голос у меня за спиной.

Я резко обернулся и отскочил назад. У меня за спиной была кирпичная стена, там никого не могло быть, только тень. В камере было темно, освещалась она только через маленькое окошко в двери. Тени в углах камеры зашевелились и начали собираться в один большой темный клубок, тьма кружилась и перетекала, собираясь в плотную фигуру. Я заворожено смотрел на пляски теней, а моя рука все сильнее сжимала серебряный крестик на груди. Тени сгустились до состояния плотного черного клубка, а, потом, вдруг опали на пол чёрной дымкой и исчезли. На том месте, где только, что вилась тьма, сидел кот, обычный серый кот.

— Ты, рот закрой, а то душа вылетит, не поймаешь, — нагло таращась на меня, произнес кот.

— А, э-э? — только и смог промычать я, не веря своим глазам.

— Никогда не видел говорящего кота?

— Нет, не видел. А ты кто?

— Удивляюсь, я вашей человеческой тупости! А так, что не видно, кто я? Я — кот, а точнее представитель семейства кошачьих, по латыни это звучит как — FИlis silvИstris cАtus, — кот, умылся передней лапой, и продолжил: — Ничего, что я с тобой разговариваю на иностранном языке, который вы люди, считаете вымершим?

— То, что ты кот я вижу. И ты это…ты сам тупой. Понял! — я, наверное, еще сплю, или у меня галлюцинации.

— Ладно, не буду больше испытывать твое терпение, а то ты еще в обморок упадешь или умишкой тронешься. Я — твой персональный Даймон.

— Кто? Демон!?

— Что такого слова то же не знаешь? Даймон — это, как ангел хранитель. Понял?

— Мне, эта ваша демонология, вот где сидит, — в подтверждение своих слов я рубанул рукой по горлу. — А скажи мне, демонокот, с чего это такое счастье на мою голову свалилось, а? Персональный ангел-хранитель?

— Попросили за тебя. А ты, что против? И, не называй меня демоном. Хорошо?

— Кто за меня просил?

— Очень хорошие и уважаемые в этом мире люди, — уклончиво ответил кот.

— Кто? — продолжал настаивать я.

— Это так важно?

— Да!

— Горная Княжна! — промурлыкал Даймон, — Доволен? А теперь мне необходимо попасть внутрь твоего тела.

— Чего!? Ты, что совсем умом тронулся? — на всякий случай, я сделала шаг назад, и приготовился отразить нападение наглого котяры, — лично мне не нужны лишние внутренние органы виде блохастых кошек!

— Я так и знал, что к таким неотесанным и замшелым индивидуумом как ты надо являться в образе ангела с крыльями и арфой под мышкой, — вздыбив шерсть, проворчал кот. — А лучше всего спуститься с неба в столбе света.

— Мне, абсолютно фиолетово, как ты выглядишь, я не позволю, чтобы в меня кто-то вселялся! Понял! Кошак, ты облезлый!

— Ну, что ж не хочешь по-хорошему, сделаем как всегда! — вредный котяра, аж сморщился весь, от удовольствия. — Клятвой, данной на крови, я призываю тебя к подчинению, Серый Воин Вьюги!

Меня парализовало, и я застыл, как манекен с приоткрытым ртом. Клятву верности произнес, чертов котяра, хотя следует признать, если она подействовала, значить у него и правда, есть полномочия вселиться в меня.

Кот присел на задние лапы, поерзал хвостом по полу, и сильно оттолкнувшись от земли, прыгнул на меня, не долетев нескольких сантиметров, он исчез в воздухе. Мой паралич прошел, и я обессиленный, повалился на пол. Перед глазами плавали радужные пятна, голова кружилась, и содержимое желудка просилось наружу. Я едва успел перевернуться на бок, когда меня стошнило.

Корчило меня на полу страшно, судорогой свело все мышцы, а из недр желудка на пол извергались черные потоки маслянистой жидкости. Когда меня перестало выворачивать, сил хватило чуть отползти в сторону, подальше от лужи чёрной блевотины, и тут же забыться тяжелым сном.

Снилась мне всякая чертовщина, сон был тревожный и какой-то липкий и тягучий. Проснулся я, как это ни странно, легко и чувствовал себя отлично. Тело не болело, а голова была ясной и чистой, как слеза. Оглянувшись вокруг, я внимательно осмотрел пол камеры, и, не заметив на полу никаких темных пятен и луж, понял, все, что со мной вчера произошло, было плодом моего больного воображения. Ух! Аж, от сердца отлегло! Присниться же чушь всякая: говорящие коты, ангелы — хранители, демоны или Даймоны, короче, чушь всякая!

Сделав руками пару маховых движений, я понял, что организм так и бурлит энергией, хочется каких-то действий, движения. Я начал разминаться: прыгал на месте, приседал, отжимался от пола, махал руками и ногами, качал пресс. Прозанимавшись около часа. Я с удивлением осознал, что ни капли и не устал, организм по-прежнему был бодр и полон сил. А вот это уже интересно, раньше я за собой особых способностей к спорту не наблюдал, нет, конечно, в силу своей работы, я был неплохо подготовлен физически, но спорт — это не мое. А тут, отжимаюсь от пола, и на руках, и на кулаках, и с хлопком, я даже не вспотел. Удивительно! А, ведь только вчера, я еле передвигал ногами, когда плелся через заснеженное поле, в обнимку с двумя автоматами.

В двери загромыхал отодвигаемый засов и в камеру зашел сотник Рябовол. Он удивленно посмотрел на меня, но ничего не сказал, подошел поближе.

— Значит, слушай вводные данные, — шепотом произнес он. — Вечером тебя перекинут в накопительный лагерь, местные его называют — «Копилка смерти» или просто «копилка», там ты пробудишь несколько дней. Потом всех, кто останется в живых заберут на рудники.

— Что такая высокая смертность в накопительном лагере, — решил уточнить я. — Плохо кормите или плохо следите за порядком.

— Все вместе. Скудное питание, большое количество людей в ограниченном пространстве, постоянные драки, очень много случаев суицида. Те, кто попал в накопительный лагерь — приговорены. Им деваться некуда, дорога только одна — рудники в Драконьих горах. Сам понимаешь, в такой обстановке, выжить очень трудно. Это ведь, даже не тюрьма, с её законами и понятиями, там хоть какой-то есть порядок и иерархия. Это намного хуже.

— Отлично! Очень утешительное заявление, — со стоном произнес я. — Практические советы какие-то будут? Может, с полезными людьми сведете?

— Совет только один — держись. Лучше всего, сразу влиться в какую-нибудь организованную группу лиц. Обычно формирование идет по клановой принадлежности. Ты же у нас по легенде казак, вот и ищи своих соплеменников. Хотя, конечно казаков очень мало, зато очень много тех, кто оказался в лагере благодаря таким как ты. Поэтому, лучше тебе сразу сколотить группу вокруг себя, или захватить лидерство в другой группе. Но сделать тебе это надо за один день, иначе всю, ночь придется бодрствовать. Самое большое количество убийств, приходится на темное время суток.

— Оружие, амулеты, хоть что-нибудь полезное дадите?

— Нет. Во-первых, тебя перед отправкой в фильтр обыщут, а во-вторых, клеймо, которое тебе, поставили вчера, не даст работать ни одному магическому объекту вблизи тебя.

— А, так вот для чего, меня вчера раскаленным железом пытали? Что, совсем магические способности глушат?

— Ну, не то, чтобы совсем. Магия клейма действует, в течение месяца, может двух, все зависит от того, какие способности были у заклейменного. Караульным надо обезопасить себя от побегов, больше месяца лагерь-накопитель полным не бывает. Специально подгадывают к приезду покупателей с рудников.

Я не стал говорить, что мои магические способности никуда не делись, а даже наоборот — усилились. Вот только применять в открытую, я их все равно не смогу, иначе сразу же буду замечен.

— А в лагере есть какие-нибудь детекторы, которые определяют наличие магических способностей у обитателей? — поинтересовался я на всякий случай.

— Стандартные измерители магического поля. Модели устаревшие, их еще «градусниками» называют. Определяют, обычно резкие перепады магического фона или равномерное повышение вблизи датчика. Думаешь, как обмануть?

— Нет. Так, для общего развития спрашиваю. А с одеждой и обувью помочь можете?

— Да, это без проблем. Желаешь, что-то конкретное?

— Нужен хороший комуфляж. Лучше всего песчаная «афганка». Ботинки мои верните, я их Василию отдал, но предупредил, чтобы он их, через вас мне передал. Носков две пары, одни обычные хлопчатобумажные, другие шерстяные. Еще майку, тельняшку, длинный свитер с высоким горлом и плащ-палатку.

— Ну, ты дал! Выделяться там будешь как голый зимой! Ладно, посмотрю, что можно подобрать.

— Лучше, чтобы все, кроме носков, было уже ношенное. Самое главное — это обувь, в тех, что на мне, долго я не прохожу.

— Понял. Жди, я пошел,

— Давай. Удачи! Чуть не забыл, тот толстяк, что меня клеймил, очень не лестно о тебе отзывался. Проблем не будет?

— Не бойся, не впервой. Прорвемся!

Сотник вышел из моей камеры и закрыл за собой дверь, на засов. Я остался в одиночестве, и чтобы не думать о предстоящей дороге в «Копилку смерти», решил немного попрактиковаться в улучшении своих магических способностей. Заодно, может пойму, почему они у меня остались после клеймения. Детекторов определяющих магию, которые были, установлены в лагере я не боялся. «Градусники» — были устаревшими моделями, и использовать их можно было только для определения вероятности возникновения магических бурь, собственно говоря, это и было их основное предназначение. Пользовались ими до сих пор, только из-за того, что их устройство было настолько простым и примитивным, что срок службы был неограниченным. Обмануть подобную модель было довольно легко, даже более совершенные модели детекторов: «Сторож» и «Периметр -2М», были неоднократно обмануты мной. Уж чему, а подобным фокусам, в отрядах «Горных стражей» обучали очень хорошо. Мы же все-таки по основной специализации — диверсанты. Ну, а то, что моя группа занималась в основном, поиском магических аномалий и древних артефактов, это уж, как говориться: что приказали, там и стою.

Я сел на пол, скрестив ноги по-турецки, закрыл глаза, и, совершив глубокий вдох — выдох, заглянул внутрь себя. Провалиться в темную пучину самогипноза удалось, как никогда легко, вдох-выдох… и все, я уже созерцаю энергетику своего тела. Я видел внутренним зрением, все органы, каждую клетку, каждую косточку и каждый кровеносный сосуд. Я решил погрузиться еще глубже.

Вдох-выдох.

Вдох-выдох.

Ниже.

Еще ниже.

Вдох-выдох.

Тьма начал расступаться и я увидел, то, о чем только слышал от знахарей и магов — «энергетическое сердце», основу и первоисточник магической энергетики. Это было похоже на голубоватую дымку, которая трепетала и расходилась волнами. Было видно, как она дрожит от моего взгляда, как она нежна и тонка. Самое главное, что она была целая. Хоть и тонкая, но целая. Именно целостность и устойчивость к повреждениям, определяли силу и умение магов.

— Нравится? — раздался мурылкающий голос в моей голове.

Твою мать! Кто это? Что за хрень! Я рывком вывалился из медитативного состояния и о неожиданности стукнулся головой, о стену камеры.

— Кто здесь? — испуганно прошептал я. — Бенина мама! Так это была не галлюцинация!

— Нет. Я не галлюцинации, — со смешком произнес голос в моей голове. — Я подарок судьбы, который выпадает раз в жизни и то не каждому.

— Подарок, шёл бы ты на…. хутор бабочек ловить!

— Никакой благодарности! Я ему все потроха исправил, магические способности вернул, а он меня обзывает. Да-а. Ничего в этом бренном мире не изменилось, люди такие же не благодарные, как и триста лет назад.

— Говори, что тебе надо? Или сформулировать вопрос по-другому: что надо сделать, чтобы от тебя избавится?

— Во-первых, перестань говорить вслух, мы можем с тобой общаться мысленно. Орешь, как потерпевший, посторонние люди могут подумать, что ты психически больной, — укоризненно произнес голос в моей голове. — Во-вторых, выкинь из головы мысли о том, чтобы избавится от меня. Мы теперь с тобой связаны очень крепко и на очень долгий срок, может быть даже навсегда. Нас, теперь, нельзя разделить. Я заделал прорехи в твоей энергетике своей сущностью, и теперь, я — это ты, ты — это я. Мы не разделимы.

— Охренеть и за что мне такое счастье? — мысленно произнес я. — Зачем ты мне нужен? Зачем я тебе нужен? Зачем все это?

— Затем, что ты сам не представляешь своего предназначения, — ответил Даймон. — Ты изменишь судьбу этого мира.

— А-а! Ну, так бы сразу и сказал. Теперь все понятно, у меня раздвоение личности и «синдром Наполеона». Я просто сошел с ума, — с усмешкой в голосе подумал я. — И, если, что, то я совершенно не хочу менять судьбу этого мира. Понял? Я хочу, только одного: выполнить задание — найти тех, кто убил и покалечил моих друзей, а потом вернуться домой. А на этот бренный мир мне плевать, мы никогда не были с ним друзьями!

— Просто смирись с моим присутствием, так будет проще, — промурлыкал у меня в голове голос. — Не переживай, ты не сошел с ума! Я бы даже сказал, что ты теперь душевно, стал более здоровый.

— Ага! Успокоил. Настоящий псих — никогда не признает, что он того — «ку-ку»! Понял?!

— Все! Ты мне надоел, ноешь, как баба! — мурлыканье перетекло в рык.

По моему телу, от самой макушки до кончиков пальцев на ногах, протекла теплая волна и я немного «завис» стоя посреди камеры с полуоткрытым ртом. Теплая волна «смыла» все мои страхи и переживания. Я успокоился и принял факт существования в моей голове еще кого-то другого, сразу и бесповоротно. Где-то там, на затворках своего сознания, я понимал, что это все влияние Кота. Он, сука мурлыкающая, просто внушил мне, что его присутствие — это норма.

Сколько я так простоял, я не понял, может несколько секунд, а может и пару часов. Вывел меня из ступора, скрип отворяемых снаружи запоров. В тюремную камеру зашли двое казаков, у обоих были усы и бороды, поэтому определить их возраст я не мог, но скорее всего оба молодые. Растительность на лице была густой и без седины. Хотя это и не показатель, в этом мире бывает человек в двадцать лет уже седой как лунь, а бывает и в сто лет, без сединки в волосах и по бабам бегает так, что молодые от зависти зубами скрипят. А, что делать магия!

Один из вошедших держал в руках средних размеров рюкзак, он бросил его на пол и вышел обратно во двор. Второй казак остался, но делал вид, что в тюремную камеру он зашел по ошибке, и ему гораздо интересней смотреть на тюремную дверь, чем на узника. Я не заставил себя долго ждать, подошел к рюкзаку, и, вывернув его, высыпал содержимое на пол камеры. В рюкзаке покоился целый ворох вещей: шерстяные носки, камуфляжные штаны, тельняшка, шерятанной свитер, легкая брезентовая куртка с большим капюшоном и завершении всего — мои ботинки. Вот это да! Это же, просто, подарок судьбы, какой-то!

Все вещи были не первого срока службы, в некоторых местах на куртке и штанах были заплаты. На коленях и локтях были нашиты дополнительные куски ткани. Еще в рюкзаке был метровый кусок веревки, он видимо, должен был заменить мне пояс. Быстро скинув свою одежду, я переоделся в обновку, когда натягивал ботинки, аж зажмурился от удовольствия — после Васиных гавнодавов, моя обувь, показалась мне верхом удобства и комфорта.

В кармане куртки я обнаружил четыре деревянных кольца. Кольца были из потемневшего от времени красноватого дерева, внутренняя поверхность колец была испещрена рунами. Е-мое, так это же «кольца смерти», или «ауди», или как еще его называют — «тихий кастет»! А настроение то, все лучше и лучше. Вот, ведь контрразведка молодцы! Я о таком подарке и мечтать не мог. А тут, на тебе — подарили! Четыре деревянных кольца одетые на пальцы руки образовывали кастет. Только от обычного кастета отличался, тем, что носить можно было постоянно, и при этом пальцы были разъедены. И только если сжать руку в кулак и произнести фразу-ключ, то деревянные кольца соединялись в единый монолит. Мысленную фразу-ключ, придумывал владелец, первый раз надевая кольца на пальцы. По твердости деревянные кольца превосходили сталь, а получалось это за счет магии, силу которой кастет питал из жизненной энергии владельца. А самый главный фокус заключался в том, что через пару часов непрерывного ношения кольца становились невидимыми. Выдать владельца мог только загар на коже, в том месте, где были кольца, кожа не загорала, и оставались белые полосы. Даже при рукопожатии кольца не ощущались. Стоит ли говорить, что подобное оружие было чрезвычайно редким и дорогим. Пользовались им, в основном: богатеи, разведчики и наемные убийцы. Чтобы не терять времени я быстро надел кастет на пальцы правой руки. Старые свои вещи я запихал обратно в рюкзак.

Только после того, как я облачился в новую одежду, на меня обратил внимание рассматривавший дверь казак. Он достал из кармана, небольшой, квадратной формы полароидный снимок, и показал его мне. Снимок был очень плохого качества, скорее всего, снимали в темном помещении. С фотографии на меня смотрел молодой парень, примерно моего возраста, может на пару лет моложе. Лицо было правильной формы, нос прямой с легкой горбинкой, какая бывает после перелома, глаза черного цвета, и на нижней губе небольшой шрам. Короткая стрижка и серьга в одном ухе — вот.

— Зовут этого типа — Жук. Прозвище такое. Найдешь его, он тебе поможет. Вдвоем, всяко сподручней будет. — Голос у казака, оказался густым тягучим басом.

— Жук, говоришь? А, он, что из ваших? Казак? Контрразведка? — засыпал вопросами я его.

— Нет, не из наших. Так, пришлый. Обещали ему вольную от каторги, если тебе поможет.

— А за, что на каторгу угодил?

— На контрабанде погорел, ну и при задержании сопротивление оказал. Все, хватит разговоры разговаривать. Дело пора делать, — с этими словами, он распахнул дверь, и, посторонившись, пропустил меня вперед.

Когда я сделал шаг вперед чтобы выйти из камеры, то услышал, как сзади тихо прошептали:

— «Кольца» с пальцев не снимай, когда рядом будет наш человек, они слегка нагреются. О прежних паролях и договоренностях забудь, — я сделал вид, что ничего не услышал, и лишь слегка кивнул головой в знак понимания.

Выйдя из камеры, я зажмурился от яркого солнечного света. На улице было тепло, весна постепенно входила в свои права. С крыш срывались веселые капли талой воды, на открытых участках снег растаял до чёрной земли, сугробы лежали только под стенами зданий, там, куда солнечные лучи не могли добраться из-за нависших крыш домов. Вздохнув полной грудью, я захлебнулся от того, какой чистый и свежий воздух был на улице. После вонючей и заблеванной камеры, уличный воздух пьянил и окрылял.

— Ну, чего встал? — изменившимся, нарочито грубым голосом прокричал казак, держащий в руке рюкзак с моими вещами. — Шагай вперед! Морда каторжанская!

Для убедительности он толкнул меня в спину и я, заложив руки за спину, медленно поплелся вперед. Шедший за мной казак бросил рюкзак на землю, и, не оборачиваясь, пошел за мной. Второй казак, который все это время стоял за дверями, подобрал рюкзак и пошел с ним в другую сторону. Вместе с моим конвоиром, мы прошли вдоль стены метров тридцать и, завернув за угол здания, вышли во внутренний двор, образуемый двумя узкими постройками и забором, окружавшим тюрьму снаружи.

Возле небольших ворот, прямо на земле сидело несколько десятков человек, все сидели на корточках, держа руке на голове и потупив взгляд в землю. Одеты были все разномастно. Кто, во что горазд: кто в телогрейке, кто в шубе, а несколько человек кутались в легкие рабочие комбинезоны, одетые на голое тело. Меня подвели к толпе сидящих людей с правой стороны, хотя удобней и ближе было подвести слева. Скорее всего, это было сделано специально, но для чего я пока не понял. Где-то, среди этих кандидатов на каторгу находился парень с фотографии. Жалко, что я не догадался замедлить шаг, и внимательно осмотреть сидящих мужчин. По периметру сидящих на земле каторжан, охраняли пятеро конвоиров, у всех были ППШа. Над створками ворот возвышалась деревянная вышка, в ней находилось трое охранников, вооруженных ручным пулеметом Дехтярева и карабинами Симонова. Чуть в отдалении под самой стеной сидело еще несколько бойцов, они устроились за двумя бетонными блоками, поставив на них пулемет «Максим». Сидели вояки на автомобильных кожаных сидениях, снятых с какого-то импортного внедорожника.

— Все на месте? — громко выкрикнул один из конвоиров, в звании сотника стоявший рядом с воротами.

— Да! — ответил ему казак, который привел меня. — Можно начинать движение.

— Отворяй ворота! — крикнул сотник, задрав голову вверх.

— Всем встать! Руки за спину! Кто отойдет дальше десяти метров от строя, будет уничтожен клеймом, — четко выговаривая каждое слово, громко произнес один из конвоиров. — Поэтому не отстоем, двигаемся быстро.

Тяжелые створки ворот поползли в разные стороны, но до конца не открылись, остановились на месте образовав проем шириной в два метра. Три конвоира вышли наружу, и, отойдя метров на десять, навели свои автоматы створки ворот. Каторжане, и я вместе с ними поднялись на ноги, и, заложив руки за спину, стали выходить на улицу.

— В колонну! В колонну, по двое, мрази! — заорал, что есть мочи сотник. — Куда вы толпой претесь?! По зубам захотели?

Каторжане зашевелились, и, потолкавшись несколько минут, встали в колонну по двое. Я оказался в самом конце колонны, рядом со мной в одном ряду оказался невысокий толстяк, он был одет в ватные штаны и фуфайку, на ногах были валенки. Один валенок был с колошей, а другой без, из-за этого, когда он шел, то хромал на одну ногу. Толстяк очень сильно нервничал, его руки дрожали, а голова была низко наклонена, и губы все время шевелились — произносили беззвучно какие-то слова. Наверное, молился. За воротами, нашу колонну окружили конвоиры на лошадях, по двое с каждой стороны и еще пара верховых держалась чуть позади колонны.

— Вперед, бегом марш! — поднявшись в стременах, прокричал конвоир с левого края колонны. — Кто не сможет выдержать темп, тот умрет! Вперед!

Пешие автоматчики разошлись в стороны, пропуская колонну каторжан и верховых конвоиров. Впередиидущие ряды начали набирать скорость, переходя с размерного темпа на быстрый шаг. Конвоирам на лошадях, видимо показалось, что колонна движется медленно и в воздухе несколько раз просвистели удары нагайками. Быстрый шаг, сменился бегом и колонна, сильно растягиваясь, набирая обороты, побежала вперед, по накатанной дороге. Я бежал вместе со всеми, равномерно переставляя ноги, как робот, и совсем не чувствовал усталости, легкие работали плавно и легко, сердце работало без сбоев. Не было не усталости, ни боли, даже пот на лбу не выступал.

Колонна растянулась метров на пятьдесят, я держался середины строя, и, причем, никого специально не обгонял, держал все время один и тот же ритм, просто постепенно, народ выдыхался и начинал замедлять бег.

Сзади раздался громкий крик, колонна как по команде замедлила бег, и, перейдя на шаг, совсем остановилась. Все обернулись назад и стали рассматривать, что там происходит. Толстяк, который стоял в строю рядом со мной, отстал от колонны дальше всех. Сейчас он лежал на обочине и пытался подняться, но у него ничего не получалось — ноги разъезжались на скользкой дороге. В итоге, он встал на колени и начал громко кричать, только сейчас я понял, почему он кричит. Правая рука, висела неподвижно вдоль тела, и по ней на снег стекала кровь. Крови набежала уже целая лужа, и вообще было видно, что кровотечение открылось раньше, по дороге на несколько метров растянулась кровавая дорожка.

— Толстяк не жилец, — проговорил, стоящий рядом со мной молодой парень. — Конвоиры специально это сделали. Клеймить стали только в этом году, вот они и решили проверить, насколько клеймо убойно работает.

— Откуда знаешь, что только в этом году клеймить начали? — спросил я, повернувшись в его сторону.

Парень был молодой, лет двадцать — двадцать пять. Смуглая кожа, черные волосы и небольшой шрам на нижней губе. А вот серьги в ухе не было, зато на мочке уха был наклеен лейкопластырь. Видимо, серьгу вырвали из уха и порвали мочку. Жук — контрабандист и свежеиспеченный каторжанин, собственной персоной.

— Люди говорили, — ушел от прямого ответа Жук. — Раньше было проще, можно было сбежать во время перегона каторжан, а сейчас уже никак не сбежишь.

Посмотрев на корчившегося в снегу толстяка, с помощью увеличенного магического зрения я увидел, что вокруг предплечья висит черный ореол. Клеймо высасывает жизненные силы, эдакий паразит. Мне даже удалось рассмотреть узор заклятия. В принципе, ничего сложного, сломать такой вопрос пары минут, надо только будет проделать тонким шилом или спицей небольшую дырку в руке и все — магическая энергия клейма сама уйдет из тела жертвы.

— Жук, если поможешь мне, то я сниму с тебя клеймо, — посмотрев прямо в глаза парню, произнес я. — Тебя ведь Жуком кличут?

— Так это ты? Тот за кого просили? — с усмешкой спросил Жук. — А точно сможешь снять клеймо? Оно ведь с магической подпиткой, верно?

— Смогу, ничего сверхсложного в этом нет, — ответил я ему уже на ходу, конвоиры погнали нас дальше. Толстяк остался лежать на обочине дороги, его даже никто не убирал. Уже потом я узнал, что по следам колонны каторжан идет похоронная команда, которая и занимается сбором трупов.

— Ну, тогда я с тобой, — легкомысленно ответил парень. — Только учти, что у меня есть некоторые, как бы это помягче сказать, недопонимания с местным криминалитетом. Понимаешь? И если ты будешь рядом, то тебя они тоже могут коснуться.

— Ничего страшного. Проблемой больше, проблемой меньше. Нам татарам, все…. по-фиг, — переиначил я народную пословицу.

Жук ничего не ответил, и дальше мы с ним шли молча. Колонна каторжан в окружении конных конвоиров медленно шла вперед. Действия конвоиров были для меня не понятны. Зачем надо было гнать колонну бегом? Решили проверить действие заклятия-клейма? Или у них есть своеобразная форма тотализатора: кто первый умрет? Не понятно. Ну, в общем-то, дело, то не мое. Дыхание было ровное, ноги-руки, голова не болели, все было в норме. Даже странно, хотя, что странного, ведь внутри меня теперь сидит ангел-хранитель.

Дорога петляла по заснеженным полям, как очень пьяная девка. Колонна двигалась то быстрым шагом, то медленным бегом. Где-то примерно через час, от дороги отвернула широко натоптанная тропинка, которая метров через пятьсот уткнулась в дощатые ворота.

Посреди заснеженного поля стаяло несколько не высоких длинных сараев, чем-то похожих на коровники в колхозах. Коровники стояли в форме буквы П., тем самым образуя большой двор. Двор вокруг коровников, был обнесен двумя рядами сетчатого забора. По углам стояли вышки, с которых в сторону коровников были обращены прожекторы и пулеметы. За вышками следовало пустое пространство метров в двадцать, а потом еще один забор, на этот раз деревянный частокол, по верху которого были натянуты мотки колючей проволоки. За забором расположились четыре строительных вагончика и вольер с собаками.

С первого взгляда охрана выглядела не сильно надежной, не понятно было, почему первый забор представлял собой сетку. По сетке было легко залезть наверх и, перемахнув через него, добраться до вышек. Да и количество охранников вызывало смущение, их было не больше двух десятков, и соответственно, в охране стоит не больше десяти, остальные в это время отдыхают. И это притом, что заключенных должно было скопиться не меньше двух сотен. Неужели весь расчет только на силу клейма? Может, есть еще что-то? Хотя бы вон те шары на вершине каждого столба, который держит металлическую сетку в ограде. Что это за шары? Магические детекторы? Но даже устаревшие системы магической сигнализации «Градус», именуемые в простонаречии — «градусники» были меньшего диаметра. Да и на такой забор их за глаза хватило бы трех — четырех штук, а тут на каждом столбе весит по паре. Итого получается, больше сорока штук. Зачем столько много? А может это вовсе и не сигнализация. Тогда что? Может что-то наподобие ограды под электрическим током? Только вместо тока — магия? А, что как вариант.

Тем временем колонна каторжан подошла вплотную к дощатым воротам, которые начали медленно распахиваться. В образовавшийся проход втянулась колонна каторжан. Колонна быстро прошла внутренний периметр лагеря, и каторжане попали, в обнесенный сетчатым забором накопитель.

Глава 6

Это наш день, мы узнали его по расположению звезд,

Знаки огня и воды, взгляды богов.

И вот мы делаем шаг на недостроенный мост,

Мы поверили звездам,

И каждый кричит: «Я готов!»

(«Попробуй спеть вместе со мной» группа Кино)


Попав в обнесенный сетчатым забором двор, вновь прибывшие стали медленно разбредаться в разные стороны, некоторые оставались стоять на месте, явно не зная куда идти и что дальше делать. Старожилы смотрели на новичков настороженно и с подозрением, но явно агрессивных действий пока не предпринимали. Оно и понятно, внутрилагерные отношения еще не успели сложиться и будущие каторжане еще не сбились в стаи и шайки.

Стоявший рядом со мной Жук, высматривал кого-то среди сидящих на земле людей. Основная масса людей обитала под навесами длинных бараков. Жук увидел кого-то и, схватив меня за рукав куртки, потащил к дальнему бараку.

— Кажись, все пройдет, намного легче, чем я ожидал, — довольно улыбаясь, проговорил Жук, — Земелю увидел, он нам поможет.

Я ничего не ответил, молча, шагал за ним следом, внимательно оглядываясь на ходу. Народу в лагере было много, никак не меньше двух сотен человек, а может и больше, неизвестно еще, сколько там народу было в бараках, хотя и сомневаюсь, что кто-то в них сейчас был, все-таки на солнышке было теплее, чем в не отапливаемых дощатых постройках.

— Зровеньки були, пан Хохол, — широко улыбаясь во все тридцать два зуба, проговорил жук, обращаясь к невысокому пузатому мужику. — Как жизнь? Смотрю, ты все никак не похудеешь?

— Геть звидселя! Пiшов ты к бiсовiй матерi, — зло огрузнулся Хохол. — i бiльш не пiдходь до менэ. Зрозумiв?

— Даже так, — зло прошептал Жук. — Ну и хрен с тобой, золотая рыбка. Сам еще проситься к нам будешь. Вот только, поздняк метаться, будет! Понял?

Жук развернулся и я увидел, что его лицо сведено гримасой ярости. Мы отошли метров на двадцать от барака и пристроились возле перевернутых металлических бочек.

Жук молчал, он о чем-то размышлял, весь его внешний вид показывал, что он пытается что-то придумать. Я стоял рядом и молчал, пусть пока Жук думает, а я лучше повнимательней осмотрюсь вокруг. Первые мои выводы о количестве каторжан в лагере, были ошибочны, народу скопилось меньше двухсот человек, я бы сказал, что на улице было человек сто двадцать — сто пятьдесят, не больше. Но вот, само расположение людей навевало на некие мысли, о том, что внутри бараков есть еще кто-то. Причем этот кто-то обладает определенной силой и авторитетом. Возле входа в бараки сидели несколько крепких парней, которые вроде бы и просто сидели на корточках, но при этом, они больше были похожи на охранников, караулящих находившихся во дворе каторжан. Как говориться: было бы стадо, а пастух всегда найдется.

— «Не верь, не бойся, не проси», — наконец, подняв взгляд на меня, медленно произнес Жук. — Слышал о таком высказывании?

— Конечно, слышал. Думаешь, воры «держат шишку»? — решил уточнить я.

— Скорее всего. Видел того толстяка, к которому я обращался? Так вот он в этом лагере уже второй раз, — язвительно произнес Жук. — Эта бандеровская сука, должна мне денег. Я рассчитывал, что он нам поможет. А оно видишь, как вышло.

— Не понял, как это во второй раз? — от удивления я встал с лежащей на земле бочки, и, обернувшись, стал рассматривать толстяка, к которому мы с Жуком подходили.

Что-то, толстый Хохол совсем не был похож на человека, вернувшегося с каторги, отбыв там десятилетний срок. Вот, на отожравшегося сметаной кота, он был похож. Весь такой круглый, лоснящейся и довольный жизнью.

— Я и сам не знаю, как это у него получается, — пожав плечами, ответил Жук. — Но, в определенных кругах давно ходят слухи, что рудники в Драконьих горах, не совсем обычная каторга.

— Это, уж как-то, я и сам понял!

— Серый, глянь, в ту сторону. Видишь к Хохлу, два молодчика подошли, и в нашу сторону глазками зенькают? — прошептал Жук. — Это пристяжь, из свиты Угла. А это значит, что у меня проблемы.

— У нас проблемы, — поправил я Жука. — Не боись Жучара, решим мы эти проблемы. Что за хрен с бугра, этот Угол?

— Угол — последний из могикан, вор в законе. Попал в этот мир еще в первую волну переселения, сразу после Отечественной войны. Он с торговым союзом, что-то там не поделили, и решил отсидеться на каторге. А я, ему теперь денег должен. Ну как должен? Я тут, попробовал поработать контрабандистом, но меня приняли пограничники и товар конфисковали.

— А, что тащил, если не секрет? — вяло поинтересовался я.

— Кристаллы, для магических амулетов — грустно ответил Жук. — Из земли клана Горной Княжны, через Серые Пустоши, в территории контролируемые казаками.

— Ну, ты и дурила, — засмеялся я. — Кто ж тебя надоумил, таким маршрутом идти?

— Люди Угла и подсказали, кто ж еще? — насупившись, из-за того, что я его обозвал, ответил Жук. — Ну, это все лирика. Дела давно минувших лет.

— Как думаешь, что Угол предпримет в отношении нас? — спросил я на всякий случай, хотя приблизительно и сам представлял, что пряниками нас кормить никто не будет, а вот огрести по самое не балуй, можно с вероятностью в сто процентов.

— А, что тут думать, водку с ним пить, точно не позовет. Ближе к ночи, кто-то из его подручных позовет в тот барак, где тусуются воры, ну а там устроят «правиловку».

Я посмотрел в сторону двух парней, что стояли в обществе Хохла и понял, что медлить нельзя. Надо сейчас перехватывать инициативу. Если еще потянуть время, то можно и головы лишиться. Нельзя дать противнику время на обдумывание ситуации.

— Даймон, когда я войду в барак, за вот теми двумя парнями, надо будет ускорить мою реакцию и увеличить силу в несколько раз, — обратился я к своему внутреннему помощнику. — Справишься?

— Конечно!

А вот, мне интересно, сколько внутри барака окажется бойцов противника? Пять? Шесть? Десять? Хотелось бы, чтобы не очень много. А, то даже с суперреакцией и мегасилой всегда есть шанс пропустить заточку в спину, от незамеченного в свалке противника.

— Жук, как думаешь, а сколько сейчас в бараке людей из свиты Угла?

— Думаю, что не больше двух — трех, — немного подумав, ответил Жук. — Сейчас день, и все лишние и не особо приближенные находятся на улице. Внутри, только ближайшая свита, те, кому по статусу положено быть рядом, с его величеством вором в законе. Ну, может еще пара «торпед». Хотя, ты знаешь, судя по комплекции, именно «торпеды» Угла сейчас с Хохлом о нас «базарят».

— Слушай сюда, Жучара. Заходим внутрь и действуем по обстановке, если рядом с Углом, окажется мало народу, то валим этого вору, если народу будет много, то попытаемся договориться. Понял? Всяк лучше начать первым, чем ждать, пока за тобой придут.

— Помирать, так с музыкой!

— Рано помирать. Умрешь только тогда, когда я скажу. А сейчас дело надо делать. Все, салага, разговорчики отставить, пошли. И смотри в оба, твоя задача — держать мне спину.

Быстрым, уверенным шагом я прошел через весь двор и зашел внутрь барака, следом за теми, двумя, кто рассматривал нас с Жуком, в компании предателя Хохла. Благодаря, своим новым сверхспособностям, я смог сохранить зрение, войдя в слабоосвещенной помещения с залитого обеденным ярким солнцем улицы.

Длинный барак был погружен в сумерки, маленькие грязные окошки давали очень мало света, да плюс ко всему, их еще и завесили дырявыми тряпками. Свет, внутрь барака проникал только через дыры в занавеси и через щели в неплотно пригнанных досках деревянных стен. Барак был похож на длинную темную кишку, шириной всего шесть метров и длинной метров тридцать. Схожесть с кишкой придавала не только форма помещения, но и запах, который тяжелым смрадом нечистот и испражнений давил на всякого, кто сюда входил. Вдоль стен стояли грубо сколоченные низкие нары. Нары были широкие, метра три шириной, видимо предполагалась, что пересыльные каторжане будут спать на них вповалку, по четыре-пять человек, так и место можно экономить, да и спать так, должно быть теплее. Между нарами были узкие проходы, все должно было экономить свободное пространство. Согревали барак с помощью двух печек-буржуек, которые стояли в центре, напротив друг друга.

Внутри барака царил хаос и разруха. Железных печек «буржуек» не было на положенном им месте, целые топчаны стояли только рядом входом в барак. Все остальные топчаны были разломаны и представляли собой груду разломанных досок. Несколько целых топчанов были поставлены на бок и закреплены вертикально, тем самым они образовывали перегородки. Подчиненные Угла, отделили часть барака поставленными вертикально топчанами. В этот же закуток они стащили обе печки «буржуйки», а чтобы им было еще теплее, они заколотили щели в стенах, с помощью тех же самых разобранных топчанов. Все, что осталось непригодное для строительных работ пошло на растопку печек. При этом, понятное дело, что воров не сильно заботило: как и на чем, будут спать остальные каторжане. Рядом с входом, прислонившись плечом к дверному косяку, стоял, невысокий щуплый мужичок. Он держал в руках увесистый деревянный дрын, который совсем недавно был, то ли держаком лопаты, то ли частью оглобли. Один конец деревянной дубины был утыкан ржавыми гвоздями. Дубинодержатель был занят важным делом — он командовал тремя каторжанами, коих привлекли для хозяйственных работ. Троица каторжан, разбирала оставшиеся в сохранности нары и пыталась весь деревянный мусор собрать в некое подобие порядка. Доски, деревяшки и щепки стаскивались в кучи.

Обернувшись на звук наших с Жуком шагов, мужичок то ли от удивления, то ли просто в знак приветствия, замахнулся своим, истыканным гвоздями дрыном на меня. Усиленная, магией Даймона, реакция моего тела в несколько десятков раз превосходила, реакцию обычного человека, даже тренированного бойца-рукопашника, я тоже с легкостью заткнул бы за пояс. Моя кровь бурлила от адреналина, а мышцы жаждали действия. Противник только поднимал свое оружия, а я длинным скользящим шагом, сократил дистанцию с ним, и несильно ударил по его деревянной дубине, направив вектор движения деревяшки, в сторону головы её хозяина. Щуплый мужичок, успел поднять свою палку, на уровень глаз, когда его грозное оружие, тюкнуло его в лицо. Гвозди «сотки» с легкостью пробили кости черепа и вошли в мозг. Первый из поверженных противников упал к моим ногам. У меня в руках осталась дубина с гвоздями, прежнему хозяину она больше не понадобиться, а мне еще пригодится.

Те, двое парней, которые следили за нами, почти успели пройти через весь барак, когда сзади услышали звук падающего тела. Оба, резко, как по команде развернулись в нашу сторону.

— Жук, разберись с этими, — я кивнул в сторону, прекративших разборку нар, каторжан.

Судя по ошарашенному виду, работяги не собирались кидаться на защиту воров. Ну, что ж, для них же лучше.

Встав в боевую стойку, оба противника двинулись на меня. Но свободный от мусора проход, все-таки был узкий, поэтому разойтись в разные стороны и напасть на меня одновременно у них не получилось бы. Из-за этого, нападать на меня они будут по очереди, один за другим. Но, я не собирался ждать, пока они подойдут, и уж тем более состязаться с ними в рукопашной схватке, в мои планы не входило. Сильно оттолкнувшись ногами от пола, я прыгнул вперед, и использую инерцию тела, бросил в подходивших врагов дубину с гвоздями. Бросок получился настолько быстрым и сильным, что, когда палка попала в того, кто шел первым, то, его сбило с ног, и с силой толкнуло на идущего сзади товарища. Не остановившись после прыжка, я в два счета подскочил к валявшимся на полу противникам, и сильными, точными ударами, отправил обоих в страну вечной охоты. Носок ботинка, усиленный металлической пластиной, с легкостью проломил кости черепа. На этой войне, пленные мне не нужны!

В закутке, отгороженном, перевернутыми нарами, присутствовало даже некое подобие двери — большой кусок грязного брезента, прибитый на два гвоздя. Брезентовая занавеска, как раз начала отъезжать в сторону, и, из-за неё появилась кисть руки, вся испещренная наколками в виде перстней. Схватив татуированную кисть, левой рукой, я резко дернул её себя, и туту же, буквально «выстрелил» правой рукой вперед, туда, где, судя по форме брезента, находилась голова, очередного противника. Сильный удар, опрокинул, выходящего вора внутрь коморки, вместе с человеком внутрь влетел и брезент, сорванный с гвоздей.

— Доброго дня, вам люди, — улыбаясь, обратился я к тем, кто находился внутри. Представился по всем правилам, как и положено, в местах не столь отдаленных.

Внутри, закуток оказался совсем небольшим, не больше трех метров в длину. Вдоль стены стояли две печки-буржуйки. Хорошо устроились воры — тепло, и из щелей не дует. На печке стояло несколько жестяных кружек, в одной из них, «томился» чифирь. Влетевший от моего удара внутрь мужик, ударился о печку и свалил обе кружки на пол. При этом кипяток облил его с ног до головы. Но он даже не пошевелился, мой удар усиленный кастетом и магией Даймона, проломил бедняге голову. Значит, счет четыре — ноль, в мою пользу.

— Чьих, будешь человече? — скрипучим голосов спросил старик.

Старый дед, похожий на высушенную мумию, сидел на грубо сколоченном табурете и прихлебывал горячий «чифирь» из кружки. Абсолютно лысый череп, пересекало несколько старых шрамов. Все лицо было испещрено глубокими морщинами. Когда дед говорил, кожа на лице приходила в движение, и лицо становилось похоже на старую, застиранную тряпку.

Я сразу понял, что передо мной Угол. Даже внешне старик был схож с предметом, в честь которого он получил свое прозвище. У него был очень узкий подбородок и маленький рот, но сам лоб при этом был довольно широкий. Вот и получалось, что лицо по форме напоминает треугольник. Угол сидел на табурете, поджав под себя одну ногу. Рядом к стене была прибита широкая доска, которая играла роль столика. Телогрейка была снята, и сквозь прорехи в давно нестиранной рубахе, были видны воровские «партаки» густо нанесенные на его тело. Казалось, что чистого места на теле старого уголовника уже нет. Некоторые татуировки, были еле видны, некоторые наоборот проступали с удивительной ясностью и точностью.

— Своих буду! А вас дедушка, случаем не Углом кличут? — отвечаю я, а сам краем глаза контролирую еще одного человека, находящегося в комнате.

Второй, совсем не похож на вора. Он больше на профессора похож. Был у меня когда-то сосед по лестничной клетке, профессор. Вот он, точно так же выглядел, как этот, второй. Та же козлиная бородка, те же очечки и самое главное, это взгляд. Такой знаете, немного отрешенный как будто человек в этом мире только своим телом находиться, а его разум находиться, где-то в другом месте, там, где он производит свои расчеты. Было заметно, что общество старика, его явно тяготит. Нет, он здесь желанный гость, с него сдувают пылинки, и он ни в чем не нуждается. Но, все-таки заметно, что и сама обстановка, и тем более Угол, весь в зоновских наколках, ему очень, очень неприятны. Да-а. Интересно, что ж это за фрукт такой и что он здесь делает?

— Правильно, Углом меня кличут. А, тебя как звать — величать? — старик отвечал спокойно.

Он, ни одним движением не выдал своего волнения. Как будто, я только, что при нем не убил его подчиненных, а просто в гости зашел, чайку попить. Вот, второй, тот, что интеллигент, вот волнуется, вон вспотел как. Нервничает. А, этот вор. Сидит себе, на табуретке с таким видом, что кажется еще минута, и он уснет. Единственное, что изменилось в его позе это положение рук, он их опустил вдоль тела, и кисти рук мне стали не видны.

