Времена года (fb2)


Использовать online-читалку "Книгочей 0.2" (Не работает в Internet Explorer)


Настройки текста:


Времена года

ПРЕДИСЛОВИЕ

Книга Дм. Зуева «Времена года» — о родном Подмосковье и о простой и милой нашему сердцу среднерусской природе. Книга эта представляет собой ценное, на мой взгляд, собрание тонких фенологических заметок, несущих радость всякому любителю лесов и лугов наших, сделанных отменным мастером зарисовок и обладателем зоркого глаза. Так приятно иной раз — не имея возможности выехать на часок из черты города — ощутить дыхание весны, почувствовать хруст ледка под ногой или полюбоваться на осенний убор леса! Тут и придет на помощь книга Дм. Зуева.

Она раскрывает глаза людям на окружающий их родной край, на его потаенные и незамечаемые красоты. Она учит понимать и любить живой и скрытный «язык» природы — смену фенологических явлений, примет…

Эта книга — обо всем: о лесах и водах; о падающих листьях и облаках; о птицах и зверях; об охоте, о рыбной ловле… Это сердечный разговор о чем-то очень важном для всех нас — чтоб жить, работать и делать великое дело.

Дм. Зуев — страстный любитель природы, исходивший вдоль и поперек все Подмосковье. Он уверенно ведет своего читателя глухими тропами в луховицкие или завидовские леса, в таежные уголки Высоковской поймы, на заливные луга Протвы или Оки, на просторы Московского моря…

Вместе с тем он прекрасный охотник, опытный рыболов, неутомимый грибник, который с каждым читателем найдет общий язык, любимую тему: с лыжником — он спортсмен, с цветоводом — ботаник, с пчеловодом — пасечник…

А сверх всего он одаренный художник, и это художественное, поэтическое восприятие природы составляет основу и сущность его книги.

У Зуева палитра живописца, умело разбирающегося в колорите и красках пейзажа, а это помогает ему находить порою просто удивительные реалистические детали.

Надо иметь тоже особый, очень тренированный слух, чтобы различать все голоса в подмосковном оркестре пернатых музыкантов. Надо быть опытным следопытом Подмосковья, чтобы с таким знанием поведать читателю о тайнах леса, о звериных хитростях и повадках. Зуев просто читает лесные шепоты и, кажется, понимает птичьи разговоры, — во всяком случае, его «переводы с птичьего» не только забавляют, но и радуют своей познавательностью и народной поэтичностью.

С благодарной улыбкой, с живым любопытством читаешь у Дм. Зуева эти маленькие новеллы. А многие рассказанные им лесные были из жизни зверей — своими меткими психологическими характеристиками животных, своим хорошим мягким юмором — как они сродни русской народной сказке!

Да, «Времена года» — книжка не только занимательная, она имеет и несомненное познавательное значение. Автор стремится не только увлечь читателя своей лесной романтикой, но и делится с ним множеством полезнейших естественнонаучных сведений.

Отсюда любопытные цифровые выкладки об аппетите певчих птиц, истребляющих вредителей сельского хозяйства; отсюда разговор об освоении наших лесных кладов — ягод и грибов; отсюда забота о привлечении птиц в московские парки, сады, бульвары и другие практические советы.

Все это добыто не кабинетным изучением, а личным опытом, многолетними, в любую погоду странствиями, непосредственным общением с природой. Следовательно, все это — плод подлинной, жаркой, патриотической любви к родной природе Подмосковья.

Вот почему для горожанина-москвича эта книга — словно окно, распахнутое настежь, прямо в чащу подмосковного леса.

Хорошая книга!


Леонид Леонов.

МАРТ

Еще земли печален вид,

А воздух уж весною дышит…

Ф. Тютчев

Март — утро года. Улыбается ясное солнце. Раньше рассветает, позднее смеркается.

Весна… Сыреет, мякнет под ногой податливый снег. В тени — неприкосновенная зима, а на солнцепеке — капель, лужи и первые проталины. Ярче свет, выше солнце, длиннее дни…

И в этой нарастающей светлыни дня слух все чаще улавливает разноголосые «птичьи разговоры». Поутру неугомонно чирикают воробьи, будто стараются перекричать синиц.

В голубую высоту игриво взвиваются птицы-зимники. Наступает пора покидать зимовку, перелетать в лес… Парами летают лесные сплетницы — сороки. Вон они, болтуньи, застрекотали над овражными кустами ивняка, будто дивятся ранним серебристым барашкам. Заглядывают под кусты… Что-то заприметили. Там орехово-голубой русак. Трусливо покосился он на белобоких доказчиц, плотнее прижал уши, съежился в снежной норке под кустом: «Летите, мол, своей дорогой, пустомели, не разглашайте тайну заячьей лежки».

Сорокам и самим недосуг задерживаться над запуганным косым. Полетели дальше, прямо и гордо, по-фазаньи несут свои чопорно вытянутые ступенчатые хвосты.

Над ольховником что-то непонятное вдруг приключилось с сороками, вроде как на лету повздорили, — и ну кувыркаться в небесной бирюзе. Забавен этот своеобразный сорочий ток в воздухе.

С высоты птичьего полета заметили зимние завсегдатаи города новость в природе. Волнуется легкая рябь на освободившейся от льда полынье. Вековая ива распростерла над первой живой водой развесистый шатер узорных ветвей.

Потешно, бочком-бочком запрыгала серая ворона к самой кромке снега, хитрым глазком уставилась на струю, словно сомневаясь: вода ли это? Потом прильнула клювом, тряхнула утвердительно головой и каркнула: «Да!» И мгновенно слетели на неожиданный водопой вороны, галки, сороки и галдели без умолку: вот невидаль — зимой вода течет! Напились и расселись по деревьям.

А в выси новая пара. Уже первый весенний ток затевает игривая чета воронов. Реют и парят в голубом просторе угольно-черные птицы. Пришла пора подумать и о потомстве птичьего рода. А красные и желтые клесты уже вывели птенцов, и они напоминают своим писком о приближении чарующей весенней поры.

Пока еще морозят ночи, снежат порой метельные дни. Но какие бы сюрпризы ни преподносил март, все звонче мартовская капель и все сильнее аромат сочно-смолистых набухающих почек.

        …Скоро, скоро,
Под лаской девственных лучей,
Стремглав помчится с косогора
Весною созданный ручей.

ГОЛОС ЛЕСНОЙ НОЧИ

Ночь в сугробах марта. В лесу еще зима-зимой. Едешь темно и морозно, а все-таки слышишь уже не зимние новости. Дребезжат сычи. Кругом тихо, и вдруг кто-то диким голосом завопил слева от дороги. И сразу смолк. А вот еще такое же зычное «пугу» раздается справа.

Эхо откликается то близко, то далеко. Страшно! Этот зычный крик, да еще темной мартовской ночью, вызывал у суеверных людей невольный страх.

В старину люди думали, что лес населен злыми духами: лешими, лесовиками и другими страшилищами. Заблудится в лесу грибник и свалит все на «нечистую силу»: «Леший завел — насилу вышел».

А осенью завоет ветер в трубе — суеверному человеку опять кажется: «Домовой неладное пророчит, жди беду».

В конюшню забежит ласка (она гоняется за мышами), лошадь перепугается, бьется, взмылится. Утром хозяин посмотрит и скажет: «Продавать надо, домовой невзлюбил, не ко двору лошадь».

А ныне каждый школьник знает, что в природе нет тайн для тех, кто знаком с естествознанием.

Пионеры охотно, из любопытства, пойдут послушать «таинственный» голос лесной ночи и уж, конечно, найдут правильное объяснение этому предвесеннему явлению природы.

Невежественные люди думали, что леший бегает по лесу и кричит… А это, оказывается, всего-навсего филин-пугач.

Как угорелый носится филин в темноте над деревьями. Крикнет, отлетит за километр и снова ухает: «Пугу!»

Весна встревожила ушастую птицу. Филину тоже хочется петь на этом воздушном току, а голосом-то в певцы не вышел.

Вот дикий, тревожный крик и разносится гулко на весь лес.

ТАЙНЫ ЛЕСА

Лунной ночью в березовом лесу светло, как днем. Свет луны отражается сугробами и делает лес просторным, похожим на огромный зал с белыми колоннами. Полна тайн настороженная тишина ясной зимней ночи.

Что это? В снегу темнеет щель. Полоса света как бы серебряным поясом охватила чей-то мохнатый бурнус. Под сугробом, в берлоге, лежит и дремлет в ночной тиши медведь. Его не беспокоит холодный луч луны, пробившийся в глубь берлоги.

Да, да, медведь в Подмосковье. Он зимует в заповедных луховицких лесах. Добродушен этот косолапый «вегетарьянец».

В сентябре и октябре медведь отъедался золочеными желудями. Не брезговал и ягодами брусники, клюквы. А сейчас спокойно дремлет. Сладко нежится, знает, что снег надежно прикрыл следы. Это и надо зверю. Больше всего рад топтыга лесной тишине: никто его не беспокоит.

Дремлет медведь в берлоге, но чутко прислушивается к неугомонной жизни зимнего леса. Снежинки еле слышно шуршат о кору старых осин, скользят по уцелевшим кое-где сохлым листьям дубнячка, цепляются за хвою. Дятел стучит. Все это звериному чуткому сну не помеха.

Но вот настала полная тишина. И вдруг звонко треснул сушняк. Сразу понял медведь: это не мороз. Вот и снег хрустит. Кто-то через кусты и сугробы напролом бредет. Медведь взъерошился, привстал, навострил уши, сверкает глазами. Кто это колобродит?..

Дымчато-серые звери легко шагают по глубокому снегу. Лоси! Медведь успокоенно отвернулся: «Свои». И улегся, положил голову на передние лапы, зажмурился.

А долговязые скороходы — лоси даже остановились от неожиданности, бородатыми мордами уставились на берлогу. Зверя почуяли, храпят сторожко и грозно. Стоит на снегу как вкопанный старый бык. Вот он спокойно отшагивает к можжевеловым кустам и белогубой пастью тянется к душистой хвое. Успокоились и остальные лоси. Подходят к кустам и жуют пахучую хвою, сопят, отфыркиваются.

А беляк следом прискакал, притулился под елкой и дивится на лосей: чего ж они осинок не ломают? Что с ними случилось? Вздумали есть колючку… Беляк терпеливо выжидает. Вот осинка помешала лосю, он махнул головой — обломилась с треском ветка, отскочила, воткнулась в снег. Зайчик оживился, грациозно встал на задние лапы, поднял высокие уши, черносливины глаз уставились вперед. Аппетитная ветка осины манит его.

Луна осветила зимнюю идиллию у берлоги. Огромный заиндевевший лось стоит среди блеска снегов, жует хвою и пускает клубы пара. А зайчишка не боится зверя, с удовольствием грызет рядом обломки ветки — подарок лося. Зайцы всегда подбирают за лосями молодые побеги осин. Горечь осинки косому слаще сахара.

В другое время, конечно, медведь рявкнул бы на лосей, полез бы в драку. Но сейчас не до того… Уж очень сладко дремлется. Хорошо, если зашумит, разгуляется непогода, хлопьями повалит снег, гуляй-ветер завоет в вершинах… Еще пуще убаюкивает медведя колыбельная песня бурана. Любит слушать лесной боярин симфонию вьюги в бору.

…Март — последний месяц медвежьего покоя.

Глубок снег в тенистой тиши лесов. По охотничьим приметам, медведи поднимаются из берлог в «день-зимоборец», 7 апреля.

ЗВЕЗДЫ НА ПРОТАЛИНЕ

Улыбкой ясною природа

Сквозь сон встречает утро года.

А. Пушкин

Ясными глазами светлых дней капельник-март смотрит на снег. Соляными горами кажутся посеревшие крупчатые сугробы.

День поравнялся и обогнал ночь. Только в потемках скрипит седой ворчун дед-мороз. Пришел конец его хозяйству. Солнце заводит новые порядки, яснит дни.

От мороза до капели — один шаг. Талая пора: «под порогом вода и от воробья стена мокра». Идешь, и под ногами податливо мнется дряблый снег. А как сверкает он искорками… Глядеть нельзя! Вот когда свет и снег ярче, звонче капель и тянет, зовет к себе крутой берег под липами.

Как не вспомнить в эту пору детство!.. Прибежишь из школы, оставишь книги — и скорей на плотину. Что-то там случилось за ночь? Пригорок почернел. Первая проталина!..

Прощай, зима! Несмолкаемый шум на обрывистом берегу… Это на липах кричат грачи, а с круч бегут говорливые потоки. Вот она, первая песня воды! Какая радость!

А там что такое? Какие-то огоньки на откосе? Как бы добраться… Нога скользит по липкой глине, рука хватается за мокрый дерн. Припал на колени… Все равно, лишь бы дотянуться…

И вот в руках безлистые стебельки с желтыми цветками. Медом пахнут они.

С кем бы поделиться детским счастьем? Еще бы! Последний снег и первый цвет. Весна-то уже встала рядышком с зимой.

Бегом по сугробам с нежными цветами весны. На крыльце бабушка щурится от солнца. Торопливо протягиваешь ей букет подснежников. На ласковом лице старухи расплываются морщины.

«…Милые… выглянули… Знамо, теперь снежок — нележок…» С этими словами она принимает подарок внука. Глаза сияют. А дрожащие руки перебирают тонкие стебельки… Наверное, ей вспомнилось, когда и она была внучкой, и так же вот рвала цветы своей невозвратимой весны детства, и так же приносила их своей бабушке.

Весну цветов открывает сверхранний первенец — мать-мачеха. Этот золотой подснежник растет на солнечных глинистых склонах и распускается раньше всех трав — до выставки ульев, до вылета первых пчел, до ледохода. Цветет около двух месяцев.

Солнечный день на исходе… Еще упражняются лыжники на Ленинских горах, а у подножия высотного Дворца науки все обрывы крутых берегов Москвы-реки золотятся цветами мать-мачехи.

Первая улыбка земли. Золотые кружочки оживляют бурый дерн на проталинах. И бабочки-лимонницы уже порхают и присаживаются на щитки-корзиночки.

Растаял снег; с пригорка льется
Ручей с игривой быстротой,
И солнцу весело смеется
В лицо цветочек золотой.

Интересны биологические особенности этих цветов. Им очень мало требуется тепла. Они появляются ранней весной, когда прилетают зяблики и трясогузки, поднимается медведь из берлоги, сходит половина снега. Вот почему мать-мачеху еще называют в народе студеной лапухой. А в ботанике это «цвет-кашель», лекарство от простуды.

ТРИ ЦВЕТА ВРЕМЕНИ

Еще хмурится свинцовое небо. Но изредка в просветах облаков пробивается сверкающим мечом луч солнца.

Весна набирает скорость. Рассеиваются завесы мутной мглы, проясняются дали. Смотришь на знакомую панораму Подмосковья, точно сквозь чисто вымытое оконное стекло.

Три цвета времени сегодня за городом. В сизой дымке коричневое чернолесье. Изумрудными островами зеленеют хвойные хоромы сосновых боров. По-зимнему белы еще поля, перечеркнутые ухабами уже потемневших санных дорог. Издали на зеленом фоне хвои краснеют в сугробах какие-то кусты. Это сережками загустели ольхи.

В ветвях без умолку чечекает говорливая ватага суетливо-юрких чечеток-красногрудок. Прощаются с березами — зимними кормилицами — эти гости с севера. А попутчики чечеток — флегматичные сидни-снегири румяными яблочками краснеют тут же на деревьях. Их свирельные вздохи-свисты напоминают о прошедшей зиме. Граница снегов медленно отступает к северу, а за ней по пятам возвращаются птицы к себе на родину.

Прощай, зима, чечетки и снегири в подмосковных березовых рощах, парках и садах!

Здравствуй, весна, грачи, жаворонки, коноплянки и скворцы — перелетная певчая смена нашим северным гостям-зимникам!

Пернатые северяне на старте. А южане скоро будут на финише. Грачиный гомон и журчащая песня жаворонка раздадутся первым звонком, возвещающим о начале весеннего фестиваля птиц.

Ни стайных грачей, ни жаворонков, ни коноплянок, ни скворцов, ни уток еще не видно. Мартовский позимок, стынут лужи, замерзают проруби. Но все это, видимо, не касается наших зимующих пернатых. У них все-таки какая ни на есть, а весна. Поутру кружатся, яро бормочут тетерева-косачи. Страстным крылом чертят на снегу глухари, парами летают сороки, вороны и галки.

А чета нелюдимых вещих птиц уединилась в глухом лесу. Макушка елки в снегу. А ворониха уже сидит под лапником в гнезде на яйцах. Нежный ворон носит ей пищу. Яйцо воронихи — первое в мартовском лесу.

В лесу встречаются зима и весна. В потемках ельника серебрятся осины. От их корявых веток на мартовском снегу извилистые синие тени. Вокруг комлей деревьев и у пней обтаяли круглые лунки.

Чернеют воронки у стволов и в подмосковных садах. Март — коварный месяц и нередко угрожает садам: днем — капель на ярком солнце, ночью хваткий мороз твердит корку наста. Сквозь тонкий ледок, как сквозь зажигательное стекло, луч солнца обжигает стволы деревьев, особенно нежные корневые шейки комля. От этих ожогов весны плодовое дерево болеет, хиреет и даже засыхает.

В марте садовод должен быть начеку. Хорошо утром по насту обойти сады, разбить стекло льда на воронках-лунках, стряхнуть с ветвей оседающий талый снег, а окученный сугроб под яблонями для медленного таяния прикрыть тонким слоем навоза, перегноя, опилок, торфа. А сельский пчеловод рассеет золу на пасеке, чтобы скорее вытаяла: по выставке ульев пчелы не будут теряться на снегу, земля обсохнет раньше.

Мартовское утро наста до полудня — неповторимая, хоть и короткая пора в году. Лесоводу, охотоведу, егерю, сторожу, рыболову, садоводу — всем сподручно налегке, без лыж пойти утром по делам весенних забот, заглянуть туда, куда не ведут дорожки.

Таков контраст марта: днем таяние и звонкая капель, ночью — мороз. Корка наста держит человека, а иногда даже лошадь и лося. Зайцы, лисицы, волки ходят ночью без следа. Только по царапинам коготков егерь заметит. А уж днем — так и знай: ни шагу по сугробу никуда.

НЕМАЯ ПЕСНЬ

Раннее утро. Еще спит лес-богатырь, усыпленный чарами волшебницы-зимы.

Под навесом елового лапника затаился человек. Он прислушивается, не раздадутся ли где первые волнующие звуки…

А голубое небо проглядывает в рамке леса. Медный ствол сосны порозовел на солнце. Крона ярче зеленеет хвоей. А это что? Чернеет копна седого пера. Глухарь! Жадно хватает клювом душистую хвою мирный орел бора.

Туго набил хвоей зоб и молча застыл на сосне. Восток золотит зеленый металл оперения шеи. Нежится на солнце бородач. Топчется мохнатый, ногами меряет сук, крылья расправляет, вытягивает шею.

Сугробы еще скрывают клюкву на мху. Но не за ягодой прилетел сюда глухарь. Вдруг он поднял бородатую голову с набухшими красными бровями, расправил по-орлиному крылья и спланировал с дерева на снежную полянку. Вышагивает важно по насту, сторожко оглядывается. Куриные следы-трешки со шпорцей печатает четко на пороше. Увидел вдали другого петуха, смотрит, а сам ни с места. А кругом — ясный свет, яркий снег. Не умолкают песни синиц, клестов, корольков, снегирей. Подзадоривают они задумчивого молчальника. Распушится, дыбом встают перья, нет-нет да взволнованно прочертит крылом на снегу лесной петух — древняя краса наших боров.

Так вот порознь и ходят, переглядываясь, глухари по мартовскому насту.

Одним только охотникам понятны параллельные черточки по бокам куриного следа, тайна птичьих иероглифов. Репетиция тока. Немая песнь!

Это событие в охотничьем хозяйстве, как правило, записывается егерями и сторожами в обходный дневник фенологических наблюдений.

…Морозное утро. Блеснул из-за леса холодный пламень восходящего солнца. Чу! Словно покатились колеса по колкой мерзлоте. Это первое бормотанье косачей Затоковали тетерева, но без запальчивого азарта. Приглушенно, сдержанно раскатывается: «бу-бу-бу…» Приглядись: вон они и сами! Птицы сидят на развесистых березах, что гурьбой отделились от леса.

Скоро умолкает ранняя песня тетерева. Еще не время. Кругом нетронутая целина снежного поля. Только солнце и овсянки вещают на снежном просторе о весне

МЕЛОДИИ ВЕСНЫ

Снег померк. Разрывчатой струйкой серебряные шарики торопливо скатываются с повети крыш. Мелодично поет, звонко тикает капель. Тихо перезваниваются льдинки. Рушится трон снежной королевы — зимы. Падают с крыш сосульки и, сверкнув на солнце, вдребезги разбиваются, точно неосторожно оброненный хрусталь.

А вот еще новость: частый звон серебряного колокольчика в кустах. Откуда такие певучие, выразительные звуки? Непонятно. В стае серых воробьев оказались какие-то пернатые незнакомцы. Ба! Да это овсянки! Никуда они не улетали. Зимой птички были вялые, молчаливые, в сером, невзрачном оперении. Но вот смолкли скрипки мороза, и они вновь заговорили полным голосом. Какие стали бойкие, прыткие пичужки! Уже щеголяют в весеннем наряде: самочки в зеленовато-желтом оперении, а у самцов красивые ярко-желтые головки и такая же грудка. Тонкий чистый звук, как и солнечный свет, льется без удержу.

«Зинь… зинь… зинь… зинь… зинь… зинь… зин». Быстро и часто повторяются эти музыкальные слоги.

Из 274 видов птиц, обитающих в разные времена года под Москвой, раньше всех заводит песенку желтая овсянка. «Покинь сани, возьми воз» — вот что напевает, по народному поверью, ранняя пташка — «певец зимой погоды летней». А дни все длиннее и ярче…

«И март на нос садится…» Еще морозит по утрам. Но только воробьям это все равно. Другой, уж не мирный, пошел у них «разговор». Кричат, петушатся, дерутся. Жарки птичьи дебаты по «жилищному вопросу». А под карнизом — воробьиный джаз.

В лесах и парках объявился еще один запевала весны, чуть потише овсянки. Синица-кузнечик присядет на красные ветки вербы, посмотрит, как разбухли бусы почек, и невтерпеж молчать птице. И поет, словно старается разбудить «спящую красавицу» марта, первоцветное дерево весны.

Радостно выговаривает синичка свое «зензивер». Птицеловы зовут ее «большак». На девять ладов поет синица. Ее выразительная песенка так и называется: «разговор».

Все реже меланхолические посвисты снегирей, улетающих на север. Только закусить на дорожку рассядутся в парках, поклевать виснущие ясеневые семена.

Солнечный луч — «золотой ключик тепла» — всюду заводит тихую музыку весны. Птицы поют, вода подпевает. И на квартирах у любителей-москвичей веселее запели птички в клетках.

Весна!

УЛЫБКА МАРТА

Ясен и лучист прозрачный воздух — примета весны света. Есть еще одна новость весны — вокруг комлей и пней оттаивают до черноты воронки-лунки. Зима почтительно отступает от дерева, вежливо сторонится, уступает дорогу весне. Но мартовская пороша залатала вдруг эти прорехи, восстановила лесную картину зимы.

И вот опять радостное солнце ласкает снег, заливает его ярким светом, будто хочет вытеснить… А сугроб еще не чувствует своего конца, сверкает, но не тает… Никогда в году, даже в июле, нет такого сияния, как в солнечный мартовский день.

Приметы весны и на слух. Разговорчивее стали воробьи, чирикают со всем упоением воробьиного восторга. Но слышнее всех овсянка. Первая из всех зимних птиц запевает она веснянку. Без конца, чеканно повторяется серебряный колокольчик: «зинь… синь… дзинь… синь…» Снежный наш соловей…

Уже появились первые букеты лесной весны — ветки с белыми барашками цветочных почек козьей ивы-бредины.

На земле сугробы, на небе — весна света: по-народному — зима переломилась пополам. Значит, осталась половина сонного покоя зимующих растений. Но есть горстка отщепенцев флоры Подмосковья. Они не подчиняются общему календарю природы и просыпается раньше всех, еще в сугробах февральского леса. Это подснежники, цветы третичного периода. Они старше ледника. В ботанике эти цветы-снегурки носят разные названия: голубая перелеска-печеночница, хохлатка, медуница, ветреница (белая и желтая), чистяк, адокса, гусиный лук, сон-трава, селезеночник, зеленчук, копытень.

Разгребите сугроб, и увидите зеленые побеги с бутонами, они уже тронулись в рост.

Первая улыбка весны под снегом!

СВЕТ И СНЕГ

Холодный диск луны, мерцающие звезды, немая тишина снежного безмолвия… Так тьма морозных ночей возвращает зиму в потревоженные солнцем и капелями сонные покои мартовской природы. В глубокой синеве неба яснее серебряный шар луны, сияет искрометный сугроб. Холодны ночи марта, будто остановилась весна на ночлег до утра…

А ночи все короче, и с каждым днем все раньше, выше и ярче всходит солнце, звонче запевают овсянки и синицы, все чаще перестук скатного жемчуга капели… На слух и на взгляд заметны мартовские контрасты: холода и тьмы ночи и лучистости и тепла яркого дня, ночной тишины и звонкости певучего утра.

И все чаще в «окнах» — просветах меж облаков цветами незабудок ласково улыбается бирюза чистого неба…

Свет и снег! Это примета марта. Небывалая дружба холода и тепла. По народной поговорке, «в мартовский день ни жарко, ни холодно».

С весеннего равноденствия — 21 марта — солнце переплыло через экватор и теперь держит путь из южного полушария к Северному полюсу.

Зелень и земля в июле поглощают свет, а в марте нетающий сугроб, как зеркало, усиливает солнечный блеск.

Глазам невмочь, больно смотреть. Вот почему туристы, лыжники и удильщики обязательно надевают темные очки.

В лесу извилистые тени от вершин синеют, как трещины на льду. Каждый, вероятно, хорошо знает картину замечательного русского художника И. И. Левитана «Март».

Вот эти синие тени — любимый мотив ранне-весенней живописи художника.

Каждая веточка в лесу отбрасывает на яркий снег свою узорную тень, будто заявляет о себе после зимовки.

Белые мантии снежной мартовской нависи еще окутывают ели, но звонкие реплики зимних птиц зовут весну.

Яркое солнце, величальные песни птиц, тихая арфа капели, левитановские синие тени, саврасовский нежно-голубой воздух — все это первые радости ясных улыбок марта.

От сугробов до проталин и ручьев — один шаг.

Март — утро года, месяц-капельник, протальник. Со звоном падают и бьются льдины-сосульки — трогательная музыка ранней весны.

Голубые мелодии весны вошли в упоительные мотивы «Времен года» П. И. Чайковского.

КОЛОНИЯ ЧАЕК

Птичий «базар» на живописном озере Киёво, близ станции Лобня, известен давно. На озерных киевских плавнях раскинулась гнездовая колония чаек. Летом здесь гнездится не менее 4—5 тысяч пар этик птиц. Раздолье на озере чайкам. На середине озера — плавневый остров. По краям плавня — заросли камыша, осоки, череды и других водолюбивых растений. На мелких местах растения окутаны водяным мхом и водорослями. Изредка попадаются кусты ивняка.

…Весна у порога. Пошли оттепели. Подтаивает снег. Еще прозрачные ручейки говорливо разбегаются с круч в тихие долины Подмосковья.

Тихо пока на озере Киёво. Но недолговечен этот покой. Скоро вешние воды огласит гомон крикливых птичьих стай. Сюда теперь ежегодно слетаются тысячи речных чаек.

Одни и те же птицы по 10—12 лет подряд выводят птенцов на заповедном озере. Удивительна привязанность к родным местам.

Тысячи чаек были здесь окольцованы, и это помогло ученым установить дальность перелетов этих птиц. Киёвские чайки с надписью «Москва» на алюминиевом колечке улетают на зимовку к побережьям Черного, Каспийского и Средиземного морей, долетают до Африки.

Озерная колония чаек стала природной лабораторией для изучения биологии этих полезных птиц. Ученые ведут здесь научно-исследовательскую работу. С весны до осени заповедник Киёво привлекает экскурсии учащихся и любителей природы, которые знакомятся с жизнью речных чаек.

Колхозники Подмосковья видят киевских чаек на своих пашнях вместе с грачами. Как подсчитали ученые, за день пара чаек истребляет вредных насекомых общим весом до 400 граммов. Они клюют саранчу, гусениц луговой совки и мотылька, хлебных жуков и других вредителей посевов.

Большую пользу приносят чайки сельскому хозяйству Подмосковья.

РЫСИ

Там рысь — охотница седая —

Идет, на лапах приседая.

Усатой мордой у воды

В оленьи тычется следы.

П. Комаров

Высоковская уйма — таежный угол дремучих лесов Подмосковья. Там, в дебрях Завидовского охотничьего хозяйства, можно обнаружить глухариные тока, стойбища лосей, порой кабанов, диких коз, следы енотов, волчьи логова.

В глухом лесу под деревней Мокшево охотники напали на необычные следы. По снегу ступали круглые, как чайное блюдце, лапы. Широкий шаг, твердая поступь…

Охотники переглянулись. Рысь! Вот и тушка зайца на следу. Вернее остаться одному на тропе.

Стрелки встали на номера. Загонщики пошли в обход. Егерь, «обрезав» лыжней участок густого леса, установил: две рыси вошли в чащу. Затягивать оклад красными флажками не стали. Не было смысла. Рыси к флажкам равнодушны. Только для волков и лисиц страшен колыхающийся в лесу красный палисадник.

Охотники затаились. Осматриваются, прислушиваются. Ни звука! Величественно высятся деревья над буреломом. Послышался легкий шорох. Стрелок взял ружье на изготовку.

В еловой чаще плавно стелется зверь. Крадется за кустами, припадает к снегу. Издалека донесся голос загонщика. Бесшумными прыжками скачет по сугробам крутолобая дикая кошка. Белеет шея, отвисают черными космами баки. Лоснится серовато-рыжая, местами светло-желтая шерсть. В бурых пятнах спина, бока и передние лапы. Сверкают белые обводы вокруг глаз и губ.

Уши торчат шилом, а на кончиках — кисточки.

Расстояние до хищника — не более пятнадцати шагов. Стрелок нацелился и… невольно залюбовался!.. Красивый зверь!

Пристален кошачий взгляд. В янтарных глазах дико вспыхивают злые огоньки.

Грохнул выстрел. Эхом рвануло лесную тишь. Зверь подпрыгнул, скорчился и перевернулся брюхом вверх. Лапы вытягиваются и вбирают выпущенные в предсмертной агонии острые когти.

— Дошел! — кричит охотник.

Товарищи сошлись и поздравили счастливца с «полем». Да еще с каким! Редчайший трофей Подмосковья!

Старая, матерая рысь: от кончика носа до куцего хвоста — 1 метр 35 сантиметров.

Кошка взята. Два прибылых котенка ушли.

Переночевали охотники в деревне, и опять в лес. С утра до вечера искали рысят. Наконец нашли след и стали на номера. Егерю пришлось гнать уже в сумерки.

Рысенок вышел прямо на охотника. Выстрел. Прибылая самка убита. Только одна рысь скрылась в лесу. Но это до поры до времени.

* * *

Рысь охотится и днем и ночью. Часто она взбирается на дерево и караулит зайцев. Лежит на суку и дремлет, жмурится. Но все вокруг видит. На добычу набрасывается прыжком. Промахнулась — никогда не преследует. Сытая — так же азартно крадется за зайцами, белками, глухарями, рябчиками, тетеревами. Набрасывается даже на косуль и лосят. Вредный зверь!

* * *

Весной рысей можно найти и не по следам. В марте они мяукают куда громче наших домашних кошек. Жутко становится, когда слышишь ночью дикое завывание котов. Два-три самца сидят около одной самки, царапаются острыми когтями и завывают. Охотникам это только и нужно. Они поутру доберутся до зверей.

С тонким мартовским настом у рыси начинается бескормица. Она не может догнать резвого зайца.

До наста рысей преследуют на лыжах. Они быстро уходят накоротке, но устают долго бежать по рыхлому снегу и спасаются, взбираясь на деревья. Подходи и стреляй оплошавшего зверя. Бить следует наповал. Подранок опасен. Рысь задирает любую собаку.

ЛЕСНАЯ СИМФОНИЯ

В мартовскую ночь зима еще украдкой возвращает морозную тишину, колкий воздух, холодный блеск луны, хрустальную звонкость наста и тонкого ледка лужиц. Само время, кажется, застыло на остановке. Сверкают сталактиты ледяных сосулек. Под карнизами — филигранное литье мороза. Вот когда еще пленительнее очарование утреннего волнующего света. Зажигает восток сияние лучистого снега.

Неизъяснимо трогательна бодрящая свежесть капели утра. Просторнее раздвигаются манящие горизонты, светлеют задумчивые дали. «Уж тает снег, бегут ручьи…» В природе восторженный момент крушения застойной зимы.

Лес в тающем снегу. По бугоркам на первых проталинах обнажилась земля. На солнце лужица ясней стекла. Сосны и березы загляделись в сияющие струи прозрачной, как слеза, мартовской воды-снежницы.

…Светает. Лениво проясняются хвойные потемки. Гонимые светом совы, филины и куницы забираются в дупла на дневку. В предрассветном сумраке зайцы и лисицы хитрят, путают следы, спешат на лежку. Уже не всем выводком, а парами, степенно, гуськом идут волки и ложатся в крепях — дремать на солнце. Общество серых разбойников распалось. Волчьи стаи разбились, семьи разделились: старики бросили молодых.

…А вот и солнце. Алые отблески легли на сугробы. Проснулись и вкрадчиво полились в чащу первые звуки лесной симфонии.

Говорливо-задорному речитативу чечеток аккомпанирует нежной свирелью румяный снегирь. Запели клесты, «цик, цок» — выговаривают вперемешку да еще голосистее присвистывают.

Голоса леса окрепли…

А вот еще птичка-композитор. Синица-юла. Забросила старые ноты, забыла однообразный мотив. Зимой, в мороз она монотонно тенькала. Теперь «величальную» весне сочинила синица и выводит новую арию: «Ти-тю-те-ти!» Поет без конца, упивается весной.

И снег песне уже не помеха!

МАРТОВСКИЙ ЗАГАР

Еще природа не проснулась,

Но сквозь редеющего сна

Весну прослышала она

И ей невольно улыбнулась.

Ф. Тютчев

Свет и снег. Глубокие сугробы сверкают ослепительной белизной. Лучисты эти первые дни весны.

Прошумит метель, и яснеет вдруг чистое небо. И тогда кажется, что там, на небесном лугу, сплошь расцвели лазоревые незабудки. По ночам светится синий-синий купол поднебесья. Краше теперь и раннее утро. Волшебно меняется в утренних лучах легкая кайма тончайших облачков. Переливаются лиловые, розовые, палевые полотна света. Прелестны эти неуловимые оттенки красок высокого горизонта. Только мартовскому небу свойственны такие переливы нежных тонов. Маковые зори!

Все раньше восход, позже розовые сумерки заката.

…Солнечное сияние, ласковая синь неба, сверкающие снега зовут и манят любителей-рыболовов на лед. На живца ловятся налимы, судаки и щуки, а на мотыля — окуни, ерши, плотва и густера. Самая любимая удильщиками спортивная пора — до ледохода.

ГРАЧИ ПРИЛЕТЕЛИ!..

Еще в полях белеет снег,

А воды уж весной шумят

Ф. Тютчев

Солнца не видно, а полуденное небо озарено розовым веером лучей. Золотое светило все еще кутается в перистую вуаль туманной пелены. Заоблачное сияние мягко сливается с блеском вод и искрами сугробов. Нежный ветер качает и надувает облака, как бело-огненные паруса. Веет влажной свежестью талого снега. Тихо звенит жемчуг капели. Вода поет!

Весенней влагой умылись улицы столицы. А за городом — белый простор полей. Опустели на реках непроезжие санные дороги. Сверкают лужицы в низинах. Блестит синеватая эмаль наста в полях. Идут ребята с серебристыми пучками пушистой вербы. А яблони тонут в тающих сугробах садов.

Тонкими штрихами узорчатая вязь коричневых веток вписана в светлый фон вешней лазури. Набухают почки берез, загустели сережками вершины. Сине-зеленое разводье прудков и луж отражает ломкие тени изгороди, березы, вербы.

Ликует первый неумолчный гомон грачей. В родимые гнезда вернулись с теплого юга весенние птицы. Пышнее и ярче засеребрилась, как бы в честь грачиного прилета, белая опушь вербных сережек. А плюшевая куколка — вылитый хвостик беляка. До чего же точное сходство!

Манит пестрая даль первых проталин. «Земля!» — кричат воздушные навигаторы — грачи. «Чьи вы, чьи вы?» — допытываются вьюхи-чибисы.

Журчат говорливые потоки с круч. Бубнят водопадики чистейших струй сверкающей снежницы. Звенят ручьи. «Все тешит взор, все нежит слух».

30 марта — «Алексей — с гор потоки», по народному календарю примет. «Лед от воды, снег от земли отстает, а рыба со стану трогается». С юга летят грачи, скворцы, жаворонки и коноплянки. На север — снегири, свиристели, чечетки.

Капель аккомпанирует птичьим голосам. Мил и дорог этот ранний лепет русской весны.

Мятежно заигрывают овражки. Вкрадчив разговор ручейковых струй. Стремглав мчатся с круч торопливые буяны-ручьи.

В узорной сетке березовых вершин мячами запутались черные грачи. Домовито и озабоченно плотничают они у своих гнезд. Как это воскрешает в памяти знакомую с детства картину художника Саврасова «Грачи прилетели»! Полотно живописного «березового грачевника» останется в памяти многих поколений русских людей. 95 лет в 1966 году будет этой жемчужине русской живописи!

Гомон грачей. Запев жаворонков. Свист скворцов. Дробь рьяных барабанщиков — дятлов. Бормоток чернышей-тетеревов. Подзадоривает пернатых блеск ликующего солнца.

Робко выглядывает юная весна из-за лесных кулис, пугают ее залежи сугробов в чащах и пасмурных потемках ельника. А снег-недотрога захоронился в тень мохнатых лап и играет в прятки с солнышком. Но «что устоит перед дыханьем и первой встречею весны!..»

НА ОБЛАВЕ

Волк осторожен и хитер. Это спасает хищников от поголовного истребления. Своеобразны волчьи повадки. Летней порой пастух иногда видит волка вблизи стада. Вот он прилег в кустах и мирно поглядывает на пасущихся овец. Да, этот сторож погрознее собаки: сам не тронет и чужим волкам не даст утащить ягненка. Значит, близко логово, растет выводок…

Осенью егери приезжают в деревню, спрашивают: «Волки есть?» — «Все лето и не слыхали про волков, — отвечают колхозники. — Сколько раз ночевали в лесу заблудившиеся овцы с ягнятами, а утром приходили целыми к стаду. И в помине нет, волки далеко… Говорят, где-то там, у заречных пошаливали, у нас благополучно».

Волки разбоем занимаются на стороне. Стад, пасущихся вблизи своего гнезда, не трогают.

Охотятся на волков круглый год. Молодых волчат ловят весной в логове, а на матерых устраивают облавы.

…Еще осенью егери и окладчики выезжают в лес на разведку волчьих выводков.

По чернотропу облавы устраиваются с белыми флажками, а зимой — с красными. Но чаще всего охотятся по белой тропе.

Обложив выводок, егери вызывают охотников в ближайшую деревню. С вечера начинаются приготовления: откладывают надежные патроны (для ружья 12-го калибра на один заряд 28 штук картечи пятого номера), осматривают лыжи, примеряют маскировочные халаты. На рассвете трогаются в путь.

Дорога свернула на опушку леса. Сказочно великолепие зимнего леса. Изящна снежная архитектура русской зимы.

Певуче скрипят полозья. Разговор не клеится. Каждый занят своими мыслями. Предстоит серьезное дело… Кому выпадет счастье убить хищника? Как, где он вымахнет — на номер или пройдет стороной?.. Перепуганный или спокойный?..

С пригорка сани съезжают в кочковатую заболоченную низину. Пышно вздулись белые валуны на кочках, занесен ракитник, ивняк и ольховник. Это и есть излюбленное место волчьих дневок. А седые метелки вейника точь-в-точь как серая волчья шерсть.

Тихо… И вдруг с криком вспорхнула испуганная сойка. На снегу видны дубовые листья и четкий зигзаг почерка птичьего крыла. Сойка расписалась в находке желудя.

…Лесную тишину нарушили далекие звуки. Охотники прислушиваются… Где-то застрекотала сорока. Протяжно и долго каркает ворона. Кто-то побеспокоил птиц, отогнал от привады. Крики птиц — сигнал для волков.

А вот и густой лесок, недалеко теперь волчье пристанище. Егерь шепнул на ухо вознице: «Стоп!» Сани остановились. Охотники молча спешились и стали на лыжи. Отошли километр в сторону от дороги. Окладчик нагнулся над волчьей тропой. По рыхлому снегу след в след пробороздил выводок.

Ночью волки отведали приваду и, видимо, пошли на отдых в заросли кустарника. Это место егери еще вчера днем обложили флажками. Вот входной спуск тропы в мшистое лесное болото.

Однако надо проверить, нет ли выходных следов. На лыжах егери осторожно обследовали границы оклада, сосчитали входы и выходы. Свежего следа нет. Значит, волки ночевали в красной околице. Довольные разведчики вернулись к входному следу и коротко обмениваются мнениями. Смешно смотреть на них со стороны. Волки за километр, а они, словно глухонемые, объясняются шепотом, жестами.

Осторожность на облаве — прежде всего. Один неверный шаг — и пропали все труды окладчиков.

Стрелки выслушивают наказ егеря: утоптать, обмять рыхлый снег на номере, стоять тихо, замаскироваться ветвями, зверя подпускать на верный выстрел, прицеливаться под лопатку, не сходить с места до конца нагона.

Охотники бросают жребий, и егерь разводит их по номерам.

Издалека видно, как мелькают по кустам яркие кумачовые флажки. Они зацеплены за елочки, березки, осинки на высоте 35—40 сантиметров, чтобы волк заметил их издали. Промежуток между флажками от 70 до 80 сантиметров. «Красным частоколом» обнесено волчье логово. Линия оклада в окружности тянется на 2 километра, иногда больше. Днем красные флажки устрашают зверей яркостью цвета, а ночью отпугивают запахом. Недаром мотки флажков долго лежали на печке. Волки далеко чуют запах и не переходят ограду.

И вот стрелки в белых халатах становятся в цепь. Против каждого охотника «ворота». Выход зверю свободен, круг открыт.

Замерла вся боевая линия облавы

…Тишина. Томительное ожидание. Напряженно вслушивается стрелок в каждый звук. Над головой юлит пискунья-синица, в ушах шум. Слышно, как от волнения бьется сердце. Скорей бы…

И вдруг где-то глухо крикнули. Это команда загонщикам — начинать!.. Тронулись загонщики.

В окладе раздается первый осторожный стук по стволам деревьев. Так было приказано. Нельзя сразу наводить панику на зверей.

Волки нехотя встали с лежки, прислушались и спокойно потрусили рысцой.

Начался гон. Стрелок замирает в напряжении. Ружье на изготовке. На облаве волнуется даже опытный охотник. Как зорко ни смотри, а зверь появится неожиданно.

Загонщики идут тихо, изредка покашливают, постукивают палкой по деревьям. Голоса все ближе и ближе. Гон приближается. Вот далеко мелькнул летучий дымок шерсти. Волк выбежал на открытое место и остановился. Поднял мощную лобастую голову, понюхал воздух. Ощетинилась серая холка. Стоит, озирается на флажки. В глазах переливаются хищные, злые огоньки. Податься некуда.

Крик загонщика расколол воздух. Зверь вздрогнул и легкими, сильными прыжками метнулся в чащу.

Проходит еще минута… Чу! Шорох снега…

…Седые, дымчатые тени с длинными щучьими головами, словно призраки, стелются по снегу. Волки на махах пересекают редколесье, сливаясь с метелками вейника. Матерые, переярки и прибылые звери спешат к «воротам».

…Старый волк вдруг круто свернул влево и показал бок.

Пора! Палец плавно нажимает на спуск. Выстрел. Глухо отвечает эхо. Серый хищник падает и зарывается мордой в снег. Браво, снайпер!

Раздается выстрел на соседнем номере. Зверь, сгорбившись, уходит машистым галопом. Сжимается охотничье сердце. Промазал… Но еще теплится надежда: может быть, подранок… Так и есть. Волк перешел на шаг и тут же рухнул на бок.

Еще выстрелы, и наступает тишина. Крики смолкли. Лес затих. Облава кончилась. Руки продолжают сжимать теплое ружье… А по сторонам слышатся веселые голоса стрелков. Смех, шутки…

Загонщики сходятся и рассматривают лежащих на снегу хищников. Хвалят егеря, пожимают руки стрелкам.

Охотничьих рассказов хватит надолго. Никогда не забудется день удачной облавы на волков.

НОЧНАЯ ОХОТА

Ровный след круглых лап оборвался в снежной лунке. У ямки виднеется веерный росчерк крыла. По сторонам такие же разворошенные снежные ямки и следы прыжков зверя. Воображение следопыта — охотничьего сторожа угодий — дорисовало живую картину ночного происшествия.

…На опушку подлунного леса высунулась темная мордочка: блестят хитрые глазенки, белеет манишка, навострены ушки.

Лиса! Ей некогда. У нее свое на уме. Пером пахнет…

В тени туловище зверя слилось с бронзовым кустом можжевельника. Настораживается лиса, перебирает лапами, ищет опору. Вот сделала бросок и бежит по поляне, а наперегонки с ней мчатся тени облаков. Лисьи глаза жмурятся от фосфорического света.

На луну плывет легкое облачко. По снегу за лисой гонится туманная дымка. В наплывах тени меркнут блестки снежинок. Облако проносится — и волшебно меняется снег.

Снова рассыпаются лучистые алмазы. Лисица бежит, оставляя за собой ровный след. Только одна лиса может вытянуть такую прямую струну ямок. Хитрые глазки заметили неровности снега. Кошкой крадется лиса к лункам на середину поляны. Вот она взмахнула хвостом и вдруг высоко подпрыгнула.

Снежная пыль взметнулась и обдала лису. А сзади миной взорвался сугроб. Что-то затрепетало в ямке. Шумно хлопая крыльями, взлетел косач-тетерев. При взлете он даже приподнял своим черным крылом хвост лисицы.

Хитрой Патрикеевне хотелось врасплох схватить в снежном убежище сонную птицу, да не вышло. Промахнулась. Косач тоже себе на уме. Пробил сзади корку наста и вылетел. Рядом трепетно поднялась и серая тетерка. Она все-таки по-куриному опротестовала ночной переполох, сердито прокудахтала: «Всем на крыло!»

Распустил хвостовые перья петух, помахал лисице сверху черным веером: «Ко-ко-ко… до свидания…»

Облизнулась лисичка, не попала в рот курятина. По-кошачьи вертит хвостом, провожает птиц жадным взглядом. «Видит око, да зуб неймет».

Весело смеется ясный лик месяца, смотрит на озадаченную лисичку. А тут, как по сигналу, взмывают кругом тетерки из спальных лунок. Потревожена вся стайка. Подальше от греха. Неровен час, лисе на ужин попадешь.

Лиса заметалась, вприпрыжку поскакала, глядя на птиц, и все без толку. Опоздала.

Лисица обнюхивает лунки. Опустели птичьи постели. Вдруг подняла голову и навострила уши. Где-то пискнула мышь. Лиса метнулась мышковать — это будет повернее.

Трепет птиц стих, умолк лес.

НОЧНОЙ ПЕРЕПОЛОХ

В отсветах вечерней зари видна полоска далекого леса. Зубчатый частокол еловой гряды вонзился в небесную высь. Сгустились сумерки. Ясная зорька бледнеет. Все быстро стушевывается во мраке ночи.

А вот выглянул месяц и мягким светом загоняет потемки в теснину лесной чащи. Пелена волнистого снега на ясной поляне. Ни сучка, ни соринки, ни хвоинки — все убрано.

В игольчатый бархат одеты смуглянки — зеленые елки. Как на параде, стоит гордо стройное дерево.

…Поляну вдруг оживили грациозные прыжки лисицы. Резвится кумушка. Веселое развлечение: лисице — игрушки, а мышке — слезы. С полного карьера застыла рыжая на стойке, точно легавая собака. Скакнула и припала мордой в снег. В зубах — мышонок. А лисий желудок переполнен еще с вечера зайчатиной. Сытая лиса закапывает в снег запас на черный день. Инстинкт самосохранения. Неписаный закон леса велит осматриваться и беречься. У тайной кладовки зверь, верный повадкам своего лисьего рода, чутко прислушивается — нет ли вблизи посильнее хищника.

Быстрые глазенки лисицы уставились на елку.

«Не может быть…»

Белобрысая морда в космато-черных баках в упор смотрит на лису недобрым пристальным кошачьим взглядом. Зол зеленый блеск глаз. Страшен оскал зубов.

Рысь первая увидела лисицу. Этой оплошности никакой зверь себе простить не может. Ничего путного встреча с незнакомкой не предвещает. Несдобровать кумушке: оттанцевала.

Лису мороз по коже пробирает, нервно шевелится хвост, вздрагивает мордочка. Хоть не хотелось лисе, но пришлось поразмяться. Бросилась она без оглядки.

Бежит прыжками, без всякой грации, как простая дворняжка. Ноги-кормилицы, спасайте голову!..

Без памяти бежит лисица, и вдруг… Диво дивное! Зашевелилась макушка ели. Валится с дерева слежавшийся снег. Лиса шарахнулась в сторону. А с дерева с шумом поднялся, распустив веером хвост, лесной петух-бородач. А это что за горб у него на спине? Ба, да его куница облапила! Так и есть: примостилась хищница на спине глухаря. Лиса остановилась. Взмыл над лесом глухарь и тут же начал снижаться на посадку.

Куница впилась зубами в глухариное горло. Разыгралась короткая драма в воздухе. С шумом упала птица на снег. Лисица предвкушает поживу.

А из хвойных потемок огнисто переливаются зловещие опалы зрачков. Опять эта кошка? От страха лиса машистым аллюром продолжает панический бег. А любопытная рысь за глухарем прискакала. Хищница видела, куда полетела куница на глухаре. Завалил птицу кровожадный зверек, но только не для себя. Рысь — не белка, с ней не поспоришь. Куница изгибается, бежит прочь и — на елку. Осталась рысь, закусывает глухарем.

Лисица низом, куница верхом разбегаются по лесу без оглядки.

НОЧНЫЕ ПРИКЛЮЧЕНИЯ

Вечереет…

По снегу проносится летучая тень. Кто это улетает в белесоватом сиянии закатного солнца? Движется тень по пороше, мелькает и пропадает под заснеженной сосной. Уселась птица незаметно на вершине, а с виду кажется — это ком снега. Только на плоской круглой голове у больших глаз заметны белые завитки перьев. Это гостья из Заполярья. На зиму к нам в Подмосковье залетает большая красивая птица — белая полярная сова. Она крупнее всех сов, кроме филина.

Охотники знают, как сова охотится на зайцев. Она садится на ветвях или на пне, около того места, где пробежал заяц, и поджидает добычу. Увидит, как косой ковыляет по своему следу, — летит за ним, а как поравняется, настигнет — впускает в спину сильные когти. Заяц мчит сову по лесу, а сова старается вцепиться другой лапой в дерево. Обычно сове удается удержать жертву, и тогда косому уж трудно спасти свою жизнь. Но при сильном прыжке заяц отрывает лапу хищницы и уносит на спине. Окровавленная сова валится на снег. Охотникам не раз приходилось находить на заячьей тропе замерзших сов с одной лапой.

Иначе охотится на беляков крупный пернатый хищник — филин. Он сильнее сов, на лету вонзает когти в спину зайца и тут же заклевывает добычу. А нередко случается, что и трусливый заяц становится героем, побеждает филина. Ведь он тоже и кусается и царапается. У него упругие, сильные ноги.

Беляк глодал осинку и вдруг подпрыгнул, уставил оба уха в сторону. В сумеречном свете крадется по лесной опушке красно-рыжий зверь. Это кумушка вышла на охоту. Вот она перебежала в осинник. Обнюхала сломленные сучки-оглодки и напала на свежие следы зайца. Он только что проковылял по тропе. Лиса, как гончая собака, погнала беляка. А косой хитрил: уклонялся в чащу, делал круги, запутывал свой след. Кое-как сметками-прыжками обманул лису. Лес — не поле. Чаща спасает.

А лиса выбрала самый свежий след и продолжала гнать зайца.

Снег вдруг померк. Зайца накрыло темноватое облачко. Кто это? Филин! Он летит и нацеливается вонзить когти в спину беляка.

Задрожал заяц, съежился. А круглоголовая птица вот-вот настигнет. Прыгнул косой в сторону за куст и ускользнул. А лупоглазый пугач снова взмыл вверх и опять нацелился на зайца. Куда податься? Сзади — лиса, тут — филин. Неминуемая гибель! Что делать? Как спасти жизнь? Но опасность придала ему силы. Осенило беляка в эту «трудную минуту жизни»: ведь есть же задние ноги, они помогут.

Филин уже считал зайца своим и не очень торопился. Спланировал прямо на резвого зайца. Кувырнулся косой и вмиг лег на спину. Занял оборону. Хищник, взмахивая крыльями, протянул к нему когти. Заяц быстро заработал ногами: бил, царапался когтями. Во все стороны полетели пух к перья. Но птица наседала. Заячья лапа рванула вдруг что-то теплое и мягкое, и филин с распоротым животом повалился на снег. Вскочил беляк на ноги, хотел посмотреть, что стало с птицей, но ему уже грозила другая беда. Лиса галопом неслась по следу.

Перемахнул беляк через куст — и был таков. Покатил во весь дух наутек… Опять выручили ноги.

Филин был еще жив, трепыхался, бил крыльями по снегу. А в сторонке зашевелился возле кучи хвороста живой комочек снега. Над сугробом вытянулся белый столбик. Горностай! Охота и ему поживиться свежинкой, да боязно: не один он свидетель разыгравшейся драмы. Прыжками примахала лиса. Глаза сверкают. Горностай юркнул в снег.

Горячей кровью пахнуло на лису. Незачем зря бегать от готового ужина. Дорвалась лиса до свежего мяса.

…А наутро охотники разобрали по следам «тактику обороны» отважного зайца. Трофей победы дешево достался лисице. А заяц свою жизнь отстоял.

В МИРЕ ПЕРНАТЫХ

Еще стынут морозные ночи. А днем блистательное солнце ласкает первым теплом, расплавляет снега и лед… В Луховицах первоприлетные утки опускаются на водяные забереги Оки и журчат первые трели серебряных колокольчиков — жаворонков.

Настало чарующее время, когда мы уже в натуре видим саврасовский воздух, слышим грай его живых пернатых натурщиков.

Как всегда, вслед за грачами прилетают скворцы. Любимец детей красив черным пером с металлическим фиолетово-зеленым радужным переливом на груди. Это птица-фонограф. Она запоминает все, что слышит, пока летит к нам из Южной Европы и Северной Африки. Песня скворца — дивертисмент звуков.

Скворец всегда на виду — на вершине дерева. А вот крапивника редко кто видит. У комля дерева, в кустах, у изгороди иногда раздается звучно-мелодичный голосок. Его веселые переливы напоминают пение канарейки. Вы остановитесь, долго будете вглядываться — и вот на миг увертливым мышонком прошмыгнет рыжевато-бурая малютка и скроется среди ветвей. Имейте терпение, и увидите уморительно-комическую позу малюсенького певца: голова наклонилась, а рыжеватый хвостик смешно задран кверху. По этой отличительной от всех птиц залихватской повадке безошибочно распознается крапивник. Другое название этой птички-крошки — подкоренник.

По мелодии своей песни это, пожалуй, единственная зимняя канарейка севера. Подкоренник чрезвычайно мал — из обыкновенной канареечной клетки сразу выскакивает. Но недаром говорит русская пословица: «Мал, да удал». Крапивник хорошо переносит лютые морозы русской зимы и даже поет в стужу. Это житель не только лесов, но и московских садов, парков, огородов. У него постоянная московская прописка.

В школьном и городском саду для скворца — скворечник. А крапивнику — «королю заборов» — для гнезда надо бросить кучу сухого хвороста, насадить живую изгородь ягодных кустарников-колючек — барбариса, боярышника, терновника. И тогда круглый год будут раздаваться расчудесные мелодии! Насекомоед крапивник очень полезен как защитник садов и парков.

Не внизу, как крапивник, а на верхушке дерева стайкой усаживаются красноголовые щеглы — щеголяют красой радужного пера и приятного напева. Потому и прозвали птицу орнитологи — щегол.

Меньше ростом желтовато-зеленый чиж с ярко-желтой грудью и черными крыльями. Он любит клевать семена на ольхах и березах. В своей песне он будто выговаривает: «Пили кофе, пили чааай…»

Хорошо знаком москвичам снегирь. В марте стайки снегурок подлетают к нам с юга, пробираются на родимый север и на дорожку закусывают висюльками семян-кулонов ясеня. Это их лакомство — его не трогают другие птицы.

Есть одна птица, которая совсем не боится людей, подпускает близко к себе. Даже выстрелов не пугается. Эта доверчивая, добродушная, смелая птица — жительница тайги севера, людей не видела… Пролетом в Арктику ее можно увидеть на шишках сосны и ели, на ягодах шиповника, можжевельника, рябины, калины. С виду это изумительный красавец, только коренастой осанки. Это щур. На ягодах его хохлатый попутчик.

Пернатый незнакомец сам при встрече отрекомендуется тихим свирельным голоском: «свири… свири… стии…» Дескать, я свиристель, будем знакомы…

Над колхозными полями Московской области летают не виданные летом необыкновенно красивые птички. В полете они совсем белые, а ростом чуть-чуть крупнее нашего воробья. Птицеловы и орнитологи величают их романтической кличкой — морские голубки. Это точно: ведь они — с океана, певцы льда и снега.

Со своей летней родины, с Новой Земли, с берегов Северного Ледовитого океана, с Северного полюса пуночки прилетают к нам на зимовку в ноябре. Снегурки привыкли к широким снежным просторам, и у нас никогда не залетают в лес. Они всегда на полевых дорогах, поэтому их называют и по-другому — снежные подорожники. На обратном пути из Крыма к северу пуночки показываются на подмосковных полях только в марте, а в безморозную зиму и в феврале.

Для того чтобы побольше птиц было в садах и парках Москвы, нужно сажать рябину, калину, шиповник, облепиху, терн, жостер, жимолость, крушину, бузину.

МОСКОВСКИЕ ВОРОБЬИ

Лучистое солнце после холодов обласкало город. Впервые москвичи увидели на нежной синеве чистого неба кучевые облака. Сверкают ручьи, и кажется, не вода в них течет, а расплавленное солнце. Солнечное сияние поутру будит птиц. Весеннее настроение у московских воробьев. Восторженному чириканью нет конца. Перезимовали, взбодрились, повеселели птицы-домоседы. Голосуют за весну. Поглядите, и вид у них изменился.

Обыкновенно весной у всех птиц происходит смена пера. А у зябликов, пуночек, овсянок и воробьев — любопытное исключение: цвет оперения меняется, но… тайком, без потери пера.

Светлая кайма на перьях, скрывавшая зимой серую окраску головы и черную шею, теперь делается у́же, и воробей, не сбросив ни одного пера, среди сугробов предстает во всем блеске летнего наряда.

В подмосковные города и даже в Москву изредка залетают и их родные братья — полевые воробьи. Те поменьше, и голосок у них понежнее. Пером они тоже отличаются: городской воробей — темно-серый, полевой — рыже-бурый. На крыле полевого — две светлые полоски, у городского — одна. Но главное отличие — в повадках. Полевой труслив, осторожен, не так смел, как ко всему привыкший, ко всему приученный московский воробей.

Москвичи пригляделись и не замечают воробьев. А ведь это особенные птицы в царстве пернатых. У них три преимущества перед всеми птицами мира. Первое — самый показательный образец перекраски наряда без обычной линьки. Второе — они самые многочисленные птицы нашей планеты. Третье — только воробьи не живут в клетках и не попадают в западни птицеловов, оправдывая крылатую поговорку: «Старого воробья на мякине не проведешь…»

Городской воробей — неспособный певец. Зато страшный забияка и драчун. Но и он солнечное мартовское утро встречает истошным, неугомонным чириканьем — тоже воображает, что хорошо звучит его голосок…

По тротуару вприпрыжку скачет воробей, взлетает из-под самых ног. Скоком-поскоком подпрыгивает под автомашины, под колеса грузовиков. А то садится на ступеньках у двери булочной: соображает, где перепадут крохи.

Летом воробьи — самые ярые защитники зелени. Птенцов первого выводка они кормят личинками яблоневого долгоносика — злейшего врага садов. И не потому ли так любил воробьев Мичурин?

Зимой облаками пар валит в вестибюлях московского метро. В один из морозных январских дней влетел туда от холода воробей. Пернатый пассажир долго носился над кассами, над людскими потоками, спустился к поездам станции метро «Смоленская». У ног людей чирикал и все-таки выпросил себе награду за отвагу: хлеб и крупу. Служащие станции вздумали поймать и выпустить гостя, когда потеплеет. Какое тут! Ничем в клетку не заманишь. Понравилось воробью в метро: ни мороза, ни снега, днем кормят, а по утрам и вечерам при уборке можно попить и искупаться в воде. Все удовольствия!