— Неважно, как меня зовут. Хочешь, можешь Василием называть, — назвал я имя кузница, вместо которого попал в этот пересыльный лагерь.

— Ну, Вася, так Вася, — прошептал Угол. — И, что тебе Вася от меня надо? Зачем ты моих хлопчиков уконтропупил? А? Не мог прийти и нормально поговорить?

— Слышь, ты вора, некогда мне тут с тобой разговоры разговаривать, — я специально начал грубить Углу.

Честно говоря, я не собирался с ним разговаривать. Я планировал убить его сразу. Но, он гад, не выказывал признаков агрессии, да и внешность у него была такая, что он вызывал только жалость. Не мог я себя пересилить и хладнокровно убить старого человека. Не мог и все. Вот если бы он мне дал повод, вот тогда бы да, тогда бы смог. Но, Угол, хитрый и опытный, он, скорее всего сразу просек, мои душевные терзания, поэтому и говорит так спокойно, тянет время. Зубы мне заговаривает. Понимает, что чем дольше я буду сомневаться, тем больше у него шансов выжить. Надо его как-то разозлить!

— Ну, что старый пердун, готовь свою жопу. Сейчас, я из тебя женщину делать буду. Засиделся ты в девках!

— Да пошел ты фуфломет поганый, — яростно прошипел Угол и сильно ударил ладонью по откидной полке, от удара полка сорвалась с креплений.

На доли секунды, я отвлекся и кинул взгляд на сорванную полку. В это же мгновение, какое-то размытое быстрое движение заставило меня дернуться, и…. все остановилось, движения замедлились, и показалось, что сам воздух загустел. Угол стукнул правой рукой по полке, тем самым он отвлек мое внимание на эту самую полку, и на его правую руку. А пока я доли секунды отвлекался, левая рука выдернула из складок одежды тонкую «заточку», и стремительным броском отправила её в меня. Если бы не ускоренная магией реакция, я бы не то, что среагировать, я бы даже не заметил этого стремительного броска. Вот, что значит, тюремная школа жизни. В воровской среде выжить трудно, теперь понятно как Угол дожил до своих лет, да еще и смог остаться на вершине уголовной пирамиды. Но сейчас у меня в мозгу включились, совсем не понятные мне магические процессы и я успел не то, что заметить, я успел в мельчайших подробностях рассмотреть, как «заточка» летела в меня. Все происходящее напоминало, просмотр стоп-кадров в кинофильме. Клац — Угол протягивает ко мне левую руку, пальцы ладони сжаты в кулак. Клац — пальцы разжимаются, и на свет появляется, остро заточенная железка, похожая на расплющенный гвоздь «двухсотку». Клац — «заточка» летит в мою сторону, если мне остаться стоять на месте и не шевелится, то остро заточенное жало металлического штыря воткнется мне прямиком в глаз. Но я ж не дурак — стоять и смотреть, как заточенная железяка будет портить мою внешность, понятно, то я сдвигаюсь чуть в сторону, и, выбрасывая свою руку вперед, навстречу летящему железу, успеваю перехватить его в полете. Ну, а дальше в дело вступают голые инстинкты — пойманная на лету «заточка», кардинальным образом меняет свой вектор движения и летит обратно к своему хозяину. Бац, и двадцатимиллиметровая остро заточенная железяка, пробивает левый глаз Угла и входит в глазницу. Угол успел издать только короткий вскрик, и тут же схватился за рукоять «заточки» пытаясь выдернуть ее из глазницы. Бросок, был не очень сильным, поэтому остро заточенная железка, всего лишь пробила глазницу, застряв в костях черепа. Не давая вору времени опомниться, я сильно бью его кулаком, в голову, в то самое место, где виден торец «заточки» зажатый в ладонях противника. Как ударом кузнечного молота, я вбил «заточку» глубоко в голову Угла. Двадцатисантиметровое, остро заточенное жало пробило кости черепа и в одно мгновение убило вора. Угол несколько раз судорожно дернул ногами, и, обмякнув, сполз по дощатой стене барака вниз.

— Да-а, Серый! — Жук присвистнул от удивления. — Знал я, что ты горячий парень, но не настолько же. Может, получилось бы как-то миром разойтись.

— Ты сам-то в это веришь?

— Нет, конечно.

— Ну, а ты, что за чучело такое? — спросил я, обращаясь к человеку профессорской наружности. — Только не врать и отвечать быстро. И самое главное, рассказывай все сам. Не заставляй тебе вопросы задавать. Я этого не люблю.

— Я это…как его… я не с ними! Меня заставили! Понимаете? — «профессор» весь трясся от страха. Лицо его побелело и покрылось крупными каплями пота. Еще мгновение и он упадет в обморок, или «кони двинет» от сердечного приступа.

— Ты, это, упокойся! Никто тебя трогать не будет… пока, — попытался успокоить я его. — Давай по порядку: как тебя зовут и как ты тут оказался.

«Профессор» открыл, было, рот, но глаза у него закатились, и он повалился на пол. Все дошутился, упал «профессор» в обморок.

— Хе-хе, нормально ты его, — прыснул со смеху Жук. — Да, ты Серый, просто супермен какой-то, разишь врагов не только делом, но и словом!

— Хорош болтать, — прервал я его. — Организуй лучше кого-нибудь, чтобы прибрали тут. Надо вынести тела наружу, ну и обшмонай здесь все, может найдешь, что-нибудь полезное.

— Слушаюсь, мой генерал, — Жук отдал честь и попытался щелкнуть каблуками, но в валенках, это получилось плохо.

Я вышел из каморки. Подошел к окошку, сдернул дырявую грязную тряпку, что его закрывало, и, уставившись в окно, задумался, что делать дальше. Через какое-то время в барак вернуться каторжане, и еще неизвестно, как они воспримут новость о кончине Угла. Что-то мне подсказывает, что не очень радостно.

— Если хочешь, я могу взять под гипнотический контроль, большое количество людей, — прошелестел голос Кота, у меня в голове.

— Это, сколько примерно людей, за раз? — спросил я с интересом. — Два, три, или двадцать — тридцать?

— Под гипноз попадут все, на кого ты можешь одновременно смотреть, и кто смотрит на тебя, — начал объяснять мне Даймон. — Расстояние до объекта не должно превышать десяти метров. Чем ближе, тем лучше. Внушать лучше, какую-нибудь простую команду.

— То есть, от меня требуется только собрать в одном месте несколько человек, стать метрах в шести от них и, глядя на них всех одновременно, произнести команду — приказ? А я им должен при этом смотреть в глаза?

— В глаза смотреть не обязательно. Только учти, что если ты захочешь, дать им приказ, который заставит их убить себя, то они могут и не подчиниться. Тут, знаешь ли, в дело вступают первобытные защитные реакции сознания.

Массовый гипноз? А, что это мысль! Уж точно лучше и проще загипнотизировать всех, чем убивать, каждого второго.

От двери послышался гул возмущенной толпы, и я отвернулся от окна, чтобы посмотреть, что ж там происходит:

Те, трое каторжан, которые работали на разборке нар, вытащили на улицу тела убитых мной уголовников. Вокруг трупов собралась несколько десятков человек, которые смотрели на меня. Смотрели по-разному, кто настороженно, кто с испугом, а были и такие, кто смотрел, с явной злобой и нескрываемой агрессией.

— Ну, что граждане каторжане, готовы к раздаче подарков? — зычно крикнул я, собравшейся перед входом в барак толпе. Стоявшие, на улице каторжане и так, ждали, что к ним кто-нибудь выйдет, а тут еще и подарки какие-то обещают. Не удивительно, что все присутствующие, обратили на меня свое внимание.

— Ну, давай котяра, действуй! — прокричал я своему, ангелу-хранителю.

— Громко и четко, произнеси команду-раппорт. Только, говори уверенно, понял? Самое главное — это верить в себя, поверишь сам, поверят и окружающие. Поверят и пойдут за тобой.

Уверенность, это хорошо, вот только где её взять? Представьте, что перед вами стоит стая голодных собак, хотя нет, забудьте про собак. Перед вами стоит стая голодных тигров, здоровенных таких, диких тигров. А вам бежать некуда. Представили? Но, это еще не все, перед этим, вы убили одного из них. Ну, как картина? И где, я вас спрашиваю взять уверенность в своих силах и словах? Ладно бы ты сидел в танке, и смотрел на тигров, через прицел крупнокалиберного пулемета. Так, нет же, стоишь чуть ли не голый. Легко сказать уверенность! Да, где ж ее взять? Уверенности точно нет. А, что есть? Злость? Злость есть! Я как представлю, зачем я сюда попал, так злость меня, буквально раздирает. Мне ж надо найти, ту суку, которая, устроила взрыв на стадионе, во время которого погибла вся моя группа. Я как, вспомнил тот день, так у меня, губы задрожали, пальцы сами собой в кулак сжались, а изо рта послышалось глухое рычание. Мысли пронеслись у меня в голове очень быстро, как курьерский поезд на перегоне. Вот только злоба, во мне разливалась не шуточная. Ох, чую, без подпитки со стороны Даймона, дело не обошлось.

— Слушайте, сюда урки! Я теперь здесь главный, кто не согласен, тот — ТРУП!!! Вы меня поняли? Будет так, как я скажу, и не иначе! Кто не подчиниться тому — СМЕРТЬ!!! Запомнили? СМЕРТЬ!!! А теперь, все быстро зашли внутрь барака и начали обустройство спальных мест! Услышали все? Выполнять!!!

Толпа замерла, пораженная такими словами, а потом люди дрогнули, и медленно, один за другим, начали заходить внутрь барака. Я отошел от входа на несколько шагов и внимательно рассматривал входящих в барак каторжан. Когда входившие проходили мимо меня, они втягивали голову в плечи и отводили взгляд. От каждого из них шла, видимая магическим зрением волна страха.

Когда в барак зашел последний каторжанин, я внимательно осмотрел пустынный двор. Двор был пуст, все каких-то десять минут назад, он был хоть и не забит до отказа, но и не пустой был, это уж точно. Кто-то ходил, кто-то стоял, где поодиночке сидели на корточках, а где и целыми стайками сидели в кружочке, передавая друг другу набитую анашой «пятку». Но сейчас, двор был действенно пуст. Только истоптанный снег, вперемежку с грязью, да сплошной ковер разбросанных сигаретных окурков. Каторжане из других бараков предпочли попрятаться, что и не удивительно, каждый понимал, что сейчас будет большая драка. Бойня, после которой останутся лежать на снегу растерзанные тела. Но, драки не случилось, вместо кровопролития, барак подчинился новому хозяину. Ну, что ж такое тоже бывает!

Сплюнув на снег, я нырнул в темное нутро барака. Каторжане, сгрудились в дальнем конце барака, рядом с импровизированной перегородкой. Они стояли и молча смотрели на вход в барак. А, когда я, появился в дверном проеме, то их хмурые, настороженные взгляды скрестились на мне.

— Кнутом, ты их уже ударил. Теперь надо показать пряник, — прошелестел у меня в голове Кот. — Обещай им, что они все выживут и вернуться домой. Понял? Но, говори так же уверенно, как и раньше. Как можно чаще повторяй им, что ты — их единственный шанс на жизнь.

— Ты главное, не скупись на гипноз. Тут, лучше переборщить, чем проснуться ночью от заточки в брюхе!

— Не учи батьку, делать дитятку, — в ответ огрызнулся Кот.

— Все, кто пойдет за мной выживут! Запомните: я подарю вам — ЖИЗНЬ! — мой голос, подкрепленный магией, был необычайно глубок, он завораживал своим могуществом.

Стоявшие полукругом, напротив меня каторжане, заворожено слушали. Некоторые, видимо самые впечатлительные, даже открыли рты от удивления. Я несколько раз повторил одну и ту же фразу, про дарованную им жизнь, если они пойдут за мной. Когда мой голос стих, в воздухе повисло молчание — никто из стоявших, напротив меня зэков, даже не пошевелился.

— Разойтись! — громко крикнул я.

По рядам стоявших, прошла дрожь, и уже через пару секунд, каторжан как ветром сдуло — все разошлись по бараку, стараясь держаться от меня подальше. Я вернулся в отгороженный отсек, и устало повалился на дощатые нары.

— Ничего себе! — ошарашено произнес, стоявший за моей спиной Жук. — А я, и не знал, что ты у нас — Кашпировский.

— Точно. Сейчас передохну и воду заряжу, — отшутился я. Усталость навалилась, как голодный хищник — быстро и неожиданно. — Назначь караульных, и тех, кто их будет проверять — ночью могут пожаловать гости.

— Воду заряжал не Кашпировский, а Чумак, — услышал я сквозь дрему, ехидный ответ Жука.

Что там дальше говорил Жук, я уже не слышал — спал. Ночь прошла спокойно: наш барак никто не штурмовал, не поджигал и не закидывал камнями. Утром, мне сказали, что пару раз кто-то подходил к дверям барака, но их отпугнули, караульные. Ночью я спал как убитый, усталость и напряжение последних дней давала о себе знать. Угол оказал нам неоценимую услугу, он сделал все, чтобы обезопасить себя и своих людей — устранил тех, кто мог составлять ему конкуренцию. В пересыльном лагере не осталось никого, кто смог бы за столь короткое время сплотить вокруг себя каторжан. Именно этим можно объяснить, тот факт, что никто не старался идти на штурм нашего барака. А вот, чего действительно следует опасаться так это тех, кто внутри нашего барака. Угол собрал вокруг себя наиболее верных ему людей, как только действие гипноза пройдет, так сразу возникнет желание у каждого из них вспороть мне горло.

Через пару часов после рассвета, когда все обитатели бараков вылезли на улицу, чтобы погреться на раннем весеннем солнышке. Внутри дощатого сооружения остался только я, Жук и вчерашний очкарик с внешностью профессора.

«Профессор», сейчас сидел напротив меня и прихлебывал горячую воду из мятой жестяной кружки. Чаем эту бурду назвать было уже нельзя — пакетик заваривали, наверное, раз в двадцатый. Кипяток, даже толком не окрасился и по цвету больше напоминал детскую мочу, такой же светло-желтый окрас.

— Ну и на кой ляд, ты так нужен Углу? — задал я, волновавший меня всю ночь вопрос.

— Я, уже говорил вашему помощнику: не знаю, зачем нужен этим уголовникам, — очкарик, когда говорил, отводил взгляд, а это значит, что он врал.

— Знаете, мы, наверное, не правильно начали наш разговор, — можно было дать этому «ботану» в зубы, для пущей убедительности, но что-то мне подсказывало, что грубость может только навредить. — Давайте, вначале, познакомимся. Меня зовут — Василий. А, вас как?

— Виктор Степанович.

— Отлично. Виктор Степанович, вы меня поймите, мне не очень хочется оставлять вас в живых. А, знаете почему? Вы — единственный свидетель того, что именно я убил Угла. Даже, мой помощник — Жук и тот, не присутствовал при смерти Угла, а значит, в случае, чего он не свидетельствовать против меня, это будет его слово против моего. Но, вы. Вы другое дело. Вы — свидетель, можно даже вас не допрашивать, всего лишь просканируют мозги, и снимут «картинку» которую вы видели. Понимаете? Поэтому, мне очень важно знать, что для хозяев рудника важнее: ваша жизнь или смерть Угла. Ну, так как? Скажите, зачем вас оберегал Угол?

— А, если я вам скажу, вы меня не убьете?

— Знаете, Виктор Степанович, я всегда был откровенен, поэтому, скажу честно: все зависит от вашего ответа. Но если выбирать, между вашей жизнью и моей, то я всегда выберу свою. Вот, такой вот, эгоизм.

— Я вас понял. Здоровый прагматизм — это, по крайней мере честно. Ну, что вам сказать: я не знаю, для чего я здесь? Всего две недели назад, я был ведущим научным сотрудникам одного из закрытых НИИ, а потом я оказался здесь. Поехал на семинар в Новосибирск: заснул в самолете, а проснулся уже в этом мире. Пару дней меня держали в какой-то закрытой комнате, пичкая, горькими, до ужаса таблетками, от которых постоянно хотелось спать. А потом, меня переправили в этот лагерь, где я и нахожусь уже больше недели. С Углом, было двое охранников, мы были первыми обитателями этого лагеря. Когда нас сюда привезли, здесь не было, даже охраны. Только я, Угол и двое его людей. Потом прибыли охрана и первые группы каторжан. На все мои вопросы, зачем я им нужен, мне так и не ответили. Угол, только один раз произнес странную фразу — «Им нужен специалист вашего профиля, вас «заказали», а мы всего лишь перевозчики заказа». Вот, как-то так.

— Понятно, что ничего не понятно, — задумчиво произнес я. Вот зачем, скажите мне, пожалуйста, зачем хозяевам рудника, нужен этот очкарик? — А, вы, вообще, кто по профессии?

— Я ученый — вирусолог. Занимаюсь разработкой вирусов и антивирусов.

— Вирусолог, говорите.

— Да.

— Ладно, живите спокойно, если ради вас организовали отдельный канал доставки, значит вы очень важная птица, — я хлопнул по плечу, вжавшего голову в плече профессора, и, поднявшись на ноги, добавил: — Если ваша жизнь и, правда, так ценна, то я думаю, хозяева рудника, будут мне благодарны, за то, что вы еще живы.

«Профессор» лишь кивнул головой и продолжил отхлебывать ярко-желтую бурду из жестяной кружки. Человеку свойственно верить в хорошее, особенно, когда это касается его жизни. Идущий на эшафот, верит, что произойдет чудо, и его помилуют. Даже, когда лезвие гильотины летит вниз, человек все равно надеться, что лезвие пролетит мимо. Вот, чего этот плешивый очкарик поверил, что я его не убью? Даже самому тупому отморозку понятно, для чего хозяевам рудника, понадобился ученый — вирусолог. Вирусы изобретать, или наоборот — найти антивирус. Вот и скажите мне, пожалуйста, на кой ляд, мне сохранять жизнь этому «ботану»? Он ведь не просто ученный, он — возможный, создатель оружия массового поражения. Может придушить его по-тихому? Или оставить его в живых?

— Ученный, а скажи мне — какой смысл тебя тащить в этот мир? Из-за твоей специализации? — начал я размышлять вслух. — Понятно, что из-за твоей специализации. Я, конечно, не специалист в области вирусологии, но думаю, для вашей работы требуется специальное оборудование и не маленький штат сотрудников. Верно?

— Это, смотря, что надо делать? — слегка, напрягшись, ответил очкарик. — Если предварительные работы проведены и есть хотя бы минимальный набор оборудования, то я смогу справится и один.

— А, если предварительных работ не было, и оборудования нужного нет, будет от вас польза?

— Повторю — смотря, что надо делать, — чеканя, каждое слово, медленно произнес ученый. Наверное, он понял, к чему я клоню. — Я, не знаю, что от меня хотят. Мне сказали, что если я выполню свою работу, то меня отпустят и заплатят, а если не выполню, то меня и всех моих родных убьют.

— Вас в любом случае убьют, — жестко произнес я, и, выдержав секундную паузу, добавил — А ваших родных, скорее всего никто трогать не будет.

— Почему вы так думаете? — недоверчиво спросил ученый.

— Слишком тяжело и дорого, работать в старом мире, чтобы ради мести завязывается с этим мероприятием, — объяснил я ученому прописную истину.

— А, в чем проблема, послать парочку отморозков в старый мир? — он задал, самый глупый вопрос, который я слышал, за последнее пару лет.

— Ученый, ты — дурак, — я еле сдержался, чтобы не рассмеяться. Жук, стоявший в дверной проеме, сдерживаться не стал, и громко расхохотался. — Тебе, что не объяснили прописные истины? Из этого мира нет возврата. Переход действует только в одну сторону, система ниппель — сюда дуй, а обратно фуй. Понял? Тот, кто вернется в старый мир, «сгорит» от рака за пару дней.

— Как? Почему? Вы, что хотите сказать, что я не смогу вернутся домой, к родным, — изумление на лице очкарика, было столь велико, что мне стало его, даже жалко.

— Профессор, забудь о внешнем мире. Если хочешь увидеть свою родню, то думай, о том, как их перетащить на эту сторону, — дальнейший разговор мне становился, не интересен. Сейчас надо было придумать, как избавиться от вирусолога и при этом не испортить отношения с хозяевами рудника.

— Вы в своем уме? В ЭТОТ МИР?! Как здесь можно жить? Это же ужас, ад, — вирусолог, вскочил на ноги, отбросил кружку в сторону, и от возмущения, принялся размахивать руками.

— Да, что ты понимаешь? Чем тебе этот мир не угодил, — Жук решил влезть в разговор, видя, что я никак не реагирую на слова вирусолога. — В этом мире все намного честнее, чем в старом. Понял?

— Да, как вы такое можете говорить? — вирусолог, обернулся к Жуку, и нервно размахивая руками, начал, горячо и страстно говорить: — Я в этом мире всего несколько недель, но могу вам с полной уверенностью сказать, что этот мир, не что иное, как воплощение ада. И вы мне предлагаете привезти сюда своих родных? Вы, вообще в своем уме?

В ответ Жук начал перечислять все достоинства этого мира, но я особо не прислушивался — не было особого интереса, да и честно говоря, преимущества были так себе — по большей части, они могли не заинтересовать, а наоборот, отпугнуть нормального человека, привыкшего видеть мир через экран телевизора. Меня сейчас больше волновало: что делать с этим ученым — вирусологом.

— Кот, а ты, что думаешь по этому поводу? — решил, я обратится за помощью к Даймону. — Как думаешь, что лучше оставить ученого в живых или убрать его сейчас, по-тихому.

— Человек, он хороший, добрый. Немного странный, но для ученого и фаната своего дела — это нормально. Жалко такого убивать, но и в живых оставлять нельзя, такой бед много натворить может, — ответил Даймон. — Но, трогать его раньше времени нельзя. Его жизнь — это пропуск на рудник, если сохранишь его жизнь, то это даст тебе шанс добраться до руководства рудника. Я думаю, что они точно, захотят встретиться с тем, кто сохранил жизнь вирусологу.

— Ну и что делать? Оставлять в живых или нет?

— «Отсроченная смерть».

— Чего? Что еще за «отсроченная смерть»? Предлагаешь проклятье на него наложить? Не получиться, следы проклятья уловит любой датчик, даже «градусники», которые установлены в этом лагере.

— Проклятье — это прошлый век, уровень детского сада. «Отсроченная смерть» — это особая программа, которая изнашивает организм человека. Ученый, просто умрет через пару дней, и никакого следа магического воздействия. Жил, жил себе человек, а потом — бац и умер.

— Отлично, это то, что надо! Что от меня требуется?

— Ничего особенного, всего лишь тактильный контакт.

— Чего? Какой контакт?

— Да, просто прикоснись к нему и все.

Ну, надо, так надо. Профессор и Жук, яростно спорили, доказывая друг другу свою точку зрения. Профессор пытался объяснить Жуку, невозможность жить в мире, где нет государств, нет милиции, нет ничего, к чему привыкла интеллигенция, есть только анархия, и балом правит сила. Как говорится — «Прав тот, у кого больше прав». Жук в ответ, утверждал, что этот мир намного честнее и правильнее, чем старый, потому что, в том, старом мире, все, тоже самое, но прикрытое лицемерными правилами, которые работают только против серой массы. А тем, кто выше народа, тем можно все. Нет, в этом мире то же не все так гладко, есть свои микро государства, в которых всеми заправляют главы кланов. В этом мире есть рабство, есть каторги, есть смертная казнь, но самое главное в этом мире есть право выбора, каждый сам определяет: где и как он хочет жить. Есть право отстаивать свои интересы и свой образ жизни с оружием в руках. Хотят казаки или лесовики жить отдельно, и не подчиняться никому? Ну что ж, это их право. Если кому то это не по нраву, то он сможет только силой заставить их отступиться. Но, при этом это будет война один на один, без международных эмбарго и экономических блокад, когда десятки развитых стран накидываются на одного, ради получения доступа к нефти, и все это прикрыто лживыми лозунгами, гласящими о защите прав и свобод.

Я обернулся к спорящим, и, вставая с лавки, оперся рукой на плечо профессора. Вирусолог дернулся всем телом.

— Профессор, что с вами? — как ни в чем не бывало, спросил я.

— Как будто током ударило, — морщась, ответил очкарик.

— Такое бывает. Статическое электричество, — ровным голосом ответил я.

— Да, я знаю, — профессор кивнул головой, и немного подумав, задал вопрос, который сильно беспокоил его: — Как вы думаете, есть у меня шансы выжить?

— Шанс есть всегда, — ответил я. Мне было стыдно врать очкарику, ведь я его убил, пусть он умрет не сейчас, но убил я его, только, что, когда оперся рукой на его плечо: — Чем дольше вы будете нужны вашим работодателем, тем дольше вы будете жить. Тяните время, выдавайте результат небольшими порциями — вы должны заставить думать ваших хозяев, что ваша работа слишком трудна и без вас, они никак не справятся.

— Я, примерно так и хотел поступить.

— Ну, вот и хорошо, — я решил прекратить неприятный разговор: — А теперь извините, мне надо пойти проверить посты.

Я вышел из каморки, прошел через весь барак, по направлению к двери. В бараке никого не было, только возле входной двери, на скамейке сидели двое каторжан и играли в карты. Один из них был с абсолютно лысой головой, а у другого длинный шрам пересекал левую щеку, захватывая уголок глаза, от этого лицо было похоже на гротескную маску. Увидев меня, они почтительно встали, а один из них, тот, что был обрит на лысо, спрятал карты.

— Как дела мужики?

— Все спокойно, — ответил тот, что прятал карты, — Пока спокойно, но народ начинает нервничать — чувствуют, что «копилка» настроена против них, если к вечеру не приедет приемная команда, то, к ночи можно ждать гостей.

— Ничего страшного — отобьемся, — легкомысленно ответил я.

— Легко сказать — «отобьемся», в нашем бараке не больше двадцати человек, а в лагере почти двести. Наваляться скопом и задавят.

— Боишься?

— Боюсь, — тихо произнес лысый. — Только дураки и покойники ничего не бояться: первые потому что нет мозгов, а вторые, потому что уже при жизни были слишком смелые.

— Ну, можно и так думать. Собственно, это не важно — боишься ты или нет, главное — это выполнить, возложенную на тебя задачу. Ваша задача — предупредить меня, в случае враждебных действий со стороны других обитателей «копилки». Понятно? Будешь, при этом ты боятся, или не боятся, мне все равно. Главное — выполнить задачу. Понял? Не выполнишь, возложенную на тебя задачу, я тебя лично порву на лоскуты. Поэтому, главное сделай то, что должен сделать.

— Понял, — уныло произнес лысый. — Что на каторге убьют, что здесь на «пересылке» — все едино.

— Не надо, так пессимистично смотреть на жизнь. Радуйся тому, что пока ты жив. Вот когда помрешь, тогда и будешь расстраиваться, — широко улыбаясь, я хлопнул лысого по плечу, и вернулся в барак.

Если против нашего барака ополчиться весь лагерь, то долго нам не продержатся, в этом лысый прав: навалятся и задавят. Отбиться точно не получится, это без вариантов. Долго в «копилке» нам не прожить. Интересно, а когда должны прибыть хозяева рудника в лагерь? Хорошо бы, чтобы это произошло как можно быстрее. Я обратил внимание, что действие гипноза — внушения, которым Даймон обрабатывал каторжан, постепенно шло на убыль. С каждым часом обитатели барака чувствовали себя все уверенней и независимей, они становились теме кем и были: убийцами и грабителями, отбросами жизни, которые не нашли себе места в нормальной жизни, и их упекли на каторгу, подальше от обычных людей. Среди местных обитателей, конечно, были и те, кто попал сюда по ошибке, но таких было ничтожно мало и их присутствие пагоду не делало.

— Сколько еще продержится действие гипноза?

— Все зависит от личностных характеристик и внешних раздражителей.

— А по-человечески можно объяснить?

— Для тупых, можно и по-человечески: кто через день отойдет, а кто и неделю будет, как чумной ходить, и в рот тебе заглядывать.

— Может их еще раз обработать, а? А то, отойдут раньше времени, и беды не оберешься.

— Нельзя. Второй раз нельзя. Тем, кто еще находится под действием внушения, повторный гипноз выжжет мозг, тем на кого внушение перестало действовать, повторный гипноз, что мертвому припарки. Так, что про повторное внушение забудь.

— Понятно. Значит, как всегда, в случае чего придется все кулаками решать.

Кот промолчал, видимо решил, что ответ и так очевиден, поэтому и не стоит утруждать себя. Ну и ладно!

Атмосфера в лагере была напряженной, беспокойство и страх парили в воздухе, настолько ощутимо, что казалось, что можно кожей ощутить их липкое присутствие. Периодически, на территории лагеря, то тут, то там, возникали короткие стычки. В темных закутках лагеря ненависть и злоба находили свой выход, в драках и убийствах. Тяжелая, гнетущая атмосфера, все больше и больше накалялась, казалось еще мгновение, и нарыв прорвется, выплескивая из своего зловещего нутра все самое страшное и черное, что есть в человеческой натуре.

Ближе к полудню выяснилось, что кормежки не будет. В «копилке» кормили один раз в день, примерно в час дня. Кормили плохо, что и понятно, чай не бояре, здесь харчевались. Каторжане, они кто? Быдло! Расходный материал! Их, что разносолами кормить и деликатесами? Основную часть рациона составляла жидкая баланда, сваренная из отбросов. Но, даже этой мерзкой кормежки, сегодня не было. Объяснение этому факту могло быть только одно — в ближайшее время должна была прибыть команда «покупателей» с рудника. В пользу этой версии говорил еще и тот факт, что в закутке, где обитал Угол, припасы тоже подходили к концу. Под топчаном, на котором я сейчас сидел, стояла коробка, в ней лежала последняя пачка галет и две банки тушенку. Этого, как раз должно было хватить, что слегка позавтракать нескольким взрослым мужчинам. А это значит, что Угол точно знал, когда с рудника приедет команда, поэтому и продуктов он заготовил ровно столько, чтобы хватило ему и его людям.

Прошло еще несколько часов томительного ожидания, и за воротами лагеря началось какое-то оживление: подъехало несколько грузовиков и стареньких внедорожников ГАЗ-69, из них выпрыгнули запакованные в камуфляж бойцы, которые тут же принялись разгружать грузовики, вытаскивая из них длинные свертки брезента. Обитатели «копилки» хлынули к забору, плотно облепив его, всем было интересно знать, что же их ожидает. Когда все брезентовые свертки покинули кузова машин, «камуфляжники» развернули брезент и вытащили на свет длинные трубки, которые тут же начали собирать в длинные шесты. На расчищенной от снега площадке, появилась собранная из шестов решетчатая конструкция. Площадка квадратной формы три на три метра, была отгорожена трубчатыми шестами. На шесты накинули брезент, и получился большой навес квадратной формы. Перед входом в брезентовый навес, установили несколько дополнительных решеток, и получился своеобразный турникет, который разделял вход, в навес на две части. Видимо внутри навеса пространство тоже было разделено на две части.

Внутрь навеса прошли несколько человек и минут двадцать не появлялись наружу, видимо они дорабатывали внутреннее убранство до нужной кондиции. Внедорожники и грузовики отъехали от навеса на двадцать метров, образуя охранный периметр. В грузовиках и внедорожниках, на турелях, были установлены крупнокалиберные пулеметы. Возле каждой машины, прячась за бортами, замерли в ожидании, по паре бойцов с автоматами и карабинами.

Из брезентового навеса вышел высокий, крупного телосложения мужчина в черной, вязаной шапочке, он направился прямиком, к лагерным воротам. На плече у него, стволом вниз висел АКМ. Из карманов разгрузочного жилета торчали автоматные рожки, а к правой штанине была прикреплена большая кобура под пистолет Стечкина.

Как только машины отъехали от навеса, лагерная охрана, перестала играть роль пассивных наблюдателей и принялась выполнять свои обязанности. Криками и выстрелами поверх голов, каторжан отогнали от забора и загнали вглубь лагеря.

Навстречу здоровяку с АКМом вышел начальник лагеря — невысокий толстяк в шапке ушанке. Они встретились в нескольких метрах, за воротами лагеря. Командир рудничной команды, подошел к месту встречи первым, но ближе подходить он не захотел, предпочел немного подождать. Встретившись, они пожали друг другу руки и, отойдя в сторонку, несколько минут о чем-то говорили. Было видно, что начальник лагеря пытается что-то объяснить здоровяку, тот морщился и недовольно задает вопросы. Начальнику лагеря, вопросы здоровяка причиняли, явный дискомфорт, он краснел и виновато оправдывался, смущенно пытаясь оправдаться. Интересно, получается: начальник лагеря заискивает перед заезжими вояками. С чего бы это? Казалось бы, должно быть совсем наоборот, а оно вон как получается.

Я стоял на крыше барака и с помощью «сверхзрения» рассматривал действия команды с рудника. Интересные ребята: действуют слаженно и профессионально, да еще и отлично экипированы. АКМы и СКСы — это очень неплохо для нашего мира. Это вам не винтовки Мосина и автоматы Шпагина, это совершенно другая весовая категория. На данный момент один АКМ по цене равняется шести ППШа, а СКС идет за десять винтовок Мосина. Человеку, вновь прибывшему в наш мир, может показаться странным, что оружие шестидесятых годов считается отличным вариантом. А что делать, если альтернативой может служить только стрелковые образцы периода Великой отечественной войны. Еще одной причиной повального использования стрелкового оружия шестидесятых годов, было относительная дешевизна боеприпасов. Патрон 7,62x39, так называемый, промежуточный патрон, принятый на вооружение в СССР в 1943 году, был очень популярен в этом мире.

В последние пять лет, этот вид патронов поступал в наш мир регулярно, и в огромных количествах. Это было связано, скорее всего, с тем, что в старом мире их утилизировали в связи с тем, что вышли сроки хранения, а может как всегда генералитет решил заработать денег на торговле оружием. Боеприпас достаточно мощный, что эффективно работать с ним на расстояние до километра. При этом патрон 7,62x39 мм, был в два раза дешевле чем 5,45в39 мм. Ну а, боеприпас 7,62x25мм, который подходил для пистолета ТТ и пистолета-пулемета ППШа, так тот, вообще стоит копейки. Поэтому оружие периода сороковых годов и пользовалось такой популярностью. А, что: дешево и сердито!

Я уж молчу, про крупнокалиберные пулеметы НСВ «Утес», которые были установлены в грузовиках. «Утесы» — это очень и очень дорого. Основным тяжелым пулеметом нашего мира были ДШКа военного и послевоенного периода. Этих пулеметов было много, и стоили они недорого. «Утесы» могли попасть к нам только по специальному заказу, а это удовольствие не дешевое. А самое не понятное, зачем Торговому союзу продавать «Утесы» хозяевам рудника. Не в правилах торгашей продавать современное вооружение на сторону. «Торгаши» продают все менее приличное только своим непосредственным компаньонам, а всем остальным «впаривают» образцы не моложе тридцати — сорока лет, и то, таких случаев единицы. А тут такое богатство: грузовики, ГАЗики, автоматы, «Утесы» и новенькие камуфляжные костюмы.

— Жук, как тебе, эти с рудника? — спросил я, у стоявшего рядом со мной Вовки.

— Да как-то странно: с одной стороны хорошо, что так быстро приехали — не придется всю ночь от других бараков отбиваться, а с другой стороны слишком они хорошо экипированы, для обычных бандитов, — Жук, доедал тушенку, и поэтому говорил с набитым ртом, не все его слова были понятны. — Уж больно они похожи на военных наемников.

— Это точно. Как думаешь, на кого могут работать эти ребята? И хватит жрать!

— Вариантов нет. Заказчик может только один — кто-то из глав Торгового союза. Больше некому.

— Насколько я знаю, хозяева рудника не контактируют с торгашами. Может, все-таки кто-то другой?

— Кто? Кто в нашем мире обладает такими же возможностями как «торгаши»?

— Только тот, кто получил контроль над порталом, работающим со старым миром, — выдал я версию, которая давно вертелась у меня в голове.

— Ты, хочешь сказать, что хозяева рудника заполучили портал?

— Может быть. Очень может быть, — а как иначе объяснить действия наемников с рудника. Только наличие неучтенной связи с внешним миром может объяснить те странности, которые происходят в последнее время.

Верзила с АКМом, в сопровождении коменданта «копилки» подошел к воротам лагеря, его сопровождали шестеро подчиненных. Группа прикрытия рассыпалась по разные стороны лагерных ворот, прикрывая своего вожака. Ворота распахнулись и команда «покупателей» вошла на территорию лагеря. Один из караульных принес своему начальнику громкоговоритель. Начальник лагеря прокашлялся, и, приложив громкоговоритель к губам, закричал:

— ПЕРВЫЙ БАРАК! В КОЛОННУ ПО ОДНОМУ, ПОСТОРИТЬСЯ! ПОДОЙТИ К ВОРОТАМ! КТО ОСТАНЕТЬСЯ В БАРАКЕ БУДЕТ РАСТРЕЛЯН!

Каторжане стояли возле своих бараков, одной, большой группой. Все ждали, что же произойдет дальше. Никто не шелохнулся, все замерли в тревожном ожидании. Надо воспользоваться общим замешательством — и успеть первым выйти к воротам!

Стремительно спустившись вниз, я увлек за собой, всех кто оставался в нашем бараке. За мной шел Жук, «профессор» и еще семь человек — лишь те, на кого сила внушения продолжала действовать.

— ПЕРВЫЙ БАРАК! ПОДОЙТИ К ВОРОТАМ, — комендант кричал в громкоговоритель, пытаясь усилить еще больше силу микрофона. — ЕСЛИ НИКТО НЕ ВЫЙДЕТ, Я ПРИКАЖУ ОТКРЫТЬ ОГОНЬ.

Мы шли вперед клином: я на острие, сразу за мной двое наиболее крепких парней, следом еще трое, замыкал шествие Жук, с последней парой. «Профессор» двигался в середине клина, прикрытый со всех сторон телами каторжан. Клин резал толпу зэков, как горячий нож режет сливочное масло — точно и быстро. Мне даже не приходилось прилагать физических усилий, что зэки убирались с нашего пути. Даймон применил магию — она двигала впереди меня волну ужаса, которая заставляла каторжан отходить в сторону. Озлобленные на весь мир люди, приговоренные к смерти, расступались передо мной, не смея встать на нашем пути.

Когда мы прошли, сквозь плотную толпу каторжан, Кот «отключил» магическое воздействие, и к лагерным воротам, мы подошли вполне мирной группой, обычных зэков. Лагерная охрана встретила нас во всеоружии: стволы автоматов и винтовок были направлены в нашу сторону, а суровые парни, которые держали оружие в руках, были готовы в одно мгновение изрешетить нас. Не доходя пяти метров до ворот, я остановился, идущие за мной каторжане тоже замерли: идти дальше было смертельно опасно — лагерная охрана могла и огонь открыть.

Подняв руки верх, я, осторожно сделал несколько шагов вперед. Охрана смотрела настороженно, но не стреляла. Это радует. Я сделал еще два шага вперед. Раздвинув руками двоих охранников, в первый ряд вышел командир рудничной команды.

— Так, это ты пришил Угла, со всей его пристяжью? — пробасил верзила. — Это хорошо, что сам пришел — посторонние не пострадают.

— Хотите меня убить? — я сделал еще несколько шагов вперед и оказался совсем близко, к забранным металлической сеткой воротам.

— Ну а, что прикажешь делать? Пряниками тебя накормить? — лицо верзилы, приняло такое скучающее выражение, что всем, кто стоял рядом, было сразу понятно, дальнейший разговор ему не интересен. — Ты убил наших людей и за это должен заплатить.

— Сдается мне, что Угол с товарищами, не сильно вам и нужен был, господа рудничные опричники, — верзила подошел вплотную к сетчатым воротам, и, схватившись руками в крупные ячейки проволоки, внимательно посмотрел мне в глаза. — Убить меня — не велика заслуга, вот только будут ли твои хозяева, рады тому, что ты это сделал?

— А с чего, им огорчаться смерти, какого-то там, каторжанина? — в глазах верзилы появился интерес. — Кому ты нужен?

— А, вы господин начальник уверены, что в полном объеме владеете всей информацией? — улыбнувшись, спросил я. Как говорили древние: чаще улыбайтесь — это очень бесит окружающих.

— Чё ты лыбишься, придурок? — верзила подошел совсем близко к воротам, теперь нас разделяло всего несколько сантиметров. — Даже, если ты и нужен кому-то, то был ты или нет, никто не узнает. Никогда! Понял? Ты — пустое место, а будешь ты жить или умрешь, решаю я. Понял?

— Вы ДОЛЖНЫ сохранить жизнь мне и моим людям! — теплая волна магии, мягко полилась в сторону ворот. Я не видел магических волн, но мог с легкостью представить, как магия окутывает людей по ту сторону сетки, заставляя менять свое мнение. Действие волшбы было мягким и не назойливым, практически не ощутимым — главное, чтобы охранные амулеты не забили тревогу.

— Ладно, хрен с тобой! Живи! — севшим голосом просипел верзила. И повернувшись, в сторону своих подчиненных, приказал: — Всех этих, загоняйте в портал, и отправляйте их через левые ворота.

— Портал запитать от кристаллов или пустить им кровь? — спросил один из подчиненных.

— Кристаллы или кровь? Пусть будут кристаллы — может они и вправду, такие ценные, что за их жизни, нас золотом закидают по самые яйца, — верзила сделал несколько шагов назад, давая своим подчиненным возможность открыть лагерные ворота.

Решетчатые ворота распахнулись, и мы покинули территорию лагеря. Вооруженная охрана довела нас до брезентовых палаток и заставила снять верхнюю одежду. Я скинул с себя куртку, свитер, штаны и ботинки, остался только в трусах и майке. Все остальные, включая и «ботаника», сделали то же самое. Охранники тщательно обыскали всех, и не найдя ничего запрещенного, прикладами автоматов подтолкнули всех к турникету брезентовой палатки. Так, в одних трусах и майках, плотной группой, мы вошли в темное нутро брезентового навеса. Только у «профессора» в руках был ворох его одежды — конвоиры, получив, приказ от своего командира, решили ученному одежду оставить.

Внутреннее убранство палатки было убогим и скудным, а точнее отсутствовало напрочь. На полу не было ни ковров, ни подстилок. Не было даже малейшего намека на мебель. Вокруг только один, казенно-угрюмый, местами выцветший до белизны брезент. В брезентовых стенках палатки, были врезаны небольшие окошки, забранные противомоскитными сетками. Полог, закрывавший окошки был смотан и дневной свет пробивался внутрь, освещая пустое нутро палатки. Единственное, что отличало, эту армейскую палатку, от сотни ей подобных, это форма в виде купола — палатку, явно перешивали, и тонкие металлические нити, которые были вшиты в брезентовые стенки. Для чего они были нужны, я так и не понял, хотя и какие-то смутные догадки, плавали на поверхности.

Мы стояли посреди пустой палатки и не знали, что делать дальше. Радовало только одно, убивать нас пока не будут, если бы решили убить, то сделали бы это снаружи, дабы не портить казенное, брезентово-палаточное имущество. Да и, «профессор», до сих пор был среди нас, а уж если бы решили нас рассчитать, то ученного, точно увели куда-нибудь подальше.

— Стоять в центре палатки и не шевелиться, — приказал, просунувшийся внутрь палатки конвоир.

— Чего это они? — удивленно спросил Жук. — Может, задумали чего не доброго? А?

— Стой спокойно, — ответил я. И немного подумав, я выдал самую правдоподобную версию: — Эта палатка, скорее всего портал. Поэтому и раздели, чтобы уменьшить вес и сэкономить расход энергии.

— А, чего, тогда «профессору» одежду оставили?

Ответить я не успел, в глазах потемнело, и от неожиданности, я плюхнулся на задницу. Когда перед глазами прояснилось, я огляделся вокруг и понял, что телепорт сработал — нас теперь окружали не брезентовые стены палатки, а грубая каменная кладка.

В сознание я пришел самым первым, видимо сказалась магическая подпитка Даймона. Остальные лежали на полу в разных позах. Надо привести в чувство моих соратников.

— РОТА ПОДЪЕМ! — громкий крик, подкрепленный парой пинков по ребрам, это лучший способ, привести в чувство.

— Какого хрена? — возмущенно прохрипел Жук, держась за ушибленные ребра.

— Хватит валяться, — в голове стоял шум, виски ломило от боли. — Приведите себя в порядок, скоро придут за нами. «Профессор» оденьтесь, наконец, у вас единственного сталась одежда. А если не хотите одеваться, то отдайте мне, я думаю, размер подойдет.

— Да, да, конечно, я уже одеваюсь, — поспешно ответил вирусолог, натягивая на себя штаны. Он путался в штанинах и не мог попасть в них ногами.