Самая общительная из всех птиц, несравненный друг горожан — воробей сам намекает на приручение.

Любитель птиц москвич Кашеваров приучил воробьев слетаться на зов. Когда он идет по переулку с работы — посвистывает, воробьи за ним летят, встречают, подсаживаются… И вот так много лет кормит он у дома воробьев.

В январские морозы 1956 года воробьи стаями через крышу и отдушины врывались в Выставочный зал на Кузнецком мосту, садились на рамы картин. Всем своим видом они как будто говорили: «А мы чем хуже натюрмортов?»

А возьмите оранжереи Главного Ботанического сада Академии наук СССР. Как на московском дворике, бойко чирикают воробьи. Нравится здесь пернатым: ни ветра, ни метели, ни дождя, ни листопада, ни пороши. Ясен свод стеклянной лазури. По этому сухому «небу» не ходят тучи. Неподвижны зеленые облака ветвистых пальм-гигантов, древовидных папоротников. Аккуратно «в час назначенный» заходят сюда «земные» тучки.

Воробей зачислен учеными в штаты защитников нашего зеленого друга — дерева. Птицы отрабатывают трудодни, помогая садоводам и озеленителям. Воробей клюет яйцекладки гусениц, личинки шелкопряда, жучков, бабочек, улиток, листоверток, листогрызов. Веселые, бодрые птицы неустанны на службе в зеленом царстве природы.

ГРОЗОВЫЕ МЕТЕЛИ

Бездонно глубокая сияющая синева. Светлым-светлы пики клубящихся по-летнему белых облаков. Ярче ослепительный блеск солнца-бокогрея. К ласковому небу протянули ветви сирени и тополя. Они очнулись, позеленели вздутые почки, а ивы посеребрились барашками цветопочек…

Первые грачи черными угольными шарами повисли на вершинах садов, поторопились скворцы и жаворонки. Раньше, чем всегда, утки-кряквы на глазах рыболовов-подледников спустились на разводья Оки у Белоомута. Вьются первоприлетные стайки чибисов-луговок.

Часто подмосковная весна опережает свои сроки. 27 марта 1961 года над Москвой грянул первый весенний гром, на 36 дней раньше среднемноголетнего срока. Такая мартовская гроза считается фенологической приметой ранней дружной весны. А на другой день, 27 марта, сверкнула зигзагом оголенная стрела молнии. И тотчас вслед вместо дождя повалил густой непроглядный снег, облепивший снежной нависью деревья… Снегопад скоро перестал, заголубело небо, проглянуло солнце. То же повторилось и 29 марта. Старожилам не в память такая оказия: подряд три грозовых дня с метельными снеговеями. Гроза со снегом прошла и в феврале 1962 г.

В зимние оттепели от столкновения воздушных волн наземного тепла и высотного холода грозы и радуги изредка наблюдаются даже в декабре, январе и феврале, но чаще в марте. Мартовские грозы не такая уж редкость, а грозовых метелей, пожалуй, раньше не бывало.

…Солнечные дни, лунные ночи… Красная весна! Только шалый ветер возмущает воздух весны. Это самое лучшее время уженья рыбы в прорубях, до ледохода. Плотва, окуни и даже щуки берут на удочки на мелких местах у берегов. Только не надо забывать о предосторожностях на тающем, иглистом льду.

ДЕНЬ ПТИЦ

Скоро гости к тебе соберутся,

Сколько гнезд понавьют — посмотри!

Что за звуки, за песни польются

День-деньской от зари до зари!

И. Никитин

Лес без птиц и птицы без леса — не жильцы. Таков закон природы.

«Сорок сороков пичуг из Заморья пробираются на матушку-Русь», — говорили в старину в День птиц. Исстари существует благородная традиция выставлять скворечни, дуплянки и другие птичьи домики, сажать кустарник, выпускать из клеток на свободу наших пернатых друзей, защитников урожая полей, садов, огородов и лесов.

Ученые насчитали 274 вида птиц в Подмосковье и в средней полосе. Из них 20 — залетные, 15 — северяне, зимующие, 44 — пролетные, 52 — оседлые и т. д. Сотни тысяч птичьих домиков готовят друзья природы.

Да и как же не привлекать в леса и сады наших крылатых друзей, как не охранять их? Ведь они истребляют майских и июньских жуков, хрущей, непарных шелкопрядов, которые губят садовые питомники, новолесья, молодые дубравы и сосняки. Очень старательно, как лакомство, клюют хрущей, непарных шелкопрядов грачи, скворцы, сойки, кукушки и совы.

Главный истребитель непарного шелкопряда — кукушки. Хорошо бы поселить их в зеленые зоны городов, лесопарки, в колхозные сады.

До 74 километров облетает за день скворец. Пара скворцов с детьми до вылета их из скворечни, по наблюдениям натуралистов, съедает более 8 тысяч майских жуков и разных личинок. Одна семья скворцов в день приносит в свое жилище 800 личинок, а в месяц — 24 тысячи насекомых. Семья синицы большак съедает в день до 3600 гусениц. Горихвостка за день поедает 7500 гусениц, от зари до зари 469 раз прилетает она к гнезду.

Кому придет в голову осудить таких зерноклевов, как красавец щегол? Ведь эта птица-«агроном» клюет семена сорняков. А зимний соловей, первый звонок весны, — овсянка! Сколько она приносит пользы, расклевывая несметное число вредных насекомых, а также семян сорняков! Крылатые санитары воздуха — стрижи, мухоловы — охраняют здоровье людей, истребляя мух и комаров.

Уже в конце марта прилетают стаи грачей, а позже первые скворцы и жаворонки. Встретим же пернатых друзей широким русским гостеприимством и радушием!

ВЕСНА ИДЕТ…

На крыльях вьюги вдруг влетела в Москву поздняя гостья — белая зима и начала усыпать пушистой порошей улицы, дворы.

А поутру всходит и улыбается, как бы ободряет яркое весеннее солнце.

Нежными пуховиками засеребрились белые барашки лесной козьей ивы — бредины и садовой красной вербы. Целыми вениками на рынках продают ивовые букеты. А рядом — мимоза.

Песни овсянок, синиц, корольков, поползней, стук дятлов — «барабанщиков» — приметы лесной весны. Вслед за клестами первой клушей на гнездо садится черная ворониха. Елка в снегу, а наседка на яйцах почти на самой маковке, под заслоном хвойных лапников.

Утром на дворе москвичей встречает первый голос весны — громкое чириканье вездесущих воробьев и нежное воркование голубей.

В хвойном бору сумрак теней. А в березах — светлынь от бересты. Она белее снега. Во все времена года пригожи милые березы. Особенно красивы они в хрустальных кружевах инея.

Озаренный холодными лучами солнца, белоколонный зал березняка светлеет от розовеющих стволов. Недаром нашим предкам береста была бумагой, как папирус в древнем Египте, как пергамент в древнем Иране. Советским археологам при раскопках Великого Новгорода впервые в истории науки удалось обнаружить письменные акты XI—XIV веков на бересте. Тонким инструментом был начертан четкий шрифт на древнеславянском языке.

Сгнивает дотла древесина берез, а береста остается нетленной в сырой земле: недаром из нее гонят деготь, делающий непромокаемыми сапоги охотников и рыболовов.

Загляденье, как сияет сейчас березовая роща. Русская красавица — белая береза словно светится в сугробах. Идет весна!


Замер лес в морозном безмолвии.


Снег и вода — примета весны.


От берега оторвались и тронулись в дальний путь льдины.

АПРЕЛЬ

Голубенький, чистый

   Подснежник-цветок!

А подле сквозистый,

   Последний снежок…

А. Майков

Солнце, снег и дождь вперемежку. Непостоянен обманщик-апрель: на дню семь погод. Смену солнечных дней вьюгами и заморозками в народе исстари называют «апрельскими затеями». Умолкает на ночь говор ручьев. Блестит тонкая пленка льда, а под ней — талая земля. Морозная ночь в лунном свете. Синеватые тени неодетых деревьев ложатся на хрупкие сугробы. Только в начале апреля и увидишь такие особенные ночи — мягкие, сияющие, полные шорохов пробуждающейся природы.

Снег снегом, мороз морозом, а солнце красное свое берет. Рушатся серебряные дороги к прорубям.

Редеет снег на взгорьях. Почернели косогоры и кручи. Зашевелились ожившие муравейники, вылетели на свет бабочки. На лесных проталинах проснулись ящерицы и сейчас же вылезли на пень погреться на солнце.

Сбрасывают колпачки с белых барашков ивы-бредины. Ольхи покрылись красно-коричневыми сережками Надуваются, разбухают почки осин. Первенцы весны — ранние медоносы готовятся к цвету.

Под соснами у зайчих сосунки, зайчата-настовики. Это последние новости природы.

Подлинно настоящий водолей — апрель. Заиграли талой водой овражки. Моросит на снега первый весенний дождик. Широко разлились лужи и разводья в низинах. Трогаются вешние воды. Идет лед. Летят птицы.

На высоких деревьях хлопочут у гнезд грачи. Старательные птицы заботливо оправляют на березах лохматые грачевники. Прилетели утки, трясогузки, кроншнепы и вальдшнепы. В парках уже выставлены скворечни, дуплянки, синичники.

Пришел конец и лесной тишине. За километры слышно, будто сухостойник с треском валится. Это черный дятел — желна крепким клювом барабанит дробную трель на сушине. Ток, как на барабане.

На полянах пробиваются первые усики травинок, но бесцветно еще буреют косогоры. На разливах трубят по зорям журавли, их голоса напоминают охотничий рог, зовут спортсменов с удочками и ружьями.

Апрель — первый месяц вешнего тепла. Месяц первого вылета пчел на подснежники и ивы. Месяц последнего снега и саней, вскрытия рек и половодья. По народным приметам: «Ни холоднее марта, ни теплее мая не бывал апрель».

ПЕРВЫЙ РУЧЕЙ

Еще яркий сугроб зимы белеет на берегах. А снег уже подтопляет блестящая струя воды. Первый ручей. Алмазные искры мечут лучи солнца, пороша и вода. На солнце каждая лужа что зеркало лазури. А уж ручей-то и подавно — он кажется бездонно глубоким. Легкое дыхание талой свежести веет в лучистом воздухе. Кругом такой ослепительный блеск, что глаз не поднять, смотреть можно только вниз: снег и ручей усиливают сияние солнца.

Взор отдыхает на мягких тонах ласково-голубых теней. Таких никогда в году больше не увидишь. Козырьки — карнизы сугробов в тени берегов словно синие абажуры в солнечный день.

Сияют струйки прозрачной, как слеза, снеговой воды. Это не то, что мутные потоки половодья. Вода-снежница сверкает яркими искрами, пенится хрустально-ясный поток в сугробах. Заговорили торопливые ручейки. Симфония в каждом овражке. Малиновые перезвоны бубенчиков первого ручья — вкрадчивая увертюра весны воды.

Между деревьями виднеются еще лучистые рельсы лыжни: зимний след спортсмена. А на ветках набухают почки, от них узорной вязью сгущаются ветвистые вершины.

От сугробов до проталин и ручьев — один шаг.

БАЛ ВЕСНЫ

…Апрель теплеет.

Всю ночь туман, а по утру

Весенний воздух точно млеет

И мягкой дымкою синеет

В далеких просеках в бору.

И. Бунин

Пролился первый весенний дождь. Сугробы сразу осели, принизились к земле. Живая вода потушила холодно-льдистый свет луны и мерцание звезд. Первые ночи без мороза. Зазвенели ручьи. Весной повеял мягкий воздух. Ласковые улыбки весны манят в лес. Апрель открывает бал весны.

В ясный день солнце насквозь пронзает рощу в снегу. От корявых веток на алмазном сугробе — извилистые узоры синих теней. На просторе василькового неба отсвечивают теплые тона перламутровых отблесков.

Всех нарядней сейчас лесные ивы-бредины. Их ветки обнажились от колпаков, цветочные почки все в жемчугах барашков. Самые ранние медоносы леса! За зиму пригляделись, а теперь нам не узнать знакомого дерева. Солнце снижается, красный шар запутывается в сетке ветвистых вершин. Лучи зари прорезают узорчатую сень берез — сигнал заката.

ЗДРАВСТВУЙ, ЛЕС!

Леса вдали виднее,

Синее небеса…

А. Блок

Ярче солнце, яснее бирюза небес. Повеяли сочные ароматы лесной весны. Медом пахнут желтоцветы мать-мачехи. Птицы поют, вода подпевает. Песни птиц и подснежники — голубые глаза земли. Какое счастье вдыхать талые запахи земли, соков живой воды, почек и хвои!

Благоухают хмельной брагой соковицы ясные березы. Лесная светлица насквозь пронизана сиянием воздуха и атласно-яркой бересты.

Не случайно старинное поэтическое название апреля — березозарник. Буквально — озаренный солнцем березняк.

Землю от снега, реку ото льда освобождает солнце апреля, первого месяца тепла, раннего сева яровых; месяца живой воды, ледохода, прилета птиц, выставки ульев на пасеке; месяца лесных подснежников, цветов ольхи, осины, ореха, ранней ивы; месяца первых грибов — сморчков и строчков.

Примечательна скороспешная пора неодетой весны. Сегодня — лед, снег, бутон, почка. Завтра — вода, земля, цвет и лист.

Хороша погода для походов. Зовет туристов лесная даль. Неодетый лес, как старый друг, встречает их распростертыми объятиями очнувшихся ветвей в почках и сережках, ласковыми голосами птиц… Начинается сезон лесных походов туристов и сборщиков грибов.

Ночью безлистый лес пронизан серебром лунного света. И все созвездия на темной синеве глубокого неба видны сквозь прозрачные вершины. Незаметно до зари проходит время у романтического костра. Светит и греет огонь заядлых любителей леса. И вот слышишь — журавли протрубили… И видишь — посветлела узкая полоска зари на востоке. Звезды гаснут, птицы запевают. Жизнь леса начинается рано, до света. Радость весны никому — ни людям, ни птицам — не дает покоя.

…Невидимкой всходит солнце где-то там, далеко, за лесом, а вот уже рядом блеснули талые разводья. Ни с чем не сравнимы зори в апрельском лесу.

Ясная светлынь в вековых березах. Ветра нет, но плавно раскачиваются гибкие березовые ветви от дуновения струистого воздуха. На вздутых почках хрустальные капли ночной росы. Удивительны переливы синих, красных, желтых, зеленых искр, этих самоцветов росы.

Любителям лесной поэзии созвучны слова Л. Н. Толстого: «Какое счастье быть с природой».

Здравствуй, лес!

Пускай в лесу смелей, не умолкая,
Поет пичуг разноголосых стая.
И солнечный на землю льется хмель —
Глазами ясными глядит на мир апрель.

ОТ ПОЧЕК ДО ЛИСТА

Солнце, дождь, снег, мороз и опять солнце… Типичны эти первоапрельские капризы весны: расплакалась слезами дождя, укуталась в облака и рассмеялась ласковыми улыбками солнца… Неодетая весна еще тонет в сугробах, но набухают почки, красуются светлячки-барашки ивы и вербы, пышные сережки ольхи, орешин, осины…

По календарю фенологов апрель — второй, а в сущности первый весенний месяц. «Все открывается» — по-латыни «омниа оперире»; отсюда и название месяца. Русский народ перевел по созвучию: «в апреле и земля преет». Это месяц воспарения земли и весеннего сева.

Под огнем скорострела-солнца уже дрогнула крепость зимы — твердынь снежного наста в лесной тени, вода на старте первых ручьев. По народному календарю, 7 апреля — приметный «день-зимобор». «Весна зиму поборола» — говорится в поговорке. Это рубеж времени. Фенологический день совпадения среднемноголетних сроков: подъема с берлог бурых медведей, выхода из нор барсуков и енотов, из трухлявых пней — ежей, из куч — муравьев, как по команде «всем наверх». Это и фенологический день раннего срока вскрытия рек, зацвета сережек орешника до листа, выставки пчелиных ульев из омшаников на пасеки. Искони известна народная примета этого дня: либо неделя недоезда, либо неделя переезда саней по зимняку проселков.

День увеличивается вдвое — с 7 часов до 14 часов 4 минут, и 14 апреля, по народным приметам, говорится: «когда день 14 часов, то вода подо льдом не устоит». Водные просторы Московского моря открываются к прилету утиных и гусиных стай.

Первая треть фенологической весны — от грачей до ледохода, от снега до воды. Вторая треть — неодетая весна — от ледохода до цветов черемухи, от снега до зелени, от почек до листа.

«СОЛЯРИЙ» УДИЛЬЩИКОВ

Светел широкий простор Московского моря. Раздолье удильщикам! Вешние воды ломают ледяную броню на быстротечных реках. На разливах плавают утки, а здесь, на стоячих водохранилищах, задержалась зима. В тихих затонах толстому льду и солнце пока не указ. Непоколебима твердыня ледового поля. И этой отсрочкой ледостава с удовольствием пользуются любители последнего лова на блесну.

Живая вода заговорила подо льдом. Бурная сила света ломит и рушит крепостные сооружения морозов.

Радостное событие на дне. Проснулось дремучее царство сонных рыб от зимней спячки. На зиму рыба, как шубой, закутывалась «зимним сленом». А теперь стремится на свежую струю, чтобы смыть слизь, «раздеться».

Неудачники-рыболовы всю зиму кололи лед попусту: рыба плохо ловилась. Но вот оживился клев. Тысячи людей стремятся на лед — искать удачи у проруби. Но не всем одинаково счастье. У иных — зеленые щуки, перламутровые судаки, у других — жемчужно-синие в полоску окуни с красными плавниками, серебрятся чешуйки плотвы, изредка подлещиков, голавликов и ельцов.

Предвесенний жор до ледохода — последнее выигрышное время зимнего уженья. Нет более увлекательной поры удач и успехов, как весной.

Еще когда-то, месяца через два, туристы будут принимать солнечные ванны. А рыбаки уже сейчас «загорают» у проруби.

Простая, немудрая снасть — прутик с леской и блесной — доступна каждому. Новая география морских просторов Подмосковья открывает широкие возможности для любителей этого увлекательного спорта.

ПОДЛЕДНЫЙ ЖОР РЫБЫ

Пасмурно хмурится ненастное небо. Ветер нагнал мутные окладные облака, и пошел обложной дождь. Брызги этого первого весеннего дождя, будто сказочной живой водой, опрыснули сугробы, и они сразу осели. А ведь ровно десять дней подряд светило яркое солнце, но ничего не могло поделать с наследством зимы. Наступает весна воды, птиц, рыбы. Об этом сложена народная поговорка: «Снег от земли, лед от воды отстает, а рыба со стану трогается».

С зимовальных ям-омутов косяки выходят, как говорят, «на свежую воду» ручьев, оврагов, речек, смывают с себя «шубу» слизи.

Клев оживляется… Теперь это уже активный жор. Самая добычливая пора последней ловли в прорубях на блесну и на поплавочные удочки — до ледохода. Жадная акула пресных вод — щука яростно хватает живцов уже на новых местах: на плесах, в устье ручьев и речек, подкармливается накануне своего икрометания — нереста. На мотыля и на кетовую икру хорошо берут голавль, язь, елец и плотва. С прикормкой конопляным жмыхом в продолговатых, больше метра, прорубях успешно начинает ловиться рыба и в проводку. Для привлечения косяков рыбы под лед опускают мотыльницы с кормовым мотылем — мелкие, чтобы сносило течением. А мотыля уже не хватает рыболовам — какой жор!

Москвичи-удильщики взволнованы желанными вестями с Оки — пошел судак!

Замечательна эта спортивная пора до ледохода: вода в прорубях не мерзнет, руки не зябнут и без варежек — сподручно! И солнце уже припекает, облучает ярким кварцем. Первый загар на лицах удильщиков сильнее, пожалуй, чем летом: ведь снег, как зеркало, отражает солнечный луч.

На льду у лунки радуют глаз трофеи: жемчужно-синие, полосатые окуни, зеленоватые, почти лиловые щуки, перламутровые судаки, серебряные плотицы, ельцы, язи, янтарные ерши. Красота! Душиста уха из свежей рыбы!

МЕСЯЦ САДА

Ни травы, ни листа, ни тени в весеннем лесу. Сквозь землю пробились самые светолюбивые первенцы цветов неодетого леса — подснежники. Раньше луговой и полевой флоры, по своему особому календарю цветут они до листа и травы. Только их букеты поспевают в праздничные колонны первомайской демонстрации. Неумолкаемо заливаются жаворонки. Веселые трели их тешат слух сельских механизаторов на бороздах большой весны. Раньше всходит и позднее заходит солнце: с зимнего солнцестояния вдвое прибавился свет дня. Это словно специально для энтузиастов сельского труда.

…Набухли, позеленели почки черемухи и сирени. Начеку, ждут тепла фиолетовые почки бузины. Первое зеленое утро, день роспуска почек наступает необыкновенно нарядно, как праздник зеленой весны.

Наступает самая горячая страда традиционного «месяца сада», месячника леса. С каждым годом растут московские посадки лесов и садов.

Наяву осуществляется благородная мечта великого русского писателя А. П. Чехова, который сказал пророческие слова: «Вся Россия — наш сад…»

В месяцы сада, дни леса и птиц все москвичи берутся за лопату. Повсюду видны бережные свертки-упаковки саженцев, сеянцев. Озеленяются бульвары, улицы, скверы, проспекты, сельские проселки и шоссе, усадьбы, городские дворы.

От пионера до пенсионера — всех увлекает зеленое благоустройство столицы и лесопарковой зоны.

В плодоягодном саду апрель — волнующая пора неотложных забот: отводками и черенками размножаются ягодные кусты, подсаживаются новые.

Пора бы садоводам больше пересаживать в сады из леса диких ягодников — калину, шиповник, бирючину, терн, боярышник, барбарис, рябину, черемуху, облепиху и др.

…В солнечном воздухе мелькают желтые лимонницы, коричневые крапивницы. Эти перволетные мотыльки — живые синоптики ранневесеннего тепла. Таким же барометром для садоводов-любителей может быть и всем известная божья коровка — яркий красный жучок с черными крапинками. Многим невдомек, что этот истинный друг садовода за лето уничтожает свыше 5 тысяч вредоносных тлей. Насекомоведы говорят, что божья коровка — это лев на тлю. А садоводам много докуки доставляет тля. Самка тли весом всего в миллиграмм в год плодит такое стадо тлей, которое в 5 раз больше числа всех живущих на земле людей. Вот почему надо собирать в лесу этих замечательных истребителей тли и выпускать их в сады. Много могут помочь в этом деле пионеры и школьники.

Дальновидные садоводы запасаются в апреле материалами для дымовых куч на случай поздних заморозков, «черемуховых холодов» мая.

А бывает и совсем другое. Как говорится, «чудеса в решете». Яркое солнце слепит глаза садовода. Идет он, радуется, что оживают в почках плодовые деревья, а не видит того, что сад его горит… Под каждой яблоней луч солнца сквозь зажигательную стекляшку льда жжет корневую шейку комля.

Весенний ожог сада непоправим: дерево болеет и может засохнуть. Так «сгорает без дыма» сад незадачливого ротозея. Надо помочь дереву, уберечь его — разбить лед вокруг комля дерева, ямку снегом или землей засыпать.

Не проспи, не прозевай, садовод, солнечный пожар в саду!

ГОНЦЫ ВЕСНЫ

Полюбуйся: весна наступает,

Журавли караваном летят,

В ярком золоте день утопает,

И ручьи по оврагам шумят.

И. Никитин

Сонный лес исподволь отряхивает холодный прах снега. Угрюмая зима отступает все дальше в тень дремучей лесной чащи. Проталин больше, снега меньше.

Летит, кричит взволнованный грач, сугроб осуждает… Бьет пружинистыми крыльями по ветру, черным шрифтом чертит на лазурной голубизне приговор тающим снегам. Куролесит пернатая рать. Грачи, скворцы, жаворонки, чибисы заполняют небо. Зимние домоседы — галки шумной овацией встречают вестников тепла. Всей оравой слетаются, галдят, приветствуют посланников ранней весны. Благополучно вернулись на родину пернатые друзья детворы. Летят гуси, кроншнепы, трясогузки, вальдшнепы, утки. «Этот крик и вереницы, эти стаи, эти птицы, этот говор вод…» Первые радости живой природы.

По-разному «летят перелетные птицы» к родимой стороне. Ясно-снежными самолетами сверкают птицы в прозрачном океане синего воздуха. Раньше всех летят лебеди. В серебряный рог трубят, весну на хвостах несут.

Оравой в воздухе «гарцуют» грачи.

…Быстро, молча летят скворцы, летят без оглядки знакомою небесною тропой, не замечают соседей-попутчиков. Торопятся домой. «Добро пожаловать!» — встречают их со своими новостройками пионеры и школьники. Рады этой птице и садоводы.

Веселыми стайками летят жаворонки. Ручейками звенят их нежные голоса в ясной лазури.

Трогательно первое выступление солиста полей — жаворонка! Откуда-то сверху, как бы в одном светоносном потоке, струится несравнимый звук его песни.

Еще над снегами, с первой проталины поднимается в блистательном сиянии солнечного утра ранняя пташка. Родником журчит неиссякаемая трель. Стоя на крыльях в воздухе, поет жаворонок торжествующий гимн весне. Этой упоительной мелодии созвучен позванивающий в канаве ручей. Песням жаворонка вторят вешние воды. Симфония в каждом овраге!

С круч и обрывов стремглав мчатся бурливые ручьи. Издалека, от деревень и березовых рощ доносится неумолчный грачиный галдеж. Под гомон грачей и свист скворцов открылась навигация детских корабликов. Шумна и весела игра на воде!

* * *

В лесу разносится барабанная дробь дятлов. Громкая утренняя перекличка пернатых «санитаров леса».

…Зашевелился сугроб на склоне оврага. Кого это разбудил дятел? Из-под рыхлого снега высунулся «пятачок», понюхал воздух… Да, дятел прав! Весной пахнет! И выходят из норы похудевшие барсуки с полосатыми барсучатами. Они плетутся к трухлявому пню и роются в листве, достают в земле личинки хрущей — майских жуков, гусениц, жуков-дровосеков.

Хрущи губят питомники. Сосенки от них чахнут. Зимой жуки залегают на двухметровой глубине, а весной поднимаются наверх. Это бич лесов. Лучше всего откапывают личинки барсуки, кроты и землеройки.

Птицы и барсуки — надежные помощники лесоводов. Надо всячески беречь гнезда и норы защитников леса.

ВЕШНИЕ ВОДЫ

Гонимы вешними лучами,

С окрестных гор уже снега

Сбежали мутными ручьями

На потопленные луга.

А. Пушкин

Отзвенели с крыш капели. С пригорков побежали шумные потоки. Помутнели чистые снеговые воды. Умылись дождем тополя, осины и орешник, украсились сережками ветвистые вершины деревьев.

Дрогнули орошенные вешним дождем сугробы. Под снегом бойко бежит водица, а под корой берез и кленов тайно двинулся сок. Выпрямляются и свиваются в узорчатую вязь развесистые ветви. Снег, кажется, плавится от жарких напевов жаворонков.

Весна шагнула вперед. Лед трогается, стартуют лодки. Первые гудки пароходов призывно оглашают ясный воздух. Мелькают над водой неутомимые чайки. По лазурным высотам протягиваются живые бусы утиных стай.

Улицы просыхают, зимы как не бывало. А на проселках — наводнение. Самая распутица — ни колесу, ни полозу. Ростепель, бездорожье. В низинах оврагов снежные трясины — «зажоры». Из берегов выходят на раздолье лугов вешние воды. Голубое небо ласкового апреля опрокинуто в зеркало невозмутимо тихих пойменных разводий. Глаза слепит сверкание бурлящих с круч ручьев. Очаровательная теплынь первых апрельских дней. Приятный аромат смолистых, клейких почек. По зорям слышны песни косачей. Захлебываясь, пришептывают глухари. Словно в соломенные дудочки посвистывают в елках рябчики. Подголосками вторят всем зяблики.

ЛЕД ИДЕТ

Шумят ручьи! блестят ручьи!

   Взревев, река несет

На торжествующем хребте

   Поднятый ею лед!

Е. Баратынский

Зимы и след простыл в поле и в городе. Лишь на бульварах, в садах и парках кое-где редкими круговинами плотно сплющились последние остатки недавних сугробов. Зима отступила на последний рубеж — в хвойные потемки, под тень частых ельников. Взапуски, наперегонки побежали ручьи.

От сугробов до проталин — один шаг переступил март. А снегогон-апрель, месяц ледохода, славится водой.

Реки вышли из берегов и затопили луга и поймы. Над заливами проносятся первые стайки чаек, уток, чибисы вьются над поймами.

…От берега оторвались и тронулись в дальнее плавание льдины. Льду тесно в берегах, вспениваются водовороты. Застопорились и громоздко напирают, наползают друг на друга, сталкиваются сине-зеленые льдины. Коробятся, разворачиваются, ребром встают и бьются иглистыми склянками уже непрочные поделки мороза, тонут и снова всплывают, разводят на воде мутную рябь пузырей.

И все это в незабываемой гамме звуков! То гулко выстрелом гремит, то тонко бьется лед у крутояра.

…Ломаются, вдребезги разлетаются льдины на последних баррикадах отступающей зимы. Сгрудились плотины заторов, упирается зима. Но яростно бурлят стремительные волны-ледогоны, как бы негодуют, спешат спровадить льдины на стрежень реки. И вот бурный ледоход…

Словно ослепительные комья снега, неустанно мелькают быстрокрылые чайки в голубом просторе. Цветистые селезни с утками красуются на отмелях.

Льдины мчатся с вешними водами вниз по течению. А в воздухе летят перелетные птицы…

Пленительная, неповторимая картина, милая сердцу любителей русской природы! Есть что-то радостно-волнующее в величественном зрелище ледохода. Чисто русская прелесть очарования ранней северной весны.

КОГДА ЦВЕТЕТ ОРЕШНИК

Затейник-апрель неделю почудил и перестал. Снова теплынь обласкала первые цветы мать-мачехи. Бирюзой весеннего неба сквозит апрельский лес. Веет свежестью талого снега. Всюду заметно властное вторжение весны. Мелькают бабочки — желтые лимонницы, коричневые крапивницы, заметно круглеют почки, деловито снуют муравьи на согретых солнцем кучах. Ни листика, но зеленым туманом дымится чаща леса.

Нарядно в лесу. В бахроме сережек красуются осины, орешник и ольхи. Грибникам примета — ищи сморчки.

Первый душистый кустарничек — волчье лыко распускает свои лилово-розовые колокольчики. Яркими красками они необыкновенно оживляют неодетый лес. Цветет до листа очаровательная лесная сирень — дафна.

Чистым серебром отливают ивовые кусты. Благоухает воздух пробуждающегося леса. Сочным хмелем бродят, наливаются соком березы и клены.

Еще по снегу зацвел лесной орех. Вместе с осиной орешники первыми открывают в лесу весну цветов. Это достоверное свидетельство полной победы весны над зимой. На почках красные искры пестиков.

Удлиняются и быстро развиваются на безлистых ветках бурые сережки — тычиночные цветы. Желтоватой дымкой разносит весенний ветер пыльцу цветущего орешника, и перволетные пчелы гудят и таскают душистый «хлебец» в свои ульи.

Нарядны осины. Нежно-лиловые сережки их разлохмачиваются и красятся в кирпичный цвет.

По вечерам плавно и тихо тянут вальдшнепы. Над лесом видна стайка лесных голубей.

Заяц-беляк линяет, сам на себя не похож: весь пегий, торчат полинялые клоки шерсти.

«Рас-тает, рас-тает!» — настойчиво и громко пророчат гибель снегу журавли, пританцовывая на болоте. И лесные сугробы действительно сдались и побежали ручьями.

НА ЗАЛИВЕ

Узкий мыс потопленного берега. У воды темнеет камышовый шалаш. В заливчике, метрах в десяти от берега, плавает на привязи утка. Иногда утку заменяют чучелом, но тогда охотник сам должен или в пищик, или губами в кулак подражать голосу птицы.

Еще рано… Сумрак и тишина. В шалаше отверстие, через которое виден на воде только силуэт утки.

Светает… Узкая полоса света на горизонте.

Шумно погрузила в воду длинный клюв проснувшаяся рыжая выпь. По прибрежному осиннику протянул вальдшнеп. Где-то на сушине застучал дятел. А вьюхи-чибисы кувыркаются над шалашом и жалобно пищат: «Чьи вы?.. Чьи вы?»

В лесу загомонили птичьи голоса. Очнулась и подсадная утка. Распушила крылья и разразилась неистовым кряканьем: «кря… кря… кря…» Встает, часто хлопает по воде крыльями. «Жви… жви…» — отвечает ей в воздухе селезень.

В редкие просветы шалаша охотник следит за селезнем. Учащаются и укорачиваются взмахи крыла. Вот он, растроганный нежным призывом утки, замирает в полете. Осторожная птица сразу не садится — делает круг над шалашом и удаляется.

А кряква пуще кричит, кажется, разрывается на части. «Неужели заметил засаду?» — думается охотнику. Нет. Селезень слышен все ближе и ближе.

…Взмахи крыльев, легкий плеск — и тишина. Темная фигура птицы с белым ошейником маячит на розовой воде.

Шалаш в кустах явно не нравится селезню. Но все неподвижно и тихо. А кряква будто успокоилась, охорашивается, не кричит, а нежно бормочет свои утиные речи.

Селезень подплыл шагов на тридцать, повернулся боком — самое убойное место. Решающие секунды… Охотник смотрит, где кряква, и целится в селезня.

Указательный палец плавно нажимает на спуск. Громко раскатывается звук выстрела по заливу. Где-то в лесу его подхватывает эхо. Но вот все смолкает. Как ни в чем не бывало, утка ныряет, умывается, встает на воде, отряхивает крылья и опять: «кря, кря, кря…»

Какое удовольствие бродить в высоких сапогах по заливу и собирать плавающие трофеи!

По воде плывут золотые цветы ивы-бредины. А по всему заливу в широких блестящих лопухах поднялись огнецветы-калужницы. Не будь их, как далеко бы уплыл селезень!

Вот почему важно соблюдать правило охоты на воде — садиться так, чтобы течение относило убитых птиц к берегу, где стоит шалаш.

Помнится, на разливе Волги за Костромой ветер угнал селезней в залитые водой ольхи, где они стали добычей ворон.

Весной запрещается беспорядочная стрельба по утиным стаям. Из шалаша с подсадной уткой или чучелом стреляют только селезней.

ОКОП НА ГУСЕЙ

Темь и тишь. Вокруг робко плещутся волны. Среди разлива темнеют залитые водой деревья. На сухой гривке горит костер, освещая привал охотников. В прохладную апрельскую ночь уютен охотничий бивуак.

…Красным парусом вспыхивает пламя. Вода маслянится в игривых отблесках костра. Низкие кусты ивняка в полумраке ночи кажутся дремучим лесом.

Прозвенела в воздухе в стремительном полете стайка уток-гоголей. С островов доносится гусиный гогот. Звучный голос весны! Оживленный «птичий базар» среди полой воды зовет охотничье сердце. А потом снова устанавливается тишина. Завтра охота на зорьке.

Из далеких теплых стран летят гуси на гнездовья в тундры, на свою северную родину. Летят строем (углом и шеренгой) по точному курсу и всегда появляются у нас в срок. Пока не оттаяла тундра, гусиные косяки останавливаются отдохнуть на больших водоемах Подмосковья.

В определенное время гуси перелетают с суши на воду и обратно. Охотники спешат заранее окопаться в яме. Не годятся никакие шалаши. Только окопы. Окопчик маскируется бурьяном, прутиками. Сметлив дальнозоркий гусь. С высоты он видит даже свеженарубленные щепки и обычно облетает шалаш.

Место перелета — косогор между разливами. Сперва заметишь в бинокль, где летают гуси. Облюбуешь удобное для обстрела место — чаще это пригорок заливного луга.

…На востоке забелело. Синий мрак ночи отступает на запад, светлеют залитые водой леса. Ярко засеребрилась Венера-утренница. Она-то с неба и подает сигнал: «По лодкам!» Охотники снимаются со стана и разъезжаются в разные стороны по разливу, усеянному отражениями звезд. Лодки скользят мимо залитых кустов тальника. Гребцы держат курс на сухие гривы.

Занимается заря. Охотник садится в готовую траншею. И вот зазвенела упоительная музыка весеннего утра. Словно в серебряные трубы журавли спозаранку сыграли «зорю». Заливаются жаворонки. Жалобно стонут вертолеты — чибисы-плаксы. Крякают утки. Тренькают чирки-трескунки.

И вдруг… Все заглушили новые звуки. Под облаками провисло оборванное ожерелье. Гуси! Охотники пригибаются в окопе. Ружья на изготовке.

Издалека стая не замечает замаскированного окопа: кочка и кочка, но видит фанерные или жестяные фигуры гусей. Они расставляются вокруг окопа плоскостями во все стороны, их отовсюду видно. Птицы принимают выставленные фигуры за своих сородичей.

Стая строем снижается, развертывается в воздухе, делает сначала обычный круг. Бдительная проверка избранного птичьего «аэродрома». Все вокруг выглядит мирно.

Косяк гусей летит прямо к макетам на посадку. Пружинят сильные крылья. Волнующий момент!..

Но вот птичий строй нарушается. Беспорядочной кучей сгрудился в воздухе весь косяк. Стая взмыла кверху. Облачная тень от крупных птиц бегло проносится мимо окопа.

Гуси обнаружили подвох. Но уже поздно.

Выстрел, другой… Грузно падают гуси. Если патроны наготове, иногда успеваешь сделать два дуплета.

Пролетных гусей стреляют весной и осенью на Московском море, на Оке. Глазомер подсказывает охотнику, какую надо брать дистанцию: далеко и быстро летит гусь — бери вперед на два, на три корпуса птицы. В Подмосковье встречаются гуси трех видов: гуменник, серый гусь, белолобая казарка. Охотиться на них можно на перелетах.

НА ГЛУХАРЕЙ

В ночной мгле пылает костер. Яркий пламень дрожит и на миг вырывает из тьмы бархатистые ветви елей, зеленые кочки в брусничнике. Сияют возбужденные лица охотников. На суку висит ружье.

Ночной привал. Желанная лесная тишина… Беззвучие ночи и приятная усталость клонят ко сну.

Поутру предстоит самая поэтическая весенняя охота — на току. Уже подслушали на вечерней разведке, где слетались и садились токовики. Древние обитатели лесов — отшельники-глухари не любят близкого жилья. Всегда ютятся в глуши.

…Ранний запев глухаря — часа за два до восхода солнца — сокращает и без того мимолетную вешнюю ночь. Чай выпит. Пора трогаться. Гасится костер.

Однако какая тьма-тьмущая кругом, и без огня совсем неуютно стало в таинственной лесной глуши.

Приглядываемся. На синем небе рассыпались не видимые при костре звезды. Неясно чернеют силуэты деревьев.

Скоро мы все же осваиваемся в ночном мраке, выбираем маршрут и поодиночке идем в обход.

С пригорка спускаемся в обширное моховое болото. Над нами раскинулись ветви невысоких корявых сосен. Разлапистые коленчатые суковины — любимые насесты глухарей на току.

В темноте ступаешь наугад. Мягко и бесшумно утопает нога в упругом бархате моховых кочек. Осторожно пробираешься закрайками болота. Слух улавливает каждый звук. Откуда-то издалека донеслись журавлиные крики. Первая ранняя побудка весенней ночной тишины. Проснулся и прохохотал свое дикое «кукареку» белый петух-куропач. Высоко над головой, словно ягненок, проблеял невидимый бекас.

Идешь и слушаешь… И вот вкрадчиво возникают приглушенные, таинственные звуки. Невыразимы эти птичьи шепоты. Что-то негромко защелкало, будто капли дождя падают где-то на камень. Стукнет, как спросит: «тэ-ке», и утвердительно ответит: «тэ-ке»… И снова учащенное: «тэ-ке, тэ-ке…» Вслед слышится: «хичи-фра, хичи-флить».

А после двойное: «тэ-тек». Это как команда приготовиться к маневру. Глухарь запел, и стрелок стремительно делает три прыжка. Шагнешь раньше или позже — все пойдет насмарку. Глухарь улетит или замолчит. Стой, не двигайся до тех пор, пока не запоет снова.

Когда обрывается песня, охотнику приходится замирать в самых неестественных позах.

Чем дальше, тем азартнее песнь глухаря. Тут хоть кричи, хоть стреляй — все равно не услышит. Пение глушит слух. Не случайно птица так названа — глухарь. А в паузы малейший шорох под ногой, тончайший хруст ветки настораживают птицу. Глухарь замолкает и долго прислушивается.

Под покровом темноты и нависших хвойных лап, волнуясь, подскакиваешь к сосне. Где-то над головой, слышно, поет глухарь. Близко, а где — не видно. В сумраке осматриваешь сплетения ветвей. Звук песни тих и неясен. Но на вид — какая это огромная птица! Нетерпеливо переступая мохнатыми лапами, глухарь ходит взад-вперед по толстой суковине. Подергивается опущенная шея со взъерошенными перьями. Трясется бородатая краснобровая голова с седым клювом. И вся птица — большая, черная — распушилась, как рассерженный индюк.

Не сводя глаз, стоит и волнуется очарованный стрелок. Под песню поднимет он не спеша ружье, и выстрел гулко раскатится по лесу.

На мху распластан цветистый глухарь. Зеленым металлом отливает большой зоб.

В ягдташе охотника редкий трофей.

НА ТЯГЕ

Каждая охота имеет свою особую прелесть. Но стоять на тяге — вот где подлинная лесная поэзия. Ток вальдшнепа русские охотники издавна называют тягой. Для этой охоты не требуется ни собак, ни чучел, ни лодок. Одно ружье.

После захода солнца вдоль дорог, просек, по низинам, оврагам и опушкам невысокого смешанного леса тянут в сумерках небольшие птицы. Это и есть лесные кулики-долгоносики, или вальдшнепы. На лету они издают характерные звуки: «кхор-тцик».

Заслышав этот призыв, самка выбегает из кустов на полянку, вспархивает, припрыгивает и откликается свистящим тонким звуком.

Охотник обманывает доверчивую птицу: кидает в воздух фуражку или свистит в манок, подражая голосу самки. Вальдшнеп спускается и попадает под выстрел. Стреляют только «хоркающих» петушков.

Красно-бурая птица, плавно взмахивая крыльями, как бы ныряет в розовом сумраке весеннего вечера. Вблизи можно разглядеть затейливый рисунок оперения. На светло-коричневом фоне спины черно-полосатые кляксы. Изящный узор крыла в красно-коричневых брызгах. Серое брюшко, на зобу рябь в виде поперечных полосок. Лобастая голова. Округлые черные глаза. За сложную и неповторимую окраску охотники и натуралисты величают вальдшнепа лесным красавцем.

Вечером всегда норовишь встать к елочке, на полянке, где неугомонно журчит ручеек, или на углу примыкающей к роще широкой лесосеки, или у дороги. Оглядишься, выберешь хорошую позицию для обстрела и повернешься лицом к заходящему солнцу.

Стоишь и любуешься. Последняя улыбка солнца гаснет на нежной зелени распускающейся березы. И первая звездочка, глядишь, уже запуталась в узорчатой вязи ветвистой вершины. Заливаются малиновки. А одного певца охотник не только слышит, но и постоянно видит. На макушке ели вертится и громко поет сказочный «золотой петушок». До чего же любит петь на виду у всех голосистый дрозд!

Воздух напоен благоуханием, распускаются клейко-смолистые березовые листочки. Раз в году бывает такой неповторимо свежий лесной аромат!

Чаруют охотника едва уловимый шепот леса, журчание весенних ручейков, невнятные шорохи пробивающейся сквозь прошлогоднюю листву травы. Чудесно переливаются лучезарные краски догорающей зари. Все так ново, так свежо. Но вот сгущаются сумерки, угасает пурпур заката. На васильковом небе — золотые облака, словно перья улетевшей за горизонт жар-птицы. Звонкий вечер уходит в сумрак ночи. Все ярче звезды, тише птицы, слышнее ручьи. Дрозд свистнул в последний раз: «прощай» — и улетел. Но тогда словно внезапно заговорил вслух торопливый ручеек. Совсем уже перестали перекликаться с пением воды птичьи голоса. Как настораживает этот миг лесной тишины!

Охотник чутко прислушивается… Он наготове. Как долго тянутся секунды! Величаво молчание темного леса.

И вдруг уха коснулась неподражаемая мелодия: мягкое хорканье и легкое присвистывание. Вот оно, волнующее откровение весеннего вечера. Звуки приближаются.

Вальдшнеп летит воинственно, несет, как штык, впереди себя длинный клюв. Любопытны встречи-турниры токующих соперников. На тяге между пернатыми рыцарями иногда завязываются воздушные поединки. Клювы птиц скрещиваются, как рапиры. Искусные фехтовальщики не замечают охотника и быстро оказываются на дистанции выстрела. Мушка в такт взмаха крыльев ловит птицу. Плавен спуск. Грохоту выстрела ответило эхо. Гром потряс вечернюю тишину. Пируэтом ныряет в чащу замолкнувшая птица.

Нелегки в сумерки поиски в кустах. Защитную окраску перьев вальдшнепа не отличишь от листьев. По деревьям определяешь место, куда он упал.

Так дотемна стреляют охотники, пока видно мушку.

Но вот страсти улеглись, прошла горячка. Начались охотничьи будни. Пора домой. Ни красок, ни звуков. Темь — хоть глаз коли. Бредешь темной ночью. Ступаешь наугад. Вязнут ноги. На все натыкаешься. И откуда эти кочки, пеньки, сучья? А по лицу больно стегают ветви. Впереди зеркальцами светятся лужи. Они единственные ориентиры на дороге. На плече, как ни повесь, болтается ружье, задевает за ветки, мешает на ходу. А в ушах все еще звучит полет вальдшнепа.

Но вот лицо перестает ощущать холодные струи воздуха. Повеяло теплым паром земли. Значит, кончилась опушка. Но и в поле темно, как в лесу. Нагретая солнцем пашня щедро отдает тепло. Правдива народная поговорка: «земля преет». Река вскрылась, и заквакали зеленые лягушки. Прилетели коршуны, запели дрозды. Это примета начала тяги.

НА ТЕТЕРЕВИНОМ ТОКУ

Апрельской ночью идешь как с завязанными глазами. По мягким, рыхлым сугробам ступаешь наугад и часто проваливаешься в воду. Прямого пути нет. Сколько лишних километров отмеришь, обходя в темноте топи, болота, низины. Но «охота пуще неволи»… Старинная пословица говорит: «охотник вёдро в тороках не носит»… Его не устрашают в апрельскую ростепель труднопроходимые места.

Бодрит свежий весенний воздух — запах почек, хвои, талой снеговой воды.

Лесная дорога поднимается выше обочин. В ельнике еще темнее. Где-то здесь поворот. Его узнаешь по черным ступням на сугробе. Шагаешь след в след. А вот и шалаш на поляне. Кочки, пни, проталинки вокруг него примечены еще днем. Ведь на рассвете можешь принять их за птиц и начнешь палить из ружья. Бывало это на памяти охотников. Шагами отмериваешь расстояния от шалаша до воткнутых в снег хвойных веток. Сидя в засаде, можешь не рассчитать: покажется сто метров за пятьдесят.

Потом заходишь в шалаш, ощупью раскладываешь рюкзак, бинокль, патронташ, ружье, чтобы было все наготове.

Низ шалаша «конопатится» травой, хвоей, а повыше делаются просветы. Птица видит только понизу. Устраиваешься так, чтобы ничего не мешало, не шуршало.

…Вслушиваешься в тишину, но пока слышно одно и то же. Всю ночь ушастые филины диким голосом хохочут на весь лес. Наконец начинает светать. Показываются силуэты деревьев. Умолкают вопли филинов. Угрюмая птица не любит света, прячется в тень.

И вот рано-рано слышится мечтательный звук: «чууффшшшы…» Из темноты задорно отвечает такой же шепот. Еще темно, а косачи слетаются на ток. Но пока не видно ни птицы, ни мушки. Стрелять нельзя.

…Восток светлеет, и вырисовываются фигуры птиц: вытянуты краснобровые головы, вздуты шеи, распушены крылья. Подняты веерами хвосты. Под ними ярко белеет опушь. Все сильней и громче бормотанье «бу-бу»… Петухи кружатся, подпрыгивают, взлетают.

На километр разносятся глухие переливчатые звуки.

Новичок не рассчитает, неосторожно высунется на полянку — и только услышит: «фрррррррр»… Ему казалось, что птицы еще далеко, а они взлетели рядом.

…Заря разгорается. В розовой мгле кружатся на проталине черные распушившиеся косачи. Ими уже овладел азарт. Они прыгают, наскакивают друг на друга. Вот сцепились два дуэлянта. Жаркая схватка. Слышно гулкое хлопанье крыльев. Во все стороны летят перья…

А на голоса косачей с восходом солнца летят серые тетерки. Старый токовик поднял краснобровую голову, зорко присматривается агатовым глазом, сторожко озирается по сторонам. Не ястреб ли?

У самого шалаша два косача, ничего не видя кругом, запальчиво бубнят друг перед другом: «бу-бу». Охотник с замиранием сердца наводит на птиц мушку. Раздался выстрел. Оба косача уложены наповал. Воцарилась тишина. Тетерева вытянули шеи, смотрят по сторонам. Никого не видя, они успокоились и опять затоковали.

Пленительна музыка тока. Следя за тетеревиным током, забываешь все трудности: рискованные переходы через топи, болота, трясины, опасные переправы через быстрые ручьи. Пропадает даже охота много стрелять по такой уязвимой и близкой цели.

До проталин косачи токуют на деревьях. А с середины апреля, когда наполовину уже стает снег, начинается ток на рыжих лесных болотах, черных полях, на опушках леса, лесных полянах, в перелесках, на пригорках.

Охота на токах в Московской области допускается только с особого разрешения областного отдела охотничьего хозяйства.

ЦВЕТЫ НЕОДЕТОГО ЛЕСА

Ранняя весна поначалу заторопилась, но буйные ветры и метельные снеговеи охладили ее солнечный пыл. Не раз налетали на город белые миражи зимнего пейзажа. Надолго застоялся на «лебедином озере» Чистых прудов потемневший лед.

Сходите в ясновидный насквозь, самый ласковый в году апрельский лес — вас ждут сюрпризы. Ни на цветы, ни на вас не бросит лес тени, не заслонит ни цветов, ни лучистого света солнца. Солнце нежно целует лесные вершины. Коричневые почки набухли докрасна, но робкая береза не торопится зеленеть, не доверяется изменчивым ласкам обманщика-апреля. Душист лесной воздух. Почками и соковицей сладко пахнут березы: кажется, не теплой водой, а хмельным соком — брагой берез налиты все лужицы, переполнены ручейки-говоруны, бубенчики овражных водопадов.

Все смелее входит солнце в свою роль на весенней сцене природы.

Сегодня снег и лед, завтра вода реки и первого ручья; сегодня почка, завтра бантик листа; сегодня бутон, завтра цвет подснежника…

Сумерки сгущаются в прозрачном лесу. Вспоминаются строки из «Русского леса» Леонида Леонова: «…Нет, пожалуй, в русской природе поры чудесней, чем эти весенние предвечерия, когда орешник уже отпылал, а береза еще робеет зеленеть, не доверяя наступившей теплыни, а лес совсем прозрачный, без теней, словно щурится спросонья на прыткую под ногами мелюзгу — чистяк, мать-мачеху и голубую перелеску…»

В бутонах и цветах розово-синяя медуница и другие лесные подснежники: голубая перелеска, желтая и белая ветреницы, чистяк, гусиный лук, хохлатка, селезеночник, медуница.

Сережками цветов загустели осины. Стало быть, пора за грибами. Сморчки и строчки — ровесники цветам осины и первым листам черемухи. Вкусны и питательны в жарком и супе первые весенние грибы. Только нужно сперва ошпарить их кипятком, слить отвар, грибы промыть, а потом уже жарить или тушить.

Иные туристы не стыдятся кромсать на охапки и веники первую зелень распускающейся черемухи, ломают серебристые ветки ивы-бредины, с корнем выдергивают лесную сирень.

Не допускайте этого, друзья леса! Будьте на страже зеленого друга!

ЖИВАЯ ВОДА

Ночные заморозки хрусталем ледка часто подергивают лужи. И только одно небо решительно и бесповоротно уже по-летнему клубится кучевыми облаками, переливается красками голубого сияния и огнем солнечных лучей. Снег от них прячется по глубоким оврагам и впадинам.

Атласная береста сияет своей девственной белизной. Только березы сейчас сохраняют верность минувшей зиме: белый шелк их стволов так же чист и свеж, как в январе.

Солнечные полянки оттаивают, и березы и елки стоят на них, словно на белых подставках. Лес напоминает студию природы-художника во время реставрации старой картины — зимы. Лесная проталина, как что-то новое, проступает сквозь прежний пейзаж под кистью мастера, обновляющего полотно. Но, смотришь, он позабыл еще стереть остатки зимней лыжни, а вон там — и снежные полозницы санного пути.

Все больше весенних красок на палитре природы. Вот еще мазок — и на картине новость: первый ручей лесной воды. Сверкая в солнечных лучах, он течет в снежных берегах. Каждая лужица на солнце, что зеркало, отражает лазурь неба, а ручей ловит солнечный луч и, кажется, топит его в своей бездонной глубине.

Вовремя подоспел благодатный весенний дождь — озеленитель лесов, садов и парков. Наводнились лужицы апреля. Как в сказке о «живой воде», все меняется в лесах и полях. Что не смогло сделать солнце, то сделала желанная влага.

Апрель — месяц поразительных контрастов в жизни русской природы. На просторах нашей страны в одном месяце три времени года: суровая зима на Заполярном Севере; весна воды, земли и леса — в центральной зоне средней полосы; зеленое лето цветущих долин — в субтропических районах. В тундре и Сибири у полярных волков гон, а в южных районах в апреле истребляют волчьи выводки на логовах. В таежных и центральных лесах поднимаются из нор барсуки, из пней — ежи. Быстролетно носится во тьме филин, поднимает тревогу весенней ночи. Его «гу-гу» громко раздается на утреннем току. Мажорным граем голосуют грачи за полновластное солнце весны. Барабанит клювом по сушине главный врач леса — дятел, словно силится разбудить сонную тишину. Медведь, лежа на боку в сугробе, понимает: дятел прав, весна и в самом деле пришла. Апрель — утро бурых медведей: они просыпаются худые, голодные и сразу начинают рыться в муравьиных кучах, отрывать клубни, луковицы и корневища растений, чавкать клюкву.

Очаровательны вечера на тяге вальдшнепов. У нас прилет этих птиц совпадает со вскрытием рек (средний срок 12 апреля), а также с прилетом журавлей, чибисов, певчих дроздов и коршунов. Валовой прилет вальдшнепов можно заметить по первому кваканью зеленых лягушек. Начинается спад полой воды, реки входят в берега — знайте, что в это время самый разгар тяги вальдшнепов. А когда зацветет одуванчик и прилетят славки-черноголовки, это уже конец тяги.

Как в сказке, все волшебно меняется на глазах. Быстро распускается листва леса, ходко поднимается трава лугов.


В бахроме сережек красуются ивы, осины, березы.


Некогда лисе. У нее свое на уме — пером пахнет.


Поднимается вешняя вода.

МАЙ

Всех месяцев звончее

Веселый месяц май…

А. К. Толстой

Чудесны красные деньки. Светлые волокна облачков плывут по чистому небу и без следа тают в прозрачной синеве. Голые дубравы насквозь просвечиваются солнцем. Нежно лиловеют взлохмаченные сережками осиновые вершины.

Зеленеет, цветет, звенит и веселится все в природе. Только безлистые березы плачут. Ласкает их солнце, играючи нашептывает что-то тихо веющий ветер. Робкое дерево ждет надежного тепла. Опасно обольщаться чарами обманщика-мая: «Май обманет, да и в лес уйдет». Никогда береза не торопится распускаться. Не верит она ни кукушкам, ни соловьям, ни ласточкам, ни вальдшнепам.

Еще нежно-зеленая стоит прозрачная березовая роща. Дерево набухло соком. Легонько ударь по коре, и опрыснет тебя сладкими брызгами. Целительна, свежа эта березовая брага-соковица.

Но что такое? Чьи это поклевы слезятся в бересте? Ага! Есть, оказывается, и среди жителей леса понимающие толк в березовом соке. Дятел клювом раскупорил березу и всласть напился. «Дятловы кольца» — так и называются эти следы птичьего пиршества. Но не один дятел, а и белка тоже любит попить соковицы.

…«Ку-ку! Ку-ку!» Эхо дальнего леса перекликается с ближним.

Утром и вечером весь птичий хор на своих местах: поют соловьи, малиновки, жаворонки…

Пронзительно-горластые визгуны-стрижи, замыкая птичий прилет, прибыли последними, в арьергарде. Больше всех полошат они тишину майского вечера.

А клушам не до пения. Ранние наседки — кряквы, грачи, совы, скворцы, тетерки, вальдшнепы, дрозды — уже скоро выведут птенцов. Крепче всех сидит на гнезде бесстрашная и самоотверженная самка-вальдшнеп. С грохотом повалится дерево под топором дровосека, вершина его хлестнет чуть не по гнезду, а птица и не шелохнется.

16 мая приметный «день — зеленые щи», отрастает щавель, кислица. Первые овощи. А на пастбищах досыта наедаются стада коров, овец. «Майская роса коням лучше овса».

22 мая — Никола-теплый. Праздник конюхов. Выгон лошадей на подножный корм. В эту майскую ночь колхозные ребята по обычаю едут в ночное.

Тихо плывет звездная ночь. Пересвистываются кулички на реке. Фыркают кони. Глухо позванивают колокольчики. У костра — живая инсценировка по рассказу Ивана Сергеевича Тургенева «Бежин луг». Только колхозные ребята в ночном говорят уже не о домовых и леших, а о героях Отечественной войны и трудовых подвигах советских людей, о первых советских космонавтах. В ночной тиши мечтают они стать такими же патриотами, проложить новые межпланетные пути.

* * *

Майское утро. Из-за леса выглянуло солнце. Вздрогнули верхушки деревьев. Первые лучи скользнули по поляне, и блики заиграли на кустах. Засверкала блестками роса. Из лилово-голубых колокольчиков вылетают первые бабочки — ночевали на цветах.

Обрыв под липами. Тениста эта наша северная чинара. На дне оврага позванивает родник. Сверкают зеркальные омутки.

И вот… чистейшего фарфора белые колокольчики застенчиво глядят из зеленых листьев. «Сырой овраг сухим дождем росистых ландышей унизан…» Как благоухает здесь тонким ароматом майского леса! В ландыше — вся лесная поэзия мая.

СРЕДИ БЕРЕЗ

И вечно радужные грезы

Тебя несут под тень березы,

К ручьям земли твоей родной.

А. Фет

И березы дождались тепла. Дождичком умылись, росой напились. Еще ярче светлеет береста. Тучно загустели вершины. Свешиваются ветки с нежными листьями и сережками.

Сменила береза свою гладкую зимнюю прическу. Узорами завиваются развесистые русалочьи кудри. Повеяло смолистой свежестью весенней зелени берез.

Свежа и зелена майская трава в росе. Крапива поднялась — молодая, сочная. Полянки зазеленели.

Открыла синие ресницы изящная голубая перелеска. Лазурные глазки глядят и никак, кажется, не наглядятся на веселый березовый хоровод. А в роще льется песенка зяблика. Вот он залихватски обрывает мелодию и сейчас же начинает снова.

Розовые колокольчики кучками прилепились к безлистому гибкому стеблю. Это душистая лесная сирень, или волчье лыко. Краса-цветок.

Выше всех первоцветов дикий лесной горошек. До распускания бутон розовый, цветы фиолетовые, а когда отцветают, становятся синими. Причудлива форма цветка: венчики — парусами, лепестки — крыльями, а внизу будто лодочки подвешены.

Тихие заводи, отмели и заливчики в кайме зеленых лопухов. Горят на солнце ярко-желтые калужницы — жар-цветы. По-народному — «солнышки». У воды и по низким, топким местам цветут желтыми облачками ивы-бредины. На их пышных барашках жужжат пчелы, шмели, мелькают бабочки.

Не полным листом еще оделась черемуха, но уже выбрасывает цветочные бутоны.

Цветущий май в Подмосковье.

СОЛОВЬИ, СОЛОВЬИ…

И вот весна явилась вновь,

И в солнце прежний жар.

М. Лермонтов

Незакатные зори соловьям спать не дают…

Майская прохлада сперва укрощала веселое пение. Но вот потеплело, и от зари до зари не смолкают певчие птицы.

Всю ночь раздается трель соловья в душистой сирени. Самое время теперь слушать его неугомонные восторги.

Весь лес внимает птичке-невеличке. Певун то сладостно замирает в миноре, то громко вознесется, и эхо вторит соловьиной песне. Как первая скрипка в оркестре, так и в лесном хоре заливчатый голос соловья. Проста и трогательна хрустально-чистая соловьиная трель. Никогда не надоест ее слушать.

Но вот пропел и умолк соловей… И вдруг с высоты кто-то захлопал, будто зааплодировал умолкшему на миг певуну. Чьи же это горячие аплодисменты? Какой еще артист объявился в ночной тиши? Это недремлющий сторож зелени — козодой. Не до сна птице — вылетел жуков половить, вот и изливает свои восторги. Оригинал этот ночной чурилка: по перу — совка, по стати — ласточка.

А какой изощренный насекомолов! Как и все зоркие птицы-полуночники, козодой виртуозно лавирует между ветвями и стволами деревьев. Никуда не скрыться от него вредным насекомым.

Спокон веков поэты воспевали соловья, композиторы слагали о нем музыку. Только художники обошли, не нарисовали серенькую птичку.

Недавно в глухом, укромном местечке около Коломенского удалось подкрасться к кусту и в двух шагах рассмотреть знатного певца. Маленький! Невзрачное перо. Но непомерно, кажется, велики, как у всех полуночных птиц, большие черные глаза.

Знатоки птичьего пения тонко различают соловьиные мелодии: «почин», «хрустальный горошек», «летний громок», «кузнечик», «колокольца»… Да мало ли тончайших нюансов, неуловимых оттенков нежного соловьиного звука!

Любят соловьи приречные кустарники, заросли лесных низин, где погуще ветвистые черемухи, рябины, бересклета, крушины, жимолости, бузина. Но главная квартира соловья, его «певчая студия» — это все-таки черные ольхи, перевитые цепкими лианами вьющегося хмеля. Среди них и заливается в потемках этот лирический исполнитель полуночных серенад.

Соловьи, славки, пеночки никогда не живут в дуплах, а гнездятся только в кустистом подлеске. Ни скворечней, ни дуплянкой их не заманишь в сад. А есть способ пригласить этих ценных птичек в парки.

Надо насадить густые кустарники — желтую акацию, рябину, черемуху, сирень, калину, облепиху, боярышник, жимолость, бузину и другие. Такие заросли образуют непролетную для ястребов и соколков лесную чащу. Это и будет излюбленным местом соловьев и славок.

Все певчие птицы населяют только молодые лиственные леса, густые чащи кустарников подлеска. Эта азбука ведома каждому пионеру. И вдруг новость… Дачники подмосковной станции Удельная подслушали песни соловьев в высоких соснах. В хвойном лапнике соловьи — большая редкость. Разумеется, это садоводы-любители насадили под соснами ягодные кусты. Вот и завелись соловушки.

А есть одно идеальное кормовое и защитное птичье растение. Вроде «железного» дерева юга. Это сахалинская греча. Она хорошо кустится. Побеги отмирают, сохнут, твердеют и, переплетаясь зелеными ветвями, образуют чащу. Естественная изгородь, да еще с ягодами. Первые посадки под Москвой сделаны в охотничьих хозяйствах.

Сахалинской грече — почетное место в городских и сельских усадьбах.

Примечательно, что в зелени тенистых бульваров столицы больше стали селиться певчие птицы.

САДЫ ЦВЕТУТ…

Пасмурно-холодный май до последней декады сам на себя не походил: непогожей была весна. Потеплело только с 23 мая, с приметного «дня Ярилы», когда «мать-сыра русская земля именинница» — вся в цветах. И взбушевал, буран цветущих садов! Чудесна эта пора на среднерусской равнине! Венец зеленой весны. Нарядны плодовые деревья. Как бело-розовые паруса стоят они. Вспенилась благоуханная кипень вишен и яблонь.

Не вдруг зацветают все сорта вишен, а по очереди, и это на руку пчеловодам: удлиняется период медовзятка.

Цветут владимирка, шубинка и новые сорта мичуринских вишен. Среди них выдерживающая сорокаградусные морозы Плодородная Мичурина, которая дает с дерева по 35 килограммов ягод.

Пчелы охотно и дружно посещают кормилицы-яблони в цвету. Средний срок зацвета среднерусских и подмосковных яблонь 24 мая.

Садоводов, понятно, больше всего интересует, когда конец заморозкам. По многолетним наблюдениям фенологов установлена климатическая закономерность: чем позднее весна, тем раньше кончаются ночные заморозки — ржаной колос тогда либо равняется, либо обгоняет цветение сирени. И наоборот, в раннюю весну всегда бывают поздние заморозки, тогда и сирень цветет раньше ржаного колоса. В ранние скоропалительные весны заморозки прекращаются обычно в разгар цветения яблочных садов. В очень поздние весны заморозки в среднем кончаются 17 мая, до садовых цветов, когда только с опозданием начинают зеленеть березы. Самое позднее окончание заморозков — за неделю до молочной спелости озимой ржи — наблюдалось 21 июня 1910 года.

С трехметровой глубины, с донного корневища тянется к поверхности пруда лист водяной лилии, белой речной кувшинки. Если всплывает на поверхность лист, знай: конец ночным заморозкам.

БЕЛАЯ КРАСАВИЦА

И вся благоуханная,

Роняя лепестки,

Цветет, цветет черемуха

В овраге у реки.

В. Жуковский

Будто девушка, выбежала на берег лесной реки черемуха. Выбежала и загляделась в синие воды. Потрепал по плечу ее ветер, и вот уже шумит над речной отмелью белый буран лепестков.

В середине апреля в Майкопе, за много километров от подмосковных лесов, одеваются белым цветом черемухи.

Начинают кружиться в воздухе нежные пахучие лепестки. Родившись на юге, несется этот душистый снег по всей стране до самых далеких северных мест — Верхнего Колымска и Туруханска.

Войдите в зеленую чащу подмосковного леса. По кручам, по плечам оврагов пышно раскинулся фестиваль цветов.

Бунтуют краски травоцветов, а над ними белеет живой фонтан воздушно-легких лепестков черемухи. Нельзя не залюбоваться этим деревом, нельзя не заглядеться на него. Вот, что невеста в подвенечном платье из кружев-лепестков, стоит на высоком взгорье черемуха. Красивей красивого. Глаз отвести нельзя.

Но не только звездным узорам пахучих лепестков плавится это дерево. Оно дарит пчелам нектар, людям ароматные ягоды. Фармацевты используют его цвет для приготовления лекарств. Градостроители отдают предпочтение черемухе перед многими другими породами декоративных деревьев и кустарников, когда озеленяют новые районы и поселки.

Как красива черемуха в майскую пору цветов, радуг и гроз! Но как часто обижают черемуху бездушные люди, целыми охапками обламывая ее ветви. А зачем? И дерево надо беречь, да и веточка черемухи в вазе куда красивее, чем целый веник.

Всюду в лесу, куда ни глянь, белые пышные облака цветов черемухи. Стоят подле рек и озер, на лесных прогалинах — всюду, где есть подпочвенная вода. Много черемухи в наших лесах — и в европейской части страны, и в Западной Сибири, и в Средней Азии. Но надо, чтобы их было еще больше, чтобы шагали они как зеленая гвардия весны по всем нашим городам и селам, разбрасывали свои цветы над реками и озерами, каналами и прудами.

ЛЕСНАЯ СИРЕНЬ

Зеленая весна ходко рванула вперед. Распускается красавица русского леса — береза. Еще раньше березы позеленели черемуха, сирень, спирея. Светлой и темной фиолетовой листвой и сережками красуются ясени и вязы. Зацвели лесные подснежники, чтобы поспеть в первомайские букеты москвичей.

Чудесна, единственна в своем роде наша лесная сирень, волчье лыко. Весной душистый цвет до листа, летом красив пучок узкой листвы на верхушке голого прута, а осенью красные ягоды на коре, как бобы на стволе шоколадного дерева. И так от последнего снега весны до снега-первозимка нарядно это растение.

Все у лесной сирени, как у обычной, — и форма, и размер, и колер цветов. Только запах другой — гиацинта. И лилово-розовые колокольчики не на ветке, а цепочкой облепляют нежно-зеленый голый прут. А потом на макушке, как на пальме, вырастает пучок узких, длинных листьев.

Лесную сирень сажают в ботанических садах. Почетное место этой красавице — в городских и колхозных садах как медоносу и декоративному кустарнику. Ягоды волчьего лыка идут для приготовления лекарств.

«ЗОЛОТЫЕ КЛЮЧИКИ ТЕПЛА»

Юный лес, в зеленый дым одетый,

Теплых гроз нетерпеливо ждет.

А. К. Толстой

Жасмин еще не зацвел в садах, а в лесу его аромат уже расточают белоснежные колоски душистого цветочка. Цветет в честь мая майник двулистный. Вперемежку с ними светлеют у пней ярко-белые семилучики-звездочки.

На отмелях заливов — пожар на воде. Это ярко-желтые с глянцевой листвой калужницы огнем-полымем горят. Ядовиты эти лопушистые цветы, сродни едкому лютику.

А вот майская оказия — словно снег на болоте! Это ярко белеют шелковые султаны длинных волосков пушицы.

Лесные поляны еще гладки, не пышна трава. Но туристов здесь ждет сюрприз — раньше других трав цветут желтые баранчики, ровесники цветам березы. Словно связки золотых ключей разбросаны.

Можно выкопать этот первоцвет и пересадить на дворовом садике — примется и зацветет.

Баранчики дают пчелам мед. Корни с запахом аниса применяются как лекарство, употребляются для настоя вина. Сладковато-пряные листья первоцвета — вкусный салат, богатый витамином C. Целебен отвар сушеных баранчиков, который можно пить с медом и сливками.

…Сказочные «золотые ключики» весны под гром гроз, соловьев и ливней и впрямь открывают запертые «черемуховыми холодами» двери природы в теплое лето.

В РОСИСТОЙ СИРЕНИ

Открывая окно,

   увидал я сирень:

Это было весной…

   в улетающий день.

А. Блок

От зари до зари неистовствует соловьиный гром в благоуханных кустах росистой сирени. Приспела чарующая пора соловьиных восторгов и нежного дыхания сиреневых, яблоневых и вишневых садов. Зеленый огонь шевелится в пронзенной солнцем листве. То бушуй-ветер никак не уймет свою весеннюю прыть. А негде уже развернуться ветру в дремучей зеленой чаще. Смутьян-ветровей заигрывает шаловливо с надушенными махровыми локонами, распущенными по зеленым плечам сиреневых кустов. Качается, словно лиловой головкой от ветра отмахивается, застенчивая красавица майских садов — сирень. Не замай, мол, дай отстоять свое время до лета.

Когда сирень померкнет, а шиповник и рябина зацветают — это уже фенологическое лето.

А пока настежь распахнуты окна квартир, на подоконниках красуется ненаглядная примета майской Москвы — букеты сирени. В цветах сирени помолодел старинный Александровский сад у древних стен Кремля. Вся в бутонах сирень на сквере против Большого театра.

В Москве два вида сирени. На бульварах, скверах, в парках и садах, на озелененных дворах посажена круглая сердцелистая белая и лиловая персидская сирень. Лиловая остролистая сирень — венгерская. Обычно она распускается позже и доцветает в июне.

Есть в Москве сказочный сад, где цветут, иные до осени, сотни новых сортов разноцветной махровой сирени. Со всех концов страны приходят сюда письма любителей-цветоводов и селекционеров. Знаменитый сиреневод Л. А. Колесников творит в этом саду чудеса сортовой селекции, меняет природу и календарь цветов сирени. На его сирени не четыре, а до десятка и больше лепестков всех цветов радуги.

«До сегодняшнего дня я думал, что сирень есть сирень: сегодня я увидел волшебный сиреневый сад. Спасибо вам», — писал А. Толстой в мае 1943 г., побывав в сиреневом саду.

…Бунтуют пленительные краски лиловой и белой кипени лепестков, пышно волнуется душистый прибой нежных цветов.

Когда благоухают кусты сирени в цвету, мне вспоминаются давние встречи с замечательным художником Кончаловским в его дачной студии на Протве. Талантливая кисть художника обессмертила нежную прелесть этих цветов. На его полотнах словно ожили свежие кусты сиреневых цветов.

НА РАССВЕТЕ

На темной синеве голубого неба наперечет видны созвездия. Где-то далеко за лесом невидимкой всходит солнце. Ни с чем не сравнима прелесть распускающегося леса на рассвете. Таинственны потемки лесной чащи, там еще застряли тени ночи: хмурятся игольчатые кольчуги бархатной хвои, будто елкам и соснам неохота расставаться с синим мраком ночи, хоронятся они от света.

Вот уже совсем рядом сверкнули, блеснули разводья. В каждой лужице расцветает пурпурная роза лучей рассвета. Радугой сверкает утренний блеск лесной капели. Ветра нет, но плавно раскачиваются гибкие плети плакучих ветвей. Их колышет легкое дуновение воздуха. На бантиках сборчатых листочков висят капли росы. В лучах зари они переливаются синими, красными, желтыми, зелеными искрами.

Только лесники поймут, что такое лесной воздух весны на рассвете. Это букет хвойных духов, аромат борового рододендрона-багульника, болотного розмарина, благоухание сока. Дышишь, не надышишься.

Гиацинтом пахнут душистые розовые колокольчики лесной сирени — дафны. Красив самый высокий розово-сине-фиолетовый лесной горошек — сочевичник. Пригож и съедобен цвет медуницы — родственницы незабудок. Лиловые колокольчики мохнатой сон-травы указывают время начала пахоты. Цветут желтый гусиный лук, ветреницы, белые и желтые пролески-анемоны. Только никому невдомек, что лесных красавиц можно пересаживать в сады и на городские клумбы. А стоило бы об этом поразмыслить цветоводам.

Зеленым туманом закурились леса. Первой зацвела черемуха. Сочатся и благоухают березы. Поют зяблики, дрозды, малиновки. Желтеют длинные сережки тычиночных цветов лещины-орешника. Это однодомное растение: сухая желтая пыль сережек опудривает пестики.

В воздухе разносится остро-горький аромат зеленого бурана черемухи, нежное дыхание почек и сережек леса. А весенний ветер юга тихо веет и, кажется, на наших глазах развертывает сборчатые бантики и клейко-смолистые зеленые листочки. Лес одевается в пахучее кружево первой зелени и цветов…

Познай язык весеннего леса: если лохматыми сережками до листа загустели вершины осин — пора с корзиной за сморчками и строчками. Издалека видны эти первые грибы весны.

Бесформенны коричневые волнистые шляпки у строчков и на гриб-то не похожи. А яйцевидная шляпка у сморчков, бурая или немного коричневая, напоминает восковые ячейки пчелиных сот. Вкусны, нежны и питательны эти грибы после ошпаривания.

Но грибнику не увидеть одной тайны весеннего вечера в лесу. Весной в пнях наподобие светлячков и гнилушек излучают сине-зеленоватый свет перестарки — дряблые сморчки и строчки. Это грибы-люминофоры. Свет излучают мельчайшие, микроскопические бактерии. Ученые-микробиологи назвали образно это чудесное явление — «ночь малютки». Так же светятся в ночной тьме трутовики на дереве — так называемая огненная губка и старые опенки.

Помните, грибники, что собранные сморчки и строчки надо проверить. Старые, разложившиеся грибы в темноте непременно светятся и тем самым предупреждают об опасности отравления.

…Зеленеет, цветет, поет, блестит, звенит и веселится все живое. Зеленый майский наряд окаймляет широкие просторы колхозных полей, вплетается зелеными облаками меж улиц и домов, опоясывает бульвары города.

Май открывает вернисаж вечной передвижной выставки лесных пейзажей, давно знакомых с детства, таких, как «Березовая роща» Куинджи, «Дубки», «Дождь в дубовом лесу» Шишкина и др. Зеленая молодость весны наступает, как счастье.

Но вдруг купальный май-скоропад оборвался. Ветреная волна прохлады повеяла навстречу прилетевшим стрижам, и на смену жаре пришли ночные заморозки Такое бывает в мае. Не случайно говорят о майских контрастах. Майский снег и даже метели наблюдались в 1940, 1941, 1945 и 1961 годах.

Памятки народных примет указывают сроки перехода весны в лето. Помни: когда красавец краснолистый клен, каких немало в Москве, отпылает, стушуется, позеленеет краска его листвы, — прощай, весна!

Здравствуй, московское зеленое лето!

СТОЯЗЫЧНАЯ ПЕВИЦА

У нас в лесах и с соловьем есть кому состязаться в пении. На все голоса от заката до восхода солнца поет одна таинственная птичка овражных ручьев, лесных трясин и топей. Она всегда поет у охотничьих костров на разливах реки Костромки, на островах Московского моря и даже на усадьбе охотничьей станции в Завидове. Она всегда поет у воды. Это стоязычная певица варакушка, по-народному — аракуш. Всю ночь прослушаешь, и не наскучат ее вариации.

Словно кто-то пробует в прибрежных кустах играть на тонких и нежных струнах. Но досадно — обрывается мелодия, часто сбивается с тона. Импровизирует птица неповторимые песенки. Перепевает понаслышке без начала и конца. И никогда не узнать наперед, как начнется ее замысловатая увертюра и каким аккордом закончится. То она поддразнит «премьера весны» — соловья, то начнет подражать голосам малиновок, скворцов, ласточек.

Пение этой птицы я слышал и в районе некрасовских Малых Веж, где цел дом «деда Мазая». Люди, которые вместе со мной слушали малоизвестную певицу, подтвердили, что это действительно соловейка. Она подражает не только жаворонкам, соловьям, малиновкам, скворцам, но и свистам, крикам и гудкам. Варакает с чужого голоса. Недаром так и называется: варакушка. Статная, изящная красавица-синегрудка на стройных ножках. Лазорево-голубая грудь как бы в муаровых лентах, а посреди — красноватая или белая звездочка.

А как разнообразно поет! На сто голосов распевает варакушка свои песни. Удивительны ее напевы!

ПЕВЕЦ ПАРКОВ

Чарующая пора весны. Молчальники зимы — лес и парк теперь обрели голос. Концерт — с утра. Хором встречают птицы солнце, и каждая пташка узнает голос себе подобной, как музыкант любую ноту в оркестре.

В ольхах — соловьи, в ельнике и овраге заливаются зарянки, в густой чащобе — синицы, на вырубках — овсянки. А зяблики и кукушки — всюду.

Есть птицы — архитекторы гнезд, но неумелые певцы (ремез), есть искусные певцы, но плохие строители (соловьи), есть красавцы нарядом, но воры и без голоса (щурка).

А зяблик — «на все руки мастер»: искусный зодчий-гнездовик, веселый запевала, щеголь и насекомоед.

Приятны песенки зябликов. Увеселяют они не только в лесах, но и в садах и парках. Эти птички-жизнелюбы охотно поселяются вблизи жилья. Привыкают к людям и поют. А попробуй найти гнездо зяблика. Так скрыто прилепит замысловатый полушар своего домика между стволом и сучьями — вблизи не заметишь, скорей подумаешь, что это наплыв на мшистой коре.

Зяблик щеголяет разноцветной пестротой перьев — черных, белых, желтых, серых, светло-зеленых и винно-красных. Неподражаемо переливчатая трель громкой, отчетливой, радостной и красивой песни оживляет лес. Только один зяблик может дать такой молодецкий заключительный аккорд в конце своей нежно-звучной песенки.

А его подруга — непревзойденная мастерица. Посмотрите, как искусно она отделывает свой домик. Кусочки мха и лишайников тщательно укладывает и оплетает паутинкой, а внутри устилает пухом и шерстью.

Зяблик — артист. Ему, свободному художнику, не к лицу возиться с кропотливой постройкой. Его дело — петь, сторожить, ободрять старательную самку. Она одна трудится, а зяблик неотступно порхает около нее и заливается без умолку. Но другой зяблик и не думай рядом запеть, не смей подать близко голоса! Ревнивец сразу ввязывается в драку.

Но птенцов своих зяблик-отец кормит наравне с самкой. В это время они истребляют много вредных насекомых — личинок, гусениц, жуков-долгоносиков, клопов-черепашек, мелких бабочек, совок и пядениц, листогрызов — да еще клюют семена злостного сорняка «цыганки». Ошибочно считали, что зяблик — зерноед. Наука его оправдала. Он кормится семенами сорняков и вредными насекомыми.

Зяблик — защитник садов, парков, лесов, степных дубрав, неутомимый певец.

В пасмурный день зяблики издают короткие нотки: «рю-пинь-пинь-рю»… А если это же услышишь и в ясный день да еще увидишь, что зяблики гурьбой уселись на одном дереве, то знай: где-то близко ястреб.

СИРОТКА БЕЗ АДРЕСА

Первое зеленое утро! Невидимые поют в молодой листве соловьи, кукушки, скворцы. В лазурном сиянии ласкового неба блестит изумрудный лес.

Похорошела весна. Преобразились леса и парки.

Первый гром «развязал язык» кукушкам и лягушкам.

Первый летний голос лягушки по-своему понятен рыбакам: щука, стало быть, отметала икру. Об этом и оглашает во всеуслышание пронзительная квакушка: «Икра какова, икра какова!»

А кукушка как бы докладывает своим почитателям — лесничим, лесоводам, лесникам: «Вот и я прилетела, ваш штатный опекун леса».

Невзрачная с виду рябая птица — кукушка похожа на ястребка, хитрая, скрытная и проворная. А как не любят ее все птички! Завидят — и с криками бросаются в погоню. Все знают ее проделки — норовит кому-нибудь подкинуть свое яйцо, поэтому и гонят от своих гнезд.

Зато очень уважают кукушку лесоводы. Безотказно истребляет полезная птица различных вредных насекомых и их личинки. Она охотно клюет волосисто-мохнатых гусениц шелкопрядов. Бронзовые майские жуки — любимое лакомство кукушек.

Недаром ученые отмечают большие заслуги пернатой защитницы леса: от нее исключительная польза, не приносит вреда ни семенам, ни ягодам. Таков общий аттестат кукушки.

Птицы-мачехи выводят и вскармливают необыкновенных обжор кукушат-подкидышей. В день кукушонок съедает 18 живых мальков ящериц, 39 больших зеленых кузнечиков, 3 куколки бабочки «мертвая голова», 43 капустных червя, 5 личинок майского жука, 4 паука-крестовика, 50 мучных червей да еще без счета муравьиных яиц-куколок.

Основной корм кукующей вещуньи — непарный шелкопряд, златогузка, пяденица, ильмовый ногохвост, майский хрущ. Не брезгует она долгоносиками и щелкунами. Сто гусениц в час — норма кукушкиной еды. Как же не уважать лесоводу такую птицу!

Все птицы привязаны к гнезду. Одна лишь кукушка, лесная горемыка, свободна от материнской заботы. Куда вздумается, туда и летит; ночь что день — ей все равно.

И в этой неограниченной свободе лесоводы усматривают особое достоинство кукушки: вольная птица даже в гнездовое время летит туда, где скопляется масса вредителей леса.

Безутешно вздыхает бездомница-кукушка: «ку-ку… ку-ку…» А лесоводу кажется, что птица во всеуслышание объявляет: «Здесь я живу, маюсь и, конечно, не даю покоя вредителям леса».

И слуху лесников не наскучит эта «эолова арфа» вздохов.

Кукушки нежный плач в глуши лесной
Звучит мольбой тоскующей и странной.
Как весело… весной, —
Как мир хорош в своей красе нежданной…

ВЕСНА СТАРОГО ДУБА

Зеленой листвой оделась краса мая — черемуха. Уже рокочут майские грозы. После дождя омылась молодая листва. На заре деревья от комля до вершины светятся в блеске росы. Темнеют лишь одни безлистые дубы. От них, кажется, веет холодком. Никакая зелень будто еще не указ теплу, пока беспробудно дремлют исполины леса.

Век дуба — тысяча лет. Дубы, растущие на открытых местах, зацветают в возрасте двадцати лет, а лесные — в пятьдесят.

Цветет дуб одну декаду, реже — полмесяца. Нередко мощные столетние и даже трехсотлетние дубы — медоносы.

Светлым особняком стоят просторные дубравы. Солнце свободно просвечивает сквозь прозрачные вершины медленно одевающихся дубов. До полного листа успевают подняться широколистые травы дубрав, обутонивается великолепный ландыш.

Маститый старец леса — дуб-богатырь — будто раздумывает и не решается распускаться вместе с красавицами черемухами, не верит ни кукушкам, ни соловьям.

Последний ночной заморозок на почве. Прохлада унимает прожорливых майских жуков, которые наваливаются на нежную зелень поздней дубовой листвы.

Полного листа только и ждали яркоперые птички. В голый лес, казалось, не след было прилетать им на глаза ястребам. Но вся компания здесь: красные воробьи — чечевички, «золотые петушки» — иволги, козодои, сизоворонки и стрижи.

Почти от экватора примахал пернатый любитель дуба — красный воробей, индийский зимовщик. Вот он с ветки на ветку порхает, торопливо прикладывается к дубовым сережкам, похожим на зеленый мох. И рдеет на солнце тропически яркая чечевичка. Прислушайтесь, да ведь это она сама себя нараспев величает: «чи-чуить-вичу, чи-чуить-вичу!» Одна так речиста.

Так и знай: пока самый маститый дуб цветет, красноперая говорунья заодно с пчелами льнет к его цветкам, празднует короткую юность старого дуба.

Органом гудит исполинский шатер дуба. Зачем же прикладывается чечевичка к дубовым сережкам? Секрет, оказывается, прост: красный воробей склевывает насекомых-медососов.

Обильны пыльцой дубовые цветы…

НА СЕНЕЖЕ

Зеленые дали цветущего мая зовут и манят в чащу лесов. Хорошо посидеть на изумрудной граве на берегу, у светлой воды. У москвичей есть много излюбленных мест отдыха. Крупнейший в Европе водоем создан в зоне канала имени Москвы. Образовался своеобразный озерный край с новой флорой и фауной.

Своего значения не потеряло, однако, и самое крупное озеро Подмосковья — Сенеж. Красив этот чудесный уголок природы. Давным-давно облюбовали его москвичи-рыболовы. Один вид Сенежского озера прогоняет усталость. Солнце, воздух и вода… Круглый год не расстаются с Сенежем рыболовы-любители.

…Майское утро. Первая зелень леса. Песни птиц. Пышной бахромой сережек цветут ивы, ольхи, осины и орешник. Ярко пламенеют отмели, распустились золотистые калужницы. Глаза слепит блеск лопухов.

…Кольцо кудрявых рощ окаймляет гладь прославленного озера. Пышные купы распустившихся деревьев то гурьбой карабкаются по холмистым кручам обрыва, то хороводами сбегают на пологие лужайки у берега.

…Зеленеет, цветет, поет все кругом. А на Сенеже тишина. Ни волны, ни ряби, ни зыби. Как в лазурной чаше налита тихая вода. Полный штиль. Удильщики изваяниями застыли над безмолвием синего озера. Только неугомонные щуколовы снуют на лодках вокруг плавающих красных кружков. И вдруг засуетился рыбак, заработал веслами. Показался белый кружок. Тревога поклевки. Лодочник держит курс к месту происшествия. Белый кружок вертится… Сматывается леска. Волнующий момент… Лодка остановилась. Рыбак бросает весла, тянет шнур. Левая рука поднимается кверху, правая спускается за борт. Энергичный рывок. Громкий всплеск — и щука, распластавшись, лежит в лодке.

На счастливца со стороны завистливо покосился удильщик. Он сидит и терпеливо ждет клева.

Вдруг его поплавок исчез. Рыболов встрепенулся, поднял удилище. Натянул леску. В воздухе сверкнул окунь-краснопер.

…Снова ни звука на воде. Плавно качаются лодки. Их много, но ни шума, ни разговоров. Рыбаки не сводят глаз с красных кружков с белыми колышками. По широкому простору разлива раздается ауканье неугомонных кукушек и первые свисты соловьев. А воздух напоен пряным ароматом душистых черемух.

На Сенежском озере лучше всего ловить с лодок — на удочки, кружки, дорожки и спиннинги. Хорошо попадаются окуни, щуки, ерши, плотва и караси.

…Нарядные зеленые берега озера ласкают взор. Пахнет сочной листвой березы и черемухи. От свежевспаханных окрестных полей веет теплом.

У ЛОГОВА

Май — самое лучшее время для истребления волчьих выводков. Ни сложного охотничьего инвентаря, ни кропотливой подготовки не требует надежная вешняя охота за волчатами на логовах. В лощине майское солнце печет еще жарче. Кругом кустистые ивняки переплетаются с цветущими бурьянами. И вдруг обрадуешься примятой траве. Сквозь кусты и высокие травы тропа подводит к ржаво-желтой воде заросшего болота. Чей тут водопой? Приглядись по сторонам. Вот свежие оглоданные кости, клочья овчины. Охотнику ясно, какие «квартиранты» поселились в укромной чаще, у самого болота. Обжитое это звериное место, стало быть, и есть волчье логово. Тут вот и ищи маленьких волчат.

Искателю логова полезен притравленный на лисиц фокстерьер или послушно-позывистая лайка. А гончая даже повредит охоте: по следу матёрых волков, нарочно отводящих собаку от гнезда, гончая уйдет далеко и может не вернуться вовсе… Злобная дворняжка и то лучше гончей.

Охотнику необходимы дробовое ружье, мешок для волчат, топор и лопата на случай отрывания нор или подрубки корней: волчица не роет нор сама, но занимает иногда отнорки барсуков и лисьи норы, раскапывая шире входы.

Росистым утром, после возвращения матёрых с добычи, след их приведет к логову. Выслеживанию хорошо помогает волчий водопой, на берегу следы виднее. Заметны они также на пыльной или грязной колее дорог. Прислушайся к карканью ворон, стрекоту сорок — они выдают волчат на логове. И без птиц, по костям, по помету, по примятой траве троп найдешь жилое логово.

Годами волчицы щенятся в одних и тех же глухих местах. Их наперечет знают опытные колхозники и особенно пастухи. В средней полосе СССР волки выводятся в мелколесьях, в смешанных дремучих чащах, в травянистых болотах с ивняком. Южнее волчьи выводки встречаются в островах отъемного леса, в оврагах, в глухих кустарниках. Непременно вблизи непересыхающей воды.

Следопытам известна повадка старых волков — не трогать скота вблизи логова. Пастухов иногда удивляет лесная «идиллия»: волк смирно разлегся в кустах по соседству с отарой овец. Это уже верный признак — где-то вблизи логово. Все лето хищник разбойничает на стороне, подальше, отвлекая внимание охотников от логова.

Надо предупредить любителей, чтобы они не повторяли довольно распространенной ошибки — принимать за волчат лисий выводок.

Надо знать, кого ловишь, и уметь отличить волчонка от лисенка. Грубее, короче волчий волос с серой или темно-серой остью и светлым, шелковистым, волнообразным пухом. Главное, у волчонка непременная черная полоска по хребту и тупая мордочка. Иногда белое пятнышко на груди. Маленькие черные заостренные волчьи ушки, а у лисят уши большие. Волчий хвост широкий, тупой, черного или темно-серого цвета с черным кончиком, а лисий — клинообразный, длинный и с белым кончиком. На волчьих лапах низкий гладкий волос, а у лисят лапки хорошо опушенные, с высоким волосом.

Противозаконно истребление в летнее время лисят и лисиц — ценных пушных зверей и полезных мышатниц, наших помощниц в борьбе с потерями урожая на корню, в скирдах и на токах.

ЛЕТОПИСЬ МУДРЫХ ПРИМЕТ

Старайся наблюдать различные приметы

Пастух и земледел в младенческие леты,

Взглянув на небеса, на западную сень,

Умеют уж предречь и ветр, и ясный день.

А. Пушкин

Из уст в уста, из поколения в поколение передавалась неписаная мудрость народных примет. По поведению птиц, растений, насекомых люди научились предсказывать погоду. Л. Н. Толстой недаром сказал: «…Крестьянин и охотник лучше всех знают природу…»

Какая будет погода с вечера на ночь, с утра на день, — это надо знать колхозникам, садоводам, цветоводам, охотникам, рыболовам, туристам. Если они будут внимательными наблюдателями, то всегда поймут, что подсказывают им живые синоптики природы.

Приведу несколько примеров из своего охотничьего опыта за 65 лет. Бывало, в лесу у костра или на привале под вечер вдруг с дерева, как парашютисты, начинают валиться и тянуть паутину пауки. Отмахнешься, стряхнешь с себя, но кругом видишь то же самое — массовый аврал пауков. А вот еще: лесная капель после дождя, пасмурно-облачное небо, сырая теплынь, а пауки оживились, ползают и по тебе, и по земле, и по веткам. Охотнику и туристу хорошая примета. Знай наперед: ночью тебя не замочит дождь и утром улыбнется солнце. А если много паутины ткут пауки в жаркий зной летнего полдня, это, наверно, к грозе и ветру. На лесном покосе заметишь строительную суету и круги воздушных замков паутины, то скошенные ряды травы утром не трудись растрясать — будет дождь. Утром пауки к дождю.

В мае и июне верный барометр — желтые цветки акаций. Вдруг роем вьются пчелы, облепляют ветки, льнут к сочным цветам — значит, не миновать ненастья, жди дождя. И наоборот, другая картина: тихо в цветущих акациях, не летают, не звенят пчелы, стало быть, без нектара, обессочились сухие цветы — это уже к вёдру, к безоблачной ясности чистого неба.

В каждом огороде все лето до осени на виду свой растительный барометр — низенькая травка с мелкими овалами листочков, с изящными белолепестковыми звездочками цветков. От них и поэзия научного названия — звездчатка средняя. Полольщики знают, что на ощупь она мокрая даже в солнечный день; отсюда и другое ее народное название — мокрица. По цветам мокрицы садоводы, огородники, цветоводы могут предугадывать погоду: до девяти часов утра, глядишь, не поднялся и не раскрылся белый венчик звездочки — значит, будет дождь днем. Всегда сырая, а уж под дождем травка блестит, как стекло. Очень метко называют ее хрустальной травой. А птицеводы зовут ее птичий салат, так как это хороший корм индюкам, цыплятам, комнатным певчим птицам.

На суходольных полянах, на холмах с кустарником с июня по сентябрь несет метеослужбу цвет, хорошо знакомый пионерам и туристам под названием заячья капуста. Последите: пять лепестков розового или красного цвета иногда не свертываются, как обычно, а цветут и ночью. Это прогноз — утром пойдет дождь. А если цветы закрываются на ночь — к вёдру. Комнатные цветоводы могли бы завести себе этот барометр. Заячья капуста и в горшках хорошо цветет, а кроме того, годится для щей, салатов, винегретов.

И таких цветов-барометров ботаники насчитывают сотни. Надо только ко всему приглядываться, учиться понимать язык природы. «Чем больше таинства натуры разум постигает, тем вящее увеселение чувствует сердце», — писал М. В. Ломоносов. А незнание природы — черная неблагодарность.

В солнечный день громко раздается «фиу-иу» — чистая мелодия флейты, голос иволги. И вдруг в тех же березах дикий вопль, визг, будто кошке кто на хвост наступил. Это тоже голос иволги, но перед дождем. Ненастье предвещает и пониженный тон монотонного голоса зяблика. Говорят: «зяблик рюмит к дождю». Звонче серебряный напев зяблика к ясной погоде.

Если в ясную погоду галки и вороны наперебой галдят истошными криками, так и знай: накличут пасмурно-дождливое ненастье летом и осенью, а зимой — снег.

В мае садоводов и огородников очень огорчают внезапные холода поздних заморозков. Важно их предвидеть вовремя, укрыть сад. Наблюдайте за водой прудов, рек, озер: с трехметровой глуби тянется к поверхности и вот, наконец, выплывает широкий зеленый лист белой лилии-кувшинки, наш северный лотос. Это календарный указатель того, что заморозкам конец.

Особенно дружное кукование вещих кукушек — к теплу ясных дней. Перед близкой грозой и солнечным теплом ранней весны наблюдается массовый прилет стай перелетных птиц.

По народным приметам, белая трясогузка — птица-ледоломка — всегда прилетает в канун вскрытия рек. Недаром говорят: трясогузка хвостом лед разбивает… И действительно, видишь, как на кромке первых льдин семенит, качает хвостом, танцует белая трясогузка, признанный синоптик ледохода.

С детства всем известный барометр — желтые баранчики, по форме вылитая связка золотых ключей. Они как бы отпирают весной двери природы в лето. Недаром и в ботанике их называют первоцветом, примулой. Баранчики сродни ранним оранжерейным первенцам — крупным красным и лиловатым китайским примулам. В лугах, на лесных полянах, среди кустов с половины апреля на длинном стебельке распускаются золотисто-желтые ключики. У нас и у многих других народов они вестники первых теплых дней весны. Когда на лугу или в лесу зацветет первоцвет, это значит — наступила весна.

Среди снега на проталинах круч и склонов, на железнодорожных откосах раньше всех трав зацветают золотой звездой цветы мать-мачехи — самого раннего весеннего синоптика. Этот первоуказатель тепла появляется в конце марта, в начале апреля. Первый букет пионеров, туристов.

На сугроб желтым облачком пылят сережки ольх и орешника. На проталинах, как осколки ясной лазури, зацветают в апреле голубые перелески-печеночницы. Это тоже первые оракулы тепла ранней весны.

Правду говорят: одна ласточка не делает весны. Но стайный прилет ласточек — фенологический ровесник роспуска исполинов леса — дубов, барометр майской теплыни. Ни кукушкам, ни соловьям не верит мудрец-дуб, только для встречи ласточек развертывает последний дубовый лист. Городские и сельские наблюдатели хорошо знают синоптическую примету полета касаток. Низко реют ласточки, словно взвиваются к ветру, с поцелуями льнут к цветам — к непогоде; высоко летают — к вёдру.

…Еще влажен, свеж и душист напоенный грозой полевой воздух. Серебряным колокольчиком взвивается в небо пернатый синоптик — жаворонок, будто не терпится ему увидеть солнце, пропеть ему несмолкаемую песню. Сколько раз, помню, дивился я нетерпению жаворонка, его песни под дождем — это предвестье ясной погоды. Так утверждает и народная пословица: где гроза, там и вёдро. Это типичное явление знойной поры жаркого лета, когда согласованно действуют два оракула погоды — небо и птица.

В душном воздухе молчанье,
Как предвестие грозы,
Жарче роз благоуханье,
Звонче голос стрекозы.
Ф. Тютчев

Июль указал и другую народную примету: много гроз — больше меда и грибов…

А в июне у всех на слуху другой певчий барометр ночи: к вёдру, к воздушному стоянию знойно-дрожащего марева над колосистыми полями, окутанными летучей паутиной, облаками мошкары и комаров, — клич-бой полевого петушка, перепела.

Неугомонный перепел в тиши
Задорным свистом ясный день пророчит,
И утки на кормежку в камыши
Проплыли, крякая в тумане ночи.
И. Бауков

К ясной погоде и потеплению порхают над апрельскими сугробами перволетные бабочки лимонницы и крапивницы.

Кишмя кишит муравьиная куча, будто по команде «Всем наверх!» вытаскиваются к солнцу белые личинки — это примета устойчивой ясной погоды. То же предвещает ночевка бездомника-шмеля на лиловом цветке короставника, по-народному — лизун-травы.

Конец дождям и начало солнечных дней весны возвещает ток глухаря в пасмурно-ненастное утро.

Перед дождем роями спешат пчелы со взятка на пасеку, а муравьи закрывают все входы в муравейник. Он перестает шевелиться и совсем как нежилой. Мухи, осы, шмели укрываются в сухие убежища.

Бывает, что под ясным небом попусту простаивает в ожидании разочарованный охотник — не тянут вальдшнепы. Неопытному невдомек, а старому охотнику понятно: погода меняется, завтра — дождливый день. На разведанном месте постоянного тока несколько зорь продежурил егерь и не слышал песни глухаря. По опыту ему ясно — скоро польют дожди. Глухарь чует непогоду Есть у него какая-то своя радиолокация!

Идеальные барометры в воде — рыбы. Заметьте: вдруг донный обитатель вьюн всплыл на поверхность. Проверьте и убедитесь, что на следующий день наступит дождливое ненастье. Как живой барометр, часто вьюна держат дома в банке с водой. Он достоверно предсказывает перемену погоды.

Славится как чуткий синоптик и голец. Лежит на дне — ясная погода без перемен. Если вдоль стен плавает, пошевеливает хвостом, взгляни в окно — облачность заволакивает небо. Стремительно мечется вверх-вниз — перед дождем.

Скрытный отшельник дна сом перед грозой и ненастьем обязательно всплывает кверху, пугает верховодок. А тут вокруг него другие рыбки плещутся. Сверкают ясным серебром чешуи быстрые уклейки и даже выпрыгивают поверх воды. В чем дело? Да очень просто. Перед ненастьем комары и мошки ближе к воде, за ними и бросаются уклейки.

Усвой синоптические уроки живой природы! Но помни, что наблюдение вовсе не легкая наука. Чтобы научиться наблюдать глубоко и всесторонне, необходимо долго упражняться. «…Наблюдать, наблюдать и еще раз наблюдать» (И. П. Павлов).


В розовой мгле кружатся на проталине черные косачи. Вытянуты краснобровые головы, распушены крылья, веерами подняты хвосты — тетеревиный ток.


Зеленым туманом закурились леса. Первой зацвела черемуха.

ИЮНЬ

Июнь. Пронизан мрак полночный

Душистым запахом теплиц.

Спадает яблонь цвет молочный,

Мерцают отблески зарниц.

К. Фофанов

…Прогремели грозы. Прошумели дожди. Выколосились и зацвели озимые.

В садах цветут сирень, жасмин, акация, рябина, жимолость, спирея. Жара не успела утомить сочную, яркую зелень. Омытая дождями, листва блестит без единой желтой крапины.

Над цветами порхают бабочки, жужжат пчелы, хлопочут шмели. В воздухе вьется тополиный пух.

В природе севера нет светлее и краше перволетья, когда сады и луга в цвету, а в яровом поле еще только румянят землю красные всходы гречихи.

Нарядны луга и лесные поляны. С каждым днем крупнее, пышнее, разноцветнее и душистее букеты цветов. В руках москвичей белые кувшинки, водяные лилии с золотыми язычками. Это наши северные виктории-регии, лотосы.

Дружно цветет румяными полосами розовая дрема, по-народному, сон-трава. Неправдоподобно ярок и красив пурпурный овраг, сладко пахнущий земляникой, полынью и душистой гвоздикой.

На смену синим подснежникам теперь пошли червонные цветы лета.

Июнь по-славянски «червень» — красный месяц. Румянец года. Исстари в эту пору обирали с корней граблика особое насекомое — червеца «для багряной краски». Отсюда и название: «червлен стяг». Это цвет древних боевых знамен славянских дружин на Руси, национальный, народный, искони любимый русскими, красный цвет.

Есть одноименная с июнем красильная трава — червеница (красный корень, румянка). Она похожа на красностебельную траву — липкую смолевку. Червеницей окрашивалась одежда и конская сбруя русских богатырей.

Красным корнем румянились в старину боярышни и крестьянские девушки. Отсюда и название этой травы — румянка.

В алмазной росе июньского утра купаются рубины дикого клевера — дятлины, огнекрасные гвоздички, красноватые колокольчики гравилата, пунцовые шиповники, красный луговой василек и лилово-красная болотная герань — журавельник, лилово-розовая богородичная травка — тимьян.

Длинный день отсияет бледным жемчугом лазури, и, как никогда в году, красочно садится раскаленный шар солнца.

Долго пылает, рдеет колыхающееся зарево заката. Взвиваются звонкие стаи серпокрылых стрижей. Без них немыслим тихий вечер русского лета.

Привлекательны и лунные ночи июня. В хвойном лесу — таинственный полумрак. На траве и ветвях мигают, гаснут и опять вспыхивают блуждающие зеленоватые огоньки, лесные россыпи аметистовых светлячков. А тут еще замерцают вдруг из старого трухлявого пня сине-зеленые кошачьи зрачки. Ночь чудес! Светится даже гнилушка.

Запах ночных красавиц — белых фиалок растворяется в сырой прохладе сумрачного леса. На низинных лужайках, сырых лесных полянках у опушки леса редко стоят белые султанчики с рожками орхидейных лепестков. На стебле два листа.

Эти стыдливые цветы — пасынки солнца — обретают аромат только под луной и под звездами белой летней ночи. «Не любят дня, растут особняком и даже запах льют поодиночке». Ночные фиалки — белые любки, как и красно-лиловые кукушкины слезки и сине-фиолетовые пятнистые ятрыжники, цветут более месяца, а если не опылятся — все лето. Красивы эти наши северные орхидеи!

О весне в июне напоминают отцветающие сирень и ландыш, а ночью — песни соловьев, варакушек и камышевок.

В полях перепела выкрикивают свое «спать пора», да в лугах скрипят всю ночь коростели-дергачи.

Токуют еще бекасы. Хорохорятся, наскакивают друг на друга в петушиных боях разномастные, как деревенские петухи, турухтаны.

Линяют охотничьи птицы. Старые косачи, селезни, глухари в укромных крепях молча переодеваются из яркого весеннего наряда в скромное летнее перо. Выводятся утята, тетеревята, глухарята, птенцы бекасов, чибисов, вальдшнепов.

Русское лето развертывается во всей своей великолепной красе.

Спеют ягоды, грибы. Ловится рыба, подрастает молодь охотничьей дичи.

Зайцы выбегают на поляны и вырубки. Под вечер идешь через перелесок, а беляк сидит на дороге: комары выгнали из леса — житья не дают косому. На ветерке все-таки не так донимают кусаки. В это время заяц близко подпускает пешехода.

Среди июньского дня в березовой или липовой роще вдруг найдешь первую краснобокую землянику. А над головой услышишь приятно-мелодичный флейтовый свист «фиу-лиу» и тут же резкий вопль. Трудно, но можно разглядеть воздушный домик. Корзиночка из стебельков и волосков подвешена к гибкой ветке березы. Качается, как в люльке, и сама июньская наседка — желто-зеленая иволга.

Тих и угрюм без птичьих песен хвойный лес. По-комариному тонко просвистит лишь малюсенький королек-оливка — меньше стрекозы — да резко крикнет сойка.

А июнь — праздник и в старом бору. Цветут сосна и ель. Светлеют зеленые побеги на темных хвойных лапах. Красны, как земляника, молодые шишки.

Потянет ветерок, зашепчутся, замахают лапами сосны и ели, и ложится на сушь рыжих иголок желтая пороша. Пудрятся желтым налетом сосен и елей вылинявшие старые белки и молодые игруны — подросшие бельчата.

Мягко ступать по упругому бархатистому ковру мшистых кочек. Розовеют цветы черники, голубики. Целебен смолистый воздух боров, глубоко и легко дышится, — как на берегу моря.

Исполины-дубы, одетые литой узорной листвой, широко раскинули толстые корявые суки. Лесные великаны в зеленой броне, словно воители с бурями, воздели к небу свои богатырские руки.

А на болоте, точно изваяние, застыла терпеливая охотница — цапля. Вобранная голова с длинной шеей вдруг выбрасывается в воду и тут же появляется с лягушкой в клюве.

По народному календарю, певчие птицы затихают с Тихонова дня — 29 июня, когда «и солнце ходит тише». Только кукушка поет до Петрова дня — 12 июля.

И как бы на смену смолкающим птицам в летний оркестр вступают неугомонные стрекотуны-кузнечики.

С утра до вечера в тихом воздухе летнего леса стоит и не проходит их трескучий звон. Потом, как к тишине, привыкает к этому джазу невидимок-музыкантов ухо лесного путешественника с корзиной для грибов или берестяным кузовком для земляники, с рюкзаком за плечами. И никому невдомек, о чем трезвонят старательно в траве и кустах эти живые оракулы погоды. Пойми настойчивый язык синоптики веселых попрыгунчиков. Так и знай наперед без ошибки: напряженный, сильный стрекот кузнечиков непременно пророчит безоблачную ясность грядущих ведренных дней устойчивого солнцегрея. На лесном сенокосе это хорошая примета. Не бойся облаков — пройдут мимо. Смело, уверенно растрясай подкошенную траву и недосушенные копны. Сенозарная будет погодка!

В РОМАШКОВЫХ ЛУГАХ

Пришло лето. Уже с утра припекает солнце. Ласково сияет ясная, безоблачная лазурь. Слух нежит трепетный лепет лесных вершин. На зорях громче, чем весной, заливаются звонкими песнями соловьи, а скворцы уже вывели потомство и покинули жилища, построенные юннатами. Теперь в полях, лугах и лесах они истребляют насекомых — отрабатывают свои «трудодни», расплачиваются за гостеприимство.

Нет конца жарким июньским дням. Вот уже зацвел шиповник — этакая душистая «повестка» лесного и садового лета.

И вдруг ранний жар необыкновенно знойной недели оборвал громовый вечер сильной грозы и тропического дождя-проливня. Несмолкаемо грохотало небо, и как из ведра лил дождь.

Пять дней не показывало солнце золотого лица, запропастилось в обложных хлябях облачной наволочи, отвернулось от цветов.

Пять дней не просыхали лужи дождевой воды. Урожайная влага обогащает налив озимого зерна, садовых плодов и ягод, ботвит новоселку Подмосковья — кукурузу, огородные овощи, поднимает зеленый горизонт травостоя цветущих лугов…

Загляденье теперь ромашковые луга! Как песня природы, красуется луговая заря румяных цветов. Душистыми облаками цветочной пыльцы благоухают золотисто-лиловые некоси луговых просторов. Кажется, остановилось само время на перепутье дремучих трав.

Во второй декаде июня цветут главные медоносы — лилово-голубые колокольчики, красная дятлина (дикий клевер), нивяники-поповники (ромашки), лиловые короставники, красные луговые васильки, «петушиные гребешки» желтого погремка. По метеорологическому календарю, теплое лето начинается только со второй декады июня. Но случаются и климатические оказии, когда нестерпимый зной палит уже с начала месяца.

Колхозное лето начинается с сенокоса, с первых рейсов тракторных сенокосилок, пасечное — с первых роев пчельни (в среднем 13 июня), ягодное — с красной земляники (в среднем 23 июня), цветоводческое — с колокольчиков-водосборов, с жасмина (в среднем 21 июня), с расцвета роз…

По русскому календарю, июнь — месяц зарниц. Несравненно ароматны душистые запахи русской летней ночи. Пряным ароматом северных орхидей пропитан лес. В это время они пахнут сильнее хвои. Вся в цветах родная земля в эти самые долгие в году красные дни и самые короткие белые ночи.

ВОДЯНОЙ ИРИС

Буйно зеленеют травянистые берега болот, заливов, низменные отмели речных заводей. Краше всех золотится желтый касатик — водяной ирис.

Ни один турист не пройдет мимо этого дива. Изящны крупные венчики на полуметровых стеблях. По красоте они превосходят все цветы дикой флоры. Причудлив золотой венчик касатика, желтый с фиолетовым кремом, как у садовых ирисов. Узкие листья касатика очень похожи на длинные мечи. А среди высоких снопов листвы в лучах солнца горят золотые граммофончики. Календарная новость флоры июня!

Удивительны эти затейливо-замысловатые радужные лепестки.

Целебным и волшебным цвет ириса почитался еще в древности. Дикий родственник садового гладиолуса-шпажника и шафрана, касатик носит еще меткое ботаническое название — лилия-меч, а по-народному — певник, петушок.

В июне желтый касатик цветет у травянистых берегов рек, озер, прудов и болот Подмосковья. Но мало кому известно, что это настоящая зеленая аптека. Касатик целиком съедобен в сыром и вареном виде. Целебен его сок. Научная медицина рекомендует его как внутреннее лекарство от водянки и падучей болезни. Кроме того, это еще и лекарство от зубной боли и золотушных опухолей.

Касатик-многолетник можно сажать на прудах городских садов. Родня болотного касатика — садовые ирисы стали любимцами цветоводов. Фиолетовые, синие, желтые и белые ирисы, как и касатики, — настоящие цветы радуги.

ЖЕМЧУЖИНА РУССКОГО ЛЕСА

Когда росой обрызганный душистой

Румяным вечером иль утра в час златой

Из-под куста мне ландыш серебристый

Приветливо кивает головой…

М. Лермонтов

Раннее утро. Первые лучи солнца скользнули, и по травянистой поляне засверкала душистая роса, словно настоянная за ночь нежным ароматом ландыша.

Раздвинешь куст — и вот светится, искрится в листве хрустальная роса. На стройном стебле в обертке лайковых листьев изящной кистью свисают бело-яркие кувшинчики. «Ландыш клонит жемчуг крупных белых слез…»

Ландыш — жемчужина русского леса. В 1880 году в письме брату П. И. Чайковский признавался, что это его любимые цветы. Композитор даже посвятил им стихи:

О ландыш, отчего так радуешь ты взоры?
Не знаю. Но меня твое благоуханье,
Как винная струя, и греет и пьянит,
Как музыка, оно стесняет мне дыханье
И, как огонь любви, питает жар ланит.
И счастлив я, пока цветешь ты, ландыш скромный.

Улетающую весну, будто горючими белыми слезами, оплакивает и провожает ландыш. А осенью эти слезы весны перекрасятся в ярко-оранжевые шарики-горошины, спелые ягоды ландыша. Они ядовиты, но не для всех. Птицы клюют красные ягоды, в зобах разносят далеко по лесу и, как садовники, сеют новые душистые цветники.

Красота и польза от ландышей! До 200 тонн свежих и сушеных цветов и листьев ландыша собирается в весенних лесах нашей страны — сырье для лекарств, для парфюмерных фабрик. Сушеные цветы идут на экспорт.

Многим читателям примером фенологической небылицы казалось в тургеневских «Записках охотника» описание грибов и ландышей вместе. И вот на нашей памяти было уже три таких необыкновенных мая — в 1948, 1955 и 1957 годах.

Редко-редко бывает, чтобы на колхозных рынках продавались грибы рядом с букетами ландышей и белых ночных фиалок. Весна и лето идут вместе.

Нашу лесную лилию можно с успехом пересадить из леса в колхозный и городской сад. Размножают ландыш обычно частями корневищ, реже — семенами. Волшебно быстро растет корневище: от вертикали корня горизонтальный прирост на 16 сантиметров в лето. Попробуйте, любители, — весь сад зарастет лекарственными ландышами от одного корня.

Приглядитесь, как дружно растут ландыши в лесу. Увидите целую плантацию ландышей и подумаете, что тут множество растений, а оказывается, что это только одно-единственное растение на общем корневище.

Любопытно, что первый год жизни ландыш скрытно проводит целиком под землей, без зеленых листьев. Много лет живут подземные стебли, а листья зеленеют одно лето. Первый зеленый лист развивается из зимующей почки под землей только на следующий год.

СПУТНИК МОСКОВСКОГО ЛЕТА

Печет бесшумное небо перволетья. Дольше сияют красные дни, розовые зори. Все короче синие ночи самых редких звезд. Звонче неумолкаемые ночные серенады соловьев. Днем их сменяют кукушки.

На бульварах, в садах и парках Москвы вспыхнули первые пунцовые огоньки диких роз — шиповника, спутника московского лета. До красной рябины и первых желтых листочков благоухают цветы шиповника.

На яркой зелени и розовых лепестках росинки поутру блестят, точно алмазы. Орошенный куст еще хранит влажный след пахучей летней ночи.

В Москве еще мало этих декоративных и целебных растений, которые по долговечности можно сравнить с исполинами леса — дубами. 400 лет — век шиповника. Его рекомендовал селекционерам еще И. В. Мичурин.

Предок царицы цветов розы, шиповник — первый кандидат в садовую культуру. Пора бы ему уже быть культурным фруктовым кустарником не с сухими, а с сочными крупными ягодами.

Шиповник открывает беспредельные возможности для новаторов селекции.

В садах Подмосковья уже культивируется до сотни сортов шиповника. Прославился крупноплодный, устойчивый к болезням и холоду сорт под названием «роза коричная». В его ягодах много витаминов. Это лекарство для заживления ран, лечения ангины, язвы желудка, туберкулеза.

Целебны повидло, кисели, экстракты, компоты, варенье, чай из ягод шиповника. Возьмите столовую ложку мякоти шиповника на 3/4 стакана воды, вскипятите восемь минут, после настаивайте два часа. Вот и готов витаминный чай.

ЖАР-ЦВЕТЫ

Луговая заря медоцветов! Небо и цветы улыбаются. Звенит тишина нежного воздуха, исчерченного червонными нитями пчелиных полетов. На солнечной лужайке будто разостлан золотой ковер — сплошь пламенеют огнистые одуванчики. В траве сверкают искры росы. Мохнатая пчела, опудренная золотой пылью, упивается нектарным соком, торопливо копошится на цветке одуванчика. Мешать труженице не хочется. Обойдешь ее сторонкой, пусть занимается своим скороспешным делом. Идешь, внимаешь певучим перелетам пчел с цветка на цветок. Как умилительна эта музыка!

Утром на полянах одуванчики словно живое золото. В 5—6 часов утра просыпается сонная трава. Раскрытыми золотыми чашечками глаз одуванчики обводят солнечный горизонт. Ревниво поворачивают желтые головки к пылкому солнцу.

Цветут одуванчики раньше черемухи, сирени и акации. Словно ждут гроз цветы и от побудки грома стряхивают сон.

Одуванчик — самый распространенный обильный пыльценос и медонос в дикой флоре нашей страны. Век цвета одуванчика — месяц, а в дождливое лето — еще дольше. Осенью — вторая весна одуванчиков. В октябре и даже в ноябре на охоте с гончими за зайцами иногда находили одуванчики в цвету.

Белыми фонариками светлеют в траве пуховые шарики отцветших одуванчиков. Их топчут, уничтожают, а они все растут и растут. Быстрее всех трав размножается этот самый семенистый медонос. Одно растение дает до 3 тысяч семян. Пух-семя разлетается по ветру. Если бы выживало все потомство, то десятое поколение одуванчиков могло бы осеменить сушу пятнадцати таких планет, как наша Земля. Пух невесом, как в космосе!

Пух одуванчика в воздухе, красный клевер в цвету, полный лист дубов — это уже достоверное лето!

ДНИ ЛАСТОЧЕК, ВЕЧЕРА СТРИЖЕЙ

Разгораются дни и нежнеет ветер. Полным листом зашелестели тенисто-кудрявые вершины лип.

Долго не меркнет синяя светлынь неба. Дню июня конца нет. Белая зорька не гаснет даже в полночь.

Благодатная пора предлетья. Ни облачка, ни ветерка. Сияет лазурная высь. Ярка густая зелень газонов. Радугой расцветились клумбы на бульварах.

В старинные сады возвращается молодость. За чугунными кружевами парковых оград — зелень вековых дубов, вязов, ясеней и тенистых лип. По аллеям благоухают цветы сирени, акации, жимолости, боярышника, барбариса, калины и рябины, лепестки жасмина.

Позднее зацветает всюду распространенная у нас венгерская остролистая сирень. Долгое время пчеловоды равнодушно смотрели на это декоративное растение, обильно выделяющее душистый нектар. Местным короткохоботковым пчелам только при обильном соке во влажные дни удавалось брать взяток с глубоких цветов. Помогали им насекомые, прогрызавшие сбоку цветка небольшие «окна».

Подмосковные пчеловоды вывели новую породу пчел — с длинными хоботками, которые берут нектар с цветов сирени и красного клевера. Они летают за взятком в ненастные дни и даже в дождь.

…Последний пунцовый луч солнца взметнулся и озарил крыши города. И спутники дня — ласточки уступают воздушную сцену стрижам — птицам высокого полета.

Затухающим багрянцем осветилась необъятная ширь догорающего неба, вся в летучих росчерках черных серпиков. Это на вечернюю вахту вознеслись и неугомонно засвиристели стрижи. Комариками-толкунчиками вьются они в розовом свете заката, набирая высоту. Сколько облетают за день эти самые быстролетные птицы-мухоловы! На километр протянется линия насекомых, что за лето склюет пара стрижей.

Много примечательного и в природе города в эти дни. Вот у памятника героям Плевны, что на Ильинском сквере, пурпурным парусом красуется краснолистый клен.

И, должно быть, в знак отваги
Клен, багряный весь,
Словно огненные флаги,
Ветви поднял здесь…
П. Комаров

Среди зелени других деревьев рубиновой кажется вершина старого клена. А тут же подрастают и молоденькие краснокленики.

А вот когда и краснолистый клен, как все его соседи, позеленеет — значит, наступило полное московское лето.

КОЛОСИТСЯ РОЖЬ…

Тень ушла к немым дубровам,

Час от часу жар сильней,

И с белеющих полей

Веет запахом медовым.

Ф. Тютчев

Вот и лето! Тих и спокоен жаркий воздух. Плавно кружится пух с тополей. Светлые облака тают в голубом небе. Ветра нет, а какие-то дымки всплывают над полем. Сухой туман цветопыли дышит медовым запахом. Выколосилась и зацветает высокая рожь.

В березовых рощах, среди ромашек и лиловых колокольчиков — первые грибы-колосники.

Чудесная пора душистой теплыни, горячего солнца, цветов и ягод.

По берегам лесных рек, ручьев и озер, на влажной почве оврагов, опушек, наподобие земляники, только более крупными белыми лепестками, цветет невысокий кустарник — ежевика.

Чарует летнее благоухание цветущих лугов. Каждому хочется захватить с собой букет полевых и лесных цветов.

Особенно хорош раскидисто-ветвистый донник. В оврагах, по лугам, вдоль железных дорог, на парах полей Подмосковья выше всех трав охапками ботвится это замечательное во многих отношениях растение донских степей.

Изящны тонкие кисти соцветий донника. Белые и желтые цветы пахнут свежим сеном. Мелкие листочки к ночи приподнимаются и свертываются.

Донник — душистый сорняк, выдающийся медонос. Он и в ботанике называется медовым клевером. С одного гектара пчелы собирают 200—300 килограммов, а в удачные годы — до 500 килограммов бесцветного, но отличного на вкус, душистого меда.