Оглядевшись вокруг, я заметил невысокую металлическую дверь, она была вмурована в стену. Дверь выглядела очень внушительно и надежно. А вот, с этой стороны дверной ручки я не заметил, значит, из одного тюремного лагеря мы попали в другой. Надеюсь, что сразу нас не убьют, честно говоря, я надеялся, что нас, вообще в ближайшее время не убьют. Подойдя к двери я забарабанил по металлу, что есть сил.

— Эй, на корабле! Открывайте!

— Может не надо, — тихо спросил ученный. — Привлечем лишне внимание, могут быть проблемы.

— Они и так знают, что мы здесь. Чего нам скрываться?

В дверь, с той стороны несколько раз ударили чем-то тяжелым. Значит, меня услышали, надеюсь тот, кто откроет эту дверь, знает, что мы ценны, и стрелять в нас нельзя. Я отошел от двери и остановился на середине комнаты, все кто был в камере, сгрудились за моей спиной и тревожно уставились на дверь.

С той стороны проскрежетал засов, потом, что-то клацнуло, и дверь с тяжелым скрипом начала медленно открываться. Первым, в дверном проеме показался раструб огнемета. Перед раструбом, горел небольшой огонек поджигателя.

— Эй, каторжане, если не хотите превратиться в люля-кебаб, то живо, все на пол, — раздался суровый крик, из коридора. — Если хоть один останется на ногах, то всех на хрен, сожжем.

Все кто был в камере, как один упали на пол — раструб огнемета был очень красноречив. Если у огнеметчика дрогнет палец на спусковом крючке, то косматые языки ярко-оранжевого пламени зальют все нутро камеры, выжигая до головешек всех живых. Брр! Не дай бог.

— Не говори со мной, до тех пор, пока я сам не заговорю. Здесь повсюду датчики, реагирующие на малейшее проявление магии. Твои способности, я временно отключу, — еле слышно прошептал Кот. — Держись!

Легко сказать — Держись. За, что держаться, когда лежишь на полу?

— Молодцы! Хорошо лежите — компактно. Я легко, сделаю из вас барбекю всего одной струей, — огнеметчик, издевался, наслаждаясь своей властью. — Ладно, хорош валятся. Те кого, пнули ногой, медленно встают и на четвереньках ползут к двери.

Меня пнули по ноге третьим по счету. Я медленно поднялся на четвереньки, и осторожно оглядываясь по сторонам, засеменил к двери.

— Не верти башкой! — один из охранников увидел, что я осматриваюсь, и решил это немедленно пресечь.

Сильный удар ногой ускорил мои движения, и я влетел в дверной проем. В коридоре, меня еще несколько раз ударили ногами по ребрам и сильным рывком за воротник подняли на ноги.

— Глаза вниз, руки за спину и лицом к стене, — выдохнув перегаром мне в лицо, приказал, очередной охранник: — Дернешься, получишь порцию свинца в спину. Пошел!

Убрав руки за спину, я почувствовал, как мои кисти стянула узкая пластиковая стяжка. Простояв в коридоре минут двадцать, всех кто был в приемной камере телепорта, вывели в коридор. Профессора, вывели последним, и увели вдаль по коридору. А всех остальных, включая и меня, вывели на улицу, где стояла несколько грузовиков, с закрытым тентом кузовом. В кузов одного из грузовиков, вел настил, сбитый из досок. Я, и все мои товарищи забрались по настилу в кузов. Скамеек и откидных сидений, в кузове не было, так, что нам пришлось разместиться прямо на полу, среди ящиков и коробок.

Грузовик простоял минут десять, а потом, тронувшись с места, медленно набирая скорость, отправился в путь. Машина ехала, тяжело переваливаясь на неровностях и ухабах. Асфальтированных дорог в этом мире не было и в помине, да, что там говорить, не было никаких дорог с покрытием. Только грунтовые, и в некоторых городах, были дороги покрытые гравием и брусчаткой. Через час непрерывной тряски, я задремал, прислонившись головой к огромному, набитому чем-то мягким, баулу.

Проснулся я от того, что машина остановилась, и рев работающего двигателя стих. Так часто бывает — пока надсадно ревет движок, спишь, как младенец, а как только, наступает абсолютная тишина, так сразу и просыпаешься.

Грузовик стоял на месте, и похоже, в ближайшее время, никакого движения не будет. Двигатель негромко щелкал, остывая на холодном, горном воздухе. Только сейчас, когда машина замерла без движения, я понял, что температура внутри кузова ощутимо опустилась вниз. Дышать стало тяжелее — не хватало воздуха. А это могло означать только одно: мы сейчас находимся высоко в горах. Стало холодно — интересно, мы еще на своей стороне Драконьих гор или уже на территории терронов?

Машина стояла не подвижно, очень долго — не меньше трех часов. Все, кто был в кузове, успели окончательно замерзнуть, холод стоял собачий, зубы так сильно стучали, что звук был слышан на сотни метров вокруг. Один из мужиков, захотел вылезти из машины, но получил сильный удар прикладом по голове и распластался на досках. К нему, тут же, кинулся Жук и, вытащив из кармана засаленную тряпку, промокнул кровь на голове раненного.

— Эй! Если кто-то, еще нос наружу высунет, то в кузов залетит граната, — закричал, невидимый охранник. — Всем понятно?

— Понятно, — уныло протянул Жук, и еле слышно, так, чтобы не услышали снаружи, добавил. — Гранату они кинут. Ага, поверили, жди! Кто ж, тебе машину портить даст?

Машина еще часа полтора простояла как вкапанная, а потом снаружи раздался собачий лай и громкие крики конвоиров. Через секунду по деревянному борту грузовика застучали прикладом.

— Эй, любопытные, по одному на выход! Один, за одним, если, кто-то замешкается, то мы его поторопим пулей. Понятно? Все, первый пошел!

Первым из машины выпрыгнул мужик с залитой кровью головой, вернее, не выпрыгнул, а его вытолкнули за борт. Бедолага должен был стать первым блином, ну тот который, обычно комом.

— Чё, развалился? Встал и пошел! — пинок тяжелым ботинком, поднял упавшего, как по мановению волшебной палочки.

Один за другим, под неусыпным взором охраны, мы прошли через двор к стене. Возле стены, прямо на земле сидело человек пятнадцать. Разномастно одетая группа мужчин, разного возраста и телосложения. Были пожилые, были и молодые, одни были одеты в явные обноски и тряпье, другие в довольно приличные вещи. Единственное, что их всех объединяло, так это обреченность во взгляде. И не только во взгляде, обреченность сказывалась во всем: в позах, сидящих, в выражениях их лиц. Нашу группу привели к стене и приказали сесть на землю.

— Кто из вас Василий? Кузнец, из станицы Знаменская? — спросил подошедший охранник, с сержантскими лычками. Сзади сержанта стояли двое солдат с короткоствольными автоматами наперевес. — Ну, так чего расселся? Встал и пошел!

Я поднялся на ноги и пошел следом за сержантом, сзади мне в спину дышали оба конвоира, внимательно следя за тем, чтобы я не вытворял фокусов.

Глава 7

Завтрашний день будет потом.

Все что нам нужно, нам нужно сейчас.

Время горит ясным огнем,

Остановите нас.

Улицы ждут начала беды,

Городу нужен сигнал, чтобы исполнить приказ.

Дети смотрят в глаза новой войны.

Остановите нас.

(«Смутные дни» группа Алиса)


Сидевший напротив меня человек, показывал всем своим видом, как сильно он занят, и что на меня ему наплевать с высокой, очень высокой колокольни. Понять человека было не трудно: кто я — очередной каторжанин, расходный материал, пыль под ногами, а он — свободный человек, начальник, большая «шишка», вон на погонах три звездочки — старлей, мать его так. Оплывший, толстый мужик. Зеленая камуфлированная куртка не могла уместить в себе размер огромного живота старшего лейтенанта. Лысина старлея лоснилась от пота, а на грязной, засаленной майке расплывались большие, мокрые пятна. В комнате было жарко натоплено, печка-буржуйка, раскалилась докрасна, а отсутствие окон, делало помещение больше похоже на сауну.

— В общем, так: повезло тебе парняга! Выпала тебе великая честь доказать, что ты нужен нашему делу, — ехидный взгляд толстяка, давал понять, что выбора у меня нет и от предложения, отказаться я все равно не смогу.

— Что нужно делать?

— Сущий пустяк: надо вычистить от терронов одно место.

— Ни хрена себе пустяк! — чего-то подобного, я, честно говоря, и ожидал. Глупо было думать, что хозяева рудник, оставят меня в покое, без надлежащей проверки. — Мне, что в одиночку идти против терронов?

— Ха-ха! — толстяк издал легкий смешок. — Ну, ты прям Аника-воин! Поведешь отряд, в сотню рыл. Почти полная рота. Оружие дадим: винтовки, карабины, гранаты и пару пулеметов.

— А сколько будет терронов?

— Точно неизвестно, примерно, около полусотни. Они засели в пещерном городе, вот вашей задачей и будет выбить их оттуда. У нашего руководства есть определенные планы на данный город.

— А чего ж вы сами не идете на штурм? Кого ждали? Меня?

— Заткнись! — коротко, рыкнул старлей. — Не твоего ума дело. Понял? Еще слово, и ты вместо оружия, получишь кандалы и отправишься на рудник. Понял?

— Понял. Больше вопросов не будет.

— Обиделся? — толстяк махнул рукой и рассмеялся. — Ну и правильно, злее будешь.

Я ничего не ответил, лишь стоял и молча, смотрел на стол, за которым сидел старший лейтенант. На столе лежала развернутая карта, на которой было отмечена местность по эту сторону Драконьих гор. Толстяк заметил, что я смотрю на карту, и тут же сложил её пополам, так чтобы я не мог ничего увидеть. Карту я видел мельком, буквально всего несколько секунд, но главное, что я успел заметить, это отметки на карте. Отметок было много — никак не меньше двух десятков, пять крупных значков и вокруг каждого из них по нескольку маленьких. Интересно?! Это, что ж получается? Земли по эту сторону Драконьего хребта обжиты? Получается не меньше пяти крупных и пятнадцати мелких поселений? Или на карте отмечены не поселения людей? Тогда кого? Терронов? Да тут даже дело не в обозначениях, тут дело в наличии самой карты. Кто её нарисовал? Кто нанес обозначения? Если прикинуть примерный масштаб карты, то получается, что кто-то обследовал территорию, протяженностью более трехсот километров от Драконьего хребта. И это все на землях где не протолкнуться от терронов. Как? Как они смогли составить эту карту?

Ох, не нравиться мне все это: терроны, которые нападают на одних и не трогают других, отличная экипировка и мощное стрелковое оружие, у рудничной охраны, а довершение всего, еще и огромная обжитая территория, о которой никто не знает по ту сторону Драконьих гор. Слишком большой нарыв образовался, скоро он лопнет, и зловоние донесется, до каждого, кто живет в этом мире.

— Дело не в злости, а в здравом смысле. Кому нужен пещерный город, на территорию, которую нужно защищать? Ну, выбьем мы терронов? А дальше, что? Загнать на скалы три, четыре сотни бойцов, только для того, чтобы удержать клочок земли? А как поставлять продовольствие и боеприпасы? Телепортами?

— Твое какое дело? — пренебрежительно скривился старлей.

— Да, особо никакого? — пожав плечами, ответил я, — Просто подумал, что овчинка может стоить выделки, только в одном случае: в пещерном городе есть залежи драгоценных камней или металлов.

— Ну и что? — интонации толстяка, стали намного жестче, в них прорезался металл.

— Скажу прямо: хочу долю, — посмотрев, прямо в глаза старлею, ответил я, — Если штурм пройдет удачно, сделаете меня командиров среднего звена, выделите подчиненных, определите какой-нибудь участок работ. Как, вам такая идея?

— Эх, куда катиться этот мир? Все только и ищут, что выгоду. Никто не хочет работать за идею. Всем только и надо: проценты, доли, деньги! — голос толстяка, как-то в один миг сразу стал более мягким, как будто я сказал нечто такое, от чего старлей, моментально успокоился. — Тебе так и так предложили дальнейший карьерный рост. Так, что мог бы и не выпендриваться! Все, надоел, иди тебя ждут.

— Ну, как скажите, — я вышел из комнаты, в коридоре меня ждали двое солдат вооруженных «коротышами» Калашникова. — Куда идти то, конвой?

— Хотелось бы тебе ответить, что, шел бы ты в женский половой орган, но… иди ты налево по коридору, — один из конвоиров сделал шаг назад, пропуская меня. — И смотри мне, без шуток. Чуть, что сразу пристрелим. Понял?

Ну, вот, что за люди? Чуть, что так сразу пулю! Что за привычки у них такие, нет, чтобы пивком угостить. Эх!

Конвой провел меня по извилистым коридорам, вырубленным в скальной породе. Наш путь закончился в небольшой комнатке, где меня ждал очередной мужик в камуфляже с капитанскими погонами. Ага, значит, очередной командир среднего звена. Капитан был высок, и подтянут, форма сидела на нем как влитая, ткань обтягивала мускулистое поджарое тело, как вторая кожа. Сейчас опять начнется: пойди, туда не знаю, куда и сделай то, что сделать невозможно, а если не сможешь, то мы тебя убьем.

— Василий? Кузнец? Станица Знаменская?

— Ага, и чего?

— Ничего. Тебе сказали, что от тебя требуется?

— Ага.

— Хватит агакать! — рявкнул капитан. — Времени мало. Сейчас, я тебя введу в курс предстоящей операции. Будь внимателен и постарайся все запомнить. Понял?

— Понял. Это хорошо, что у вас есть план. А, то я уж было дело, подумал, что просто бросите в чистом поле, с голыми жопами, против терронов.

— Итак: у тебя будет отряд, человек сто — сто двадцать, плюс, минус пару голов. Вооружение — винтовки, карабины, автоматы и пара ручных пулеметов. Гранат и патронов дадим столько, сколько унесете.

— Бойцы опытные или как?

— Опытных, человек десять, остальные так себе. Винтовки в руках держали, учебные стрельбы с ними провели, несколько раз даже попытались провести групповые учения.

— Ну, и на этом спасибо. А, что представляет собой объект штурма?

— Объект — отдельно стоящая скала в чистом поле. В скале выбит пещерный город, наши называют его — Улей. По нашим разведданным, терронов не больше полсотни. Огнестрельного оружия у них нет, — капитан достал из ящика стола несколько листов бумаги, и положил их передо мной. На листах формата А4, были нарисована примитивная карта, испещренная значками и закорючками. — На, держи. Это план — схема, Улья. Вот видишь, это пещерный город, а вот здесь отмечены два прохода, один широкий, а другой более узкий. Зайдете двумя группами, одна пойдет по широкому проходу, отвлекая на себя внимая тернов, а вторая группа, вооруженная автоматами, по-тихому, зайдет с «черного входа», через узкий проход.

— Точно, огнестрела нет? — удивленно спросил я, рассматривая самодельную карту.

— Сто процентов, — махнул рукой капитан. — Терроны, в Улье какие-то там идейные, огнестрела не признают, поэтому из оружия у них там, будут только железо и палки стреляющие.

— А, как к терронам, огнестрельное оружие попадает? — осторожно, решил поинтересоваться я.

— Как, как? Трофеи. Снимают с наших убитых, ну и с казаками, у них регулярные стычки на границе, так, что приток оружия у них постоянный.

— А, кто их обучает со стволами обращаться? Это ж не просто так: подобрал ствол на земле, посмотрел, как другие из него стреляют, и сразу стал Ворошиловский стрелок, так?

— Тебе-то какое дело? Есть враг — его нужно убить. Есть задача — её нужно выполнить!

— Понял, врага — убить, задачу — выполнить, — значит, никто не признается в том, как к терронам попадает огнестрельное оружие. — Когда надо приступить к выполнению задачи?

— Завтра.

— ЗАВТРА?! Как завтра? — они, что совсем охренели? Это же не за грибами сходить. Как можно за один день подготовить отряд для штурма? — А чего не сегодня? Вы, вообще в своем уме? Мне понадобиться, минимум неделя, только для того, чтобы люди стали, хоть как-то сообща выполнять команды. Я ведь правильно понимаю, что у вас нет единого отряда, так насобирали сбору по сосенке, сброт всякий?

— Хочешь, правду знать?

— Конечно!

— Ты, и все кто пойдет с тобой на штурм пещерного города, на фиг никому не нужны. Понял? Ваши жалкие жизни ничего не стоят! — капитан, ухмыльнулся во весь рот. — Вас не замордуют на руднике, вас не дадут на растерзание терронам. Вам дают возможность умереть с оружием в руках, а если очень повезет, и останетесь в живых, то сможете доказать, что ваши жалкие жизни имеют какую то ценность.

— Так все-таки умереть? — зацепился я за необдуманно оброненное, капитаном слово, — А, толстяк, с лейтенантскими погонами, говорил, что штурм — это, так легкая прогулка.

— Иваныч?! — вздернутая бровь и брезгливое выражение лица, показало, как капитан относиться к толстяку, — Иваныч, в старом мире работал парторгом на заводе. Все, что он умеет — это чесать языком. А, на счет штурма. Могу сказать только одно: риск есть всегда. У нас есть только общие сведения о терронах, засевших в Улье. Как, ты понимаешь проводить разведку в отдалении от рудника очень и очень трудно.

— Трудно? — удивленно, хмыкнул я — Да, по ту сторону гор, даже понятие не имеют, что здесь могут жить люди. Это же Драконьи горы — вотчина терронов! А, вы тут живете, работаете и даже разведку, какую-то там проводите, — сарказм в моем голосе, дал понять капитану, как я отношусь, к его словам.

— Ты, давай, не ерничай. Здесь, все-таки я — главный, а ты — мразь каторжанская!

— Я, за последние два часа, раз пятнадцать слышал это обращение: — «мразь каторжанская». И, что самое не приятное, в начале, сами предлагают работу, а потом, каждый, кому не лень, пытается показать мою ничтожность.

— Ну, а как ты хотел? Радуйся, что сразу не пристрелили. Тебе, собственно говоря, еще очень повезло, что выпадает шанс, избежать рудничного кайла.

— Ничего себе, повезло, — грустно, произнес я. — Могли бы и не посылать на смерть, я все-таки вам ученого доставил в целости и сохранности.

— Ты, что издеваешься? — рассмеялся капитан, похоже, его что-то сильно развеселило. — Ты убил нашего человека и его людей, кстати, именно тех, кто и должен был ученого нам доставить. Тебя должны были, сразу расстрелять, но на твое счастье, у нас возникли некоторые проблемы с командным составом, поэтому и решили заменить расстрел, возможностью искупить вину кровью.

— Понятно.

Капитан никак не ответил, и в кабинете повисло тягостное молчание. Я снова взял в руки листки бумаги, и еще раз прикинул возможности штурма. В принципе, затея штурма, была не лишена смысла, одна группа отвлекает на себя внимание защитников Улья, а вторая заходит в тыл и расстреливает терронов в спину. Если у терронов нет огнестрельного оружия, то они должны будут клюнуть на приманку, в виде основной группы, и выйти к ним на встречу, а точнее выехать на своих скакунах. Стремительная атака верхом на чханах — это единственное, что могут терроны, противопоставить вооруженному, огнестрельным оружием отряду.

— А как нас до Улья доставят? Порталом или на машинах?

— Порталом, как же еще.

— Ну, а после завершения штурма, если мы победим, нас, как, обратно заберут, или там оставят? — задал я, давно мучавший меня вопрос.

— Как отобьете Улей, поставишь маяк, на который мы наведем портал, и сменим вас, свежим отрядом бойцов.

— Ну, так если у вас есть свой отряд бойцов, то почему бы сразу их не послать на штурм Улья? Зачем посылать не проверенную и не сплоченную шайку раздолбаев, на явную авантюру?

— Ну, во-первых, на кой ляд нам рисковать своими людьми? А во-вторых, штурм — это как, тест на профпригодность. Кто выживет, тот сможет доказать свою значимость для нас и нашего дела.

— Ну, а сам Улей вам важен или нет?

— Да, как тебе сказать? С одной стороны, Улей находится далеко от рудника, но с другой стороны, место там хорошее, и неплохо защищенное. В Улье есть вода и надежные стены, да и расположен он очень удачно. Поэтому, плюсов в захвате Улья ровно столько, чтобы имело смысл его штурмовать, но и минусы, как ты понимаешь, есть, поэтому терять своих людей никто не хочет. Вот, именно поэтому, вы нам и нужны. Погибните при штурме Улья — никто по вам плакать не будет, а возьмете Улей — честь вам и хвала. Ладно, хватит болтать, за тобой пришли. И не забудь карты.

Обернувшись, я увидел стоявшего за моей спиной солдата, вооруженного АКМом. Автомат, многообещающе был направлен мне в спину. Не говоря ни слова, я вышел из комнаты, и пошел по коридору. Коридор вывел меня и моего охранника, во двор, который был заполнен людьми. Не меньше сотни мужчин, стояли плотной группой, в центре двора. С трех вышек, которые возвышались над двором, в сторону каторжан были направлены стволы пулеметов. Еще не меньше десятка охранников, вооруженных автоматами, стояли во дворе, и пристально смотрели на толпу.

— Ну, вот это и есть твои бойцы, — раздался сзади знакомый голос капитана. Я даже и не слышал, что он идет за мной следом. Как конвоир топал, слышал, а как капитан передвигался, не слышал. Тихо ходит, гад. — Ты, как, речь толкать будешь или так, молча, людей на смерть поведешь?

— Оружие, где получать? — проигнорировав насмешку капитана, спросил я. — Обмундирование будет или так, в обносках отправите?

— Оружие, боеприпасы и кое-что из экипировки получите, на месте.

— Те, кто пришел со мной из лагеря, тоже здесь?

— Нет. Их отправили в другое место. Согласись, что если оставить вас вместе, вы можете решиться на побег.

— Понятно. Ну, хотя бы одного можно с собой взять? Не хотелось бы оказаться среди незнакомых людей один на один. Нужен, кто-то, кто сможет прикрыть спину. Кому можно доверять.

— Одного можно. Кого?

— Молодой парень, среднего роста, лет двадцать — двадцать пять. Смуглая кожа, черные волосы и небольшой шрам на нижней губе. Зовут — Жук.

— Жук, говоришь, — задумчиво произнес капитан. — Ну, если только одного. Ладно, одного можно выделить.

Пока мы разговаривали с капитаном, в дальнем, от меня, конце двора между двух столбов натянули проволоку. Проволочный узор, больше всего напоминал паутину — множество колец, и радиально расходящиеся из центра лучи. Перекрестия проволоки были отмечены ярко-красными кристаллами. О, рубины! А, парни-то не из жадных. Рубины, даже в этом мире, удовольствие из дорогих. Вот и думай после этого, насколько важен Улей, для хозяев рудника.

После того, как проволочные нити были натянуты, один из работников, одетый в серый полушубок, с волчьим воротником, подошел к правому столбу и выцарапал на дереве несколько символов. Рубины вспыхнули багровым пламенем, и по проволочным узорам, пробежало золотистое сияние. Я, капитан и сопровождавший меня охранник, подошли поближе, к порталу, чтобы быть в курсе всего происходящего.

Четверо бойцов, вооруженные автоматами и ручными пулеметами, замерли перед порталом. Мужик в сером полушубке, произнес короткую фразу, после чего хлопнул рукой по начертанным на деревянном столбе символам. Золотистое сияние, исходящее от проволоки стало ярче, налилось светом и…. паутина превратилось в зеркало.

— Вперед! — одетый в серый полушубок, мужик махнул рукой, и четверка бойцов синхронно шагнуло в зеркальную поверхность портала.

— Разведка? — спросил я, у капитана, который внимательно наблюдал за происходящим.

— Нет, скорее группа по захвату плацдарма, — тихо ответил капитан, неотрывно рассматривая золотистую поверхность портала. — Разведку мы провели дистанционно, с помощью зонда.

Это, что он сейчас сказал? Дистанционная разведка? Что еще за хрень? Нет, в очередной раз убеждаюсь, что с рудником надо разобраться, и как можно быстрее. Надо, только, поскорее выбраться с этих, забытых богом гор и вернуться домой. Чем быстрее доберусь до Княжих Гор, тем быстрее, вызову все силы Горных Стражей. Ну, а когда, в этом, треклятом руднике высадиться несколько сотен Горных Стражей, то, в этих местах откроется местный филиал ада.

Золотистое зеркало портала подернулось рябью, и на эту сторону выпрыгнул, один из автоматчиков. Он, призывно махнул рукой, давая понять, что плацдарм занят, и снова перешел на ту сторону.

— Внимание! Встали и бегом через портал! — закричал капитан, — Кто через десять минут останется на этой стороне будет расстрелян!

Толпа каторжан заволновалась, дрогнула и сыпанула в разные стороны. Обезумевшие люди бросились, кто куда: одни побежали в сторону здания, другие бросились на конвоиров, а третьи побежали к золотистому зеркалу портала. Охрана была настороже — раздалось несколько коротких очередей, кое-кому перепало прикладом по голове, и порядок был восстановлен.

— Постройте их в колонну, и загоняйте в портал, — крикнул капитан, одному из охранников, который выделялся среди своих коллег, высоким ростом и могучей фигурой. РПК без сошек, который держал в руках верзила, смотрелся игрушкой. — Да, и пристрелите парочку, особенно строптивых, чтобы остальные стали понятливее и расторопней.

После команды капитана, рудничная охрана, под непосредственным руководством здоровяка с «ручником», развила бурную деятельность — каторжане, были построены в колонну по три человека, и организованным строем двинулись в зеркальную «простыню» портала. В ходе построения, охрана расстреляла, за неподчинение или недостаточно быстрое выполнение команд восемь человек. Когда колонна каторжан полностью втянулась в нутро портала, во двор заехал, груженный ящиками и деревянными поддонами, бортовой УАЗ.

Охрана сняла с УАЗа деревянные поддоны и, прицепив к ним металлические тросы, подтащила их к порталу. Отложив в сторону автоматы, охрана быстро перетащила ящики с УАЗа на поддоны. Один из конвоиров, перекинул через портал металлический трос, а потом он дернул за него несколько раз и тут же отскочил в сторону. Трос натянулся, и поддон медленно пополз в зеркальную поверхность портала. Таким образом, в портал затянули один за другим, еще три поддона, каждый был гружен ящиками с оружием и боеприпасами.

— А вот и твой человек, — капитан махнул рукой в сторону неприметной двери, через которую вывели Жука.

Руки Жука были стянуты за спиной, а на щеке красовалась огромная ссадина, да и пара крупных синяков, украшали лицо.

— Сильно тебя избили? — спросил я, у подошедшего Жука.

— Меня никто не бил, я случайно ударился об косяк, — сквозь зубы, прошипел Жук, разминая затекшие запястья.

— И сколько раз ты случайно ударился об косяк? — я не удержался от подколки.

— Не знаю, темно было, раз пятнадцать упал точно. Дверной косяк, просто попался большой. Я бы, даже сказал огромный, килограмм сто двадцать, наверное, и кулаки, как кувалды.

— Наговорились? — капитан, протянул мне, плотно стянутый брезентовый сверток. — Вам пора выдвигаться. В свертке: заряженный пистолет, запасные обоймы, компас, карта и маяк-якорь для телепорта… Выйдите из портала, вооружишь людей, и переместитесь на полтора километра в южном направлении. Переночуете и с утра пойдете на штурм «Улья». На карте указано место расположения пещерного города. Часа за два — три, дойдете до места. Ночью костры не жгите, могут заметить патрули терронов. Все, пошли!

Ничего не ответив, я прижал брезентовый сверток к груди, и пошел в сторону золотистого зеркала портала. Жук, медленно поплелся следом за мной. Переход через портал оказался на редкость безболезненным. Обычно телепортация обычно сопровождалась резким перепадом давления, которое вызывала болезненные ощущения, тошноту и головокружение. А тут, вообще ничего подобного, как будто, в обычную дверь вышел.

На той стороне оказалась холмистая местность, местами занесенная снегом. Соломенно-желтая трава, торчала пучками среди серых камней и редких куч снега. Резкий, порывистый ветер пригибал редкие травяные стебли к земле. Низко висящие черные тучи, говорили о скором дожде или снеге. На открытом воздухе сразу стало холодно. Промозглый ветер пытался забраться под одежду, чтобы выморозить и без того замершее тело.

С этой стороны портал выглядел как едва заметное марево. Воздух струился и трепетал, над землей, создавая резко очерченный прямоугольник, висящий в воздухе. Метрах в пятидесяти от портала, в ложбине между двух холмов, плотной группой, сидели на земле каторжане. На вершинах холмов расположились пулеметчики.

Рядом с маревом портала стояли две волокуши с ящиками. Третья волокуша стояла чуть поодаль, метрах в двадцати, на склоне ближайшего холма. От портала, к волокуше тянулись, две, хорошо видимые, на каменистой земле борозды. Ох, и нелегко, наверное, было затащить эту волокушу на холм!

— Ты, у этого сброда будешь старшим? — спросил меня, подошедший здоровяк с РПК.

— Ага.

— Сочувствую. В этих, двух волокушах оружие: винтовки, карабины, автоматы, пистолеты и ручные пулеметы, — верзила показал рукой на две, стоявшие, рядом с порталом груды ящиков. — А, в той волокуше, что на холме — патроны и гранаты.

— А, зачем волокушу с боеприпасами поставили отдельно?

— Так безопасней. В первую очередь для тебя, — здоровяк состроил такое выражение лица, которое сразу давало понять, что он думает о моей кандидатуре, в роли командира штурмового отряда. — Все, удачи тебе! Мы уходим.

Здоровяк махнул рукой, и его бойцы начали отходить к порталу. Отступали они грамотно, по парам, страхуя друг друга. Когда все бойцы скрылись в зеркальном мареве портала, верзила остался один.

— Подарок тебе на прощание, — верзила скинул с плеча автомат Судаева и подсумок с запасными рожками к нему. Сделав шаг назад, здоровяк скрылся в телепорте. Через мгновение портал свернулся и ниточка, связывавшая нас, с обитаемыми землями, исчезла.

— Жук, хватай автомат! Быстрее! — от толпы каторжан, к нам бежали несколько человек. По пути они успели схватить камни. Еще несколько человек, бежали к отдельно стоявшей волокуше.

Рванув ремни, перетягивавшие сверток, я выхватил пистолет. Бля! Пистолет оказался марки «Кольт М1911». Здоровенный, тяжелый пистоль стреляющий пулями сорок пятого калибра, или по нашему — 11,4Змм. Монстр времен первой мировой войны. Пистолет надежный и убойный — это из достоинств. Из недостатков, очень малый боезапас, и тяжелый вес.

— Стоять! Кто сделает еще шаг, получит пули! — закричал я. Бежавшие навстречу, ко мне люди, даже не замедлили бег.

Бах! Бах! Бах! Бах! Пистолет пришлось держать двумя руками. Четырьмя выстрелами, я убил троих набегавших. В самого первого пришлось стрелять два раза — «Кольт» штука тяжелая, и первая пуля ушла выше.

Тра-та-та, прогрохотал рядом автомат в руках Жука. Бежавшие к холму мужики, упали, как подкошенные.

— Еще желающие, отправиться в страну вечной охоты, есть? — закричал я. Обернувшись, я увидел, что Жук отбежал к третьей волокуше, начал вскрывать ящики.

Рядом, с тремя трупами, только что застреленными мной, остались стоять два человека. Они стояли, подняв руки вверх, и настороженно смотрели на меня.

— Ну и что дальше? — крикнул один из мужчин. — Убьешь нас? Мы тебе ничего не сделали, зачем ты стрелял?

— Стрелял, потому что вы не подчинились приказу. Перестали бы бежать, остались бы живы.

— А, кто ты такой, чтобы мы тебе подчинялись? — со злобой в голосе выкрикнул, один из двоих.

— Я человек, у которого есть пистолет. Еще одно слово, и вы последуете за своими приятелями.

— Да, пошел ты! — выкрикнул второй, тот, который молчал до этого.

Бах! Бах! Обе пули, попали точно в головы, разговорчивой парочки. Все-таки, «Кольт» — штука мощная, головы, разлетелись кровавыми ошметками. Нельзя было оставлять их живыми, по всей видимости, те, кого, мы сейчас с Жуком, завалили, были сплоченной группой единомышленников. А такие приятели, нам совершенно не нужны.

— Чего встали, можете медленно подходить! — крикнул я каторжанам, которые так и стояли плотной группой, не решаясь, двинутся с места. Я поменял обойму в пистолете, на новую.

— Я, смотрю тебе убивать людей все легче и легче, — промурлыкал в голове Кот.

— Ё-мое, напугал, чёрт мохнатый — вздрогнул я от неожиданности. Отвык, знаете ли, от внутреннего голоса. — А, что прикажешь с ними делать? Они ведь, явно пакость задумали.

— Мог их обездвижить. Зачем сразу убивать?

— Ну а дальше, что с ними делать? — удивленно спросил я. Почему, надо объяснять прописные истины? — Для того чтобы охранять пять человек, нужно отвлечь, минимум троих бойцов. А у меня и так каждый человек на счету.

— А зачем их охранять? — недоуменно спросил Даймон. — Подавили бы волю, да и все.

— Блин! Что-то я не подумал! — тоже мне умник выискался, — Время шло на секунды. Некогда было размышлять, у меня инстинкт сработал: увидел врага — выстрелил, выстрелил — убил. Понял?!

— Понятно, — хмыкнул Кот. — Как всегда — думать быстро, ты не умеешь!

Пропустив подколку Даймона мимо ушей, я ничего ему не ответил. В это время, я услышал сзади топот ног, и, обернувшись увидел, спускающегося с холма Жука.

— Прикроешь меня — подбежавший Жук, протянул мне ППС, и подсумок с запасными магазинами и гранатами. Себе, Жук, взял дисковые магазины для ППШа, которые висели в подсумках, у него на груди, а карманы куртки, судя по очертаниям, были набиты гранатами. — Сейчас, я себе автомат поищу.

— Хватай «Кольт», но учти, что в нем всего семь патронов, — я сместился, немного выше по холму, чтобы держать под прицелом как можно больше пространства.

Жук подбежал к двум, рядом стоявшим волокушам и бегло осмотрев ящики, сдернул один из них. Бросив ящик, на землю, Жук достал из него автомат Шпагина — легенду второй мировой. Быстро снарядив автомат магазином, Жук поднял ствол вверх и выпустил, короткую очередь в воздух. Жук с автоматом, вернулся, к третьей волокуше и устроился за ящиками, держа на прицеле каторжан.

— Ну, что вы встали как вкопанные? — закричал я толпе мужиков. — Дел много, надо разбирать оружие и уходить, скоро ночь.

Толпа дрогнула и из неё вышли несколько человек, немного поколебавшись, они двинулись ко мне. Трое мужчин, один из которых выделялся, среди других своим высоким ростом и шрамом на лице.

— Ну, и что нам делать? — спросил, подошедший мужик со шрамом.

— Открывайте ящики и начинайте выдавать оружие, — приказал я. — Пустые ящики и волокуши забираем с собой. И быстрее, быстрее! Времени совсем нет, скоро ночь!

Видя, что я больше ни в кого не стреляю, каторжане бросились к волокушам плотным строем. Троица мужчин, которые подошли первыми, только и успевали, что открывать ящики и раздавать оружие, каторжанам. Я успел заметить, что ручные пулеметы, здоровяк со шрамом, никому не дал, видимо решил оставить себе, оно и понятно, пулемет — вещь в хозяйстве нужная, а в умелых руках, еще и опасная.

Когда оружие было роздано, я приказал, цинки и ящики с патронами и гранатами, взять в руки, чтобы тащить на себе. Перед тем, как начать движение, я собрал всех у подножия холма и, забравшись на возвышение, обратился к подчиненным:

— Все, кто пойдет за мной — ВЫЖИВУТ! — голос подкрепленный магией Даймона, приковал к себе снимание, всех, кто стоял напротив меня. — Беспрекословное подчинение и выполнение моих приказов, вот, что вас спасет!

Сориентировавшись по компасу, я выбрал нужное направление, и повел отряд за собой. Хотя, в данный момент, эта толпа мужиков, была похоже на все, что угодно, но только не на боевой отряд. Заряженное оружие было только у меня, Жука и еще четверых бойцов, которых вооружили автоматами ППШа и отправили боевое охранение.

Прошли мы не больше километра, а скорее всего даже меньше — наступила полная темнота, и я не захотел идти дальше, был велик риск, растерять в темноте большую часть бойцов. Горе — вояки, не смогли одолеть даже такую малость, как организованный пеший марш-бросок. И как, мне интересно, после этого идти с ними на штурм?

Хотя, мне и советовали не разводить костры, но я решил все-таки рискнуть. С помощью штык-ножей и топоров, выкопали несколько десятков небольших ям. В углублениях развели костры, используя вместо дров, разбитые доски деревянных поддонов и оружейных ящиков. В котелках согрели воду и перед сном напились горячей воды, еды не было совсем, так, что ложиться спать пришлось всем голодными.

Ночь прошла спокойно, никто не напал и не передрался. Видимо, сказывалось действие, сделанного при помощи Кота внушения. Вся, имеющаяся у нас в наличии древесина прогорела часа за три, так, что под утро, все замерзали. Я переносил низкие температуры, довольно комфортно, Даймон позаботился, чтобы я не мерз. Чтобы люди окончательно не замерзли, я приказал разбирать боезапас, снарядить магазины, обоймы и набить пулеметные ленты патронами. Когда все было готово и утреннее солнце, разогнало серую хмарь, отряд вытянувшись в длинную колонну двинулся в путь.

Глава 8

Я смотрю в темноту я вижу огни

это где-то в степи полыхает пожар,

я вижу огни вижу пламя костров

это значит где-то здесь скрывается зверь,

я гнался за ним столько лет столько зим

я нашел его здесь в этой степи

слышу вой под собой вижу слезы в глазах

это значит, что зверь почувствовал страх.

(" Зверь» группа Наутилус Помпилиус)


Увидев впервые покинутый пещерный город, я понял, что его назвали очень точно — Улей. Больше всего он напоминал пчелиное гнездо, так, как его показывают, в детских американских мультфильмах — большое конусообразное овальное сооружение оранжевого цвета, испещренное провалами, в форме пчелиных сот. Скала была огромной, и выдавалось далеко вперед из общего горного массива. Она стояла одиноко, среди поля крупных и мелких скальных обломков. Особо крупные скальные обломки, были размером с двухэтажный дом. Видно, когда то давно, в древние времена, произошел мощный природный катаклизм, который и привел к таким последствиям. Мощное землетрясение разрушило скалы, которые выделялись от основного горного массива, но силы не хватило, чтобы разрушить все до основания, одна скала сохранилась. Так и появилась одинокая скала, торчащая посреди поля засеянного обломками. В пещерах, этой скалы, поселились, чирканы. Они не сидели, сложа рук, и в течение долгих лет трудились над внешним и внутренним видом своего жилища. Так, снаружи появились симметричные отверстия в форме шестиугольных сот, а внутри: просторные залы, отдельные комнаты и широкие проходы. Хитроумная система вентиляции не давала застаиваться воздуху, а близко расположенные горячие источники давали тепло, даже в долгие зимние месяцы. В пик своего рассвета, в пещерном городе проживало, больше десяти тысяч обитателей. Все чирканы, покинули Улей, когда узнали что в этот мир пришли терроны.

Улей долгие годы стоял пустой и заброшенный. Терроны хозяйничающие на этой стороне Драконьих гор, не обращали на пещерный город никакого внимания, казалось, что для них это обычная скала. После долгой войны, когда терронов удалось выбить на эту сторону гор, в Улье поселились казаки. Они наткнулись на пещерный город в ходе одного из длительных рейдов. Место было настолько подходящим для организации заставы, что часть отряда осталась в Улье. Что произошло дальше, никто не знает. Известно, только то, что казаки успели поставить телепорт и начать транспортировку всего необходимого для существования постоянного лагеря. Но телепорт неожиданно перестал работать, а все запросы по рации наталкивались на молчание. Прибывший отряд спасателей наткнулся на терронов, которые хозяйничали в окрестностях Улья. Завязался бой, и спасатели были вынуждены отступить, перед превосходящими силами противника. Что произошло с казаками, которые первые высадились в пещерном городе до сих пор неизвестно, считается, что все они погибли.

Но об этом я узнал намного позже. А сейчас, я лежал на вершине холма и в бинокль наблюдал за одинокой скалой и её окрестностями. В поле скальных обломков был широкий очищенный проход, который вел к высокой каменной стене, окружавшей Улей по периметру. Ширина прохода была разной, он, то сужался, то расширялся. В самом широком месте — метров сто, а в самом узком — сорок метров. Судя по карте, левее должен был быть еще один проход, не такой широкий и прямой, но зато мене заметный. Немного в стороне, от широкого прохода, среди мелких обломков возвышались крупные куски скал, их было несколько, больше всего мне подходили два — самых крупных. В целом, план штурма, который мне предложил капитан, был вполне выполним.

— Ну, что, как будем умирать? — шепотом спросил лежащий рядом Жук. — Ты посмотри, сколько их там.

— Дурак ты, Жук, и шутки у тебя дурацкие, — так же шепотом ответил я. — Хочешь умереть, пусти себе пулю в лоб. А я собираюсь взять штурмом эту скалу.

— Вот и я о том же — как будем умирать, в смысле — штурмовать, — ехидно уточнил Жук.

— Как прикажет родина, так и будем! — раздражено ответил я.

— Серый! Не томи! У тебя есть план или нет? — от возмущения Жук стукнул кулаком по замершей земле. — У нас времени мало, надо идти на штурм сейчас, или ждать следующего утра. Если будем сидеть и ничего не делать, то упустим время и придется ночевать под открытым небом. А ночь мы не переживем. Объяснить, почему или сам догадаешься?

— Жук умолкни! Думать мешаешь. Все, пошли назад, расскажу план действий.

Жук обиженно замолчал, и что-то бурча себе под нос, начал отползать за мной. Я последовал за ним. Мы быстро спустились к подножию холма, где отдыхали после перехода все наше воинство. Окинув взглядом отряд, я мысленно вздохнул, идти с этими доходягами на штурм очень не хотелось, но выбора не было. Из ста двадцати человек, которых дали мне в подчинение, реально чего-то стоили, только малая их часть. С боевым опытом старого мира, было всего пятеро, включая меня. Еще с десятка три, были, с явным криминальным душком, то есть воевать им не приходилось, но вида крови они не боялись. Еще, примерно с десяток, просто выглядели крепкими и более спокойными, чем остальные. Оставшиеся — внешним видом вызывали жалость и презрение, они уже утратили надежду на жизнь и внутренне были готовы умереть. Сто двадцать человек. Большинство вооружены немецкими карабинами Mauser 98k и винтовками Мосина, времен второй мировой войны, у некоторых автоматы ППШа и немецкие МР-38. На весь отряд было четыре пулемета: один отечественный РПД — 44 и три немецких MG-42. Гранаты, дали из расчета, на каждого бойца, по три наступательных РГД-5 и две осколочные Ф-1. Из холодного оружия — ножи, топоры, малые пехотные лопатки и сабли. Патронов выдали много, в этом нам повезло. Хотя, как можно судить много или мало, дали столько, сколько мы смогли с собой унести. Для штурма хватит, а если придется держать оборону, то патронов явно мало. Вся надежда только на то, что после установки телепорта перекинут подкрепление и наладят снабжение. Но, все это будет, только если штурм пройдет удачно, и мы сможем захватить Улей.

— Построиться — громко крикнул я.

Сидевшие на земле горе-вояки начали нехотя подниматься. Построиться в ряд, они так и не смогли, стояли как на стихийном митинге, то есть толпой.

— Подойдите ближе, — крикнул я. — Сейчас я вас разобью на группы и мы начнем штурм.

— Но это, же бессмысленно, нас всех убьют! — заверещал кто-то из толпы.

— Прекратить панику! Кто не пойдет на штурм, того я пристрелю прямо здесь! — жестко произнес я. Среди каторжан начинается паника и волнения. Действия гипновнушения Даймона сошло на нет.

— А не боишься сам пулю схлопотать? — спросил высокий угрюмый мужик с длинным шрамом на левой щеке.

— Не боюсь. Я — ваша единственная надежда на спасение. Без меня вы все трупы, одних сожрут терроны, другие замерзнут от холода.

— И чем это ты так уникален, что без тебя мы все умрем? — боец со шрамом вышел вперед, а за ним вышли еще несколько человек.

— Ну, во-первых, потому что у меня боевого опыта, как у вас вместе взятых, а во-вторых, потому что я сумел сохранить свои магические способности. Этого достаточно?

— Даже так, — бровь удивленно взмыла вверх, и от этого шрам на лице солдата, стал еще заметнее, а лицо исказила, жуткая гримаса. — Ладно, посмотрим, как ты накомандуешь!

— Если больше вопросов ни у кого нет, то замолчали и слушаем меня внимательно. Действовать будем тремя группами: два пулеметных расчета займут высокие обломки скал, там как раз есть парочка подходящих, метров по пять в высоту. Группа автоматчиков, обойдет поле обломков слева, и зайдет в тыл к терронам засевшим, в Улье. Основная группа с винтовками и карабинами, пойдет в полный рост цепью, по расчищенному проходу, они будут приманкой, чтобы выманить основную часть терронов из-за стены. Когда терроны выйдут из-за прикрытия стены, и приблизиться к ним, то пулеметные расчеты уничтожат их. К этому времени, автоматчики должны будут достигнуть защитной стены Улья и начнут зачистку. Разобравшись с вышедшими на открытое пространство терронами основная группа присоединится к автоматчикам. Понятно? Пулеметчики шаг вперед. Все у кого в руках винтовки и карабины отошли налево. Все у кого автоматы отошли направо. Выполнять!

Толпа минуту постояв, дрогнула и пришла в хаотичное движение: одни шли влево, другие вправо, а третьи, подойдя ко мне, стояли на месте.

Как я и предполагал: с пулеметами были те, кто имел опыт боевых действий. Это и не удивительно, пулемет работает с дальней дистанции из-за укрытия. Поэтому шансов выжить было больше. Это в том, старом мире, пулеметчик был первоочередной целью для снайперов, а здесь у терронов не было снайперов, не было даже оружия, которое могла соперничать в дальности с пулеметом, поэтому пулеметчики чувствовали себя в относительной безопасности.

После десятиминутного хаотичного движения, отряд разделился на неравные части. Меньшая часть — группа автоматчиков, насчитывала двадцать три человека, большая часть — все у кого в руках были отечественные трехлинейные винтовки Мосина и немецкие карабины Маузера. По своим габаритам этот «карабин» лишь весьма незначительно уступал, советской «трёхлинейке». Дело в том, что это слово в немецком языке в то время обозначало лишь наличие более удобных боковых, «кавалерийских» креплений для ремня — вместо «пехотных» антабок, поэтому «карабин Mauserа 98k» — был не чем иным, как обычной магазинной винтовкой. Группа с винтовками насчитывала, девяносто три человека. Стоп! Двадцать три с автоматами, девяносто три с винтовками, Я, Жук у меня за спиной стоит, итого получается сто восемнадцать человек. А должно быть сто двадцать человек. Вопрос: куда делись еще два бойца?

— Жук, куда делись два бойца? — не оборачиваясь, спросил я.

— А хрен его знает! Сбежали, наверное! — легкомысленно ответил Жук.

— Вот, блин! Вояки! Еще даже врага не увидели, а уже в бега подались!

— Это урки были. Они самого начала хотели уйти. Выжидали удобного момента. Они якшались, с теми, которых мы с тобой застрелили, возле волокуш с оружием.

— Понятно, ладно, фиг с ними! Далеко не уйдут, терроны им в миг, головы с плеч снимут!

— Как зовут, возраст, звание, где служили и за, что были сосланы на каторгу? — обратился я к четверке стоявших, передо мной пулеметчиков.

— Игнат Морозов, тридцать восемь лет тринадцатая отдельная мотострелковая бригада, старший лейтенант. Первая чеченская война. В этом мире второй год, в последнее время работал сторожем на складе. Склад сгорел, меня посчитали виновным и за долги отправили на каторгу, — первым доложился угрюмый здоровяк со шрамом на лице. Теперь я его рассмотрел, достаточно хорошо, лицо было не угрюмое, как мне показалось в первый раз, а просто не выражало особых эмоций.

— Так, ты, что склад не поджигал? — с усмешкой спросил Жук.

— Нет, — буркнул в ответ Морозов.

— Алексей Круглов. Можно просто — Леха. Служил в танковых войсках. Вторая чеченская. Водитель — механик. Двадцать восемь лет. Сержант. В этом мире три месяца. Работал водителем на «газоне» у «торгашей». По пьяни, въехал своим «газоном» в джип сына главы клана, — говоривший был, невысоким крепким парнем, с черными, как смоль густыми волосами. Одет он был в ватную фуфайку, а на голове у него был танковый шлемофон.

— Виктор Кузьмин. Погранвойска. Таджикистан. Рядовой. Специализация — пулеметчик. Двадцать шесть лет. КаМээС по боксу. В этом мире, около года. Не захотел, проигрывать бой, и меня решили удалить вот таким вот образом — подкинули наркоту и сослали на каторгу, — говорил пограничник, резкими отрывистыми фразами. Роста он был среднего, лицо самое обычное, с небритой щетиной. Судя по светлому цвету ресниц и светлой щетины на лице, Кузьмин был блондин. Нос картошкой, смотрел слегка в бок. Сразу видно — боксер.

— Ну, ты и дурак, — не удержался от комментариев Жук. — Вместо, того чтобы срубить бабла и жить себе припеваючи, он на каторгу попал.

— Жук, ты можешь помолчать пять минут, — я скривился, как от зубной боли

— Конечно, могу, чего не помолчать. Не хотите, чтобы я говорил, так и скажите. Чего возмущаться?

— Ну, а ты? — обратился я к самому молодому из пулеметчиков.

Последний из четверки пулеметчиков стоял и молча смотрел на меня. Он был молод, лет двадцать, может двадцать два. Стоял с непокрытой головой, шапку-ушанку держал в руках. На абсолютно лысой голове, виднелись рубцы шрамов. На мой вопрос он никак не отреагировал, только вопросительно посмотрел на старшего — Морозова.

Понятно было, что в их четверке Морозов был за старшего. Группа была сплоченная, а это плохо, могли претендовать на власть в отряде, надо будет их срочно разделить.

— Он — немой. Говорить не может. После контузии речь отнялась. Десантник он. Пулеметчик. Зовем его — Немой или Федя, — ответил вместо молчаливого парня Морозов. — Ну, а ты, что за хрен с бугра?

— Игнат, я понимаю, что ты в силу своего возраста и главенства в этой четверке претендуешь на власть, но давай договоримся раз и навсегда: я — командир и мои приказы выполняются быстро и качественно, — жестко произнес я. Чувствуя, как магия внушения Даймона, переливается из меня, в окружающий мир.

Если Морозов решит проявить характер, и показать, кто имеет право отдавать приказы, то сделать он должен это прямо сейчас. Но если он или кто из, их четверки на меня кинется, то им придется не сладко. Ведь их оружие — пулеметы, лежат на земле и они даже не заряжены, а у меня в руках автомат, снятый с предохранителя, и патрон дослан в патронник. Стоит им только дернуться — положу всех одной очередью.

— Ладно, проехали. Вернемся к разговору о командовании, после штурма, — спокойно ответил Морозов, а потом, немного подумав, добавил. — Если будет с кем разговаривать.

— Вот и отлично! А теперь давайте попробуем сформировать из этой толпы, хоть некое подобие порядка, — легкомысленно произнес я.

После долгих разбирательств, перестановок, матерных команд и затрещин, удалось из неорганизованной толпы, создать некое подобие организованного подразделения. В итоге получилось создать три взвода, каждый из которых делился на два отделения по пятнадцать человек, изначально хотели делать по три отделения во взводе, но не смогли найти нужное количество людей способных командовать. Малый отряд, который состоял из автоматчиков, насчитывал двадцать человек, во главе отряда поставили Жука. Против его кандидатуры в начале протестовал Морозов, но когда узнал, что под внешностью весельчака и баламута скрывается человек, отслуживший в Чечне, срочную службу, а потом еще и три года «контрактником», перестал противиться.

Пока бойцы набивали винтовочные обоймы и автоматные магазины патронами, я решил приступить к самому главному этапу предстоящей операции — подготовки мест для телепортации. Для этого, мне необходимо было, тщательно исследовать те валуны, на которых будут располагаться пулеметчики и хотя бы издалека, рассмотреть верхние этажи Улья. Я подальше отошел от гомонящей людской толпы, расстелил на земле плащ-палатку, сел на неё, скинув с себя бушлат и шапку. Холодно, конечно, но так как-то привычнее. За моими действиями внимательно наблюдал Жук. Я взял его с собой, чтобы он охранял меня, то время пока я буду в медиативном трансе.

Нырнуть в темный провал медитации удалось почти сразу, буквально на третьем вдохе-выдохе, после того как я закрыл глаза.

— Кот, как мне переместиться на расстоянии, без переноса тела? — задал я мучавший меня вопрос.

Если азы телепортации, я познал давно, то в некоторых специфических вопросах еще не разбирался, даже понять не мог, принцип действия. Телепортации вещь простая и примитивная — две точки в пространстве, которые соединены между собой нитью перехода. В одном месте ты зашел в портал, в другом вышел, легко, как дважды два. Трудности начинаются тогда, когда ты ставишь точки перехода. Если точку старта подготовить относительно легко, всего-то надо: на земле или стене, в общем, на любой поверхности перед собой изобразить несколько знаков и рун, потом получившийся рисунок запитать магической энергией — и все точка старта готова. Очень часто пользуются готовыми точками старта — разложенными на земле веревками, в которые вплетены нужные магические атрибуты. Намного сложнее с точкой финиша. Если точка выхода оговорена заранее и её подготовили, то проблем никаких нет. Зашел — вышел. А если точку выхода определяет человек, который стоит на старте, то он должен, во-первых, быть магом, а во-вторых, иметь очень хорошее представление о том месте, где он хочет очутиться. Он должен был его видеть хотя бы один раз в жизни. Причем вживую, своими собственными глазами, здесь даже фотографии предполагаемого места высадки не помогут. Только сам, и только своими глазами. Вот именно, поэтому я очень сильно переживал о том, как я смогу телепортироваться на то место, где будут располагаться пулеметчики. Но, мой внутренний спутник, заверил, что все будет хорошо. Хотелось бы верить!

— Все очень просто, представь себе, что ты решил встать на ноги, — ответил Даймон. — Представил? Что ты видишь?

— Ничего. Вокруг темнота. Как можно, что-то увидеть? — растерянно ответил я.

— Придурок! Глаза открой!

— Не кричи, я понял, — открыв глаза, я увидел себя со стороны. Вот на расстеленной плащ-палатке лежит мое тело, вот рядом, отвернувшись, в сторону стоит Жук.

— Ну, что видишь отлично? Так, теперь действовать надо быстро, ты покидаешь тело впервые, поэтому надо вернуться, как можно быстрее, — скороговоркой протараторил Даймон. — Посмотри на интересующий тебя объект и включи магическое зрение на максимум, так чтобы увидеть его вблизи.

Я посмотрел на вершину ближайшего холма и, настроив зрение на максимальное приближение, смог в мельчайших подробностях рассмотреть каждый камешек на земле.

— Ну и что? Я и раньше мог рассмотреть вблизи удаленные объекты, — удивленно произнес я.

— Выключи гипер-зрение. Что ты видишь? — спросил Кот.

— Ничего не изменилось, все по-прежнему, только вот зрение, почему то не хочет переходить в привычный режим, — растерянно произнес я.

— А ты оглянись вокруг, — с иронией в голосе произнес Кот. — Чего рот открыл? Удивился?

Кончено удивился, а вы бы не удивились, если бы в мгновение ока переместились на сто метров. Раз и я уже на вершине холма. Фантастика! Без всяких телепортов, порталов и подобных атрибутов, свойственных мгновенным переходам.

— Кот, а в теле так можно перемещаться? — решил, на всякий случай поинтересоваться я, хоть и догадывался, о том, что мне ответит Даймон.

— Нет, только в бестелесной сущности, — подтвердил мои догадки Кот. — Ты давай, быстрее поршнями шевели, в первый раз выходишь в мир, без тела, а это очень опасный и энергозатратный процесс.

— Понял, не нуди!

Ну, что ж, если надо быстрее, то буду торопиться. С вершины холма, я зрением засек первый крупный обломок скалы, на котором должны были располагаться пулеметчики, и, активировав гипер-зрение, переместился на его вершину. Скальный обломок, похожий на усеченную пирамиду, был в высоту больше пяти метров, основание было довольно большим по площади, примерно пять метров на четыре, а вот ближе к вершине камень сужался. Сейчас я стоял на вершине громадного камня и пытался сообразить, как на ровной, каменной поверхности начертить символ телепорта-приемника, задача усложнялась тем, что я был в бестелесной сущности и ничего не мог сделать в материальном мире. Умом я понимал, что есть решения у данной задачи, и что некоторые особо вредные Даймоны знают это решение, но мне его пока никто не собирается сообщать. Ну и хрен с ним, сам найду ответ. Но как? Как можно что-то сделать, если у тебя даже тела нет? Надо что-то делать. Все равно что, только бы не стоять столбом. Опустившись на колени, я закрыл глаза, и мысленно, нарисовал перед собой на камне нужный символ, делал я это так, как если передо мной был не твердый камень, а податливый речной песок. Единственное отличие было в том, что на кончике воображаемого пальца, я пытался сконцентрировать максимум магической энергии. Открыв глаза, я буквально взорвался от восторга, на гладкой черной поверхности камня отчетливо были видны глубокие борозды. Выглядело все так, как будто передо мной не твердая каменная поверхность, а мягкая податливая глина.

— Ну, наконец, сообразил, а то, я уж думал, что мы на этом, богом забытом камне, проторчим до второго пришествия, — раздраженно проскрипел Кот.

Со вторым скальным обломком вышло все намного быстрее, все действия я совершил за считанные минуты. Второй обломок был выше первого, но стоял метров на сто дальше от расчищенного прохода.

Теперь мне предстояло выбрать место для себя, но как это лучше сделать я не понимал, хорошо бы вначале осмотреть весь пещерный город с высоты, так мне легче было бы определить наиболее удачное место для засады.

— Кот, а можно как то зависнуть в воздухе? — с надеждой в голосе спросил я.

— Можно, если осторожно, — пробурчал Даймон. — Только я все сделаю сам, а ты не дергайся и не мешай. Понял?

— Понял.

То, что было сейчас мной, оторвалось от земли, и, поднявшись вверх, понеслось в сторону пещерного города. Скальные обломки мелькали внизу с огромной скоростью, несколько секунд, и, я оказался на очень большой высоте. Внизу, подо мной, как на ладони лежала одинокая скала — Улей. Только сейчас, находясь на высоте птичьего полета, можно было рассмотреть скальный массив во всех подробностях. А посмотреть было на что! С земли Улей выглядел, как высокая скала, одиноко торчащая среди поля скальных обломков. Но, сверху было видно, что скальный массив намного больше, чем это видится с того места, где я впервые увидел Улей. Один склон скалы, тот, что смотрел на поле, засеянное скальными обломками, был практически отвесным и неприступным. Именно в этой отвесной скале и были вырублены окна в форме пчелиных сот. Противоположный склон был пологий и выполнен в форме — широких террас. Террасы гигантскими ступенями спускались вниз к подножию скалы. Видимо первые хозяева Улья, использовали террасы для сельскохозяйственной деятельности — гигантские скальные чаши были заполнены землей, и кое-где угадывались остатки посаженных ровными рядами растений. На этих террасах сейчас паслись ездовые животные терронов — чханы. А в самом низу, у подножия скалы вилась и петляла среди камней стремительная горна речка. Центральная скала с окнами в форме сот была окружена более мелкими скалами-башнями, все это было соединено в общий ансамбль каменными лестницами, мостиками и переходами. Помимо всего прочего, оказалось, что между скалой и полем скальных обломков иметься стена — крепкое, основательное сооружение, высотой шесть метров и толщиной больше двух метров. Стена окружала Улей по периметру и была довольно в хорошем состоянии, целая и не разрушена. Только напротив проходов через поле скальных обломков были широкие провалы в стене, намека на ворота я не заметил. Как перегораживать проход в случае нападения тоже не совсем понятно.

— Кот, мы будем опускаться вниз, чтобы установить рисунок приема телепорта? — спросил я, видя что Даймон никаких действий не предпринимает, а висеть на такой высоте, даже в бестелесном состоянии — развлечение не из приятных.

— Нет. Там где-то внизу есть шаман терронов, он может нас заметить, — задумчиво ответил Кот.

— А как тогда будем переноситься сюда? — удивленно спросил я. — План штурма менять будем?

— Нет. Я тебя сам перекину. Тебе вон та башня, которая ближе всех к проходу подойдет?

— Конечно! Я про неё и думал с самого начала.

— Все, возвращаемся назад.

В глазах резко потемнело, и я очнулся, судорожно хватая ртом воздух. Сердце колотилось в груди, как рыба, выброшенная на берег. Не смотря на холодный воздух и то, что я был без верхней одежды, все мое тело горело жаром, а по лицу стекали крупные капли пота. Вот так прогулка, в бестелесном состоянии, чувствовал себя так, как будто разгрузил, в одиночку, двенадцатиметровую фуру.

— Серый ты как? Что случилось? Выглядишь хреново — в гроб, и то краше кладут, — зачастил вопросами Жук.

— Все нормально. Дай руку, помоги встать, — поднявшись на ноги, я с трудом смог надеть на себя бушлат и шапку, руки затекли и не хотели слушаться.

С трудом, передвигая замершие ноги, мы с Жуком пошли в сторону отдыхающих солдат. Нас встречали, молча, среди бывших каторжан было очень мало тех, кто служил в рядах советской армии. Народ в своей основной массе, был тяжелый, гниловатый по натуре был контингент. Очень многие из них попали на каторгу за дело. Были среди них и убийцы, и насильники, и просто опустившиеся на дно жизни элементы, которых продали на каторгу за долги. Им идти на штурм, ой как не хотелось. Но, что делать, если от этого зависела их жизнь? Ночи в горах очень холодные, запасов пищи у нас нет, броситься в бега не получится. Чтобы выжить, надо захватить Улей. Чтобы захватить Улей, надо убить всех находящихся там терронов, без этого никак. Вот такая арифметика жизни!

Морозов добился некоторых успехов в плане дисциплины отряда: он смог построить их в две шеренги, результат, конечно не ахти какой, но хоть что-то. Как говорится — с паршивой овцы, хоть шерсти клок!

— Танкист, на, получай оружие, — обрадовал я пулеметчика, протягивая ему свой автомат. — Храни его, как девственность младшей сестры!

— А, зачем мне еще и автомат, мне и пулемета хватит? — удивленно спросил Круглов.

— А затем, что пулемет я забираю себе, — широко улыбаясь, произнес я. — Мне с пулеметом, шороху наводить, среди терронов легче будет. А ты — горе-водитель, назначаешься заместителем командира первого взвода, ну, в общем, с Жуком пойдешь в одной группе.

— Понятно, — уныло произнес Круглов.

— Накидай мне осколочных гранат, штук тридцать, — я протянул Жуку свой вещмешок. — И запасные банки, с патронами к «дехтярю», туда же добавь.

— Ты решил в героя поиграть? — хмуро спросил подошедший Игнат.

— Ага! Нужно же как-то самоутвердиться в коллективе, — ответил я. — Не бойся, я живучий. Это вы смотрите, не потеряйтесь по дороге.

Морозов ничего не ответил, лишь неопределенно пожал плечами и отошел к своим подопечным.

Взвесив на руке вещмешок, я обреченно вздохнул, тяжело, блин! Весу в нем было, килограмм тридцать. Еще бы, там одних «лимонок» — тридцать штук. Если каждая весит — шестьсот грамм, то в тридцати штуках общего веса, восемнадцать килограмм. Плюс — фляга с водой, два снаряженных патронами барабана «ручнику» Дехтярева, каждый по сто патронов, а это еще пять килограмм, плюс — патроны к кольту. Ну и так, по мелочи. Я бы гранат взял еще больше, уж очень это вещь в хозяйстве хорошая — граната Ф1, или как её называю в народе — «лимонка».

«Лимонка» является наиболее могущественной из всех ручных гранат по убойному действию осколков и самой удобной в обращении. Ребра на ее корпусе — черепахе — существуют совсем не для разделения на осколки, как принято думать, а для «ухватываемости» в ладони, для удобства удержания и возможности привязки к чему-либо при постановке на растяжку в качестве мины. Корпус гранаты Ф-1 отлит из так называемого «сухого» чугуна, который при взрыве бризантного (дробящего) заряда раскалывается на осколки размером от горошины до спичечной головки, неправильной рваной формы с рваными острыми краями. Всего таких осколков образуется до четырехсот. Форма корпуса выбрана именно такой, не только для удобства удержания. До сих пор никто не может объяснить почему, но при взрыве «лимонки» на поверхности земли разлет осколков происходит преимущественно в стороны и очень мало — вверх. При этом трава «выкашивается» полностью в радиусе трех метров от места взрыва, сплошное поражение ростовой цели обеспечивается в радиусе пяти метров, на дистанции десяти метров ростовая цель поражается 5–7 осколками, в пятнадцати метрах — 2 — 3 осколками.

Поэтому на близких дистанциях от взрыва не спасет бронежилет — осколками посечет руки, ноги, лицо. Именно на это и делается расчет, ведь каждый террон носит на себе созданный природой бронежилет — костяные наросты и пластины.

Даже маленький осколок, попавший в шею, равносилен смертельному приговору. Проникающее убойное действие мелкие осколки сохраняют до 100 метров, крупные — до 250 метров. В замкнутых помещениях помимо массы рикошетирующих беспорядочных осколков ударная волна этой сильной гранаты сама по себе вызывает контузию и выводит из строя. Бронежилет при этом тоже бесполезен.

В пехоте по всем этим причинам граната Ф-1 используется как оборонительная. В спецназе — как мощное средство подавления, когда малыми силами необходимо достигнуть реальных результатов в конкретных жестоких обстоятельствах. Исход в специальных операциях при ведении боевых действий в нестандартных ситуациях сплошь и рядом зависит от применения практических боевых приемов, не обозначенных уставами и кабинетными регламентами. Беспощадная сила «лимонки» обеспечивает поворот событий в пользу инициативных и изобретательных, но только при ее умелом применении.

Во время моей службы в рядах «Горных стражей», меня обучали таким образом, чтобы при осуществлении оперативных огневых контактов, стреляя в перемещении одной рукой из пистолета, держать в другой, приподнятой на уровне головы руке гранату как противовес для плавного хода. Гранату из такого положения метали без замаха, мгновенно, при необходимости резко увеличивая этим свою огневую мощь. Но метали не просто так. На близких дистанциях оперативного боя «в упор», при внезапном столкновении с группой противника, граната забрасывалась за спины неприятеля. Это укрывало бросавшего от своих же осколков. Противник при этом оказывался «зажат» между стрелковым огнем «в упор» и разрывом — гранаты сзади.

В боевой практике ближнего боя этот несложный прием трудно переоценить. Он особенно ценен в уличных боях, когда при внезапном близком появлении противника замахиваться гранатой уже некогда или же невозможно в тесноте помещения.

Без замаха гранату можно бросить довольно далеко и точно, не отрывая взгляда от цели или интуитивно в темноте. Но для этого нужно разработать суставы и мышцы бросающей руки — хоть правой, хоть левой. При такой разработке следует: зажав кистью руки учебную гранату полного веса (заполненную песком), качать ею, имитируя замах и бросок, все время увеличивая амплитуду замаха и постепенно отдаляя назад стартовый барьер броска. От стартового барьера граната посылается вперед резкими усилиями не только руки, но и мышц плеча, груди и живота, но не бросайте гранату! Качать вперед и назад до упора, постепенно отодвигая границу этого упора! Такой прием бросания используется при необходимости забросить гранату в узкую бойницу, находящуюся выше человеческого роста.

Гранату можно бросить довольно далеко и точно от пояса или сразу от гранатной сумки с замахом или без замаха снизу вперед. Этот способ очень быстр и ценен тем, что противник часто вообще не успевает понять, что граната «пошла» к нему. Противник привык видеть бросок с замахом сверху. Тренировка и разработка связок и мышц производится аналогично броску без замаха сверху с постепенным отдалением стартового барьера. При броске снизу без замаха точно так же, как и при «верхнем» броске, включаются резкие, взрывные усилия мышц плеча, груди и живота. Способ непривычен, но при определенных тренировках дальность и точность броска быстро прогрессируют. К тому же, по обстоятельствам, гранату иногда проще «подкатить» к противнику (например, через низко расположенные щели) именно таким способом. Бросок снизу практичен при оперативном бое в зданиях, когда нет необходимости посылать гранату далеко, но, случается, требуется бросить несколько гранат быстро одну за другой.

— Командиры взводов и отделений подойдите поближе. То, что я вам расскажу, перескажите своим бойцам, — я старался говорить как можно громче, так чтобы слышали и рядовые бойцы. — При метании гранаты по вертикальным высоким целям (окнам) надо брать повыше, в верхний край цели, так как граната теряет скорость и постепенно отклоняется вниз. Учтите это, когда войдете в Улей, и надо будет подавить противника в пещерах. По бегущим целям гранаты бросают с упреждением, впереди цели, сообразно со скоростью ее движения с таким расчетом, чтобы они падали перед противником, и он набегал на них в момент взрыва. Следует учесть, что за время горения запала, а это 4 секунды, противник, бегущий со скоростью в среднем 3–3,5 м/с, пробежит 12–15 метров. Но перед вами будут всадники на скакунах. Поэтому, когда терроны начнут сближаться с вами, лучше заранее наметить рубеж, по достижении которого следует производить гранатометание. Этот рубеж должен находиться на 30–40 м дальше той линии, до которой можно добросить гранату, с учетом ее выката после падения. Аналогично действуют, когда противник бежит в сторону от вас (при задержании). Точно так же следует поступить и с отступающим противником. Всем понятно?

— Все понятно, командир. Закидаем «терриков» гранатами и пойдем жрать тушенку и сгущ сосать из банок, — Жук, как всегда излучал оптимизм и непосредственность. Иногда даже завидовал ему, казалось, что даже если к нему в гости явиться вредная старуха с косой, то он успеет, перед тем как умереть рассказать ей анекдот или парочку своих сальных историй.

— Самое главное — стреляйте терронам в область паха и низа живота, эти места не защищены у них. Грудной щиток террона иногда выдерживает удар от автоматной пули. Винтовочную пулю выдержит только на излете. Поэтому, в голову и грудь, даже не цельтесь, только в пах, — не обращая внимания на шутки Жука, продолжил я. — Таз наиболее уязвимое место на теле любого прямоходящего существа. Во-первых, там центр тяжести, а во-вторых, эта область обычно не прикрыта бронежилетом.

— Отстрели террону яйца — получи благодарность от командира, — с серьезным лицом прокомментировал мои слова неугомонный Жук. — Все! Все! Я молчу!

Махнув рукой на Вовку, я отошел в сторону пары пулеметчиков. Боксер и Немой, сидели на корточках, ковыряясь в немецком пулемете MG-42. Вторые номера, два молодых парня, крепкого телосложения, рядом набивали пулеметные ленты патронами.

— Мужики, смотрите у меня! — я помахал у них перед носом кулаком, так для пущей убедительности. — На вас вся надежда. Терронов надо будет выкосить, за один заход, не дайте им добраться до основного отряда. Иначе они всех перебьют. Но и раньше времени стрелять не начните, а то терроны вернуться назад и из пещер мы их будем выкурить очень долго, а время играет против нас.

— Нормально все будет! Не бойся командир, не подведем! — за обоих ответил Кузьмин.

Немой Федя, лишь кивнул головой, в знак подтверждения слов товарища. Несколько секунд посмотрев им в глаза, я постоял на месте и отошел в сторону. Выбрал ровный участок земли, свободный от камней, я с помощью ножа начертил на земле символы старта — телепорта. Теперь осталось: напитать рисунок энергией, и, указав, точку финиша отправить пулеметчиков по своим местам.

— Федя, бери пулемет, своего второго номера и идите ко мне, — позвал я первую пулеметную пару.

Немой десантник помог, своему второму номеру, взвалить на плечи тяжеленный рюкзак и оба они подошли ко мне.

— Значит так, пацаны: становитесь в самый центр, вот этой вот нарисованной на земле хреновины, — я показал рукой на центр рисунка. — Через мгновение окажитесь на огромном валуне посреди скальных обломков. Подготовите место для стрельбы и смотрите в оба, не пропустите атаки терронов. Если вперед вырвется небольшая группа атакующих, то на нее внимания не обращать. Стрелять, только по основным силам, и запомните — терроны намного крепче и выносливее людей, поэтому патронов не жалейте. Давайте пацаны, удачи!

Парни встали в центр рисунка, я присел на одно колено, и, коснувшись рукой начерченных на земле линий, активизировал телепорт. Секунда, и передо мной никого не осталось. Телепорт сработал.

— Сработало! — радостно крикнул боец, которого я послал на вершину холма с биноклем, чтобы определить удалась ли телепортация.

— Следующие! — позвал я вторую пулеметную пару. — Видели, что делала первая пара? Слышали, что я им говорил? Ну и отлично, повторять не буду. Не зевайте там! Удачи!

Вторая пара заняла свое место в центре рисунка, и я активировал телепорт. Секунда и они тоже исчезли.

— Вторые на месте, — радостно сообщил прибежавший с холма наблюдатель.

После отправки пулеметчиков, на их огневые позиции, я подошел, к стоявшим по близости Морозову, Круглову и Вовки Жуку. Жук рассказывал, что-то очень веселое и смешное, даже вечно хмурый Игнат еле сдерживал улыбку.

— Как-то еду я домой на такси. По денежкам вышло примерно пятьсот рублей. Ночь. Темно. Подъезжаем в родному дому — многоэтажке. Закралась мысль в голову «а не слинять ли, не заплатив? Дом большой — в подъезд забежал и ищи — свищи!», — увлеченно рассказывал новую историю из своей жизни Вовка. — А фигли пьяному? Ломанулся из машины! Сначала стукнулся башкой об стойку. Потом споткнулся об бордюр и навернулся на скамейку. Пока вставал, разодрал штаны об гвоздь из скамейки торчащий. Полминуты пытался открыть домофон. Всё это время таксист смотрел на меня ошалелыми глазами из машины и активных действий не предпринимал. «Он в шоке!», подумал я. Всё оказалось проще — потом, уже в подъезде, вспомнил, что заплатил ему, когда сел в машину….

В ответ раздался дружный смех, смеялись не только, стоявшие, рядом с Жуком Морозов и Круглов, но и другие мужики, которые слышали только, что рассказанную историю. Я тоже улыбнулся, хотя эту историю слышал много раз и от разных людей. Хохма была старая и с бородой. Но Жук так смешно рассказывал, что просто невозможно было сдержать улыбку.

— Повеселились и хватит. Пора начинать, — прекратил я веселье. — Жук бери своих и двигайте по-быстрому.

Я закинул пулемет на спину, в одну руку взял вещмешок, а в другую «Кольт» снятый с предохранителя. Если сразу после перехода я столкнусь нос к носу с терронами, то с мощным пистолетом, в ближнем бою у меня шансов выжить больше, чем с пулеметом.

Посмотрев в спину уходящим автоматчикам, я подумал, что слишком часто в последнее время, моя жизнь стала зависеть от стечения обстоятельств и от совершенно посторонних людей, в действиях, которых я был совершенно не уверен.

— Ну, давайте мужики, ни пуха, не пера! — обернувшись назад, произнес я, глядя на Морозова и остальных бойцов стоявших за ним.

— К черту, — услышал я ответ Игната, делая шаг в нарисованную на земле пиктограмму телепорта.

В следующее мгновение, я упал на колени и сильно ударился головой обо что-то твердое и холодное. Блин! Это надо было поскользнуться на мокрых камнях, хорошо, что хоть ничего не сломал себе. А голова не попа, поболит и перестанет! Вблизи, верхняя площадка башни выглядела не намного лучше, чем с высоты птичьего полета. Размером она была три на пять метров и по форме напоминала овал. Пол башни был каменный, местами гладкий как стекло, а местами выщербленный и усеянный каменными осколками. С одной стороны, той, что была обращена в сторону прохода в поле скальных обломков, было оборудовано кострище. Угли, в нем были старые, огонь здесь давно уже никто не разжигал. Рядом валялось несколько деревяшек. С одного конца к площадке примыкал каменный переход с соседней башне, которая была намного выше и массивнее, это была даже не башня, а продолжение скального выступа на теле скалы. С другого конца, площадка обрывалась крутой лестницей, вырубленной прямо в скале. А прямо в центре площадки, было ровное идеально круглое отверстие. Из этого отверстия торчала веревка, конец которой был обмотан вокруг каменного выступа.

Подведем итог: на площадке, где я находился можно попасть тремя способами: первый — с соседней башни, по каменному мостику, второй — по крутой лестнице с нижнего яруса и третий — через круглое отверстие в полу, по веревки, опять же с нижнего яруса. Все три варианта, можно с легкостью перекрыть, придется только башкой вертеть на триста шестьдесят градусов и не зевать. Площадку, на которой я сейчас находился со всех сторон, кроме перехода на соседнюю башню и лестничного проема, окружал каменный парапет, высотой чуть больше метра.

— Кот, когда я начну, прикрывай мне спину, следи чтобы никто не подошел со стороны второй башни, — мысленно обратился к Даймону.

— Не учи — ученного, — проворчал Кот. — Внизу под нами Зло. Закидай нижний ярус гранатами.

— Какое еще Зло? Ты о чем? — встревожено спросил я.

— Не знаю, скорее всего, там обитает шаман терронов, но сейчас он не активен, наверное, спит, — ответил Кот.

— А он не почувствовал, активацию перехода? — поинтересовался я.

— Если не предпринял никаких действий, то значит, не почувствовал. Но ты старайся особо не двигаться и вначале кинь в провал пару гранат, а уж потом только, все остальное.

— Понял.

Якорный ты карась, только шамана терронов мне не хватало для полного счастья! Но предупрежден — значит вооружен. Взяв в руки обгорелую деревянную палку, которая валялась рядом с кострищем, я достал из вещмешка четыре «лимонки» и моток медной проволоки. Все четыре гранаты, я крепко примотал к палке, так чтобы было удобно держать все вместе. Соединил предохранительные кольца гранат одним куском проволоки, и слегка разжал усики, теперь можно было выдернуть все кольца одновременно. Немного подумал, я повторил этот же прием еще с двумя деревяшками.

Пока я возился с гранатами, терроны внизу зашевелились, они заметили приближение вооруженных людей, которые медленно шли цепью по расчищенному проходу в их сторону. Началось! Внизу послушались отрывистые громкие команды, потом раздался какой-то скулеж и завывание. Звуки, явно принадлежали каким-то животным, причем, судя по издаваемым ими звукам, твари были крупные и агрессивные. Но я не решался выглянуть из-за парапета, чтобы посмотреть, кто это там скулит и завывает. Завывание повторилось с новой силой, одновременно выли несколько десятков тварей, вой достиг своего пика и резко оборвался, как спущенная стрела. Звериный вой пошел на убыль, становился все тише и тише, а снизу стали доносится восторженный рев и крики терронов. Посчитав, что если терроны, что-то там восторженно рассматривают, то им будет явно не до того, чтобы обернутся и посмотреть на башню, на вершине которой я находился. Поэтому высунулся и посмотрел, что же там такое происходи. Посмотреть было на что, и это было не очень хорошее зрелище, то, что происходило внизу, ставило под угрозу весь план штурма. По широкому проходу, навстречу наступающей цепи солдат, неслась свора хищных тварей. Животные были размером с крупную рысь, а некоторые экземпляры достигали размеров мелкого тигра, больше всего они были похожи на представителя семейства кошачьих. Те же грациозные формы тела и та же устрашающая смертоносная скорость. Короткая густая шерсть, полосатой окраски, мощные лапы, заканчивающиеся острыми длинными когтями — все это предавало поразительное сходство с огромными кошками. Единственное отличие от земных кошек — это форма головы. Голова у этих смертоносных хищников была сильно приплюснутая и по форме больше напоминала лягушачью. Даже пасть была устроена так же как у лягушек — широкая, от уха до уха.

Протяженность расчищенного прохода была метров пятьсот, солдаты успели пройти не больше ста метров, когда стремительные хищники кинулись им на встречу. Твари проскочили этот четырехсот метровый отрезок за несколько секунд. Бойцы даже не успели среагировать на команды Морозова. Игнат громкими криками, вперемешку с витиеватым матом, пытался заставить их забросать приближающихся тварей гранатами. Некоторые пытались стрелять из винтовок, другие начали пятиться назад, а те, что шли в первых рядах бросились в стороны, чтобы укрыться среди скальных обломков. Сам Игнат, широко расставив ноги начал стрелять из пулемета от бедра, длинная очередь стеганула по вырвавшимся вперед хищникам. Организованный винтовочный залп или разрыв одновременно десятка гранат, смог бы вполне не допустить приближения тварей к наступающим. Но, мужики с винтовками были не организованны, они не умели слушаться приказов и из-за этого не смогли совладать со своим страхом. Образовалась свалка, люди мешали друг другу, толкались. Не меньше десятка смертоносных кошек, ворвалось в самую гущу обезумевшей толпы. Когтистыми лапами и мощными челюстями, страшные хищники начали сеять смерть. Толпа бывших каторжан, брызнула в разные стороны, и бросилась бежать. Многие бросали тяжелые винтовки, которые мешали им двигаться. Даже сюда доносились крики раненых. Островком стабильности остался, только один Морозов со своим пулеметом. Короткими очередями он бил по тварям, которые бесновались в толпе обезумевших людей. От его пуль страдали не только хищники, но и свои же бойцы. Вокруг, непрерывно стреляющего из пулемета Морозова, стали собираться те, кто не подался паники и не убежал.

Внизу, у крепостной стены терроны седлали своих ездовых животных. Замысел их был прост: пока хищные твари вводят сумятицу и панику в ряды наступающих, короткой и стремительной атакой, на огромных чханах, разбить и уничтожить всех людей. Именно такое развитие событий я и предполагал, но терроны, вначале пустили хищников, и только потом, решили выступить сами.

— Шаман под нами зашевелился! Надо срочно глушить его гранатами, если он тебя почувствует, то нам не поздоровится, — скороговоркой проговорил Кот.

Вот и пришел мой черед повоевать. Ну, что погнали наши, городских! Выдернув кольца из взрывателей у связки из четырех гранат, я закинул её в темный провал, ведущий куда-то на нижние ярусы. Внизу, гулко ухнул мощный взрыв, и из темного провала взметнулось вверх грязное облако пыли. Вырвавшийся на свободу сноп дыма и пыли, повис у меня над головой. Во рту запершило от пыли, а глаза пришлось сильно зажмурить, чтобы сохранить зрение.

— Вроде, как достал! Огонь темной искры внизу погас, — удовлетворенно произнес Кот. — Но все равно надо следить за нижними ярусами.

— Вот ты эти и займешься, — произнес я, устанавливая сошки пулемета на парапете. — Давай, следи за тылами, пока я с терронами общаться буду!

Отряд из пятидесяти верховых терронов выдвинулся из-за стены, постепенно разгоняя скакунов, они стремительно приближались к сбившимся в плотную толпу людям. Постоянно кричавший Морозов пытался организовать оборону. С хищными, полосатыми тварями удалось покончить, но стоило это жизни не менее двадцати человек.

Установив пулеметные сошки на скальный парапет, я пристроил пулемет поудобней, и открыл огонь по терронам, которые в большом количестве собрались поглазеть, как их соплеменники будут уничтожать людей. Короткими прицельными очередями я расстреливал тррронов, одного за другим, тяжелые бронебойные пули при попадании в тело, вырывали плоть большими кусками. Воины противника не сразу даже сообразили, откуда их настигает смерть. На шум стрельбы и крики раненых воинов, во двор скального замка выбежало не менее тридцати терронов. Я спрятался за парапет, и, выдернув чеки из двух гранатных связок, одну за другой кинул их в столпившихся, у подножия башни, противников. Гранатные разрывы принесли лавину осколков, которые буквально выкосили все живое во дворе. Высунувшись из-за укрытия, я продолжил стрелять короткими очередями по мечущемся внизу терронам. Пули настигали их везде. Стреляя сверху, я не давал им укрыться. Только отстреляв первый барабан на сто патронов, я понял, что двор пуст, живых не осталось никого, только трупы расстрелянных и разорванных гранатами терронов были передо мной.

Со стороны поля засеянного скальными обломками, стали раздаваться свистящие пулеметные очереди — явный признак того, что в дело вступили немецкие MG-42. Пули кнутом били по приближающимся терронам, но те, упорно продолжали, гнать своих скакунов вперед. Выставив длинные пики, всадники хотели одним сильным ударом снести людей. Они сбились в плотную группы и неслись вперед, не обращая внимания на потери. Морозов сумел организовать десяток бойцов, которые непрерывно стреляли по всадникам. Сам Морозов, длинными очередями стрелял из пулемета, держа его у бедра. Когда всадники пересекли видимый только Игнату рубеж, он махнул рукой и отдал короткую команду. Окружавшие его бойцы бросились к обочине дороги. Там они укрылись за большими камнями и, перестав стрелять из винтовок, достали гранаты. По команде, гранаты полетели в приближающихся терронов. Взрывы подняли целое облако пыли и каменных осколков, сквозь гранатные разрывы, огонь и дым, навстречу людям вырвалось всего три верховых террона. Но даже они не смогли достать до сбившихся в плотную группу людей. Морозов длинной очередью перечеркнул терронских скакунам, и они, падая, подмяли под себя ездоков. Игнат не остановился, и короткими, прицельными очередями поливал валявшихся на земле воинов противника. Многие терроны были ранены, но не смотря на это, они пытались подняться и продолжить атаку. Пули вырывали кровавые куски мяса из еще шевелившихся существ. Когда пулеметный барабан опустел, Морозов махнул рукой, привлекая внимание окружавших его солдат. После нескольких энергичных команд, бойцы разошлись в стороны и человек пять, выстроившись в цепь, начали методично добивать валявшихся на земле терронов, а остальные вернулись, назад собирая по дороге убежавших вояк.

Все это я видел мельком, внимательно рассматривая внутренний двор пещерного города, короткими пулеметными очередями я не давал высунуться терронам из внутренних помещений Улья. Иногда мне приходилось кидать вниз гранаты, в общем, держал терронов в тонусе и не давал им скучать до прихода основных сил.

— Внимание, сзади опасность! — закричал внутри моей головы Кот.

Резко обернувшись, и еще не завершив, полностью оборот, я уже, вовсю силу давил на спусковой крючок пулемета. По каменному переходу, в мою сторону, бежало не меньше десятка терронов. Первой, неприцельной очередью, я лишь краем зацепил самого ближнего террона, пули пробили ему руку, развернули на месте и отбросили назад. Он упал на бегущих следом за ним воинов, на узком каменном мостике образовалась свалка из тел. Выиграв несколько секунд, пока терроны валялись на мостике и пытались встать, я устроил пулемет поудобней — установив его сошками в каменный парапет и уперев приклад в плечо, и одной длинной очередью, «забил» не меньше двух десятков пуль в свалку терронских тел. Пулеметный огонь, практически в упор, разрезал воинов противника на части. На каменном мосту, остались лежать тела поверженных терронов — ни один из них не шевелился.

— По лестнице поднимается несколько тварей, — предупредил меня Даймон.

Времени, ставить последний барабан в пулемет не было, да и после длинных очередей пулеметный ствол раскалился, как уголь в печке, надо было дать ему время, чтобы остыть. Выхватив тяжелый «кольт» из кобуры, я направил его в сторону лестничного провала, как только над ней появилась голова поднимающегося террона, я несколько раз нажал на спусковой крючок. Все-таки, страшная это вещь в ближнем бою — «кольт» сорок пятого калибра, тяжелые пули просто развалили на куски голову террона. Голова лопнула как переспелый арбуз. Хоть пуля «кольта» и обладает большим калибром, выходит почти двенадцать миллиметров, но по пробивной способности, тот же 7.62мм патрон от ТТ, превосходит кольтовский. А, все из-за длинны патрона, патрон для ТТ, в длину — двадцать пять миллиметров, а американский — девятнадцать. Но, зато, по останавливающему действию американец лучше нашего. Именно поэтому, я и взял с собой, этого тяжелого монстра.

Вытащив из кармана осколочную гранату, я выдернул из неё чеку, и немного подержав руке, кинул в сторону лестничного подъема. Гранта взорвалась в воздухе, как я и рассчитывал. Как только прогремел взрыв, я вскочил на ноги и, пригибаясь, подбежал к лестнице ведущей вниз. Взрыв снес поднимающегося по лестнице воина. А остальных, которые ждали своей очереди на нижнем ярусе, оглушила. Пока они не успели сообразить, что происходит и спрятаться, я выпустил в них остатки пистолетной обоймы. «Кольт» пистолет мощный и стрелять из него, держа его одной рукой удовольствие, малоприятное. Сильная отдача подбрасывает пистолет вертикально вверх. Убил я только одно террона, второго ранил в ногу и грудь. Потом закончились патроны. Пока я стоял в полный рост и стрелял из пистолет по оглушенным терронам, то заметил, что внутренний двор, опять полный воинов противника. Какие, на хрен пятьдесят воинов? Капитан, падла! По моим прикидкам, мы уже накрошили не меньше сотни терронов, а они и не думают заканчиваться! Увидеть бы еще раз капитана, уж я бы ему сказал, что думаю, по поводу их разведданных!