А желтый донник не только медонос, но и лекарственная трава. Невольно останавливает вас его приятный, несравненный запах.

Недаром цветы донника подмешивают в высшие сорта трубочного табака. Донские казаки узнавали на войне своих земляков по запаху донника, подсыпанного в махорку.

Вся степь пахнет донником. Нет еще других таких цветов, из которых получился бы такой необыкновенно пышный и душистый букет.

Ароматен этот раскидисто-ветвистый кустоцвет тихого Дона!

По словам академика Н. В. Цицина, из 20 тысяч растений только 250 используются в нашем народном хозяйстве.

Это ничтожно мало. За последние годы сделано много ценных открытий. Донник, как и люцерна, все больше вводится в посевы культурных трав. Он стойко переносит засуху и морозы.

Наш донник широко распространяется и за океаном… Там величают его — «арктический клевер».

…Свет солнца над зеленым морем ржи. Тихо веет ветерок. По широкому простору катятся волны зреющей нивы.

Звенит полевая симфония жаворонка и перепелов. А из дальнего оврага долетают звучные трели соловья.

Тихо в поле. Облако закрыло солнце. Отдаленные раскаты грома заглушают голоса птиц. На горизонте громоздится темная синева грозовых туч. Ломкий зигзаг белого огня прочертил небо… Ударил гром, и опять тишина…

Сладко благоухает медом цветущая рожь. Еще сильнее пахнут цветы, травы и листва.

По пыльной дороге пробежали первые редкие капли, и хлынул дождь…

* * *

…Гуще и ярче зеленеют берега, выше заросли осок и тростников. Распустились крупные цветы желтого касатика. В жарком воздухе снуют синекрылые стрекозы.

Теплеет прозрачная вода. Все дно на виду. Рыболовы с удочками днюют и почуют на реке. А по ночам с фонарями собирают на тропинках крупных черно-красных червей — дождевых выползков. Это отличная приманка для язей, лещей, линей.

Берут выползков окуни и даже изредка щуки. Самый лов теперь карасей в прудах и озерах на красного червяка.

ПЕРВОЛЕТЬЕ

Светлая пора! Горячий воздух. Яркие цветы. Реже голоса соловьев и кукушек. Тише поют лесные птицы, громче во ржи «бой» перепелов, звонче трещат кузнечики на первом покосе.

Ночи сошли на нет. Не меркнут незакатные зори.

Самый большой день, самая короткая в году светлая ночь. Пух тополя и одуванчиков заметает тропинки и аллеи скверов. Время цветов ржи, ночных фиалок-любок, жасмина и шиповника. Обутонились и по верхушкам зацветают липы, созревает земляника. Возликовало солнце ярких дней перволетья.

Разгорячился блистательный луч, обшарил траву, отыскал свернувшийся бутончик. Разбудил сон одуванчика. Пчела уже тут, поздравляет его с ранним утром. По циферблату лужайки солнце водит стрелку, и один за другим вспыхивают золотые щитки одуванчиков. Вот завелись и пошли, пошли живые часы цветов. А пеночки, будто серебряные маятники, нежно позванивают: «пинь-тень-тинь».

Утром на солнечной полянке без часов узнаешь время — одуванчик раскрывается в 5—6 часов, а к 2—3 часам дня уже гаснут желтые огоньки.

Кислица цветет днем — с 9 до 6 часов, мак — с 5 до 3, шиповник — с 4 до 8, лен — с 6 до 3, белая лилия-кувшинка — с 7 до 5, ноготки — с 9 до 4 часов.

В дикой природе одуванчик — самый обильный медонос. Он встречается повсеместно сплошными плантациями. Белые фонарики отцветших одуванчиков особенно заметны ночью. Век цветка — месяц. А в ненастье «золотой ключик» солнечного луча уже не заводит цветочные часы. Стоят, не работают солнцелюбы в облачно-пасмурный день. Осенью — вторая весна одуванчика.

* * *

Слетает тихий вечер перволетья. Солнце уже село. В бархатном воздухе растворяются тончайшие, еле уловимые ароматы темного леса. Лесовей-ветерочек разносит душистое дыхание ночных красавиц — белых фиалок. Испуганный зайчик обленился, никто за ним не гоняется, никто его в зеленых кустах не заметит — ни ястреб, ни сова. Тихо подковылял зайчишка к лесной орхидее — фиалке. Присел на длинные задние лапы, нагнул ушастую голову, причудливые белые рожки. Вдруг поднялся, тряхнул ушами, отскочил и ну давай чихать… Пряный запах чует. «И чем это люди восхищаются?» — может быть, подумал косой.

В СТАРИННОМ ПАРКЕ

Тишина, море света, простор и ширь зеленого горизонта, мягкий воздух июньского утра. Вся эта летняя благодать ласково встречает москвичей, выходящих из вестибюля метро «Измайловская».

Стройная аллея густолиственных лип. Сладко пахнут все в белой дымке фруктовые сады.

Среди зелени развеваются красные полотнища. Флаги подняты. Зеленая здравница столицы открыта для гостей. Добро пожаловать!

За воротами парка, по обочинам липовой аллеи цветной бордюр. Улыбаясь, синеют анютины глазки. Золотом горят головки одуванчиков и свербиды.

В разные стороны расходятся аллеи, разбегаются боковые дорожки. А кругом настоящие лесные заросли.

Влево от аллеи открывается величественное собрание вековых лип. Под зеленым балдахином чернеют толстые стволы. А на ветках, словно серебряные колокольчики, звенят зяблики. Весела их рассыпчатая трель.

Слышен флейтовый свист нарядной иволги. Летит скворец, другой, третий. Сколько их тут! Вот один примостился на стволе старой липы.

Из дупла запищали птенчики.

Скворец принес им корм и опять полетел куда-то по своему экстренному родительскому делу.

Плотники-дятлы понастроили в дуплах удобные домики, и в них охотно поселились скворцы. В старинном парке они обходятся без скворечен.

Вздымаются, подпирая зеленый свод колышущейся листвы, колонны гигантов. Негде тут развернуться ветру. Сворачиваешь с залитой солнцем аллеи и попадаешь словно в зеленый тоннель — в рощу вековых лип.

Успокоительна задумчивая тишина леса. А цветов, цветов кругом — ступить негде! По земле, как по небу, рассеяны семиконечные звездочки. Редко увидишь в букетах эти нежные, изящные цветы. На низеньком стебельке семь мелких лепесточков. Светлее и белее ландышей. Эти цветы так и называются седмичниками.

Со всех сторон обступает тебя колоннада леса. В тенистых липах полумрак. Изумруден купол липовых крон.

И вот, не угодно ли: «ку-ку, ку-ку». Как и всякий русский лес, этот старинный парк богат зеленью и пернатыми обитателями.

…Редеет лес. Открывается пруд с сосновым островом. Как старые знакомые, встречаются на берегу кудрявые березы. Портал водной станции; лодки ждут любителей гребли.

Влево — «древний ряд дубов цветет». Дальше опять смена декораций. Пошли сосны. Восковыми свечами красных шишек и желтыми колосками уставлены суковины. Шпилями упираются в небо высокие, стройные ели, приветственно машут хвойными лапами.

От поляны уже начинается девственный лес. Манит непроглядная чаща настоящего чернолесья. И воздух здесь другой — пряно пахнет свежей зеленью. На державу вековых лип повел наступление густой молодняк подлеска. Тянутся к солнцу березки, дубки, ели. Ветвятся рябины, орешник, ивняк, крушина, жимолость, бересклет, бузина, черемуха.

По-летнему кудрявятся полнолистые деревья. В тени лип дремлет пышный папоротник. Красивы широкие пильчатые листы вайи — этого тайнобрачного растения.

А кругом — исторические места, истоки славы русского оружия. Могикане-деревья — друзья детства Петра Первого. Заросший Олений пруд — колыбель русского морского флота. Отсюда началось возведение нашего отечества в ранг великой морской державы.

Измайлово — древний лесной полигон славной русской гвардии. Здесь юный Петр устраивал первые потешные солдатские игры.

Парк богат лекарственным разнотравьем. В старину здесь был аптекарский огород.

Хорошо летом в старинном парке. Солнце, зелень, птицы. Арочные ворота Измайловской здравницы гостеприимно открыты во все времена года.

ЛЕСНОЙ ТРОПОЙ

Тих июньский полдень в лесу. Отвесные лучи бликами играют на изумрудных полянках. Под шатрами деревьев дрожат, подпрыгивают солнечные «зайчики».

Жарко. От цветов пестрит в глазах. А лес весь наполнен звуками. Где-то приглушенно воркует, как во сне, нежный голубок — сизая горлица. Эта необыкновенно трогательная грустная песенка гармонирует с тишиной душного леса. Словно стонет, изнемогает от зноя, умоляет солнце о пощаде страдалец-голубок. Своеобразно его тихое воркованье.

В мелодию леса вплетаются развеселые попевки зябликов и звучное, радостное «фиу-лиу» иволги.

Осенью на охоте видишь паническое бегство зайцев и лисиц от гончих собак. А теперь любопытно поглядеть на мирную жизнь непуганых зверей. Несмышленый еще молодой зайчик без опаски выбежал на пыльную дорогу и сел на колее. У родимой норы на лужайке игриво кувыркаются лисята. Присматривает за потомством хитрая мамаша в облезлой шубке. Куда девалась зимняя пышность!

Зной, мухи одолевают кумушку. Дремлет, прищурила глазки, косится на лисят. Не нравится, видно, беспечность глупышей. Забыли звереныши о предосторожности, а лес полон опасности. Но чутки острые ушки матери к подозрительным лесным шорохам. Лиха беда — волк подкрадется и застанет врасплох семейную идиллию.

Потешны детские игры пушистых лисят. Не успели еще озвереть, а звериная повадка с рождения: зубы скалят, огрызаются, норовят вцепиться. Но детство свое берет. Хочется поиграть, повозиться, порезвиться. Облапили друг друга, повалились и ну кататься по траве. Вылитые собачки!

…Часами без взмаха распластанных крыльев парит под облаками ястреб: лисят, зайцев высматривает, на грачиную стаю нацеливается. На удивление легко держится пернатый хищник в выси.

В непроглядно густой чаще чуть слышен таинственный шепот, словно вкрадчивым шелестом пересказывают деревья нескончаемую сказку лета. Над самым ухом звенят мухи, бронзовыми пулями проносятся в воздухе шмели.

Под аккомпанемент кузнечиков переливаются выразительные трели птиц. Но пышная зелень приглушает звуки. Так нежится очарование лесной тишины. А извилистая глухая тропинка уводит все дальше и дальше в глубь леса.

ГОРОХОВОЕ ДЕРЕВО

Сильная гроза прошла. А утром как огнем вспыхнули, будто от пламени молнии, ветки желтоцветной акации. До чего же стихийно ее массовое цветение! Словно облака золотых мотыльков взроились и сплошь усеяли ее ветки. Сады, парки, аллеи по сторонам шоссе и проселочных дорог — все в цветущей красе. Иногда это дерево целый месяц цветет для пчел.

Родина желтой акации — Сибирь. Здесь она — главный медонос. Целые рощи ее в пору цветения питают пчел. Весной с гектара акации получают 350 килограммов светло-прозрачного с нежным вкусом меда. А вот в Подмосковье и средней полосе, увы, до сих пор еще не начались массовые посадки этих «зеленых палочек-выручалочек». Все дороги и пустыри может озеленить акация, этот холодостойкий медонос. Живые изгороди желтой акации важно создавать в целинных степях, где поселки все еще пустынны.

Листва акации, как и сирени, примечательна тем, что держится дольше, чем у всех деревьев. Облетают даже могучие крепыши-дубы, а в садах и парках до поздней осени, до самого ноябрьского предзимья еще зеленеют неувяды — сирень и желтая акация. Ее можно встретить на всех широтах — от Севастополя и Закаспия до таежного Енисейска, во всех зонах леса и степи и даже на голых песках пустынь и полупустынь.

В стручковых плодах акации обилие белка. По его содержанию акация превосходит «рекордистку» сою, не говоря уже о горохе и бобах. Недаром чудесную сибирячку называют гороховым деревом. Растительного белка в сое 33 процента, а в акации почти вдвое больше — 60 процентов.

ЯХОНТОВОЕ МОНИСТО

Для садоводов-любителей, туристов, грибников и рыболовов воскресенье начинается еще с субботы. Скорей на вольный воздух, на благоухающий зеленый простор лугов, полей и лесов! За ягодами, за грибами, за букетами цветов!

…Раннее утро. Алеет восток. Пламенеет заря — яркая новость утра. По кудрям березы полыхнул первый луч. Зеленое пламя озарило рощу. Солнце выше — цветы ярче, жарче зной и громче трескучая симфония весельчаков-кузнечиков. Неистовые музыканты словно без устали надрывают струны тысячи скрипок.

Тропинка ведет вдоль крутого цветистого оврага. В нагретом воздухе растворяется нежное дыхание цветов. Благоухает душистый букет земляники, гвоздики, лесной розы, шиповника, меда, мяты, полыни, донника и сена.

Из-под ног стартуют в воздух ночлежницы лиловых колокольчиков — бабочки. Лепестками летучих цветов мелькают, порхают яркие мотыльки, мечутся, ловят свою тень.

…Горит и пышет багровый прибой цветущих трав. В тени дрожит росинка — капля смарагда, а на солнце она уже — алмаз чистой воды. Раздвинешь шелковую мураву, а там, глядишь, в солнечных бликах — «зайчиках» сверкают яхонтовые капли зрелых ягод. Застенчива краса спелой земляники.

Виснет яхонтовое монисто — ювелирное диво природы. Под лопушистыми травами поникли долу ветки с рубинами ягод. Силен могучий земляничный дух. Недаром название земляники в ботанике — благоухающая еда. Приятно ворошить пахучие ягодники! Солнце листву опаляет под цвет спелых ягод, гранатом и кармином расцвел земляничник.

…Вот уже до верха полон кузовок из бересты. Какой это чудесный трофей дня! Живо встают воспоминания детства, милые, родные ягодные места… Незабвенна на всю жизнь первая проба земляники.

Земляничный чай из листвы с чудесным ароматом настоящих ягод содержит 42 процента сахара — столько же, сколько виноград. Это лекарство от каменной болезни. Просто сухие листья в овраге пахнут березовым веником. Но их надо, как чай, завяливать, скручивать, ферментовать и сушить. Тогда цвет, аромат и вкус несравненного чая из листьев земляники, малины, черники, клюквы, толокнянки, брусники, иван-чая, цветов вереска не хуже настоящего чая. А лекарственная польза этого чая («букет лета») гораздо выше и целебнее.

Землянику можно разводить на школьных участках и даже на окнах московских квартир. Выкопанные в лесу кустики земляники с корнями хорошо приживаются в горшках.

Щедра и сказочно великолепна «скатерть-самобранка» русского ягодного лета!

УТРО В САДУ

Раннее утро. Радужно светит заря. Горит пожар светоносных облаков. Солнца нет, а день уже бел. Крепок лишь сон цветов. Но блеснет солнце, и раскроются длинные ресницы одуванчиков. Весь день раскрытые чашечки поворачиваются, обводят сияющий горизонт.

Не узнать знакомой лужайки! Днем — золотая, а на заре — вся матовая. Набухли росой травы. Дрожат белоснежные лепестки вишни. Вспыхивают бело-розовые сполохи яблонь. Волнуется, кипит тайфун лепестков.

Июнь — венец весны. Радостны погожие дни медового воздуха. Нарядны и прекрасны сияющие поля, сады, огороды, пчельники, луга и леса. В разгаре весна цветов.

Не спится в эту пору садоводам, огородникам и пчеловодам. Рано выходят они в сады.

Тихо. И вдруг вспыхнула, загорелась цветущая крона яблони. Первый огненный блик солнца. Старый сад помолодел, заулыбался, тряхнул кудрями.

Солнце выше — и душистее запахи цветов.

Вот словно нежный звук струны зазвенел и растаял в воздухе. Это пчелка вылетела из своего домика. За ней — другая, третья… Пригоршнями выбрасывают ульи неутомимых тружеников. А в расцвеченных лугах уже накрыта для них скатерть-самобранка. Зацвел красноватыми колокольчиками гравилат, распустился клевер, красный луговой василек, голубеет миниатюрная вероника-дубровка, золотится свербида рядом с желтыми лютиками. И чем больше пчелы собирают нектара, тем лучше опыляют цветы, обогащают сады и медоносные травы.

Сияет солнечное утро. Торжественно звучат соловьиные трели на новоселье молодых садов Подмосковья.

Три фазы весны знает подмосковная природа. От грачей до ледохода — весна света. От вскрытия рек и до цветения черемухи — весна воды. А когда цветет сирень, наступает последняя, третья фаза — весна цветов.

А вот если дубы распустятся полным листом, это уже лето.

НА ПАСЕКЕ

Пчела за данью полевой

Летит из кельи восковой.

А. Пушкин

Кудрявая листва с зелеными яблочками свешивается над крышами пчелиных домиков. Целый, квартал светлых рамочных ульев. Пчельник утопает в зелени и цветах. Воздух пахнет медом.

Стройными рядами стоят пчелиные особнячки в укромной запуши яблонь и лип. Наливаются зеленушки на кустах смородины, крыжовника, малины. Но больше всего здесь лазурной голубизны сеяных цветов-медоносов: синего бурачника, голубого синика, лиловой фацелии. А высокие фуксиновые метелки иван-чая переросли тын.

…Раннее утро. Заря отгорела. На пасеке тишь и покой. Сонно жмурятся свернувшиеся в зеленые бутоны одуванчики, поникли лиловые колокольчики. По сильной росе пчелы не летают, но бодрствуют у летка. Словно часовые на посту, дежурят на крыльце улья сторожевые пчелы. Бабочка «мертвая голова» маткой поет — впускают.

Соблазнительный медовый дух привлек непрошеного гостя. Назойливая муха осмелилась-таки присесть на дощечку. И сразу две отважные пчелы, негодующе жужжа, подняли жальца кверху, угрожающе ринулись по летку… Муха слетела на крышку. «Атака» отбита. Пчелки застыли в обороне.

У другого улья тоже тревога. Беспокойно бегают по летку пчелки, нападают на кого-то, силятся ужалить. Но противник неуязвим, ускользает из-под ног. Муравей! С ним ничего не поделаешь. Вор в броне.

Прошли минуты. И вот на макушке соседней липы вдруг ярко воспламенились густые ветви.

Первый луч солнца блеснул из-за леса, скользнул по верхушкам деревьев, нашел застенчиво спрятавшиеся в листве овальные шарики наливных зеленых яблочек. Лучистая дрожь света весело пробежала по саду. Алмазами заискрилась роса на траве. И первые пчелы зазвенели в теплом воздухе тихого утра.

Пчелы делают приветственные круги над пасекой, выбирают направление и выпрямляют полет. В поля, в леса, в луга — туда, где ждут их наполненные нектаром чашечки цветов-медоносов.

Воздух утра полон сияния и ароматов. От пасеки в лесу протягиваются бесчисленные летучие золотые провода. Весь день роями гудят труженицы-пчелы, летая за взятком.

На летки опускаются пчелки с желтой цветочной пыльцой, с «калошкой», «обножкой». В улье это уже хлебец для деток и взрослых пчел.

Стеклянно-синяя стрекоза присела на улей. Но крылатые привратницы не набрасываются на легкомысленную летунью, как на муравья или муху. До чего же равнодушны пчелы к этой беззаботной попрыгунье! Знают они: безвредна синяя балерина, и не хотят связываться с бездельницей. Время дорого.

Все выше и выше поднимается солнце над лесом, пробивает и рассекает громоздкие кучи облаков. Лучистые сигналы приняты, оживились ульи, зароился в воздухе трудовой пчелиный народ. Словно бесконечные клубки воздушной пряжи наматываются, мелькают, реют и кружатся пчелы.

Толчея пчел кажется бестолковой только на первый взгляд. На самом деле пчелы усердно трудятся, всяк по-своему, и не мешают друг другу.

Освободившись от ноши, они легко взлетают, а нагруженные цветочным нектаром тяжело «приземляются» и торопливо бегут, бегут по летку.

В улье не работают только трутни. Они вылетают лишь порезвиться в душистом воздухе.

Пчеловод поднимает футляр контрольного улья. Сквозь стекло видны облепленные пчелами филигранные кассеты сот. Все шестиугольные клеточки абсолютно одинаковы.

Бесподобна тонкая работа ювелиров воска!

Большая, длинная пчела ползает, окунается в ячейки сот, кладет яички. Это «царица»-матка. Вот она заглянула в лунку и быстро ползет дальше — там, наверное, уже лежит яичко или нечисто убрано.

Пчелы-сборщицы сдают нектар, а приемщицы складывают его в ячейки. А вот пчелы сидят на сотах и крыльями вентилируют, продувают ячейки. Отстоится водянистый цветочный сок, и получится густой душистый мед.

Воздух наполняет утихомиренное жужжание миллионов рабочих пчел. Торжественно звучит музыка пчелиного труда.

Мудрым хозяйством руководят колхозные пасечники. От выставленных с весны старых ульев отводятся искусственные рой по 30—40 тысяч пчел. Ульи порой отправляются для медосбора на сечи-вырубки.

Главный взяток — когда цветет мелколистая лесная липа и большие фуксиновые соцветия иван-чая. В хорошую, ясную погоду семья пчел за день собирает до пяти-шести килограммов меда.

Поистине сказка наяву — медовые ручьи текут с лугов на колхозные пасеки.

Синий цвет — самый любимый пчелами. Впрочем, они охотно собирают нектар с гвоздики, смолевки и других красных цветов.

Жаром горят цветущие подсолнухи, поворачивая за солнцем свои огненные диски.

Самая медовая пора — до Ильина дня. Но один-единственный самый поздний медонос — вереск — цветет до порош. В ясном сентябре, когда нет луговых цветов, пчелы собирают темный и терпкий на вкус вересковый мед. С лилово-розовыми цветами вереск так и уходит под снег.

Четко очерченный шар красного солнца садится за лес. Косые лучи медью пятнают ульи. Длинные вечерние тени уходят в глубину сада. Недвижен покой влажно-росистого теплого воздуха. К вечеру сильнее пахнет медом на тихой пасеке.

Не терпится пчеловоду, тянет его зайти сюда в сумерки, когда не роятся пчелы и нет ему уже особой надобности быть тут. И случайно он становится свидетелем забавного происшествия. Оказывается, недаром зашел проведать своих любимцев.

…Колючий столбик вырос рядом с ульем. Что это? Ощетинившийся ежик, стоя на задних лапках, острой мордочкой фукает в леток. Не любят пчелы ветра, а дух ежика и подавно. Пулями вылетают геройские защитники из летка и отважно набрасываются на врага. Хитрый ежик прячет мордочку, отряхивается. Пчелки падают на траву. Оросевшие крылышки не поднимают их в воздух.

Язычком еж ловит ползающих насекомых и лакомится ими. А то вдруг, свернувшись в клубок, начнет кататься по траве. Это он накалывает пчел на иглы, чтобы унести в свое гнездо.

Заслышав шаги, ежик моментально свертывается в клубок. Пасечник кладет его в картуз и в наказание помещает под арест в хлебный амбар. Пусть половит мышей. А утром колхозные ребята устроят ему суд. Они, конечно, вынесут милостивый приговор: «Виноват, но заслуживает снисхождения».

Вечер тих и спокоен. Пчелы высыпали из улья и окаймили леток. Эти сидят смирно, даже не жужжат.

«Сильный улей! — замечает пчеловод. — Наверное, завтра зароится. Караулить надо, недаром он сегодня кучно облетывался, подыгрывал в жаркий полдень».

ПОЛЕВОЙ БУКЕТ

Вот на столе букет в росе искристой,

А в нем знакомая нам с детства всем

Сверкает сердцевинкой золотистой

Ромашка белая — апрем-чапрем.

Наири Зарьян

В природе июня чаруют ромашковые покои светлых полян златоцветов-нивяников, пестрота и просинь лиловых колокольчиков и короставников, фиолетово-синих истодов, синих лесенок синюхов, красных гвоздичек, фуксиновых колосьев иван-чая, желто-пламенных золотых розг, донника и многих других медоцветов. Но самые душистые букеты из раскидистых трав тихого Дона — белого и желтого донника (медового клевера) с чудным ароматом сена и меда.

…Зеркальный блеск воды с узорами тени от листвы манит к журчанию лесного ручья на дне оврага, приглашает освежить лицо, напиться… И тут в глаза бросается ненаглядная краса лазоревых прибрежных незабудок. Ярким голубым пламенем вспыхнут на солнце и горят лепестки. До чего прелестен одноцветный букет незабудок — словно осколок чистоясного неба в руках туриста, колхозника, грибника. Темно-золотой глазок в белых ресничках будто глядит на вас из голубенькой звездочки пяти лучей-лепестков. Капля лазури! Действительно, никак не забудешь набрать этот букет. Недаром незабудкам посвящены стихи М. Ю. Лермонтова.

Какие лучшие взять цветы для букета? Как подобрать их тона и оттенки? Надо знать, что различаются теплые цветы — красный, оранжевый, желтый, и холодные — синий, голубой, фиолетовый, зеленый.

Однообразные тона ничего не говорят глазу, безвкусны. Невыразительный букет дает смесь одних теплых цветов. Например, красный луговой василек, пурпурная болотная герань (журавельник), красная смолевка, лилово-розовые кукушкины слезки, красная дятлина теряются в букете рядом с желтым зверобоем, с золотыми розгами и палевым сокольим перелетом.

Букет оживет и заиграет радостью, если к этим цветам подобрать синий полевой василек, сине-фиолетовые истоды, столистник-синюху, сине-фиолетовый с желтизной марьянник (иван-да-марья), лиловый короставник, лилово-голубые колокольчики и зеленый папоротник.

Белые цветы подходят к теплым и холодным тонам, хороши в любой букет. А ландыши одни могут составить прекрасный букет, как и их двойники — восковые цветы грушанок, что колхозники называют диким ландышем. Они всегда в елках цветут, на смену ландышам.

Белые грушанки — родные сестры лилово-розовому вереску. Грибникам примета: где много грушанок вместе с вереском или елок, там особые, на высоких, тонких чисто белых ножках-пеньках белые грибы. Подъельные боровики всегда соседи грушанок и вереска.

В классических картинах русских и советских художников, изображающих полевые цветы, приятно для глаз сочетание златоцветов — диких хризантем, ромашек-нивяников, поповников — с кобальтово-синими полевыми васильками, лилово-голубыми колокольчиками и красной дятлиной, огнецветами гвоздичек, белыми кашками тысячелистника, красными луговыми васильками, с желтым зверобоем, с донником, сокольим перелетом, малиновым колосом иван-чая…

По суеверию, у нас иногда избегают желтый цвет «измены»; этот архаический пережиток ни к чему. Желтые цветы — символы радости жизни, цветы солнца.

Умейте придать воздушную пышность букету. Хорошо перевить его метелками трав-злаков, смесью бескрасочных, но узорных колосков и початочков лисохвоста, тимофеевки, мятлика, полевицы, овсяницы, душистого колоска травы-ржицы, дрожливых «сердечек» кашки. Без них немыслим букет полевых цветов.

Сначала составляйте середину букета — верха. Сюда подойдут длинностебельчатые цветы: фуксиновый колос кипрея — иван-чая, желтый и белый донник, столистник-синюха, белая таволга, золотые розги, водяной ирис — желтый касатик. По краям бордюр — узорные вайи зеленого папоротника.

Избегайте огромных венков, беспорядочной массы неохватных охапок; лучше изящные легкие букеты.

Разнообразьте форму. Букеты могут быть круглые, плоские, односторонние и одноцветные. Совершенно бесподобен и непревзойден по пленительному аромату и воздушной пышности букет желтого и белого донника.

Каждому охота принести из похода букет любимых цветов. Сборщик, как художник, выбирает цветы, пользуясь живой палитрой красок природы, но любительское это дело подчиняется узаконенным правилам бесспорно-художественного вкуса. Недаром на конкурсе букетов ценится не беспорядочный, а обдуманный подбор колеров, оттенков и тонов.

Для воспитания художественного вкуса пора, по примеру цветочных выставок, ввести в обиход конкурсы на лучшие букеты, собранные в коллективных походах, во время массовок молодежи. Их хорошо проводить и на туристских привалах, и у пионерских костров. Любопытно будет молодым любителям природы предварительно посетить картинные галереи, осмотреть классические полотна русских и советских художников, изображающие букеты полевых цветов. А потом в лесных походах молодежь приучится приглядываться с охотничьей зоркостью к цветам, отбирать их для букета, а не рвать все подряд, что под руку попадет. По живой книге природы легче изучить морфологию растений — узнавать корни, стебли, цветки, экологию (где и как растет), фенологию (время цвета, созревания семян или плодов). А то ведь юные туристы подчас топчут цветы, не зная их названия.

Цветы начинают играть новую роль в украшении нашей жизни. Раньше цветы были только немым языком влюбленных. А ныне они украшают заводы и фабрики, появились на полеводческих станах и животноводческих фермах. Дорогу цветам!

В ИЮЛЬ КАТИЛОСЬ ЛЕТО…

В сто сорок солнц закат пылал,

В июль катилось лето…

В. Маяковский

Северная весна завершается триумфом цветов. Июнь — румянец года. Несравненна в эту пору цветущая земля. В алмазной росе летнего утра купаются розовые клевера, красный луговой василек, лилово-розовые диски короставников, красноватые колокольчики гравилата, нежно-розовая «девичья краса» — пышная гвоздичка, тимьян чобрик.

Загляденье теперь, как роскошны открытые вырубки. Их словно наводняет лилово-красное озеро. Это любимый пчелами красноколосый иван-чай. Он цветет от двух до трех месяцев. Дает прозрачный, слегка зеленоватый и пряный на вкус мед.

Вся железная дорога по откосам словно устлана шпалерами иван-чая. Его глубокие корни хорошо укрепляют берега насыпи, полевые канавы, овраги. Сажают иван-чай и для озеленения колхозных пасек.

Узколистый иван-чай, он же кипрей, лесная конопля с фуксиновым цветом, — полезное растение. Из стебля получается волокно, из листьев — салат и чай. Съедобен и его корень. В старину купцы продавали листья кипрея за русский «капорский чай». Повелось это в окрестностях древней крепости Копорье. И самый месяц июнь на Балканах назывался по-славянски «иванчак».

Ясны и сухи дни. Росисты и теплы ночи. Сирень уже отцвела, не пахнет. Конец весне фенологов.

А по биологическому календарю с 21 мая по 21 июня — последняя треть весны, месяц песен и плясок.

На деревьях, на воде, в воздухе — всюду поют и пляшут по зорям пернатые весельчаки. На болоте — птичий балет. Потешно приседая и хлопая крыльями, танцуют журавли. По всему Московскому морю раздаются крики выпи.

В березах заливается иволга. В серебряной росе вечерних лугов надрывно скрипит коростель-дергач. Восторженно, полным голосом поют соловьи.

…Кругом все пышно цветет и зеленеет.

Перволетняя лирическая перекличка громового неба с соловьями. Особенно вольготно дышится свежим воздухом после грозы. Звонче пышный лес. Громче заливаются на разные голоса горихвостки, малиновки, дрозды, славки, зяблики, чечевички. Мелодии июня!

Палит жаркий полдень. В зное дремлют густолистые липы. Над колосистыми разливами ржанищ звенят жаворонки. Рожь отцветает, и наливается колос.

…Яркая зелень хвойного бора врезается в лучистую синь ясного неба. Светолюбивая сосна гордо тянется к солнцу. Горяч звонкий воздух.

Пчела присела на причудливый красно-лиловый цветок, поползла, окунулась в пыльцу и разочарованно отвернула голову. Нектара нет, обман! Этот красивый пустоцвет в ботанике носит поэтическое название кукушкины слезки. Легенда говорит, будто птица-бездомница о своих детках плачет, роняет по лесу горькие слезы, и на месте их растут красно-лиловые цветы.

…Завечерело. Где-то там, далеко, за вершины деревьев закатилось гаснущее солнце. А лучи еще горят на луковых стволах сосен. Еще краше темный бор, позолоченная сосновая колоннада.

У дороги в траве запыхтел ежик. «Не подходи, уколю!» — пугает он, а сам, чудак, свернулся клубком.

Прошуршал барсук. Вышел на ловлю июньских жуков-листогрызов.

Сгущается розовый сумрак заката, и сильнее пахнут белые фиалки. Днем будто света стыдятся, цветут и не благоухают. А ночью лес полон аромата этих орхидей.

В прибрежных чащах, на влажной почве лесных оврагов, среди кустистого бурьяна вдруг блеснет белое созвездие цветов. Подумаешь — какая-то необыкновенно крупная земляника, а это просто ежевика. Цвет ее — пятилучистая звезда, а ягода — как черная малина. Богаты ежевикой северные области и наше Подмосковье. Это таежный сад цветов и ягод.

Лес манит по ягоды и по грибы.

ТРОПЫ ТУРИСТОВ

Солнце пылкого июня печет и сушит траву на покосах. А роса лелеет и нежит цветы. Веет душистая нега зацветающих лип, белых фиалок, гвоздики, шиповника.

Пышно зеленеют леса. Любители природы по выходным дням навещают живописные места Подмосковья.

…Бородино — памятник русской воинской славы; Дубосеково, Петрищево — места незабываемых подвигов советских людей в Великой Отечественной воине. Интересно пройти «в тени хранительной дубравы» по этим местам, еще и еще раз вспомнить героическое прошлое великого русского народа.

…Захарово. Здесь жил в детские годы Пушкин; Мураново напоминает о поэтах Баратынском и Тютчеве; с Абрамцевом связаны имена Аксакова, Гоголя, Тургенева, Репина, Поленова, Васнецова; в старинную усадьбу в Фирсановке (ныне санаторий «Мцыри») студентом приезжал Лермонтов; в Васильевском часто бывал Герцен; Звенигород, Мелихово, Истра помнят Чехова и Левитана; в Ясной Поляне жил и творил Лев Толстой.

…Чудесны Московское море и водные просторы канала имени Москвы, лесная долина реки Рожай с усадьбой Пржевальского. Теперь это маршруты туристов и экскурсантов.

А разве только по памятным местам хороши загородные поездки! «…Радужные грезы тебя несут под тень березы, к ручьям земли твоей родной…»

Несравненно прекрасен уголок около устья извилистой лесной речки Пажи при впадении ее в Ворю. Пешеходный маршрут проходит по лесному берегу в пяти километрах от платформы «57-й километр» (от Ярославского вокзала). По пути вал крепости Радонеж.

На машине можно свернуть с Ярославского шоссе за деревней Голицыно и очутиться в замечательно красивом междуречье.

Речка Пажа причудливо извивается в лесистых берегах. Над зеркальной гладью свисают зеленые вершины. Через реку перекинуты бревенчатые клади. По ним переход в тенистый лес, где можно собирать грибы, землянику и малину. По берегу вьется тропинка.

В лесу стоит одинокая мельница, совсем как в опере Даргомыжского «Русалка». По берегам зеленеют плакучие ивы. Спокоен тихий пруд. Шумит водопад.

…Река Воря течет по лесу. Через мельничные лавы крутой подъем в старый грибной лес. Великолепный вид на долину двух рек открывается с лесной кручи. А дальше — просторные поляны и березняк. По оврагам — осины и хвойники.

На сухом бугре, среди вековых сосен — лужайки, где пестреют яхонтовая дятлина, ромашки, лиловые колокольчики, розовые цветы сон-дремы, красные смолевки. В тени белеют шапки таволги. У воды — неизменные незабудки.

По опушкам разливается малиновое озеро фуксиновых цветов, колосятся высокие метелки кипрея. Так и просится чудесный пейзаж на полотно художника!

Под выходной день автобус и крытый грузовик, полные сборщиками грибов, выехали из Москвы и покатили по Рязанскому шоссе. В лунном свете растворились наплывы седого тумана. Облаками курился белый пар по широким поймам Пехорки и Москвы-реки. Слева начинаются низинные долины охотничьих просторов. Знаменитые покосные угодья бронницких и раменских лугов.

На полпути выросли высокие арки, хорошо знакомые москвичам. Это старый Крымский мост, десятки лет назад стоявший у Центрального парка культуры и отдыха. Он перенесен на шоссе, возле деревни Чулково.

Под его дугами машины промчались ночью, остановились у дощечки с пометкой «55». Водители осмотрели покатый съезд вправо. Ах, эти проселки! Как они укрощают лихаческий пыл московских шоферов, избалованных гладким асфальтом. Первым пошел грузовик. Он накренялся и подпрыгивал на промоинах. Толчки и встряски веселили пассажиров.

Ярким светом встретило Дьяково. А дальше дорога на Хлыново — грибной маршрут.

У опушки леса, как из-под земли, выскочили на дорогу два зайчика и начали метаться в свете фар из стороны в сторону. Потемки трусишкам кажутся стеной, и они не решаются выскочить из светлого пространства. Только когда машина свернула, они освоились в темноте и быстро прыгнули в кусты.

В узкой просеке машины остановились под осинами, и москвичи вышли на поляну. Кругом росистый луг. Приятен аромат душистых трав. Решено было провести день отдыха в бронницких лесах. Развели костер, сели и долго слушали рассказ о достопримечательных местах Бронницкого района, связанных с именами Рылеева, Пущина, Суворова, Белинского, Фонвизина.

На рассвете, захватив с собой корзины, все разошлись по лесу.

…Взошло солнце. Загорелись «золотые розги». В зеленом лесу особенно прелестны солнечные полянки в мозаике цветов иван-чая. У дорог стоят высокие «петровы батоги» с васильковыми пуговицами. Это голубой цикорий, по-народному — сестра солнца.

Погуляв в лесу, собрав немало грибов, ягод, орехов, москвичи весело собирались в обратный путь. Хорошо прошел выходной день. Будет чем вспомнить бронницкие леса!..

ГРИБЫ РАНЬШЕ ТРАВЫ

Белая вьюга пуховитых летучек-семянок тополя и одуванчиков тиховейно кружит в спокойном воздухе июньского утра. Густолиственные вершины лип — в зеленом горошке бутонов со светло-бледными зонтиками прилистников. На среднерусской равнине за все лето не бывает такой цветущей декады, как третья декада июня. И вдруг странная аномалия непогоды: мутно-несветимое небо, окладная облачность. Разгулялся непомерно сильный ветер — хладовей. Кругом разводья лужиц дождевой воды. Некуда ей деваться: земля сыта влагой. Чуть-чуть засветится солнечное пятно просвета, и вмиг его заволакивает рыхлая пелена густых облаков. Волоком, низко они плывут и, кажется, цепляются за зеленые верхушки лип и тополей.

Раскачиваются ветви. Это не зеленый лепет веселой листвы, а осенний, мятежный шум шквального ветра. Засентябрило…

В облаках запропастилось изменчивое солнце, но все-таки нет-нет да и прорвется огненный луч. И тут же радостная ясность светлыни воздуха напомнит, что недолговечно ветреное ненастье.

На редкость раннее грибное лето. Грибы-торопыги забежали вперед, а нормального роста травы в прохладе весны и перволетья не было до 17 июня. Колосники — березовики первой очереди — стоят еще выше травы, она еще не отросла и не глушит грибы. Только после грозовых дождей заметно пошла в ход трава. Это очень редкое явление.

Первые грибы! До чего же радостная новость! Настроение грибников в чудесную эту пору выразил писатель Л. Леонов: «…Нет ничего благодатнее на свете, чем перволетняя ширь той поры, когда повсюду выступают узоры полевых цветов, еще не познавших ни острия косы, ни зимней стужи, когда вразброд и еще шепотом учится речи народившаяся листва… прогрелась на солнце несмятая трава, и хочется мчаться по ней босыми ногами, все вперед и вперед, пока не остановится сердце!»

ПЕРВЫЕ ДАРЫ ЛЕСА

Здравствуй, солнце да утро веселое!

И. Никитин

Весна-спотыкачка не очень торопилась, зато грибное и ягодное лето 1961 года скороспешно опередило свои средние сроки.

…Необыкновенный год контрастов природы! Круто повернулись времена года. Теплая оказия циклонов зимы. Затяжная прохлада неодетой весны. Безгрозье мая. Весь май и 8 дней июня москвичи не слышали тютчевского грома, 39 дней без грозы. Запоздалое предлетье. Досрочный зной сверхраннего перволетья, когда температура поднималась до +30 градусов. В серию контрастов затем включилось курьезное нарушение климатического календаря — сперва на пять, потом на десять градусов посвежел воздух со второй декады июня, когда нормально начинается так называемое теплое лето. Чаще мутные, рваные облака заволакивают бирюзу неба. По нему протягиваются полосатые поволоки, белые косы. Ветер. Приметы к дождю. Жар остыл, легче вздохнули люди.

Вслед за двумя первыми ливнями (9 и 10 июня) в лесу сразу же объявились первые грибы-колосники. С ними попадались и первые красные ягоды земляники.

…Утром, глядишь, над лесами закурилась дымчатая пелена. Это верная грибная примета. Спеши с корзинкой спозаранку.

По грибы! Какими словами передать прелесть этого удовольствия?! «Очарованных странников» с корзинами встречает здоровый лесной воздух, зеленый покой листвы. Задумчивая тишина располагает к сосредоточенному вниманию, зоркости и наблюдательности.

На зеленой траве хорошо искать грибы, не то, что осенью в листопад, когда цветная листва пестрит в глазах.

Замечай: всегда больше грибов с северной стороны дерева. Гриб — дитя тени, как цветок — сын солнца.

Среди полянок, вдали от деревьев, группами растут лучшие после белых черные грибы — подберезовики. Присмотритесь, они не все одинаковы. В сыроватых местах мягки восковатые серые шляпки на высоких, тонких беловатых ножках. Это серый подберезовик-тонконог. На изломе его отличает фиолетово-коричневая мякоть.

В сухих перелесках растет другой, бархатистый подберезовик. Дотронешься до его оливковой шляпки, и она почернеет. В тех же местах найдешь самый красивый толстокоренной черный подберезовик с черно-бурой шляпкой. Это крепыш-черняк. На изломе у него синеет мякоть. В сырых мшистых березняках, даже при болоте, растет самый позднеосенний подберезовик — обабок. Тонконогий, с нежной зеленовато-белой шляпкой.

У черных грибов-березовиков грибокорень срастается с корнями берез, и они остаются друзьями. И другие грибы, как и шампиньоны, можно разводить: черные — под березами, красные — под осинами, маслята — под соснами, рыжики — под елками и соснами, белые боровики — под елками, березами, соснами, дубами и грабами. Доподлинно известно, что самый восприимчивый черный березовик быстрее всех разводится искусственно спорами.

Пора отвыкать от вредной привычки ходить по лесу без ножа, вырывать гриб с грибницей. Так искореняется грибное богатство, обедняется урожай леса. Срежь ножку гриба ножом, и на этом месте вырастет новый урожай грибов. Все любят грибы, но многим невдомек, что же это такое в сущности? А это лесное мясо без костей, хлеб, фрукты, белки, жиры, сахар. Это калий и фосфор, витамины.

Чудесен дар лесной природы!

ГРИБОК-ЖЕЛТОК

Корзины и мешки желтых лисичек привозят грибники из подмосковных лесов. Этих воронкообразных грибков, под цвет яичного желтка, здесь в семь раз больше, чем белых и черных грибов. В смешанном лесу они составляют пятую часть урожая всех грибов. По желтой окраске эти грибы получили и научное название — «лисичка». А в народе называют их по-разному: петушки, сплоень, лисица.

Особенно, много лисичек бывает в сырое лето. Растут они до октября включительно. Лисички всегда на виду, сверкают в своей яично-желтой ливрейке на зеленом мху, в лесной траве. И в хвойных, но чаще все-таки в лиственных лесах живописные лисички образуют сходки-собрания на травянистых и мшистых лесных полянках. Красота!

Лисички очень плодовиты. Дружные грибы, особенно в сырое лето. Всегда без червоточины и неломкие. Только лисички можно носить в мешках.

В тех же местах, что лисички, встречаются похожие на них, но несъедобные двойники — не яично-желтого, а красноватого, медного и оранжевого цвета. У них круглая шляпка с ровными краями, а у настоящих лисичек края шляпки изогнуты. Тверда и деревяниста мякоть этих поганок. Это так называемые кокошки, оранжевый сплоень — ложные лисички; они не годятся в пищу.

Есть и съедобный двойник желтых лисичек. Он похож на них только своим внешним видом, но отличается светло-серым цветом. Немного липкая, шелковистая шляпка, иногда пятнистая. Мякоть у него белая, мягкая. Изнанка гриба беловатого, позже розоватого цвета. Чаще растет целыми семьями. Двойник лисичек называется подвишень, вишенник, растет не только в смешанных лесах, но и на лугах.

Не проходите мимо лисичек!

Поклонникам этих грибов известен приятный вкус жареных, вареных, маринованных и соленых лисичек, но многим невдомек лекарственная их питательность и витаминозность. Лисички содержат витамины A и B, хороши для маринадов, жаркого, супов, соусов.

ЩЕГОЛИХИ ЛЕСА

Больше всех в любом лесу и больше всего в корзине у старого и малого, даже самого неспособного, сборщика ярко нарядных, как детские игрушки, сыроежек, суровежек. Вот исключительно выдающиеся грибы. И самые хладостойкие, и самые влаголюбы, и самые сухолюбы — неразборчивые поселенцы всевозможных хвойных, лиственных и смешанных лесов. Сыроежки самые выносливые, наиболее широкоизвестные и распространенные представители грибной флоры на всех широтах и во всех зонах климата. И недаром в русской народной сказке о грибах в ответ на приказ «белого гриба-боровика, всем грибам полковника», идти на войну они говорят:

Отказались сыроежки:
Мы прожили без помешки!
Неповинны мы
На войну идти.

И действительно, сыроежки хорошо, без помех живут в самых разных лесах и на самых разных почвах. По-народному, они «говорушки». Это меткое название тоже оправдывается их особенностью. Они никогда не таятся, не прячутся от грибника. Искать их — ноги ломать не приходится. Сыроежки всегда на виду и своими радужными цветами шляпок словно завязывают молчаливый, но выразительный разговор с каждым грибником. И в науке о грибах — микологии — это самое обширное семейство рода руссула, 60 видов многоцветок. Равных сыроежкам нет в грибном царстве русского леса. Искони это подметил русский народ в мудрой поговорке о ряженых в цвета радуги сыроежках: тридцать пять братьев и все от разных матерей…

Ни засухи, ни водолея мокрой погоды не боятся только одни сыроежки. Из всех 200 видов съедобных грибов только они превосходят все грибы своей выдающейся нетребовательностью к теплыни воздуха и влажности почвы.

Ни один гриб не выносит суши в пределах влажности почвы от 27 до 40 процентов, и только одни сыроежки в таких условиях неизменно дают массовое плодоношение. Одни сыроежки росли летом 1963 года. И те же самые сыроежки массой плодятся и в период самого высокого предела влажности (до 97 процентов), досягаемого только еще одним влаголюбом — березовиком.

Предел температуры воздуха для массового слоя сыроежек на полтора градуса ниже, чем у лисичек. Березовики, белые грибы и даже родные братья сыроежек — валуи не плодятся массой при температуре ниже 15,25 градуса, а сыроежки растут и до 14,5 градуса, а одиночки перестают расти только при 6—8 градусах. Вот почему сыроежки и самые перворанние (с мая), и самые поздние долгостойкие (до второй декады октября), и самые плодовитые.

Они составляют больше трети видового состава грибов смешанного леса (34 процента), их в 17 раз больше рыжиков, в 11 раз больше белых и черных, в 7 раз больше красников, в 9 раз больше волнушек, в 3 раза больше валуев, втрое больше всех видов пластинчатых млечников.

К этим рекордам сыроежек можно прибавить еще одно их преимущество перед всеми видами грибов русского леса: бесподобное богатство разновидностей. В наших лесах известно около 60 видов сыроежек. Все они съедобны жареные, вареные, в горячем посоле или маринаде. Всегда неизменна белизна опрятной мякоти этих грибов. К сожалению, нежная хрупкость и ломкость снижают их ценность. Чтобы не было ломкой крошки, лучше сперва ошпарить грибы кипятком. Это называется горячий засол. Зеленые, розовые, лиловые (кроме темно-красных и сине-фиолетовых) сыроежки мы пробовали посолить сырыми (без кожицы) и есть. Недаром они сыроежки.

Если все сыроежки собирать — надо телегу, а не корзину. Много их остается позади охотников за трубчатыми грибами, и эта разборчивость иногда утешает молодых и начинающих сборщиков. Цветистость шляпок на руку новичкам, сами на глаза попадаются, искать легко… Сыроежки везде: на песках сухого сосняка, на краю сфагнового болота и в мокром бору. В светлом березняке они завсегдатаи…

…Час, другой идешь с корзиной, измеряешь тихими шагами тишину лесных километров и сколько перевидишь сыроежек. Меняются краски, оттенки, расцветки шляпок этих изящно-грациозных босоножек, словно смотришь танец балерин грибного царства на зеленой траве. Лесная сказка наяву! Нарядные сыроежки, точно расписные фигурки, замерли в па и вот-вот разбегутся по лесной сцене при первых звуках оркестра. Но не проходит тишина в онемевшем лесу, и ты шагаешь дальше по сонному царству грибов, очарованному сказочным чародеем.

У других грибов есть антракты между тремя четкими волнами урожая, а массовая волна плодущих сыроежек — без отдыха и сроков. С третьей пятидневки июня не переводятся сыроежки до пятой пятидневки сентября, а последние отходят в октябре. Тут уже и стар и млад, кто не привередлив и не выискивает на выбор потайные боровики, кому не хватает терпения и сноровки кружиться взад-назад за белыми, берет легкую добычу вездесущих сыроежек. Чистая фарфоровая белизна их пластинок и ножек не внушает сомнений, всех располагает к полному доверию. В засол можно подряд брать все 60 видов сыроежек. А варить и жарить нельзя все без разбора. Тут предупреждает сама природа, лишь пойми язык сигнального цвета шляпок. Только в засол бери темно-красные, густо-синие, фиолетовые, пурпурно-красные тона шляпок, что отличаются жгучей едкостью. Многие виды таких красных сыроежек в немецкой литературе прослыли как ядовитые поганки под кличкой «чертова еда». Но вред их преувеличен, потому что западные грибники вообще не солят грибы, а только жарят. У нас красношляпка заготовляется для засола. От других красных она отличается белыми пластинками, жгучеедкой мякотью. Для горячего засола ее можно найти с июля и в октябре в мокрых борах сфагновых сосняков, и в багульниковом сосняке-голубичнике, даже на краю болот. Так же как и «чертова еда», только для засола годится и другая осенняя жилица сухого бора — лишайникового сосняка, свежего бора — брусничника, сосняка на песчаных почвах и в еловых лесах — остроедкая сыроежка. Ее можно отличить по цвету фиолетовой и пурпурно-красной (в середине черной) шляпки.

Неедка мякоть сыроежек красных, но с бледно-желтыми пластинками (болотная), желтых, розовых, зеленых, лиловых. Эти, кроме засола, годятся свежими для жаркого и супа.

В литературе за едкий вкус ядовитой считалась раньше сыроежка жгучеедкая и пурпурно-красная, иногда фиолетовая. Верно, жарить и варить ее в свежем виде не годится, но в засоле она съедобна.

Из 60 видов на лучшем счету у наших грибников зеленошляпочные сыроежки. Они считаются самыми вкусными.

Хочется предостеречь грибников. Дожди иногда начисто смывают белые бородавки с мухомора, и сборщик может впасть в роковую ошибку: мухомор покажется съедобной сыроежкой. Не миновать тут беды — отравы, если грибник не приглядится и не заметит отличие: ни свободных пластинок, ни кольца вверху, ни валика внизу у ножки сыроежки не имеют. Без бородавок мухомор еще похож на другой съедобный гриб — так называемый кесарев.

ЗАПОВЕДНЫЕ БЕРЕГА

Звезды меркнут и гаснут. В огне облака.

   Белый пар по лугам расстилается.

По зеркальной воде, по кудрям лозняка

   От зари алый пар разливается.

Дремлет чуткий камыш…

И. Никитин

Нет, кажется, в Подмосковье такой реки, куда бы не закидывали удочки дотошные искатели рыбацкого счастья. Но их всегда особенно зовут и манят незнакомые, ненасиженные берега.

Таким и было для нас неизведанное Кубрянское лесничество. Приятель с семьей ехал туда в отпуск и увлек меня. Письмо лесничего разжигало наше воображение заповедной географией грибных и ягодных лесов при слиянии замечательных рек Кубри, Нерли, Мечки у владимирской деревни Андрияново (конечная станция автобуса из Загорска).

Крутобережная красавица Кубря — это новоявленная тайна не тронутой удочками природы. Любо плыть на лодке по этой лесной Венеции Кубрянского лесничества. День-деньской светятся звезды на синей воде — белые кувшинки. У овальных листьев мраморной палкой застывает щука, ждет эха-сигнала своей «радиолокации» о подходе косяка мальков плотвы.

Мы залюбовались прогалами — «окнами» в кувшинках и камышах, мысленно выбирали места для закидки удочек с берега и с лодки. Приятель с семьей отправился дальше по высокому берегу, а мне понравился мысок с просветом чистой воды: среди травы и кустов.

По опыту определяю: без багра тут закидка — гиблое дело, неминуем зацеп за водоросли. Изловчился закинуть поплавочную удочку в рукавок межтравья. Насадка — красный червь. Только истые рыболовы поймут волнующий момент первого заброса на новой, незнакомой реке. Что-то будет? Смотрю, ходко грузило потянуло в сторону поплавок; хотя поклевки незаметно, а он повернул против течения к стенке осок. «Э, нет, это не годится, — думаю, — надо перекинуть, а то в зацеп…» Тяну обратно — зацеп.

Натягивается леса, и вдруг чувствуется живой ток колебания. Упирается живая тяжесть, а тебе будто помогает сама вода — ненадежная опора рыбьему хвосту и плавникам, если голова на крючке. Позабываешь все на свете — и правила, и опыт. Ведь аккуратно положен рядом хороший подсачек. Да где же тут помнить об этом пустяке, когда тебя трясет лихорадка рыбацкого азарта. Скорей тянешь к берегу.

Вот в руках холодная, скользкая щучка. Крик радости слышит и приятель. Вижу — остановился на повороте крутого берега. Первой прибегает дошкольница Наташа. Спускаются вниз и приятель с женой, одобряют начало… Наутро втроем с приятелем и Наташей опробовали разные места, но попадалась только мелочь, и то редко. Это было нам предупреждением: рыба — верный барометр, жди непогоды. Так и вышло. Солнце запропастилось в обложных облаках, подули осенние ветры с севера и северо-востока. Они самые нерыболовные.

Вода помутнела, как в ледоход. Кубря прибывала. Наше поначалу счастливое место вовсе затопило, близко не подойти. Мастера удочки знают верную примету — на сантиметр прибыла вода, не трудись разматывать удочку. А здесь прибыль на метры и муть весенняя.

Хорошо, что рядом оказалась другая вода. И мы отступили на заранее приготовленные позиции: под боком текла, тоже вся в кустах, маленькая речка Мечка.

И вот сижу на берегу. Кроме своих удочек, закинул на выползка чужую, забытую на берегу. За кустом ловил приятель и недоуменно жаловался:

— На выползка была странная поклевка, и вот зацеп, а чувствую крупную рыбину, наверное, лещ.

Погорячился, оборвал, и тайна осталась неразгаданной. Я поднял чужую удочку, и в этот момент поклевка на моей. В спешке бросил ее так, что крючок с выползком случайно оказался в самых лилиях у берега. Нарочно так бы никогда не закинул. На свою вытащил окунька, закинул опять. Хотел я исправить свою ошибку — передвинуть чужую удочку с травы на чистое место. Покойно дремал поплавок. Поднимаю, говорю соседу: «Зацепил, не пускает трава». И вдруг что-то подалось и тяжело натянуло леску — щуренок.

Итак, чужая удочка, оплошно брошенная в траву, подсказала правило ловли. Надо закидывать не на чистое место, а непременно у самого берега, в траву, где хищники караулят добычу.

Прошли минуты… Приятель опять зацепил, послал Наташу за лодкой. Потом смотрю, из-за кустов, как взнузданную лошадь, он выводит в обход травы крупную рыбину. Тут уж понадобился подсачек. Обегаю с ним кусты у берега, на мелководье, подсачиваю. Это уже щука. Тоже на червя и, главное, из травы. Так мы догадались удить щурят в траве.

…Недобычливый, канительный день, а все-таки хорош купанием, белыми ночами на берегу.

Догорает заря. Мерцание первой звездочки в синем небе дает сигнал — сделать антракт в уженье до рассвета. Сматывай удочки. Уже красным парусом в кустах пылает костер-дымокур, отгоняет комаров. На козлах ворчит котелок. Вкусно благоухает свежая уха.

Сладок безмятежный сон счастливцев на берегу у горящих углей рыбацкого костра. Только не спится соловьям: белая ночь так коротка, а песням конца нет. Особенно распелись соловушки на все колена и лады, как полагается, в первую декаду июня. Тогда птицелюбы и птицеловы тоже не спят ночей и с пристрастием слушают, как на конкурсе, лучшие голоса пернатых певцов…

НЫРОК-ЗИМОРОДОК

Над самой водой быстролетно переметнулся через речку живой камушек-изумруд. Это птичка зимородок. Сидит голубой зимородок на ветке, терпеливо и внимательно смотрит в воду, будто глядится в зеркало. В воде отражается, кажется, чистый осколок лазури. И вдруг… бульк. И нет его — утонул. А вскоре выныривает с рыбкой в клюве. Зимой пернатый водолаз ныряет за рыбой в проруби, отдушины и полыньи.

В орнитологии эта птичка недаром так и называется — лединник-зимородок, а по-народному — иванок.

Необыкновенно наряден этот короткохвостый рыболов: блестит лазоревым пером с зелено-голубым отливом. У взрослого самца длинный и острый черный клюв.

По яркости изумрудных блестящих перьев эта наша северная птичка как тропические колибри. Но те не умеют нырять в воду, а эта купается да еще ловит рыбу! Ловко это у нее получается.

А можно еще сравнить зимородка с антарктическим пингвинчиком. Тот тоже хороший ныряльщик. Но ведь наш водолаз — птица певчая, а пингвин петь не умеет…

У СЕРЕБРЯНОЙ РЕКИ

В небе тают облака,

И, лучистая, на зное,

В искрах катится река,

Словно зеркало стальное…

Ф. Тютчев

Зноем пышет в зените раскаленное солнце июньского полдня-жаровея. В Москве, как на курорте, — первые дни июня теплее, чем на юге.

Солнце, воздух, цветы, ясная вода рек и озер — все прелести и радости летней поэзии уженья чаруют рыболовов.

«Июнь — на рыбу плюнь» — говорится по-рыбацки. И правда, это не май: ума не приложишь, что стало с рыбой. Майские насадки на майских глубинах, и не берет. Вся рыба на отмели, аппетит потеряла. Говорят: рыба травы хватила!

Особенно поумнела плотва: где сотню вытаскивали на что попало, там едва ли в лучшем случае возьмешь десяток, другой. О большем и не мечтай. Лучше берет плотва в проливной дождь.

…В три срока мечет икру уклейка: первый раз — ранней весной, второй — в цветенье поздней венгерской остролистой лиловой сирени и шиповника, третий — в конце июля (прожелть ржи). В июне самый веселый лов уклейки — ни ждать, ни гадать, только успевай выхватывать, особенно на муравьиные личинки.

Опытный рыболов унизительным считает для себя уженье уклеек, а не знает того, что его лещ на кукане кажется жирным, а на самом деле уклейка на два процента жирнее жирного леща. Помню, лесничий на Медведице только и ловил уклеек, без масла жарил на огромной, в полметра диаметром, чугунной сковороде, — деликатес, пальчики оближешь. Гости дивились, хвалили… Много знаменитых московских удильщиков, кружочников, а об уклейках понятия не имеют, что самая жирная рыба! Это живой жемчуг в воде, ослепителен блеск серебристой рыбьей чешуи.

Юным и начинающим рыболовам легче и проще всего на жерлицу натаскать уклеек и около травки ставить их. Недолго ждать поклевки, хорошо берут уклеек щурята. Особенно на маленьких речках, в заливах будет успех. Случалось мне за час-полтора брать по восемь — десять щурят. И судак с уклейкой на жерлице не расстанется. На живца москвичи уклеек не берут — очень снулая. А зря пренебрегают, сами себя лишают удовольствия.

Дольше уклейки на жерлице живуч пескарь. Он самый смелый из рыб, снует под ногами купальщика, рыболова.

…Раннее утро — белый день до солнца… Росой набухла трава. Насекомые еще спят с отсыревшими крылышками, лежат на цветах и траве. Сколько хочешь бери на выбор бабочек, кузнечиков, стрекоз. На них ведь июньская «мода» клева у избалованной кормами рыбы.

Ненастье — редкое явление этой чудесной поры перволетья. Вот когда на берегу рыболову с удочкой сидеть — одно удовольствие, хотя и без поклева рыбы… Сыта и гуляет вся рыба на виду, будто дразнит незадачливого удильщика. Тут рыболову задача: смекай, мастери, мозгами шевели, ко вкусам рыбы применяйся… И сезонная насадка теперь — донная зелень. Из зеленых косиц нитчатой тины-водоцвели, глядишь, красноперый голавлик выплыл. Игриво разгуливает поверху, ждет, не упадет ли на счастье стрекоза-егоза, не промахнется ли прыжком мимо травы в воду луговой весельчак — легкомысленный попрыгун-кузнечик, или поплывет по ошибке муха-стрекотуха… Примечай, удильщик, нахлыстом имитируй воздушную катастрофу скакуна-кузнечика… Наскок на насадку — и голавлик серебром чешуи трепещет на берегу… Как никогда, нужно соображение понятливого удильщика в летнее затишье клева.