Присев на корточки, вначале я перезарядил кольт, а потом вытрусил из вещмешка оставшиеся гранаты. Гранат было семь штук. Положив на пол пистолет, я одну за другой начал бросать гранаты во внутренний двор. Последнюю гранату оставил себе, спрятав её в кармане бушлата. Подтянув пулемет, я установил последний барабан на сто патронов. Ну, вот и все: у меня осталась последняя осколочная граната, последний пулеметный барабан и два магазина по семь патронов к «кольту». Еще есть нож и собственные руки, которые, не менее смертоносны, чем холодное оружие.

Высунувшись из-за каменного парапета, я увидел, что трупов терронов внизу добавилось, те, что были еще живы, вытаскивали раненых. Осколочные гранаты в ограниченном пространстве — вещь опасная, ливень осколков выкашивает все живое, а кого не убьет, того ранит. Терроны увидев меня, начали кидать камнями и стрелять из своих деревянных палок — скиток. Пришлось упасть на пол, прячась за спасительным каменным парапетом.

— Не пригибайся, я тебя закрою. Ни камни, ни стрелки тебя не заденут, — проворчал Кот.

Меня окружил кокон из плотного потока воздуха. Брошенные в меня камни, под действие силы ветра меняли свою траекторию, а более легкие стрелки, выпущенные из скитхок, сносило далеко в сторону. Охранная магия Дамона действовала лучше и надежней всякого отводящего амулета.

— О, а, цэ дiло, — я упер приклад пулемета в плечо и начал короткими очередями стрелять в терронов. Камни и костяные стрелки, направленные в меня, пролетали мимо, не причиняя вреда.

Терроны видя, что я не скрываюсь и не прячусь, и что камни летят мимо, опять попрятались. Посмотрев, в сторону прохода я увидел, что Морозов, смог, наконец, организовать бойцов. Он оставил с десяток людей, чтобы они добивали штыками терронов и помогали раненым. Остальные под его предводительством, быстрым шагом направлялись вперед, к Улью. Внизу справа, немного в отдалении, раздались хлопки наступательных гранат РГД-5, а следом длинные автоматные очереди — в дело вступила группа Жука.

Схватив пулемет, я быстрым шагом пошел по каменному мостику, в сторону основного скального сооружения. Бежать по сколькому от терронской крови камню было опасно, есть риск упасть вниз. На середине моста, располагалась круглая площадка, окруженная резным каменным парапетом. С парапета вниз свисала веревочная лестница. С этого места было хорошо видно, где спрятались терроны. Облокотив пулемет на ограждение, я выпустил несколько длинных очередей, по засевшим, в укрытиях терронам. Они начали метаться под перекрестным огнем, с одной стороны, из пулемета не давал им высунуть головы я, а с другой стороны, все ближе подходили автоматчики Жука. Вдруг, я услышал злобное рычание и визг, они доносились из темного прохода, расположенного внизу рядом с тем местом, где сливались воедино мостик, на котором я стоял и скала. Ничего хорошего, это не предвещало, если у терронов остались еще эти полосатые хищники, которые устроили резню, в самом начале штурма, то мы можем и не захватить Улей. Уж, больно эти твари опасные, быстрые и смертоносные. Недолго думая, я зашвырнул последнюю гранату в темное нутро пещеры, из которой доносился визг тварей. После прогремевшего взрыва, быстро спустился по веревочной лестнице вниз, закинув пулемет на спину.

Оказавшись внизу, на земле, я первым делом выпустил длинную очередь в темный проход. Злая, длинная очередь вспорола, огненных хлыстом темноту.

Чтобы не отсвечивать на открытом месте, быстро перебежал назад под защиту башенной стены, на которой все это время я и находился. Только эта предосторожность меня и спасла. Из темного зева пещеры вырвались одновременно три огромные полосатые кошки и, не раздумывая не секунды, бросились на меня. Стремительные, сильные и опасные хищники. Грация их движений завораживала. Вот только, любоваться ими, у меня, не было времени. Стрелять из пулемета я начал, как только они выскочили из темного провала. Крайнюю левую, я снес очередью в прыжке, на землю она упала мертвой, пронзенная пулями. Две других, чтобы избежать участи своей подруги, отпрыгнули далеко в сторону, огибая меня по широкой дуге, намереваясь взять в клещи. Я не стал уподобляться, ослу из знаменитой поговорки, и не раздумывая, открыл огонь, то той, что была ближе ко мне. Она, прыгая из стороны в сторону, не давала точно прицелиться. Пули, высекали каменную крошку возле её лап, не причиняя особого вреда. И только последней короткой очередью, выпущенной из опустевшего пулемета, мне удалось зацепить хищницу. Несколько пуль попали её в грудь, сбив в прыжке и отбросив далеко назад. Краем глаза я увидел, стремительную тень, распластавшуюся в опасном длинном прыжке. Время замедлилось для меня. Полосатая хищница, зависла в воздухе с широко распахнутой пастью, нас разделяло несколько метров. Мои движения были медленны и тягуче, в начале, я хотел отбросить опустевший пулемет и достать пистолет, но поняв, что просто не успею этого сделать, отбросил эту идею. Удивительное дело, мысли работают быстро и четко, а движения тела медленные и неповоротливые. Единственное, что я сумел сделать: это изменить положение пулемета и упереть его в бедро. Время вернулось в привычный режим — хищник продолжил свой стремительный бросок, только теперь на пути его движения было не мое горло, а раскаленное дуло пулемета. Сильный рывок вырвал пулемет из рук и отбросил его далеко в сторону, рядом с пулеметом упало тело хищника. Выхватив пистолет, я несколько раз выстрелил, в полосатую тварь. Пули крупного калибра, пробили череп хищника и мгновенно убили его. Развернувшись в сторону остальных животных, обе раненых твари были живы, сильно ранены, но живы. Стрелять в раненых животных не хотелось, патронов оставалось, слишком было мало, чтобы расходовать их, на то, что можно было сделать ножом. Что я и сделал, добил обеих раненых животных: первой кошке, я перерезал горло, а второй вогнал нож в ухо. Сменив в пистолете магазин и дослав патрон, я осторожно выглянул из-за стены башни, наблюдая за развитием штурма.

Выстрелы раздавались со всех сторон: справа автоматные очереди, а слева град винтовочных залпов — значит, и отряд Морозова, тоже вступил в дело. Наблюдать было тяжело, приходилось постоянно пригибается, пули мягкими шлепками били в башню, я в любой миг мог попасть под огонь своих бойцов. Метрах в пятидесяти от меня, терроны из-за каменного завала, стреляли в сторону автоматчиков Жука. На короткой дистанции их стрелковое оружие — скитхи, было очень эффективно. Бесшумные, точные и смертоносные. Позиция у них была очень удачная — каменный завал, был большой и труднопроходимый, да еще и находился на возвышении. Рядом с баррикадой располагался проход внутрь Улья, из этого прохода к терронам подходило подкрепление. Я смотрел в спины солдат противника и кусал от досады локти. Если б, у меня не закончились патроны в пулемете, то я бы их перещелкал как в тире, ну или загнал бы внутрь пещерного города, и не дал бы, высунуть нос оттуда. А потом бы закидали бы проходы и пещеры гранатами, и все — конец терронам.

Из скального прохода выбежали несколько терронов, неся в руках большие плетеные корзины. Корзины были наполнены глиняными кувшинами оплетенными лозой. Один из терронов, взял кувшин в руки и сильно надавив на горловину, кинул его в сторону нападавших. Раздался сильный взрыв. Оказывается у терронов, есть аналог гранат. Это плохо, очень плохо. Надо срочно, что-то делать! Пистолет на такой дистанции не поможет. Надо подобраться по ближе.

Упав на землю, я по-пластунски, пополз в сторону терронов. Конечно, опасно было оставлять неприкрытым проем, из которого появились полосатые кошки, но терроны с гранатами представляли большую опасность, они могли переломить исход всего боя. Пока я полз, взрывы стали раздаваться один за другим. Когда, до терронов, оставалось не больше двадцати метров, я высунулся из-за валуна и тщательно прицелившись, несколько раз выстрелил в террона, который собирался кинуть глиняный сосуд. Тяжелые пули «кольта» сбили террона с ног, и отбросили назад. Глиняная граната выпала из рук убитого и взорвалась среди терронов. От взрыва детонировали, сосуды, лежавшие в одной из корзин. Прогремел очень сильный взрыв — терронов раскидало в разные стороны, как тряпичных кукол. От каменной баррикады не осталось и следа. Во все стороны летели камни и скальные обломки. В небо поднялось целое облако пыли и каменного крошева. Несколько крупных камней прилетело и в меня. Острой болью вспыхнула нога и спина. С трудом выпрямившись, я оперся спиной на валун и стал ждать, когда подойдет подкрепление. Пыль, поднятая взрывом, рассеялась и стали видны подходящие автоматчики под предводительством Жука. Чтобы не получить пулю от своих, я несколько раз выстрелил в воздух, привлекая внимание, к своей скромной персоне. Меня заметили и несколько человек подбежали ко мне. Кажется, все! Мы победили! После оглушительно сильного взрыва, Улей накрыла тишина.

Глава 9

Вновь пиковый выпал туз из колоды старых карт,

И опять идет подсчет, кто остался в дураках.

Знает сломанный корабль: жизнь-река и надо плыть,

Буйный ветер рассекать, тихий берег позабыть.

(«Ночь» группа Пикник)



— Кот, можешь меня немного подлечить, а то места ушибов, куда камни прилетели — болят, сил нет, — пожаловался я своему Даймону.

— Могу. Но тебе пора самому уметь это делать, — проворчал Кот

По телу пробежалась теплая волна, которая смыла боль и усталость. Я вновь ощутил себя бодрым и полным сил, от усталости не осталось и следа. Нельзя терять время, нужно действовать.

— Кот, как создать поисковое заклинание, чтобы было легче отыскать спрятавшихся терронов?

— Господи, ну за, что ты мне послал такого нерадивого подопечного? Серый, ты сам до чего-нибудь можешь додуматься или все время будешь у меня помощи просить?

— Ты поможешь или нет? — начал злиться я.

— А ты сам попробовать не желаешь? — огрызнулся в ответ Даймон.

Хорошо, сам так сам. Обойдемся без блохастого помощника, тоже мне ангел — хранитель! Блин! Пустяковую просьбу выполнить не может. Кошка — облезлая! Резкий укол в сердце, заставил меня скривится от боли.

— Я, между прочим, все слышу, — раздражено произнес Даймо. — Если не перестанешь меня обзывать, я тебе еще добавлю! Я уже тысячу раз пожалел, что в первый раз, когда ты меня увидел, я был в образе кота, надо было вообще, быть без тела, хоть не дразнился бы.

Держась на левый бок, который еще отдавал глухой болью, я подошел к ближайшему распластанному телу террона и широко размахнувшись, вогнал нож в правое предплечье трупа. Налегая всем телом на нож, я вырезал из руки мертвого террона, три больших куска мяса. Потом, смокнув палец в луже крови, которой вокруг было как на забойном цехе в скотобойне, я начертил на камнях простенькую пиктограмму. Аккуратно поместив куски мертвой плоти в центр рисунка, я прошептал слова заклинания. Принцип заклинания был очень простой, мы брали какую-то вещь и приказывали ей искать себе подобную. Это способ очень часто использовали при поимке контрабандистов. Я, лишь немного изменил структуру заклятия, сделав его таким образом, чтобы мертвая плоть искала живую. Иначе куски мяса, отрезанные от мертвого террона, с места бы не сдвинулись, так и лежали бы рядом со своим мертвым хозяином. После активации заклятия, куски мяса, окутались голубым свечением и, поднявшись в воздух на высоту метра, медленно поплыли в разные стороны.

— Жук, быстро раздели своих на три группы по четыре человека и отправляйтесь вслед за этими маячками, — я указал рукой, на медленно летящие в воздухе, синие куски мяса. — Они приведут вас к еще живым терронам. Только давайте, осторожней там.

Вовка быстро построил своих автоматчиков, и, разделив их на четверки, отправил вслед за удаляющимися по воздуху синими сгустками. Постепенно вокруг меня стали собираться люди, к оставшимся автоматчикам Жука, присоединились бойцы из отряда Морозова. Самого Игната нигде не было видно. Надо будет его поискать.

— Командир-абый, я там большой чан видел. Можно ойогос приготовить, — тихо произнес стоявший рядом седобородый дед, судя по обращению и кулинарным пристрастиям, он по национальности был татарином.

— Как звать тебя отец? — заинтересованно спросил я.

— Алим.

— Алим-ага, — уважительно, как принято у татар обратился я нему. — Берите в свое подчинение пару парней, тех, кого сам посчитаешь нужным. Назначаю вас командиром хозвзвода. Необходимо организовать кухню. На проходе постреляли много ездовых животных терронов. Их и используйте для приготовления пищи. Как вы сказали…. Ойогос? Это, если я не ошибаюсь, отварная конина? Отлично, подойдет. Обратный склон этой скалы выходит к речке, там можно набрать воды. А сам склон, представляет собой широкие террасы, которые прежние хозяева использовали под огороды. Возможно, вы найдете там съедобные растения и корнеплоды. И постарайтесь, сварить побольше мяса.

— Сделаем, командир-абый.

— И еще: со всех наших убитых, снимите обувь и верхнюю одежду. Им она больше не понадобиться, а нам может пригодиться.

Седобородый татарин кивнул, и, закинув винтовку на спину начал отбирать нужных ему людей. Желающих служить в хозвзводе было более чем достаточно. Это и понятно, бывалому человеку всегда хочется быть поближе к кухне и подальше от передовой.

— Эй, боец, — окликнул я молодого парня, крестьянской внешности, с лицом обсыпанным веснушками, — Где Морозов? Ну, мужик с угрюмым лицом, который вами командовал, во время штурма. У него еще пулемет был.

— Дык. Его камнем пришибло, — явно смущаясь тем, что на него обратили внимание, произнес парень. — В самом конце штурма, возле стены. Террон кинул здоровенную каменюку, и старшому грудь проломило. Кровяка, так и брызнула в стороны.

— Зовут то тебя как? — устало спросил я. Хоть Игнат и был против меня, но его смерть — это очень тяжелая потеря для нашего отряда.

— Георгий. Можно просто Гоша.

— Гоша, он же Гога, он же Юра, он же Жора, здесь проживает? — раздумывая о сложившейся ситуации, произнес я.

— Чего!? — округлив глаза, ошарашено спросил парень.

— Ничего! Ты, что не смотрел кино «Москва слезам не верит»? — раздражено спросил я. — Не тупи! Пошли, покажешь, где тело Морозова лежит.

— А, так его мужики ко всем раненым снесли.

— Так, он что жив? — удивленно спросил я.

— Дык, жив, знамо дело, — улыбаясь, произнес Гоша. — Лежит под стеной и материться страшно.

— Во, дебилы! Сразу сказать не мог? — заорал я, на улыбающегося Гошу. — Давай бегом, показывай дорогу. Сусанин хренов!

— Дык, а чё её показывать? Во-он за той башней, ну с которой вы стреляли, раненые и лежат, — парень показал рукой направление, в котором надо идти. — Морозов — сука, главное, сам раненых добивал, ну тех, кого полосатые твари на проходе порвали. А теперь сам с проломленной грудью лежит. Может добить его? Всяко не выживет, сразу видно.

— Слышь, ты, Гоша. Помолчал бы лучше, — оборвал я философские рассуждения парня. — Давай бегом, найди мне кого-то из командиров отделений. Как найдешь, скажешь, что я приказал собрать всех бойцов. Понял? Выполнять приказ!

Парень сорвался с места, и смешно волоча за собой винтовку, побежал выполнять приказ. Я быстрым шагом пошел в сторону башни, возле которой лежали раненные. Интересно получается: Морозов добивал своих раненых. Отморозок! Хотя, его понять можно — элементарных лекарств и перевязочного материала у нас не было. На сотню человек дали всего десяток ИПП. Индивидуальный перевязочный пакет состоит из марлевого бинта и двух ватно-марлевых подушечек, одна из которых фиксирована на расстоянии 12–17 см от конца бинта, а другую можно передвигать по бинту на нужное расстояние. Бинт с ватно-марлевыми подушечками завёрнут в пергаментную бумагу, в складку которой вложена безопасная булавка, и упакован в герметическую наружную оболочку из прорезиненной ткани, стойко сохраняющую стерильность содержимого. А аптечка была всего одна! Так, что у тяжелораненых шансов выжить не было. Даже легкораненые, имели прекрасную возможность получить заражение крови и сыграть в ящик. На ходу, я достал из внутреннего кармана куртки аптечку АИ-1.

Раненых было много, не меньше двух десятков. Все с переломами и рваными ранами. Некоторые уже были перебинтованы, но большая часть просто лежала под каменной стеной и медленно, мучительно умирала. А, что еще оставалось делать, если квалифицированной помощи оказать было некому и самое главное нечем: не было ни бинтов, ни лекарств, ни болеутоляющих препаратов.

Игнат лежал на земле, в луже собственной крови. Грудная клетка была разворочена, и наружу торчали обломки ребер. Да, с такими ранами долго не живут. Удивительно было, что Морозов до сих пор находится в сознании. Лицо его было бледное, казалось, что в теле не осталось ни единой кровинки, вся грешная вытекла. Но, несмотря на страшную рану, Игнат до сих пор прибывал в сознании и даже пытался что-то говорить. Правда, получалось у него это, из рук вон плохо, вместо слов с губ срывались только стоны, да хрипы, ну еще и кровь текла из-за рта.

— Командир! Коман…. д-иир, — прохрипел Игнат, — Вас, всее. х, в ра-аа..с..ход, прик…ка. заали.

Наклонившись над израненным Игнатом, я, не обращая внимания, на его бормотание, начал лечение, слушаясь подсказок внутреннего помощника.

— Положи руки на края раны. Закрой глаза, и представь, что из рук льется теплый свет. Так, как будто твои ладони — это кварцевые лампы, — прошелестел внутри меня тихий голос Даймона.

Я разрезал ножом, тельняшку и положил руки на грудную клетку, в нескольких сантиметрах от страшной раны. Закрыл глаза, и попробовал представить, как мои ладони нагреваются, и из них льется теплый свет. По ощущениям: мои ладони остались такие же холодные, как и были, но вот затылок явно стал нагреваться, не сильно, так еле-еле. Боясь, спугнуть удачу, я слегка приоткрыл один глаз, что бы посмотреть, что ж происходи с раной. От моих ладоней шло, еле уловимое светло-голубое свечение, оно излучалось мягко и омывало рану подобно струе теплой воды. Запекшиеся кровь исчезала под действием голубого света, шедшего от моих ладоней. Рана очистилась от запекшейся крови, и мусора, в виде лоскутков ткани и комочков земли.

— Теперь надо срастить кости и восстановить все кровеносные сосуды, — шелестел в моей голове голос Кота. — Действия те же, что и в первый раз, но теперь ты должен выбирать конкретную цель и направлять на неё поток света из ладоней. Понял? И представляй, что срастаются кости, как можно реальней, в подробностях и мелочах. Понимаешь?

Я только кивнул головой, и начал работать. Сколько прошло времени, я так и не понял. Может пять минут, а может и час. Работа была настолько кропотливая и сложная, что я ушел в неё с головой, выключившись из окружающего мира. Только закончив, и поднявшись на ноги, я понял, сколько сейчас потратил сил и внутренней энергии. Пот, крупными градинами катил у меня по лицу, тело настолько разгорячилось, что пар валил от меня так, как будто я на морозе разгрузил вагон песка, а перед этим всю ночь пил пиво. Ноги и голова гудели наподобие пчелиного роя, разбуженного ранней весной. Зато, глянув на Морозова, я удовлетворенно хмыкнул — он уже не выглядел безнадежным: по телу перестали пробегать судороги, цвет кожи сменился с сине-белого на приятно-розовый.

— Сделайте носилки и унесите его, внутрь скал, — отдал я приказ, двоим солдатам, которые стояли все это время рядом и с интересом наблюдавшие за процессом лечения. — А потом вернетесь и заберете остальных. Да, и еще приведите еще пару человек, чтобы процесс шел быстрее.

Честно, говоря, чувствовал я себя не очень хорошо, впору самому было ложиться на носилки, и отсыпаться. Но после чудесного исцеления, практически безнадежного Морозова, остальные раненые смотрели на меня глазами полными надежды. Тяжело вздохнув, я подошел к следующему раненому.

— Ты тратишь, слишком много энергии. Причем тратишь впустую, — пробубнил в моей голове Кот. — Экономь. Там где можно управиться чайной ложкой, ты льешь стакан, а там где хватает стакана, ты льешь ведро.

— Ладно, понял, не бубни, — отмахнулся я от слов Даймона. С детства не люблю, когда мне читают нотации. — Лучше помоги восполнить потерю энергии.

— У тебя еще много внутренней энергия, просто ты в процессе лечения, так пересилил свои внутренние каналы, что они могли запросто «перегореть». У тебя же система внутренней энергетики совсем не тренированная. Она, можно сказать, находиться еще в зачаточном состоянии, а ты по ней уже пытаешься гонять целые водопады.

— Короче, Склифосовский!!! Помогай быстрее, — зарычал я на своего внутреннего помощника.

Даймон ничего не ответил, но зато начал помогать. От самой макушки, до кончиков пальцев на ногах, прокатилась теплая волна, которая смыла усталость. Во время общения с Даймоном, я не терял времени даром, успел обследовать раны двоих раненых с переломами. Управился, довольно быстро. На каждый перелом ушло не больше десяти минут. Переломы были закрытые, и врачевать их было относительно легко, надо было только вначале обездвижить больных, путем отправления их в объятия Морфея. Потом вернулись, отосланные за носилками бойцы, они притащили с собой плащ-палатки и десяток длинных жердин. Еще с ними пришли люди, человек шесть наших бойцов с автоматами, из отряда Жука и еще с десяток, каких-то невысоких и сильно заросших людей, завернутых в звериные шкуры. Вначале я подумал, что это какая-то невиданная разновидность терронов, более мелкая. Но, потом приглядевшись, я понял, что это все-таки люди, хомо сапиенсы, так сказать.

— А, это, что за аборигены, — удивленно спросил я. — Пленные, что ли?

— Нашли, во время зачистки, внутренних помещений, — ответил один из автоматчиков. — Их в клетках держали, как зверей. А еще, мы нашли целые горы человеческих костей. Похоже терроны того… — людоеды.

— Ладно, потом будем разбираться, с кулинарными предпочтениями терронов. Давайте, вяжите носилки и пусть эти, — я ткнул, пальцем на освобожденных пленников: — Помогают их носить.

Солдат кивнул головой, и начал жестами объяснять аборигенам, что от них требуется. Потом я занялся остальными ранеными, некоторых я не лечил, ими занялся один из вновь прибывших бойцов, по фамилии Скотин, он оказывается, в старом мире, работал фельдшером, на скорой помощи, и как оказывать первую помощь, знал не понаслышке. Я отдал ему все имеющиеся у нас в наличии запасы бинтов и лекарств. Хотя, конечно тех лекарств, было с гулькин нос, но лучше чем совсем ничего. Ну, а потом, принесли несколько ведер горячей воды, и работа пошла еще быстрее, мне уже не приходилось очищать раны, их просто промывали водой. С ранеными закончили за пару часов.

Пока я врачевал, автоматчики, под командованием Жука успели прочесать большую часть пещер и подземелий. Хотя, Жук, сразу уточнил, что очень много туннелей осталось не осмотренными, уж очень длинные по своей протяженности были подземные галереи и залы. Солдаты заняли несколько больших залов, в одном разместили раненных, в другой стащили все имеющиеся в наличии боеприпасы и оружие. Вдоль одной из стен высилась целая гора терронского оружия: копья, пики, топоры, алебарды, сабли, мечи, дубины. Казалось, что нет такого колюще — режущего оружия, которым бы не пользовались терроны. Причем, совсем не понятно, зачем, воюющим верхом на конях, воинам топоры и алебарды — оружие пехоты.

В больших чанах, наварили мяса чханов, по вкусу оно напоминало конину, было ужасно жестким и неприятно пахнущим. Но главное, что это была горячая пища. Накормили солдат и освобожденных пленников. Некоторые бойцы, вместе с бывшими заключенными в клетках людьми, спускались к реке, что текла с обратной стороны горного массива и там отмывались от грязи и крови.

Приближался вечер, а за ним должна была прийти ночь. Нам бы только пережить, эту ночь. А утром, установим «якорь» для телепорта и будем ждать пополнение. А, может нас отзовут из Улья и вернут на базу, а наше место займут другие, более подготовленные. Если все пройдет успешно, то хозяева рудника заметят мои командирские способности и приблизят к себе. Хорошо бы, чтобы это произошло как можно быстрее. Все-таки я на задании, и у меня есть свои задачи, которые нужно выполнять, а не играть, в непонятную «войнушку».

Жук выставил караулы и определил очередь смены их. Только сейчас, у меня появилась свободная минута, чтобы хоть как-то собрать мысли вместе и принять решение, о том, что ж делать дальше. В атаку на штурм Улья пошло, чуть больше сотни бойцов, а сколько осталось? В строю живых осталось шестьдесят два человека, из них двадцать два раненных. Итого, способных держать оружие в руках — сорок бойцов. А, что такое сорок бойцов? Это один взвод. Удержать Улей, такими силами невозможно. Терроны, даже без огнестрельного оружия смогут нас одолеть, да они, просто, задавят нас своим численным превосходством.

— Командир! Командир! Там, Морозов вас зовет, — из второго зала, отведенного под лазарет, меня позвал, бывший фельдшер Скотин.

Отогнав мысли о предстоящей ночи в сторону, я пошел в сторону лазарета. За мной следом пошел, Вовка Жук, видимо ему тоже было интересно, зачем я понадобился, пришедшему в сознание Игнату. Не, знаю почему, но меня посетило нехорошее предчувствие, от предстоящего разговора с Морозовым.

Игнат лежал на носилках, которые покоились на грубо сколоченном топчане. Выглядел он не очень хорошо, лицо опять белого цвета, пот катиться крупными градинами, и на губах видны капельки крови.

— Командир, я хотел тебе предупредить, — прохрипел Морозов, слегка приподнявшись с лежака. Скотин попытался уложить его обратно, но Игнат, только отмахнулся от помощи, как отмахиваются от навязчивой осенней мухи.

— Игнат, тебе надо отдохнуть. Перестань нервничать, и шевелиться вредно это, — попытался успокоить я его. — Тебе нужен покой и отдых.

— Ты не понимаешь. Я чувствую, что долго не протяну. А если сейчас не скажу, то потом будет поздно. Понимаешь? Это очень важно!

— Хорошо, говори, — сдался я, под напором раненого. Чем раньше он расскажет, что хочет, тем быстрее он успокоиться и уснет. Плохо, что у нас совсем нет обезболивающих. Раненым приходиться терпеть боль, от этого они только теряют силы, и ни хрена, не выздоравливают.

— Я не могу говорить, при посторонних. Вынесите меня на улицу, и чтобы рядом никого не было.

Минуту подумав, я кивнул Жуку, и мы с ним, взявшись за ручки носилок, вытащили Морозова на улицу. Скотин, было дело, сунулся за нами, но я кивком головы, дал ему понять, чтобы он оставался с ранеными. На улицы, мы отошли несколько метров от входа, и, поставив носилки на большой плоский камень, приготовились выслушать, то, что нам должен был поведать Игнат.

— Ты извини, что я на тебя сразу наехал, — Морозов говорил, с долгими паузами, отрывками, хрипел и долго откашливался. Было видно, что говорить ему очень тяжело. — Помощь не придет. «Якорь» ставить нельзя. Утром ждите нападения терронов. Вас всех продали, вы «расходный материал». Понимаешь? Этим, там, на базе, надо было терронов из Улья выбить. Они, с этими в Улье, что-то не поделили. С остальными терронами у них вась — вась, а с этими, из Улья, что-то не так. Вот они и решили, вашими руками, вытащить пару горячих каштанов из костра. Понимаешь?

— Нет, не понимаю. Что значит, они с теронами вась-вась? Они, что сотрудничают с терронами?

— Сотрудничают! Ха-ха! — Морозов, засмеялся. Но смех быстро оборвался и перерос в кашель. — Они наняли терронов! Понимаешь? Они дали терроном огнестрельное оружие, и сколотили из них армию! Понимаешь? Они готовятся напасть на всех, кто живет по ту сторону гор. Но не все терроны были за то, чтобы служить людям. Те, кто был против этого, укрылись в Улье. А мы их уничтожили. Понимаешь? Но, терроны, все равно друг за друга, готовы рвать людям глотки. Значит, они придут, чтобы всех нас убить.

— Но, мы на такой позиции, можем долго обороняться, — возразил я Игнату. — Нас, из этих пещер, хрен выкуришь.

— Именно, поэтому и нельзя ставить «якорь» для телепорта. Если терронам не удастся нас взять сразу, с наскока, то по телепорту, на нас скинут, какую-нибудь хрень. Понимаешь? Поэтому «якорь» ставить нельзя. Понимаешь? — силы покидали Игната. Он начинал путаться в словах и повторяться.

— Бля, а что делать? Нас, боеспособных, осталось всего сорок человек. Мы и уйти не сможем, раненых больше двадцати. Раненых бросить нельзя.

— Не перебивай, дослушай до конца. Сил больше нет, я могу в любую минуту, ласты склеить — голос Морозова становился все тише и тише. — Это все старший Севастьянов придумал. На него, как-то вышли, старые кореша, еще из того, земного мира. В общем, я не знаю, как это у них получилось, но они смогли организовать прямой канал поставки из старого мира в этот.

— Как они смогли договориться с терронами? — поинтересовался я.

— Не знаю. Да это и не важно. У них есть, где-то в северной части Драконьих гор, секретная база. Там, сидят самые главные. Братья Севастьяновы — они так пешки, исполнители.

— Зачем ты нам все это рассказал? Твоя роль, в этом мероприятии какая? — я невольно обвел рукой окружающие нас скалы.

— Понимаешь, я ведь умираю. У меня, там, за горами, в поселке Ручьи, осталась баба, с ребенком. Понимаешь? Веркой, зовут. Дочь, она моя. Понимаешь? Я ж, думал, денег здесь заработаю. А, оно вон как вышло! Ты позаботься о них? Хорошо? Людка, конечно баба работящая, она не даст девке с голоду помереть, но оно все равно, как-то не по-людски получается, я ж все-таки отец, — с каждой минутой Игнат выглядел все хуже и хуже. — Вам уходить надо.

— Куда нам уходить? — зло произнес я. — Ни карты местности, ни провизии нет. Ничего нет! Раненых больше двух десятков. Как думаешь, далеко мы сможем уйти с таким грузом?

— Я видел, как ты ставил телепорт. У вас есть шанс. Здесь в Улье, есть большой выход из портала. Портал старый, видно, еще древние им пользовались. Через этот портал ушли казаки, которых терроны зажали в этих горах. Я знаю, как найти место, где он установлен.

— А, вот с этого места поподробней, — я весь подобрался, как гончая почувствовавшая запах добычи. — Как найти место, где установлен телепорт.

— Вначале поклянись, что позаботишься о моих родных? Кхе-кхе, — Морозов начал кашлять, его тело согнулось в спазмах. На губах у него выступили кровавые пузыри.

— Клянусь, что если останусь жив и смогу добрать до поселка Ручьи, то позабочусь о твоих родных. О дочери, и о жене. Они ни в чем нуждаться не будут. Если сам не смогу, то обязательно кого-то туда направлю. Клянусь!

— Вот и ладненько, вот и хорошо, — Игнат дышал все тише и тише, слова было разобрать все сложнее и сложнее. — Башня. Башня, на которой ты был с пулеметом. В ней, внизу, есть зал, в зале несколько проходов. Идешь в левый проход, надо идти долго, метров триста. По дороге встретишь три развилки. Первую и вторую развилку, обходишь слева, на третьей поворачиваешь направо. Потом увидишь зал, он квадратной формы. От выхода правый дальний угол, в нем завал. Завал надо разобрать, за ним есть короткий тоннель. Тоннель заканчиваться залом. Зал круглый, посреди зала большой плоский камень черного цвета. Это и есть портал. Надо его перенастроить и прыгнуть чрез него. Понимаешь? Ты сможешь, я знаю. И не забудь, ты поклялся…

Игнат захрипел, его тело выгнулось дугой, и он обмяк. Нижняя челюсть отвисла и из приоткрытого рта хлынула темно-бардовая кровь.

— Отмучался, бедолага, — тихо прошептал Жук. — Ну и, что ты обо всем этом думаешь?

— Если, это все, правда, то у нас очень мало времени. Надо идти искать этот портал. Тем более что я уже один раз слышал о группе казаков, которые хотели создать свою базу в Улье, но у них чего-то там не получилось и они исчезли. Хотя, предупреждаю сразу, что больше этих казаков в живых никто не видел. Это может быть наш единственный шанс.

— Да-а, ну и перспектива, — уныло произнес Жук. — Но ты же перед штурмом, переносил пулеметчиков на позиции. Почему ты не можешь также перенести весь отряд?

— Я могу создать телепорт, только в то место, которое я вижу своими глазами. Ну «прыгнем» мы на пару километров в сторону, и что дальше? От терронов, все равно оторваться не сможем, только время потянуть. Такой большой группе людей, да еще и с ранеными, оторваться от верховых терронов невозможно. Тем более, что мы не знаем местности.

— А может нам помогут, те, кого мы из клеток вытащили. Они вполне похожи на аборигенов. Правда, не понятно, как им объяснить, что от них требуется. Лопочут они на каком-то не понятном языке. Хрен поймешь.

— Вот именно, — я тяжело вздохнул. — Ладно, иди, собирай группу, человек десять. Берите автоматы и гранаты. Сделайте факела и вперед, на поиски этого таинственного портала. Как найдете, вернешься, возьмешь еще людей, и начинайте разбирать завал. А я пойду, попробую разобраться с нашими новыми союзниками.

Я накрыл голову Морозова, плащ-палаткой, которую он был завернут. Покойся с миром, Игнат Морозов. Ты был хорошим воином и умер, как солдат. Надо будет отрядить кого-нибудь, чтобы захоронили тело.

Вернувшись внутрь пещерного замка, я подозвал к себе деда-татарина, который теперь у нас отвечал за кухню, и приказал ему запастись как можно большим количеством припасов. Надо было наполнить все имеющиеся у нас фляги и емкости для воды. Из еды у нас было только вареное мясо чханов, но зато убитых скакунов было много, и поэтому, мы могли заготовить варенное мяса впрок. Ну, еще надо было послать людей, чтобы они выкопали из-под снега прошлогодних кореньев. Причем сделать это надо было как можно быстрее. Для хозяйственных нужд я приказал привлекать спасенных нами пленников. Кстати, надо еще разобраться, что это за неожиданная обуза свалилась на наши плечи. И затягивать с этим, пожалуй, не стоит.

— Гоша, подь сюда, — окликнул я крутящегося неподалеку молодого бойца.

— Слухаюсь, вашебродь! — вытянувшись, и отдав честь, прокричал молодой парень.

— Будешь у меня вестовым, понял? — скривившись от громкого крика, сказал я. — Приведи ко мне, кого-нибудь из бывших пленников. Кто там у них за старшего, того и тащи сюда. Да, и когда отдают честь, на голове при этом должен быть головной убор. Запомнил?

— Так точно, вашебродь! — еще громче прокричал мой новый вестовой.

— Блинн! — от неожиданности, я аж подпрыгнул на месте. — Жорик, еще раз крикнешь, пристрелю на хрен!

Молодого парня, как ветром сдуло. Только стоял передо мной, а уже, вон, несется через зал, только пятки сверкают.

Оглядев зал, я нашел взглядом своих взводных, и, подойдя к ним, приказал, провести досмотр оружия и боеприпасов. Оружие надо было почистить и распределить оставшиеся патроны и гранаты между солдатами. Пока ставил задачи перед взводными, прибежал вестовой и шепотом доложил, что старший пленный доставлен. Шепотом. Вот, что значит, когда к человеку обращаешься ласково, но при этом, с пистолетом в руках. Все-таки самый знаменитый гангстер Америки был прав, когда говорил: что добрым словом и пистолетом, можно добиться большего, чем просто словом.

Отмытый пленник, теперь никак не походил на террона. Сразу было видно, что передо мной человек. Черные прямые волосы, смуглая кожа и мелкие черты лица. Тот, кто стоял напротив меня, был мужчиной, среднего роста, примерно — метр восемьдесят. В его, черных как смоль, волосах, наблюдалось изрядное количество седины. Глаза черного цвета, смотрели внимательно и осторожно. Из одежды, на нем была набедренная повязка, из шкуры какого-то животного, и длинный, порванный во многих местах плащ, сделанный из грубой серой ткани. Поскольку, ни плащ, ни уж тем более набедренная повязка, не закрывали тело пленника полностью, то моему взору открывалось целый набор шрамов и затянувшихся ран, которыми он был отмечен. Шрамы были везде, на лице, на груди, на руках. Даже ноги, и те окольцовывали глубокие следы от оков. Да-а, видно, хорошо досталось мужику в свое время.

— Жорик, давай дуй к Алиму, ну тот, что кашеварил. Пусть он выдаст одежду этим бедолагам, — я кивнул головой в сторону черноволосых пленников. Они стояли невдалеке плотной группкой. И все своим видом, взывали крайнюю заинтересованность итогом нашего разговора. — Гоша, а сколько человек мы освободили?

— Ну, я так прикинул, что штук пятьдесят, а может и больше. Хрена их разберет, они ж все на одно лицо, — задумчиво ответил вестовой. — А, где татарин столько одежды возьмет?

— Где, где. В Караганде! — отмахнулся я от Гриши. — Я дал распоряжение: снимать с убитых верхнюю одежду. Вот её пусть и выдаст. Понял? Ну и отлично! Бегом! Одна нога здесь, другая там.

— Здравствуйте, товарищ, бывший военнопленный, — я улыбнулся и протянул руку для рукопожатия.

Черноволосый мужчина, внимательно посмотрел на меня, потом на протянутую руку, улыбнулся и тоже протянул свою руку. Пожав руки, мы опять улыбнулись друг другу. Ну, что ж, по-моему, контакт налажен. Лед тронулся. Осталось только преодолеть языковой барьер. Вот только как это сделать?

— Ду ю спик инглиш? Нет. Парле ву франце? То же нет. Вот блин! Шпрехен зе дойчлен? Опять нет, — от досады я скривился, как от зубной боли. — Как же мне с вами общаться.

— А ты, что говоришь на английском, французском и немецком языках? — прошелестел голос Даймона.

— Нет, конечно, не говорю. Я владею двумя языками: русским и матерным, — разражено ответил я. — Просто надо как-то понять, как с ними общаться?

— Так может тебе помочь?

— Даймон! Котик, ты мой пушистый, а сможешь? — как я мог забыть про магического всезнайку.

— Конечно, могу, нет ничего проще. Только почему-то, когда, кому-то, что-то сильно надо, так он начинает лебезить. А, как, сам справляется, так сразу, кошаком облезлым обзываться.

— Котик, миленький. Честное пионерское, я больше не буду тебя кошаком обзывать.

— Ладно, уговорил, — смилостивился Даймон. — Тебе, надо, взять его руками за голову и продержать немного. Достаточно, десяти — пятнадцати секунд. За это время, я смогу просканировать его мозг, и загрузить непосредственное внутрь его головы необходимый словарный минимум. Справишься?

— А это больно?

— Для тебя — нет. Для него — да. Возможно, он даже упадет в обморок, и все, что только что-то съел, окажется на полу. Ну, или на тебе, если не успеешь увернутся, — Коту, явно доставляло удовольствие причинять мне неприятности.

— Охренеть!

Значит, надо свалить, обездвижить, и провести захват руками, его головы. В принципе, ничего сложного. Надо только, обезопасить тыл, чтобы не мешали с этим чернявеньким, здесь барахтаться.

— Эй, бойцы! — крикнул я, группе солдат, которые отдыхали в паре метров от меня. Они сидели на полу, и занимаясь чисткой винтовок. — Внимательно следите, за бывшими пленниками. Я сейчас, быстренько, их командиру, покажу пару приемов борьбы. Но, вы, в наши с ним дела, не вмешивайтесь. Чтобы не происходило! Так, что если, они на меня толпой кинуться, то вы уж будьте на чеку, не дайте отца-командира в обиду. Лады! Да, не вставайте вы, как сидели, так и сидите. Главное, сильно их там не бейте, они, все-таки бывшие узники концлагеря!

Старший, недавно освобожденных пленников, все также стоял напротив меня и виновато улыбался. Наверное, ему было неудобно, что он не понимает меня, а я не понимаю его. Надо же, какой застенчивый субъект! Такого, даже бить, как-то не сильно хочется. Но, что поделать? Надо, так надо!

— Папаша, закурить не найдется, — я держу в руке незажженную сигарету. Прием старый, с бородой. Ну, что я могу поделать, не выбить из меня старых, дворовых привычек. Инстинкт, можно сказать.

Черноволосый, все также, виновато улыбаясь, пялиться на сигарету в моих пальцах, и пытается понять, что я от него хочу. А, хочу только одного, чтобы он смотрел на мою левую руку, ту, в которой сигарета. Он и смотрит. Не подозревает, что его ждет. Рука с сигаретой, отходит влево, и взгляд черноволосого движется за ней. Бац! Правая рука, коротким хуком, врезается в живот черноволосого, прямо поддых. Черноволосый согнулся топориком, и попробовал отскочить назад, тем самым он, видимо хотел разорвать дистанцию, чтобы перевести дух. Но, не тут-то было, я ж тоже не пальцем деланный, бью длинный, левой, попал, куда-то в район плеча. Не понять — черноволосый попытался блокировать мой удар, но у него это плохо получилось, он потерял равновесие и упал. Сзади черноволосого, загомонили его соплеменники, они даже сделали попытку подойти поближе, но им дорогу загородили, предупрежденные мною бойцы. Я обошел, пытавшегося подняться черноволосого сзади, и, просунув свои руки у него подмышками, схватил ладонями за его затылок. Все, амба! Клиент уже никуда не денется, а что вы хотели — классический «двойной нельсон», прием от которого нет надежной защиты. Есть, конечно, же несколько контрприемов, но уверен, что черноволосый их не знает.

— Кот, клиент твой! Давай быстрее, а то у меня дел по горло, некогда, с этим гавриком обниматься!

— Спешка нужна, только при ловле блох… и то не всегда! Все процесс пошел. Держи его, он сейчас начнет брыкаться!

Я посильнее сжал ладони, и даже попробовал своими ногами заблокировать ноги противника, но получилось так себе. Секунду, ничего не происходило, а потом, вдруг, без всякого перехода, чернобородый начал дергаться, как угорь на сковородке. Я, изо всех сил пытался его удержать, но если бы я сильнее сжал свои руки, то точно сломал бы ему шею. А оно нам надо? Нет, конечно! Поэтому, я попробовал навалиться на него всем телом, чтобы придавить к земле, и хоть так блокировать его прыть. Даже в какой-то момент, я поймал себя на том, что пытаюсь зубами ухватить его за край шкуры, в которую он был одет. Черноволосый выгибался всем телом, казалось, что его бьет током.

— Кот долго еще? — с трудом прохрипел я.

— Еще пара мгновений и…все! Отпускай!

Я разжал руки и обессилено столкнул с себя черноволосого, в конце схватки, я обвил его ногами за торс, и поэтому не смог удержать равновесие и уже сам оказался подмят под противником.

— Командир, а чего это ты тут делаешь? — раздался над ухом удивленный возглас Жука. — Это, что такая форма допроса? С пристрастием? Хе-хе!

Вслед за Жуком начали хихикать и остальные солдаты. А, что? Смех, очень полезен, в экстремальных ситуациях. А, то, что сейчас происходило нечто неординарное, было ясно всем присутствующим. Ну, посудите сами, их командир, ни с чего, повалил на землю главного среди, только, что освобожденных пленников, и начал с ним бороться. Зачем? Почему? Не понятно. Зато весело. Правильно, что еще нашему человеку надо? Хлеба и зрелищ!

— Окатите его водой, — сказал я первое, после того, как отдышался. — Надо, привести его в чувство. Интересно же, что получилось. И мне воды принесите.

— А, что должно было получиться? — недоуменно спросил Жук.

— Сейчас увидишь! — отмахнулся я от него. — И, вообще, ты схрон с телепортом нашел, или нет?

— Почти нашел. Там завал небольшой, мои хлопцы, его пока разбирают, но я уверен, что там, точно, что-то интересное.

— Хорошо бы!

— Слушай, Серый. Скажи, а ты сам смог бы уйти? Ну, если терроны нас прижмут?

— Один, конечно бы смог уйти. Даже и не один смог бы уйти. Двоих, точно, могу с собой забрать, но не больше, — видя немой вопрос на лице Жука, поспешил ответить я.

— Так, на хрена, нам этот головняк? Давай, по-быстрому слиняем отсюда! Чего кота тянуть за яйца?

— Жук, еще раз от тебя что-то подобное услышу, — жестко прошипел я. — Пристрелю, на фиг, как бешеную собаку. Ты понял?

— Понял! Как тут не понять! Идеалист хренов!

— Что!? — взревел я.

— Ничего, — как, ни в чем не бывало, ответил Жук. — Водичку, говорю, принесли.

Я только обессилено махнул рукой, что взять с этого клоуна? С улицы прибежал мой вестовой Гоша, в руках у него был солдатский котелок, полный холодной воды. Гоша протянул котелок мне, и я не раздумывая, взял его в руки, и, примерявшись, поудобней, вылил воду на лицо, валявшегося без сознания черноволосого. Черноволосый, открыл глаза, и, повернувшись на бок, выблевал на пол все, чем только, что отужинал. А я знал, что так и будет, поэтому благоразумно сделал пару шагов назад. Меня ведь Кот предупредил, что клиент может вести себя не адекватно. А, Жук, этого не знал, поэтому, он вовремя не отскочил, и сейчас материться, пытаясь очистить испачканные сапоги.

— Э… еп…вою, ога, ушу, ать! — простонал, валяющейся на полу черноволосый, -..звините!

— ЧЕГО!? — ошарашено прошептал Жук. — Ты, что сейчас сказал иностранец?

— Я говорю — извините, — еле слышно проговорил черноволосый.

— Причем, хочу заметить, что говорит товарищ — интурист, на чистом русском языка. И даже без акцента, — промурлыкал у меня в голове, довольный собой Даймон.

— Снимаю шляпу, и целую отпечатки ваших ног, господин Кот, — ответил я, заслужившему, похвалы ангелу-хранителю.

— Но, как? — этот вопрос уже ко мне. Жук потрясенно хлопает глазами и не понимает, что происходит. Всего, каких-то десять минут назад, пленники не могли объяснить, кто они такие, потому что их никто не понимал. А сейчас, один из них шпарит на чистом русском, как диктор телевидения.

— Как, как? Каком, к верху! Слово волшебное надо знать! — окончательно добил я, ошарашенного Жука.

Честно, говоря, я и сам ошалел. Ну, никак я не ожидал, что у этой облезлой котяры, что-нибудь получиться!

— Что? Я, между прочим, все слышу! Ты это кого, котярой облезлой обозвал? А? — пронеслось у меня в голове.

— Это не ты! Это, другой кот, облезлый. Не ты! Другой! Ты, его не знаешь. А, ты — хороший и пушистый, — Вот, ведь незадача. Все время забываю, что мои мысли для Даймона, как открытая книга.

Черноволосый, тяжело поднялся на ноги, и медленно, по слогам, как бы пугаясь собственного голоса, произнес:

— Здравствуйте.

— Привет, — ответил я ему. — Как тебя зовут?

— Меня зовут, как это сказать не знаю, — черноволосый задумчиво нахмурился. — Такая большая, степная птица. Хищная. Летает одна и очень высоко.

— Гриф, что ли?

— Гриф? — черноволосый, как бы попробовал это слово на язык. — Гриф. Хорошо, пусть будет Гриф. Да, меня зовут Гриф!

— Ну, вот и отлично, — я протянул ему руку, для приветствия, — А меня, зовут Вася. Но, лучше Сергей. А если еще проще, то — Серый.

— Вася, Сергей, Серый. Ты, так велик Вождь, что у тебя целых три имени, — уважительно произнес черноволосый, по имени Гриф.

— Ладно, не заморачивайся! Зови меня — Серый. Так будет проще.

— Серый, ответь мне, почему я стал понимать ваш язык, и говорить на нем?

— Ты знаешь, что такое магия?

— Да. В моем роду были шаманы, но я стал воином и охотником. Ты вложил в мою голову свои слова, с помощью магии?

— Ну, можно и так сказать, — не стал я вдаваться в подробности, самого процесса, тем более, я так и не понял, что сделал Даймон. — Гриф, ты извини, что я тебя ударил, но так надо было,

— Я понимаю, и зла на тебя не держу. Зато теперь мы можем говорить на одном языке. И понимать друг друга.

— Точно, именно для этого, мне и пришлось тебя немного помять.

— Скажи мне вождь, по имени Серый: какая судьба, ждет меня и моих людей? Кто мы теперь: вольные чирканы или твои рабы?

— Нам рабы не нужны, — обрадовал я Грифа. — Честно говоря, даже если бы я и захотел сделать вас своими рабами, то просто не смог бы сделать этого. У меня здоровых бойцов, не хватает, чтобы переносить раненых, а уж о том, чтобы еще и охранять, каких-то там рабов и речи быть не может. Но! Если ты хочешь, то можешь со своими людьми присоединиться к нам, мы тут, как сам видишь, маленькую войнушку против терронов затеяли.

— Я услышал твои слова и понял их. Спасибо тебе за освобождение, — Гриф низко поклонился. — Я и все, кто стоит за моей спиной, будем служить тебе. Служить будем тебе столько времени, сколько пальцев на моих руках.

— Это, что десять лет, что ли?

— Я не знаю, что такое лет. Моя голова, в которую, ты вложил новые знания, подсказывает мне, что это когда на небе Великий Дракон летает долго, и его огненное дыхание согревает землю и воздух.

— Не-а, ты не понял, я хотел сказать лет. Ну, один — это год, а десять — это лет. Понимаешь? А ты понял, что лет и лето — это одно и то же. А лето — это время года такое, когда, действительно, солнце стоит высоко и греет долго и жарко.

— Вождь Серый, ты говоришь очень мудреные слова, и я не очень их понимаю. Прости меня, я не обладаю и десятой толикой твоей мудрости, я простой воин и охотник. Мой удел, это меткий выстрел и сильный удар.

— Ладно, проехали. Я понял, что ты хотел мне сказать, и этого достаточно. Я принимаю вашу помощь, и буду заботиться о тебе и твоих людях, как о своих! Верь мне, воин Гриф!

— Да, будет благосклонен к тебе вождь Серый, Великий Дракон Чиракано!

— В общем, любезностями обменялись, теперь о деле: Гриф раздели своих людей на несколько групп, одни будут разбирать завал в туннеле, другие пойдут на улицу, начнут хоронить убитых, а третьи пусть стаскивают тела терронов в кучи, поближе к защитной стене. Ну, а бабы с детишками, пусть по хозяйству и за ранеными приглядывают. Времени у нас мало. Утром, скорее всего, терроны нагрянут. Но в начале, приведи ко мне десяток наиболее сообразительных среди своих людей. Надо их тоже обучить нашему языку.

Гриф, с готовностью кивнул головой, в знак понимания приказа и отошел к своим соплеменникам. Те, сбились в плотную группу, и с надеждой ожидали окончания переговоров. На их лицах было написано, явное переживание по поводу происходящего, ведь их окружали чужаки, вооруженные дивным оружием, которое выплевывало огонь и несло мгновенную смерть. И, что ожидать от этих пришельцев, было не понятно, они даже говорили на незнакомом языке. Гриф, подошел к своим соплеменникам, и, сказав им несколько коротких фраз, после чего по толпе пронесся вздох радости и облегчения. После этого, Гриф начал сортировать своих людей. Женщины и дети отошли в одну сторону, а молодые парни и зрелые мужчины в другую. Только сейчас, я заметил, что стариков среди бывших пленников не было. Видимо стариков терроны убивали на месте и в плен не брали. Что, в принципе, не удивительно, учитывая тот факт, что терроны оказались людоедами. Кому охота есть стариков, когда вокруг полно молодых и упитанных. Гурманы, хреновы!

— Слышь, командир, как думаешь, а этих чирканов, или, как, они себя, там называют, здесь много? — спросил Жук. — Ну и вообще, откуда они здесь?

— Выражаясь языком, древних китайских мыслителей, а хрен его знает, товарищ бывший контрабандист, — пожал я плечами. — Может, эти черноволосые — аборигены этого мира. Или провалились сюда намного раньше людей, еще в те времена, когда на Земле, Сибирь не была освоена европейцами.

— Да ну, ты как скажешь! — недоверчиво хмыкнул Вовка. — Да, как бы они здесь выжили? Тут же терроны правят балом! Да, самый тощий террон, в два раза крупнее этих задохликов. Да, если бы не винтовки с пулеметами, мы бы хрена с два, выдавили бы терронов за Драконьи Горы. Что и не говори, а терроны вояки, отличные. Вон, хотя бы взять сегодняшний штурм, если бы ты в самом начале не засел бы на башне с пулеметом и мешком гранат, мы не взяли бы Улей. И так, больше половины отряда выбило.

— Ты все правильно говоришь. Но, не учитываешь одного маленького нюанса — мы с тобой и черноволосые чирканы, одинакового телосложения, а терроны намного крупнее нас. А что это означает? Не знаешь? А, означает это, мой друг, что терроны — пришлые в этом мире. И пришли они из мира, где совсем другая сила притяжения. Иначе они не вымахали бы такими гигантами. Понимаешь?

— Ну, может быть, спорить не буду, — задумчиво проговорил Жук. — А, как думаешь, что терронам надо в этом мире? Чего это они сюда шляются?

— Повторю еще раз, древнекитайское изречение: хрен его знает! Может они сюда на промысел приходят или на охоту. Понял? Как все происходит на Земле в сезон охоты, знаешь? Толпы мужиков, с оружием и с собаками, выбираются в лес и начинают там наводить ужас на живность. Ты среди терронов, хоть одну самку видел? Нет? И не увидишь, одни самцы, причем все призывного возраста и старше, нет ни детей, ни стариков.

— Не, ну ты скажешь то же! Охота! Но, ведь люди — это тебе не дичь, ни зверье, какое-нибудь. Это ж люди!

— Да, а ты сходи, посмотри, на улице под стеночкой, где татарин чаны мыл, посмотри сколько там человеческих костей лежит. Те самые чаны, в которых он, мясо терронских лошадок готовил. Да этого, в них, терроны вот этих вот черноволосых и готовили. Все, как на охоте: дичь поймал и тут же, в походном казанке и приготовил.

— Да-а! Терроны охотятся на людей, ради того, чтобы их есть! — потрясенно прошептал Жук.

Договорить нам с Жуком, не дал подошедший Гриф. Он привел собой двенадцать человек, трех женщин и девять мужчин.

— Вот, вождь Серый. Эти чирканы достойны того, чтобы ты вложил в их головы новые слова.

— Ага, значит начнем. Как говориться: возьмите в руки карандаш, мы начинаем вечер наш, — с энтузиазмом пропел я. — Так, Жук, хватит лыбиться, я ничего смешного не сказал, давай подходи ближе будешь помогать. Значит, делаем так: берем первого клиента, укладываем его на полу, несколько человек фиксируют его к полу. Так, чтобы он не мог шевелиться, а я за минуту, путем наложения рук на его голову, заливаю в его голову новый словарный запас. Ну, что готовы? Тогда поехали!

— Кот, ты готов?

— Усегда, готов, — голосом Папанова, из кинофильма «Бриллиантовая рука», ответил Даймон.

В общей сложности, на процедуру, по внушению русского языка двенадцати чирканам, мы потратили меньше часа. И то, больше времени, заняла влажная уборка пола, так как каждый испытуемый норовил, загадить пол недавно съеденным мясом. Зато в итоге, я получил двенадцать новых подчиненных, которые понимали мои команды и могли выполнять мои распоряжения.

С вливанием в наш отряд, новых работоспособных людей, все дела пошли намного быстрее. Трупы терронов свалили под внешнюю стену, которая отделяла Улей, от поля, засеянного скальными обломками. Трупы моих бойцов и тех чирканов, чьи останки мы нашли, захоронили в одной из скальных пещер, там был большой провал в полу. Трупы опустили на дно провала, а потом закидали сверху камнями. Собрали, все пригодное к стрельбе оружие, патроны и гранаты. Чирканов вооружили ятаганами, кинжалами, мечами и саблями терронов. Из копий и пик, которые, тоже были в большом количестве, соорудили примитивные противопехотные ежи и заграждения. Люди и чирканы, работали весь вечер и большую часть ночи. На улице приходилось работать при свете факелов. Но этого добра было навалом. Среди терронских запасов, мы нашли большие глиняные чаны с чёрной маслянистой жидкостью, которая отлично горела. На палки наматывали, порезанные на полосы шкуры, и, обмокнув их в маслянистую жидкость, поджигали. Факелы горели очень ярко и долго, но при этом неимоверно воняли и коптили. Татарин Алим, после того, как сварил много мяса, в одном из чанов накипятил воды, и те из бойцов и чирканов, кто хотел, даже смогли обмыться теплой водой. Женщины, из племени чирканов, ходили на южный склон Улья, к реке, они там долго мылись, но когда вернулись, то принесли с собой пучки какой-то травы. Эту траву варили и отваром поили раненых. К каждому, из раненых я подходил по несколько раз за ночь: проверял, как заживают раны и если считал нужным, то ускорял процессы заживления.

Еще я успел, поговорить несколько раз с Грифом и другими чирканами. Из разговора с ними, я узнал много нового об этом мире. Во-первых, чирканы, а именно так себя называли черноволосые, были многочисленным народом. Гриф, рассказал, что когда то очень давно, все окружающие земли на много дней пути, вокруг Драконьих Гор, были заселены чирканами. У них, даже были свои города, такие как — Улей. Улей, был покинут много лет назад, задолго до того, как родился дед Грифа. Экспансия терронов, или как их называют, чирканы — таачханов, изгнала из Улья его хозяев. Чирканы покинули все свои города, и ушли в неблагоприятные для жизни, северные земли за Драконьим хребтом. Большинство городов были разрушены терронами. Терроны нападали на все поселения чирканов, которые встречались у них на пути. Причем, их не останавливала даже большая численность чирканов. Гриф рассказывал, что когда он был маленьким, то видел своими глазами, как десять терронов напали на поселение чирканов, в котором проживало больше пятисот людей, из них боеспособных мужчин было две сотни. Терронов, убили очень быстро, правда, это стоило жизни трем десяткам чиркан. Соотношение один к трем, было еще очень удачным для чирканов. Если терроны нападали внезапно, то они могли выбить мужчин в первую же атаку, а потом планомерно и жестоко убивали стариков, женщин и детей уводили с собой. Те, кто попадал в плен к терроном, никогда не возвращались обратно. Гриф, знал точно — ни один пленник, никогда не возвращался.

По наблюдениям чиркан, терроны приходили в этот мир с постоянными временными интервалами. Если небольшие отряды в десять — пятнадцать особей, постоянно курсировали по степям и лесам этого мира, то крупные отряды, численностью, свыше сотни бойцов появлялись с интервалом в три года. И самое главное: раз в двенадцать лет, появлялась большая армия численностью до пяти тысяч. Конечно, Гриф не владел в полной мере, десятизначной системой исчисления, но в переводе, очень сильно помогал Даймон. Когда в этом мире появились первые люди, то терроны переключили все свое внимание на них. Чирканы, вздохнули с облегчением, и, воспользовавшись паузой, ушли, далеко на юго-восток, подальше от гор, и поближе к степям. На какое-то время, терроны забыли о чирканах. Но длилась эта пауза недолго, терроны появились снова. Произошло это относительно недавно, всего три года назад. Но это были совершенно другие терроны. Они стали более организованны, у них появилась вертикаль власти. До этого, дикие и не организованные бандитские стаи, превратились в отряды с жесткой дисциплиной. А совсем недавно, всего год назад, у терронов появилось огнестрельное оружие. Это могло означать только одно: терроны вступили в союз с людьми. Конечно, было понятно, что терронов снабжает оружием небольшая часть людей. Это делали те, кто хотел развязать большую гражданскую войну. Чиркнам, совсем не хотелось, становиться опять объектом охоты, поэтому они снялись с насиженных мест и опять отправились в путь. Именно, во время вынужденной миграции, и был захвачен в плен клан Грифа. Из двух сотен человек, вышедших из родной деревни, уцелело не больше сотни. Примерно еще пятьдесят не выдержали тягот плена. Как, уже стало понятно, кто-то из тех, пятидесяти, умер не своей смертью, а оказался съеден терронами.

За эту ночь, я узнал много нового, даже чересчур, много. Армия терронов, вооруженная огнестрельным оружием, готовиться к вторжению в обитаемые людьми земли. Терронов поддерживает большое количество людей. Люди вооружают, тренируют и подготавливают терронов к большой войне. Понятное дело, что среди населенных людьми территорий, у терронов есть помощники и сочувствующие, так сказать, пятая колонна. Чтоб ей пусто было! Но, вот, что не понятно: как могли терроны заключить союз с людьми? Терроны — агрессивные и тупые существа. Как показывала практика, терроны всегда действовали в лоб. Если их в одном месте собиралось больше десяти, то они, как правило, становились неуправляемые. Только появление сильных и жестоких вождей заставляло терронов объединяться в большие отряды, а иногда и в армии. Значит, что? Значит, у терронов появился новый вождь! И вождь, это не простой, а особенный. Он смог не только объединить терронов, он смог договориться с людьми о сотрудничестве, и что самое поразительное заставить рядовых терронов терпеть рядом с собой присутствие людей. А, что версия очень даже ничего. Вот только, как-то это все, слишком притянуто за уши. Ну, не верю, чтобы терроны были такими умными. Нет, они не глупые, они просто другие. Терроны — прямолинейны, они просты, как лом. Поэтому, терроны и такие хорошие воины, потому что нет ничего в этом мире более надежного, чем простые вещи. Как, лом например! Лом, самый надежный в мире инструмент. А знаете почему? Потому что сделан он, из одной детали — из металлического прута. А, теперь представьте, что к одному концу металлического прута приварили совок. Представили? И что получилось? Правильно лопата? Лопата, ведь намного функциональней, чем лом, правильно? Ей много чего можно делать. Лопата вещь тоже очень надежная, но все-таки не такая надежная, как лом. А почему? А потому что состоит уже из двух деталей. Соответственно, у лопаты шансов поломаться ровно в два раза больше, чем у лома. Вот и нынешние терроны, они тоже изменились, они, тоже стали, более функциональными. А теперь возникает вопрос: кто заинтересован в изменениях, произошедших с терронами? Правильно, люди! Те, из рода хомо сапиенсев, которые решили перекроить политическую карту этого мира. Причем, зуб даю, что это не местные. Местных и так все устраивает. Кто у нас правит балом? Торговые кланы, Казаки, Горцы, свободный город Нукоград, ну и Флот. Всякие разные образования, в виде мохновского Гуляйполя и Лесовиков. Я в расчет не беру. А чего их брать, если они даже сами себя не считают за отдельные человеческие анклавы.

Гуляйполе — это по сути своей, никому не нужная территория, где благополучно скрываются банды и шайки. Центрального командования у них нет. Банды и шайки, ведут между собой постоянные войны. Гуляйполе располагалось на землях, которые называли Серыми Пустошами. Пустоши — были местом скверным и страшным. Когда то очень давно, в тех местах произошел какой-то катаклизм, который изменил природу и сущность вещей. Среди степи, заросшей невысокой густой полынью, появлялись небольшие болотца, наполненные черной вонючей жижей. Из этих болот на свет божий перлась всякая нечисть. Когда болота исчезали, на их месте находили магические артефакты. Вот, помимо обычного разбоя, работорговли и оказания любых услуг, за которые в приличном обществе, сразу же вздергивали на виселице, сбором этих самых артефактов, большинство гуляйпольцев и промышляло.

Лесовики — это вообще не понять, что. То ли хиппи, то ли ролевики. В общем, просто есть на карте этого мира территории густо заросшие лесом. В этих лесах живут люди, которые не признают цивилизацию. Огнестрельным оружием не пользуются, живут только тем, что дает лес. В лес никого не пускают, но и сами из него носа не кажут. Сотрудничают с парой пограничных деревень, на предмет натурально обмена, вот и все, что о них известно. Но, как это ни удивительно, поток желающих стать лесовиками не иссекает. Постоянно к лесу, на пограничную заставу приходят десятки желающих, кого-то пропускают в лес, кого-то нет. Честно говоря. Никогда не интересовался системой отбора, принятой у лесовиков. Земли нашего, Горного Клана находились далеко от тех лесов, и что там происходило, мне, как-то было, по барабану.

Ну, а по основным претендентам на желание изменить расстановку сил в этом мире, тоже, особо нечего сказать.

Флот — это, так называемое объединение, нескольких десятков прибрежных поселений. Жизнь в тех местах, так или иначе, связана с морем. Кто рыбачит, кто пиратствует, кто занимается китовым промыслом, а кто и просто путешествует в поисках новых земель и артефактов. Основные порты и верфи Флота, находятся за Белыми скалами. Белые скалы — это горный массив, на востоке, этого мира. Находиться сразу за землями Горного клана. Фактически Горный Клан закрывает собой Флот от всего мира. В общем, у Флота только одна сухопутная граница, и идет она, по склонам Белых скал. Флот, можно сразу вычеркивать из списка претендентов, им нет дела до возни на суше.

Наукоград — город-государство, создан на месте, провалившегося в этот мир целого поселения землян. Именно, в Наукограде, были построены первые порталы, через которые, в этот мир попали первые поселенцы. Долгое время, Наукоград, был столицей и центром цивилизации этого мира. А потом ученные, имели неосторожность установить несколько порталов, за пределами своего города. Именно с этого и началась история Торговых кланов. Так, что Наукоград, вполне мог заварить подобную кашу. Но, им сейчас не до терронов. Во-первых, они, чисто территориально находиться далеко от Драконьих Гор. А во-вторых, у них, уже больше полугода не работает большой портал — переход в старый мир. То ли авария, то ли диверсия. Не понятно, что там у них произошло, но в один прекрасный день, они начали размещать заказы на поставки из старого мира, через порталы, контролируемые Торговым Союзом. Да, и армии у них, честно говоря, никогда и не было, так пара батальонов пехоты, способных только заводы и фабрики охранять, да, на неприступных стенах Наукограда, в карауле спать.

Кто, следующий? Горный клан! То есть — мы. Мы, в смысле я, как представитель Горного клана. Нам, это вообще, как говориться и в куй не впилось. В нашем клане, все контролируется Княжной. А, Княжна, четко определила стратегию развития клана: вот наши границы, мы к вам не лезем, но и вы к нам близко не подходите. Да, и честно говоря, не так много и сил у нашего клана: дюжина диверсионных групп, несколько рот спецназа, и два батальона пограничников. Вот собственно и все!

Следующие? Казаки. Вот эти тоже, могли. Но в рядах казаков произошел раскол, на две, неравные по своей численности группы. Одни стали называть себя Родовые казаки, другие — Строевые. Первые кричат, что только они истинные носители казачьего знамени в этом мире, потому, что, дескать, пришли в этот мир первыми, а значит и есть аборигены, а все кто пришел следом, они так, нахлебники и лимита, которая тут понаехала!

Строевые казаки, кричат, дескать, мы этот мир от экспансии терронов спасли, поэтому давайте организуем нормальные вооруженные силы, и не надо нам тут разводить, всякие там разговоры. Доля правды в этом есть, когда мелкие пограничные стычки с терронами переросли в серьезные бои, то родовые казаки сами не справлялись. Поэтому на Большом казачьем Круге, было принято решение о наборе новобранцев из числа попаданцев из старого мира. Дабы не терять контроль над ситуацией, решили, что не будут создавать отдельных войсковых частей, а просто разбавят существующие казацкие сотни новыми бойцами. Терронов тогда благополучно отбросили за перевал Драконьих Гор. На перевале поставили несколько застав, которые малыми силами, при поддержке крупнокалиберного скорострельного вооружения, вполне могли справляться с задачей, по удержание терронов. Ну, а потом, как всегда, в мирное время, начались шатания и разброд. Родовые казаки, всегда могли вернуться домой в свои станицы. А куда, прикажите возвращаться строевым казакам? Дома у них нет. Нормальное проживание в мирное время, для строевых казаков никто не предусмотрел. Я, вполне мог бы предположить, что данную возню, с участием терронов завели строевые казаки, и повод для этого у них есть. Они ведь нужны были только во время проведения боевых действий, то есть они первые кто заинтересован в начале войны с терронами. Но, что-то, честно говоря, в это не сильно вериться. Слишком простой ответ.

Ну и последние в этом списке подозреваемых — Торговые Кланы. Больших кланов, имеющих собственные порталы-переходы, семь. Семь кланов — семь ворот во внешний мир. Кто контролирует ворота, тот контролирует и этот мир. Так, что Торговые Кланы, это те, кто сто процентов мог бы заварить всю эту кашу, но только им это сто процентов не надо. Ведь они и так контролируют этот мир.

Вследствие чего возникает вопрос: Кто ж тогда, те люди, которые снабжают терронов оружием? Братья Севостяновы — пешки, за ними стоит кто-то другой. А тут еще выяснилось, с этой стороны гор существует портал. Ох, чую, я своей печенкой, что среди привычных игроков появился новый. Скорее, всего, имеем дело с внешним миром, со старой матушкой Землей, будь он не ладна. Если принять, как версию, что имеем дело с внешней экспансией, то все становится на свое место. Оружие и инструкторы, поступают в наш мир, снаружи, через портал в Драконьих Горах. Поэтому никто и не знает, что готовиться большое вторжение терронов. Именно этим можно и объяснить ряд непонятных, на первый взгляд происшествий, произошедших в нашем мире. Ну, во-первых, это взрыв, во время финального футбольного матча, между армейскими командами. Тот, проклятый взрыв, выкосил, под корень весь командный состав Горных стражей. Больше сотни убитых, полтысячи раненных. Десятки остались инвалидами, сотни надолго выбыли из строя. Потеря страшная, но восполнимся. С годами, все вернется на круги своя, и Горные стражи пополняться новыми командирами. Вот только, на ближайшие пару лет, Горному клану, придется свернуть большинство своих военных программ, ведь сил хватит только на контроль границ.

Авария на большом телепорте в Наукограде. Тоже, ведь не просто так произошла. Эта, чертова авария, вывела из игры руководство города — государства. Ни для кого не было секретом, в этом мире, что наукоградовцы, работали под крышей российских спецслужб из внешнего мира. Они получали из России, много новых технологий, материалов, оборудования и. конечно же, оружия. В случае, большой войны, не составляло бы особого труда, перекинуть из внешнего мира, через портал Наукограда, несколько дивизионов систем «Град». И тогда, любое вторжение терронов закончилось бы провалом.

В общем, надо найти тех, кто стоит за терронами, и тогда я найду тех, кто виноват в гибели моей группы и сотен людей из Горного клана, погибших на том, злополучном футбольном матче.

Размышляя и пытаясь найти ответ на возникающие вопросы, я не заметил, как уснул.

Глава 10

Надо мною — тишина,

Небо, полное дождя,

Дождь проходит сквозь меня,

Но боли больше нет.

Под холодный шепот звезд

Мы сожгли последний мост,

И всё в бездну сорвалось,

Свободным стану я,

От зла и от добра,

Моя душа была на лезвии ножа.

(" Я свободен!» Группа Кипелов.)



Из сладких объятий морфея меня вырвал радостный крик Жука. Вот честное слово, в такие моменты, меня этот жизнерадостный оптимист порядком раздражает.

— Командир, тебе надо это видеть своими глазами, — возбужденно закричал, прибежавший с улицы Жук. — Мы разобрали ход, а там такое!

— Какое такое? — недовольно спросил я. Вставать и идти куда-то, совершенно не хотелось. Тело требовало отдыха, я настолько выдохся, врачуя раненых, что если бы бала возможность, то я проспал бы часов двадцать, а лучше все тридцать. — А без меня никак? Я, вообще-то, хотел еще немного поспать.

— На том свете отоспишься! — Жук был настолько охвачен азартом, что не мог стоять спокойно на одном месте. — Ты, как увидишь, что мы нашли, так сразу забудешь о сне.

— Ну, это вряд ли, — хрен вам я о сне забуду, мне только дайте, куда голову приклонить, и даже из пушки меня потом не разбудите. — Ну, и что вы там нашли? Подписку на журналы «Playboy» за последние двадцать лет? Или пропавшее золото коммунистической партии?

— Серый, а я смотрю, ты, как нормально поел, так сразу и о бабах задумался! Да? Журнал ему эротический подавай! Ха-ха! А может сразу, моделей с силиконовыми сиськами?

— Можно и моделей. А, ты, что, хочешь сказать, отказался бы от стройной модели.

— Ну, понятное дело, что не отказался бы. Но ты знаешь, я люблю, чтобы девки были в теле. Такие, чтобы, ого-го! — Жук попытался в воздухе изобразить, что в его понимании ого-го. Я из этого понял, только одно, что эротический идеал Жука, это очень большая деваха, намного больше его самого. — Эх! Хочу бабу, да потолще!

— Давай, о бабах потом поговорим. Ладно. А, то знаешь, как оно бывает, мысли всякие работе мешают.

— Понятно! Ну, а с другой стороны, о чем еще солдату думать, только о бабах, водке и жратве. Меняется только последовательность мыслей. Не их содержание.

Вот за таким непринужденным разговором, мы с Вовкой и прошли через нужные коридоры и залы. Жук вел меня по тоннелю, который имел уклон вниз. Коридор был длинный, про себя я прикинул, что он по протяженности, метров пятьсот будет. Потом, тоннель выровнялся — прямой отрезок занял метров сто. А потом тоннель пошел резко вверх. Подъем продлился не долго, от силы пятьдесят метров. Дорогу перегораживал завал. Было видно, что когда то давно здесь произошел взрыв, который обрушил тоннельный свод.

Метров за двадцать до завала, стали попадаться первые скальные обломки. Но они здесь оказались не из-за взрыва, их перетаскивали, подальше от завала, чтобы было удобней его расчищать. Завалило тоннель в этом месте очень основательно, хорошо так завалило, не скупясь на горную породу.

В расчистке участвовало двадцать человек, работали они в две смены, по десять человек, менялись через каждые два часа. За десять часов рабочие смогли раскопать узкий лаз под самым верхом пещерного свода.

В лаз, мог, протиснутся один человек. При этом высота лаза, позволяла перемещаться, только на карачках, о другом способе, не было и речи.

Первым в лаз полез Жук, он все-таки здесь уже лазил, и поэтому знал дорогу. Я лез за Жуком, держась в метре, от его ног. В этой крысиной норе было темно и страшно. Фонарей у нас не было, а факел держать в руках, когда ползешь на карачках, не удобно. Я, конечно, перед тем как залезть в эту темную дыры, подумал об освещении, но, не рассчитал своих сил. Поэтому, летающий фонтом, который светился призрачным голубым светом, улетел далеко вперед, хотя по расчетам, он должен был лететь, впереди ползущего Жука, на расстоянии в пару метров. Кто виноват в этом, было не понятно: то ли это Жук, слишком медленно полз, то ли фантом слишком быстро летал. А, может, то и другое, вместе — медленный Вовка Жук и слишком быстрый, летающий фантом.

Как я уже говорил, ползать в темноте по узким кротовым норам, удовольствие не из приятных. Под коленями и ладонями, скрипят острые камни, которые так и норовят, впиться и раскровенить мои руки и ноги. Если поднять голову слишком высоко, то непременно ударишься головой о верхний свод. Если опустить слишком низко, то ни хрена не понятно, куда ползти, так как свет от зависшего вдалеке фантома, виден, только если смотреть поверх, ползущего впереди Вовки.

Я только приноровился, по движениям, впереди ползущего Вовки определять препятствия на моем пути, как этот треклятый лаз закончился, и мы с Жуком вывалились из норы, и скатились вниз, по отвалу.

— Е-мое, это ж, сколько мы проползли? — устало спросил я. — Метров двести, наверное?

— Ага, километр! Двести метров, ха-ха! — нервно рассмеялся Вовка. — Лаз в длину, не больше десяти метров.

— Десять метров?! Всего? — пораженно произнес я. — Шутишь, наверное?

— Нет, не шучу. Я когда первый раз полз, тоже думал, что лаз бесконечный. Во второй раз будет легче. Это просто темнота и замкнутое пространство так действует.

— Наверное. С детства не люблю замкнутых пространств, особенно если они темные, — разоткровенничался я. — Помню, в детстве, на спор с пацанами, залез в трубу на стройке и застрял там. Ёле вылез, страху натерпелся.

— А, чего ты ночным зрением не пользуешься? Я думал, что все маги в темноте видят как кошки.

— Ночное зрение? Да, я, это… устал сильно, когда раненых врачевал. Не хотелось энергию попросту тратить.

Жук, понятливо кивнул, и, поднявшись на ноги, подошел к висящему в воздухе, посреди пещеры, фантому. Фантом, как будто ждал, когда на него обратят внимание: он мигнул и погас.

— Кот! И как это понимать? — раздраженно спросил я у своего ангела-хранителя, — Ты, почему не активизировал ночное зрение, а?

— Ты не просил — я не включал, — ехидно ответил Кот. — Я, что тебе джин, чтобы твои желания выполнять. Если, воспитанному человеку что-то надо, то он обычно просит. Причем, вежливо просит. Понял?

— Да, понял я. Понял. Жлобяра!

— Я все слышу!

— Ну, и на здоровье!

Вова Жук, похлопал себя по карманам, нашел зажигалку, и, чиркнув колесиком, извлек пламя. В свете от пламени дешевой, одноразовой зажигалки, было видно, что мы оказались в тупике. После завала, коридор тоннеля тянулся всего на десять метров. Тупик! И что интересного может быть в стене, напротив завал? Зачем меня, вообще сюда притащили?

— Ну, и на хрена, я по этой норе сюда лез? Чтобы убедиться, что ничего не получилось, и вы зря, шесть часов, вручную разгребали завал?

— Сейчас свет включим, здесь где-то мужики факела оставляли. Сейчас факела найдем, и свет будет! — Вовка подсвечивая себе зажигалкой, искал, оставленные, последней сменой землекопов, факела, — Сейчас ты сам все увидишь. Надо только, чтобы огонь был поярче!

— Ты, вообще, зачем всех отсюда убрал? Если бы, здесь кто-нибудь остался с факелом, то мы, с большим комфортом передвигались по этим кротовым норам.

— Да, фиг его знает? — пожал плечами Жук. — Подумал, что так лучше. Кто его знает, что мы сейчас с тобой увидим.

Я, в ответ, только неопределенно хмыкнул. Вовка лазал на коленях, внимательно всматриваясь в темные складки стен. Пока Жук, был занят поисками пропавших факелов, я решил времени даром не терять, и осмотрел окружающую обстановку с помощью магического зрения. Картина мира, вокруг меня изменилась, но не значительно. Те же темные стены вокруг, тот же темный свод над головой и тот же светло-серый камень перегораживает, глухой заслонкой тоннель, впереди меня. Светло-серый? А ведь и правда, цвет стены, которая преграждает нам путь, отличается от цвета пола, потолка и стен. Она намного светлее. Если пол, потолок и стены, были цвета — густого кофе, то вертикальная преграда на моем пути была цвета — кофе с молоком, когда молока много, а кофе мало. Интересно, и что бы это могло значить! Не обращая внимания, на матерящегося Жука, который обжег себе пальцы расплавившейся зажигалкой, я подошел вплотную к преграде. Рассмотреть поверхность камня, с помощью магического зрения было очень тяжело. Магическое зрение, по внешнему обзору сопоставимо с современными тепловизорами: если магия присутствует, то видно её очень хорошо, а если уровень магии низок, то видим только один общий фон. В тепловизорах, все тоже, самое, есть тепло — есть картинка, нет тепла — нет картинки. Да, забыл уточнить, что если уровень магии слишком сильный, то мы видим все тот же общий фон, но теперь уже от того, что не хватает разрешения у нашего маговизора. О, я придумал новое слово — маговизор.

Потрогав руками камень, я понял, что он несколько не обычен, он был теплый и какой-то не обычный на ощупь. Больше походил на живую кожу, чем на камень. Щелкнув пальцами, я создал небольшой светящийся шар, который завис над моим левым плечом. Шар светился достаточно ярко, чтобы я мог в мельчайших подробностях рассмотреть, из чего создана стена, которая преграждает нам путь.

— Японский телевизор! Серый, ну, что за дела?! — обиженно, запричитал, сзади Жук. — Я тут ползаю на карачках. Чуть ли не на ощупь, каждый камешек обнюхиваю. Ищу эти треклятые факела, пальцы, вон, себе обжог! А он, вон, одним щелчком пальцев умеет фонари летающие создавать! Друг еще называется! Сразу нельзя было зажечь, эту хрень светящуюся?

— Вова, а вы пробовали бить по этому камню кирками? — не обращая внимания на причитания Жука, спросил я.

— Пробовали, но она не поддается? Стена как резиновая.

— Как резиновая, говоришь! А, ну-ка, выстрели в стену несколько раз?

— Пожалуйста, — Жук вытащил из кобуры пистолет ТТ, и не целясь выстрелил несколько раз в стену.

Пули с тихим «чваканьем» ушли в стену. Даже следа от них не осталось. Стена, как будто разошлась, принимая в свое необычное тело инородные предметы, в виде пуль, калибра семь шестьдесят два.

— Интересно! А, ну-ка еще разок!

— Да, бога ради! У меня этих патронов, как у дурака махорки, — пистолет грохнул еще два раза.

Но в этот раз я смотрел на преграду, с помощью магии. Стена оставалось такой же молочно серой, но когда пули врезались, в неё, то место, куда попадала пуля, на миг вспыхивало ярким цветом. Все это я смог рассмотреть, только благодаря тому, что напряг все свои силы, и время для меня замедлилось. Начальная скорость полета пули, выпущенной из пистолета ТТ, составляет четыреста двадцать метров в секунду. Жук стоял на расстоянии десяти метров от стены, значит, пули преодолели это расстояние за ноль, ноль, хрен его знает какую часть секунды. Но, для меня, когда я смотрел своим сверхмагическим зрением, пуля летела со скоростью прибалтийской черепахи. То есть, очень и очень медленно. И времени, чтобы понять, что надо делать у меня было предостаточно.

— Ага, значит так, товарищ Владимир, слушай мою команду: я сейчас пригнусь и сяду на пол перед стеной, а ты очень аккуратно и очень точно выстрелишь два раза в стену. Понял?

— Понял, а зачем?

— За мясом, — передразнил я его. — Вопросы задавать тебе по рангу не положено.

— Хорошо, вопросы задавать больше не буду. Я просто, прицел возьму немного ниже и кому-то, особо наглому, башку прострелю.

— А, я потом, к тебе по ночам буду являться, в виде призрака.

— Всегда, пожалуйста! Я мертвецов не боюсь, я живых боюсь, — отмахнулся, от моей угрозы Жук. — Покажи пальцем куда стрелять?

Я показал пальцем, куда хотел бы, чтобы Жук попал. Потом, сел под стеной, немного в стороне.

— Жук, запомни: стреляешь только два раза. Не больше! Иначе попадешь в меня, потому что после второго выстрела буду на линии огня. Понял? И постарайся, попасть как можно кучнее. Хорошо?

— Понял, понял! Готов?

— Готов. Огонь!

ТТ бахнул два раза, и пули вылетевшие с небольшим промежутком «поплелись» к своей цели. Я провожал взглядом полет обеих пуль. Они летели, не по одной линии, а одна чуть выше другой. Вот, пули пролетают расстояние в десять метров до стены. Вот, первая пуля врезается в стену, а следом другая, но чуть выше. Я бросился, к стене, и успел вонзить руку в стену. Ударил, плотно прижатыми пальцами, прямо в след оставленный пулей. Рука провалилась, по первые фаланги пальцев, дальше не пошла. Стена начала активно сопротивляться, она твердела и выдавливала мои пальцы обратно. Не на того напали! Я пустил магический поток, своей биоэнергетики наружу, направляя его через пальцы, застрявшие в стене. Давление прекратилось, и под моими пальцами оказалось податливая материя, похожая по ощущениям на тесто или мягкий пластилин. Не теряя времени, я вонзил в стену, вторую руку и, направляя поток магической энергии, через обе руки одновременно попытался развести руки в стороны, чтобы увеличить площадь воздействия на стену.

— Ну, что ж ты, косорукий то такой? — бешено прокричал Кот, в моей голове. — Ты, что творишь, придурок? На минуту нельзя оставить. Она же тебя сейчас, «провалит»! Руки, назад, выдергивай! Идиот! Кретин, не доделанный!

Испугавшись крика Даймона, я что есть силы, дернулся назад. Споткнулся и упал, сильно ударившись копчиком об каменный пол.

— Ну и чего ты разорался? Напугал сволочь! У меня почти получилось! — сконфуженно произнес я. — Я бы с легкостью прошел через эту, гребаную стену. Понял! Вон, как она легко поддалась, когда я её начал магией утюжить!

— Утюжить, он её начал! — передразнил меня Кот. — Ничего бы у тебя не получилось. Ты бы только и успел, что погрузиться в неё полностью, когда эта «псевдостена», вдруг, бац, и кристаллизовалась, а ты бы в ней застрял, как муха в янтаре. Вот, потомки посмеются, когда твои кости найдут.

— Ну и что вы предлагаете, господин Ангел-Хранитель, а?

— Я вам предлагаю головой вначале думать, и только после этого, ручки, свои шаловливые, в ход пускать. Господин олигофрен!

— Сам, ты… вот то слово, которым, ты меня назвал. Что-то конкретное ты можешь посоветовать.

— Могу! Внимательно осмотри преграду, найди источник питания, отключи его и… все! — надменно проговорил Кот.

— Серый, ты чего молчишь? Тебя, что магией шибануло? Ты в порядке, Серый? — Вова, тихонько потрогал меня за плечо.

Вот, блииин! Все время забываю, что во время внутреннего диалога с Даймоном, я как бы это, по мягче сказать, немного выпадаю из реальности, да чего уж там, туплю я конкретно. Вот и сейчас, сидел на полу с широко открытым ртом и выпученными глазами и смотрел в никуда!. Вылитый синдромо даунито!

— Все, нормально! Не бзди, Жук! Прорвемся! — уверенно подмигнул я Жуку. — Не придумали еще такую преграду, которую бы не сломал, пытливый славянский ум!

Внимательно осмотрев магическим зрением перекрывавшую тоннель стену, я заметил неоднородность магического свечения. Правый нижний угол, светился чуть ярче, чем остальная поверхность каменной плиты. Теперь, зная где искать, я уделил особое внимание этой части плиты и прилегающей к ней скале. Метрах в двух, от каменной перегородки, в самом низу плиты, магический фон резко усиливался, но источник выявить не удалось, видимо он был спрятан очень глубоко, а может в этом была виновата скальная порода.

— Ну, же, соображай быстрее! Если ты не можешь уничтожить источник питания, то просто переключи его на себя. Выкинь «щуп» и подключись, к бесплатной энергии, — прорычал внутри моей головы Даймон.

А, почему бы и нет, собственно говоря! Выкинув из ноги энергетический «щуп», я направил его в стену, туда, где наиболее ярко светилась в магическом зрении, окружающее энергополе. Попал я в энергетическую жилу, не с первой попытки, а только с третьей. Сказалось, отсутствие практики. Магическая энергия потекла по моим жилам, ощущение было необыкновенное, как будто все мое тело покрыли маленькие электрические разряды. От правой ноги, через которую я выкинул «щуп» шло обжигающее тепло, которое приятной волной поднималось вверх и распространялось по каждой клеточки моего тела. Тепло смывало боль и усталость, оно согревало и уносило прочь все горести и невзгоды. Я чувствовал себя бодрым и полным сил, хотелось действия. Прибывающая, из вне, энергия, требовала выхода. Вот, что оказывается надо магу, для осознания собственной значимости — энергия.

— Тоже мне… ученый выискался! — надменно произнес Кот. — Энергия, нужна всем живым существам! И не только магическая! Мог бы и раньше догадаться, что надо периодически «подзаряжаться» от внешних энергетических источников.

— Ой ли, вы только посмотрите какой умный и всезнающий Даймон нашелся, — передразнил я Кота, — Ты лучше смотри, как я сейчас буду стену пробивать!

— Смотри, не надорвись!

Проигнорировав надменный тон Даймона, я решил, во что бы то ни стало, разрушить стоявшую на пути преграду. Да, и собственно говоря, хватит с ней церемониться, пусть знает, кто в дому хозяин. А то расставили здесь всяких стенок, уважаемым людям пройти негде!