…Подойдешь к берегу — первым делом потряси нависшие опахала плакучих ветвей ивы. Ольховые вершины подтолкни, чтоб насекомые свалились на воду, и сразу рыба тут как тут, начнет поверху плескаться, серебром чешуи сверкать, разгуливать. Этот маневр отряхивания прибрежных деревьев удильщику то же, что прикормка, только поверху…

Совершенные виртуозы, умельцы ловить удалым нахлыстом оказываются в самом выигрышном положении в это исключительно трудное время разборчивого клева капризных рыб, хвативших досыта вольной травы.

…Кто владеет богатырской удочкой — спиннингом, старайтесь не пропустить последний клев в июне: ловятся судак, щука, окунь. На дорожку — лучше у травы, на кружки — вечером или ранним утром.

Июнь требует от удильщиков больше наблюдательности и настойчивости, пытливой разведки мест. Рыба сыта, капризничает, разборчиво клюет. Сезонные насадки в июне: поденка-метлица — на стерлядь, «бабка» — личинка стрекозы — на язя, мухи и бабочки — на плотву и уклейку.

С ледохода до ледостава всегда приманчиво хороша на крючке раковая шейка. А уж в июне и подавно она выручает отчаявшихся удильщиков. Редко у кого есть рачевня, приходится за ними нырять. Но никому невдомек осмотреться и приглядеться на берегу. Иногда далеко от края воды выползают на сушу раки. А наблюдательный рыболов знает эту примету: только перед дождем, к ненастью раки карабкаются из воды на берег. Вот и лови этот момент на рыбацкое счастье, хватай самую добычливую насадку.

Оглянитесь и увидите, что чайки, будто воды не видали, часто купаются. Они тоже так вот и пророчат ненастье. Эти сигналы раков и чаек должны вас насторожить. Вечером с карманным фонариком идите и собирайте земляных червей — выползков. Замечательная насадка на лещей, крупных окуней. К дождю и черви из земли наружу выползают, копать не надо, голыми руками бери. Только рыбак поймет, какое это подспорье, без труда, без лопаты набрать червей для рыбалки.

В теплой воде последний нерест теплолюбов-икрометов линей. Шевелятся в траве, плавники наружу — говорят, дескать, «лини лещатся». Кувыркаются тихони — обломовы царства рыб, и в июне они уже прыткие, не похожи на тех, о которых говорится в пословице: «Ходит, как линь, воды не замутит».

Едешь в лодке, видишь, что-то вода вдруг взмутилась… Это, знай, линь зарывается в ил. Ударь шестом по воде: от испуга линь пускает пузыри — это ориентир. Доставай его просто руками из ила.

ЖИВОЙ КАЛЕНДАРЬ ПРИРОДЫ

И стоит себе лес улыбается…

И. Никитин

Красному дню июня конца нет, долги московские зори-незакаты. С утра припекают золотые лучи яркого солнца. В июне больше цветут травы лугов, полей, лесных полян. Медовые реки цветов третьей декады июня-цветут 25 главных медоцветов и вновь еще распускается золотой цвет крупнолистой липы парков.

Первые древесные семена созревают в июне — на ивах, осинах, тополях и ильмовых породах. Пора их собирать садоводам, пионерам и школьникам для озеленения своих участков, для городских и сельских парков, для лесных питомников.

Загляденье, как великолепна нетронутая целина ромашковых лугов до покоса, луговая заря румяных цветов. Душистыми облаками цветочной пыльцы благоухают золотисто-лиловые некоси, будто время лета остановилось на перепутье дремучих трав.

Слетают с гнезд стаями выводки грачей и скворцов, приземляются на поля и луга, усиленно истребляют июньских жуков и личинок хрущей, куколок-совок, кольчатого и непарного шелкопряда, слоников, щелкунов и их личинок — проволочных червей, хлебных жуков.

Стихают хоры ранневесенних птиц, на смену им слышится в лугах музыка весельчаков-кузнечиков. По древнеславянскому календарю, и сам июнь на Руси иначе назывался — изок, месяц кузнечиков и сверчков. Их джаз не нарушает покой цветущих лугов и полян.

Самое ответственное время садовой страды — июнь, когда формируются плоды. Начинают закладываться плодовые почки — основа будущего урожая.

Садовое лето — с опада лепестков яблонь, с расцвета шиповника и малины. От отцвета яблони и сирени до цветов липы — первая половина лета.

Лесное лето — с полного листа дубов, с цветов калины, малины, крушины, рябины, медоносов главного взятка. Крупные душмяные шапки белых цветов рябины — народная примета первых теплых, душных росистых летних ночей. Так и говорят: рябиновые ночи — венец весны, цветов душистые теплицы; полыхают сухие молнии зарниц, хлебозорки…

Полевое лето — с красных всходов лопушистой гречихи, со ржаного колоса, с первых синих васильков.

«Рожь в наливе, овес — в кафтане, а на грече и рубашки нет», — говорят в народе об этой благодатной поре июня. Черный бархат последней пахоты в яровом клину зарумянивается от первых всходов красных ростков гречихи: позже всех сеется греча (средний срок — 11 июня). Лучшая пора в климате среднерусской равнины и севера: от сева до сенокоса.

Луговое лето — с первых раскидных лилово-голубых колокольчиков, нивяников-поповников, красных клеверов, лиловых короставников, с желтых гребешков цвета погремка-звонца.

Пасечное лето — с первых роев пчельни (средний срок — 13 июня).

Колхозное лето начинается с первого рейса в луга тракторных сенокосилок — широкозахватных травовалов по сигналу травоуказателей — желтых гребешков звонца.

Цветоводческое лето — с первого колокольчика-водосбора, цвета жасмина, с первого бутона царицы цветов — розы.

Календарное лето ведет счет с 1 июня, гидрологическое — с 1 июля, с водоцвели — зеленых наростов «лягушиного шелка». Народное лето — с приметного «дня-пролетья», 14 июня.

Астрономическое лето — с летнего солнцестояния, с 22 июня.

Фенологическое лето — с отцвета сирени, с полета крылаток — семян вяза, семенного пуха одуванчиков и тополей.

На севере известна народная поговорка: земляника красна — не сей овса напрасно. Ягодное лето вступает в силу с первой красной земляники (средний срок — 26 июня).

Грибное лето, по народной примете, — со дня колоса (первый слой грибов-колосников); фенологический срок первых грибов — 28 июня.

В подмосковной фенологии отмечен редкостный день с последним снегом 5 июня. Садоводам центральной полосы, Урала, Сибири надо наготове держать горючее для дымового костра, потому что в первой пятидневке июня возможны иногда напоследок утренние заморозки.

Июнь — перволетье. Контрасты природы сглаживаются: тают полярные льды Арктики и снега тундры, оживает животный и растительный мир. Начинается массовая вегетация растений-карликов, ягодников на вечной мерзлоте.

В северной тайге расцветом калужницы начинается и зацветом брусники кончается июнь. В южной подзоне тайги севера в начале месяца распускаются белые цветы черемухи, в конце июня созревает первая русская ягода — земляника.

А в средней полосе медоносными цветами брусники начинается, а созреванием черники кончается июнь. Первые выводки охотничьей дичи, линька птиц. Охота запрещена везде, июнь — месяц гнезд и вывода дичи.

В центральной зоне и на севере созревает земляника, а на Черноморском побережье Кавказа и Крыма в июне поспевает первый урожай садов — черешня, мушмула, лох — и зацветают липы. Нашему среднерусскому шестому месяцу июню там соответствует свой седьмой ботанический месяц субтропического года под названием липень (по имени зацветающих кавказских лип).

Кавказ — родина больших крупнолистых лип, что разводятся на бульварах, в садах и парках среднерусской полосы. В июньском липене Черноморья благоухают душистые цветы магнолий, огнекрасные цветы гранатов,-мексиканские кактусы-опунции, каштаны, маслины, юкки, канны, белые лилии, новозеландский лен-прядильщик и еще вновь зацветают 32 вида цветов-растений. Круглый год цветов — вечная весна!

ПОД КАКИМИ ДЕРЕВЬЯМИ КАКИЕ ГРИБЫ РОДЯТСЯ

Тесная дружба у деревьев с грибами. Гриб без дерева и дерево без грибов — не жильцы. В лесоводстве известна так называемая грибная микоризная земля, необходимая при новых посадках леса и полезащитных лесных полос. Микориза-грибокорень снабжает дерево водой и азотистыми веществами, которые получает из разлагающихся в почве растительных остатков при помощи своего обильно разветвленного мицелия (грибницы). А сам гриб от клеток корня берет нужные ему органические, главным образом безазотистые, соединения. Установлено, что микориза предохраняет молодые деревья от поражения грибными болезнями. Для нормального развития в микоризе особенно нуждаются дуб, граб, сосна, ель, пихта, кедр, бук и др. Наукой установлены микоризы грибов на породах.

На березе: белый трюфель, белый гриб, обабок, осиновик-красник, волнушка, настоящий груздь, чернушка, сыроежка, паутинник (поганка), рядовка, толкачик (поплавок), красный мухомор, ложный трюфель.

На дубе: черный трюфель, белый гриб, дубовый рыжик, перечный груздь, молочай, сыроежка.

На осине: осиновик-красник, осиновый груздь (собачий), сыроежка.

На ели: боровик, рыжик, настоящий масленок, желтый груздь, сыроежка, паутинник, красный мухомор, порфировый мухомор.

На сосне: олений трюфель, белый трюфель, боровик, рыжик, польский гриб, настоящий масленок, зернистый масленок, желто-бурый моховик, ломкая сыроежка, паутинник, фиолетовая рядовка, красный мухомор.

На лиственнице: подлиственничный масленок Василькова, настоящий масленок, желто-бурый моховик, рыжик, паутинник, рядовка, красный мухомор.

На кедре, кедровой сосне: кедровый масленок, сибирский масленок, рыжик.

На пихте: рыжик, пестрая лисичка, паутинник.

На тополе: серый березовик.

На грабе: белый гриб, грабовик Василькова — разновидность березовика (съедобен).

На буке: трюфель, чесночный грибочек, коралловидный гриб, трутовик — гриб «копыто», «огненная губка».

Дружба дерева с грибами — это взаимополезное сообщество. Оно обеспечивает гонкий рост дерева и плодовое развитие более мясистых и сочных грибов. Недаром в инструкциях по лесоводству рекомендуется микоризная, грибная земля. Молодые деревья чахнут без микоризы. Надо одновременно сажать деревья и сеять споры соответствующих грибов.

ФЛОРА ЗДОРОВЬЯ

Из 200 видов съедобных грибов гораздо больше неизвестных грибникам. И среди тех, что попадают в корзину сборщиков, и тех, которые обходятся грибниками, есть грибы, имеющие лекарственное значение в борьбе с болезнетворными бактериями. Их можно применять при лечении людей и животных. Впервые в мире шведские ученые-микологи Викен и Эблом исследовали 57 шляпочных грибов для выявления их антибиотических свойств против возбудителей болезнетворных процессов стафилококков и против вредных бактерий пуллюларии.

Антибактериальные свойства против стафилококков показали 24 грибных экстракта, в том числе 11 из них отличались особой активностью. Вредоносный рост болезнетворных бактерий стафилококка задерживали, например, хорошо всем известные желтые лисички, синеющие грузди, что презрительно называют собачьими груздями. Такими же лекарственными оказались самая пренебрегаемая нашими грибниками пурпурно-красная и фиолетовая остроедкая сыроежка — «чертова еда» и очень малоизвестная глухая лисичка, или желтый колчак-ежевик.

Обобрать урожай этих грибов под силу только коллективу, а не единоличнику любителю-грибнику. Пора и им послужить на пользу народу…

Какие же оказались чемпионы-антибиотики среди грибов? Их только два. Один из них нередко попадает в корзины москвичей. Этот гриб с рыжевато-желтой или буроватой шляпкой встречается с июля до конца сентября. Грибники называют его по-разному: козляк, овечка, коровий гриб, коровик. А ведь козляком и пренебрегают порой при урожае белых, черных и красных грибов. Второй гриб-чемпион обильно встречается с июля до октября в смешанных елово-березовых лесах. Но все отворачиваются от очень клейкой и слизистой каштаново-бурой или серо-бурой шляпки, по краям окутанной прозрачной слизью пленки. За свой неряшливый вид он так и называется — мокруха. Надо бы грибникам отрешиться от брезгливого отвращения и брать мокруху в пищу. А теперь вот в паре с козляком мокруха составляет самую превосходную двойку лекарственных грибов. Они достойны изучения химиками, фармацевтами, медиками.


Нарядны зеленые берега лесного озера.


Медоносными цветами брусники начинается июнь.


У пня в траве запыхтел ежик. «Не подходи, уколю…»


Завечерело. Далеко за вершины деревьев закатилось солнце.


В летний оркестр вступил неугомонный стрекотун-кузнечик.


Лепестками то там, то тут мелькают бабочки.

ИЮЛЬ

Сияет солнце, воды блещут,

На всем улыбка, жизнь во всем,

Деревья радостно трепещут,

Купаясь в небе голубом.

Ф. Тютчев

Ненастье — редкое явление этой чудесной летней поры. Погромыхает на ясной лазури неба синеватое облачко, и вдруг прольется сквозь солнце крупный дождь. Пузырями покроются лужи. Это к грибам. Алмазами засверкают капли на листьях и тут же сразу просохнут. Вот последние облачка поодиночке сползают за горизонт. И опять необъятно широка и глубока кобальтовая синева небосвода. Только еще ярче блеск листвы и жарче медовый воздух в липах. Раскаленный шар солнца, играя лучами, ярко пламенеет и горячо печет.

Убавляются, но становятся все жарче и знойнее дни. Июльское солнце на вершине своего престола. Красные деньки. В полдень нельзя наступить босой ногой на горячий песок. Ласточки вьются над самой водой. Зяблики молчат. Одна горлинка — певица полудня — стонет на ветле. На улице ни души. Даже куры, опустив крылья и раскрыв клювы, забиваются в тень подворотни. А собакам лень лаять на прохожих. Они забрались в свои конуры и, высунув языки, часто дышат.

Июль — макушка лета. «Солнце поворачивает на зиму, а лето — на жары». Трепещет и дрожит жаркий воздух. Неподвижны в тени густые заросли трав и кустов. В золотистом мареве зеленый мираж июльского пейзажа.

Лесные травы — по пояс. Синеют изящные колокольчики, белеют нивяники-поповники, цветет золотистый зверобой, лиловеют шлемы пятнистого ятрыжника. Не видно ландыша, но есть ему заместительница: с кожистыми блестящими листьями белым-бела распустившаяся грушанка. Только яблочный запах ее погрубее ландышевого. Некошеные поляны зыблются цветами и непомятой муравой.

Под развесистыми кудрями белотелых берез из нежно-зеленых кустиков сочной травы застенчиво выглядывают шляпки черных грибов. А где побольше хвойной тени — желтеют лисички. В гористых березняках по мелкотравью попадаются разноцветные сыроежки.

В каждой бусинке росы смеется солнце. Зальется и смолкает птичка. Краше всех деревьев цветет и благоухает липа. Тенистые липняки будто обрызганы пенками. Весь лес хорош, но мимо липы пройти невозможно. Останавливает сильный аромат. Упиваются нектаром труженицы-пчелы. Весь день слышно их жужжащее гуденье. Начался главный взяток меда. Благовонная стихия медовой поры. Недаром в старину и месяц июль, и мед с лип носили одно чисто русское название липец.

Отцветают колосистые хлеба. Расходятся вширь изумрудные волны ржи. По ветру клонятся усатые колосья. Волнуется зеленое море озимых полей. Высок и густ травостой, зеленеют даже суходолы и косогоры. «Красное лето, зеленый покос».

С утра до вечера однообразно и монотонно стрекотанье сверчков и кузнечиков. Будто кто-то неутомимо и рьяно точит серебряную проволоку. Как это идет к задумчивой тишине леса, к просторам полей и скошенных лугов, к запаху душистого сена. Никуда не уйдешь от этой умиротворяющей музыки.

Длинны и ярки июльские зори. Заходящее солнце беглыми лучами озаряет облака, красит их в полутона всех цветов радуги. Ярусами плывут они, как горные цепи с позолоченными пиками. По-своему неповторим каждый заход и восход.

Хороши в июле ивановские ночи, опоэтизированные древними легендами, сказками о кладоискателях. Пышная июльская природа толкала наших предков к романтическим исканиям мнимого цветка папоротника.

Начало сенокоса и сбора лекарственных трав. Самая теплая вода в реках.

В июле праздник первого снопа. По обычаю несли с поля украшенный васильками и лентами сноп-именинник и пели веселые зажнивные песни.

Июль — месяц ягод, роз, грибов. Поспевают малина, крыжовник, смородина. Не зевай, садовод, — большой беды могут натворить с черной смородиной маленькие яркокрылые бабочки-огневки. Да и с тлей надо держать ухо востро. Божья коровка — верный друг садовода, она поможет уничтожить тлю.

Аккуратно надо подбирать падалицу яблок с плодожоркой, тщательно обирать вредителей, пропалывать сорняки и обязательно рыхлить садовую почву, потому что и после ливня очень быстро просыхает земля.

Спешка на сельских пасеках. Словно золотые нити, пронизывают жаркий воздух жужжащие пчелы, подлетают к леткам ульев, груженные нектаром и желтой «калошкой» пыльцы.

Цветут гречиха, донник, иван-чай, подсолнечник. Главный взяток, напрыск меда в ульях. Точно сливками, вспенилась липа мелколистная, самая медистая в своем роде. Благовонная стихия медовой поры. Триумф ясного лета.

И нет шатра лесного,
И нет клочка земли,
Которые бы снова
Не звали, не влекли.
Петря Дариенко

Зацвет лип открывает вторую половину биологического лета. Наибольший разогрев земли и воды. Самая цветущая пора июльская: первая декада — 30 главнейших медоносов, вторая — 27 медоносов, третья — 24 медоноса. В знойную июльскую жару цветет липа, 1000 килограммов меда дает гектар липняка. Медовый месяц русского леса.

Но дороже меда цветоопыление пчел — благодаря ему садовый урожай повышается.

Июль — макушка лета. Яркое солнце, ясное небо, живые ковры цветов. Белый фон ромашек. Красочный сине-фиолетовый ковер лугов — колокольчики, мышиный горошек, лиловые скабиозы-короставники, голубой цикорий.

Июль — сердце лета. Среднемесячная июльская температура воздуха в умеренной зоне, центре и Подмосковье +17,4 градуса. Наиболее высокая средняя температура была в июле 1938 года — 23,5 градуса.

Однако за сто лет в средней полосе было в июле два ночных заморозка. Стало быть, не все кучи для дымовых костров надо убирать сразу, а часть задержать.

Июль — ягодный месяц. Первая земляника на севере зреет в июле. Особенно плодовит июльский урожай необъятно обширных черничных боров центра и севера. В среднем через две декады после земляники поспевает черника, еще через две декады или месяц — лесная малина, через 35—45 дней — брусника, через неделю после малины — наш гранат севера — костяника.

В июле поспевает урожай древесных семян — желтой акации, шелковицы, золотистой смородины, вишни и скумпии. Московские садоводы, запасайтесь этими семенами!

ПЕРЕД ГРОЗОЙ

Гроза и солнце, дождь и ведро чередуются вперемежку без затяжного ненастья. Погода благодатна всем сельским мастерам урожая, садоводам, туристам, грибникам. Второй раз поднялась массовая волна белых боровиков. С каждым днем их и разных других грибов все больше в лесу и на московских колхозных рынках.

Июль отличался на редкость частыми грозовыми дождями. Как тут не быть грибам! Ведь на каждые 11/2 суток выходит непременно один дождь и обязательно солнце. Красное лето!

За 25 дней июля прогремели десять гроз, а это ведь больше чем в полтора раза превосходит два предыдущих месяца: совсем без единого грома удивительный май и с шестью грозами июнь.

…Раскаленное жгучее солнце с утра до горяча нагревает пески, травы. Еще при безоблачной ясности уже погромыхивает издалека громок. И вот плывут облака, сгущается синяя туча, затмилось солнце. Но и в тени тучи жаром пышет сухой, душистый воздух без ветра.

Зашла туча, и колхозники спешат завершить стог, до дождя скорей собрать разворошенное на земле сено. Сверху тенит нависшая туча, она-то и торопит стогометов. Волнующий момент сенокоса!

Ни ветерка… В ровном зное стоит и не проходит душная тишина воздуха. Дремлет беззвучие лесной чащи, примолкли птицы. Зато слышнее неумолчный звон насекомых. Жужжат золотые пчелы. Проносятся басистые шмели. Стрекочут кузнечики, словно неугомонные точильщики. Снуют непоседливые егозы-стрекозы.

Перед грозой все в природе насторожилось в таинственном ожидании. Вот-вот грянет гром, сверкнет молния. Жарко. Тишь и покой… Не зыблется ни одна былинка, не качнется ромашка, чисто белый «каменный цветок»! Не колыхнется блестящий зелено-лаковый листок, недвижно покоится вершина дерева. Лес ждет грозы.

…Сверкнули молнии, взгремел раскатистый гром, к зашумел ливневый дождь. Небесная канонада молниеносных раскатов грома и проливня повторялась всю ночь, по-тютчевски:

…Небо, полное грозою,
молоньями полыхало…

Июль, по-народному, — месяц-грозник. И до фенологии он месяц годового максимума гроз. В народном календаре сохранился доныне приметный «громовой день» — 2 августа.

По фенологическому календарю, «жаркое лето» начинается с половины июля и стоит до третьей декады августа. В первой и четвертой пятидневках августа, по среднемноголетней норме подмосковного климата, возможен последний «пик гроз».

Небезынтересно узнать любопытную особенность этой знойной поры: не в июле, а в августе был самый жаркий день за 70 лет истории фенологии. На памяти москвичей самые знойно-жаркие июли и августы пылали солнцем в 1936 и 1938 годах. А жаркие грозовые июли-ливнелеи бывали в 1922, 1927 и 1940 годах.

Молниеносные грозы мимолетно обрушивают дожди-проливни. Это сезонная особенность ведреной погоды на макушке лета. Дневная гамма контрастов света: сверху хмурая пасмурность тусклой тучи тенью, затемняет лес, но не облегает всего поднебесья. Сквозь тонкую пелену облачности ярко просвечивают лучи солнца, ненадолго скрытого тучей. Именно об этом и сказано в народных поговорках: «Ветер тучу пронесет и ведро принесет».

После ливня досуха просыхают лужицы, асфальт тротуаров. Пройдут минуты — и никаких следов грозы и проливня… И на проселке тоже, глядишь, только пыль прибило… Погода вторит народной мудрости: «Летом от ведра воды только ложка грязи, а осенью наоборот: от ложки воды — ведро грязи».

В БОРУ

Глядя надменно, как бывало,

На жертвы холода и сна,

Себе ни в чем не изменяла

Непобедимая сосна.

А. Фет

Величавы чинные сосны, золотые колонны леса на светлом травянистом ковре с живыми вышивками цветов. Внизу стволы потемнели от дождей, и эта чернь красиво оттеняется изумрудом травы. А луковая желтизна середки стволов хранит запечатленный отблеск косых лучей вечереющего солнца.

Могикане вековых сосняков словно выстроились на парад. Снижающееся на западе солнце вдруг еще ярче, в упор озаряет желтые стволы, и будто огнем-полымем вспыхивает сосновая колоннада. Не отсюда ли народная поговорка — «загорелся сыр-бор».

Пожарищем кажется сыр-бор не только от отблесков солнца. Он весь в лилово-розовых жар-цветах вездесущего вереска, самого позднего медоцвета боров. Из хвоевидных кустиков выглядывают черно-зажаристые шляпки грибов-боровиков и их непременные спутники, нарядные статисты леса — красные мухоморы.

Вот здесь, наедине с зелеными друзьями, москвичи наслаждаются близостью природы, пьют душистый сосновый озон.

А с опушки тянет медом от яхонтово-красных головок клевера.

Солнце село. И тени, что по траве тянулись к востоку, вдруг совсем пропали, словно перебежали и сгустились в лиственных потемках соседних чащ.

Когда светило солнце, трава темнела в тени берез. А вечером, без теней, она светлеет от отблесков зари над лесом.

Задумчивые красавицы русского леса, березы отчетливо выделяются в лучах гаснущего заката.

Хвойные узоры сосны, распущенные косы плакучих ветвей березы насквозь просвечены зарей, и в воздухе разлита по-тютчевски «умильная таинственная прелесть».

Тусклым серебром росы светится трава полянки, чувствуется влажная бодрящая свежесть лесного вечернего воздуха.

Над кромкой темного леса тянется лента белой зорьки. Всему пейзажу дает освещение эта небесная рампа. Оттого так светозарно дивен прозрачный воздух даже в сумерках. Светотени прозрачного полусвета и отблески зари располагают к задумчивой мечтательности. Так и чудится, что по простору полянки, мимо берез вот-вот проскачет на сером волке сказочный Иванушка.

Таинственно мигают зеленые огоньки светлячков — ивановских червяков. Аметистом светится гнилушка пня.

Ясность догорающей зари над стемневшим лесом, волшебный свет смеркающегося воздуха — все живописует о примете времени года, когда «летом свет во всю ночь».

Прекрасны подмосковные вечера!

В БЕРЕЗОВОЙ РОЩЕ

Смотри, как роща зеленеет,

Палящим солнцем облита,

А в ней какою негой веет

От каждой ветви и листа!

Ф. Тютчев

Лето. В лесу не сыщешь прохладного местечка. Всюду пышет горячий воздух.

Лучи солнца зеленым костром зажгли резную листву, разбудили задремавшие в тени синие колокольчики.

Светлый, чистый березняк… Он весь в ярком свете сияющего дня. Солнце будто рассыпалось на мелкие блестящие осколки и разбросало их по траве и душистым копнам свежего сена.

Утомлен солнцем красавец-лес. Не шелохнутся ветви. Березовая роща! Точь-в-точь как на незабываемой картине русского художника Куинджи. Солнечная поляна, мягкие тени, серебряные стволы деревьев, зеленые облака, извилистый ручей. Простор и покой кругом. Хорошо в лесу. Далеко проглядывается редколесье. Белоствольные березоньки то разбегаются, то собираются вдруг в тесный зеленый хоровод. А одинокие березы, точно верстовые столбы, редко стоят на полянке, показывая дорогу в самые грибные места.

Сборщики не знают усталости в лесу. А грибы будто играют с ними в прятки. Нет и нет. И вдруг — вот они, на виду. Темно-коричневые кругляки, бронзовые шляпки на коренастых белых пеньках застенчиво притулились в седом белоусе. Не спешит, сдерживает азарт сборщик, зорко всматривается. Белые растут семьями. Замедляются шаги. Лесною тропою приятно углубиться в завороженную солнцем березовую рощу.

Лепестками то там, то тут мелькают бабочки. Непрестанен сухой треск кузнечиков.

Не умолкает журчанье говорливого ручейка. Где-то близко лесной овражек. И еще с кручи заметишь, как искрится, сверкает студеная вода в лазурной рамке незабудок.

Приятно припасть к прозрачному, прохладному ручью, напиться и освежить лицо.

В ЛУГАХ

Ласковое лето! Жара и дожди. Поспели травы на цветущих лугах.

И вот зазвенели косы. Затрещали сенокосилки в широких лугах. Отцвела, наливает колос рожь — косцов торопит! Солнце во всю мочь сушит скошенную траву. Светлое время! Июльские дни тихи, ясны, сухи, жарки и душисты.

Легка косьба по росе. В холодок вольготней и лошадям: меньше надоедливых оводов и мух. Ночи выручают рачительных колхозников. Чем раньше покос, тем душистее и питательнее сено. Пораньше скосишь — время для второго укоса выиграешь.

Серебрится роса на траве. Луг туманится. Не меркнет синь бездонно-глубокого неба.

Не спится старику-колхознику. Охота еще раз осмотреть новые косилки. Помахал он в молодости косой. Как не задуматься деду!

А лягушки в заросшем пруду захлебываются от восторга: «Как-кова! Тра-ва-то какова, трава какова!» И сонные перепела из дальних ржанищ нашептывают на ухо косцам: «Косить пора! Косить пора!» Всю ночь напролет хрипловато-скрипучим голосом надрывается, твердит дергач-коростель: «Хо-рош! Хо-рош!» Стена-стеной стоит набухший росой сочный луг.

…Рассветает. Бледнеет синий жемчуг лазури. Звезды тускнеют и тают в синем небе. Нежно румянеет заря. Ярче, зеленее трава и листва.

За деревенскую околицу спозаранку вышли косари, выехали механизаторы. «Пыль слеглась, остыл песок горячий…» Дорога извивается по крутояру. Над головами свешиваются густолистые ветви ольхи, черемухи и липы. Невзначай толкнешь косьем ветвь, и она обдает брызгами освежающей росы. Свернулись колокольчики, смолевки, одуванчики — ночной сон цветов до солнца.

Дорога, как из грота, вывела на сияющий простор. Живописный вид открылся на зеленую долину. Лесистый обрыв. В неподвижной глади реки отражается голубое небо. Неоглядна ширь лугов. Утиные места. Извивается серебро реки, Отлогие берега тонут в мглистой дымке.

В седых волнах тумана утопают до верхушек ветлы и ольхи. Всплакнул и умолк одинокий чибис-луговик. И вот знакомые звуки родились в тишине… Голос луга! Ритмична звенящая музыка певучих кос. Лязганье бруска. Тонкое пение гибкого металла. Как все это гулко разносится по реке, будит молчание тихой долины! Необозримо широк луг. Обкашиваются бугры, канавы, проезды для машин. Диагоналями расходятся скошенные ряды. Блестят косы.

А вот и машины. До чего же быстра работа с тракторами! Старикам сказкой кажется. Одна машина за всю деревню косит!

Валом ложатся подкошенные травы за косцами и ровно стелются за сенокосилками. Конные косилки и широкозахватные прицепы тракторов гигантскими стрекозами, треща, карабкаются, расползаются по зеленому лугу. На краю прокоса стоят, ожидая своей очереди, ромашки, колокольчики, клевера.

А вот и барометр сенокосной поры — погремок-звонец. Словно напоказ выставил он свои желтые цветы, похожие на петушиные гребешки. Смотри, мол, время летит, трава не ждет. Она в соку и вся в цветах. Пора косить! Проворонишь! Будет поздно, когда со звоном загремит под ногой мой высохший стебель с семенами-звоночками. Скажу: запоздали, переспел луг.

…Брызнули из-за леса первые лучи солнца. Вспыхнул, зардел дальний косогор. Как бы дрожь пробежала по зеленому лугу.

Ни облачка. Ни ветерка… Закурился над лугом сухой туман. Дымками летит благоухающая цветочная пыльца. Над травами расплывается золотисто-лиловое облако душистой пыли. Так таинственно и молчаливо осеменяются в раннее утро луговые злаки. Незаметно для глаз, скромно цветут овсяницы, кашки-трясунки, полевицы, безостый костер, лисохвост, тимофеевка.

В этом разнотравье есть еще одна примечательная травка. В миниатюре — ржаной колосок. На корню она не душиста. Но кто знает, тот соберет снопик, провялит на солнце и спрячет. А зимой внесет в комнату и положит в бельевой шкаф. Как это удивит домашних! Откуда такой запах свежего сена? Надолго сохраняется чудесный аромат этой травки. Только одним этим душистым колоском благоухают все луга в сенокос.

Травка-ржица не растет на сырых, влажных местах. Она колосится только по суходолам. Про нее есть загадки: «Живет — не старится, умрет — прославится».

В лиловатой дымке метельчатых трав красуются вперемежку голубые колокольчики, белые ромашки, златоцветы нивяники, пурпурные и красно-фиолетовые журавельники, синие мышиные горошки, багровые клевера, красные и розовые гвоздички.

Из лилово-голубого колокольчика выпорхнул ничем не отличимый от цветка мотылек. За ним — другой, третий. Сколько их распорхалось на лугу! Игрив воздушный танец бабочек! Лениво кружится в ясно-покойном воздухе тихого утра лебяжий пух отцветшего одуванчика. А над головой — чистое сияние неба, ласковая теплынь ранних лучей.

И вот разгорается утро. Выше поднимается раскаленное солнце. Сено дышит пряным ароматом. В задумчивой тишине неистовое стрекотанье кузнечиков. День-деньской в ушах монотонное пиликанье. Все пронизывает пламень солнца, запах душистого сена и мелодия кузнечиков.

На обширных лугах появляются опрятно подстриженные газоны. Встают стога. Не тронут луговой чай, стелются ползучие стебельки с парными листиками и пятиконечными желтыми звездочками. Уцелели ползучий клевер, ястребинки, синий черноголов, анютины глазки.

…Жарко! Сошла роса. Высох луг. Скользит, не режет обсохшую траву звонкая коса. Время отдыхать. Косари и трактористы направляются к полевому стану. Заманчив холодок тенистых ольх и лип. Дымятся походные кухни. Оживляется колхозный стан. Бригадиры делятся мнениями о работе звеньев, отмечают успехи.

…Свисают зеленые ветви плакучих ив, клонятся над стеклянным покоем ласковой реки. Приятна освежающая тень густых деревьев в жаркий полдень. По чистому песочку дремотно струится и соблазнительно сверкает речка. Весело и шумно на воде. Освежает и бодрит волна, бронзовеют тела купальщиков. Смех, плеск, брызги… Барашками вскипает зыбь на реке, по воде разносятся жизнерадостные возгласы.

Все девушки — в золотисто-белых венках. С песнями выходят со стана растрясать ряды. Захватишь граблями свежее сено, и пахнет тебе в разгоряченное лицо душистым теплом.

До Петрова дня трава и под кустом сохнет, а в августе и на кусте не провянет. Самая сенокосная пора. Один раз перетрясешь — глядь, уж и готово душистое луговое сенцо «первой косы».

Вовремя убранное раннее сено втройне питательнее, чем поздние покосы переспелых, перестоявших, одеревеневших в семенах трав. Метко о том говорит народная мудрость: «Вовремя стог сена сметать, значит, пуд меда положить, а позднее — пуд навоза свалить».

Сельские сеносушильщики наверняка должны знать приметы: солнце село в тучу, с утра парит истома душного воздуха, дым книзу стелется, это — к дождю. А если теплее поля вечерний лес — к ясному ведру: спеши косить траву, сушить сено. В деревне говорят: днем петухи на дождь распевают, ласточки низом разгонялись перед дождем.

Безоблачное небо сияет удивительно знойно и долго.

Покосная пора чарует ясными днями, пылающим солнцем, ароматом ярких цветов, благоухающим сеном, беспыльным воздухом, ягодами и грибами. Прекрасно щедрое русское лето!

СЕРДЦЕ ЛЕТА

Солнечный день. Цветут лесные поляны. Всюду аромат лип и земляники, у дорог благоухает донник. Пчела пролетела и стихла в ромашковом поле. «Не пылит дорога, не дрожат листы…» Умолкли соловьи и кукушки. Грачи и скворцы уже с выводками на отаве.

Каждому в эту пору приходилось видеть, как над широким полем ржи или пшеницы вертится на одном месте живой флюгерок. Стоит в воздухе, трепещет крылышками рыже-бурая с черными пятнышками птица, словно подвешенная на невидимой нитке. Это соколок-пустельга караулит мышь. Увидит грызуна, сложит по-соколиному крылья и камнем падает в рожь. Схватит полевку — считай, что восемьсот граммов зерна положила птица в колхозные закрома. И опять поднимается, стоит и трепещет над рожью. Уважьте эту неоценимую птицу, облегчите ее труд — поставьте шест на пашне. Она присядет и будет высматривать грызунов.

Большую заботу проявляют о таких птицах ребята в некоторых подмосковных колхозах. Они ставят в полях шесты с перекладинами. Днем на них садятся ястребки, соколки, канюки, белые полевые луни и даже чайки, а ночью — совы. Все эти птицы уничтожают мышей. Сколько они истребят их за лето! А ведь каждая мышь съедает в год до трех килограммов отборного зерна. Опыт расстановки «присад» нужно распространить во всех колхозах.

И быстролетные ласточки неутомимо реют над полем, словно с поцелуями льнут к дремотно качающимся усатым граненым колосьям. До тысячи километров налетают они за день, ловя насекомых.

Ярка еще сочная листва, не потускнела весенняя обнова густолиственных деревьев. Улыбается солнцу ясная поляна белоснежных цветов, сияет белое пламя ромашек.

В венках из ромашек пионеры разбрелись по лесу, собирают в берестяные кузовки спелую землянику и черно-сизую чернику.

А кругом — жужжание пчел, стрекот кузнечиков, сладкий аромат земляники и горячего меда-липеца. Хрустально чист знойный воздух, свежи краски душистого ковра цветов и нежно сияние ласковой лазури.

ПЫЛАЕТ СОЛНЦЕГРЕЙ

Затишье солнечного полдня. Ни тучки, на ветерка. В ровном зное не дрогнет листок, не качнется былинка, стоят как нарисованные. В золотисто-медовом мареве дрожит зеленый мираж полей. Неповторимый аромат переспелой земляники смешивается с настоем шиповника, донника, чебреца и полыни. Под голубым куполом неба незыблемо тих горячий воздух. Печет и пылает солнцегрей. В июле хоть разденься, а легче не будет, говорят в народе.

Июль — жарник, самый теплый месяц года. Это испытали москвичи в 1963 году. Жарче нормы был суховей безгрибного июля, полмесяца без дождя.

Эко ведро колосит хлеба! Без докуки, накоротке благодатно орошают хлебные поля, грибные леса, плодо-ягодные сады молниеносные грозы-скороливы. Где гроза — там и ведро. Ни суховея, ни ненастья…

По народному календарю, июль — сенозарник и грозник. В июле годовой максимум атмосферных осадков и гроз.

Есть народная примета: много гроз — больше меда и грибов. Второй нарост грибов появляется после цветов лип и сенокоса в жатву.

Утром солнце, ливень и зной, влага и жара — все вперемежку. Огневые росчерки зигзагов молний в водопаде ливня, гулкие раскаты веселого грома, высотный салют жаждущей земле.

Горячий июль — последний зеленый месяц, пора роз, ягод, грибов. Меньше песен, больше писка птенцов, лесных цыплят. Вторая декада июля — самая жаркая в году: средняя суточная температура воздуха 18,3 градуса.

С возмущенного неба быстротечно сползают синие тучки, и снова ясно улыбается блистательное солнце. Бриллиантами сверкают дождевые капли, будто слезы радости освеженной листвы и травы. Зяблик молчал, а тут вдруг запел о весне.

Влага ускоряет налив ярового зерна, садовых плодов и ягод, обогащает медовый нектар цветов, ботвит кукурузу и подсолнечник, огородные овощи, выше поднимает зеленый горизонт лугов и лесных полян.

Длиннеют и росеют душистые теплые ночи. Короче, но знойнее дни.

По-народному приметный «день-солнцеворот» — 12 июля (в старину Петров день). Самая знойная пора лета, красное лето, зеленый покос.

…Раскаленное, жгучее солнце с утра до горяча нагревает пыль дорог, пески пляжа, сушит скошенную траву. Печным теплом пышет душистая охапка сена, поддетая вилами на стог. Приятно ворошить пахучее сено!

ЛЕСНАЯ СКАЗКА

Июльское солнце подогрело реку, зажгло белые звезды на воде — кувшинки. И зацвела сама вода. Зеленые поросты извиваются в струях на дне, а поглядишь, словно распустили по течению зеленые косы сказочные «берегини» славянской поэзии — русалки. Солнце село, а лучи-невидимки все еще красят тихие воды…

В далекие времена девушки по-русалочьи с венками цветов на головах плавали на обрядном купанье. Такой был древнеславянский обычай «купального дня» — 6 июля.

По народному русскому календарю, с 6 на 7 июля бывала приметная сказочная «ночь под Ивана Купала». По поэтическим легендам славян будто в полночь распускается «Перунов огнецвет» папоротника — открыватель кладов, мнимый цвет «ключей счастья», вечной молодости, красоты, любви. В глубокой древности в честь Ярилы — бога солнца и плодородия — славяне в «ночь под Ивана Купала» разжигали огонь для костров дружбы. Юноши и девушки с венками на головах прыгали через костры, не разнимая рук, чтобы, не разлучаясь, верно любить и вовек жить в ладу.

Романтика народных легенд опоэтизирована в сказочной «были» Н. В. Гоголя «Ночь накануне Ивана Купала». Действительно, волшебно мигают таинственные зеленые зрачки леса — изумрудные россыпи светлячков. Благоухают сильнее хвои в полумраке лесных потемок ночные белые фиалки.

Отошли в область преданий купальские огни костров. Зато зажигаются ночные костры на лесном привале туристов. Жарко теперь пылают и пионерские костры счастливой детворы в лагерях. Береговые костры сельских механизаторов на колхозном сенокосе. Костры на полевых станах. Только новые времена — новые песни, новые разговоры у костра на лугу.

…Узорным бурьяном пышно раскудрявился ярко-зеленый папоротник. Самое древнее растение земли, прежде великое дерево, стало только травой. Оно цветет без цвета, самосей роняет споры на ветер.

Необычайно красивы широкие пальчато-перистые листья папоротника. Эта великолепная миниатюра и сейчас напоминает нам гигантов первобытного папоротникового леса доледниковой эпохи. Только на австралийских островах Тасмании уцелели такие же древовидные папоротники. «Живые ископаемые», — называл их Дарвин. У нас можно их видеть только в ботанических садах.

А шахтеры Подмосковного угольного бассейна, Донбасса, Кузбасса и Караганды видят отпечатки папоротников на породных отложениях каменного угля.

Не цветут папоротники, как думали в старину славяне. В благодатную пору июля дремучие папоротники-самосейки таинственно роняют, купают в каплях росы и дождя споры.

Натуралисты и школьники теперь знают: открылись науке тайны волшебного «Перунова цвета». В сказочном лесу живые споры появляются именно в приметную ночь с 6 на 7 июля. По обычаям и приметам народа — это рубеж лета: травы в цвету, начало сенокоса, сбор лекарственных трав и кореньев, загораются блуждающие зеленые огоньки светлячков. Светятся аметистом даже гнилушки трухлявых пней. Купальная пора, теплая вода цветет зеленью.

Хороши эти ночи!

ПЕСНЯ СОЛНЦУ

Хрустальное небо сияет синевой. На опушке припекает солнце, а в тени леса и парка дольше сверкает роса — влажный след туманной ночи, душистой теплицы ягод, грибов и цветов.

Отрадно налегке и даже босиком по мягкой росистой траве ходить по грибы и ягоды.

С полей долетает настойчивый присвист — «бой» перепелов. Полевые петушки не унимаются, кричат о прошлой весне до половины августа. Журчат, заливаются и жаворонки. У перепелов и жаворонков — второе гнездо и вывод птенцов еще и в августе, как и у лесных голубей, этих охотничьих птиц клинтухов, вяхирей, горлиц.

…Утих лес, отпетый весенними хорами певчих пташек. Изредка еще веселят короткие реплики августовских лесных песенников: флейта иволги, четко-звонкая капель звуков пеночки-теньковки, серебро зяблика, коньков и лесных жаворонков. Дольше всех воркуют горлицы. Последние отголоски улетевшей весны. Как трогательно услышать их среди лесного безмолвия.

В природе горлинка — особый лесной певец полуденного солнца. И никто уже не заглушает одиноко-таинственный голос летнего леса. Слышатся стон, мольба, жалоба голубиной песни. Мелодичный мотив неподражаемого воркованья: словно стоном синяя птица умоляет жаркое солнце о пощаде, жалуется на зной солнцепека.

Трогательно-нежное воркованье — летний ток голубиного петушка-горлицы — вошло в русскую поэзию, в народную песню. «…Стонет сизый голубочек…»

И вот теперь сельские сборщики грибов, ягод, букетов цветов слушают этот ток лесного голубя. В колоратуре горлинки тихую мелодию украшают не повышенные, а какие-то приглушенные тона хрустальных переливов. Словно в горле пересыпается звонкое серебро горошин. Отсюда и русское название птицы — горлица, горленка, горлинка… В царстве пернатых это единственная птица — колоратурная певица лесного дня в июле, да и в августе не умолкает она у второго гнезда.

Точно во сне, впросонках, тихо, нежно и заунывно воркует горлинка, кажется, тоскует в одиночестве безутешно, печалится в томительном непокое разлуки. А кругом глаз радует нарядная краса лесного полдня: ослепительное сияние солнца, цветы трав, узорная сень зеленой листвы.

Кроме горлинки, в дубравах и в высокоствольных лесопарках Подмосковья обитают еще два вида лесных голубей. Отрывисто-громко воркует крупный вяхирь-белогорлик (витютень). Протяжно-заунывно воркует самый распространенный лесной голубь — клинтух. Клинтух гнездится даже на бывших окраинах Москвы — в Останкине, Измайлове.

В СССР сохранился еще родоначальник многих пород и подпород культурных и спортивных голубей — дикий сизяк. Этот скальный голубь, отец ручных голубей мира, встречается у нас и за рубежом: в Европе, Азии и Африке.

Горлицы с севера на тропическую зимовку долетают до египетских пирамид.

От потомства прирученного в Египте 50 веков назад дикого сизого голубя выведены на земном шаре 150 видов культурных и спортивных голубей.

ГЛАВНЫЙ МЕДОВЗЯТОК

Ни засухи, ни сырости… Влажная теплынь нежит поздние медоцветы второго главного взятка. Полнятся нектаром сочноцветные медоносы — кормильцы пчел, медовые реки текут по воздуху на пасеки.

На просторах сеч-вырубок, пустошей и гарей, по сторонам дорог малиновыми озерами цветут дружные заросли высокостойного кипрея — иван-чая. Вот такие естественные медоносные плантации очень подходят для переноса сюда кочевых пасек. Больше всех диких цветов дает меда иван-чай — до 1000 килограммов с гектара. Прозрачен и слегка зеленоват пряный на вкус кипрейный мед.

Все лето напролет цветет в подлеске крушина, и 35 килограммов лекарственного меда с гектара дает это растение главного взятка. В лесах до глубокой осени червонным кустом красуется отличный медоцвет золотарник. Пчелы на нем собирают нектар и пыльцу.

В начале августа цветут еще и другие культурные и дикие медоносы: подсолнечник, гречиха, донник, фацелия, аптечный дягиль, цикорий, ежевика, таволга, лесной дудник, пустырник, вереск (боры-верещатники), шведский клевер, короставник, белозор, борщевик, ползучий клевер, чертополох…

Главный взяток пчел хорош по летней погоде без обложных дождей и сильных ветров. Сухой, тихий воздух веет солнечным теплом. «Зеленая улица» дальних облетов пчелиной армии.

Никакой затяжки пасмурно-обложного, хмурого ненастья, ни ветреной сумятицы, ни сеногнойной сырости. Поглядишь, ливень только дорожную пыль прибил, траву и листву освежил…

Прозрачно высокое, тонкослойное небо просвечивается солнцем. Оно словно остерегается тенить сухую ясность янтарного дня, ковровую радугу живых цветов, нагретой до предела и орошенной земли. Такую благодать скоросоха-воздуха чувствуют пчелы, дальше летают за главным медовзятком. А перед дождем, до грозы, роями дружно спешат к леткам ульев на пасеки. Пчеловоду известен этот наивернейший барометр пчелиной прозорливости. Непостижимое чувство погоды у пчел…

НА ВОДНОЙ ГЛАДИ

День ясен… Свод небес и дышит, и сияет.

Зной отуманил даль… У топких берегов

Дремотная струя в истоме колыхает

Широкие листы зеленых плаунов.

С. Надсон

Светлые кучевые облака выплывают из-за леса и светятся, словно снежные пики горных цепей.

Нежна и чиста зелень нависших над рекой плакучих ив. Чутко дремлет в тихоструйной воде тростник, и видно, как среди водяных трав, словно в дремучем лесу, гуляют мальки. Игриво резвятся верховодки, уклейки, плотвички, желтоглазки-красноперки. Серебром сверкают чешуйки бойких рыбок. Плавно извиваются по течению зеленые косицы тины-водоцвели. Пухлыми губками плавают на дне наросты «лягушиного шелка». А вода теплая, как парное молоко. Такой она обычно бывает в приметный день 6 июля — Аграфены-купальницы.

В эту пору удильщики и купальщики не расстаются с рекой. Так хочется еще и еще раз нырнуть в самую глубину и освежить утомленное зноем тело. В затоне пылают огни желтых кубышек — водяных лилий. А рядом с ними на синеющей глади покоятся изящные фарфоровые чашечки белых кувшинок. В каждой горит огонек желтого сердечка.

Солнцелюбивая водяная лилия — часы туристов. В семь часов утра раскрываются навстречу утренним лучам белые цветы кувшинок и весь день, как говорят, ходят за солнцем. Глядят на него и никак не наглядятся. И только под вечер закрывается и тонет зеленый бутон, как бы уходя на сон под воду.

Белые кувшинки с золотыми язычками и желтые кубышки — нимфеи — это северные родственники гигантской тропической кувшинки — виктории-регии и мифологического цветка древнего Египта и Индии — лотоса. На Каспии у нас цветет свой лотос — редкая розовая с белым оттенком кувшинка, а на Дальнем Востоке — голубой лотос, как и на Ниле в Египте.

Лилии растут на глубине до 3 метров. На широкие листья, потешно карабкаясь, взбираются пушистые утята. На них отдыхают на пролете и дупеля.

Под вечер в седых волнах тумана причудливо колышутся нарядные лилии, и тогда кажется, будто на зеркале тихой воды танцуют сказочные русалки.

Увлекательно плыть на лодке по Московскому морю. Конца нет цветам белых кувшинок и желтых кубышек. Белеют мутовки стрелолиста, корзинки сусака. Над водой елочными свечками горят маленькие розовые колоски земноводной гречихи. Над осокой возвышаются малиновые султаны плакун-травы — дербенника.

Высокие деревья, прибрежные кусты и травы пышно свешиваются над водой, роняя причудливые тени.

Рыболовов чаруют темные омуты и травянистые заводи, тихие затоны и каменистые перекаты быстротечных бродов. А купальщиков привлекают золотые, раскаленные солнцем пески чистых пляжей.

С широких просторов ветерок доносит аромат сухого сена. Суходольные луга и лесные поляны после покоса, как подстриженные газоны, зеленеют шелковистой отавой. Отцветают косогоры. А прибрежные заросли еще буйно ботвятся пышной зеленью. Великолепна сочно-зеленая чаща тростников.

…Утро заядлый рыбак встречает под открытым небом с любимой удочкой — «палочкой-выручалочкой». Травянистый мысок берега в камышах и тростниках выступает клином в водный простор. Зеркальная синева воды повторяет утренние краски румяного востока. Розовые и белые облака, лазурные просветы распластались на водяной глади. Чудесна живая акварель пламенеющего неба и тихой воды.

Любо-дорого порыбачить молча, помечтать в тишине. Певец русской природы, страстный удильщик С. Т. Аксаков сказал: «Все хорошо в природе, но вода — красота всей природы…»

И будто для того, чтобы подтвердить всю убедительность этих аксаковских слов, в Абрамцеве, на берегу Вори, сосредоточены все прелести природы.

И теперь рыбаки не расстаются с Ворей. Сидят так же, как, бывало, сам Аксаков: напряжена и неподвижна, как изваяние, в терпеливом ожидании фигура мечтателя с удочкой. Взгляд устремлен на поплавок. Но сколько ни жди, а клев всегда внезапен.

Быстротечно летит золотое время!

ПО РЕКЕ НЕРЛИ

Зеленые стены леса раздвигаются, и глаз теряется в просторах урожайных полей. Золотом отливает спелая рожь. Развешивается раскидистая метелка овса. Поезд подходит к станции Скнятино. Синеет обширное пространство Угличского водохранилища. Вокруг — затопленные поймы Волги, ее притоков Нерли, Волнушки, Медведицы. Волжская рыба, от стерляди и до крупного сома, привлекает сюда охотников — спиннингистов, кружочников, удильщиков.

База московского общества «Рыболов-спортсмен» помещается в деревне Волнога, в километре от станции. Здесь любителям обеспечена квалифицированная консультация. Вам расскажут, когда, где, чем и как ловить рыбу. Запоминаем ориентиры лучших мест лова: красные и белые бакены, проливы, протоки, острова, заливы.

Удочки и кружки погружены. Садимся за весла, и маленькое суденышко направляется по курсу.

Вот и затончик с нависью прибрежных кустов — хорошее окуневое место! Над головой реют чайки, и пронзительно зво́нок свист крупного кулика — «сороки». Трудно понять: приветствует ли он нас или негодует за непрошеное вторжение?..

Причалили к хвойному острову — верещатнику.

Ноги то скользят по гладким рыжим иглам опавшей хвои, то мягко утопают в хрустящем ковре седого лишайника. Просторно растут по песчаным буграм высокие сосны. Лиловые колокольчики, ярко-красные гвоздики, золотистый зверобой красуются на мшистых полянках.

Поднимаемся выше на взгорье, и перед глазами открывается широкий простор пустынных наносов, вроде барханов. Словно промытый, белеет раскаленный солнцем песок. Миниатюрную «пустыню» окаймляют сосны. Горячий воздух веет ароматом смолы и цветов вереска. Природный солярий! Ложись и загорай, как на пляже.

Тонкие черточки птичьих следов, беличьи побежки, заячьи поскоки — вся азбука следопыта явственно обозначается на песке. А вот широким шагом прошел скороход-лось.

Пышно волнуется в соснах лилово-розовый кустарник с хвоевидными листочками. На километры тянется и розовеет на солнце цветник верещатника. Проходу нет. Все поляны, прогалы, просеки глушит вездесущий кудреватый вереск. Недаром он называется «рыскун-трава».

Вечнозеленый кустарник цветет в листопад и под снег уходит с цветами.

ЯГОДЫ

И смолой и земляникой

Пахнет темный бор…

А. К. Толстой

Природа Подмосковья хороша, особенно в разгар лета. Стар и млад с удовольствием идут утром за первыми ягодами, мокнут по колено в траве. Пахуча теплынь стоячего сухого воздуха. Высохли скошенные травы. Еще сильнее тогда чувствуешь какой-то особенный, тонкий аромат.

И вот его источник: краса-ягода! Виснет яхонтовое монисто. Под лопушистыми травами свешиваются ветки с красными рубинами. Застенчиво приютилась у кочки спелая, красная земляника. Духовитый самоцвет — всем ягодам ягода. Особенно сладка, душиста и сочна коралловая мякоть переспелой, завяленной на стебле земляники.

Земляника поспеет, и начинается ягодный сезон русского лета. Недалеко ходить по ягоды. Овраг-то рядом, у самых пионерских лагерей, — вот он, за лесной дачей, за колхозным гумном.

Чудесна ягодная пора! Вот уже доверху полна ягодами корзина, а ребята все собирают. Не могут оторваться от полянки. Милые ягодные места!.. На всю жизнь запомнится первый поход в лес за ягодой. Каждый ребенок, едва ступит нетвердой ногой на травушку-муравушку, а уже собирает землянику. Приятно ворошить пахучие ягодники!

А попробуйте выкопать и пересадить земляничник в свой сад. Лесная земляника все-таки душистее садовой. Пионерам, школьникам можно смело начать летом разводить землянику на пришкольных участках. А рядом посадите красавицу индийскую землянику. Правда, она очень декоративна, но, увы, несъедобна.

Не лишне молодежи заняться селекцией и гибридизацией диких ягод. Великий селекционер Иван Владимирович Мичурин на диво всем вывел крупную малину Техас, скрестив дикую ежевику с обыкновенной садовой малиной.

Много новых открытий ждет на этом поприще любознательную молодежь. Удача будет наверняка!

* * *

Треть лесов земного шара шумит в нашей стране. В этих лесах вызревает, но и на сотую долю не используется великолепнейший урожай всяких диких ягод.

Многие из этих чудесных даров природы давно могли бы обогатить и украсить колхозные сады и усадьбы.

От Заполярья до Подмосковья раскинуты брусничные боры. Замечательно вкусна ягода брусники. Она идет на варенье, маринады, джем и пюре. Листья брусники заготовляют для аптек.

А черничные боры? Это тоже неращенные аптекарские сады. В Подмосковье черника поспевает вместе с рожью. Разнообразно ее потребление: соки, сиропы, вино, желе, сушеные ягоды.

В супесчаных сосновых борах заметишь вроде как брусничник, только зеленые листочки не загнуты по краям. Это толокнянка, карликовое растение с подземными побегами. Век ее восемьдесят лет, как и осины. Медвежья ягодка. Листья толокнянки идут на лекарство.

Вот сборщик пробирается по обрыву, и вдруг его за рукав цепляют шипы ежевики. Попробуйте — она кисло-сладкая. Ежевику собирают в сентябре для вина, варенья, сушения, желе. Ягоды и листья ее хорошо известны в медицине. Из сушеной ежевики добывают хорошую, прочную фиолетовую краску.

По лесным пескам, чаще всего в соснах, растут похожие на ежевику зубчатолистые кусты с шипами. Это куманика. Ее черно-красные ягоды кисло-сладкие. Куманика — из семейства малин. Созревает в августе.

Урожайнее всех ягод обыкновенная наша лесная малина. Везде и всюду малина, даже в такой тени, где ни грибов, ни других ягод.

За земляникой берестянки или кувшина хватит, за малиной бери ведро или корзину. И их наполнишь, и сам наешься вдосталь, и, уходя, оглянешься, покачаешь головой: красным-красны кусты малинника остаются в овраге на виду.

Лесная зона летом превращается в необозримый малинник.

К востоку от Сенежского озера зайдешь в такую таежную глушь сплошного малинника, что глазам не веришь: так сказочна картина дремучего леса.

Искони и до сих пор излюбленное лекарство — сушеные ягоды малины. Это старинное целебное средство одинаково общепризнано и в народной практике, и в научной медицине…

Сборщики лесной малины заметят, что на кустах рядом с ягодой еще белеют цветы. И так все лето.

Лесные цветы малины, как и липы, — самые главные медоносы июля. Малина доцветает и в августе.

Во всем мире 120 видов малины.

Ягода созревает через месяц после земляники, причем на востоке скорее, чем на западе СССР. Сколько этой душистой и сладкой ягоды пропадает в таежных малинниках! Медведь оттуда ни на шаг, так и живет в ягодниках.

В лесу, среди полян — низкий кустарничек. Голубовато-восковой налет на листве и на сизоватых ягодах. Они похожи на чернику, только покрупнее. Это голубика (она же пьяничка, гонобобель). Давно пора этому «синему винограду» перешагнуть из лесов в колхозные сады и питомники. Мичуринцев должен заинтересовать этот кустарник. Его сладкие ягоды приятного вкуса, хороши для варенья, киселей, пирогов и виноделия.

На низком стелющемся болотном кустарнике — ягоды-хамелеоны: когда наливаются, делаются красными, а созревают — становятся желтыми с оранжевым оттенком. Это золотая морошка. Очень урожайна в болотистых лесах и на торфяниках. Сладко-кисловатые ягоды превосходны для кваса, варенья, желе, настойки. Неимоверно велики заросли морошки в тайге и тундре.

Для озеленения тенистых мест пригодится костяника. Селекционерам и колхозникам-опытникам надо поближе ознакомиться с этим замечательным во многих отношениях растением. Оно очень быстро кустится.

Костяника растет обыкновенно в лесах и дубравах, но, к сожалению, не переносится в сады. Редко заготовляется ее ярко-красная, освежающая, сочная ягода. По виду и вкусу — это наш северный гранат. Даже косточковые семена, размолотые в порошок, — вкусная приправа к пище.

Садоводы начинают оценивать ягодный декоративный кустарник, незаменимый для живых изгородей и укрепления почвы.

Только в половине сентября созревают на колючих кустах желто-оранжевые сочные ягоды. На изнанке листьев — серебристый налет. Это дереза-облепиха. Ягоды ее имеют привкус и аромат ананаса.

Бесподобна по аромату буро-красная ягода — мамура (поленика, княженика, хохляница). Эта кисло-сладкая ягода похожа на ежевику, но только без шипов. Растет на лесных болотах и торфяниках. Самая лучшая наливка — мамуровка.

Разведением мамуры пора бы заинтересоваться мичуринцам колхозов Костромы, Ярославля, Горького, Владимира, Архангельска, Тобольска, Вологды, Новгорода, Ленинграда, Калинина и Москвы. Южнее она не растет.

Скромный шиповник тоже в результате селекции может дать замечательные, сочные плоды. Ведь в его ягодах много больше, чем в лимоне, витаминов C. Целебны витаминозные повидло, кисели, компоты, варенье из ягод шиповника.

Бархатные моховые кочки необъятных лесов и болот севера и средней полосы в сентябре пламенеют зрелой клюквой.

Кажется, не растет, а просто лежит на мху рубиновая ягода. Берешь ее и видишь: тянется за ней, как нитка, длинный стебель с вечнозелеными листиками. Свежая клюква очень полезна для больных и выздоравливающих людей. Из нее приготовляются экстракты, соки, варенье, кисели, морсы.