— Жук, держись за шляпу, сейчас как начну колдовать, так, только ошметки от этой стенки полетят, — крикнул я стоявшему сзади Вовке.

— А, может не надо? Может, мы её как-нибудь по-другому сломаем, а?

— Поздно, бабка пить боржоми, почки отвалились! — злорадно рассмеялся я.

Во мне бурлила и кипела энергия, она требовала выхода. Причем, выхода срочного. Кажется, я схватился за кусок, который мне не по зубам. Так и надорваться можно. Надо будет попрактиковаться в распределении магической энергии внутри меня. Раньше я этого делать не мог. Из-за прорехи в биоэнергетической оболочке. А когда дыру залатали, то все никак руки не доходили — заняться самообразованием. Ну, это все лирика! Сейчас меня ждет работа!

Внимательно рассмотрев стоявшую передо мной преграду, с помощью усиленного магического зрения, я понял, что стена неоднородна по своему составу. Она состояла из нескольких слоев, первый был тонкий, но эластичный, наподобие резины. Второй слой, был больше похож на утеплитель для стен домов — каменную вату, а вот, что собой представлял третий слой, я так и не понял. Что-то гладкое и твердое, очень похоже на полированное стекло. Ничего, разберемся! Выпустив из указательных пальцев тонкие энергетические «язычки», я несколькими взмахами, очертил на стене контур. Начал, чертить снизу, и когда, ведя непрерывную линию, я дошел до верха, то оба энергетических «язычка» встретились. Но, я их не выключил, наоборот я усилил поток энергии. По проведенным только, что линиям побежали голубые потоки силы, они искрились и горели, проникая все глубже внутрь скалы. Отчетливо потянуло горелым запахом. Ага, значит, первую оболочку прожгли. Резко усилив поток энергии, я с силой дернул энергетические «язычки» на себя. Они растянулись, и я, было уже, подумал, что сейчас порвутся, но нет, выдержали. Не порвались! Ай да, я! Ай да, сукин сын! Энергетические «язычки» растянулись, превратившись в жгуты. Они растягивались, увлекая за собой, первый слой защитной оболочки стены. Оболочка, слазила целым куском, повторяя собой, обведенные мной контуры. Как только первый слой отделился от стены сантиметров на двадцать, я отключил поток силы, который питал энергетические «жгуты». Оторванная от стены оболочка, лишившись, опоры в виде, тянувших её «язычков — жгутов» тут же с мягким шелестом упала на пол. На полу. Она потеряла форму и сжалась на подобии, рулона обоев, который размотали на полу, но не зафиксировали, и он смотался обратно. Для того, чтобы лучше рассмотреть второй слой стены, я поднял в воздух еще несколько светящихся фонарей — фантомов. Тоннель залило ослепительно белым светом.

Второй слой стены, был очень сильно похож на камень — ракушечник, такой же ноздреватый и крупнозернистый. Вот, только цветом, он был больше похож на сажу, такой же смолянисто — черный.

Не желаю придумывать, что-нибудь новое, я повторил еще раз фокус с энергетическим «язычком». Вот только теперь, «язычок» был тоньше и длиннее, я решил не рисковать и действовал с безопасного расстояния. Тонкое синее пламя, лизнуло ноздреватую поверхность второго защитного слоя, и он вспыхнул, снопом огня и искр. Я стоял метрах в пяти от стены, но взметнувшийся огонь обладал таким жаром, что я почувствовал, как кожа на моем лице начинает натягиваться и обгорать. Быстро выставив щит, я отделил часть тоннеля, от бушующей пламенной стихии. Нагнетая, все больше и больше энергии в щит, я стал медленно продвигаться навстречу пламени. Желто-красные огненные языки бились и кусали мой щит, но он только отзывался голубым свечением, и слегка пружинил, под особо сильными по напору протуберанцами. Я изменил форму щита, придавая ему схожесть с полусферой, которая охватывала бьющее из стены пламя. От напряжения на моем лбу выступил пот. Шаг, за шагом, я подходил, все ближе к стене. Щит уменьшался в размерах, становясь все толще. Огненные языки и протуберанцы бессильно бились об голубой щит, с каждым мгновением, они становились все меньше и меньше. Когда до стены остались считанные шаги, пламя окончательно погасло. Еще раз, изменив форму щита, я превратил его в овал. Таким образом, он полностью повторял контуры, вырезанные мной в стене. Заткнув щитом вырезанный в стене провал, я нагнетал в него все больше и больше энергии. Щит, потерял свою идеальную упругость, и от переполнявшей его энергии больше всего походил, на кипящий котел. Не смея больше сдерживать бурлящую энергию щита, я резко толкнул его от себя, и тут же, отскочил назад, выставив перед собой еще один щит. Грохнул взрыв, и голубой бурлящий овал провалился через стену. Все! Последняя, третья оболочка не выдержала и пала. Тут же остатки стены, перегораживающие тоннель покрылись целым снопом мелких трещин, и, не выдержав собственного веса, упали с громким звоном на пол. Нашему с Жуком взору открылся вид тоннеля за стеной. Там, дальше проход тянулся метров на десять, а потом расширялся и превращался в большой зал, заставленный какими-то ящиками, тюками и бочками.

— Милости просим, проходите, пожалуйста, — указав рукой, на свободный проход, пригласил я Жука проследовать вперед.

— Ни хера себе! Вот тебе бабка и Юрьев день, — ошарашено прошептал Жук. — Тебе Серый, в метрострое цены бы не было!

— Я подумаю над вашим предложением, — ответил я потрясенному Жуку.

— Ничего себе вы тут учудили! — раздался сзади восторженный возглас моего новоиспеченного денщика.

— О, Гриня, а тут какими судьбами? — улыбнувшись, спросил я, у высунувшегося из норы молодого бойца.

— Дык, надо было разведать, шо оно тут у вас громыхает! Вот, я и прибыл на разведку.

— Понятно! Разведчик, твою дивизию! Давай, дуй обратно, и скажи там, чтобы все, отошли подальше от завала. Сейчас я его расчищать буду.

Энергия поступала в меня непрерывным потоком, она требовала выхода, жаждала действия. Я чувствовал себя всесильным и могущественным. Казалось, можно свернуть горы, причем в прямом смысле, а не в переносном.

— Жук, сходи, посмотри, что в ящиках, — сказал я Вовке, подходя к завалу в тоннеле.

Жук, недоверчиво посмотрел на меня, скривив недовольную гримасу, показывая свое отношение, к моим способностям.

И, так, начнем, колдовать! Я выпустил, из обеих рук, длинные энергетические жгуты, они вонзились в горную породу, которой был завален тоннель, и оплели её, как сеть. Глубоко вдохнув, я напряг мышцы рук и стал втягивать жгуты обратно в себя. Оплетенные магией камни зашевелились, и стали двигаться ко мне на встречу. Ух, бля, тяжело-то как! Резко выдохнув, я оборвал связь со жгутами и «отпустил» оплетенные камни. С громким грохотом, освобожденная порода сползла вниз. Ну, и сколько там мне удалось расчистить породы? Полтора метра, не больше. Да, если такими темпами продвигаться вперед, то не сил, ни времени мне не хватит. Надо придумать, что-нибудь простое и менее энергозатратное! Простое. Простое. Что ж придумать, такое, чтобы и работа пошла эффективней, и энергии при этом тратилось меньше?

— Лопату возьми в руки! Совковую, и кидай. От забора и до обеда. Ха-ха, — промурлыкал, ехидный голос внутри меня.

Даймон, шутник, блин. Нет, чтобы помочь, шутит он. Весело ему. Лопату в руки предлагает взять, тоже мне. Советчик, блин! Лопату! Да, тут лопатами, двадцать человек, в течение десяти часов работали. А, что смогли? Выкопать узкий проход, в котором можно протиснуться, чуть ли не ползком! Да, через эту кротовую нору, мы раненных не протащим. Эх, сюда бы бульдозер! Да, как бы прогнать его через тоннель, чтобы часть породы, завалившей проход, вытолкнуть наружу. Нам, ведь много не надо. Так, под самым сводом пару метров свободных, чтобы можно было без лишних усилий пронести раненых. Эх, бульдозер бы сюда! И, чтобы отвал был помощнее. Мечты, мечты — где ваша сладость. А, почему, собственно говоря мечты? Что нам надо от бульдозера? Его мощь и его лезвие-отвал, больше собственно говоря, ничего и не надо. С мощностями у нас все в порядке, вон энергетический источник, который я перенаправил на себя и не думает, разряжается. Ну, а лезвие-отвал, что ставят на бульдозерах спереди? А, кто сказал, что отвал должен быть обязательно металлический? Я его сейчас, из чистой энергии слеплю! Понятно! Это вам не здесь, это вам будет ого-го! Быстро расчертив руками, в воздухе контуры будущего отвала, я создал каркас, который начал понемногу напитывать энергией. Получилась овальная конструкция, которая одной стороной повторяла черты свода потолка. Когда каркас был готов, я подключил к нему энергетическую жилу, и наполнил все пустое пространство энергией. Голубая, энергетическая конструкция задрожала от переполнявшей её силы и мощи. Получился, большой энергетический щит, который по ширине заполнял весь тоннель, а по высоте был около двух метров. Немного помедлив, я тихонько толкнул щит в сторону завала. Щит ударил в горную породу, и она сместилась вперед, немного, всего на пару сантиметров. Но, ведь сместилась! И это главное! Я отсоединил «силовую» жилу, которая тянулась ко мне из стены, и перебросил её на щит. А потом, мне осталось только придать импульс и задать направление движения энергетическому щиту-отвалу. Щит, переливаясь, всеми оттенками синего и голубого цвета, медленно пополз вперед, толкая перед собой горную породу. Миллиметр, за миллиметром, сантиметр, за сантиметром, щит двигался вперед. То, что надо! Работа идет. А я стою в стороне и наблюдаю, за процессом. И при этом, ни капли не напрягаюсь. Красота!

— Мечта идиота — смотреть, как другие за него вкалывают, — прокомментировал мои мысли Кот.

— Сам идиот, — огрызнулся я. — Я, всего лишь: правильно организовал трудовой процесс.

— Ну-ну! — неопределенно хмыкнул Кот, и замолчал.

— Серый, иди сюда! — позвал меня из большого зала Вовка Жук. — Это просто подарок судьбы, какой-то! Пещера с сокровищами Али-Бабы!

Посмотрев, на медленно двигающуюся горную породу, которая сдвигалась прочь, расчищая проход, a понял, что этот процесс продлиться, минимум час, а может и дольше. Уж, очень медленно двигалась порода. Ну и пусть. Что медленно, главное, что сама по себе, без моего участия.

Войдя под своды большого пещерного зала, я присвистнул от удивления. Зал был большой, примерно метров двадцать шириной и не меньше, сорока метров длинной. Высота потолков была разной, в некоторых местах не было и двух метров, а в некоторых, потолки терялись в темноте, и нельзя было понять какой они высоты. Сейчас большая часть зала терялась в темноте: пущенные мною светящиеся фантомы, уже «выдохлись» и светились еле-еле. Чтобы лучше рассмотреть содержимое ящиков и коробок, которыми был заставлен пещерный зал, я запустил сразу с десяток огоньков-светлячков. Три больших светлячка-фантома, поднялись вверх и неподвижно зависли под самым потолком, остальные летали за мной, держась на высоте двух метров. Тем самым они мне не мешали, и заодно очень хорошо освещали всё пространство вокруг меня.

Да-а! Жук не ошибся, содержимое ящиков и коробок, больше походило на подарок судьбы и пещеру с сокровищами! Здесь было все, о чем может мечтать, человек, попавший в затруднительное положение, посреди местности, кишащей врагами. Оружие, боеприпасы, гранаты, еда, провизия, медикаменты, инструменты, бензин в канистрах, палатки, одежда и даже дизель-генератор.

— Японский городовой! Серый, гля! ВОДКА!!!! — восторженно заревел Жук. — Вот это да! Это я вам скажу — подарок! Всем подаркам, подарок! Водка, да еще, и, из старого мира. Так, где тут у нас, емкость какая-нибудь, на подобии стаканов?

— А чем тебе местная водка не угодила? — спросил я, рассматривая поллитровку «Столичной» с крышкой «бескозыркой», — Как по мне, так разницы никакой. Я, между прочим, очень сильно уважаю местную «пятую травяную», ту, что настаивают на корне волчьей травы и лимонника.

— А, хрена ты понимаешь в водке? Я, вообще, считаю, что маги, колдуны и прочие чернокнижники, ничего в спиртных напитках не понимают! Понял? — Вовка распотрошил большую картонную коробку, в котором лежали пластиковые пакеты, с армейским сухпайком. — Вам же магам по утрам похмельем мучатся не приходиться. Пальцами щелкнули, заклятие прочитали и все прощай похмельный синдром. А, вот, нам настоящим ценителям градуса приходиться, знаешь ли, разбираться в винной карте этого мира, иначе никак.

Разорвав упаковку на одном из пайков, он вытащил пластиковую подложку, в ячейках которой и располагались банки консервов и пачки галетами. Потом, Жук разрезал темно-зеленую пластиковую подложку на несколько частей, таким образом, чтобы отделить две емкости квадратной формы. Бутылки водки, как раз хватило, чтобы наполнить обе емкости до краев. Из этого же многострадального пайка, Жук открыл банку с тушенкой и раскрыл две пачки с галетами.

— Ну, что, поехали! Здрав будя, бояре! — Жук отсалютовал мне пластиковой банкой полной водки, и шумно выдохнув, за три глотка выпил все.

— Магам не желательно употреблять крепкие спиртные напитки, — проскрипел нравоучительной цитатой Кот. — И без того, истощенная магией энергетика, после употребления алкоголя, может вообще отказать. Тебе оно надо?

Я немного помедлил, пытаясь понять, хочу пить или нет, но все-таки, решил, что нельзя пропадать добру, и последовал примеру Вовки, выпил всю водку, без остатка. Огненная вода, провалилась в мой желудок, водопадом расплавленного металла. От выпитого, хмель, тут же ударил в голову, и бросило в жар. Шумно выдохнув, я поспешил закинуть в рот, протянутый мне Жуком бутерброд, сделанный из галет и тушенки. Даймон никак мой поступок не прокомментировал — значит, обиделся и теперь будет дуться.

— Ну, что еще по одной? — Жук извлек, из коробки еще одну бутылку водки.

— Нет, хватит. Нам еще работать, а времени мало, — не хватало еще напиться вдрызг, и уснуть посреди всех этих богатств.

— Ну, по чуть-чуть, умоляюще произнес Вовка.

— Вова, хватит! Не доводи до греха, остановись! Я ж могу тебя одним заклинанием, от водки раз, и навсегда закодировать!

— Ладно, хватит, так хватит. Я ж так, чисто для того, чтобы стресс снять. Я ж понимаю, что напиваться нельзя! Не умеешь, все-таки ты Серый расслабляться, прям, горишь на работе, а ведь так, и перегореть можно!

— Жук! Хватит болтать! Давай работать! Надо провести ревизию во всем этом богатстве, чтобы знать, что мы тут нашли. Вот ты эти и займешься, а я пока пойду, посмотрю, что там у нас под стеночкой прячется, артефакт какой-то магический, похоже.

— Тоже мне, клуб «Что, где, когда?», нашел. Это телепорт, под стеночкой прячется. Через него сюда все эти ящики и попали. Опять же, через этот самый телепорт, те, кто все это сюда притащил, и ушли.

— И куда, они, по-твоему, ушли? И, самое главное, почему не вернулись за всем этим богатством?

— А, хрен их знает. Может, не смогли вернуться, а может, и некому было уже возвращаться.

— Тогда, почему никто другой не прибрал все это к своим рукам? Игнат, царство ему небесное, знал об этом месте, а значит и братья Севастьяновы об этом месте знали.

— Ну, и что, что знали. Толку от этого знания, если Улей находиться под контролем терронов. Мы, вон штурмом этот клятый Улей взяли, только благодаря тому, что ты маг, и смог отвлечь на себя большую часть терронов.

— Ну, может и так. Ладно, хватит болтать, иди ящики вскрывай. Всю водку, спирт и все, что можно выпить стаскивай отдельно. Если найдешь, что-нибудь ценное, тоже тащи к спиртному, потом поставим охрану.

Жук, ворча что-то нелицеприятное в адрес магов, которые сами не пьют и другим не дают, пошел проводить инспекцию ящиков, которыми был завален пол пещеры. А, я в свою очередь, пошел к начерченному на полу и стене порталу. Рисунок перехода, был высечен в скальной породе. Борозды были не глубокие, но довольно хорошо читающиеся. Большой овал, половина, которого лежала на полу, а вторая половина, была выбита на стене. Рисунок в форме овала, был в длину шесть метров, три метра были на полу, и еще три метра были нарисованы на стене. В поперечнике нарисованный овал был метра три, три с половиной. Внутри, внешнего, самого большого овала, были начертаны еще несколько десятков овалов, все они были одинаковой форы, как будто их вырубали в камне, под один и тот же трафарет. Расстояние между линиями овалов, было везде одинаковое: десять — пятнадцать сантиметров, всего овалов было — двенадцать. В центре, самого маленького овала, был начертан какой-то сложный рисунок, похожий на бессмысленную мешанину линий и узоров. По крайней мере, мне не удалось разглядеть, чего-то, хоть отдельно похожего на известные мне магические символы и пиктограммы, которые чаще всего используют при начертании порталов-телепортов.

От центрального рисунка, через все внутренние овалы, шло двенадцать, линий-лучей. Если, не обращать внимания, на необычный стиль изображения портала, то ничего особо трудного, в процессе запуска телепорта, перед собой не видел. В центральный рисунок, в виде детских каляк-маляк, начинаем заправлять энергию, которая растекается по двенадцати лучам, и заполняет собой все овалы. Когда энергией напитается, последний, самый большой овал, телепорт, будет готов к переносу. Вопрос только в одном, куда отправляет, этот необычный телепорт? Почему, ушедшие через него казаки не вернулись? Куда он их перенес? Ладно, с этим потом разберемся.

Оставив телепорт в покое, я вернулся в тоннель, чтобы посмотреть, как идет процесс очистки от обвала. Ну, что: за час, энергетический щит прошел, примерно половину пути. Пол тоннеля, на высоту, в полметра, конечно, был по-прежнему, засыпан горной породой, но зато, во-первых, после прохождения щита, он был хорошо спрессован и даже в некоторых местах сплавлен, на подобии асфальта. Ну, а, во-вторых, от пола, до потолка тоннеля, было целых два метра свободного пространства. То, что надо, лучшего желать и не стоит. Подкорректировав немного энергетический жгут, который шел от источника, к щитам, я снова вернулся к порталу. Решил проверить, одну идею, которая пришла мне в голову, пока я наблюдал за движением магического «щита-отвала».

— Кот, как думаешь: должна же быть возле портала, энергетическая жила? — спросил я у своего внутреннего помощника. — Не стали бы создатели, таких массивных «ворот», роскачегаривать их каждый раз, когда они им понадобятся, вручную?

— Может быть ты и прав, и источник энергии есть где-нибудь поблизости, — довольно промурлыкал Кот. — А может, он давно иссяк.

По довольным интонациям в голосе Даймона, я понял, что нахожусь, в своих размышлениях, на правильном пути. Ну, а раз так, значит надо искать еще один источник энергии, причем, судя по размерам портала, он будет намного крупнее, того, который я взломал, открывая проход в эту пещеру.

— Серый, ты прикинь, здесь даже есть пара ротных минометов! — радостно прокричал из дальнего угла пещеры Жук. — И, несколько ящиков с папиросами я уже нашел! Круто?! И, еще, один не понятный момент — на папиросах, дата выпуска стоит всего полгода назад. С учетом того, что они изготовлены в старом мире, возникает вопрос: «Кто их сюда принес, если казаки пропали намного раньше?»

— Охренеть, не встать, — пробормотал я, задумчиво рассматривая начертанный на полу овал портала. — Не отвлекай меня, я сейчас, колдовать буду!

Ни следов, от крепления кристаллов, ни жертвенника для крови, нет ничего, чтобы можно было бы применить для внешнего получения магической энергии. Значит, все-таки, источник должен быть стационарный. Но, вот где он, сукин сын прячется, а? Так, что мне известно, о подземных пещерах, и их энергетике? Блин, ну ведь помню, что нам читали лекции, на курсах. Старичок, такой щуплый, с бородкой. Голос у него еще такой скучный был, все себе, что-то под нос бормотал. А, я ведь, его тогда совсем не слушал, сидел за последней партой и дремал. А, чего, собственно говоря, было и не подремать, когда полночи бухал, а вторую половину ночи с девчонкой, из медчасти развлекался. Помню, передо мной сидел, Миша «Квадрат», и старательно записывал все, что говорил старичок. Миша, свой позывной — «Квадрат» получил именно за фигуру, он был, невысокого роста, но, зато плечи широченные, просто жуть. Сзади, на квадрат и был похож. За его спиной можно было, таких как я троих спрятать, никто бы и не заметил. Вот, сейчас, мне бы сильно пригодилось, то, что тот старичок рассказывал.

«Энергетические потоки, в каменной породе распределяются параллельно, слоям отложения породы. Наиболее мощные и стабильные энергетические жилы располагаются вдоль водоносных слоев, если есть внутри породы карстовые образования или подземные реки, то энергетические жилы следует искать рядом с ними. Если вы находитесь, внутри карстовых полостей и естественных пустот, то источники энергии, как правило, располагаются в самом верху пещеры, как говориться — «под потолком»….» Прозвучали у меня в голове, слова, произнесенные когда-то давно, престарелым лектором.

— Котяра, это ты, мне помог вспомнить? — спросил я у Даймона.

— Нет, это недавно выпитая водка, тебе помогла, — желчно ответил Кот. — Понятное дело, что это я, помог тебе вспомнить. Ты, на будущее запомни, что все, что ты слышишь, даже если при этом ты не запоминаешь, подробностей, навсегда останется в твоей памяти. Но, только маги могут по своему желанию извлекать из недр своей памяти, любую хранящуюся в ней информацию. Обычным людям, это не подвластно.

— И, как же это делать?

— Потом, научу. Давай, ищи источник, не отвлекайся.

— Может, поможешь?

— Сам. Теперь давай сам. Я и так тебе уже помог.

Ну, сам, так сам. Хотя, мог бы и помочь. Я с помощью магического зрения, уже стены, потолок и пол рассмотрел не раз и ни два. Но, ничего не смог увидеть. К примеру, первый источник энергии, который питал преграду в тоннеле, я смог разглядеть с первого взгляда. А, тут ничего не видно. Но, ведь источник энергии должен быть, без него никак. Что ж делать? А если пойти от обратного: найти источник энергии, не по фону, который он создает, а по жилам, по которым эта энергия струиться. А как нам найти энергопровода? Правильно! Пустив по ним энергию. И не откладывая решение в долгий ящик, я присев на колени, внимательно рассмотрел линии, высеченные в камне. Ага, вот в этом месте можно, линию рисунка, перегородить и тем самым поток энергии потечет в обратную сторону, не к центру, а наружу. Быстро достал из кармана большой кристалл кварца, обмотанный кожаным шнурком, с узелками, в которые были вплетены кусочки аметиста, а закрепил его в вырубленной линии рисунка. Потом провел рукой над кристаллом, и произнес короткую фразу активирующую энергию, запечатанную в кристалле. Кварц, еле видно замерцал белым светом, кусочки аметиста налились синевой, и невидимая обычным зрением энергия, потекла по линиям рисунка. Управляя «текущей» из кристалла энергией, с помощью энергетического щупа, выкинутого из моих рук. Я старался, сделать так, чтобы магическая энергия «текла» по внешним линиям рисунка. Прошло несколько секунд, и внешний круг телепорта, наполнился светящейся энергией. Ага, в самом вверху рисунка, там, где он был начертан на стене, часть энергии «потекла» вверх по стене. Ну, все можно сказать, дело сделано: жила, по которой к телепорту, идет энергия, выявлен, а значит осталось, только пустить по этой нитке энергию, и она приведет меня к источнику. Что, собственно говоря, я тут же и сделал. Видимая, с помощью магического зрения, энергетическая жила, «набухла» синим цветом, как вена на руке. Жила, шла строго вверх, под самый свод пещеры, по потолку, она устремилась к середине зала и там замерла, пульсируя голубым свечением.

— Что и требовалось доказать! — довольный собой, сказал я, обращаясь к Даймону. Честно говоря, я был уверен, что он меня похвалит, за проявленную смекалку.

— Господи, ну почему ты меня послал помогать такому глупому человеку? — горько произнес Кот. — Почему он? Неужели никого не нашлось поумнее?

— Что опять не так? — недоуменно произнес я. — Источник, питающий телепорт, я ведь нашел? Нашел! И, прошу заметить, что нашел довольно быстро, и без подсказки!

— Как это без подсказки? — от негодования, Кот зашипел. — А, кто разбудил твои воспоминания, и позволил вспомнить лекцию, которую тебе читали несколько лет назад, а? А, ты её забыл! Нет, я скажу по-другому: ты даже не помнил, что тебе читали на той лекции. А, почему? Потому что, вместо того, чтобы учиться и впитывать в себя крупицы мудрости, ты — маялся головой с похмелья и от недосыпания, вследствие неудержимого полового распутства!

— Ладно, хорош, мне мозг выносить! Тоже мне мать Тереза нашлась! — как от зубной боли, скривился я от слов Кота, — Ну, а как бы ты, интересно искал источник энергии. Он, между прочим, «спит». А, значит, никак себя не проявляет! Ну, и что, что ты мне «вспомнил» давно забытую лекцию. Ну, сказано там, что в пещерах, источники энергии, как правило, располагаются под сводом, и что? Во-первых, источник, мог быть искусственным, а не естественным, то есть расположатся там, где это было удобно сделать его творцам. А, во-вторых, попробуй, в пещере, неправильной форму установи, где её центр. Времени уйдет уйма, а его, как известно, у нас и так в обрез, чтобы еще и с линейкой по залу лазать, выискивая его центр.

— Дурак, он дурак и есть. Что еще можно сказать? — ехидно ответил Кот. — Посмотри на «светляков», которых ты запустил для освещения. Что ты видишь?

— Ну, «светляки». Ну, летают. Светятся. И что? — растерянно произнес я, не понимая, что задумал Даймон.

— Ну-у, — передразнил меня Кот. — Баранки, гну! Ты отправил летать светящиеся фантомы в свободный полет. Так? Они, по-твоему, летают хаотично, или если присмотреться, то можно заметить общую тенденцию и симметрию в их движении?

— Подожди, — ошарашено произнес я, наконец, поняв, к чему клонит Даймон. — «Светляки» летают вокруг источника энергии! Те, что слабее прижимаются ближе к источнику энергии, и двигаются медленнее. А те, что сильнее, держаться подальше и двигаются намного быстрее. Вот, только почему то летают они не по кругу, а больше похоже, что траектория их эллипсовидная. Правильно?

— Ну, слава богу, хоть до чего-то сам смог догадаться, — с глубоким вздохом произнес Кот. — Запомни: чтобы найти ближайший к тебе источник природной энергии или силовую жилу, тебе достаточно, отрезать или заблокировать собственные энергетические ресурсы, и тогда, твои органы восприятия, сами почувствуют энергию. Ну, вот, как бывает, с очень голодным человеком: у него органы осязания настолько обостряются, что он чувствует запах пищи издалека. Понимаешь? А если человек сыт, то он запах пищи, может даже и не «унюхать», так и пройдет мимо тарелки остывшего борща. Понял?

— Понял.

— Вот и отлично. Иди, давай. Там твой «бульдозер» прошел тоннель. Так что можешь идти навстречу к счастливым подчиненным.

Ну, что ж, с порталом разобрались — портал работает. Энергия, в источнике, который питает портал, есть. Портал достаточно мощный, может за один раз «перебрасывать» большое количество груза. Осталось, только определить, с кем и куда я буду убираться из этой дыры. Особенно меня волновал вопрос: куда? На сколько, я знаю, ни один телепорт, не может «перекидывать» через хребет Драконьих Гор. Значит надо найти безопасное место, где-то по эту сторону Драконьего хребта. Второй вопрос не менее важен, хотя и более предсказуем: с кем, я уйду через телепорт? Скорее всего, что со мной уйдут все, включая и освобожденных пленников. Вот у них и надо поинтересоваться насчет безопасного места. Все-таки они местные, а значит должны здесь все знать.

Обернувшись, я осмотрел пещеру, пытаясь взглядом найти Вову, но того нигде не было видно. Не понял, куда он мог деться? Вон, под одной из стен, видна небольшая груда ящиков, которые Вовка стаскивал вместе. Подойдя к этим ящикам, я увидел мирно спящего Жука. Вот ведь и вправду — Жучара: натаскал ящиков, нашел где-то стопку одеял, выпил еще водки и благополучно завалился дрыхнуть. Хотя его можно было понять, усталость, плюс выпитое спиртное, взяли верх. Ну, и ладно, пусть спит. Без него справлюсь.

Выйдя из пещеры, я пошел по тоннелю. Магический «грейдер» прошел лучше всяких похвал. Тоннель был полностью расчищен, о завале напоминала только гравийная насыпь, которая поднималась сантиметров на пятьдесят от пола. Быстро перерезав энергетический жгут, я отключил ушедший далеко вперед магический щит-отвал.

Пустив впереди себя несколько «светляков», которые должны были освещать мой путь, я пошел, по мягко пружинящей под ногами, гравийно-каменной подушке.

Магический отвал не прошел всего несколько метров, до конца завала, но это и к лучшему, потому что неизвестно как бы отреагировали ждавшие меня подчиненные на появление из тоннеля, движущегося на них, невидимого обычным зрением энергетического щита. Конечно, о том, что я наколдовал какую-то хрень, которая за них расчистило тоннель, они знали, не зря все-таки я послал вестового предупредить их. Тоннель был расчищен почти полностью, за счет того, что щит-отвал толкал породу впереди себя, длинна завала увеличилась почти вдвое. В самом конце тоннеля, от завала осталась только небольшая насыпь высотой примерно в полтора метра и шириной метра два. С трудом перебравшись, через эту, последнюю преграду, я, наконец, выбрался в незатронутую завалом часть тоннеля. Перед завалом меня встречала целая делегация. Помимо тех, кто принимал участие в разборе завала, здесь еще были и посторонние. Видимо многим было интересно узнать, что ж такого тут нашли.

— Ну и чего столпились? — угрюмо спросил я. — А, если, вдруг, обрушение тоннельного свода произойдет. Хотите все вместе, в одной могиле лежать?

— Командир, так интересно же что вы тут нашли, — хитро прищурившись, ответил Леха-танкист. — Да и вас давно не было. Думали, случилось чего.

— Понятно. Значит так, слушай мою команду: Леха, брешь с собой десять человек и занимаешь здесь оборону, — Я показал рукой в сторону полузаваленного тоннеля. — Понял? А, чтобы вам не скучно было нести службу, расчистите завал, до тех пор, чтобы можно было нормально по нему перемещаться. Остальные все за мной.

Леха «Мазута» быстро отобрал себе подчиненных, и тут же послал пятерых с лопатами расчищать завал. Чтобы им было веселей работать, я запустил под свод потолка трех больших «светляков». В тоннеле стало светло, почти как днем.

Быстро пройдя через все повороты и залы, я во главе колонны из двадцати человек вернулся в большой зал, где меня ждали остальные бойцы. Почти все, кто был в зале, спали. Люди устали и им требовался отдых. Как мне не хотелось этого делать, но пришлось всех разбудить. Предстояло решить один из главных вопросов, кто пойдет за мной дальше? Приказав всем построиться, внимательно посмотрел на стоявших передо мной людей. В строю стояло двадцать два человека. Четверо было на посту в охранении, двенадцать, если считать со спящим Жуком, было в тоннеле. Еще двадцать лежат ранеными, итого получается — пятьдесят семь человек. А из лагеря при руднике вышло сто двадцать человек, ну двое сбежали еще до боя. Значит, получается во время штурма, мы потеряли шестьдесят одного бойца. Да-а, больше половины.

Отдельно, от общего строя стояли наши новые союзники — чирканы. Их было сорок восемь человек. Из них пятнадцать детей, семь женщин и двадцать шесть мужчин. Хорошо, хоть среди чиркан не было раненых, а то вообще, была бы очень непростая ситуация.

— Бойцы! Солдаты! Перед нами стоит непростой выбор. Я сейчас вам скажу то, что многих из вас повергнет в шок: мы все смертники! Подмоги не будет. Нам никто не придет на помощь. Нас бросили на штурм Улья, только для того, чтобы потренировать терронов, которые находятся в военном союзе с хозяевами рудника.

— Что за бред! Не может быть! Да, ты гонишь! — пещерный зал потонул в гомоне криков.

Люди, ошарашенные известиями, начали кричать. Многие молчали. Стояли и молчали. Видимо, ждали, что я скажу дальше. Чирканы не кричали, они тихо перешептывались, и тоже ждали, что я скажу дальше.

Выждав несколько минут, пока успокоятся наиболее крикливые, я продолжил:

— Через несколько часов. Скорее всего, где-то в районе, полудня на штурм Улья бросятся терроны. Нам их не удержать.

— Да, что ты за хрень городишь? Какие еще терроны? — выкрикнул из строя боец, с ярко-рыжей шевелюрой. — Зачем нас, вначале посылать, чтобы мы выбили терронов из Улья, а потом, посылать сюда, уже терронов, чтобы они выбили нас? Это же бред какой-то?

— Те терроны, которые держали Улей, и которых мы уничтожили, были в контрах с хозяевами рудника, братьями Севастьяновыми, — ответил я, и немного помедлив, продолжил. — А, те, придут на штурм, будут отрабатывать на практике приемы по взятию укрепленных оборонительных сооружений. Понятно? Боевые учения у них.

— И, что нам теперь делать, командир? — тихо спросил старый татарин Алим.

— Не знаю как вы, но я собираюсь устроить эти деятелям с рудника маленькую партизанскую войну. Знаете ли, не люблю, когда меня пытаются использовать в своих целях. Тем более, как выяснилось, армия терронов готовиться к вторжению в земли людей. И в этот раз терроны вооружены огнестрельным оружием, они обучены и их поведут в бой военные специалисты из числа людей.

— А, может нам сдаться, — с визгливыми интонациями в голосе, прокричал рыжий боец. — Выйдем на встречу, к тем, кто нас решит штурмовать. А? Или лучше отойти от Улья подальше, и попытаться пешком вернуться на рудник.

— А с ранеными, что делать? — тихо спросил Кузьмин. — На себе прикажешь тащить?

— Бросим их на хрен! Чего из-за них помирать!

— Да, я тебя сейчас! — Кузьмин, бросился на рыжего с кулаками.

Стоявшие рядом бойцы попытались разнять кричавших друг на друга солдат. Кузьмина оттащили в сторону, но, он все-таки, был опытный боец, боксер как-никак. Поэтому он увернулся от мешавших ему солдат, и, длинным прыжком подскочил к рыжему, который не переставал кричать о том, что надо все бросать и спасаться бегством. Виктор Кузьмин успел провести два быстрых удара в голову своему оппоненту, после чего на него накинулись сзади, и, скрутив руки, прижали к полу. Рыжий упал на землю, зажимая руками разбитый нос.

Та-та-та… Короткая очередь в три патрона, из моего автомата, выбила куски мелкого крошева из пещерного свода.

— Успокоились, — громко заорал я. — Что вы тут истерите, как бабы. Никого бросать не будем.

— И, фто ты префлагаешь делать? — рыжий, зажимал ладонью разбитый нос. Судя по шепелявому голосу, Кузьмин не только разбил нос, но и выбил пару зубов.

— Я предлагаю уйти из Улья через телепорт. Уйдем в какое-нибудь безопасное место. Отсидимся, чуток. Придем в себя, а потом начнем помаленьку партизанить, — я специально, не хотел открывать все карты сразу, поэтому про найденный склад ничего не говорил. — Кто пойдет со мной?

Первым из строя вышел татарин Алим. Он, молча, прошел мимо всех и встал за моей спиной. Следующим вышел из строя Кузьмин, и сразу за ним немой десантник Федя. А потом как прорвало, остальные бойцы, ринулись толпой, обгоняя друг друга. Напротив меня, остался один рыжий. Он по-прежнему сидел на полу, зажимая рукой разбитый нос.

Когда я обернулся, то увидел, что сзади меня стояли и чирканы. Хотя в этих я и не сомневался, но видимо они решили, что могут уйти и без них.

— Кузьмин, возьми с собой четверых бойцов, и смените караульных. С каждым проведешь разъяснительную беседу. Понял?

— Слушаюсь! — Кузьмин, кивнул головой, в знак понимания, и повернувшись к рыжему, спросил: — Рыжий. Ну, что ты с нами или пойдешь к терронам сдаваться?

— Да, пошли вы все на хер! — истошно заорал боец с разбитым носом. Он убрал руку, прикрывающую нос, и резким движением вытащил из кармана ватника осколочную гранату Ф-1. — На хер, всех вас, с вашими терронами и прочими тварями! На хер!

Вторая рука рыжего еще только начала двигаться к гранате, с намерением выдернуть предохранительное кольцо, когда я, ускорившись, бросился вперед. Разделявшие нас десять метров, я проскочил за считанные мгновения, тело ускоренное магией, двигалось стремительно быстро. Пальцы рыжего, даже не успели схватиться за кольцо, когда я изо всех сил схватил его за руку, державшую гранату, и дернул на себя. Рывок был настолько сильным, что вместе с гранатой я оторвал и кисть рыжего.

— А-аа!!! У-уу!! — Рыжий обхватил окровавленную культю, второй рукой и попытался кое-как зажать пальцами страшную рану, из которой толчками вырывалась темно-красная кровь. Он упал на колени и завыл по-волчьи, раскачиваясь, из стороны в сторону, как китайский болванчик.

Я, брезгливо отбросил гранату, зажатую в мертвой руке, и, подняв автомат, выстрелил в голову, сидящему на коленях раненому.

— Что, за народ такой нервный пошел? — тихо произнес я. — Мало того, что сам жить не хочет, так еще и норовит с собой, кого-то забрать!

Мои подчиненные замерли, как вкопанные, все были бледны, а несколько человек согнувшись в поясе — блевали.

— Если еще кто-то нарушит технику безопасности при обращении с взрывными устройствами, то руки, так же, на хрен пообрываю, — попытался пошутить я. — Всем понятно?!

— Командир. Ну, ты это того. Круто, ты его! — восторженно произнес Кузьмин. — Хрясь — и руки нет!

— Витя, друг ты мой ситцевый. Я тебе, что сказал делать? Вот и беги, выполнять приказ. Да, и этого припадочного, — кивком головы, я указал на валявшегося, на земле, мертвого. — Вытащите на улицу и прикопайте.

— Командир-абай, а что делать с клеймом, которым нас перед этапом наградили, — тихо спросил, подошедший сзади татарин.

— Всех, у кого есть клеймо, зови сюда.

Пожилой татарин отошел к остальным бойцам и начал с ними перешептываться. Ты, смотри, вспомнили об отметинах, которые им поставили в тюрьме. Ну, что ж, если я еще и отметины уберу, так вообще, считай, они мне по гроб жизни обязаны будут. А клеймо убрать дело пяти минут, я даже не буду, мучатся, как с клеймом Жука, сделаю все намного проще и хитрее. Зачем убирать такую полезную вещь — как клеймо подчинения? Я ее всего лишь «перепрограммирую», клеймо станет «слушать» меня, а его носитель об этом даже не догадается. С личным составом разберемся чуть попозже, время еще есть. Вначале, надо определить, куда лучше всего уйти через телепорт? Место должно быть спокойное, уеденное, надежное и способное дать убежище минимум сотне людей. Нужно, чтобы рядом была вода, лес и хотя бы какое-то подобие защитных сооружений. Вот, что-то такое же, как Улей. Честно говоря, жалко терять такую базу, как этот пещерный город. Удобное же сооружение, как здесь все продуманно: тут тебе и река, тут тебе и крыша над головой, а с обратной стороны, на каменных террасах, еще и огороды можно разводить. Ну, а о защите, даже и говорить нечего: с учетом того, сколько оружия и боеприпасов мы нашли с Жуком, Улей можно было бы с легкостью удерживать долгое время. Если бы, конечно, было бы с кем удерживать. Вот в этом и есть самое слабое место — отсутствие достаточного количества солдат. С той горсткой бойцов, что остались в строю, после штурма, о надежной обороне даже речи быть не может. Людей, элементарно, не хватит, чтобы прикрыть все направления.

Размышляя обо всем этом, я дошел, до того места, где разместились чирканы. Наши черноглазые союзники, заняли дальний край пещеры. Дети и некоторые из мужчин спали, женщины подшивали, выданную им гору тряпья. Работа была тяжелая и кропотливая: надо было, при тусклом свете, отбрасываемом, чадящими поблизости факелами, с помощью нескольких иголок привести в порядок больше полусотни комплектов верхней одежды.

Мужчины под руководством Грифа мастерили самодельные копья, они приматывали штыки от винтовок Мосина, к длинным палкам, которые в большом количестве валялись снаружи, под открытым небом.

Что-то тут у них слишком темно. Я быстренько сотворил несколько «светляков» среднего размера, и запустил их кружить под сводом пещеры.

Гриф увидел, что я направляюсь к ним, поднялся с колен, чтобы поприветствовать меня.

— Приветствую тебя, наш спаситель! Мир твоему дому! Чтобы рука твоя всегда была тверда, а удар точен и стремителен, как бросок гепарда! — Гриф, сразу же опустился на одно колено, и приклонил голову. Это же движение повторили все его соплеменники, даже те которые еще минуту назад спали.

— Гриф! — сморщился я, как от проглоченного целиком лимона. — Давай договоримся, что ты больше никогда не будешь падать передо мной на колени. Никогда! Ни ты, ни кто другой из твоего племени! Договорились?

— Хорошо, — Гриф еще ниже склонил голову. Ни один из чиркан, не поднимал своей головы. Даже дети, и те, что-то внимательно рассматривали на пещерном полу. — Скажи, как нам выказывать тебе свое уважение и признательность!

— Во-первых, поднимитесь все с пола. Во-вторых, заканчивайте возиться с этими тряпками и палками. Гриф, организуй своих людей, чтобы они сделали носилки, для переноски раненных. Для этого берете, вот эти вот палки, из которых вы тут пытаетесь делать копья, и привяжите к ним тряпки, таким образом, чтобы это все выдержало переноску взрослого человека, — рассказывая все это, я показал, как, и из, чего лучше всего было сделать носилки.

Гриф, обернулся к своим людям и двумя короткими фразами, на своем языке, отдал приказ. Тут же, чирканы разделились на несколько групп, которые принялись мастерить носилки и волокуши. Рядом с Грифом остались стоять несколько человек. Смотря на них, я понял, что по своей основной профессии они были воинами или охотниками. Никто из них, даже не подумал, чтобы отдать свое копье на изготовление носилок. Они так и остались стоять с ним. К тому же, у каждого из них, помимо копья, был еще и штык-нож от немецких винтовок Маузера.

— Так, как нам к тебе обращаться, о могучий спаситель? — низко наклонив голову, спросил Гриф.

— Можете обращаться: «товарищ командир», или просто — «командир», — начал перечислять варианты я. — Лично тебе Гриф, я разрешаю обращаться ко мне — Серый. Это такое же прозвище, как у тебя Гриф. Понял?

— Это великая для меня честь, о Великий! — голова Грифа склонилась еще ниже.

— Гриф, и прекрати кланяться мне. И всем своим передай, чтобы даже не дергались, когда я нахожусь поблизости.

— Но, почему? — недоуменно посмотрел на меня своими черными глазами Гриф. — Чирканы, понимают, что ты спас нас. Дал нам свободу. Избавил нас, от ужасной участи, быть съеденными.

— Все, очень просто, если за нами сейчас наблюдает, кто-то посторонний, то глядя на вас, и то, как вы мне тут кланяетесь, можно сделать вывод, что я, здесь большая шишка. Понимаешь? Посторонний человек, сразу поймет кто здесь командир. А значит, я — самая желанная цель, и мне придется умереть первым, если вдруг кто-то сейчас наблюдает за нами через перекрестие прицела. А оно нам надо?

— Я понял, твои слова…Серый, — сказал Гриф, как бы пробуя на вкус новое обращение ко мне. — Но, сейчас мы находимся в защищенном месте и вокруг нас верные тебе воины, чего же нам бояться?

— Вот эта штука, — я взял в руки винтовку Мосина, которая стояла прислоненная к стене. — Может уверенно поразить врага на расстоянии в два километра. А, совсем забыл, ты же не понимаешь что такое километры. Вообщем, эта штуковина убьет тебя издалека, ты даже не увидишь того, кто в тебя выстрелит.

— О, это великое оружие, — благоговейно произнес Гриф. — Твои воины искусны и могучи, раз они повелевают таким оружием.