Клюкву собирают до снега и весной. В Московской области этих ягод заготовляется в год до 3 тысяч тонн. А по всему Союзу можно собрать сотни тысяч тонн. Хорошо было бы отобрать лучшие растения клюквы и посадить ровными рядами на торфянике, счесывать ягоды ковшиками, очищать на веялках-сортировках.

По осени леса украшают рябины. И. В. Мичурин вывел лучшие сорта десертных рябин. Ягодами рябины лечатся от цинги и от малярии. Спелой считается рябина после первого заморозка: схваченная морозом, она слаще.

Селекционеры-мичуринцы взяли на себя почетную задачу — «приручать» дикие растения. Они выполняют завет своего учителя.

И. В. Мичурин писал: «Изучайте дикорастущие плодоягодные формы по вкусу, урожаю, выносливости и другим хозяйственным качествам. Наши леса, горы, степи, болота представляют собой неисчерпаемое растительное богатство».

Селекцией можно отобрать клюкву размером с вишню и заложить на бросовых, бесплодных болотах ягодные плантации.

Черника, клюква, морошка, мамура, толокнянка, голубика, ежевика — все эти дикорастущие ягоды после отбора и хорошего ухода станут крупнее и будут плодоносить на колхозных усадьбах.

Лес — это готовый питомник, где созревает урожай диких ягод. Пора уже по-хозяйски приглядеться к неисчерпаемым кладам природы и призадуматься, как культивировать лесные ягодники.

ЛЕТНИМ ВЕЧЕРОМ

…В затоне, где, к волне

Склонясь, поник жасмин, свой цвет в нее роняя,

Плеснулся сонный лещ и скрылся в глубине…

С. Надсон

Вечереет. Садится солнце. По пурпурному закату алыми парусами плывут облака.

По извивам реки стоят плакучие ивы, тенистые липы и густые ольшаники. Они указывают путь к зеленым берегам. Рыболов, как вброд, шагает по росистой траве. Ноги путаются в цепких клеверах. Луг усеян желтыми и синими цветами.

Вот и река. Пряно пахнет водорослями. Ласточки льнут к воде. По берегу снуют и мелодично пересвистываются кулички. Неугомонно трещат кузнечики. И все перекрывает неумолимый звон комаров.

Дремлет тихий затон. Покоен плес серебристой реки. Как на пушистый ковер, садится рыболов в пышные заросли высоких трав. Над головой свисают ветки ивы. Рыболов долго сидит и ждет клева. На стеклянной глади замер поплавок. Причудливы очертания и ярки краски отраженных в реке кучевых облаков. Вспорхнул ветерок. Зашелестели шептуны-тростники. Зарябила вода, и пошли по реке листья желтых кубышек и белых кувшинок.

Темно-золотистая рыбина всплеснула вблизи берега и ушла вглубь. За ней — другая, третья. Целая рыбья стая! Блестит в воде чешуя, шевелятся вместе с травой плавники. «Лини лещатся», — говорят рыбаки. Единственная рыба, нерест которой проходит позднее, чем у других рыб.

«Ходит, как линь по дну, и воду не замутит», — говорит народная пословица. Тихая донная рыба, соня, неповоротливый ленивец. Всегдашнее его обиталище — илистое дно. Он, как поросенок, роется в иле. В нерест лишь непохожи лини сами на себя, совсем преобразились: вопреки природному меланхолическому характеру стали верховодными рыбами, прыткими верхоплавами.

Зыбится вода. Танцует поплавок. Ложная тревога! Но рыболов и не волнуется. Удочка закинута умело, на межтравную «линевую дорожку». На поплавок примостилась синяя стрекоза, — она постоянно на страже поклевки.

Всегда так бывает на рыбалке, что клев начинается внезапно. Накренился и слегка притонул поплавок. Стрекоза взлетела в воздух. Поплавок то еле заметно шевелится на одном месте, то тихо волочится зигзагами меж листов. Линь берет тихо, лениво, медленно. Наконец, поплавок пошел сначала прямо, а потом в сторону. Пора! Плавно поднимается удилище. Затем рывок, подсечка. В этом мастерство удильщика!

Леса натягивается, удилище гнется дугой. Рыболова охватывает трепетная дрожь. Самый ответственный момент! Часами ждешь этих секунд. И вот над водой голова крупной рыбины в золотой броне чешуи. Воздух обжег нежные жаберные лепестки, и линь остолбенел. Без этого маневра крупная рыба долго бы сопротивлялась. А теперь подводи ее по воде к берегу и вынимай сачком. Есть! Вот он на траве, темно-золотистый, красноглазый, скользкий линь.

…Догорает заря. Под сенью деревьев густо потемнела вода, но еще светла середина затона.

Смеркается. В кустах горит костер. Струится сизый дымок, разгоняя комаров и мошек. Бурлит вода в котелке. Вкусно пахнет свежей ухой. Пряный запах сырой бодяги смешивается с ароматом прибрежных луговых трав.

Замелькали на небе звезды. Это сигнал. Конец уженью. Рыбак будет ждать утра.


Зажглись на воде белые звезды — кувшинки.


Встревожен ночной хищник.


В ярком свете дня сияют светлые березы.


Как белые паруса, трепещут лебединые крылья.

АВГУСТ

И кой-где первый желтый лист,

Крутясь, слетает на дорогу…

Ф. Тютчев

Лето на ущербе. Августовское солнце нежными лучами ласкает природу. Преддверие золотой осени. Прозрачен воздух, ближе дали, величественна глубокая синева. Безбрежна чистая лазурь неба.

На лесной поляне еще сильно греет солнце, а на тенистой опушке свежо и прохладно. Вот он, контраст августовского дня!

Больше всех ценят этот прощальный пригрев предосеннего солнца туристы, охотники и рыболовы. Мила им теплота ясного полдня.

Ни сырости, ни суховея. Не томит жгучесть горячего зноя. Ласково нежен покой безветренного воздуха.

В году природы самый ровный, спокойный — август, последний месяц русского лета. Необыкновенно благодатны дни блекнущей листвы, исподволь вянущей травы лесных полян, догорающих цветов.

Меркнет пестрота красок в природе. В косых лучах заходящего солнца лишь пламенно рдеют астры, георгины, розы и мальвы. Посторонились в уголок огорода, но пышно развешивают гирлянды золотые шары и настурции. «Цветы последние милей роскошных первенцев полей».

Запылились деревья при дорогах. Тускнеет утомленная летним солнцем зелень. Как писал Ф. Тютчев, в природе «кроткая улыбка увяданья». И желтый лист украдкой вкрапливается в вершины березняка. Увядая, пряно пахнут травы в лесу. Обветшали некоси суходолов, выгорели и побурели косогоры. Краски потухающих цветов как бы впитали в себя краснобокие и розовые яблоки колхозных садов.

Разноцветны поля яровых культур Подмосковья. Молочно-розовый пенистый прибой цветов гречихи сливается с лазурным разливом льнов-долгунцов. По-летнему кудрявятся и ярко зеленеют четкие параллели картофельной ботвы в белых и фиолетовых цветах. Пряно пахнут темно-зеленые конопляники. Овсы колосятся и буреют, а ранние — уже спеют. Будто топленым молоком налиты полосы спеющего овса.

В поле и на гумнах снопы и солома накаляются солнцем. Пахучи эти хлебные русские овины.

Хрустальный воздух настоен спелым ароматом садов, огородов, пасек, скирд, стогов. По-народному, август — месяц-хлебосол, когда все поспевает…

Август — «серпень» — горячий месяц жатвы. «В августе серпы греют, вода холодит».

Кончается жатва. С песнями и плясками приносят с поля последний «именинный сноп». По старому крестьянскому обычаю его украшают лентами и васильками.

Виднее стали звезды на глубокой синеве ночного неба. Впервые теперь заметен Млечный Путь, жемчужная дорога звезд с севера на юг. Будто по указателю, начинают улетать перелетные птицы…

Летом синицы, чижи, зяблики, грачи, скворцы, воробьи жили своим домиком-гнездышком, а в августе кончается их «индивидуальная» жизнь. Многие птицы сбиваются в стаи. У некоторых наступает пора отлета. Курлыкают уже в четком строю журавли над полями и болотами. Первыми трогаются по сигналу желтых листьев певцы московских вечеров — стрижи, мухоловки, кукушки в одиночку, и самые большие кулики — кроншнепы. И своими на редкость певучими голосами первые кроншнепы как бы удостоверяют наступление перелома лета к осени. Это на слух. А глазам о том же говорят первые краски позолоты хилой березки на болоте, красные румяна молодой осинки. Так зажигаются первые костры листопада (средний срок — 26 августа).

Заалела калина. Чернеют душистые ягоды черемух. Ярко-красными гроздьями свисает рябина. В августе можно собирать семена древесных пород — березы, черемухи, бузины, ирги, степной и маголебской вишни, лесных орехов (лещины), татарской жимолости, бересклета бородавчатого, сливы, кизильника, лиственницы, пихты.

Начался охотничий сезон. На исходе лета бормочут, как на весеннем току, старые косачи-тетерева на краю леса. Хорошо теперь шагать с ружьем по раздолью широких лугов. Затуманились в лиловом мареве заката высокие стога.

Прелестны укромные охотничьи уголки: протоки, заводи, рукава заросших стариц с тихими затонами в осоках. «Полночной порою в болотной тиши чуть слышно, бесшумно шуршат камыши». Зеркальными пятнами поблескивает вода между трав. Еще цветут белые лилии, кувшинки и желтые кубышки.

Хорошо в лесу. Дремлют стройные ели. Застыли в зеленеющем брусничнике и вереске ярко-красные и оранжевые мухоморы. Нарядны их шляпки с белыми пуговичками-бородавками. Краса-гриб, а никто его не трогает. И до поздней осени стоит он, нетронутый, в своей холодно-ядовитой красе.

С березы падает первый желтый лист. Опавшие листья ольхи свертываются трубочкой и приятно шуршат под ногами.

Досадует лишь охотник, пробирающийся по лесу с легавой собакой. Шорох мешает ему незаметно подойти к выводкам пернатой дичи.

Сияет лазурь неба. Благоухают еще пышные розы. Зеленый пояс тенистых бульваров и скверов Москвы чарует своей пленительной прохладой под сенью узорных вершин.

…В цветниках и газонах хозяйничают самые многочисленные птицы города — воробьи. Раздолье им на подножном корму. Летом эти птицы старательно клюют насекомых на бульварах.

…Последний луч заходящего солнца озаряет дома. Тогда и бульвары начинают пахнуть ночными цветами душистого табака.

По календарю фенолога, жаркое лето не остывает до третьей декады августа.

ЩЕДРЫЙ МЕСЯЦ УРОЖАЯ

Дождь идет — стал воздух

Можно пить его губами.

Ах, послушай, вкусно очень,

Отдает чуть-чуть грибами…

Ясные дни перемежились. Умерилось тепло. Облака все чаще заволакивают солнечное небо.

Наконец-то настали типично грибные дождливые ночи-моросейки. Вступает в сезонный строй влажная лаборатория грибородных сумерек. Постоянное отличие августа — цветов меньше, грибов больше. И решают это не дожди, а росно-туманная длинь ночной тьмы: московский август даже суше июля — на 17 миллиметров меньше месячных осадков. Приятная погода для туристов, дачников, грибников, рыболовов, сборщиков орехов и брусники.

В лесу свешиваются усатые гроздья лещины, воском желтеют лесные орехи. Поспевает лесная малина, вновь созревают брусника, клюква, и «с огнем рябин сливается заря». Поспели подмосковные и среднерусские ягоды леса: рябина, калина, крушина, брусника, клюква, шиповник, голубика, черемуха, ежевика, малина, костяника. А рыболовам на лесном берегу озера или реки чаще всего встречается вьющаяся по кустам черная малина — ежевика. Богатый месяц щедрой земли!

Первые желтые листья и созревшая брусника — приметы фенологической осени.

Ясные дни не томят больше суховейным зноем, кроткое солнце веселит и ласково греет. Еще пышно великолепие блекнущей зелени. Манит ослепительный блеск воды.

Спокойно-ровен величаво-ясный, безмятежно-тихий август — полуденный солнцегрей, задумчивый месяц прощальной разлуки с водой. Конец загару, пляжу, солярию, купанию.

Пряны ароматы зрелой поры: медом пахнут пасеки, яблоками — сады, укропом, помидорами, огурцами — огороды, душистым угаром — конопляники, хлебом — скирды, соломой — ометы, сеном — стога, розами и душистым табаком — цветники, аптекой — полынь и донник, грибами — лес.

Все созревает, всего густо, вдоволь на полях, в садах, огородах и лесах.

ЛЕТО НА УЩЕРБЕ

Лишь вдали красуются, — там, на дне долин,

Кисти ярко-красные вянущих рябин…

А. К. Толстой

Долгое солнце, короткие дожди, редкие облака. Грозы, ночные зарницы, утренние туманы и росы — поэзия примет августа. По московским садикам и дворикам разметались золотые шары — японские подсолнухи. Эти цветочные календари, как всегда, вещают о преддверии осени.

В солнечный день золотые шары вспыхивают и горят в палисадниках, и дожди не заливают их неугасимое пламя. А в сумерки, кажется, еще ярче зажигаются эти стожары.

Необыкновенно изобилен рябиновый урожай парков и лесов. Смотрите, на бульварах долу клонятся отягченные плодами красные гроздья. Урожай рябины — народная примета: будет погожей, золотой осень.

Именно в августе и отмечались за последние 70 лет самые жаркие дни русского лета: 37 градусов (1936 год), 35 градусов (1920 год), 33 градуса (1961 год). Баснословно внушительны возможности медосбора с цветов подсолнечных полей нашей страны!

На газон легла золотая пороша опаленных зноем листьев. Еще по-летнему вьются санитары московского воздуха — серпокрылые птицы высокого полета, но уже истекает срок прописки в Москве стрижей. До отлета — считанные дни. На скорую неизбежность разлуки со стрижами указывают и первые желтые листочки, зарделый огонь рябин.

На юг трогаются тайком, втихомолку первоотлетные птицы — кукушки. Их попутчики — козодои, мухоловки-пеструшки, чибисы. Мелодично-хрустальным посвистом грустит, прощается птица. Трогается в путь и самый большой кулик — кроншнеп-кривонос: от греха подальше — охота началась.

А дни убывают… Все длиннее ночи, росы, тени, ниже ходит по небосклону солнце.

Лето на ущербе!

ПО ЛЮБИМЫМ МЕСТАМ

Чуть-чуть нежит луч остывающего солнца. Осыпаются листья, и будто в утеху заядлым сборщикам еще растут грибы. Последний, самый обильный и продолжительный пласт крепеньких грибов-листопадников. Сохранился до сих пор грибной лес, где поэт А. Н. Майков мог видеть мухоморы, — у деревни Чепчиха Солнечногорского района. Известно семейное «гнездо» поэтов и писателей Майковых в Голышкине Загорского района, где есть их памятное дерево — 150-летняя лиственница.

…Задумчива тишина грибного леса в листопад. Тешит глаз румяная мозаика расцвеченной листвы. Идешь по лесу, как по златоверхому терему русских сказок.

За Подольском, в Мещерском лесничестве, москвичей привлекают «классические» грибные места. На поляне у дубов сохранился известный пруд Левитана. Теперь это любимое место привала грибников.

…Великий русский актер М. С. Щепкин затемно с фонарем выходил за грибами в леса Покровского-Засекина. Подмосковные туристы и экскурсанты и поныне навещают уцелевший усадебный дом, где жил А. И. Герцен. Здесь гостил у него его друг страстный грибник М. С. Щепкин.

В другой подмосковной усадьбе — Абрамцеве и сейчас стоят немые старожилы аксаковских времен — вековые березы. Они свидетели трогательных шуток автора «Ревизора» и «Мертвых душ».

Основоположник русской охотничьей литературы С. Т. Аксаков по близорукости проходил мимо белых грибов. А следом шел Н. В. Гоголь, незаметно подбирал их и расставлял на виду по пути или подкладывал в корзинку гостеприимного хозяина.

Тесное общение с природой Абрамцева радовало С. Т. Аксакова. Он писал: «Грибы подступают у нас к самому дому». Их-то и собирали в сохранившемся до сих пор абрамцевском парке друзья С. Т. Аксакова — Н. В. Гоголь, И. С. Тургенев, М. С. Щепкин, М. Н. Загоскин.

Герценовское, пушкинское, тютчевское, майковское и аксаковское Подмосковье — любимые маршруты туристов и экскурсантов.

КЛАДЫ ЛЕТА

Вянет, вянет лето красно,

Улетают ясны дни.

А. Пушкин.

Начался последний месяц лета. Лес попримолк. Стихли певчие птицы, но неугомонна трескотня кузнечиков и сверчков. Ночью сильнее пахнут мята, полынь и ромашки. На скошенных лугах пирамидами возвышаются стога — душистые клады цветущего лета.

Долу никнут мониста рябиновых ветвей. Зарумянились скороспелки севера — несравненная яблоня грушовка и коричное. В сочно-наливных плодах садоводы воочию видят венец своих трудов.

Пленительно воспоминание о летнем шуме дождей, блистании звезд, сверкании гроз, полыхании сухих молний, ночных зарниц.

…Огневые росчерки и зигзаги сверкающей стрелами молнии вонзаются в ливень. Салютом раскатывается гулкий гром. Но вот уже просыхает дождевая вода, ею упивается почва. Мчатся прочь с горизонта тучи. И снова ликует солнце. «…Гроза прошла. Как небо ясно, как воздух звучен и душист…» (И. С. Тургенев).

Благодатны предосенние ровные дни спокойного августа. Неугасимо еще пламенеют пышные огни желтоцветов, пижмы («дикие рябинки»), донники, золотарники, ромашки, огнецвет, иван-да-марья, ястребинки, зверобой и «золотые розги» — «неопалимая купина» цветущих медоносов на вершине лета.

Очень долго, до глубокой осени, по сухим вырубкам, кустам, лесам, полям, во рвах и у дорог горят пышные «золотые розги».

А в облачное лето особенно ценен этот хороший поздний медонос своим отличительным качеством: «золотые розги» дают пчелам нектар и пыльцу даже в ненастье.

Прекрасный медонос — синий полевой василек привлекает пчел и в засуху, а во ржи — сорняк.

…Вяло летает под вечер шмель. Ночует, бездомник, где вздумается, — так и засыпает до утра на лиловом короставнике.

По тенистым лесам, низменным лугам, берегам и болотам, в оврагах часто встречаются медоносные джунгли с белыми шапками пушистых цветов, пахнущих миндалем.

Это любимая пчелами таволга, летний корм и постель лосей.

Необычен пейзаж августа. Еще свежи цветы и ярка зелень. Кое-где расцвели вторично вишни и яблони. А уже заметно длиннеют сумерки — дни укорачиваются. Раньше угасает вечерняя заря.

Темные, но теплые еще ночи. И как душисто пахнут полынью, укропом, коноплей и мятой самые сильные росы.

На редкость тихи, сухи и жарки выдаются ясные дни начального августа.

Реже сгущаются синие громады грозовых туч. Две декады августа в климате Подмосковья — это еще так называемое «жаркое лето». Отличаются эти дни кучевой и грозовой облачностью, а звездные ночи — обилием теплых, сильных рос и под утро — густых влажных туманов.

Пышно ботвится в огородах зелень. Необычайно густа высокая отава на заливных лугах. Созревает заново второй укос.

Затихает зрелый покой поля, ни одна былинка не качнется. Кротко тихое сияние ласково-ясной приумолкшей природы.

ПОДСОЛНЕЧНИК-ЗЛАТОКУДРЕННИК

Уже созрел подсолнух

И в поле за селом

Стоит, большой и сонный,

С морщинистым лицом.

Петря Дариенко

Синие подснежники красят весну, красноцветы лугов — жаркое лето июля. А в августе и в сентябрьское «бабье лето» среди желтоцветов полей и лугов под тон листопада красуется пчелиный маяк — подсолнечник. Несравненно крупные щиты-златокудренники стоят не только в полях, но и под окнами изб колхозной улицы, на огородах, в садах.

Украинским новоселам на целине подсолнечные цветки трогательно напоминают родные села. Вездесущие подсолнухи ботвятся зелеными зонтами листвы, золотятся венками голов! Немало их сейчас, красавцев, даже во флоре Москвы.

Впервые русские люди узнали южноамериканский подсолнух более ста лет назад. Первые опытные посевы на больших площадях были произведены воронежскими крестьянами. Вслед за картофелем растение из-за океана стало нашим родным, а ныне — одной из главных масличных и силосных культур.

Высокомасличные сорта подсолнечника с 1 гектара дают не менее 1 тонны масла, 1300 тысяч тонн жмыха, или 650 тысяч тонн белка. Ценным кормом для скота являются корзинки подсолнечника. По питательности они равны отрубям. Сортовые семена дают 51 процент подсолнечного масла.

Подсолнечное поле теперь, почитай, — целый комбинат пользы: зеленые стебли дают силос, сухие — волокно; семечки — масло и птичий корм; выжимки — отличный корм скоту; зола — поташ, калий, селитру; листья — каучук; головки-корзинки — корм; лузга — этиловый спирт и кормовые дрожжи; бодылки — чемоданы, картон, топливо; незрелое семя — масло для высокосортного мыла; цветы — главные медоносы и наша, своя хина против малярии. Выходит так, что из каждой отдельной части растения извлекается много ценного для народного хозяйства.

Зимой бодылки на поле служат снегозадержанию. Вот и стали популярными в зимней агротехнике так называемые кулисные пары бодылок — копилки урожайной влаги.

В последние годы советские селекционеры-новаторы одержали новые победы — вывели сорта подсолнечника с более высокой масличностью семян. Так на новой родине прижился подсолнечник и стал любимцем народа.

ЛОТОСЫ МОСКОВСКОГО МОРЯ

Август — весна цветов на воде. Вода теплее земли — это фенологическая особенность августа. Недаром стаи ласточек ночуют на тростниках, камышинках. Искони об этом в народе говорится: «Ласточки ложатся в озера». Луга без цветов, и ласточки будто прилетают вспомнить лето — только на воде еще распускаются новые бутоны. Туристы видят водяные цветники только с берега, зато как по ботаническому саду плывут лодки, ботики рыболовов, охотников-утятников. До чего же дивно в августе видеть цветы водяных растений!

…Вот на пути лодки какой-то живой плот, сплошь щетинится зеленая чаша колючих листьев с длинными шипами. Белые лепестки цветов при основании расцвечены темно-фиолетовыми прожилками. Очень похоже но алоэ это самое крупное, свободно плавающее растение Московского моря, подмосковных рек и озер. Щетинисто-колючие листья с шипами недаром носят ботаническое название — телорез.

Но всем цветам цветок на воде — белая кувшинка. И стар и млад с удовольствием любуются этими водяными розами. Среди них каждому приятно остановить лодку: кажется, кругом карнавал цветов — бал на воде… Возьмешь в руки душистый цветок, дышишь ароматом, точно в нем хранились тончайшие духи природы!

Реют над головой гребца легкокрылые белоснежные чайки. Невольно напрашивается сравнение: да, лучистые лепестки лебяжьего цвета кувшинок еще ярче пера чаек, яснее дня, белее облаков, светлее воздуха… Звезды на воде! Белые созвездия жемчужных цветов кувшинок усеивают синие воды дремучих затонов.

Притонивают, но не гаснут золотые огоньки-сердечки белых кувшинок. Недаром, по поэтическому сказанию индейцев Северной Америки, водяная лилия — это искра неба. Великий индейский вождь в минуту смерти метнул в небо стрелу из лука. И за нею устремились две звезды — Полярная и Вечерняя (Венера). Они в споре столкнулись, посыпались на землю искры, и вот из искры, дескать, на воде вспыхнули белые кувшинки.

С седой древности у всех народов мира сложились и хранятся в памяти сказки, легенды, предания, сказания о прелестных кувшинках.

Искони у славян кувшинка — русалочий цветок. Четыре чашелистика свертывают и закрывают белые лепестки в бутон, медленно тонут, кружатся, и в мареве вечернего тумана таинственно представляется, будто русалки уходят в воду…

Много поверий о белой кувшинке. Еще в рукописи старинного травника кувшинка превозносилась суеверно как всемогущая «трава-одолень» против козней нечистой силы, как талисман.

Белые кувшинки — верные часы на воде удильщикам: цветок раскрывается в 7 часов утра, закрывается и тонет зеленый бутон в 17 часов.

…С рассвета рыбак сперва видит — рядом с поплавком всплывает меж широких зеленых листьев зеленый бутон. Солнце из-за леса поднимается, туман рассеивается, лучи скользят по зеркальной воде и развертывают ярко-белые лепестки кувшинок, будто зажигают плошки… Так кувшинки встречают и с востока до запада провожают солнце, повертываясь к нему белым лицом цветов…

А под вечер в седых волнах зыбучего тумана причудливо колышутся, словно движутся на дымящейся воде, нежно-белые лилии. Так и кажется, что в прозрачном наряде грациозно кружатся русалки на зеркале тихой реки. Недаром в ботанике кувшинки названы по имени мифических красавиц.

Вперемежку с белыми кувшинками и повыше их, поверх воды на 5—6 сантиметров, огоньками на солнце пылают родные их сестры — желтые кубышки. Они еще более похожи по форме на правильные кувшинчики. У них тоже пахучие цветы. Все лето красуются они, до осени.

Туристам, рыболовам, охотникам любо на лодке плыть среди кувшинок. Заглядишься по сторонам: ни с чем не сравнима девически нежная, чисто белая прелесть лепестков. Ароматом кувшинок, кажется, пахнет вся вода…

Гребешь — и ни с места, весло запуталось в каких-то зеленых плетях, лодка застопорилась в канатах водорослей… Табанишь, весло топит листья, ни взад, ни вперед… И никакой досады… Охота достать руками цветок. Приятна даже авария. Лодка застряла — и хорошо: кругом такая ненаглядная красота…

ВДОЛЬ ДА ПО БЕРЕЖКУ…

Над гладью вод недвижной и глубокой

Дымится пар, прохладный и седой.

Там утки спят под свежею осокой.

Как поплавки, качаясь над водой…

Начался «медовый месяц» спортсменов с двустволками. Уже в субботу уютный комфорт столичной жизни теряет для них свое привычное значение. Даль зовет под открытое небо, в поля и луга. Спозаранку, до солнца, бодро шагает по отлогому топкому берегу утятник в поршнях или резиновых сапогах. Перед взором беспредельный простор широкого горизонта, нежный пламень зари. «…Не дрогнет воздуха стеклянная волна» (И. С. Тургенев).

…Блекнут травы вянущих огорков, желтеют суходолы, буреют косогоры. Только по берегам и поймам сочно зеленеют джунгли камышей, тростников, осок, рогозов, мечевидных зарослей касатика, колосится высокий манник, «птичья крупа» — утиный зернохлеб. Словно расчесанные лошадиные хвосты, откинулись по ветру, провисли метелки стеностойных тростников, камышин, зерноколосых манников. Машистое мелькание их утомляет зоркие глаза утятника. А птичка-камышовка, как на качелях, сидит да посвистывает: не сгибается под ней тонкая тростинка.

Неоглядно приволье зеленого стадиона. Широко раздолье травянистых пойм. Самые уютные места, по-охотничьи, «притаманные крепи».

Отрада бродить с ружьем по тенистым потемкам зеленой чащобы, скрадом слоняться по колышущимся коридорам водяных трав, по отмелям заросших берегов.

Предательская тишь невозмутимого воздуха стекленит воду и еще сильнее настораживает стрелка с ружьем на изготовку. Сердце тревожит истома ожидания. Легкий всплеск, шорох трав… Путано раскачались дрожащие метелки тростника, раздались в стороны зернистые колосья манника. И вот вытягивается длинная шея с утиным носом, и, вся на виду, трепетная кряква «бобом» взмывает поверх расшатанных крылами трав… Ружье у плеча, мушка на цели… Птица выравнивает полет, удаляется.

Пора! В угон выстрел. И ошпаренная свинцом, распластанная утка повисла крылами в воздухе… Волнующее мгновение!

Собаководы ходят за утками с лайками, легавыми собаками. Удобнее же всех псов — лилипут-спаниель, «птичья гончая». Ни одна из охотничьих собак не любит так воду, не ныряет за подранками.

Рыже-пегие, кофейно-пегие, черно-пегие, золотистые спаниели. Маленькая, умная, ласковая собачка со свисающими до земли волнистыми ушами — веселый, живой, общительный, понятливый, сноровистый, чутьистый помощник охотника. Спаниель незаменим на утиной охоте.

ЖАСМИН ВЛАЖНЫХ ЛУГОВ

Гаснут и меркнут цветы лета. Осеменяются созревшие травы. А по полянкам впадин, в низинах сырых и мшистых лесов и на влажных лугах до осени красуются великолепные ярко-белые цветы — белозоры. На высоком стебле-стрелке пять крупных лепестков, похожих на лучистую звезду. В середине — венчик с золотисто-зелеными придатками. В сумерках белозоры, как бы светятся и видны издалека. Недаром в народе их называют: «солнечная роса», «ясные очи».

Белозоры цветут после сенокоса и вполне успевают осемениться. В отличие от белой фиалки, сильнее пахнут в полдень. Их нежный аромат напоминает жасмин.

Охотники редко обращают внимание на цветы — им некогда. Но иногда они возвращаются с охоты с необыкновенно красивыми букетами вереска и белозоров. Многие, хотя и не знают названия цветов, но не могут не захватить с собой эту лесную прелесть.

Особенно много белозоров в Мещерском лесничестве — на поляне, против лесной сторожки, у пруда, увековеченного художником И. Левитаном. С него он писал известную картину «Заросший пруд с лилиями».

Ближе всего поехать за белозорами на станции Малаховка и Удельная. Много этих цветов с правой стороны, за дачами, на заболоченной пойме реки Пехорки.

Поздно цветущее южное растение можно увидеть в Главном Ботаническом саду Академии наук. Интересная картина. В сентябре среди поблекших и увядших трав распустились во всей красе прелестные светло-фиолетовые, пурпурно-розовые крупные цветы. На коротком стебле цветок с шестью листочками околоцветника. Сходите посмотреть на это растение. Зимой в земле скрытно лежат большие луковицы, в которых уже есть цветочная завязь. Летом они начинают прорастать, а в конце августа и в начале сентября зацветают. Не случайно в ботанике цветок так метко назван — «безвременник».

Белозоры давно известны как медоносы и лекарственная трава. Это интересное декоративное растение достойно внимания садоводов, юных натуралистов и пчеловодов. Осень — весна наших белозоров, как и астр.

ПО ГРИБЫ

Прогромыхали гремучие грозы, отполыхали зарницы. Прошумели ливни-проливни, грибные дожди.

В году самый спокойный месяц — величаво ясный, тихий август. Под исход лета дивят голубые небеса безоблачных дней. Стихли лесные хоры пернатых певчих, только в тиши лесов редкие реплики подают грибникам иволги, пеночки, зяблики, особенно после дождя, — лето вспоминают. Но неистовый стрекот кузнечиков да предотлетный крик собравшихся в стаи грачей будят вкрадчивую тишину убывающих дней.

Хороши эти полные летней прелести августовские дни! Нет зноя, не палит жара, лишь нежно ласкают на прощание лучи теплого солнца. А зори уже посвежели. От рек и болот тянет сырым непрошеным холодом. В тени до полудня не просыхает роса.

А среди дня солнце прогревает лесную почву. Стоячий воздух наполняют пряные ароматы созревающих плодов, подсыхающих трав.

Грибы так и лезут из прогретой и увлажненной туманами, росами и дождями земли.

Душа радуется лесному урожаю, не сеянному, не политому руками. Сказка леса наяву. Сокровища даров природы — желудей, орехов, ягод, цветов и грибов. Только не ленись, раньше вставай, ног не жалей, на зиму впрок припасай. И грибникам в августе дома не сидится, по ночам не спится.

…Темнеют звездометные ночи августа. Сизыми дымками курится по утрам луговая пойма, седыми волнами наплывает в низины густо-ползучий туман. Дремлют в тенетах паутины и благоухают рыжиками елки.

«Крепко пахнет в овраге сыростью грибной…» Только знай, где искать. В сухое лето гриб «жмется» к стволу, а в сырое — как бы отбегает поодаль. Здесь почва теплее, чем под деревом.

Темная да теплая ночь, непыльная дорога, легкая ходьба с корзиной, нетерпеливый рейс через поле в таинственный лес…

Затемно, до рассвета, по звездам каждый прежде всех норовит первым вторгнуться в грибные места.

…Густо синеет над головой звездная ночь. Ближе серебряно-синее небо. Сапфирами мерцают крупные звезды, льдинками — помельче звезды-ясочки. Хорошо видна воздушная жемчужная дорога, сияет звездная трасса Млечного Пути.

Яснеет небо, меркнут звезды. Светает. Мокнешь по пояс, идя вброд по некоси. Орошает и сверху душ кустов, с ног до головы брызгами обдает потревоженное дерево. Идешь куда глаза глядят, в неведомую чащу, где ждет тебя грибное счастье. В лесу до солнца ни тени, ни ярких отблесков, — тогда лучше искать, глаза зорче присматриваются к грибам.

Мастера-сборщики знают оптический обман рассеянного зрения: от солнечных бликов «пестрит» в глазах… Вот почему они спозаранку выходят в грибной поход. Легче находить грибы по росе. Еще лучше — в дождь. Зорче зрение и в пасмурные дни — не утомляются глаза, не притупляется взгляд, не играют светотени, не пестрит цветами трава.

Сборщиков охватывает спортивный азарт. Ватагами стоят грибы на прокошенных полянках. Глаза разбегаются, не знаешь, откуда заходить.

…Свет с востока хлынул на вершины, озарил веселый курень зеленых берез. Первый луч ударился о розовый мрамор бересты. Яркие блики сверкают на росистой траве.

Ясное, ласковое солнце еще ликует по утрам в редких березах. Не спеша ходят вокруг белых колонн неутомимые грибники. А гиганты-тени следуют за ними по пятам, забегают вперед.

Грибнику один совет: бери по-морскому — «солнце за спину», чтобы лучше разглядеть грибы в траве. Ведь от встречных лучей рябит в глазах. А тут еще отвлекают цветы, румяная опавшая листва.

Грибник нагибается: вот, мол, гриб-красник, и ловит себя на обмане, — ведь это, оказывается, лист осины.

Светлые поляны уставлены вдоль и поперек белыми березами. Грибника уютно обступают зеленые покои. Привлекателен этот самый нескучный, родной лирический пейзаж. Душа охотника безмерно радуется: в березах самые грибные места!

В заповедном саду дремучих трав идешь весь путь в цветах. Не наглядишься на прелесть белозорных ромашек, голубых колокольчиков, красных луговых васильков. Цветы на виду, а грибы всегда словно «в прятки» играют со сборщиком.

Не видишь, а снизу выглядывает из травы округлая темно-коричневая шляпка на коренастой белой ножке. Волнующее зрелище! Вот он — наш знакомец. Застенчиво притулился белый гриб в кустике белоуса. Сдержи азарт, умерь шаги, не спеши, осмотрись кругом… Белые растут семьями. Так и есть. Вот рядом еще литая бронза каштаново-бурой шляпки. Какой ядреный, крепенький, изящный белый гриб! И в сказке говорится: «Гриб-боровик — всем грибам полковник».

Словно драгоценность, счастливец бережно поднимает свой первый восхитительный трофей. Находка! Срезается ножка, видна ярко-белая мякоть. Упругий на ощупь гриб холодит ладонь. Боровик, кажется, еще дышит туманом, росистой влагой ночной свежести.

Замечай: где мухоморы и муравейники, там и белые. Муравьи тоже всегда на сухих увалах.

Под редкими развесистыми березами, чаще в кустиках ивняка, можжевельника и в седом белоусе найдешь самые душистые белые грибы с бронзовой шляпкой. Иногда серо-бурая шляпка подернута туманистым налетом. В этом отличие белых березовых грибов от еловых боровиков.

Светлее подберезовых высокие белоножки — настоящие боровики растут в ельниках, чаще у моховых кочек, осенью — в брусничниках и черничниках, в цветах вереска.

Почти черные боровики с «зажаристой» шляпкой встречаются на лишайнике в соснах. Они одиночки. В дубах свои особые белые грибы со светло-шоколадными шляпками.

Это самые ранние из боровиков.

Белые грибы лучше растут по отлогим склонам оврагов, по сухим увалам березняков и смешанных лесов, по опушкам и дорогам, в светлых старых редколесьях, по плоским пригоркам возвышенных лесов. Только самые быстрорастущие красники обильнее в мелколесье и могут плодиться в сырых, тенистых осинниках, где не найдешь ни черных, ни белых.

«Весняные» грибы «колосники» проскакивают скоротечно в половине июня. Летние — «жнивники» нарождаются вторым слоем после цветов липы и сенокоса. Эти первые два слоя грибов недолговечны, скоро сходят (от пяти до пятнадцати дней).

Но третий пласт — грибы-листопадники — самый обильный и долгосрочный: начинается в цветах вереска одновременно с поспеванием орехов, с половины августа, и не сходит до Покрова дня.

Гриб — самое удивительное растение: ни зелени, ни листьев, ни стебля, ни цветов. «Полна чудес могучая природа…»

ДЕТИ ТЕНИ

Яркие ковры пестрых цветов веселят солнечные полянки. А угрюмую глубину хвойных потемок украшают грибы — питомцы сырых туманов. Цветы — дети солнца, грибы — дети тени. По старинной народной пословице: «Лето грозовое — значит, и грибное».

На полянках, поодаль от деревьев, группами растут черные грибы — подберезовики. Присмотритесь. В сыроватых лесах гнездятся серые подберезовики. У них мягкие восковые шляпки на высоких и тонких ножках и фиолетово-коричневая мякоть на изломе.

В сухих перелесках растет другой, бархатистый подберезовик. Дотронешься до его оливковой шляпки, и она почернеет. В тех же местах найдешь самый красивый подберезовик с черно-бурой шляпкой. А в сырых, мшистых березняках позднее всех растет обабок. Он на тонкой ножке, с нежной зеленоватой шляпкой.

Ищите и собирайте эти четыре вида черных грибов: серый тонконог, бархатистый оливковый подберезовик, черный крепыш и позднеосенний зеленоватый обабок. У них грибница — мицелий — чаще срастается с корнями берез. Серый березовик встречается на тополе, грабовик — на грабе.

Грибы можно сажать в садах и парках: раскрошить в воде обножья и поливать под деревьями: белые и черные грибы под березами, дубами, елями и соснами; красники под осинами, рыжики под елками и соснами.

На нашего подмосковного осиновика похож особый красный полярный гриб северной тундры. На вечной мерзлоте высоких осин в помине нет. И эти красные грибы стоят выше деревьев-карликов.

ОПЕНКИ

Срублена поздняя капуста, светлеют ноги зайцев-беляков, спрятался барсук в теплую нору, а грибы все растут и растут… «Осенний свинух стоит летних двух» — говорит пословица. Рыхлый летний гриб несравним с осенним крепышом.

Заглядишься на сафьяново-красные рыжики, на фарфоровые белянки. А иногда перед глазами предстанет живая картина… Древним замком возвышается замшело-трухлявый пень. К нему сбегаются со всех сторон опенки. Иные, знать, посмелее — вскарабкались наверх, а вон другие, тонконогие, облепили уцелевшую кору и топорщатся, кивают шляпками. А на середине пня красуются фуксиновые колосья лесной конопли, кипрея, иван-чая.

Чудесная, живая картина! Она так и просит кисти художника.

Смотришь на скопище светло-коричневых грибов и вспоминаешь… Вот откуда так называемый «белковый хлеб». Он ведь из размолотых, очень питательных корней опенка. Корни опенок уходят в пни на несколько метров.

Опенки, как и красники, растут быстро. Как и в желтых лисичках, в них не откладывают личинок грибные мухи. Из пластинчатых грибов после рыжиков самые вкусные — опенки. По питательности они выше черных подберезовиков, почти равны кефиру и простокваше, выше моркови, капусты, помидоров, лука и огурцов.

Не годятся для запаса съедобные «двойники» летних опенок — с желто-коричневыми водянистыми шляпками.

Совсем вредны горькие «двойники» — ярко-желтые, желто-зеленые ложные опята, иначе «серные опенки», без чешуек на шляпках, без пленок на ножке.

Вредоносны грибницы опят — ризоморфы. Они невидимо разветвляются в почве, в корнях и коре, в пнях и губят дерево. Наукой установлено, что своей грибницей опенок поражает около 200 видов высших растений, в том числе картофель. Большой вредитель леса, опенок чаще всего встречается у елей, сосен, пихт, дубов, шелковицы и других деревьев. Опенок заразит, а приканчивают дерево жуки-короеды.

Могильщик леса, этот гриб имеет четыре приспособления, делающие его живучим: быстрый рост, нечервивость, дальность размножения ветвистой грибницы, самосей спор.

Диву даешься в лесу: все кругом у пней в опятах, везде они под ногами. Пни у дерева заменяют им землю. Потому-то опят в лесу больше, чем всех других грибов.

Попадаются в тех же местах, где растут опенки, грибы со светло-серыми шляпками. Сотни на одном корню. По-народному, гриб «баран». Съедобен.

Не коситесь и на другое «чудо природы». Не гриб, а кочан капусты. Это съедобный «курчавый дрягель» весом до 3 килограммов. Пахнет орехами. В ботанике называют «грибное счастье».

Еще чаще встречается другой интересный гриб — «аттракцион». Желто-розово-красные кораллы рогатиков и «петушиные гребешки» — булавницы. Не расставайтесь с этими оригинальными грибами без шляпок. Они съедобны, ароматны и нежного вкуса.

ГРУЗДИ И БЕЛЯНКИ

Из двухсот видов съедобных грибов Подмосковья только сорок попадают в корзины сборщиков. По незнанию москвичи часто пренебрегают полезными пластинчатыми грибами, считая их за поганки. Проходу нет в лесу от грибов-незнакомцев. Фарфоровая мостовая шляпок под ногами, а сборщики, думая, что это поганки, топчут лесное богатство щедрой природы.

По недоразумению не берут многие съедобные после отмочки пластинчатые грибы — так называемые млечники. Они съедобны, вкусны и питательны. Жгучий вкус млечного сока удаляется ошпариванием перед засолкой или вымачиванием (2—3 дня) в холодной, часто сменяемой и слегка подсоленной воде (1 процент).

Особенно отпугивают своим горьковатым молочным соком великолепные белые грузди и подгрузди. По калорийности они равны кумысу или дыне. Ржаной хлеб и то на 11,4 калории ниже груздей.

Лучшим из лучших для засолки грибом считается настоящий мокрый, классический груздь, гигант в своем роде. Плотна круглая, у молодого почти плоская, под старость вогнутая и воронкообразная шляпка с мохнатой бахромой по краям на полой короткой ножке. Пластинки белые. Горьковат белый млечный сок. С июля до октября груздь обычно гнездами растет в березах, чаще в соснах с березами и елками.

«Мы, грузди, ребятушки дружны» — говорится в народной сказке о грибах. Этот гриб вошел и в пословицу: «Назвался груздем — полезай в кузов…»

Используется для засолки и очень близкий к нему собрат — желтый подгруздь; тоже растет компаниями с августа по октябрь в смешанных и хвойных лесах (преимущественно в молодняке).

…Все карты сборщиков в лесу путает, от всех груздей отвращает брызгами горчайшего млечного белого сока белый подгруздь. Грубое мясо его в засоле деревянисто, скрипит на зубах, поэтому и носит другое, более известное сборщикам название — скрипица.

Нашим читателям можно посоветовать: научитесь отличать настоящие грузди от скрипиц и перечного (едкого) груздя. Это просто. У скрипиц желтоватые пластинки, у перечного груздя — розоватые, и они очень часты; у груздя — реже и другого цвета: белые и желтые. Наглядная разница!

Белянки поменьше груздей и отличаются от них еще более редкими пластинками. У белянки плотная белая мякоть с острым белым млечным соком.

До самой поздней осени, преимущественно в хвойных лесах, будут попадаться красно-коричневые, гладкие, блестящие, мясистые шляпки горькуш на светло-коричневой ножке. В центре плоскокруглой шляпки выступает бугорок, у старых — воронка шляпки с завернутым внутрь краем. Белое плотное мясо гриба с белым горьким соком. Горькуши, как и чернушки, перед засолом вымачиваются или ошпариваются. «Двойник» горькуш — кирпично-красно-бурый гладыш — подорешник. За острую горечь молочного сока всех их, по незнанию, считают поганками. А зря!

Мало кто берет серянки. У них лиловато-сероватые шляпки с концентрическими светлыми кругами. Этих съедобных серых грибов в лесу девять процентов урожая. Пренебрегают иной раз темно-оливковыми чернушками, белыми поплаухами, бледно-розовыми волвенками — волнушками и желтыми валуями. А их — хоть косой коси!

Груздей и белянок больше всего в северных районах Подмосковья. Крупные — солят, мелкие, молодые, — маринуют. Бесподобны на вкус и питательны эти замечательные, любимые знатоками, славные русские грибы.

ГРИБЫ НА… ГРИБАХ

Грибникам свойственна неукротимая «охота к перемене мест…» Да и зачем задерживаться, когда глазами обшарено, руками обобрано грибное местечко?

…Идешь. Великое множество пересмотришь поганок, забракуешь их равнодушно, пока увидишь наконец-то желанную цель похода и скорей с радостью поклонишься знакомому грибу. Возьмешь подарок леса.

Оглянешься кругом, и отовсюду видишь, будто смотрят на тебя «шляпочные человечки», приглашают к себе.

…Головки-шляпки глядят на грибника из земли снизу. А бывает и так, что связка шляпок опят забралась на березу выше головы грибника. Они же и на пнях. Грибы кругом, со всех сторон, снизу и сверху, на земле, на дереве и даже… на грибах. Каждому грибнику приходилось такое видеть в натуре. Так и бывает: молодой грибок на картузной шляпке старого боровика, черненький грибок на шляпке березовика.

Объяснение просто: спора семени уцепилась в земле за зародыш шляпки и развивалась на ней, пока не вырос гриб. Это сростки однородных грибов.

Большой любитель сбора грибов Хайрулин Абдулхасин как-то принес в редакцию «Вечерней Москвы» редкий трофей — «двухэтажный» белый гриб-боровик. Он нашел эту причуду лесной флоры на небольшом зеленом островке за Ленинскими горами, почти по соседству с высотным Дворцом науки МГУ.

Но еще интереснее, когда на шляпке или на ножке гриба вырастает кучка малюсеньких неведомых грибков, совсем другого вида, типичных паразитов.

Советую грибникам приглядеться в походе, особенно к сыроежкам. У них есть специальный недруг — крошка-грибок. Увидите, кучка малышей-грибков на шляпке сыроежки, такая же под шляпкой и на ножке, всю облепили. Не только на сыроежках, но и на других шляпочных грибах паразитируют грибы под названием никталис.

Эти причуды природы давно изучает наука. Первым в России открыл и исследовал грибы на грибах и на цветах в 1912 году А. А. Ячевский.

Советские ученые провели более глубокие исследования и разработали перспективный способ использования паразитических грибов для борьбы с возбудителями болезней культурных растений.

ГРИБЫ-ЯДЫ

Боязнь неосведомленных людей отравиться грибами не случайна. В лесу действительно есть вредные, ядовитые грибы.

Ни люди, ни улитки, ни грибные мухи не трогают красношапочных, с белыми пуговками декоративных грибов — мухоморов. Они стоят до первой пороши, дремлют в своей неприкосновенной красе.

Легко и просто отличить по красно-лиловой шляпке от рыже-желтого съедобного козляка его вредного «двойника». А главное, эту поганку изобличает еще едкий горький вкус. Недаром и в ботанике она называется «перечный гриб» или «овечка». Запомните: он встречается в хвойном лесу с августа до октября.

А вот, словно пропеллер, торчит от всех отличимый, причудливый, с двумя или четырьмя лопастями грибок-рогачик, сродни сморчкам. Избегайте брать такой белый или желтоватый курчавый осенний строчок. Это типичная осенняя поганка. Встречается только на вырубках в сентябре.

В светлых лесах, рядом с белыми поплавками, шампиньонами и серыми мухоморами заметишь их «двойника». У него такой же колпачок. Шляпка с ровными краями. Цвет бывает белый, желтоватый, зеленоватый, серовато-белый. На рваной шляпке — лоскутные пятна, белые чешуйки пленки. На ножке вверху — пленочное колечко, отонка, внизу — утолщенная вздутость с мешковидным основанием. С виду это грибок-зонтик с пояском. Гриб-змея, отравляет насмерть.

Гриб-колпачок (ранний) весь окутан пленкой. Предательски обманчива губительная сладость белой мякоти, этой самой ядовитой из всех вредных поганок под маской шампиньона и белого поплавка. Но больше этот опасный гриб похож на серый мухомор. Отдаленное сходство, только по форме, есть и с опенком, но цвет другой.

Настоящий шампиньон отличают от этой белопластинчатой «бледной поганки» нежно-розовые пластинки. А поплаухи узнаются по тому, что у них нет кольца на ножке и пятен на шляпке, как у «бледной поганки» и серого мухомора. Опенки совсем другого — светло-коричневого или буро-желтого цвета.

В соснах и в смешанных лесах встречается красавец с виду — ядовитый гриб. Темно-красная или темно-бурая шляпка в сырую погоду блестит слизью. Низ трубчатого слоя красный. Ножка с узорчатой красной сеткой у самой земли вздута, вверху она желтая. Белая или красноватая мякоть на изломе синеет.

Это сатанинский гриб. В хвойном лесу чаще попадается его «двойник». Не ошибайтесь, он похож на боровик. Под буро-коричневой шляпкой розовая изнанка. Белая мякоть на изломе краснеет. Гриб горек, как желчь. Недаром так и называется — «желчный гриб». Один отравит сотню, когда станешь мыть грибы. Случалось всю корзину выбрасывать из-за одного «двойника».

При варке некоторых ядовитых грибов серебряная ложка и лук в воде чернеют, соль — желтеет. Рекомендуется все грибы чище промывать, а чернушки, волвенки, подорешины, горькуши, валуи и другие пластинчатые грибы перед солкой предварительно мочить, обваривать кипятком. Еще лучше — прокипятить.

Наиболее безвредны и, главное, удобоваримы сушеные грибы и, особенно, размолотые. Даже сморчки и строчки можно сушить без ошпарки.

Но даже и съедобные грибы могут быть вредны, когда они недоварены, недожарены, подогреты. Жареные и вареные грибы лучше никогда не оставлять для вторичного подогрева. А старые грибы — шлюпики так же вредны, как попорченные мясные и рыбные продукты.

ГРИБНЫЕ МАРШРУТЫ

Раннее утро. Первая туманная дымка закурилась над лесом. Вот он, верный сигнал грибникам. Фенологическая примета. Лесная даль затуманилась… Значит, пошли и грибы. Дело заманчивое. Скорей с корзинками в лес!

У каждого сборщика свои заветные места. Хорошо сойти с поезда в Жаворонках с левой стороны и направиться в лес. Собирая грибы, пройдете до станции Толстопальцево. А с ношей уже не придется возвращаться обратно в Жаворонки. Можно будет ехать в Москву по железной дороге.

Многих сборщиков привлекают районы грибных лесов за городом Верея, вокруг Голицына и Звенигорода, Рузы, Бронниц, Загорска, Клина, Можайска.

Грибными лесами славятся станции Лобня, Луговая, Трудовая (с Савеловского вокзала).

Можно проехать к грибным местам и с Ярославского вокзала. Грибные места начинаются с Зеленоградской. Многие сходят на станции Софрино, пересаживаются на узкоколейку и едут до Рахманова и Федорцева. По основной магистрали — дальше станция Ашукинская. Надо по шоссе дойти до деревни Голицыно и свернуть к соснам на обрыве.

Славится белыми грибами станция Апрелевка (с Киевского вокзала). Много их по увалам и оврагам. Для любителей дальних походов интересны остановки: разъезд 75-й километр, Башкино, Балабаново, Малоярославец.

На автомашине можно доехать по Киевскому шоссе до грибных мест на 65-м километре. Еще лучше переехать мост через реку Нару и остановиться на шоссе в лесу против села Рождествено.

Не нуждаются в рекомендации излюбленные грибниками станции Домодедово, Белые Столбы, Барыбино, Михнево (с Павелецкого вокзала).

Менее известны хорошие грибные места у станции Привалово, за кирпичным заводом, куда можно проехать и на автомашине.

От Курского вокзала лучшие остановки для грибников — Лопасня (78 километров), Шарапова Охота (90 километров). На автомашине интересен маршрут от Лопасни до Стремилова (Куинджевские березы) и до урочища Коровий брод.

Богат грибами массив лесов вдоль Октябрьской железной дороги на перегоне от Сходни до Поварова.

Грибы надо искать умеючи. Смотрите грибы к северу от дерева; их меньше на восток и запад, а на южной стороне вовсе не бывает в сухое лето.

ПЕРВЫЕ ВЫСТРЕЛЫ

Солнечные дни убывают. Меньше становится цветов и зелени. Сожалеют об этом дачники, но в восторге охотники. Они спешно собираются на охоту.

…Вскрывается футляр. Из фланелевого чехла вынимается ружье. В живописном беспорядке располагаются на столе мешочки с дробью, порох, весы, мерки, закрутки, барклаи, патронташи, ягдташ и рюкзак.

…Воображение, словно на крыльях, уносит охотника на зеленые просторы, водные угодья. Спозаранку бодро шагает он по берегу, готовый хоть в воду. Перед его взорами шире раздвигается горизонт раннего утра. Пленительно манит покой зеленых лесов и пойменных лугов. Яснеет бледный жемчуг чистого неба.

По низине расползается волокнистыми слоями белый пар, обтекает былинки и кусты, обдает свежим запахом хвоща и аира.

Над блестящей гладью тихой воды склоняются серебролистые ивы. На зеленом бисере ковровой ряски различаются поволоки, извилины утиных заплывов. Следы на воде. Где-то тут выводок? Надо быть начеку. Слух, внимание и зрение — все насторожено. Непроглядны узорные сплетения густых трав.

…Тихо. Чуть слышно шелестят тростники, а над ними снуют синекрылые стрекозы.

На поверхности воды плавают выдернутые утками мясистые белые, как спаржа, стрелолисты. Это явные следы утиного пиршества. Охотник располагается в кустах.

Чу! Вихрем прошипели чирки и, замедлив полет, упали вразброс по дальней заводи. С присвистом пролетели тяжелые кряквы. Вспенив воду, вся стая уток живописно расселась как раз против укрытия охотника.

Птицы настороженно огляделись и успокоились.

Раздался выстрел. Стая взмыла вверх, а на воде неподвижно распластались крылья селезня. Еще удар, и другой селезень, перевернувшись в воздухе, рухнул вниз, примяв пышную осоку.

Удачный дуплет! Начало охоты сделано.

Разнообразны виды охоты на уток. По утиным выводкам можно пешком, «самотопом» вброд у берегов выпугивать и стрелять уток. Но самая прелестная охота на уток — это в лодке, на челне: в ботнике утятник становится хозяином водных просторов в дремучих джунглях камышей. Лодка дает преимущество перед всеми способами охоты.

Хороша охота на перелетах по зорям, но она начнется позднее.

На основе своего опыта хочу дать совет молодым стрелкам: больше всего выстрелов на охоте в челне будет по круто поднимающейся птице. Основное правило такой стрельбы — накрывать птицу стволами, брать выше… А боковые выстрелы, стоя, с челна рискованны — легко перелететь за борт в воду. Пробуйте чуткость челна к качке. Осмотритесь в ботнике, где проходит у борта ватерлиния; если много седоков, устойчиво ли ваше судно на воде.

Охота за молодыми утками в начале сезона отличается своими особенностями. Обычные способы охоты в это время с собаками — легавыми, лайками, спаниелями, с подхода вброд и по берегу — на вылетку, на взлетку, с подъезда в лодке.

В пасмурные дни круглый день охота — на болоте и на воде, а в ясные дни только по утрам и вечерам — на зорях. Лучше выбирать небольшие речки, озерки, наводненные болота, травянистые поймы с зарослями ивняков. Здесь и днем таятся утиные выводки.

До солнца можно еще застать уток на стекле чистой воды. Тогда стреляй дальних уток, а дробь захватит и ближних. Второй выстрел будет на подъеме.

Утиная охота поучительна, интересна. На воде хорошо видишь, куда попал заряд дроби. Это развивает глазомер стрелка.

Заядлые охотники направляются в самые выдающиеся по природным богатствам утиные места — Кривандино, Талдом, Заболотские разливы Дубны, Протвинские, Раменские, Бронницкие и Приокские луга, Московское море, Истру.

Ни пуха им, ни пера!


Стеклянно-синяя стрекоза присела отдохнуть.


Шаловливый ветер тихо качает цветы и травы.


Улыбается солнцу ромашковый луг.

СЕНТЯБРЬ

Есть в осени первоначальной

Короткая, но дивная пора…

Ф. Тютчев

Завершается лето. Чисто светло-голубое небо. Золотисто-лиловая мгла нависла над городом. Потек лист. В парках и на бульварах стелется желтая дорожка. А листва все ярче румянится.

Осень, как бы задумавшись, приостановилась… Лишь птицы напоминают о ней. Опять после летней разлуки прилетели в город галки, вороны. Они занимают свои зимние квартиры: карнизы, крыши, чердаки, колокольни. По утрам кричат грачи, прощаясь до весны со своими родичами-домоседами.

Трогательная картина! Галки и вороны, охваченные минутным порывом, пускаются всей оравой провожать грачей. Но, долетев до застав, возвращаются восвояси — родной север им милее юга.

Чист и прозрачен тихоструйный воздух солнечного дня. Виднее стал широкий простор чарующих пейзажей русской осени. Далекий горизонт слегка окутывается лиловатой дымкой.

Рдеет лес. Ярки деревья. Тихи задумчивые сентябрьские дни, нарядно «бабье лето». На зелени хвои огнистыми парусами переливаются клены. Трепетно зарево оранжевых осинников. Вспыхивают лимонные пожары березовых рощ.

Мягко ступать по опавшей листве. Под ногами шуршат ковры листопада. Редеют в лесах и на полях цветы-медоносы. С одних только последних цветов вереска-боровицы пчелы напоследок собирают заключительный взяток; особенный этот темный на цвет и терпкий на вкус вересковый мед.

Среди мелкорослых сосенок на моховых кочках созревает последняя ягода сентября — клюква. Берешь ягодку, и тянется тонкая нитка с листочками, как у мирта. Запоздавший тетеревок ткнется и исчезнет в бронзовом кусте багульника.

В солнечные дни задумчив осенний подмосковный пейзаж. Изумруды озимых зеленей. Желто-серые ковры блеклых косогоров. Багряные перелески. Серебряные извивы реки в посветлевших долинах. В зеркале вод отражается червонное золото лиственных лесов.

Величава русская золотистая осень, никогда не бывает она ни грустной, ни скучной.

Сбиваются в стаи и кружатся над полями и поймами полчища грачей, скворцов, чаек, ласточек, журавлей, гусей и дроздов. Сперва это птичьи маневры, походные учения, тренировочные воздушные игры. А потом крылатым путешественникам будет дан и старт в дальнюю дорогу — через моря, океаны, в теплые, но чужие страны. До весны.

А с севера летят зимовать к нам чечетки, щеглы, свиристели, щуры, снегири.

Цветы сентября — в гармонии с листопадом — окрашены в желтые тона. Много еще трав в цвету. По суходолам косогоров и полей золотятся желтые рябинки, осоты, донники, золотарники, ромашки, иван-да-марья, ястребинки.

К сладкому запаху хвои примешивается сырая пахучесть душистых рыжиков. Вот они притулились под хвойными опахалами лапника, будто схоронились от утренних заморозков. Широко распростерлись нижние сучья старой ели, а из-под них, как бы напоказ, выбежало на тенистую лужайку целое созвездие красных грибков. Сентябрь — время боровиков, груздей, рыжиков и белянок.

В сентябре по ночам больше высыпает звезд; они как бы ближе к нам, ярче во тьме их мерцанье, заметнее извивы сияющей дороги Млечного Пути.

В лучах вечерней зари серебрится яркая Венера. А около полуночи восходит Сатурн, видимый до самого утра. Всю ночь тянут к югу и перекликаются в небе косяки гусиных стай.

До инея цветут в садах георгины и астры. Красивы, хотя и без аромата, эти холодные клумбы и розарии. Пламенеют охладевшие огни бегоний.

Вместо зеленого шума в дубравах слышишь только шелест поблекшей листвы да завывающий свист ветра в сквозящей сени поредевших вершин.

Ровно полсуток ночь, полсуток день — календарный знак астрономической осени в день осеннего равноденствия 22 сентября.

ОЧЕЙ ОЧАРОВАНЬЕ…

В прозрачном воздухе далеко тонет взор…

На солнце желтый лес сверкает в отдаленьи,

Как золотом покинутый костер.

И. Бунин

Поостыло солнце, спряталось, схоронилось в тучковатой бездне окладных облаков. Обветшала весенняя обнова деревьев, будто наскучило листьям висеть на вершине, и они понемногу уже слетают с березок. Потеряла лаковый блеск зелень.

Небо заволокло. Говорят, засентябрило… Принахмурилась темная тучка, а где-то с горизонта яснеет просвет. Его отблески отражаются на воде пруда и мягко освещают берега. Светом и теплом дышит тихий покой прозрачного воздуха.

На лесных полянах, на опушках и сечах, в хвойных борах пламенеют кустистые веники золотарников, донник, лиловый короставник, белозор, лилово-розовый вереск, голубые колокольчики.

Сентябрь — золотая осень широколиственных лесов. Особенно нарядны достопамятные партизанам Брянские леса, исторические тульские засеки, дремучая тайга Сибири и Приморья. Эти края великолепны в сентябре. Недаром пленительному обаянию русской осени больше, чем весне, посвящено книг, стихов, картин и музыки.

Приумолк лес. Ярче зардел огонь ягодных рябин… И порой разведривается хрустально-ясное небо — чистый василек!

Серебряная пряжа паутины извивается в сухом, безветренном воздухе.

Не томит солнце. Ласковая тишина воздуха нежно веет прощальным очарованием нарядной листвы. Сентябрьскому утру не хватает только летней пахучести, свежего аромата сочных трав и цветов. Лес пахнет грибами, сеном, хвоей и смолой.

В сухую теплынь хрустальных сентябрьских дней москвичи не пропускают выходных дней, чтобы побывать в знакомых уголках любимого леса. Но неузнаваемы предстают они перед глазами.

В утренней росе блестками бенгальских огней сверкают на солнце елки. Колючий бархат хвойной кольчуги цепко задерживает на себе осыпь золотого дождя березовой листвы. Паук осучивает ель ажурными кругами паутины, и взамен мух в свои тенета ловит теперь только листики. Они висят, кажется, ни на чем… Тонок веер паучьей пряжи на хвойном веретене елки в росе! А когда в нее попадет первый луч солнца, то сказочным волшебством представится радужно-сверкающий свет росы. Изумительно художество ткача-паука в первом свете лучистого востока.

Это мимолетное видение — примета сентября, типичное явление «бабьего лета», когда ласковые улыбки солнечных дней еще дороже памяти прошедшего лета.

Воздушной паутины ткани
Блестят, как сеть из серебра.
И. Бунин

В лесу тихо… Вдруг над головой, где-то там, поверх вершин, задумчиво перекликается высокий звон журавлиной стаи: «Прощай, матушка-Русь, я к теплу потянусь». Так народ перевел язык крика журавлей. Не спешат дрозды, квохчат на рябинах — не вся еще ягода поклевана. И ласточки нас не покидают. Непременно скопом все одну старую, самую высокую березу выбирают, кучно с выводками верхушку облепляют и по утрам без умолку хором щебета сговариваются о большой дороге до пирамид Египта. Всей стаей касатки ночуют на тростинках: вода теперь теплее земли. Тоже — примета сентября.

Первые запевалы апреля — скворцы, по непостижимой натуралистам традиции, и в сентябре слетаются к родным скворечникам. Всегда удивителен осенний фестиваль семейных спевок скворцов. Вокальные утренники самодеятельной капеллы скворцов, и те же песни, что напутствовали весенних сборщиков сморчков в неодетом лесу. Подумать только, как это молчуны лета повторяют осенью весенний календарь песнопений! Диво-дивное!

Те же повадки имитации весеннего тока охотничьи егери слышат у глухарей в листопад, а московские охотники и грибники — у косачей-чернышей и парных рябчиков. Только тетерев теперь бормочет и чуфыкает без азарта, бесстрастно, грезит «про себя».

Казалось, нет конца их грезам
На мягком лоне тишины…

В грае стайных грачей, в песнях скворцов, в бормотанье тетеревов витает вокруг да около осени голос минувшего лета, словно ищет и никак не находит свое потерянное гнездо.

От первых желтых листьев и брусники до инея — первая половина фенологической осени. Среднемноголетний срок первого белого утренника — инея, как и последней грозы, — 14 сентября.

Сентябрь — канун «месяца сада», пора забот о саженцах и семенах, копка ям для посадок, вырезка неплодных побегов малины, прореживание и обрезка смородины и земляники, последняя посадка садовой земляники. Каждый час дорог. Садоводы хлопочут о том, чтобы больше было в нашей стране садов и парков. «Думы о зелени — думы о будущем», — писал замечательный советский писатель Леонид Леонов.

Под шумок листопада в живой почке таинственно зарождается весенняя краса зеленой жизни лесов и садов, изобилия будущего урожая плодов и ягод, богатой лесной флоры. Так весна начинается с осени.

ЗЕЛЕНАЯ КЛАДОВАЯ

Мне лепетал любимый лес:

Верь, нет милей родных небес,

Нигде не дышится вольней

Родных лугов, родных полей.

Н. Некрасов

Сказочная «скатерть-самобранка» даров русского леса расстилается вокруг Москвы, в ее зеленых пригородах. С севера к Москве доходит граница тайги, а с юга город обступают типичные южане — исполинские дубравы, где в подлеске красуются ягодные кустарники — шиповник, калина, рябина, жимолость, малина, крушина, боярышник.

Нежит лучистой лаской кроткое солнце. Над головой — светлый простор синевы.

Какая даль и вышина!
Глядишь — и бездной голубою
Небес осенних глубина
Как будто тает над тобою.
И. Бунин

Невыразимо удовольствие слушать таинственный лепет тенистых вершин. Летом монотонные хвойные потемки лапистых елок и сосен сливаются с березняками, но вот пришел сентябрь-Прометей и начал исподволь воспламенять живые костры лимонного огня берез.

Идешь, а милые, веселые березы то сбегаются дружной толпой в тесный хоровод, то разбегаются поодиночке, а то стоят как верстовые белые столбы вдоль и поперек светлой поляны, будто указывают дорогу в грибные места.

Ко всему приглядишься в задумчивом лесу, и вдруг в глаза издалека бросается неправдоподобная яркость: точно в красных яблоках, пламенеет круглолистая осина. Засмотришься, и услышишь лепет осинового разговора:

Я люблю тонкий стан твой резной,
Золотая осенняя скромница,
И осиновой рощи сквозной
Я люблю неумолчную звонницу.
О. Колычев

Удивительна способность круглого осинового листа вертеться вокруг черешка даже без ощутимого ветра.

Осенний пейзаж русской осени немыслим без ягодных кистей и вырезных рябиновых листьев-самоцветов. Под зонтами-опахалами густой листвы бесшумно, тихо шагают грибники. У них повадка следопытов. Беззвучие осеннего леса, задумчивая тишина располагают охотника с корзиной к сосредоточенному вниманию. По лесу ходи — под ноги гляди. На каждом шагу подстерегает человека волнующая неожиданность.

Лесопарковый пояс столицы — это неиссякаемый источник радости, здоровья, зарядки бодростью, поэтического вдохновения. А уж польза, которую он приносит москвичам, неисчислима. Это легкие города, гигантская лаборатория свежего воздуха. «Все зеленое богатство леса — дерево, куст, цветок — обладает свойством с каждым годом умножаться. И может быть, никакой другой народный капитал не дает столь высокого прироста, как зеленые насаждения. В них залог здоровья», — сказал Л. М. Леонов.

Хочется привести убедительные цифры «арифметики здоровья». Один гектар зеленых насаждений поглощает столько углекислого газа, сколько выдыхают 200 человек. Стало быть, природная аптека зеленого листа в пяти лесопарковых хозяйствах столицы, площадью 180 тысяч гектаров, способна обогатить кислородом воздух, необходимый для дыхания 36 миллионов человек.

Помимо кислорода, гектар лиственного леса за лето испаряет 2500 тонн воды, а весь зеленый пояс для освежения жаркого воздуха будет испарять целое озеро. И это, как установлено, повышает на 5 процентов влажность лесного воздуха, образует облака, тучи, создает атмосферу плодородия в прикорневом слое воздуха. Вот какое необыкновенное богатство имеют москвичи!

Почетный, хозяйский долг москвичей — беречь зеленого друга, охранять его от легкомыслия браконьеров: цветоломов черемухи, порубщиков кольев и ветвей на туристские палатки, от бездумных разорителей птичьих гнезд и муравейников. Ни нужды, ни смысла, ни цели нет у того, кто от нечего делать разворошит купол кучи и, как ротозей, смотрит на «вавилонское столпотворение» великой суматохи муравьев. Другой разрушает купол, чтобы набрать муравьиных яиц для певчих птиц в клетках, для корма рыбам в аквариумах.

Помню, по лесным берегам речек все подряд развороченные трухлявые пни под куполами куч — это рыболовы-удильщики доставали муравьиные яйца. На беду нашего зеленого друга — дерева — муравьиные яйца лучшая насадка для ловли плотвы, уклеек, ельцов. Промышляют регулярно на муравьиный спирт, в бутылки набирают живых муравьев доморощенные знахари. А развороченный муравейник — это мина замедленного действия. В радиусе 250 метров от него, так и знай, лесной участок будет изуродован вредителями-листожорами, листовертками, шестиногими гусеницами шелкопрядов, пилильщиками и др. Шестиногий вредитель — коварно-грозный враг леса. Есть минеры-насекомые — их мины в коре, листве, лубе, древесине, в побегах, корнях, цветочных почках. Цифры энтомологов доказывают, что насекомые-вредители опаснее пожаров, чудовищно быстро размножаются на погибель зеленого друга. В центральных, подмосковных и даже северных районах лучший защитник лесных пород — муравей двух видов: красный (крупный) и желтый (мелкий). Острыми жвалами-челюстями они грызут вредных насекомых, муравьиной кислотой обрызгивают крупных гусениц и сбрасывают с дерева. За лето 30 килограммов личинок и яиц уничтожает на гектаре леса один муравей.

В одну минуту 100 насекомых притаскивают муравьи в одну кучу, а в день 20 тысяч. А за 5—6 месяцев активности подмосковных муравьев (пусть будет хоть 100 нехолодных дней) от 2 до 8 миллионов вредителей наберется в одно гнездо. Ученые уже, как пчел, разводят в пнях и кучах прирученных муравьев («улей» составляют 200 литров живых муравьев с патроном плодящих маток). Это биологический метод борьбы с вредителями.

Вот почему вредно лесу баловство зловредного досуга иного туриста, грибника, рыболова, самогонщика муравьиного спирта. Ведь это дереву вредит. И лесникам полагается следить и отучать браконьеров-муравьятников от вредительского разрушения куполов-куч. Это нетерпимо в зеленой зоне лесопарков Москвы, где смыкается разнообразная лесная флора.

Оберегайте лесные богатства, умножайте их! Любовь к природе учит и любви к Родине.

СЕНТЯБРЬ ЗАДУМЧИВЫЙ

Здравствуйте, дни

   голубые, осенние,

Золото лип и осин

   багрянец.

В. Брюсов

Последняя теплынь. Тешит глаз мозаика нарядной листвы, задумчивая просинь золотых дней первоосени. Яркими флагами полощутся в янтарно-прозрачном воздухе ветви деревьев, зовут на осеннюю ярмарку румяного листопада. Лесной фестиваль рассеивает грустные думы о минувших прелестях лета. На четыре часа уже стала длиннее субботняя ночь.

Чуть-чуть нежит остывающий луч низеющего солнца, слетают и желтыми заплатами прилипают к ногам листья. В тишине леса зажигаются бездымные костры берез. В желтые листья наряжаются деревья, а понизу разбросан клад медяков — красных рыжиков.

«…Я сидел и глядел кругом и слушал. Листья чуть шумели над моей головой; по одному их шуму можно было узнать, какое стояло время года. То был не веселый, смеющийся трепет весны, не мягкое шушуканье, не долгий говор лета, не робкое и холодное лепетанье поздней осени, а едва слышная дремотная болтовня…»

Так писал И. С. Тургенев, и кто напишет лучше!

Свежо сентябрьское утро. Солнце золотит седину в кудрях березоньки. Еще в густой листве шепотком, неуверенным свистом пытаются по летней привычке пробовать, голос птицы. Не заливисто поют, а вполголоса. Самый рассеянный — легкомысленный зяблик, у него память коротка; и в сентябре вдруг, забывшись, огорошит мелодическим серебром осеннюю тишину лесного молчания.

Сентябрь задумчив. Прощальный месяц разлуки с летом. Среди сухих свертков желтой листвы еще распускаются анютины глазки, и беспамятный шиповник снова зажигает пунцовые огоньки своих диких роз. Стрижеными газонами зеленеют низкие отавы гладких лугов, уставленных башнями стогов. А водяные растения и сейчас распускают бутоны. Словно вернувшись с дороги, присело на бережок и призадумалось лето: уходить иль погодить, повременить, подивить…

В задумчивом безмолвии леса любо патрулировать с корзинами грибникам, охотникам, сборщикам брусники или орехов.

Кругом умиленная дрема увядающей природы. Под ногами шелестит листва, а слух ловит дробную мелодию лесной капели в позднем напеве пеночки. Летит на прощание, веселит трогательная иллюзия лета в золотом сне задумчивого леса, в светлых широтах лазурных горизонтов.

Покинутым костром горят и под дождем не гаснут огни червонного листопада. Только ревнивая луна — царица ночи — тушит березовый пожар дня и как бы возвращает в ночной лес зеленое лето. Краски осени стушевываются во тьме ночи. Зеленой кажется пышная листва.

Пленительна прелесть золотой русской осени.

ХЛЕБ БУДУЩЕГО

Воском желтеют спелые, в усах, золотые орехи подмосковного леса. Много кругом столицы урожайных орешников — звенигородские, бронницкие, лопасненские, луховицкие, волоколамские. Не перечесть их… Дозревают орехи в приметный «ореховый день» — 12 сентября. Самый страстный грибник и турист, да и охотник не пройдет мимо, не утерпит полакомиться сочно-вкусными орехами.

Городские и сельские сборщики орехов с интересом заглядываются на своих лесных конкурентов: налетают на кусты сойки, черные с крапинками кедровки, по веткам скачут попрыгуньи-белки. Потешно смотреть, как ищет зверек орехи, будто играет белка, лапкой стукнет по веткам и смотрит, какая дольше качается — там и гранка орехов. Поучитесь у белки. Смекалиста охотница, мудро запасает она на зиму ореховый и грибной провиант.

В мае — черемуху, в сентябре орешник сокрушают туристы. Часто с горечью видишь в орешнике следы людей, хищническую манеру сбора. Орешник спутан и поломан браконьерами. Чудное дерево обломано, искромсано. Пора бы устыдиться таким варварам. Не лучше ли пересаживать орешник в сады, как завещал И. В. Мичурин?

Лесные орехи еще первобытный человек собирал и раньше хлеба, как и желудями, питался ими и, наверно, остерегался ломать.

Надо беречь этот дар леса. Лещинные орехи очень питательны: 62 процента жира, 17 процентов белков. «Хлеб будущего», — сказал о них И. В. Мичурин. Давно пора орешнику из леса перешагнуть через тын в сады — усадебные, коллективно-любительские, колхозные и совхозные. Надо украсить широколиственными, декоративными и полезными кустами наши новые сады и парки, обсадить дома, деревни, дороги и, особенно, пасеки, как ранним медоносом, кормильцем перволетных пчел до листа.

Сентябрь — канун традиционного «месяца сада». Пора приготовляться к пересадкам из леса в сады орешин, ягодных кустарников.

В кедрово-широколиственных лесах Приморья, а также в садах Москвы, Ленинграда, Брянска и других городов поспевают и самосевом в сентябре опадают замечательные маньчжурские орехи (200 штук с 15-летнего крупного дерева уссурийской тайги). В сентябре желтеет это золотое дерево с перистыми веерами. Несравненна декоративная краса реликта — маньчжурского ореха. Старайтесь раздобыть в сентябре эти орехи на семена, саженцы и сеянцы в питомникам, заведите это чудо природы! И польза большая — 55 процентов жира в костянке, ореховое масло — деликатес.

Легка, красива и прочна ценная древесина на токарные поделки.

Не пропускайте «месяц сада»! Осенью посейте орехи и гряды прикройте листвой. Помирится орех и с бедной почвой, он зимостоек. Обрезают ветвистость только осенью, весной она сильно сокоточит… Его, как и лещину, аллеями сажайте вдоль дорог, на усадьбах, кругом пасек, в парках и садах. Орехи пышно обогатят флору Москвы и области.

ВОЗДУШНАЯ ТРЕВОГА В САДУ

Осыпал лес свои вершины

Сад обнажил свое чело,

Дохнул сентябрь, и георгины

Дыханьем ночи обожгло.

А. Фет

Цветы, брусника, ласточки, белые боровики, весельчаки-кузнечики, васильковая лазурь неба — все так же, как в августе, прелестно. Только календарь-численник да прощальные реплики журавлей вещают о достоверности осени в сентябре. Лилово-голубые колокольчики качаются на ветерке, и кажется, это они вызванивают прощальную симфонию летних грез в немом осеннем лесу.

Сентябрьская пора «бабьего лета», по норме московского климата, это то же, что ранняя весна, только больше солнца, нет сырости капели. Нет в году другого такого времени, как сентябрьский триумф изобилия даров земли. Заслуженные радости садоводов и цветоводов порой нечаянно омрачают фенологические особенности этого времени года. По древнеславянскому календарю, русский сентябрь, как и поныне на Украине, носит типичное название «вересень» — месяц первого инея (от слова «врасенец» — иней).

Не сразу и не везде бывают ранние заморозки — местами по области, прежде всего на поймах, низинах, в долинах. Но как эти заморозки некстати, когда дозревают поздние яблоки, доспевают кабачки, огурцы, дозариваются помидоры, роскошно цветут георгины, астры, розы, вторично цветет и краснеет клубника.

Средний срок первого инея — день-летопроводец 14 сентября. Порой, конечно, его и совсем не бывает в сентябре, но садоводы, цветоводы, овощеводы не забывают о бдительности, они начеку, готовы к охране сада от угрозы ранних заморозков. В 1963 году первый иней появился 7 августа, на 38 дней раньше срока.

И вот сентябрь. И вечер года к нам
   Подходит. На поля и горы
Уже мороз бросает по утрам
  Свои сребристые узоры.
Е. Баратынский

Весной май, осенью сентябрь опасен: вот эти трудные месяцы угроз поздневесенних и раннеосенних заморозков. Они не дают покоя городским и сельским садоводам, огородникам, цветоводам. Те постоянно в тревоге за сад Поневоле становятся бдительными фенологами, внимательными наблюдателями погоды: как бы не застали врасплох коварные капризы природы! Губительны они в самое критическое время весеннего роста, цветов и осеннего плодоноса.

Известны многие способы укрытий, обогрева, дымления, но они трудоемки, подчас ненадежны или малоэффективны.

В последние годы на смену им в нашей стране и за границей с успехом начинается применение дождевальных установок для защиты от заморозков садов, виноградников, цитрусов, ранних овощей и цветов. Как показали опыты, дождевание расширяет период вегетации растений в открытом грунте, утепляет их. Температура воздуха при дождевании всегда бывает на два градуса выше, чем на неорошаемых площадях. Вода оседает на растение, замерзает ледяной коркой, и температура не падает ниже, чем на полградуса холода. Невероятно, но именно ледок — спаситель растений от мороза, их самый верный и надежный защитник. Главный Ботанический сад Академии наук СССР в опытах защиты георгинов именно дождеванием победил холод.

В вегетацию «земная тучка» дождевальной машины орошает, а в случае заморозка надежно защищает растение.

По данным и наблюдениям наших ученых, безморозный период в средней полосе и Московской области составляет в среднем 139 дней (от 98 до 182 дней). Ранний холод осени — 15 августа, поздний — 2 ноября, в среднем — 7 сентября (предел 8,5 градуса).

По фенологическим наблюдениям, в средней полосе первый заморозок на почве в среднем случается 14 сентября, ранний — 14 августа, поздний — 8 октября. Первый заморозок в воздухе: в среднем — 24 сентября, ранний — 31 августа, поздний — 21 октября.

БАБЬЕ ЛЕТО

Как грустный взгляд, люблю я осень

В туманный, тихий день хожу

Я часто в лес и там сижу —

На небо белое гляжу

И на верхушки темных сосен.

И. Тургенев

Примета сентября — одиноко цветущие клумбы покинутых дач, где некому любоваться осенним парадом опустевшего сада, молчаливого, без детского смеха. Зимой и летом — одним цветом изумруды хвойных боров, а лиственные леса сентябрь перекрасил в радужные расцветки листопада. Прохладны зори в зеленых джунглях камышей. Местных уток распугали в августе, но в сентябре дыхание Арктики сгоняет гнездарей тундр, и пернатые эскадрильи перелетных птиц валом валят и приводняются на «аэродромах» Московского моря, на Истре, на Большой Волге. На московской воде открываются «птичьи базары».

Беспримерно сушило землю летом солнечное небо, а вода не туманила вечера. Редко так бывает, чтобы первым затуманил не август, а сентябрь.

Сентябрь — месяц грибов. А тут еще, глядишь, и красная земляника вторично созрела, как бывает в дожди после суши лета.

Спелые кисти «северного винограда» клонятся долу — сургучные печати красной осени. На рябинах по утрам сытый квох-переполох дроздов-рябинников.

Ухо ловит нежные звуки притихшего леса. Еще слышны приглушенные тишиной неумолкающие птичьи отголоски. В соломинку цедится свисточек юрких синиц. Челноком снует по стволу вверх и даже вниз головой поползень-голубопер и все насвистывает. Шустропрыткий этот древолаз — незаменимый лекарь дерева. Но старательнее всех простукивает, как главный врач леса, больные стволы дятел. Только он один достанет короеда, стукнет — и словно поставит точку в конце истории болезни. На все лады пересмешничают, всем подражают хитрые сестры вороны — голубоперые сойки-хохлатки; желуди, орехи промышляют. У родимых скворечен слетаются «семейные» скворцы. На озимых зеленях бубнят-бормочут лирохвостые черныши-косачи.

В обычай сентябрю и похмуриться низкооблачным, сереньким небом, и покропить мелким дождичком-моросеем. А то пасмурная даль горизонта так затуманится, что с утра до ночи кажутся сплошные сумерки.

Сентябрь — вечер года. Но никто еще не принимает всерьез осенних угроз, не расстраивает бодрого оптимизма воскресных планов. Чаще дождей на свою блистательную вахту заступает солнце, освещая позднюю пышность зелени. А потом поспешно румянится лес.

На бульварах и в парках москвичи гуляют под цветными зонтиками листвы.

Алые паруса кленов и осин пламенеют на фоне желтого моря вянущих берез. Радуга, кажется, опоясывает лесные дали. Золотая пороша вихря-листопада заметает стежки-дорожки — лесные тропинки.

Стоит необыкновенная теплынь «бабьего лета». По описаниям Никоновой летописи, такое же лето стояло на Куликовом поле 8(21) сентября 1380 года: «Осень же бе тогда долга и дни солнечны и светло сияющи и теплота велия».

И вдруг невиданная картина — часовая гроза с проливнем нагрянула безвременно, не в пору, на полмесяца позже нормы за 70 лет фенологии. Совпали два фенологических события, будто сошлись вместе два времени года: веселые раскаты летнего грома и первый осенний буйный листопад.

Это был июль в сентябре.

Мелкий град сбивал с черешков листву. Она валилась стихийно-дружно: градины успевали еще и на лету настигать тот же лист и бить по нему еще и в воздухе, а потом уже били и лежачий лист на траве, на асфальте. Задумчиво прощается природа со своим богатым убранством, нехотя сбрасывает лист за листом, покрывая густой сеткой зеркальца лесных речек и озер.

В ЗОЛОТОМ ЛЕСУ

Лето отступает. Убывают светлые дни. Червонной позолотой горят вершины деревьев. Лес пожелтел. Последняя теплынь вдохновляет скворцов на песни. А в парке звенят чижи.

По народному календарю, 14 сентября — день-летопроводец. Межа лета и осени. Последние дни расстила льна, грозы, летающей паутины, сбора птичьих стай в дорогу. Полярная ночь на Северном полюсе.

Лес поблек. Но как еще великолепна цветистая вянущая листва! Днем мглятся сумерки ненастья, и тогда ярче бросается в глаза нежная акварель румяного подлеска. «Жар-куст»!

Живописен осенний букет палевых, розовых и фиолетовых оттенков листвы бересклета, а еще краше цветов его плоды — оранжевые с черным глазком сережки, по-народному — «сорочьи очки». Любимый корм рябчиков.

Гранатом зарумянилась красавица-рябина. Под цвет ягод покраснел шиповник. У этого дикорастущего кустарника большие перспективы. Он, несомненно, займет место среди фруктовых растений. А крушина у нас стала, как лимон. На одном кусте — бутоны, цветы, спелые и зеленые ягоды.

По извечной воздушной дороге полетели на юг птицы. Через всю страну проносится поднебесный звон журавлей и гусей. За Полярным кругом вспыхнули уже первые сполохи северного сияния. Там дожди перемежаются со снегом. Метель заносит ягоды голубики, клюквы, брусники. Но нашим тундровым ягодникам не страшен снег.

Полный листопад в тайге.

Блещут радуги листопада. Отцветает вода; она ясна, тиха и прозрачна. Как под стеклом, хорошо видно дно. Скорей клюет рыба.

Стрижи улетели, а ласточки пока нас не покидают. Касатки лепятся на телеграфные провода. А свет солнца укорачивается. Все длиннеют и темнеют звездные ночи, выпадают обильные росы, по утрам клубятся туманы. Астрономическое лето доходит до осеннего равноденствия

НА ЗОРЬКЕ ПО ПЕРЕПЕЛУ

Сентябрь — отлетная пора. Но не все птицы улетают. В это время по лугам и поймам перепелов ищут с легавыми собаками.

Спозаранку выходит за околицу охотник. Бодрым шагом идет он по крутому подъему и выходит на пригорок.

Мягко и бесшумно ступает нога. Собака, повалявшись, отряхивается, мотает ушастой головой, жадно нюхает свежий воздух.

Всюду разносится крепкий запах полыни. Замечательна эта лекарственная трава! Ею лечатся от малярии, золотухи и при желудочных болезнях. Она улучшает пищеварение. На одном растении 100 тысяч семян. В ботанике она называется артемизия, в честь мифической богини охоты Артемиды.

Светает… Беглые полутени уползают в овраги и лесные опушки.

Выше диких рябинок (желтые пижмы) подпрыгивает русак. Он облюбовывает погуще траву да поглубже ямку, чтобы залечь на день.

Дорога пересекает ржаное поле. Собака повела в сторону, по жнивью. Вот с хода пес встал перед бурьяном. Мгновенно ружье берется на изготовку. Тихая команда. Собака занесла вперед лапу…

«Юрь-клюй!» — нежно раздалось за чернобыльником. Кургузый перепел выбросился из куста и курлыкнул на взлете. Вскидка ружья и выстрел. Охотничий трофей лежит на щетине жнивья.

Гулом выстрела встревожена стая грачей. Издалека закипел тревожный грай. Громогласно протестуют птицы против нарушения утренней тишины.

Все смолкло. Уселись угомонившиеся птицы. И снова слышен мечтательно-сонный «бой» перепела: «Спать пора!.. Спать пора!..»

В немом безмолвии неведомо откуда раздается протяжный свист. Невольно запрокинешь голову и посмотришь на небо. В вышине красиво летит птица с длинным загнутым клювом. Самый крупный кулик нашей фауны — кроншнеп — не певец. Но сейчас по-вешнему громко оглашает музыкальным свистом просторы лугов и поймы. Охотничьему сердцу трогательна певучая прощальная грусть кроншнепа.

Еще за неделю до начала охоты, в последнюю пятидневку июля, над приволжскими древними курганами у станции Скнятино свистели и летели по зорям кроншнепы.

В устье реки Печунхи мы ловили рыбу и ночевали на берегу. И каждый день пролетали над нами певцы высот, гармоничным посвистом прощавшиеся с северной родиной.

Кроншнепы улетают на виду охотников и рыболовов. А кукушки исчезают втихомолку и в одиночку. Вещуньиных стай не увидишь. Кукушка кукует до ячменного колоса, а как завидит первые желтые листья на березе — и… до свиданья! До весны улетает в теплые края.

Кулички не торопясь продвигаются к югу. Залетают на отмели рек и озер, голенастыми ногами воду меряют. Пересвистывают и что-то клюют.

Отлетели стрижи и мухоловки-пеструшки. Собираются в стаи ласточки.

НА БРУСНИЧНИКЕ

Замглел безветренный воздух просторных полян. В легком тумане на опушку, как живые, вышагнули стройные красавицы-елки в немеркнущей зеленой мантии. Далеко проглядываются понизу их смолистые, шершавые стволы. Между деревьями пробежал хохлатый рябчик и скрылся в кустах. Нежно-палевые купыри, кружевные листья земляники, фиолетовые перья лизун-травы, яркий пурпур толокнянки. Удивительное художество осени. За гриб примешь красный лист осины.

Листопад полный… Идешь в тишине, и уха коснется трубный звук. Откуда? Долго всматриваешься в синюю глубь неба и вот увидишь: высоко-высоко, словно бусы, тянутся улетающие журавли. Трубят журавли. Тревогу бьют, последнее тепло уносят.

Набат птиц оглашает задумчивые дали Подмосковья.

А под ногами какая прелесть! Мшистые кочки усыпаны багряным бисером спелой брусники. Присядешь, как на подушку. И вот они рядом, целыми горстями бери карминные кисти брусники. Лень охотнику подняться, а надо спешить за собакой.

Морда пойнтера уткнулась в рисунчато-бронзовые вайи — пильчатые листья кудрявого папоротника. Пес почуял не видимые охотнику следы тетеревиных набродов. Лесные куры ходили — наследили.

Собака ведет охотника по нарядному перелеску. Укротился пыл невысокого солнца. А тени, тени без конца… Длинные-предлинные… Изрешетили вдоль и поперек поляну. Многокрасочны на солнце некоси блеклых трав.

В тиши слегка греет лучистый припек. Еще шаг вперед — и поразительный контраст. Холодок уже освежает разгоряченное ходьбой лицо. Сапоги охотника обильно покрываются росой.

Шерстится курчавая зелень вереска с лилово-розовыми султанчиками. Не расстанешься с этими поздними цветами. А тут еще сюрприз — заманчиво уселся на мху гриб боровик со светло-коричневой округлой шляпкой. Но некогда охотнику любоваться. Он срезает гриб и торопливо прячет в охотничий ягдташ. Промелькнет бабочка. Выглянут пятиконечные звезды лепестков. Еще цветут белозоры — «солнечная роса». Заглядишься на эти родственные жасмину душистые цветы. А собака уже застыла в классической позе… Стойка! Дрожащий хвост вытянут, глаза уставились в одну точку. Пойнтер как бы указывает, где дичь. Впереди зеленеет пышный можжевеловый куст.

…Громкий трепет крыл. А цели нет. И вон она где вынырнула, угольно-черная, краснобровая птица. Далеко сорвалась за кустами и стремительно летит по березам. Волнующий момент.

Рука сжимает ружье, указательный палец на спуске Мушка опережает полет. Гремит дуплет. В воздухе повисают сшибленные зарядом желтые листочки. Они тихо падают наземь. А это что? Какие-то невесомые листья взмыли кверху и легко летят все выше и выше. Ага, это перья! Дробь, видимо, не миновала птицу.

— Назад! — кричит охотник и без оглядки бежит по кустам.

Развесистые березовые ветви ударяют по лицу. Сквозь узоры листвы виднеется знакомая картина. Собака наклонилась, а под ней трепыхается, бьет крыльями черныш. Опрометью подбегает охотник. На траве — старый петух-косач. Редкий трофей сентябрьской охоты.

Не всегда доводится в сентябре добыть старого тетерева. Обычно косач убегает из-под стойки собаки под заслон кустарников.

…Меркнут и блекнут поляны. Снуют и шелестят стеклянными крыльями стрекозы.

Под ногой шуршат опавшие листья. Настороженный слух ловит мелодию лесной капели. Запоздалый напев пеночки-теньковки: «пинь-тень-тинь». И так без конца. Улетает и веселит на прощание певунья. Иллюзия лета в сонно-золотом лесу сентября.

В КАМЫШАХ МОСКОВСКОГО МОРЯ

Меркнут цветы в лесу, вянут и блекнут травы на суходолах. А на воде еще красуются бело-розовые зонтики сусака, мутовки стрелолиста, корзинки ядовитого веха и омежника, малиновые тройчатки плакун-травы (дербенника), розовые початочки водяной гречихи. На Московском море неувядаемо зеленеют непроходимые заросли тростников, камышей, рогоза, касатика, душистого аира.

Не волнуется светлая, холодная вода. Ветер, а волны нет. Дивиться тут нечему! Это осень. На гибкие тростники лепятся вереницы отлетающих ласточек. Неправдоподобно густа, зелена заросшая пойма. Бархатисты шоколадные початки высокостойных рогозов.

А посмотришь на лес — увидишь приметы осени. Лимонная роща берез. Низко ходит солнце. В тени уже не сохнет трава.

Но еще ликует ясный день. По прибрежным травам и кустам играют солнечные «зайчики». Не греет лишь холодный свет воды. Он только сильнее слепит глаза.

Над головой необъятная васильковая синева неба. Высоко клубятся светлые-кучевые облака. Белые громады, как воздушные замки, плывут в ясной лазури. Облачные панорамы и снежные комья чаек причудливо отражаются на зеркальной глади широкого плеса.

Наступил самый оживленный сезон охоты. Подросли утиные выводки. Все утята «на крыле». Вылиняли в «брачное перо» цветистые красавцы — кряковые селезни.

По зорям пернатые реют над стогами, тянут от воды к хлебным полям. Самая интересная охота на утиных перелетах! Холод торопит птиц. Оживленно подлетают из Заполярья северные стаи непуганых уток.

Днем новичок подойдет к заливу, посмотрит на зеленый лес камышей, тростников, осок, уныло подумает: «Нет тут никакой жизни». Ни звука, ни взлета. Пустое место. Только в высоте парят зоркие ястреба. Обманчива эта тишина. Ложное разочарование. Ястреба неспроста летают. В пышно зеленеющих зарослях таятся утки.

Вечером оживляется водоем; с зарею начинается шумный подъем птиц. Всей стаей улетают утки на ночные кормежки — в поля и на мелководье. А утром врозь возвращаются обратно. Охотники знают эти утиные повадки и стреляют уток по зорям на перелетах. Замечай утиную трассу, становись лицом к заре, не зевай бить в лет.

За зеленью прибрежных высоких трав на чистоводье Московского моря собирается в сентябре настоящий «птичий базар». Кишат нырки разных пород, которых не было видно летом. Появились незнакомцы с севера: крохали, турпаны, сауки, морская и хохлатая чернеть, лутки, синьга, гоголи-звонки.

Московское море — удобное перепутье на магистрали великих перелетов птиц. Весной и осенью здесь отдыхают утки, гуси и лебеди.

Любо пробираться на лодке в травянистых джунглях. Сонно дремлют непроглядно густые заросли. Тихо перешептываются с зыбкой струей чуткие тростники.

Случилось нам пробираться однажды с вечера в благоухающих прериях на островке Московского моря. Ветерок всю ночь доносил до нас необычайно сладкий, приятный аромат. Под утро сели в шалаш на утиную зорю.

Рассвело. Видим: кругом светло-зеленые, высокие, душистые заросли болотной травы, вроде камыша. Выдернули ползучее корневище, попробовали — ароматное и остропряное на вкус, как зубная паста. Это лекарственный аир, известный в медицине «ирный корень». Берега и острова Московского моря летом и осенью пахнут душистым аиром. Простор, тишина, водная гладь, роскошная зелень.

Где мелко, бродишь в сапогах, выпугиваешь из травы уток. Волнующие впечатления захватывают охотника-утятника, неутомимого гребца и ходока. Штурмом берутся любые препятствия: трясины, топи, цепкие паутины водорослей. Словом, тут целый комплекс спортивных упражнений. Многоборье!

По камышам, тростникам, хвощам и осоке нелегко пробираться на лодке. Преграждают путь водоросли, подводные кочки, тайные отмели. Но заставляет все превозмогать охотничья страсть.

Щетинятся зеленые листья телореза. Это наше самое крупное плавающее водяное растение, похожее на тропическое алоэ. Загадочно ведет себя это растение-нырец: всплывает в начале лета во время цветения, потом снова опускается на дно. В конце августа телорез всплывает, образует розетки новых листьев и поздно осенью опять тонет до весны. В низкой этой траве лодка — как во льдах. Застопорится — и не сдвинешь ни назад, ни вперед. Неприступная крепость! Изо всех сил налегаешь на весла и медленно выбираешься из цепких зарослей.

Охота с подъезда хороша только в ветер. Бойкий ветерок шаловливо расчесывает гривки гибких тростников. Издалека доносится кряканье жирующих уток. А где они — не видать. Стена-стеной дыбятся тростники.

В тихую погоду добычливой охоты с подъезда не жди. По зарослям камышей и тростников только в ветреный день под шелест метелок подберешься на верный выстрел к затаившимся уткам. Курс держать против ветра. Помни: на взлете кряква поднимается тяжело, а выровнит полет — уходит быстро.

Хорошо отстоять утиную зорю на берегу моря. Вечер ясен, и тиха розовая вода. Затравенели заводи и протоки. Прелестны эти охотничьи уютные интерьеры. Заранее примечай излюбленные воздушные дороги, по которым летят птицы с дневок на ночные жировки.

Как заросло Московское море! Увлекательно бродить с ружьем по тенистым потемкам, слоняться по колыхающимся зеленым коридорам водяных трав. Есть где замаскироваться. Неподвижность важнее заслона.

…Догорает заря. Смеркается… Сумрак в зелени дремучих трав. Сонный гуд комаров. И вот… «вих, свих, вихс…»

В воздухе слышится тонкий пересвист. Он предупреждает охотника: «готовься!» Быстро летит стремительная кряква. Сто километров в час! Почти незаметно взмахов крыльев. Но еще быстрей летят чирки. Вот птица все ближе и ближе. Стволы ружья обращены кверху. Охотник прицеливается. А птица не ждет, стремглав несется. Недаром охотники называют чирков «чертовой почтой».

Соображаешь, как целиться. В этом секрет меткого выстрела в лёт. Ловишь момент. Определяешь на глаз, насколько нужно вынести мушку вперед утиного носа, чтобы заряд точно угодил в цель. А сумерки уже сгущаются, видишь плохо. Поневоле приходится торопиться, учитывать силу ветра, быстроту полета, расстояние до цели. И на все это дается один миг. Удалая стрельба в лёт!

Удача веселит, но и промах не печалит. Раз от разу развивается меткость. Опытные охотники бьют без промаха. Иной раз сам удивляешься: ударишь, глядишь — закувыркалась утка в воздухе. Новичку непостижимым кажется точный снайперский выстрел. Но поражаться туг нечему. Опыт приобретается годами.

НА ДУПЕЛЯ И БЕКАСА

Солнце. Ласточки. Цветы вянущих трав. Наступило время остановок, а по-охотничьи — высыпок болотной дичи на пролете.

Неоглядны подмосковные луга, поймы и болота. Прекрасны эти угодья для охот с легавой собакой на дупелей, бекасов и гаршнепов. Спортсменов чрезвычайно увлекает эта интересная, хотя и довольно сложная стрельба по мелкой дичи. С августа и до октября гремят в заливных лугах далекие выстрелы.

…По-весеннему зеленеет осока в низинах. Впереди охотника снует сеттер. Говорят: он словно «ходит на вольтах». Вот золотой пес картинно вытянулся и окаменел «в стойке» среди кочек.

«Вперед!» Собака тронулась. И вот из-под самой морды ее взлетает, как бы нехотя, лежебок-дупель. Ленивая птица словно от натуги крикнет: «ва-вак», — и летит низко, спокойно. Стрельба по этой птице доступна даже начинающим стрелкам. Охотиться на дупеля лучше в ясные дни утром и вечером, в ненастье — весь день. Дупель — самый лучший вид пернатой дичи для полевой школы молодых собак.

У кого нет собак, тому сподручен оригинальный способ охоты вдвоем, как говорят, «на веревочку». Охотники привязывают веревку к поясу и, волоча ее по траве, выпугивают дупелей.

Сырых болот дупель не любит, держится больше в луговых кочкарниках. В дождь его можно найти в некосях, яровых полях, в клеверниках. Эта птица безвылетно засиживается в постоянно обитаемых местах и к концу лета заплывает салом.

Другое дело — вертолеты-бекасы. Они, как и утки, летают на кормежки. В луговых болотах за ними можно охотиться круглый день.

Бекас летит быстро, зигзагами и почти неуловим для охотника. Выстрел навскидку — верный промах. Бекас взлетит и тотчас же выпрямляет полет. Целиться в него надо с большой выдержкой. Но подчас не утерпишь, погорячишься и выстрелишь. Птица с угла начинает выпрямлять полет, а ты рад, думаешь — падает. А бекас понесся дальше. Смотришь, а он уже набирает высоту, кричит «кхетч». Сверкает только белое брюшко. Заберется высоко-высоко и крутится за компанию с ласточками.

В заливных лугах Подмосковья прячутся выводки «красной дичи» — так называют болотных куликов: бекасов, дупелей и гаршнепов. Сентябрь — месяц их пролета, в октябре — отлет. Ласковое «бабье лето» — это «дупелиная погода».

Искать с легавыми собаками болотную дичь — самая волнующая и интересная из всех летних охот по перу.

Всю зиму, весну и лето холит собаковод своего пса, мечтая об этой поре болотной охоты на высыпках, когда породистая собака ему «правая рука», верный помощник. Кроме дупелей, бекасов, гаршнепов, охотнику попадают под выстрелы кулики, турухтаны, дергачи-коростели, перепела, болотные курочки-камышницы, водяные пастушки-погоныши. Как праздника, ждет охотник этой спортивно-любительской охоты с легавой. Помни, что легавая, как писал С. Т. Аксаков, «это жизнь, душа ружейной охоты, и предпочтительно охоты болотной, самой лучшей…»

Никому невдомек, почему такое название — «легавая»? Это слово древнерусское. Оно напоминает давно минувшие, далекие годы охотничьей старины…

Это название ведет свою историю с IV века, когда от собаки не требовалась стойка, она только искала и спугивала пернатую дичь на соколиных охотах. Но собаку приучали задерживаться, и так выработалась лежачая стойка, а соколятник пускал с руки ловчую птицу или накрывал дичь вместе с собакой сетью. От слова «лежать» и получила свое название эта охотничья собака.

Свое развитие в России охота с легавыми, делающими стойку, получила только с половины XIX века.

ВОДЯНАЯ КУРОЧКА

Золотеющий лес сентября впервые после августа таит разочарование для охотника с легавыми собаками: выводки тетеревов повзрослели, перестали выдерживать стойки, срываются на крыло вне выстрела. А старые петухи — черные косачи просто бегом улепетывают от стойки собаки и тоже взлетают за кустами и деревьями.

Примета сентября — это перемена маршрута охотников с двухстволками. Вместо леса стрелков влекут болота, дупелиные кочкарники, бекасиные низины лугов. И тут избалованные смирными, жирными дупелями охотники и собаки вдруг попадают впросак: есть чудачка-птица, что надеется не на крылья, а на резвые ноги, прытко отбегает, портит собак, срывает охоту.

Одна-единственная в своем роде, не поддающаяся на уловки легавых собак птица крикунья-бегунья, которая водится в бурьяне пойм, на осочистых берегах лугов, рек, озер, в камышах и болотах. Эта птица ухитрилась стать самой многочисленной у нас и в других странах мира, кроме Англии. Подмосковным охотникам она чаще всех птиц встречается, а в ягдташ не попадает. Зато в охотничьих хозяйствах ее используют при полевых испытаниях легавых собак и, особенно, при натаске спаниелей.

Секрет мудрости поведения на охоте и рекордного размножения заключается в неповторимой повадке водяной курочки-камышницы — она никогда не взлетает из-под стойки легаша, а убегает. Из каждой нечаянной встречи с камышницей и собака и охотник выходят одураченные. Полное торжество инстинкта самосохранения пернатой малютки над стратегией и тактикой спортивной охоты.

Из десяти видов орнитологического отряда водяных пастушков, из пяти видов погонышей это самая обыкновенная, самая смелая, самая распространенная всюду и везде болотная курочка-камышница.

Больше 65 лет знаком я с камышницей — водяной побегуньей. Много нагляделся за это время. Много наслушался о ней в местах калужского детства, на Унже, в некрасовских угодьях Костромского общества охотников, на разливах Костромки, Волги, на Валдае, на курганском озере Круталь и под старость — на Московском море.

Из шалаша, бывало, видишь: зеленовато-серая птичка не плывет, как утка, а словно посуху ходом шагает по листьям на воде, переступает тонкими, длинными ножками, шустро шныряет вокруг шалаша, торопится всюду заглянуть, что-то склюнуть. Потешный водяной воробей, шагомер на воде!

Много их видишь из шалаша, а слышишь еще больше. Всегда они развлекают стрелка, ожидающего подлета весеннего селезня или в сентябре утиных стай. Кажется, их не меньше, чем лягушек. Оживляются на заре, голос-хлест по воде разносится, эхом отдается по всему разливу, точно ямщицкий свист. Это токует маленькая болотная курочка, которую потому и назвали погонышем. И так неугомонно всю весеннюю ночь напролет…

И вот что самое удивительное: вся дичь таится, скрывается, голос на расстоянии подает, а неистовая болотная курочка в темнозорье будто нарочно сама себя обнаруживает… И никого не остерегается, свистулайка! Дескать, вот она я, здесь, рядом… А попробуйте меня обмануть сноровкой охотничьей техники! Не выйдет…

Уверенный в успехе, охотник приходит на болото с хорошо натасканной легавой собакой. Все знакомо. Собака почуяла следы невидимки на траве, повела, картинно замерла в живописной стойке. Радуется охотничье сердце. Пиль! Вперед! Собака рванулась, ружье — на изготовке. А никто не взлетел… Уж не ошиблась ли собака? Нет. Все было в порядке, да только не на того напали…

Вместо глупого взлета, как у других птиц, под выстрел болотная курочка бежит невидимкой, даже трава не шевелится. Охотник и собака обескуражены. А птичка уже далеко…

В сентябре утятники больше всех птиц на пролете видят камышниц, и больше, чем весной. Еще бы! От 8 до 15 яиц несет болотная наседка, и оба родителя нежно выращивают птенцов. Петушок не бросает семью. Дети камышницы под опекой клуши быстро развиваются, мужают и делаются самостоятельными.

Все меньше дупелей и бекасов на беду спортсменам. И вот выручают камышницы… Болотная курочка по достоинству оценена как учитель породистых легавых. Охота на камышницу — один из основных видов спортивной охоты с легавыми. Птица всюду и везде под руками, а дупеля и бекаса поискать надо.

Камышница незаменима в натаске спаниелей. Эта птичья гончая не делает бесполезную стойку, а поднимает камышницу на крыло под выстрел. Одна собака-лилипут перехитрила бегунью, и охотник не будет в дураках.

СЕНТЯБРЬ В ОСТАНКИНЕ

Древний ряд дубов цветет…

А. Пушкин

Живая история Москвы прекрасно сохранилась в этом зеленом музее природы и искусства. Радостное волнение охватывает человека здесь, «в тени хранительной дубравы»…

…У рощи синеет пруд. По воде скользят лодки, у берега застыл рыболов с удочкой. А напротив — дворец в дубах.

Людно у входа в тенистый парк. Широкая и прямая, как стрела, аллея высоких деревьев уходит далеко-далеко. Зеленый проспект! Конца не видно ему. Посетители словно читают живую книгу природы. Ведь в Останкине, как и в Кускове, вековые деревья являются памятниками древней природы Подмосковья.

Дубы — краса доисторических ландшафтов Подмосковья. Москва — северная граница распространения этих деревьев. И в Останкине «древний ряд дубов цветет». Западнее парка, за прудом, красуются три вековые дубовые рощи. Вот они, свидетели ушедших веков — великаны-дубы в возрасте полутораста — двухсот лет. Они поражают своим зеленым могуществом.

…Приятно побродить в этом заповеднике. Высятся еще и сейчас деревья, посаженные до начала постройки дворца.

Рядом с дубами — до десяти вековых лиственниц. Клены и ясени так же стары, как сам дворец.

А вот «аллея вздохов»! Западнее древней церкви тенистая аллея лип тянется на четверть километра. Она уходит вдаль к горизонту, к голубому небу, виднеющемуся в просвете вершин. Деревья еще зелены, но уже роняют первые желтые листья. Густа чаща орешника.

Пейзаж Останкина прелестен в эти задумчивые дни сентября. Величава в дубах русская золотая осень. Тиха и покойна вода в зеленых берегах. Плавают листья. Ветвями склоняясь к пруду, нависли кроны деревьев.

А на берегу пруда примостился с палитрой художник. Охотник за пейзажной натурой зарисовывает уголок природы. Кругом зрители, молчат.

Дремотное зеркало пруда отражает осенний наряд рощи. Смолк гомон птиц. Шуршит под ногами цветистая листва. Солнце «бабьего лета» играет в неувядаемо зеленых вершинах дубов. Поспели орехи лещины.

Из всех подмосковных старинных усадеб любителей природы и искусствоведов особенно привлекает ансамбль Останкина. Это один из немногих в стране, целиком сохранившийся в неприкосновенности выдающийся исторический памятник русского архитектурно-паркового строительства.

Красивой легендой-былью овеян этот чудный дворец, связанный с именем талантливой крепостной актрисы Параши Жемчуговой, необычайная судьба которой нашла отражение в широко известной народной песне: «Вечор поздно из лесочка…»

Шумят величественные останкинские дубравы, среди которых сохраняется жемчужина русского зодчества — Останкинский дворец-музей. Нельзя без волнения глядеть на это изумительное художественное совершенство — результат великого созидательного труда народных мастеров, крепостных талантов.

РДЕЕТ ОГОНЬ РЯБИН…

Природа вся полна последней теплоты…

А. К. Толстой

Наступают сухие и тихие дни первоосенья. Еще тенит густолистая сень берез, краснеют яркие осины, рдеет огонь румяных рябин. По всему лесу разносится звонкий переполох дроздов-рябинников. Встает ласковое солнце. В прозрачном воздухе светлее задумчивая даль лесов. Выше раздвинуты лазурные горизонты сентябрьской просини. В климате Подмосковья повторяет раннюю весну теплое «бабье лето». Дупелиная погода. Ясных дней больше, чем в марте.

Невозмутим неподвижный воздух даже в открытом поле. Не шелохнется ни одна былинка, не качнется листок. Летит серебряная пряжа-паутина. Плывет, вьется, цепляется за кусты, травинки, жнивье. А в елках пахнуло ароматом рыжиков, хвои и смолы.

И вдруг… прелестная улыбка лета. По-весеннему ведут себя самые упрямые отщепенцы дикой флоры. Поздно цветут, распуская новые бутоны, лилово-розовый вереск и бело-розовая андромеда в борах, «золотые розги» желтоцвета и полынь на суходолах. До морозов стоят малиновые шапки хладостойкого татарника — чертополоха.

Красным бисером в борах рассыпалась брусника, в моховых болотах поспела клюква, созревают витаминные ягоды шиповника.

…Догорают цветы, вянет листва. Но как бы впитали в себя краски лета розовые и краснобокие яблоки.

Благодатны теплые осенние ночи. Прекрасны голубые дни «бабьего лета».

Сентябрьское утро полно прелести. Золотом подернулись пылающие вершины на бульварах и парках. Трогательно звенят утренние концерты у скворечен перед разлукой с родимыми гнездами.

Солнечные дни благоухают яблоками и цветами, блистают нарядной листвой.

НА ЛЕБЕДИНОМ ОЗЕРЕ

Слышны крики над водами,

Машут лебеди крылами…

И. Тургенев

Московский сентябрь дышит летней прелестью своих пышных клумб, густолиственной зеленью тенистых аллей. Первые медяки желтолистов появились на песке дорожек. На бульварах и в парках обязательная примета сентябрьской природы: нежное дыхание роскошных роз. Свежи и нежны краски садовых неувяд-цветов — астр, георгинов, анютиных глазок, гладиолусов, бегоний, настурций и золотых шаров.

На весенних и осенних пролетах раньше только одни охотники видели лебедей, гусей и уток. А теперь с весны до предзимья в парках и на бульварах столицы можно глядеть и не наглядеться на дикую красу жизнерадостных птиц.

Водоплавы оживляют московские пруды — Чистые, Пионерские, Новодевичий, Сокольнический, Измайловский и др.

Любопытные птицы! Поведение подмосковных лебедей, гусей и уток ничем не отличается от повадок диких птиц. Те же жировки-кормежки по зорям, дневной отдых у берегов. Ныряют, крыльями хлопают по воде, взметая фонтаны брызг, охорашиваются, перышки разбирают, потешно туалетом занимаются. Сыты и веселы…

…Позеленела вода московских прудов, совсем под цвет газонов. Но это не тень воды, а водяные цветы, живая пыль висячего планктона. Одним словом — водоцвель. Словно хризолитом налит водоем Чистых прудов.

На оливково-зеленой воде день-деньской суетливо торопятся, снуют утки, кряквы и гусевидные статные шилохвости. Эти шилохвости — живые иероглифы на воде. В нетленных манускриптах папирусов, на пирамидах и в храмах Египта их рисовали, как знак, обозначающий полет.

На Московском море до ледостава можно видеть огромные стаи пролетных шилохвосток. Из шалаша, бывало, залюбуешься: длинная, тонкая шея, по бокам белые полосы, в крыле лиловое «зеркальце». Наотмашь торчит острый шпиль черного хвоста. Два средних пера удлинены, как шило, отсюда и название утки. По величине она сходна с кряквой, но тоньше и стройнее ее. Шея тоньше и длиннее, чем у всех уток. Особенно красив на воде селезень шилохвости. Даже в своей посадке он весь — порыв. Так и кажется, что вот-вот взлетит. Стремительная стать посадки на воде, непохожая на всех других уток.

В отличие от уток, бывающих на подмосковном пролете, шилохвости любят широкие луговые просторы и обширные поймы. Гнездятся они в северных тундрах. А утки-кряквы предпочитают ютиться в прибрежных кустах, чирки — на мелководье, в затонах заводей, утки-гоголи — в дуплах лесных берегов.

Кажется, некуда уткам спешить, но они все суетятся, торопятся под носом величаво-спокойных лебедей.

Утки почти ежегодно зимуют на незамерзающих полыньях быстротечных рек центра средней полосы и в Подмосковье. Их излюбленные места у гидроэлектростанций. Сколько раз приходилось отмечать эти оригинальные зимовки уток под Москвой.

Московские лебеди и утки отлично зимуют на прудах в домиках у искусственной полыньи. В метель укрываются под навесом. Лед стынет, трескается, дымит облако густого пара над полыньей — значит, мороз уже ниже 20 градусов, а лебеди и утки купаются, как летом. А утки еще весело покрякивают, вода им как убежище, она всегда выше нуля.

Тепла и их природная шуба: жировая смазка плотного пера и нежно-белый пух.

Осенью замечают москвичи, что на прудах больше плавает уток. Думают, что подсадили, а оказывается, нет… Тут происходит то же, что на охоте на селезней с подсадными «кряковыми» манными утками. В сентябре из гнездовых тундр на подмосковные воды подлетают непуганые северные утки.

Тянут стаи и над Москвой и, завидя сородичей на прудах, снижаются к ним. Утки-москвички встречают скитальцев жизнерадостными криками, как бы приглашают в свою компанию. Так пополняется московское стадо прудовых уток.

По неписаным законам природы птичьего царства пространство Чистых прудов мирно распределяется между птицами различных видов. Отдельный уголок занимают кряквы, сторонкой сближаются долгошеи-шилохвости. В разные концы снуют они, обгоняя, как быстроходные катера, белых лебедей. А те, великаны, будто не замечают суетливых уток, не обернутся и не кинут на них взгляда, и это надо понимать, как снисходительное миролюбие, как позволение проплыть близко. Но проплыть мимо разрешается только уткам. На близком расстоянии белый лебедь никогда не потерпит черного. Понаблюдайте за птицами. Вы никогда не увидите австралийца-черныша не только рядом с белыми кликунами, но даже в одной стороне пруда.

И даже однородцы — белые лебеди в природе не выносят близости гнезда другой пары. У зябликов шагами, а у лебедей километрами измеряются интервалы расстояния от гнезда. Ревниво-неуживчивы лебеди в гнездовой период, а когда выведутся и подрастут птенцы, опасность дальнего великого перелета объединяет их в осенние стаи.

На Чистых прудах и плавучие островки домиков разумно расставлены порознь, отдельно для белых и черных лебедей. Только уткам не возбраняется крейсировать вокруг да около тех и других, непримиримых между собой пар. Утки даже выходят обсушиться на островах лебедей, и те мирно переносят утиное соседство.

На прудах больше уток, но взоры всех прикованы к ненаглядной красе грациозно-изящных, независимо-гордых лебедей. Неповторима пластика их движений, по-особому красив изгиб длинной шеи; как белые паруса трепещут крылья. При виде их невольно звучит в памяти незабвенная музыка Чайковского.

Лебедушки с головой под крылом дрейфуют под бдительной охраной ревнивых лебедей. Важничают те перед скромными утками: независимая осанка, высокомерно выгнутая шея. Но видать, надоела птице напыщенная поза: лебедь привстал и вдруг взмахнул раз-другой белыми лопастями крыл, словно попытался взлететь. И от этого по зеленой глади вод разошлись круги, будто трепетная птица сбросила с распахнутых крыльев какие-то магические серебряные кольца…

Осенью на Московском море опускаются дикие пролетные лебеди-шипуны и кликуны. Много раз на охоте мне приходилось видеть из лодки и из шалаша диких лебедей на разливах рек Унжи, Костромки, Волги, Мологи, на озерах Верестово, Круталь. Теперь смотрю на лебедей на Чистых прудах и не вижу разницы: они так же осанисто-горды, так же величавы их грациозные заплывы на пруду и независимы позы. Не хватает здесь только широких листьев плавунов и белых лилий-кувшинок. А ведь очень просто развести их корневищами. В утиный пруд на усадьбе Завидовской охоты, помню, привозил я с Московского моря целиком кувшинки. Утки охотно клевали листья и цветы, а утята забирались на широкие листья…

…Широко разливается по луговым просторам Московское море. В синеве воды отражается жемчужно-белая тень. Это пролетает красавец-лебедь. Звонок его голос, как серебряный рог. На лазурном фоне ясного неба ослепительна белизна лебединого пера, что вошла в народный фольклор. «Лебеди на хвостах уносят тепло», — говорят осенью в народе. Раньше всех водоплавающих птиц летят лебеди весной над последними снегами и позднее всех улетают над первыми порошами и перволедьем. Бывает так, что стая лебедей с высокого разлета грудью пробивает тонкий лед, чтобы поплавать, покормиться на пролете. Это птицы-работники. Громко звенит их победный клич: «Клу-кли-кли!..»

Живая сказка — пролетные лебеди на воде. Нежная гармония их певуче-серебряных голосов навсегда западает в душу, как отголосок сказок детства.

На озере Каменике (за Костромой) мне приходилось видеть, как необыкновенно быстро плавают грациозные лебеди по воде, на лодке не догонишь. И всегда неразлучна пара, птичья дружба навек. У охотников есть благородная традиция — не поднимать на лебедя ружья. И вправду жестоко стрелять таких прекрасных птиц.

КОГДА РЫБА ИДЕТ ВГЛУБЬ

…Гладь и блеск озер,

Светлые заливы,

Без конца простор…

И. Никитин

Уходя, лето будто призадумалось, присело на берегу водяных цветников. Вот почему рядом с поплавком удочки рыболов видит белые цветы стрелолиста, сусака, веха, омежника, розовые початки водяной гречихи, малиновые султаны дербенника — плакун-травы, белые кувшинки, желтые кубышки. Медом водяных цветов, водорослями, аиром благоухает река на рыбацкой зорьке. Аромат речного берега привычен, но всякий раз по-новому восторгает удильщика. И только рыболовы могут целиком понять и оценить мудрость строк писателя К. Г. Паустовского: «Нет более трудной задачи, чем рассказать о запахе речной воды или о полевой тишине…» Все слова об этом кажутся мертвыми. Это надо испытать, а передать невозможно.

Редеют цветы лесных полян, зеленеет нежная отава лугов, и только один сентябрьский берег реки до заморозков хранит в целости два минувших времени года: весну цветов и водяных трав и зеленое лето ивняков, ольшаников, лозняков, камышей и тростников. Ни желтизны, ни листопада… Сущий мираж лета на берегу осеннего леса.

Берег сам маскирует удильщика. Водоросли, планктон потонули зимовать на дно. Чище слез прозрачная ясной воды струя. Солнцем сверкает вертушка блесны. Лучшее в году время лова на богатырскую удочку — сентябрь. Поистине «медовый месяц» спиннингистов. В чистой воде виднее все насадки и лучше ловля на кружки, с живцами, на поплавочные удочки с мальком…

После летнего антракта сентябрь впервые дарит рыболовам сюрпризы первых поклевок хладолюба-налима, вперемешку с язем и голавлем. Хорошо уже ловится по ночам налим. Он любит тьму и боится даже света луны. Донный полуночник все лето отлеживается в тени кустов, в глинистых ямах, под корягами у круто нависших берегов. И вот теперь проснулся лежебока, словно кто ему подсказал, что в осеннее равноденствие ночь стала длиннее дня. Чем ночь темнее, а день ненастнее, тем лучше берет налим. Да и щука в сентябре активнее, чем в августе. Начинается осенний жор.