— Гриф, хорош уже, соловьем заливаться! — отмахнулся я рукой, прекращая словесный поток. — Пообщаешься с нами подольше, и уже через месяц сам будешь из винтаря лупить, так, что я буду уже тебе завидовать! Ладно, хватит лирики. У меня к тебе есть несколько вопросов: есть ли по эту сторону гор, какое-нибудь уединенное место, где можно было бы укрыть сотню человек? Причем, об этом месте не должны знать терроны.

— Таких мест много, — не раздумывая, ответил чиркан. — Но, все эти места находятся далеко. К ним идти, много дней пути. Ты, хочешь увести нас из этого города? Многие из раненых не смогут выдержать такой переход. Мы должны будем идти очень и очень медленно.

— Мы пойдем туда не пешком, а перенесемся мгновенно. Нас поведет туда магия древних.

— Ты знаком с короткими путями древних? — тихо прошептал Гриф. — Ты поистине великий шаман. Для меня и моих людей — великая честь служить тебе.

Гриф, было, дернулся, чтобы в очередной раз упасть на колени, но вовремя спохватился и сдержался, помня о моем запрете.

— Вернемся к нашей проблеме, — перебил я Грифа, который хотел в очередной раз начать петь мне дифирамбы. — Мне нужно место, которое будет скрытным и хорошо замаскированным, чтобы о нем не знали терроны. Но при этом оно должно быть не очень далеко от гор. Там должно с комфортом разместиться не меньше сотни человек, а лучше думать на перспективу — рассчитывать человек на триста — пятьсот.

— Это, наверное, очень много — пятьсот человек? — почесав затылок, проговорил Гриф. — Есть несколько мест: одно находиться среди болот, а другое в горном ущелье. Не знаю, какое из них выбрать. Тут надо подумать. Там где болота — много деревьев и хорошая охота, но сыро и тяжело будет раненым, а там где горы — мало деревьев, но рядом речка и есть пещеры.

— Ладно, время еще есть. Думай. Но, как по мне, то лучше в горы.

Развернувшись, я вышел наружу, на воздух. Ночь подходила к концу, темная непроглядная тьма сменилась серой утренней хмарью. Воздух был холодный, при дыхании изо рта вырывались облачки пара. Из-за поворота скалы, донеслось, лязганье метала и шорох шагов. Кузьмин вел за собой смененных постовых.

— Постовых сменил. В курс дела ввел, все согласны идти за тобой, — четко отрапортовал Кузьмин. — Что дальше делать?

— Значит так, слушай сюда: выделишь самых опытных бойцов. Лучше всего Круглова и немого Федю, к ним по три человека. Соберешь все патроны от немецких винтовок, и набивайте ленты для пулеметов. Оба немецких пулемета ставьте на башню, внизу расположишь еще человек пять. Этим дашь гранат, штук по десять на брата. Закроем основной проход к Улью.

— А с «калиткой», что делать. Ну, тот второй вход, через который автоматчики заходили? Будем его прикрывать?

— Нет, не будем. Поставим пулемет, вот здесь на террасе, — я показал рукой на небольшую плиту, которая торчала из стены. — Сбейте из жердин лестницу, и посади сюда человечка. Ну, а под стеной, два бойца с автоматами и гранатами. Этого будет достаточно. Все, выполняй.

Вернувшись назад в пещеру, я увидел, что носилки и волокуши уже готовы. На некоторые носилки, уже погрузили раненных бойцов.

— Аркадий! Кеша, сукин кот! Ты где? — закричал я, ища взглядом своего денщика.

— Туточки я, вашбродь! — вынырнул из темной ниши, заспанный паренек. — Вздремнул малость, а то спасу нет, как спать хочется. Всю ночь на ногах, все бегом и бегом.

— Хорош дрыхнуть! Всю службу проспишь. Слушай приказ: отведешь всех, этих черноволосых, вместе с нашими ранеными, в ту пещеру, которую вы откопали. Жук вас там встретит. Разместите раненых. Потом вернешься обратно сюда с Жуком и Лешкой — танкистом. Захватите с собой что-нибудь для минирования подходов. Понял? Выполнять!

— Дык, а чё взять то, данамиту, чи гранат?

— Какой, на хрен, динамит? Скажешь Жуку, что надо будет минировать подходы к Улью, пусть он сам решит, что брать. Да, и еще, чуть не забыл, прихвати с собой пустые ленты к «дехтярю» и набейте их там патронами, и сюда принесите. Все, давай бегом, вон, черноволосые уже готовы идти.

Гриша несколько раз кивнул головой в знак согласия, и, побежал в ту часть пещеры, где чирканы укладывали раненых на носилки. Ну, что приказы отданы, подчиненные озадачены, шестеренки вертятся, и значит механизм под названием боевой отряд, в скором времени может сдвинуться с мертвой точки и начать свой путь.

Немного подумав, что лучше сделать: остаться здесь и помочь набивать пулеметные ленты патронами или пойти проверить посты, я решил, что лучше пойти проверить посты. Усталость брала свое, и мне жутко хотелось спать, а прогулка на свежем морозном воздухе, поможет развеяться.

Серая, предрассветная хмарь сменилась ярко-красным рассветом. Солнце, тяжело поднималось из-за горизонта. Солнечные лучи окрашивали снег и скалы в серо-розовые тона. Глубоко вдохнув воздух, я попытался отрешиться от мыслей. Умом я понимал, что день предстоит очень тяжелый. Неизвестность тяготила. Пойдут терроны на штурм, или нет? А, может даже, они сегодня и не появятся. Кто их знает? Хорошо бы, если бы так. Мы, вполне успели бы осмотреть несколько предполагаемых мест переброски, выбрали бы лучшее из них. Ну, и всю эту груду полезного имущества, перетаскали бы не торопясь, а то в спешке и суматохе, точно пришлось бы половину оставить здесь. А, вот этого очень бы не хотелось. Нам, сейчас любая мелочь полезна будет: каждый лишний патрон, каждый лишний засохший сухарь — как глоток свежей воды, в знойной пустыне.

Выйдя на улицу, я пересек пустое пространство внутреннего двора и приблизился в бреши в стене. Сразу за провалом в каменной стене начинался широкий проход, через поле, усыпанное каменными осколками. Поэтому проходу и должны были прийти терроны. Собственно говоря, другого пути, по которому могли пройти терроны на своих скакунах, здесь не было. Именно поэтому, пролом в стене охраняли сразу четыре бойца. Еще двое, дежурили метрах в ста снаружи, спрятавшись среди каменных обломков. Возле стены сильно воняло сгоревшей плотью. То ли ветер поменял направление, то ли все дело в количестве сожженных тел, но возле Улья запах гари не чувствовался вообще. А здесь, воняло так, что в пору было выдавать противогазы. Вот только противогазов у нас не было. Можно было конечно, не сжигать тела убитых людей и терронов, тем более, что погода стояла холодная и естественное разложение тел началось бы не раньше чем через сутки, но никто не знал, что можно ждать от мертвых терронов. С человеческими покойниками, все было намного проще — крещенные при жизни, или носители специальных татуировок, никогда не поднимались после смерти. Даже, если и не было точных данных о том, крещен человек или нет, достаточно было освятить место захоронения, и тогда покойный лежал себе в земле, как и подобает нормальному трупу — тихо и спокойно. Но, во-первых, в наших рядах не было ни одного священника, а во-вторых, неизвестно было, как себя ведут покойники у терронов, может, они после смерти обращаются в упырей, или не дай бог, в личей. В общем, чтобы оградить себя от возможного нашествия темных тварей, было решено все тела сжечь, благо, «земляного масла» — как у терронов называют сырую нефть, в Улье было предостаточно. Вот только амбре, от сотни сгоревших тел — удовольствие малоприятное, воняло так, что хотелось зажать нос пальцами, и не разжимать их никогда.

— Ну, что бойцы, все спокойно? — спросил я, вместо приветствия. — Мертвяки не шляются?

— Так точно, товарищ командир, все спокойно, — жизнерадостно ответил пожилой мужчина, с автоматом в руках. — Вонь, только страшная стоит. Дышать нечем. А так, все спокойно.

— У кого из вас есть клеймо — повиновения?

Из четверых бойцов, отметины были у двоих. Я приказал им снять телогрейки и оголить то место, где было выжжено клеймо. У обоих клеймо оказалось выбито на левой половины груди, на пару сантиметров ниже соска. Почти, идеальной круглой формы, ожоги. Ярко-красное пятно сгоревшей плоти, которой подчиняло владельца клейма тому, кто это клеймо себе подчинил. Оно лишало хозяина магических способностей, перекрывало ток энергии по жилам. В любой момент, носитель клейма мог умереть, для этого достаточно было, чтобы этого захотел тот, кто владел ключом к активации клейма.

Быстро пробежавшись пальцами, по краям ожога, я нашел активные точки, в рисунке заклятия. Ну, а дальше все было просто и обыденно: достав из кармана, кроткое шило на деревянной ручке, я слегка проткнул ожог в районе активных точек, а потом произнес короткую фразу, которая отключала действие заклятия. Ну, вот и все: действия заклятия остановлено. Да, да, остановлено, именно так, заклятие никуда не делось, оно всего лишь «уснуло». Уснуло до тех пор, пока ему не отдадут приказ. Вот, только приказ отдать смогу только я, и никто иной.

Глава 11

Не видят снов, не помнят слов,

переросли своих отцов

и, кажется, рука бойцов

колоть устала

позор и слава в их крови

хватает смерти, и любви,

но, сколько волка не корми

ему все мало.

(«Волки» группа Би-2)


Когда я вернулся после обхода постов, то увидел, что в центральном, пещерном зале почти никого не осталось, только возле входа дежурил одинокий караульный. Вернее, делал вид, что дежурит, а на самом деле спал, прислонившись спиной к стене. Винтовка лежала рядом на полу. Аккуратно, чтобы не разбудить спящего часового, я поднял винтовку с пола, и загнал патрон патронник. Спит, человек на посту. Понять, конечно, его можно — тяжелый день, бессонная ночь, а тут все ушли, оставили его в одиночестве, ну как, в такой ситуации сдержаться? Понять можно, но простить сон на посту — никогда. А, значит, что? Значит, будем учить!

Выстрел из винтовки прогремел, как гром. Часовой, подпрыгнул вверх, из сидячего положения, даже не успев открыть глаз.

— Что, сука! Проспал! — зарычал я на него, а для убедительности тыкнул ему под ребра винтовочным стволом. — А, пацанов то, уже всех вырезали на хрен! Через тебя терроны прошли, и всех как щенят почикали! Ты, только один мудак и остался, в живых! Но, это ненадолго — хана тебе, мудак ты спящий!

— Я, это! Того…я не спал! Я на минутку, только глаза закрыл, и все! Честно! — боец, испуганно лепетал, лицо его было белым, как простыня. — Я, это!… Это!… Не надо!

— Что, не надо? — я ткнул его в грудь винтовкой, еще несколько раз. В таких случаях, очень хорошо, когда к винтовке примкнут штык. — Из-за тебя, погибли все. ВСЕ! Ты это понимаешь! Терроны их сонными резали, понимаешь! Кишки, твоих друзей на свои копья наматывали, головами в футбол тут играли! А, ты спал, мудак! Все, писец, тебе пришел!

— Как?! Я, я! Не надо, не убивайте меня! Пожалуйста! — беднягу, уже вовсю трясло. Из глаз текли крупные слезы. Еще мгновение и он упадет в обморок.

— Ладно, живи, урод, — я решил, что с него достаточно. Не хватало еще, чтобы он тут обмочился со страху. — Не было никаких терронов. Еще раз уснешь на посту, придушу сонного. Понял?

— Да, конечно понял! Больше такого никогда не повториться! — парень облегченно вздохнул, и судорожно сглотнув, часто закивал головой, в знак понимания. — Я, это! Простите меня!

— Ладно, верю. Если, кто-то с внешних постов прибежит сюда, чтобы узнать, кто стрелял, скажешь, что случайно так получилось. Понял?

Создав, над собой несколько небольших «светляков», я пошел в сторону тоннеля, который вел к пещере, где мы нашли припасы.

Выйдя из пещеры, я остановился не перекрестие тоннелей. Левый проход, через два поворота и тридцать метров вливался в узкий лаз, по которому можно было попасть в длинную галерею, которая прямым ходом шла к большому тоннелю, приводящему идущих по нему к пещере с порталом и сложенными на полу штабелями с припасами. Именно по этому пути понесли раненых, дорога хоть и извилистая и некоторых местах неудобная, потолок опускался на полтора метров в высоту. Но предпочитали идти все — таки по ней. А, если повернуть сейчас на право, то через сорок метров, идя по просторному широкому проходу, можно попасть в большой просторный зал, который располагается на нижнем ярусе башни, с вершины которой я пулеметным огнем сдерживал терронов, во время нашей атаки на Улей. Да-да! Именно! В тот самый зал, в котором, по словам Даймона, располагалось ЗЛО, в виде терронского шамана. Из этой пещеры, вел другой проход, он вел к залу с порталом. Жук, вместе с группой автоматчиков, первым посетил этот зал, после чего сказал, что ни за какие коврижки, больше в эту пещеру не войдет. Даже если это будет самое безопасное место на земле, его нога не пересечет порог этой обители ужаса. Сейчас, когда у меня выдалась свободная минутка, захотелось посмотреть своими глазами на эту ужасную обитель зла. Прямо, как в кино, с Милкой Йовович. Ну, что сразимся с зомбиками и прочими прямоходящими тварями! Ха-ха!

— Щит, перед собой выстави — прошептал Кот. — И запусти несколько «светляков», только сделай их маленькими, размером как шарик для пинг-понга, а энергией накачай под завязку, и если увидишь опасность, то атакуй «светляком». Понял?

— Так, может, ну его на хрен: осматривать обитель шамана? — испугано прошептал я. Если Даймон говорит, что надо готовить средства защиты и нападения, то дело может обернуться пушистой полярной лисицей. А, оно нам надо?

— Посмотреть надо. Еще во время боя, мне не понравились исходящие из пещеры эманации.

— Эма… что? — удивленно, спросил я, поворачивая на перекресте на право.

Выставил впереди себя щит, потом немного подумал и выставил еще два. Лучше перебдеть, чем не добдеть. В воздух запустил восемь «светляков», они из-за переизбытка энергии светились не голубым свечением, а темно-бордовым цветом. Красные «светляки» дорогу освещали очень плохо, поэтому я запустил еще три обычных осветительных «светляка».

Сколько там надо пройти, чтобы дойти до пещеры шамана? Сорок метров? Сколько времени уйдет у здорового человека, чтобы пройти, прогулочным шагом, сорок метров по ровной дороге? Секунд тридцать, ну максимум минута? А прошел эти злополучные сорок метров, за пятнадцать минут. Причем, если первые десять метров я прошел за несколько секунд, то чем ближе к входу в пещеру, тем медленнее становились мои движения. Ноги не хотели идти. Какая-то необъяснимая преграда замедляла меня. Казалось, что нет ничего страшного впереди, просто тоннель, который заканчивается темным арочным проемом. Темный проем впереди, он был не просто темным. Он был черным. Угольно-черным, как разлитая нефть. Казалось, что сама госпожа Тьма пожаловала к нам в гости, и сейчас она стоит в арочном проеме, укатавшись в свой плащ, сшитый из куска черного ночного неба.

Я направил одного из осветительных «светляков» вперед, в темное нутро проема. «Светляк», освещая вокруг себя пространство на расстоянии трех метров, нырнул в арочный проем и… исчез. Не погас, не упал на пол, а исчез, так как если бы он погрузился под воду. Я остановился, замер. Не мог заставить себя сделать шаг вперед. От черного проема шла волна ужаса, животного первобытного страха. Как в детстве, пугала своей необъяснимостью темная комната, так и сейчас я не мог себя заставить сделать шаг вперед, навстречу черному проходу. В лицо, мне ударила, волна холода. Жуткого холода, который вмиг пробрал меня до самых костей и заставил сделать несколько шагов назад. Хотелось развернуться, и бежать сломя голову, прочь от черного покрывала арочного проема. Нет, я туда не пойду. Что хотите, со мной делайте, а в эту, чертову темноту я не войду.

— Испугался? — насмешливо спросил Даймон. — А, я думал, что Горные стражи, ничего не боится в этом мире. Ошибался, наверное!

— Заткнись, тварь блохастая, — раздраженно зашипел я. От страха, меня начало трясти. Руки, дрожали, не в силах удержать автомат. — Я дальше не пойду! Понял?

— Понял, понял, — промурлыкал Кот. — Сейчас мы тебя подлечим. Потерпи, сейчас все пройдет.

По моему телу пробежала легкая волна озноба, а вслед за ним пришла тепло. Легкое, слегка уловимое, касание теплого ветерка, который дул из самой середины груди. Теплый ветерок, выдул холод из моего тела, а вместе с холодом ушел и страх. Совсем бояться я не перестал, но запредельный, животный ужас исчез. Остался обычный страх перед неизвестностью.

— Кот, что это было? Ментальное воздействие?

— Что-то в этом роде, но не направленное воздействие, а что-то больше похожее на общий фон. Ментальный фон, который сопровождает, перерождение чего-то темного и страшного.

— Там, есть что-то живое?

— Нет, жизни я там не чувствую, а вот нечисть, в стадии зарождения присутствует.

— Класс нечисти определить сможешь?

— Какой, к дьяволу класс? Вперед давай! Быстрее! Или ты хочешь подождать, пока нечисть полностью переродиться, и будет готова к бою?

— Эх, держите меня семеро! — закричал я, и бросился вперед.

Оставшиеся десять метров коридора, я пересек длинными прыжками. Когда, до темного проема осталось несколько метров, я бросил перед собой, сразу три крупных «светляка». А вслед за светляками, пустил несколько коротких очередей, каждую по три выстрела. «Светляки», один за другим, нырнули в темное нутро пещеры, и исчезли. Сука! Не к добру это!

Первым, в черный проем, ударился самый дальний из выставленных мной щитов. Раздался противный скрежет и…. щит лопнул, но черная занавеска проема хлынула на пол, антрацитово-черными лоскутами. Лоскуты черной материи, шевелились и извивались, на полу, подобно змеям. Когда над ними, прошел второй мой щит, черные лоскуты подернулись серым пламенем и сгорели. Щит подернулся радужными разводами и исчез. Когда я переступил порог обители шамана, меня защищал последний щит.

Выпустив два «светляка», я отправил их вверх, под самый свод пещеры. «Светляки» взлетели вверх и начали двигаться по часовой стрелке, нарезая большие круги, под самым сводом пещеры. Темно-красные ударные «светляки» зависли над моим правым плечом, выстроившись этажеркой, один над другим. Ну, что темные, я готов к бою, давайте, атакуйте! Нервно, озираясь по сторонам, я дошел до середины пещеры. Никто на меня не нападал, никто не выпрыгивал из темноты, стремясь вцепиться клыками в горло. Прячетесь, твари, выжидаете! Ну — ну! А, если вас подстегнуть? Выставив, перед собой руку, я на открытой ладони создал, целый сноп маленький, радужных светлячков — искорок, предназначение, которых было в обнаружении исчадий тьмы. Взмахнув рукой, я отправил искорки в поиск. Они, легким, невысоким облаком взлетели вверх, и, рассыпавшись на сотни, еле видимых глазом, огонечков разлетелись по всей пещере. Светлячки, равномерно распределились на стенах пещеры, покрывая их сплошным светящимся ковром. Что, за фигня? Они, должны были найти порождения тьмы, а не разлетаться по пещере. Значит, что-то не так, значит, где то я ошибся. Создав еще раз, сноп искорок — ищеек, я так же, запустил их. Вторая партия, повторила судьбу первой — светящиеся огоньки, разлетелись по пещере, и равномерно осели на стенах. К тому, же мне показалось, или плотно облепленные светящимися огоньками пещерные стены, начали шевелиться. Как, будто, легкая волна пробежала по стенам.

— Да, что за херня с этими светлячками? Почему они не ищут тьму, а оседают на стенах?

— Они, сделали, то для чего ты их создал. Они нашли, то, что искали. Тьма повсюду, — тихо произнес Даймон. — Бегом, обратно на выход!

Резко обернувшись назад, я увидел, что проем, через который я попал в пещеру, опять затянулся темным покрывалом. А стены пещеры, начали уже совершенно четко шевелиться. Поисковые светлячки, до этого покрывавшие стены пещеры, светящимся ковром, начали один за другим гаснуть. Ладно, нам здесь не рады, ну и не очень то и хотели — пора уносить ноги. Резко выбросив руку вперед, я отправил сразу три ударных, красных «светляка», в проем, через который я пришел. Темно — красные огненные шарики ударили в черную занавесь и, взорвавшись тремя маленькими солнцами, порвали в клочья тьму. Путь к отступлению свободен! Ха, не на того напали! Поймать меня хотели! А, вот вам выкусите!

Резко обернувшись назад, я, оставшиеся, «огненные светляки», запустил веером, в стены пещеры, стараясь, чтобы легли они как можно шире. Стены пещеры содрогнулись от взрывов. Все нутро пещеры заволокло едким дымом, вперемешку с пылью и каменным крошевом. Боковым зрением, я увидел размытое движение справа — стремительная черная тень метнулась ко мне. Выхватив, из-за спины, автомат я выпустил длинную очередь навстречу порождению тьмы. Тварь, стремительным грациозным прыжком, ушла из-под струи пуль. Ведя ствол автомата, вслед за двигающейся бестией, я добил, оставшиеся патроны в автоматном рожке. Блин! Ни разу не попал! И это с десяти метров… снайпер куев! Видя, что не успею поменять магазин в автомате, я отбросил за спину, бесполезную тарахтелку, и, призвав «светляка», который крутился под сводом пещеры, метнул его навстречу черному зверю. Вслед за первым, «осветительным светляком», я сотворил три боевых, огненных шара, и метнул их в тварь. Первый шар, расплескался перед зверем вспышкой слепящего света, не причинив, твари никакого вреда. Зато боевые, огненные шары, попав в порождение тьмы, взорвались, разметав зверя в мелкие, исходящие серым дымом клочья.

— Котяра, видел как я его? В прыжке, тремя шарами хрясь… и зажарили зверушку, — восторженно прокричал я.

— Не хотел тебя расстраивать, но зверушка не одна, есть еще несколько, и про их хозяина не забудь.

В подтверждении слов Даймона, я увидел, что колышущаяся по углам пещеры тьма, начала материализоваться, превращаясь темных монстров, на подобии того, которого я секунду назад поразил огненным шаром. Твари, были похожи на пантер, такие же гибкие и стремительные. Вот, только в отличие от кошек, тала их были более худы, а конечности, более длинные и имели несколько дополнительных суставов, что делало их ноги похожими на паучьи. Морды хищников, были вытянутые и уродливые, похожи на обрубленные крокодильи пасти, которые, щерились огромными белыми, как снег клыками, по которым стекала желтая слюна. Слюна, капая вниз, на пол, дымилась и оставляла после себя проплешины, как сильная кислота. Брр! Не дай бог, чтобы такая зверушка впилась в мое горло.

— Не, что за день сегодня такой? — устало, проговорил я. — Все, только и хотят одного — моей смерти. В начале, терроны, потом придурок с гранатой, а теперь еще и исчадия тьмы.

— Заткнись. Не время сейчас, языком чесать, — зло прошипел Кот. — Их, слишком много, просто так нам не уйти. Когда, я «выпрыгну», ты останешься один и попробуй не попасться этим тварям в пасть, если получиться, то лучше убеги!

— Выпрыгнешь? — ошарашено, спросил я. — Что значит — выпрыгнешь?

Вместо ответа, внутри меня раздалось глухое кошачье рычание, и в груди разлилось сильное жжение, а потом в глазах померкло, и я обессилено упал на колени. Сознание я не потерял, поэтому увидел, как в воздухе, в метре от меня появилось сфера ослепительно-яркого света. Сфера стремительно сжалась, до размера точки, а потом, взорвалась вспышкой, невыносимо яркого света. Взрыв отбросил приблизившихся, темных тварей, назад, а на месте взрыва, остался лежать большой клубок серой шерсти. Клубок развернулся, и на полу появился крупный кот серого окраса, с широкими черными полосами. Котяра был бандитского вида, весь в шрамах и проплешинах. Левое ухо кота было порвано, а усы на правой половине морды, начисто отсутствовали. Видно было, что кот, в былые времена часто дрался, и далеко не всегда выходил из драк победителем. Кот вздыбил шерсть, и, выгнув спину дугой, яростно зашипел. Шипение кота, переросло в рык, от которого темные твари попятились назад, трусливо припадая животами к земле.

Не теряя драгоценных секунд покоя, я поменял магазин в автомате, и сотворил несколько осветительных и с десяток ударных «светляков». «Осветительные светляки», поднялись под свод пещеры и стали осторожно парить там. Боевые, темно-красные шары зависли над моим правым плечом, рассыпавшись в воздухе полусферой.

Серый котяра, прошел через всю пещеру, яростно шипя на темных тварей. Черные бестии, разорвали свой круг, пропуская через свои ряды чужака. Там, сзади, за их, лоснящимися от тьмы, спинами, клубилось, нечто темное и чуждое этому миру. Когда, кот прошел сквозь ряды темных тварей, то они сомкнулись в плотный строй, обхватывая меня в полукольцо. Шесть. Шесть злобных хищников, шесть оскаленных пастей, полных клыков. Шесть, черных, лоснящихся спин, шесть гибких тел, сжатых в пружину, готовых прыгнуть и принести с собой смерть! Ждать пока они прыгнут? Ну, уж нет! Лучшая защита — это нападение! Вперед! Ударные, огненные шары, повинуясь взмаху руки, срываются в стремительный полет, веером, падая сверху вниз. Десяток, мелких взрывов, разметал бестий по пещере, воздух, тут же наполнился дымом, гарью и едким запахом горелого мяса. Длинной очередью, разрядил магазин автомата, поливая пулями, пространство перед собой. Едкий дым, заполнил все нутро пещеры, ничего не видно. Я, понемногу отступал назад, чувствуя спиной, что где-то сзади есть выход из пещеры, оттуда явственно тянет сквозняком. Быстро перезарядил автомат — это был последний магазин. Дым режет глаза, ничего не видно. Сейчас кинется из глубины пещеры, черная смерть, а я даже не смогу её увидеть, до тех пор, пока она своими клыками не вцепиться мне в горло. Блин! Что же делать? Зрение! «Переключив» зрение в магический диапазон, я, вполне, смог рассмотреть все пространство пещеры, наполненное непроглядным серым дымом. В десяти метрах, передо мной, каменный пол был разрушен и взломан, ударами невидимого молота — это следы от попаданий, моих «ударных шаров». Вокруг воронок, лежат дымящиеся куски тварей, сколько бестий погибло, не понятно — части черных тел, дымятся и постепенно исчезают, поэтому даже пересчитать особо крупные куски, черной плоти, не представляется возможным. Справа, от воронок в полу, лежит, вроде бы, целая бестия, по крайней мере, внешних повреждений на ней нети от тела не идет серый дым. Значит, она может быть, просто оглушена взрывом, или того еще хуже — просто притворяется мертвой, а на самом деле, только и ждет момента, когда можно будет броситься мне на спину. А, вот этого нам не надо — быстро вскинув к плечу автомат, я выпустил в лежащую на полу тварь, несколько коротких очередей. Пули попадая в тушу зверя, взрывались фонтанчиками серых брызг, бестия несколько раз дернулась и затихла — значит, все-таки была оглушена взрывами.

Осторожно переступая ногами, я двинулся вперед, вглубь пещеры. Там, в дальне конце, как раз под круглым отверстием в потолке, через которое я бросал связки с гранатами, кипела схватка. Серый кот, кидался на непроглядно-черный кокон, сплетенный из перевитых черных нитей. Нападки кота не приносили видимой пользы, он прыгал на черный клубок тьмы, и едва коснувшись лапами, его перевитой поверхности, тут же отскакивал назад, а на черном теле кокона оставались едва видимые следы, от кошачьих когтей. Кокон по размеру, был немного больше полуметра в поперечнике, примерно, метра полтора в длину. Если, котяра решил таким способом расцарапать сплетенный из черных нитей клубок, и тем самым добраться до его содержимого, то времени у него на это уйдет очень и очень много, таким способом можно возиться и до второго пришествия. Надо помочь, котику. Оглядевшись еще раз, я убедился, что черных бестий по близости нет, и дорога вперед свободна.

Быстро приблизившись, к черному кокону, на расстояние в двадцать метров, я снова вскинул автомат к плечу, и тщательно прицелившись, выждав тот миг, когда кот, в очередной раз отпрыгнет от клубка тьмы, выпустил очередь из автомата. Две, короткие очереди, каждая по три выстрела, разорвали вязкую тишину пещеры, нарушаемую только хриплым рычанием кота. Пули, с мягкими шлепками ударились в черную, бугристую поверхность кокона, они погрузились в податливую плоть, и исчезли без следа. Кот, очень странно отреагировал на мою помощь — он вздыбил шерсть и, прижавшись животом к полу, пополз назад. Наверное, не хотел попасть под пули, поэтому и пригнулся к земле. А, это значит что? То, что я все делаю правильно, и надо продолжать стрелять. Что, я, собственно говоря, и сделал — выцелив в автоматный прицел, блестящую, черную оболочку кокона, я двумя очередями, израсходовал остатки магазина. Пули легли, очень кучно — ни одна не ушла мимо. По черному телу кокона, пошли мелкие трещины, и он взорвался изнутри. Взрыв был не очень мощный, так, слегка «пукнуло», как петарда, когда на неё наступили тяжелым ботинком. Взрыв, всего лишь развалил на несколько частей, оболочку кокона, явив всем, свое содержимое — мерзкое на вид тело, лежавшее в позе эмбриона на полу.

Черное тело, чем-то очень сильно напоминающее человеческое — две руки, две ноги, одно тело и одна голова. Вот только, все эти части были настолько уродливы, что существо, которому они принадлежали, было больше похоже на ночной кошмар, чем на человека. Руки у существа были длинные и мощные, перевитые жгутами мышц, заканчивались они большими ковшеобразными ладонями, с четырьмя крупными, как сардельки пальцами. Пальцы имели когти, причем когти были серпообразные и длинные. Прям, кинжалы какие-то, а не когти. Ноги, по сравнению с другими частями тела, были немного коротковаты, но зато имели дополнительный сустав и могли, сгибаться в противоположную, обычному направлению сторону. Торс существа был широкий и мускулистый, под черной, как смоль кожей перекатывались бугры мышц. Существо распрямилось и повернуло голову в мою сторону. Голова, вот, что делало это существо так не похожим на человека. Голова существа, была больше похожа на голову богомола, чем на голову человека, те же большие глаза и та же вытянутая, треугольная морда.

Распрямиться этой человекоподобной химере я не дал, подскочив к ней, как можно ближе, я со всей силы ударил, четырехгранным винтовочным штыком. Из оружия у меня остался только штык от винтовки «Мосина» и штык-нож от карабина «Маузера». Длинное, четырехгранное жало, винтовочного штыка, с легкостью пробило ключицу над левым плечом существа, и глубоко вошло в тело. Удар был рассчитан на то, чтобы достать до сердца, но черная тварь, с мордой, как у богомола, даже не пошатнулась. Как будто я только, что не вонзил в неё кусок острой стали длинной в тридцать сантиметров, а всего лишь пощекотал подмышки. Выдернуть обратно штык, я не смог, он застрял в теле монстра, как топор к разбухшей от воды, деревянной колоде. Несколько раз, сильно дернув руками за штык, я добился только одного — монстр обратил свое внимание на меня. Треугольная голова медленно повернулась в мою сторону, и в больших фасеточных глазах, отразилось мое искаженное напряжением лицо. Черный монстр, вяло отмахнулся от меня рукой, как обычно люди отмахиваются от назойливых мух. Тяжелая черная рука ударила меня в грудь, с такой силой, что я отлетел на несколько метров, при этом в моих руках, остался намертво зажатый штык от трехлинейки. Только чудом я остался жив — еще бы несколько сантиметров, и моя голова вошла в плотный контакт с каменной стеной пещеры, выяснить, что крепче височная кость или гранит, не было никого желания. Вот, блин, амбал черный, рукой махнул — как тараном влепил, и это он еще не старался, а что будет, если эта черномазая нечисть решит ударить в полную силу? Насквозь пробьет?

Поднявшись с пола, я усиленно помотал головой — пытаясь избавиться от звона в ушах, помогло так себе — звон никуда не делся, разве, что сделался тише. Чернокожий монстр уверенно стоял на ногах и медленно поворачивал голову из стороны в сторону — рассматривал окружающей его мир. На меня, при этом внимания обращали ровно столько же, сколько обращают внимания на мебель, то есть — на фиг, моя персона ему не нужна была. А вот, серый кот, заинтересовал чернокожего, монстр повернулся вправо и медленно, осторожно переступая своими странными ногами пошел. В правом, самом дальнем от меня углу пещеры, серый, облезлый кот, успешно дрался против двух темных тварей. Значит, все-таки после удара огненных шаров, несколько бестий выжило. Одна, из темных тварей, уже почти издохла — она медленно отползала в сторону от места схватки, волоча задние лапы, и оставляя на полу густой черный след, который медленно исходил серым дымом. Кот, был в несколько раз меньше черной бестии, но это было его достоинство — он с легкостью кружил вокруг нечисти, периодически набрасываясь на ней и после мгновенной атаки, тут же отпрыгивал далеко в сторону, не давая себя зацепить. После каждого броска кота, на теле темной твари оставались следы, от зубов или когтей серого разбойника. Вот, черная бестия, низко пригнувшись к земле, стремительно бросилась вперед, пытаясь подмять подранного кота под себя, но котяра высоко подпрыгнул вверх, и, пропустив под собой противника, прыгнул твари на спину. Кошачьи лапы с яростью начали рвать шкуру противника, а зубы вцепились в загривок. Темная тварь несколько раз высоко подпрыгнула, потом кувыкнулась, через голову, пытаясь сбросить грозного противника со своей спины, но тот держался очень хорошо, вгрызаясь зубами все глубже. Через мгновение, черная тварь, высоко подпрыгнула вверх, обреченно метнулась в сторону, ударившись спиной о стену, и упала на пол, несколько раз конвульсивно дернула лапами, затихла.

Черный монстр, медленно передвигая ногами, приближался к месту схватки. Кот, устало выполз, из-под дымящейся серым дымом, туши мертвой нечисти, и, поднявшись на дрожащий лапах, повернулся в сторону приближающегося монстра. Монстр приближался, неотвратимой, медленной смертью. Его шаги были медленны, а движения заторможены, но меня не отпускало ощущение, полной беспомощности. Казалось, что остановить, эту уродливую, человекоподобную фигуру нет никакой возможности. Стоит, только ему приблизится на расстояние вытянутой руки и все, наступит неминуемая смерть. Но, видимо, серый лохматый разбойник, не считал ситуацию безнадежной, а может просто решил подороже продать свою полосатую шкуру — он коротко разбежался и сильно оттолкнувшись лапами от пола прыгнул, на приближающегося монстра.

Создав три ударных шара, я кинул их один, за одним в спину черного чудовища, который схватил, моего серого помощника, и, подняв его высоко над головой, с силой сжал руку, стремясь раздавить кота. Допустить это, было никак нельзя, слишком уж дорог был мне этот полосатый разбойник — без его магии, выбраться из Улья живым, я уж, точно бы не смог.

Шары, ударили в широкую, перевитую жгутами мышц спину. Строенный, мощный удар отбросил исчадие тьмы на несколько метров, и что есть силы, приложил его о стену. От неожиданного взрыва, монстр разжал, свои чудовищные ручища, и Кот, извернувшись в воздухе, упал к мои ногам.

— Ты, что натворил, дурень? — прошипел знакомый голос в моей голове.

— Спас, твою тощую задницу. А, что, ты бы предпочел, чтобы тебя пополам переломали? — посмотрев на пол, у своих ног, я увидел, что Кота и след простыл. Вот ведь, быстрый. А, я даже и не заметил, как он влез внутрь меня.

— Ты, не меня спас, ты всех нас только, что убил. Для этого демона, магическая энергия — самая лучшая пища, а ты только, что своими ударными «светляками» зарядил его силой, по самую макушку.

— А, по-моему, ты ошибаешься. Вон, посмотри — лежит и не шевелиться, а ты говоришь, энергией он питается. Подавился он, причем на смерть!

Повернувшись лицом к лежавшему под стеной монстру, я внимательно его осмотрел — точно, лежит и не шевелиться, точно, упокоил я чернокожего! А, в следующую секунду, я понял, что ошибся, а чертов кошак, как всегда оказался прав. Чернокожий монстр, только что лежавший без движений на полу, стремительно вскочил на ноги, и быстро осмотревшись по сторонам, остановил свой взгляд на моей скромной персоне, бросился в атаку.

— Убыстряй меня, — только и успел я прокричать Даймону.

Но, Кот, как всегда оказался умнее и сообразительнее меня — монстр, еще только начинал двигаться в мою сторону, когда время замедлило, свой стремительный бег и потекло медленно и неторопливо. Если бы мне противостоял обычный противник, пусть самый тренированный и накаченный по самую макушку транквилизаторами, то он бы все равно, проигрывал в скорости реакции моему организму, нервную систему, которого взял под контроль Даймон. Но, чернокожий демон был не человеком, он двигался быстро. Очень и очень быстро. Мгновение, и он уже рядом — несется на меня, как обезумевший бык, которому ярость застилает глаза. Сука! Быстрый, как понос! Хорошо, что мое тело управляемое магией, могло двигаться так же быстро, а скорость реакции намного превосходила чернокожего.

Демон, подскочил ко мне, и сильно размахнувшись рукой, что есть силы, ударил. Низко пригнувшись, я нырнул под удар и нанес режущий удар по голени противника, а потом, выпрыгнув уже за спиной врага, ударил его штыком в шею. Отбежав на несколько метров в сторону, я развернулся лицом к противнику. В правой руке, меня был штык-нож, от немецкого карабина «Маузер», а в левой четырехгранный штык от винтовки «Мосина», вот такая вот дружба народов. Длинный «мосинский» штык позволял держать противника на расстоянии, а тяжелый, бритвенно — острый немецкий штык-нож, должен был сыграть решающую роль — он оставлял после себя глубокие порезы.

Темный монстр, даже не обратил внимания, на причиненные ему ранения. Низко наклонив голову вниз, он опять бросился на меня. В этот раз, черная тварь намеревалась, сбить меня таранным ударом своего тела. Он широко расставил лапы в разные стороны и, пригнувшись вперед корпусом, громко топая ногами, кинулся на меня. Видя, что не успею отскочить в сторону, я метнул винтовочный, советский штык в приближающуюся фигуру. Так уж сложилось, что я равнозначно владею, обеими руками, поэтому, какой рукой метать оружие мне, как правило, все равно. Четырехгранное жало штыка, успело сделать один оборот и вонзиться точно в правый глаз твари. Монстр резко остановился, от неожиданного подарка, и, схватившись лапой за держатель штыка, выдернул его. Из фасеточного глаза, полилась черная, как смоль жижа — кровь темного существа. Этого мгновения, которое потратила тварь на удаление «соринки» из глаза. Мне хватило, чтобы сблизиться с противником и нанести ему несколько режущих ударов, три глубоких разреза остались на руке и плече монстра. Наносить колющие удары, я боялся, так как нож мог застрять в теле, и тогда я бы лишился своего последнего оружия. Опять, отскочив далеко в сторону, я разорвал дистанцию, и, повернувшись лицом к врагу, приготовился к новой схватке. Правый глаз демона, практически полностью вытек, оставив после себя повисшую грязной тряпкой сетчатку. Вот, с правой стороны и будем наносить удары, значит нож, надо перекинуть в левую руку.

Черный монстр, с удивлением посмотрел на свою руку, в которой был зажат винтовочный штык, как будто не совсем понимая, что это за железяка у него в руке и зачем она нужна, а потом, он несколько раз махнув перед собой штыком, опять бросился на меня. Вот ведь, неуемный. Но, ничего, в этот раз, я решил устроить ему неприятный сюрприз — над моим правым плечом завис ударный красный шар. Когда, черный монстр была уже близко, я кинул «светляка» прямо под ноги наступающему. Красный шар взорвался в паре шагов от бегущего монстра. Темного, обдало снопом каменного крошева, а в следующий миг, его нога попала в воронку от взрыва, и он, потеряв равновесие, растянулся во весь рост на полу. Не теряя ни секунды, я стремглав бросился к демону, который опираясь на руки, начал медленно подниматься. Коротко разбежавшись, и сильно оттолкнувшись ногами от пола, я высоко подпрыгнул, намереваясь обрушиться на демона всем весом своего тела и одним ударом поставить последнюю точку в этой опасной схватке. Но, чернокожий оказался намного проворнее, чем я думал — он, в последний момент, смог непонятным, для меня образом извернуться, и наотмашь ударить тыльной стороной, своей чудовищно-большой лапы. Всего мгновение назад, он отжимался от пола, пытаясь подняться, и тут, бац — как осадным тараном, меня в грудь ударила здоровенная ручища. Вместо, того чтобы грозной хищной птицей упасть на демона сверху, я отлетел в сторону, и со всего размаху плюхнулся о стену. Весь воздух, что был в моих легких, в одно мгновение вылетел, и я, жадно хватая ртом, сполз вниз по стене. Бля, как кувалдой ударил! Резко вдохнув, я, наконец, смог отдышаться, правда далось мне это с огромным трудом, еще и резкая боль разлилась по грудной клетке. Ох, кажется, ребра сломаны. Падла черномазая!

— Вставай, он подходит! — визгливо закричал в моей голове Кот. — Постарайся, попасть ему ножом во второй глаз!

С трудом, перевернувшись на бок, я, хватаясь рукой за шершавую поверхность стены, смог подняться на ноги. И верно, демон был уже близко, но двигался он, не так быстро как раньше. Ага, укатали сивку, крутые горки. Ну, ничего, сейчас мы тебя успокоим. Навсегда успокоим! Хорошо, что нож был с веревочной петлей, иначе при падении, я бы его точно потерял. Перекинув нож в правую руку, я приготовился, чтобы его метнуть в монстра, но острая боль, которая пронзила грудь, дала понять, что точным и сильным бросок не получиться. Вот, ведь непруха!

— Ладно, черномазенький, не буду тебя убивать быстро! Иди сюда, побарахтаемся, — подзадорил я сам себя.

Черный демон, сильнее и выносливее, чем я. И боли, он, по-моему не чувствует, вон глаза нет, на шее дырища, все плечо и рука в порезах, а ему хоть бы хны.

— Котяра, есть какие-нибудь варианты? А?! — от волнения я обратился к Даймону вслух, забыв, что он и мысли прекрасно мои читает.

Кот молчал. Вот ведь, непруха! Блин.

Черный монстр, был уже совсем близко. Я не стал ждать, пока он зажмет меня возле стены, и стал бочком обходить его, пытаясь выйти на оперативный простор. Демон, пресекая мою попытку уйти от контакта, прыгнул вперед, перекрестив перед собой воздух, широкими взмахами, зажатой в лапе штыком. Я тоже прыгнул, навстречу нанес несколько быстрых режущих ударов по руке с зажатым штыком. И тут же отскочил назад, разрывая дистанцию. Вовремя — монстр, не замечая боли, опять полоснул штыком перед собой, четырехгранное жало, прорезало воздух в нескольких миллиметрах от моего плеча. Опять прыжок вперед, несколько ударов и отскок, но не назад, а в сторону. На пол упал отсеченный, моим ударом палец монстра. Ага, не нравиться! А. что вы хотели мистер, ножевой бой — это вам не просто махание ножом, это искусство! Прыжок. Удар. Отскок. Шаг вперед. Нырок под руку, с зажатым штыком, и быстрый удар в бедро, и тут же в сторону, и не глядя, удар, за спину, по открывшейся спине противника. Прыжок. Связка быстрых ударов, по рукам монстра, отскок. Скользящий, длинный шаг вперед, удар наотмашь, по ноге противника, и тут же свободной рукой, тычок в пустую глазницу. Отскок. За, несколько секунд боя в полном контакте, я успел нанести не меньше десятка ран монстру. Обычному человеку, даже и тренированному этого бы хватило, за глаза. А, этот чернокожий, даже и не замечает, что он весь исколот и изрезан, черная кровь покрывало все его тело, растекаясь по полу, оставляя угольно-черные разводы на полу.

Отскочив, как можно дальше, я в несколько длинных прыжков, отпрыгнул, почти на средину пещеры. Нужно было несколько мгновений, чтобы перевести дух. Уж, очень это выматывающее занятие прыгать как бешеный заяц, размахивая остро заточенной железякой. Тем более, что грудная клетка более все сильнее и сильнее