…Заморосит дождичек, спугнет новичка, а опытный рыболов не сдвинется с места, знает, что это клеву не помеха. И вообще в эту пору нет ничего лучше для ужения, чем тихий воздух сереньких деньков…

Сентябрьские новости на воде — это то, что вошло в пословицу народа: рыба ищет, где глубже. Спиннинг, кружки, дорожки, удочки, жерлицы на щуку надо накидывать только с мыска на глубоких местах… Вся рыба распростилась с отмелями, ушла от мелких берегов…

Напоследок душу отводят искусные лещатники: обильной прикормкой выманивают жирных лещей из уступов глинистых и песчаных ям и глыб земли на удобные для закидки места ровного течения. Насадка: красный червь, выползок, клешни рака, опарыш, горох, каша. До полуночи и в предрассветные часы донными удочками на лягушек ловятся голавли и язи. А голавль, кроме того, берет на пескаря и куриные кишки…

Любители удочки в проводку не знают покоя. Подремать некогда — почти круглые сутки берет на глинисто-иловатой глуби язь. И они приноравливаются смекалисто: выбирают на язя темноверхие поплавки, видимые лучше в сумерках.

На средних глубинах, у кустов, на уклейку попадается быстроплав-жерех на поплавочную удочку.

Настоящие любители удочки, в ком есть «охотничья косточка», проверяются на сентябрьском лове хитроумной плотвы. Надо приноровиться к кокетливой поклевке этой рыбы. Чуть прижмет поплавок, прозевал подсечь, и плотва бросит. Приходится ловчиться: на мельчайший крючок (№ 17—18) мотыля осенью насаживают не по-летнему, как попало, а именно как червя. Иначе не обманешь рыбу. В сентябре примечай: вся плотва на глубине и чаще на каменистом грунте. Плотва не заманчива, как рыба, зато доставляет большое спортивное наслаждение, учит искусству расторопной подсечки.

На мотыля и опарыша в сентябре еще удачно ловятся в проводку подлещик, подуст, голавль, подъязок, плотва и, конечно, елец. Это самая интересная для ловли в проводку прыткая рыба. Она с наскоку, иногда поверху, хватает, как уклейка, не дает потонуть насадке. В сентябре елец тоже уходит в глубину с любимой летом двухметровой отмели. Берет сверху и со дна.

В проводку любопытно ловить и самую смелую, непугливую рыбешку — пескаря, который ходит стаями по песку. Для других рыб придумывают прикормки, привады, донные приманки хвойного лапника, коряг. А пескаря совсем другое привлекает: надо замутить воду… Главное преимущество пескаря: он лучшая насадка на щук, окуней, налимов, судаков и голавлей и долго не засыпает на крючке.

В сентябре самый редкий трофей рыболова — судак. Летние снасти уже не помогут и может выручить только блесна с отвесом на глуби коряжистых мест, где затопляются вырубки, кусты.

На мотыли и червя только в теплые дни поймаешь карасей и подлещиков. Еще выдаются солнечные дни, и на озерах можно ловить на кузнечиков. Около берегов увлекательна ловля на мормышку. По ночам на донки с пескарем удается поймать голавля. Рыболовный регламент сентября — это последний судак, лещ, карась, карп, сазан; первый налим, первый жор щук.

Удильщиков еще чарует задумчивая просинь ласковых дней «бабьего лета». Улыбается голубое, чистое небо. Еще безмятежен покой тихого воздуха, когда без ветра летит серебряная пряжа паутины. Это знак высыпок-остановок на пролете. Он подсказывает рыбаку и охотнику, что пора за дупелями.

БОГАТЫРСКАЯ УДОЧКА

Один в году такой месяц, когда лучше всего ловить рыбу на спиннинг. Больше поклевок.

Деревья гурьбой подступили к самому берегу, червонными вершинами заглядываются в синюю гладь реки. Легкая зыбь рябит зеркало плёса. Ломаными тенями шевелятся отражения густых ветвей. Скользят по воде тени снежных чаек, В синеющей высоте ходят редкие облака.

…Ясен день… Тихо светится вода. В лодке стоит рыбак. Он относит руки назад, размахивается и далеко забрасывает лесу. Слышится легкий всплеск. Удочка у рыбака не простая. Удилище с колечками, катушкой для лесы, и на конце блесна. Ловля на спиннинг — это самая интересная и увлекательная спортивная охота. Можно сказать — высший класс рыболовства.

У спиннингиста превосходно развиваются глазомер, ловкость, меткость. Лов на эту богатырскую удочку составляет целый физкультурный комплекс. Периодически проводимые московским обществом «Рыболов-спортсмен» соревнования спиннингистов превращаются в массовые водные турниры.

Плавным и сильным движением спиннингист со всего размаха забрасывает леску с грузом и быстро вертит катушку. Леска наматывается, серебристая блесна вертится и создает полную иллюзию игры живой рыбки. Хищная щука гонится за блесной и хватает ее своей зубастой пастью.

Удилище гнется, леска натягивается струной, по руке счастливого рыбака как бы пробегает ток. Непередаваем этот волшебный миг ужения. Еще более волнующий момент — борьба с крупной рыбой. Она бьется, пытается уйти вглубь, и удильщиком овладевает азарт.

Этот спортивный моцион (сотни забросов до упаду, до изнеможения) венчают увесистые трофеи: шересперы, щуки, сомы, окуни, судаки и северные лососи.

Не надо ни червей, ни мальков, ни живцов, ни опарыша, ни каши. В этом преимущество спиннинга перед всеми другими снастями. Он совмещает все способы лова: на донки, на кружки, на «дорожку», на «тюкалку» и перемет.

Но бывает и незадача. Непоправимая беда, если испортится катушка или удилище. Остроумная снасть перестает работать, и тогда на реке нечего больше делать. Ступайте домой. Но и такие огорчения не умаляют преимуществ спиннинга.

Спиннингисту пристало быть ихтиологом и фенологом. Знание повадок хищных рыб обеспечивает успех. Нужно также знать, какую блесну где и в какое время закидывать. Блесны бывают разные. Опытные рыболовы утверждают, что щуки, например, лучше попадаются на блесну марки «успех». Голавля и жереха скорее поймаешь на «трофимовку». Где выручит «байкал», где «дэвон». А повезет — клюнет и на немудрую «ложечку». Каждый спиннингист — искусный изобретатель, сам придумывает «конструкции» самодельных блесен.

На реке рыболова часто развлекают неожиданные происшествия. Вон у отлогого берега под водой виднеется мраморно-зеленое бревно. Никогда не подумаешь, что это старуха-щука затаилась на дне отмели. Она спрятала зубастую пасть, еле шевелит жабрами, ждет. А голенастые кулички бродят по чистому песочку и не чуют беды. Свистунчики утомились на перелете, присели на бережок и рады дать крыльям отдых. Они идут вброд и меряют клювами воду. На чурку не обращают внимания.

Вдруг шумный всплеск взметнул каскад жемчужных брызг. Не все взлетели кулики. Одного — как не бывало. Щука проглотила оплошавшую птичку.

Чем жаднее рыба, тем охотнее она поддается на обман спиннингиста.

Вода отцвела и посветлела. Игривая блесна ясно видна в прозрачных струях. Она соблазнительна для хищных рыб. В сентябре прожорливая щука жаднеет и хорошо ловится на спиннинг. По статистике опытных рыболовов, в подмосковных водоемах на одну поклевку в сентябре падает 70 забросов, вместо обычных 102.

Удалой спорт, богатырская удочка!

РЫБОЛОВНАЯ ЗДРАВНИЦА

Синее небо, и сумрак, и тишь,

Смотрится в воду зеленый камыш.

Полосы света по речке лежат.

В золоте тучки над лесом горят…

И. Никитин

Догорает заря. Под сенью деревьев густо темнеет вода, и тогда еще яснее отражение берегов. В кустах разгорается костер. Он далеко виден по разливу. Вьется голубоватый дымок. Вкусно пахнет свежая уха. Бурлит котелок. Уютен привал ночующих удильщиков.

Ласковая тишь, пряные запахи трав и водорослей. Тихий затон дремлет в сосредоточенном молчании теплого вечера. Но не унимаются, удят вдохновенные энтузиасты — «робинзоны» с удочкой.

Ночью берет налим.

Ясный лик месяца всплыл над зеленой гаванью рыбацких лодок. Лунная дорога протянулась по заливу от рыболовной станции «Правда» до островов Пестовского водохранилища.

Над зеркальной гладью склонилась ветвистая ива. Дерево русалок.

А вот прославленная Березовая роща, пристань катеров и пароходов. Рыбацкие лодки выстраиваются на ловлю. У каждого рыболова — свое излюбленное место. Он по березам замечает, где лучше пустить кружки с живцами на судаков.

На закатном небе зажигаются звезды. Рыбаки — внимательные слушатели вечерней тишины. Они сидят при свете звезд, зорь, лунных ночей. Красные кружки плавают, словно утки.

В красном созвездии вдруг показался белый кружок. Сигнал поклевки! Настораживается рыбак, весла на воду, гребет к месту «тревоги». И вот перламутровый судак трепещет на дне лодки.

В природе сентябрь — вечер года. Угасают краски обветшалых цветов на суходолах, а на водяных растениях до осени распускаются новые бутоны.

Не любят рыбаки дудчатые стебли ядовитого веха. Они отравляют воду, и от этого гибнет рыба, в особенности караси.

Хорошо провести зорьку возле затихшей, ясной воды. Высоко над головой вереницами летят на юг журавли и гуси.

Птицы улетают, а на реке еще распустились яркие лепестки надводных цветников. Зеленеют неувядаемо-сочные осоки, тростники и камыши. А на отаве по утрам уже серебрится иней. И все меньше становится водяных насекомых. Затонули на дно водяные травы и семена. Лучше видна насадка на крючке рыболовов. Оживляется клев рыбы.

В сентябре — лов удочкой окуней, плотвы, язей, лещей, а на кружки и спиннинги — судаков, сомов, шересперов.

С вечера косяки судаков поднимаются из ям и плывут против течения, а утром возвращаются обратно. Это нужно знать рыбакам, чтобы правильно выбрать место для лова — в корягах, сваях.

Легче дышится на открытом воздухе. Любо наблюдать краски и слушать голоса живой природы. По лесным берегам можно собирать грибы, ягоды, цветы. Из многих спортивных станций рыболовного общества Пестовская выделяется особенной красотой прибрежных пейзажей.

ОСЕННЯЯ КРАСА ЦВЕТНИКОВ

Дни все короче. Холодным блеском мерцают во тьме звезды. А поутру искрится на траве серебряный иней. Всходит солнце и гасит белые следы ночи.

На виду еще остается память о лете: цветут клумбы, растут грибы, летают скворцы, грачи и даже запоздавшие ласточки.

В румяных листопадах еще краше бронзовая листва садов и парков. Лучи солнца пронизывают дорожки аллей и желтые листья, огоньками вспыхивают в вершинах деревьев. По московским бульварам шагает тихая осень.

Раньше москвичи не видели столько цветов. Несравнимо с прошлыми годами великолепие зеленого зодчества.

По центральным площадям Москвы будто разостланы необыкновенные ковры. Живая мозаика цветников еще по-летнему ласкает глаз любителей природы.

Особенно заметно выделяются декоративные причуды садоводства — вишнево-бархатные бессмертники-амаранты.

Прохожим в диво эти мохнатые жгуты сросшихся лепестков. По колеру они похожи на цвет свекольной ботвы, по форме напоминают темно-красные метелки своеобразной тропической лебеды.

Прекрасный бессмертник-амарант завезен в Европу из Ост-Индии в 1596 году. Это яркое растение имеет свой особенный, неповторимый оттенок. Темно-вишневая лебеда до поздней осени оживляет пейзаж раздетых садов и парков. Бессмертнику и осень — весна. Сушеное растение сохраняет и форму, и свой цвет. Отсюда и ботаническое название «амарантос» — непортящийся, неувядаемый.

Поэты, начиная с Гомера, воспевали амарантовый цвет бессмертия: он, как верный друг, приходит утешать, когда все цветы уже поблекли.

Бурьян Индии — это родственник замечательным вишневым и темно-малиновым «петушьим гребешкам». Прелестные разновидности их не раз красовались на московских цветочных выставках.

Только через 250 лет после вывоза из Ост-Индии «петушиные гребешки» стали такими крупными, как теперь.

В Главном Ботаническом саду выведено до трех тысяч сортов чудесных роз. С астрами и георгинами до морозов цветут полиантовые чайно-гибридные и штамбовые розы (на подвое шиповника).

Первые розы Сирии попали во Францию в 1270 году, во времена IV крестового похода. Теперь их свыше шести тысяч сортов.

Ботанический сад передал на озеленение городов СССР миллионы растений, в их числе тысячи роз.

Заря-зарей пламенеет летом центральный цветник на Выставке достижений народного хозяйства.

Огромные клумбы красуются в скверах Большого театра, на площади Коммуны и площади Дзержинского, на Болотной площади, на Цветном бульваре.

Не перечесть, сколько вновь возникло уютных интерьеров садовой зелени. Клумбы и рабатки в миниатюрных московских двориках. Именно здесь необыкновенно ярко проявляется любовь москвичей к цветам.

Под косыми лучами заходящего солнца горят желтые созвездия золотых шаров. В сумерки на клумбах зажигаются костры цветов — багровые и синие лобелии, астры, георгины. Неугасим вечерний огонь бегоний и настурций.

А за городом еще собирают грибы.

После первого заморозка уцелели одиночки поздней флоры — красные луговые васильки, лекарственный донник, ромашки и поповник, золотарники, лилово-голубые колокольчики…

Из жнивья выглядывают анютины глазки, пастушья сумка, чижев глаз. Сорнякам всегда весна.

ВОРОНИЙ ГЛАЗ

Все ядовитые ягодники Подмосковья будто сознают вину своего вредного существования и стараются прятаться от света дня и солнца в тень лесной чащи, в хвойные потемки. А все-таки для приманки пчел и насекомых-опылителей у них непременно белые цветы. Среди таких ягод — ландыш (белый цвет, оранжевая ягода), купена (белый цвет, черная ягода), волчеягодник, вороний глаз, двулистый майник (белые цветки, красные ягодки-«соленички»).

Московские сборщики ягод, грибники, охотники, пастухи и туристы частенько видят в летнем лесу крупную, сочную сизо-черную ягоду с туманно-восковым налетом. Она красуется одна-единственная на высоком голом стебле в розетке из четырех яйцевидных листьев. Будто смотрит на вас одинокий вороний глаз. Так и называется в ботанике это многолетнее травянистое растение из семейства лилейных, подсемейства спаржевых. Вороний глаз ведет двойственный образ жизни — побеги временно под землей и сверху. У него длинное ползучее корневище и прямостоячий стебель (до 35 сантиметров), наверху розетка — мутовка. В мае — июне появляется зеленовато-желтый цветок — двурядный околоцветник из 8 листочков, 6 тычинок, 4 столбиков.

С июля и августа созревает черная ягода. Она ядовита для людей, но птицы безболезненно клюют ее и рассеивают семена этого лекарственного растения, которое помогает при некоторых глазных болезнях и психических расстройствах. Установлено, что все растение целиком содержит ядовитые вещества, поэтому весьма опасно для скота. Чаще всего отравляются им овцы.

Легко и просто отличить это растение. Искать его надо не в чистых березняках, а в смешанных и хвойных лесах. Бывало, зайдешь в затененное место, он тут и есть — смотрит на тебя вороний глаз, выпучил черную, как смоль, крупную ягодину. Любит растение влажные почвы. Везде найдешь его в европейской части нашей страны, в Сибири, на Дальнем Востоке, Северном Кавказе, в Дагестане, Закавказье. Нет только в Арктике, Крыму и на крайнем юго-востоке.

В тенистых лесах Подмосковья и всей европейской части СССР, на Кавказе и как реликтовое растение в Западной Сибири растет еще один ядовитый ягодник — колосовидный воронец. По-народному, вороньи ягоды. Это многолетняя трава из семейства лютиков с сильно ветвистым стеблем высотой до 70 сантиметров, очень большими прикорневыми листьями. Простая кисть белых цветов на верхушке, другая — в углу верхнего листа, в чашечке четырех легко опадающих лепестков. В сочной черной ягоде и семенах, по медицинским данным, содержатся ценные лекарственные вещества. Белый колос воронца цветет в мае — июне, в тени лесов. Воронец с успехом разводится в питомнике Всесоюзного института лекарственных растений.

Надо наперечет знать ядовитые ягоды, чтобы в лесных походах суметь отличить их.


Как удобно!


Блестит на солнце воздушная паутина.


В неподвижной глади реки отражается голубое небо и стена камышей. Утиные места.


Над плавнями потянулись птичьи стаи.


Тихо в лесной глуши.


Вкусна каша на туристском привале!

ОКТЯБРЬ

Октябрь — первый холодный месяц северо-восточного ветра — листобоя.

Просвечивается насквозь лес. Редеют вершины. Солнце сжигает, ветер срывает листву. В прах повергнута вся краса леса, что летом давала освежающую тень, зеленым шумом покоила слух. Только шорох и шелест лиственных ворохов под ногами подчеркивают таинственную тишину опустевшего леса.

В октябре сбор шиповника, калины, рябины, можжевельника, черемухи, клюквы, а также лекарственных растений — ландыша, красных волчьих ягод, жимолости, волчьего лыка, сизо-черного вороньего глаза. В октябре, кроме ягод, собирают еще семена орешника, бересклета, клена, граба, бука, бузины, ольхи, ясеня. В ямы сажают саженцы.

Октябрь — «месячник сада», «день леса и птиц».

Последние цветы покачиваются под ветром, будто все еще надеются на ласку солнца. И больше всех удивит поваленный листвой колокольчик. Лежит в канаве и цветет… А ведь уже время убирать с пасеки ульи в омшаник.

Видимо и невидимо, днем и ночью, стаями и в одиночку, от реки до реки, от куста к кусту, от поля до поля летят перелетные птицы севера до экватора, до Нила, до Ганга, до рисовых полей Индии и Бирмы.

Сентябрь пахнет яблоками, октябрь — капустой. Срубают поздние сорта. Исстари приметный «день-капустник» — 7 октября — последний срок третьей очереди грибов боровиков, листопадников. Позже всех, до 22 октября, растут хрупкие сыроежки. Барсук в норе. Линяет беляк. Покров день — 14 октября — последний сбор плодов и грибов: груздей, рыжиков и свинушек.

Вальдшнепы и белые грибы в раздетом лесу встречались москвичам до начала ноября. Редко, но бывало незапамятное грибное зазимье. Счастливые «странники» набирали в эту пору полные корзины молоденьких боровичков. Маститые сборщики помнят необыкновенный урожай грибной осени после сухого лета.

По народному календарю, октябрь — месяц-грязник. Осенняя распутица, бездорожье на проселке. Ни колесу, ни полозу ходу нет. Одни охотники только ходят по чернотропу за зайцами. Им всюду путь.

30 октября — средний срок замерзания прудов Подмосковья. Но рыболовы еще неразлучны с реками и озерами.

ЗОЛОТАЯ ОСЕНЬ

В саду листки берез, без шороха срываясь,

Средь тонких паутин, как бабочки, блестят,

И, слабо по ветвям цепляясь и качаясь,

На блеклую траву беспомощно летят.

И. Бунин

Лазурная ясность высокого неба покрыта светлыми облаками. На диво теплыми, тихими стоят ночи-звездометы. Это, конечно, сюрприз поздней осени, фенологическая оказия: опаздывает белый утренник инея, задерживается начало листопада, зато сверхурочно продолжается третий слой грибов-листопадников. Это, между прочим, не редкость в последнее время. Больше дюжины грибных октябрей было за 16 лет.

Среднерусские пейзажи сейчас напоминают картину И. Левитана «Золотая осень». Праздничные огни лесных костров, великолепие листвы. Пламенеет червонный листопад. Ни дожди, ни лесные капели не могут залить неугасимое зарево березового пожара.

Крикливыми красками манят вершины чернолесья, зато безмятежно зеленое спокойствие сосновых боров, малахитовых ельников.

Под кряжистыми исполинами широколиственной дубравы пестреют волчьи ягоды, жимолости, рябины, шиповника, калины, барбариса, бирючины, черемухи. В борах лиловеют урожайные ягодники голубики, сизо-черной черники, красной брусники. Какая красота!

…Величавая тишина лесного покоя гостеприимно встречает туристов, грибников, сборщиков орехов и ягод. Перед глазами их проходит живая книга природы.

А сосны гнутся, как живые,
И так задумчиво шумят…
И словно стадо птиц огромных
Внезапно ветер налетит
И в сучьях спутанных и темных
Нетерпеливо прошумит…
И. Тургенев

В октябре собирают лекарственную флору здоровья: ягоды можжевельника, жостера, шиповника, клюквы, облепихи, брусники, черники, рябины, калины, хвоевидные стебли вереска, ольховые шишки, корни дубровки-лапчатки, мужского папоротника, голубого цикория и одуванчика, наросты-наплывы березового гриба, кору слабительной крушины и калины.

В бору стелется вечнозеленый низкий кустарник-брусничник. Под елками, словно из кошеля, рассыпан красный бисер брусники.

Замечательно вкусна, полезна, витаминозна и лучше всех боровых ягод сохраняется брусника благодаря содержанию в ней яблочной, лимонной и бензойной кислот. Несравненны брусничные соленья, моченья, варенья, маринады, кисели, сиропы, компоты, квасы.

Дивиться надо, почему садоводы и колхозники не догадаются пересаживать бруснику из леса в сады. Ведь на клумбах она вечнозеленая декорация, от первой проталины до первой пороши, в июне цветы брусники — медоносы для взятка пчел; в августе и сентябре — ягоды. Живет брусника до трехсот лет, как дуб.

По-своему встречают осень лесные обитатели. На пнях сушит грибы барсук-скопидом и потом таскает их в нору.

Белка для сушки натыкает грибы на высокие сучки; ежик, катаясь, накалывает листья на иглы и уносит в трухлявый пень на зимнюю квартиру.

Осень — это весна лосей, оленей и заповедных зубров, горных козлов-туров. Будто обезумев от красоты лесного наряда, на полянах и опушках ревут сохатые, трубят олени, изюбри, маралы. Недаром в старину октябрь называли «зарев», «ревун» — от слова «рюить», что значит «реветь».

РУМЯНЕЦ ЛИСТОПАДА

…Роняет лес багряный свой убор…

А. Пушкин

Хрустально ясные дни. Блистательное солнце и лазурное небо разведрились, как ободряющие улыбки осени. Ночные заморозки первым ледком подернули лужицы, подсушили грязную слякоть. И под ногами шумят-звенят трескуче шелестящие сугробы опавшей листвы. Стоит пора «той благодатной пустоты в конце осени, с опушками, одетыми в прощальную красу, как бы в намеренье разжалобить наступавшую стужу…» (Л. Леонов).

Да, только раз в году бывает такое сонное оцепенение дремучих вершин в пестроте недолговечной листвы — «кроткая улыбка увяданья» (Ф. Тютчев). Каждый ваш шаг по лесной тропинке сопровождает робкий, ласковый, невнятный шорох срывающихся листьев. А перед глазами — немая тревога, беспокойный крик радуги листопада.

…Неповторимы тона, неподражаемы краски, разнообразны оттенки осеннего наряда широколиственных кленов Подмосковья. Нельзя не полюбоваться живой мозаикой листвы.

Загляденье, как причудлива раскраска кленовых листьев! Оранжевые елочки прожилок, бордовые, фиолетовые, красно-коричневые тона на зеленом поле мраморных листьев. Они пламенно рдеют от какого-то внутреннего накала, будто впитали летний зной солнца, и вот теперь он выступает радугой на листве.

Очаровательны осенние букеты листьев!

Самый длительный листопад у красавицы русского леса — березы, до двух месяцев. Среднемноголетний срок листопада летних дубов — 5 октября, лиственницы — 14 ноября.

…Шумными шагами листопада в Подмосковье вошла поздняя осень. Вперемежку с хмурой пасмурностью и дождями незабудкой сияет чистое небо. Октябрь утешает солнечными улыбками ясных дней. В такие просветы необыкновенно хороша засыпающая природа.

Лес умирает
Гордо и красиво,
Уверенный в бессмертии своем…
Вл. Фирсов

ХВОЙНЫЙ ВИНОГРАД СЕВЕРА

…И ягоды туманно-сини

На можжевельнике сухом…

В садах по газонам и цветникам встречаются пышные зеленые шары китайской кохии. Это декоративное растение летом зеленое, а осенью краснеют пурпурные его шары.

А ведь в подмосковном лесу есть такие же красивые зеленые шары — наши можжевельники. Это первоклассный эфиронос и притом со сладкими съедобными ягодами.

В зеленом однообразии лета не всегда заметишь, как прекрасно декоративен круглый куст можжевельника. И только по чернотропу, когда все блекнет и глазу не за что зацепиться, взор охотника и туриста отдыхает на его вечной зелени.

Почему бы не сажать можжевельник в городских садах и парках, в селах и деревнях? Он в лесу всюду под руками, трудно его не заметить!

За неувядаемую красу и аромат любил можжевельник великий русский художник И. Е. Репин. Он собственноручно посадил в Пенатах можжевеловую аллею. И до сих пор красуется она там, как вечнозеленый памятник у могилы художника. Туристы, экскурсанты благоговейно навещают репинские Пенаты, а нет того, чтобы взять за образец трудолюбие художника и начать пересадку этого кустарника в сады и парки.

Но дело не только в красоте, а главное — в пользе можжевельника. Заросли его — это природная лаборатория здоровья. Наукой доказано, что один гектар можжевельника за сутки испаряет около 30 килограммов летучих органических веществ — фитонцидов. Этого количества фитонцидов достаточно для очистки от бактерий воздуха большого города. Пора бы начать старым и малым собирать для рассева черные ягоды-шишечки.

Можжевельник — лекарственное растение. Его ягоды издавна использовались в народной медицине. Первогодки — зеленые, а на второй год созревают в конце сентября черные, с сизым налетом ягодообразные шишки. Они содержат эфирное масло, смолу, яблочную, уксусную и муравьиную кислоту и другие вещества. Плоды можжевельника широко применяются как лечебное средство от многих болезней — малярии, чесотки, ревматизма, нервного расстройства, водянки и др. Целебны отвары, настойки, экстракты, порошки из можжевельника. Необыкновенно стойко благоухание его кипарисового аромата.

Подмосковный можжевельник — настоящий хвойный виноград севера. В мясистых чешуйчатых шишечках сладко-смолистого вкуса столько сахара, сколько и в винограде, — 42 процента. Можжевеловый сахар-фруктоза — в полтора раза слаще свекольного, он успешно используется в виноделии.

На можжевеловом сиропе хороши желе, кисели, пряники, коврижки. С ним сладко пить кофе и чай. В пиво, маринады и соления кладутся ароматические смолистые ягоды можжевельника.

Плоды можжевельника сжигают для удаления затхлых запахов, перегоняют на эфирное масло.

Посуда из можжевелового ствола очень долго сохраняет свежее молоко.

Среди кустарников подлеска можжевельник — самый долговечный. Нередко встречаются растения в возрасте до 300—500 лет. В горах Тянь-Шаня недавно найден древовидный можжевельник, возраст которого определяют в 2000 лет. Этот кустарник особенно хорош вперемежку с широколиственным орешником. Лещина тоже долговечна, плодоносит до ста лет.

Можжевельник не только украшение лесов и парков, он привлекает птиц — защитников зелени от вредителей.

Всю зиму с ноября в можжевельнике идет ягодный пир глухарей, тетеревов, рябчиков, зимующих дроздов, северных гостей — свиристелей, снегирей, щуров. Это также зимняя диета зверей, им лечатся лоси, лисицы, волки.

Как лучше разводить можжевельник? Кусты для пересадки выкапывайте аккуратнее, не повреждая корневую систему, и лучше с землей. Покойный профессор П. А. Мантейфель в беседе, помню, сказал, что можжевельник хорошо принимается из семян, склеванных птицами.

Можжевеловые заросли могут коренным образом преобразить зеленый пейзаж города и села.

САДОВОДЫ, ЗА ЛОПАТУ!

Лес с себя тайну совлек:

Сорван последний орех.

Свянул последний цветок…

А. Майков

Листва спадает, но и голые, раздетые деревья сада продолжают ветвями и стволом испарять воду осенью и даже зимой. Главная заповедь садовода в октябре — не забыть обязательный предзимний, как говорят, влагозарядковый, полив. В сухую осень особенно хорошо поливать перед массовым листопадом, до устойчивых заморозков (поздние на почве — 8 октября, в воздухе — 21 октября).

Ранний срок устойчивой температуры ниже нуля — 8 октября. А в 1956 году 11 октября после двух поздних гроз на грядах еще зеленели свежие огурцы, росли белые грибы, цвели лесные поляны, пели жаворонки, трещали кузнечики, летали бабочки.

Необыкновенными контрастами выделился и удивительный октябрь 1960 года. В среднемноголетний срок первой пороши, 13 октября, прогремела теплая гроза с грибным дождем. Это на три дня позднее самой наипозднейшей грозы за 70 лет истории фенологии. А потом до декабрьского уровня вспухли сугробы от четырех зимних метелей — 18, 21, 25, 27 октября. Снег в 10 раз превысил норму третьей декады октября. А 28 октября потеплело, стаяло, потемнел чернотроп. Осенний «месяц сада» в 1960 году не прерывался по оттепели всю зиму, до января 1961 года.

В подмосковном октябре, как правило, до заморозков завершается сбор зимних сортов яблок и груш. После листопада садовая листва сгребается, сжигается или складывается в компостные кучи. В ямах она перепревает в листовую землю для рыхления суглинков. Обрезки сучков, ботву, мусор надо начисто убирать. Не оставляйте ничего для разведения мышей и вредителей.

В подлеске пестрят ягодные кустарники Подмосковья. С сине-черными ягодами — малиновая листва бирючины, с кровяно-красными — оранжевая листва боярышника, с пунцовыми ягодами — темно-карминная листва барбариса. В темно-зеленой листве жимолости краснеют волчьи ягоды. Недозрелые пурпурные шарики перемежаются с черными горошинами спелых ягод кизильника. Гранатовые рябины, пурпурные черемухи, фиолетовые вязы.

Это разнообразие ярких нарядных деревьев играет поучительную роль. Оно показывает, какими породами лучше засаживать скверы, сады, парки, аллеи.

В «месяц сада» садоводы сажают изгороди из ягодных колючих кустарников, садозащитные, ветроломные полосы. Оригинально сочетание в живой изгороди трех пород — ивы, боярышника, бересклета. Переплет ветвей красиво формируется в ромбовый забор.

Зеленый частокол, через который не пройдет ни собака, ни корова, образует сахалинская гречиха — корм и защита птиц.

Вокруг беседки в саду хорошо посадить ягодные и декоративные лианы — лимонник, актинидии, амурский виноград, вьющуюся жимолость, даурский плющ-луносемянник, хмель и др.

…Сад пожелтел и роняет листву. Прозрачно просветляются вершины плодовых деревьев и ягодных кустов. Взор садовода натыкается на коварные гнезда вредителей, которые собрались зимовать до весны. Их зловредная тайна становится явной в листопад. Скорей надо обобрать и уничтожить гнезда листоверток, плодожорок и цветожорок. Хорошо бы с осени расставить синичники, дуплянки, скворечни, завести птичьи столовые — кормушки, чтобы задержать в саду первоприлетных птичек севера. Весной они останутся здесь, устроят гнезда в садовых живых изгородях, очистят деревья и кусты от вредительских гнезд насекомых и тем сберегут урожай.

Ежегодно в октябре проводится московский «день леса и птиц». В этот день сажают деревья и кустарники, вывешивают скворечники, синичники, дуплянки. Но этого мало. Пора бы перенять и широко распространить опыт Московского общества охотников и развешивать по речным и озерным берегам Подмосковья специальные дуплянки для уток-гоголей.

Особо обращаюсь я к целой армии туристов, которые иной раз равнодушно-безучастно ходят по земле московской, ведут себя, как браконьеры и порубщики кольев на палатки. Для них будто «не писан» закон об охране природы.

В «день леса и птиц» отряд туристов мог бы захватить в поход и развесить на своем пути скворечни и дуплянки, обсадить живыми изгородями проторенные тропы и привалы туристов, особенно по берегам рек и озер, по пустошам и полям. Нужно делом доказать свою любовь к природе, а не быть в лесах и полях тунеядцами, легкомысленными порубщиками и разрушителями.

…По всем шоссе подтягиваются к Москве грузовики. На них кивают вершинами саженцы — едут на новоселье из питомника в столицу. Знакомая примета октября. Тысячи москвичей с лопатами хлопочут в «месяц сада», продолжая посадки в новых и старых парках, озеленяя московские скверы, аллеи, дворы.

«Всякое растение, дерево, куст, цветок — наше зеленое богатство, которое обладает свойством умножаться с каждым годом, — писал в статье «Позаботимся о зелени» лауреат Ленинской премии писатель Л. Леонов. — И, может быть, никакой другой народный капитал не дает столь высокого процента, как зеленые насаждения. В них залог здоровья…»

В октябрьский «день леса и птиц» нужно организовать сбор лесных семян — ясеня, черной ольхи, черешчатого дуба, клена, амурского бархата, лесной мелколистной липы, серебристого лоха, облепихи, пихты, ели, лиственницы, кедра, калины. Не забудьте и о семенах лесных ягод — шиповнике, рябине, можжевельнике, терновнике, боярышнике, бересклете.

ЛУННЫЕ ФИАЛКИ

Цветы последние милей

Роскошных первенцев полей.

А. Пушкин

Вянут травы. Блекнут листья и слетают на землю. Время свое берет… Но и сейчас можно видеть растения-неувяды. Осень до них не дотрагивается, они живут по своему календарю. Приятно удивляет весенний вид их молодой свежести.

В открытом грунте московских ботанических садов красиво цветет оригинальное лилейное растение — безвременник-осенница. Только осенью распускаются крупные светло-фиолетовые и розовые цветы с шестью околоцветниками. Летом невидимка-луковица прячется под землей.

Необычайный цветок. Потому и в ботанике он — «безвременник». Диво флоры: вместо апреля осенью, на полгода раньше всех ранневесенних цветов, распускается безвременник. Особенно красив светло-фиолетовый ковер безвременника на горных склонах и полянах Кавказа, Крыма, Карпат. Эта цветущая примета октября часто встречается по сырым лугам Западной Украины, Латвии и Литвы.

В народной медицине древней Греции этот цветок славился как лекарство и яд Медеи. Его родина — Колхида. По-гречески, он — «убивающий в один день». По-немецки его называют лунной фиалкой, будто бы потому, что сияние льдисто-холодной призрачной луны особенно влияет на расцветку безвременника.

Это ядовитое растение используется как лечебное средство против ревматизма, невралгии и подагры.

За красоту цветоводы считают его соперником лилий. Безвременник очень декоративен как растение двух времен года: весной — ярко-зеленые широкие листья, осенью — цветы до снега. За это лунной фиалке — почетное место не только в ботанических садах, но и в сельских садах и парках, в цветниках.

В Главном Ботаническом саду Академии наук СССР разводятся особенные формы безвременника — белоцветы, осенний колхикум. Среди увядающих дубрав Останкина на черной земле красуются без листьев, в розетке-обвертке шестидольного околоцветника светло-фиолетовые и сиренево-розовые цветы.

ЗОЛОТАЯ ПОРОША

Грибная трель, знакомая давно…

Березы в запоздалой позолоте…

П. Комаров

У осени 1959 года были особые фенологические сюрпризы. Полтора месяца подряд москвичи не видели ни туманов, ни затяжного ненастья. Как никогда, блистало жаркое солнце. Даже поганок не было в августовском лесу. Пересохли болота, трясины, топи.

Там, где раньше плавали утки, хоть осоку коси, ноги не замочишь.

Поздние дожди, как всегда, вызвали усиленный рост грибов и вторичное цветение растений. На колхозный рынок садоводы-любители выносили для продажи кусты клубники со спелыми ягодами. Необычайно выглядит красная земляника под желтеющими березами и цветы лесной яблони!

Хорошо в эту пору в лесу! В березах ложится золотая пороша листопада. Гуляй-ветер заметает все стежки-дорожки грибников, тропы туристов. Под золотыми зонтами осенней листвы бесшумно, тихо шагают грибники. Задумчивая тишина располагает к вниманию: грибы всегда играют в прятки.

Однажды в районе Скнятина мы причалили к хвойному острову. На песчаных дюнах, намытых разливами четырех рек, росли вековые сосны. Под ними лишайники, вереск. Много собрали здесь черношапочных, «зажаристых», крепких, как камень, белых боровиков. Нашлись и особые — оранжевые сосновые рыжики.

Помимо вереска, черники, муравейников, мухоморов и валуев есть еще один непременный спутник белых боровиков и в то же время известный лесоводам указатель характерных типов леса. Это многолетняя трава, примечательная коротким корнем, — молиния голубая. Она образует благоприятную для пророста грибов рыхлую дерновину и не глушит подземные слоевища мицелия — грибницы, как другие травы.

По внешнему виду легко опознать эту травку: только у основания стебля заметны жесткие листья голубоватого цвета, на темно-фиолетовом стебле, длиной до 40—70 сантиметров, высятся узкая метелка, мелкие колоски. Эта постоянная соседка белых грибов встречается в трех характерных типах хвойных боров — в сосняках-долгомошниках и ельниках; в сфагнумовых сосняках-черешниках; в сосновых борах-черничниках.

Как правило, белые грибы в Подмосковье обычно бывают до приметного «капустного дня» — 8 октября, но нередки и до «дня зазимья» — 14 октября. На моей памяти и в последней декаде октября урожайно плодились белые, черные, красные грибы, грузди, опенки (в 1935, 1944, 1954, 1955 и 1963 годах).

Совершенно исключительным по обильному урожаю молоденьких белых боровичков был весь октябрь 1955 года, когда грибов было больше, чем в августе и сентябре. Под раздетыми наголо березами, вороша руками почерневшую сухую листву, я с удивлением находил гнездами белые грибы.

В октябрьском лесу необычно много пожелтевшей листвы. Под ветвистыми вершинами продолжают расти грибы. Объясняется это просто: листопад оставляет ветошь павшего листа, как пуховую перину леса, где первые подснежники цветут в апреле, а грибы растут в октябре и ноябре.

ОСЕННЯЯ ПРОГУЛКА

…Кружася медленно в безветрии лесном,

На землю желтый лист спадает за листом.

А. К. Толстой

Пасмурность облачного неба вдруг сменяется ярким солнцем голубых дней. Не по-осеннему разгулялись ведренные дни-тепловеи. Забываешь, что по календарю идет поздняя осень. Сверхсрочно задержалось «бабье лето». И листопад в эту удивительную осень 1961 года начался с 26 сентября, через месяц после среднего срока начала листопада (26 августа). Даже ночи и те потеплели в сравнении с сентябрьскими. Опаздывает иней.

С удовольствием углубляешься в чащу. Без голосистого пения птиц как-то таинственно тихо занимается утренняя заря. Солнце еще за лесом… У белоствольной березы уже горит костром яркая желтизна листвы на бледно-голубом утреннем небе. Дивен этот блеск березового золота!

В зеленую ночь хвойных потемок врисовалось яркое созвездие кленовых листьев. Под сень кленов заходишь, как на палубу корабля. Красно-оранжевые клены, словно яркие паруса надулись, не уходят, стоят в тихой гавани оврага. С клена желтой бабочкой слетает листок и светится в тени зеленой елки.

Все вокруг говорит об увядании. Природа готовится к зимней спячке.

И вдруг — улыбка лета. По-весеннему цветут четыре упрямых отщепенца дикой флоры. Распускают новые бутоны лилово-розовый вереск, золотые розги желтоцветов и полынь на суходолах. А на влажных лугах и полянах белеет дикий жасмин лугов — крупная пятилепестковая звезда — белозор-сердцелист, по-народному, «солнечная роса», «ясные очи».

Свист в воздухе. Смотришь вверх — летят на юг косяки птиц. Почудится в поднебесье тройка с бубенцами, музыка крыльев.

В это время года на осеннем перелете в Подмосковье на многочисленных водоемах и в лесах встречается пернатая дичь. Больше всего крякв и чирков, есть шилохвости, широконоски, голубая чернеть, гоголи. Осенью и весной пролетают разные нырковые утки, гуси, лебеди.

Но есть и птицы-домоседы. Они не улетают на юг. Где же они в осеннем лесу?

Под серым, низким осенним небом в соснах весь день не проходит сизая мгла. Пищат синички. Тонко, как в соломинку, пересвистываются рябчики — лесная свирель.

Пышно вздуты пухлые сине-лиловые ягодные кочки с фиолетовой листвой голубики, краснеет листва черники и брусники, пурпурные толокнянки. На матово-зеленых подушках кочек — рубины ягод клюквы. Здесь пасутся на отгуле зимующие боровые птицы — рябчики, тетерева, глухари, куропатки.

Зашумело что-то впереди. Грузно поднимается большая птица. Вытянулся назад крапчатый хвост, зеленью отливает толстая бородатая шея. Широкие плоскости больших орлиных крыл плавно лавируют среди ветвей. Улетает черный в крапинах краснобровый глухарь — краса мшистых боров Подмосковья.

Васильковая ясность осенних хрустальных дней напоминает весну без зелени и птичьих песен, когда холодный свет солнца расписывает зеркальные залы лесных теремов.

С ЛЕГАВОЙ ЗА ВАЛЬДШНЕПАМИ

                       …блеск и пестрота дерев,

Багряных листьев томный, легкий шелест.

Ф. Тютчев

Лес пожелтел. Грибникам и охотникам приятно ходить по нарядному чернолесью. Без ветра трепещут осины. Тих томный шелест берез. Вспыхнули оранжевые созвездия кленовых листьев. Изредка мелькнет под ногами сине-алая сыроежка. Назойливо напрашивается в корзину красный мухомор.

Выползла и клубком свернулась на пне змея: летом привыкла греться в жарких лучах. Но уже остыл свет, слабо греет солнце. Холодок ознобил змею. Заегозила гадюка и уползла под корни пня на зимний сон.

«Октябрь уж наступил…» Шорох падающих листьев пугает зайца. Трусит косой, погоня по пятам мерещится, кажется, что крадется из-за куста лиса или волк. Не лежится зайцу в чаще, бежит белоногий на вырубки, в хвойники, в овраги.

Далеко слышны шаги охотника. Шуршит рыхлый лесной ковер… Настала поздняя пора увядания и истомы в природе. «Неопалимая купина» осени. Только и тешит взоры немеркнущая краса — зеленеющий дремучий бор.

…Тихо в лесу. Охотник шагает, то скользя по опавшей хвое, то утопая в мягком бархате моховых кочек. Задумчив хвойный бор. Ухо улавливает тонкий обрывистый свист рябчиков. Весну вспоминают. В эту пору добычлива охота на этих лесных отшельников.

Туго набили зобы глухари, тетерева. Невидимо сипят, нахохлившись, сытые птицы в голубовато-синих ягодных кочках. Только собака найдет их убежище. Чует она тонкие черточки птичьих лапок на траве.

Умный пес осторожно ставит лапы, будто боится помять вянущие листья бронзового папоротника. За собакой идет охотник.

Пухлыми перинами полегли седые мхи, а по ним красными волнами переливаются зрелые ягоды клюквы. На кочках — как на клумбах: черничник и брусничник, фиолетовая лизун-трава и голубика, пурпуровая толокнянка. Зардели стебли зверобоя и ивовые листочки иван-чая.

…Хлопают мощные крылья. Охотник всматривается в ягодник. Оттуда грузно поднимается огромная птица. Торчат лапы, вытянуты крапчатый хвост и толстая бородатая шея с зеленоватым отливом. Глухарь! Плавно проносится птица между ветвей и уходит в хвойную синеву. Спокойно опускается ружье.

Сеттер укоризненно косится на охотника. Запретная дичь!

Стрелок ищет в лесу вальдшнепов…

Прилет их замечают не только охотники. «Валешни потянули!» — скажет колхозник, увидев в розовом сумраке апрельского вечера красно-бурую птицу.

А в октябре лесной красавец невидимкой улетает от нас, и не стаями, а в одиночку, так же, как кукушка или козодой. И тогда-то бывает интересна охота в припольных лесах и оврагах, где обычно отдыхают птицы. Любят они залетать в старые сады и парки.

Но вальдшнепов ищут не во всяком лесу. Молодые хвойные и лиственные поросли, припольные кустарники, опушки, перелески, молодой дубняк, склоны лесных оврагов — вот где найдешь «высыпки» вальдшнепов.

…А вечера! «Есть в светлости осенних вечеров умильная, таинственная прелесть!» Притихли рощи. В лесу играют краски листопада.

Не спеша бредешь под тихой сенью. Кругом задумчивая тишина. Только дятлы стучат и вкрадчиво посвистывают синицы. Бесшумно падают листья на поблекшую траву. Сорвется кленовый лист и долго кружится в воздухе, будто место выбирает, куда лучше упасть.

Красавец сеттер ведет охотника по цветистым кустикам вереска. Впереди улепетывает вальдшнеп. Осенью птицы не таятся, надеются на крыло, порой и близко подпускают охотника. Осенний сытый и смирный вальдшнеп укрывается в пышных кустах папоротника. Но вот собака сделала стойку. Подняла голову, вытянула дрожащий хвост. Волнение собаки передается охотнику.

Ружье на вскидке. Смотри да смотри за взлетом птицы. Вальдшнеп мастерски лавирует между ветвей. Он умеет выпорхнуть из-под ног, взлететь вокруг ствола к вершине дерева и скрыться с глаз. Трудна стрельба в чаще. Иногда стреляешь, не видя цели. Но бывает и такое счастье… После выстрела услышишь, как что-то тяжелое упало в зашуршавшую листву. Подбежишь и поднимешь теплую птицу.

Но иногда приходится долго искать убитого вальдшнепа. Его трудно отличить от листа. Кофейно-красного цвета оперение сливается с опавшей листвой.

РЫЖАЯ МЕТЕЛЬ

Вянет лес. Корни не подают больше сока, и солнце уже стало не нужно деревьям. Перекрашивается, желтеет зелень.

…От родимой ветки оторвался и полетел золотой лист. Падая, он долго кружится, норовит примоститься на шляпку гриба. И сборщики точно на палубе ходят под яркими парусами кленов. Под ногами шуршат цветистые вороха опавшей листвы. Кругом шорох и шелест. По лесу будто расхаживает и пугает зайцев таинственный невидимка.

Словно на маскараде стоит сизо-зеленый куст можжевельника. Уже не ловятся ни комары, ни мухи в пустые тенета паутины, а висят на них одни листочки. Облетает яркий наряд деревьев. Долой лист! Он обременит зимой ветви.

Немое беспокойство как бы таится в ленивой пышности лесной чащи. Радугами полегли широколистые травы. На карминном листе сборчатой манжетки сверкают непросохшие капли росы. И на белой вогнутой шляпке скрипицы застоялась дождевая вода. Белка, как кошка, лакает из грибной лунки. До отвала наелась игрунья орехов, желудей, грибов, семян еловых шишек и жадно запивает водой.

Ветер-листобой разметал по полянам опавший лист. Шумными коврами устланы нехоженые тропинки лесных чащ. Веет рыжая метель.

В старину говорили: «Ложится лист наизнанку — к неурожаю»… Веками обедняло деревню утлое трехполье.

Темные люди думали, что все зависит от бога, от произвола погоды. Не то теперь. Передовая агротехника подняла культуру социалистического земледелия на высшую ступень. Наука учит побеждать природу.

По-иному нынче смотрят на листопад. Опавшая листва обогащает почву, предохраняет от промерзания. Гектар дубравы дает 520 килограммов ценнейшего лиственного перегноя!

При нужде в парках, садах и усадьбах опавшую листву сгребают в ямы, засыпают дерном, готовят удобрения для тяжелых глинистых почв. Перегной листвы вносится под яблони и в огородные гряды.

А вот и посеребрил инеем поблекшую траву утренний заморозок. И рачительные колхозники переворачивают настил листвы, где собрался зимовать вредный клоп — черепашка. Она не выживет на изнанке листвы и не повредит весной лесные посевы.

Белый снег скоро завалит лес и скроет тайны зимовки зверей. Заметет барсучьи норы, спальни ежей. В октябре звери строят себе зимние убежища. Об этом лесные жители заботятся еще в листопад.

…Шуршит, копается в листве дотошная «синяя птица» — сойка: то орехи, то желуди, хитрая, подбирает под дубом, а может быть, и склевала вредную черепашку под листвой. Любит она и жирных хрущей.

Опавшим листом интересуются еще три потребителя. Лесной боярин — медведь подстилает листву в берлоге. Скопидом-барсук притопает в дубраву за желудями, поест и потешно пятится задом, толкает полосатый поросенок ворох сухой листвы, волочит, тащит в свою барсучью нору… Мягкую перину готовит для зимней спальни. У него в отнорках есть и кладовые. Копнешь — зашуршит что-то. Смотришь, а это сушеные лягушки, жуки и грибы.

Мудро заготовлены зверьком запасы желудей. Барсук не роет корни дуба, только отъедается желудями. Спальня — в отдельном отнорке. Чистоплотный зверь! Почистит норы, утеплит листом и зароется на зимнюю спячку.

А ежик по-своему заготовляет подстилку. Кубарем катается по траве и накалывает листву на свои иглы. Охапкой встанет еж и понесет на себе листовой матрац в гнездо. Идет чудище, узнать невозможно: копна-копной!

Иногда непонятное видишь на дереве: кто же так ухитрился на сухой сучок осины наколоть гриб? Высоко, человеку не достать рукой. Это догадливая белка так сушит грибы на зиму. А вот на пне, как на прилавке, разложены черные, красные грибы. Сметливый барсук сушит и таскает их в отнорки. А на земле лежат свежие изъеденные шляпки без ножек. Видимо, грибками лакомились мыши и зайцы, они-то и оставили эти огрызки.

Разумно зимуют смышленые звери — бобры. Они с осени топят в воду ветки осины и ивы — запас корма на зиму. Изумительна остроумная архитектура плотин и бобровых хаток из оглоданных суков. Бобры зимуют в подводных норах.

Октябрь — месяц отлета гусей, уток, вальдшнепов, лесных голубей и грачей. Октябрь — «месяц полных кладовых» (норы, дупла, гнезда). У охотников по зверю — «месяц первого поля».

Солнечной лаской балует безоблачно-ясное лето. Нагретая земля теплится, и серебряный иней не смеет приземлиться на траву. Солнце и дожди вместо инея и мороза.

ЗА ЛЕСНЫМИ ГОЛУБЯМИ

Увлекательна охота на лесных голубей. В среднерусской полосе их три вида: вяхири (витютни), клинтухи и горлинки. Пролет диких голубей начинается в сентябре, а массовый отлет — в первой половине октября. Только горлинки улетают до наступления октябрьских холодов.

Подмосковный вяхирь — самый крупный и сильный дикий голубь. От своих сородичей он, помимо величины, отличается белыми пятнами на крыльях и шее. Недаром охотники зовут его «белогорлик». Вяхири любят изреженные леса вблизи полей и речек, родников и озер. Обычно привлекают их сухостойники — излюбленные места тока. В осенние дни голуби отдыхают здесь после кормежки.

Особенно привязан вяхирь к дубам. Он вьет гнездо в густом шатре кроны — верное, надежное убежище от ястребов и соколов.

Клинтух немного меньше вяхиря и без белых перьев. Воркует он протяжно, тогда как вяхирь — обрывисто и громко.

Все лесные голуби кормятся вместе, а отлетают порознь, не смешиваясь.

Охотники отмечают, что в нашей области заметно размножились и вяхири, и клинтухи.

Охота на них представляет большой спортивный интерес. Требуется тщательная разведка мест дневки и водопоя птиц.

Клинтухи стаями залетают в осенние дубравы лесопарков на восточной окраине Москвы.

Летом они гнездятся даже вблизи новостроек Измайлова, Останкина, в парке усадьбы Терлецкой. Реже появляется на окраине Москвы крупный белогорлый вяхирь.

Добычлива и увлекательна охота на лесных голубей в листопад. Нужно подстерегать птиц в дубах, где они лакомятся желудями. Для этого делается шалаш. Взлетает стая от выстрела, и чудится, словно ветер зашумел по лесу. Но охотник не должен теряться. Надо ждать. Опять прилетят. Такова голубиная повадка…

Тихо… Вдруг — снова гулкий шум крыльев. Уселись на ветви дерева, хлопочут лунно-голубые птицы, роняют на блеклую траву нежные перья.

Сытые голуби любят подремать на ласковом солнцепеке. Подолгу засиживаются они на высоких сушинах и разбитых грозой дубовых вершинах. Плотно закусили желудями голуби, слетали на водопой и вот смирно сидят, отдыхают…

А в лазури развернулась еще одна синяя стая. Ищет место, где бы ей сесть. Покружив в прозрачном воздухе, она опускается на вершины могучих дубов…

НАШИ «КОЛИБРИ»

Не день, а час охоты тешит.

Охотничья поговорка

Поздняя осень… Однообразна серо-бурая монотонность болот. Ни зелени, ни листа. И вдруг сюрприз… Бабочкой взвивается в воздухе небольшая птичка… Самая маленькая на земном шаре птичка колибри водится в тропиках. Ярких птичек-крошек насчитывается там множество видов. И у нас тоже есть свои «колибри». Птицеловам и охотникам хорошо известны две пернатые малютки.

В лапнике елок и сосен вертко юлит и почти по-комариному тонко посвистывает зеленоватая оливка с ржаво-золотистой коронкой на хохолке.

Это королек, а на языке птицеловов — гвоздик. Ростом он чуть побольше крупного жука или стрекозы — сверчковой медведки.

Полезная птичка. Сама весит 10 граммов, а за лето съедает до 4 миллионов личинок. Неутомима она в поисках вредителей и зимой.

Это любимец птицеловов, быстро приручается. Основоположник русской фенологии профессор Д. Кайгородов писал: «Птички… так привязались ко мне, что летали за мной из комнаты в комнату, а любимым их местом отдохновения была моя голова, на которую они очень часто садились…»

Осенью корольки залетают на утес Гельголанд в Балтийском море и через Северное море в Англию. Зимуют в Подмосковье.

Королек поет у нас и в морозы.

А вот другая прелестная пташка ютится в илистых кочковатых болотах. Она также доживает у нас допоздна. Это гаршнеп.

До чего же стойко переносят холода эти наши самые маленькие птички!

…Листопад. Ни цветка, ни звука! Идешь с собакой по безмолвному болоту. И как обрадует тебя одинокая реплика черного дрозда в темно-синем небе. «Ги-гик!» — призывно-бодрым кличем нарушит он немую тишину безголосого дня. «Так-так», — прокудахчет утвердительно дрозд-рябинник. А под ногами ил и кое-где вода с фиолетовым отливом. Точно такого же цвета лежит притулившийся за кочкой гаршнеп. У этой птички две узенькие фиолетовые косички по бокам и на спинке. Гаршнепа орнитологи называют кулик — «волосник».

Непостижимо, как это гаршнеп ухитряется не запачкать в жидком иле своего яркого наряда. Птичка хорошо маскируется. Собака встала на стойке, дичь рядом, а где — не видишь. Скомандуешь: «Вперед!» Собака шагнет… И гаршнеп взлетает. Ныряет он в воздухе, как листок, подбрасываемый порывами ветра.

Трудно стрелять по гаршнепу. Ветер точно лоскутик бросает легкую птичку. Цель мала и подвижна. Только опытный снайпер попадет в нее без промаха.

Лучший момент для выстрела — когда гаршнеп встанет на крыло, борясь с ветром.

Трясинистые болота с осокой, топкие берега рек и озер охотники называют ржавцами. В этих местах осенью и находят высыпки гаршнепов.

В позднюю безморозную осень гаршнеп отлетает на юг. Но любители охоты с подружейными собаками, покончив с дупелями, бекасами и вальдшнепами, бродят по болотам до конца октября. В финале сезона приятно найти гаршнепов и потешиться на прощание последней охотой по красной дичи.

«Не день, а час охоты тешит».

А потом антракт — до будущей осени.

НА ВОЗДУШНОЙ ДОРОГЕ

Вот опять уж по зорям

В выси пустынной и привольной,

Станицы птиц летят к морям,

Чернея цепью треугольной…

И. Бунин

Серой пеленой затянуто небо. Гуси и журавли через моря и горы летят в даль тропического юга. Вековечные маяки перелетных птиц — египетские пирамиды укажут им финиш у берегов древнего Нила.

А уткам с водой еще неохота расставаться. Семена водорослей опустились на дно. Этого утиного корма хватило бы до весны, и только лед угоняет водоплавающих птиц.

По календарю орнитологов, октябрь — месяц прощания перелетных птиц с северной природой. Слышный летом за километр, незвонок сейчас на пролете голос певчего дрозда: глухо звучит его одинокий свист «сцып… сцып…»

А рядом крикун дрозд-рябинник кудахчет: «Так-так!» Словно поддакивает своим соседям — пернатым летчикам: «Так, мол, держать».

Впрочем, когда много корма, рябинник нередко остается зимовать. И даже в сугробах морозной зимы, помню, привелось мне наблюдать в январе стаю дроздов в рябиннике Завидовского охотничьего хозяйства.

Но всех громче будит тишину лесного безмолвия черный дрозд. Как будто призыв «прибавить лёту», далеко разносится его клич: «Ги-гик… ги-гик». Красива эта птица. По цвету пера — в миниатюре черный косач. Гнездится она только в подлеске, особенно любит орешники и ольшаники. Становится редкостью в Подмосковье черный дрозд. Надо бы школьникам Москвы и Подмосковья взять шефство над исчезающим видом семейства дроздов.

Шумели листья, облетая,
Лес заводил осенний вой…
Каких-то серых птичек стая
Кружилась по ветру с листвой.
И. Бунин

…Неярко занимается кроткая заря. Пора в дорогу. И вот утренний воздух уже полон коротко-отрывистыми репликами, птичьими свистами, окриками. Стайками и в одиночку перелетают разные птички. И так без компаса и пеленга, без верстовых столбов по воздушной дороге звезд добираются пичужки до теплых мест.

ДО МОРОЗА

Еще густа листва. В разрывы низко бегущих облаков с утра проглядывает бездонная глубина синевы. Октябрь уж на дворе, а все еще веселит глаз зеленеющий пейзаж Подмосковья. На припеке порой и пригревает солнышко, но сделаешь шаг в тень — сразу обвеет холодком.

Трава еще зелена, а уже по-осеннему порывистый ветер полощется в мятущихся ветвях. Раскачиваются верхушки тополей, ясеней и лип. Деревья словно силятся подняться на воздух и лететь за перелетными стаями журавлей и грачей.

По аллеям парков и садов, на лесных тропинках и просеках лежит шуршащая разноцветная листва. Тайфун листопада.

А ласточки не унывают, вереницами собираются на тростниках, готовятся лететь на юг.

Тихая, теплая пора в октябре. Ясно высокое небо. Нежно-голубыми просветами улыбается лазурь сквозь пену легких, светлых облаков. Дивно мягок ясный воздух. По утрам еще ярче после снега и дождя зазеленели газоны бульваров. Трава оживает, поднимается в рост. Новые бутоны распустили на клумбах флоксы, душистый табак, львиный зев. Неувядаемо цветут анютины глазки. Этой низкой травке — трехцветам-виолам всегда весна.

Еще зеленеет бисер ряски. Тихие воды не оживлены пока ни утиным, ни гусиным пролетом. И рыбы сплылись в стаи и опускаются зимовать на дно омутов.

Вянут выгоревшие на солнце косогоры. Только низменные отлогие берега все еще зелены. Шевелятся шелковистые отавы на лугах. Качаются раскидистые лиловатые метелки, однобокие колосья манника. «Птичью крупу» метельчатого манника любят клевать утки.

Сырые зерновки манника сладки на вкус. Это зеленая каша туристов, охотников, рыбаков. Заночевал на берегу — разведи костер, вари сладкую кашу из манника. Особенно много его на Московском море. Из манника приготовляются также диетические супы для больных. Питательны и приятны на вкус.

Заманчивая водная даль, осенняя краса леса, зеленотравные берега. Стеной дыбятся тростники. Длинные метелки откинулись в одну сторону, клонятся и качаются от ветра. А птичка сидит, как на качелях, и тростинка под ней не сгибается.

Свежи белые ромашки, синие полевые и красные луговые васильки, клевер-дятлина. Рядом с засохшими цепкими колючками ярко багровеют красно-лиловые пуховички репея, чертополоха. И вдруг появилась над ними, с глазками на крыльях, бабочка «мертвая голова» — большая редкость в Подмосковье. Одну ее не уважают пчеловоды. Ворует мед, и ничего не поделаешь. Пчелиная стража на летке услышит бабочкин голос, думает, это матка кричит; цепенеют очарованные обманщицей пчелки, всегда пропускают в улей.

Идешь теперь по лесу и дивишься. Цветам не уступает по яркости окраски листва трав. Бронзовый багульник, пунцовый земляничник, ярко-красный черничник, фиолетовая голубика, пурпуровая толокнянка. Зардел даже стебель зверобоя, и узкие ивовые листья иван-чая красным-красны. Истлевает, меркнет лесная пестрота красок, но мухоморы, кажется, еще ярче стали среди блеклой травы.

Поздняя осень и ветра свист…
Поздняя осень, иду по аллее,
Орденом осени желтый лист
Силою ветра к груди приклеен…
Э. Багрицкий

Солнце лета завяло в зазимье. Лучи охладели к цветам. Но густа еще весенняя обнова леса, не развеял ее ветер-листобой. Не суховейное лето, а уже осень настежь распахнула грибникам двери белоколонного березняка. Молодчики-боровички с приплодом то и дело выглядывают из-под намети червонного листопада и попадают в корзину.

Грачи чернеют на свежей зелени отав и в вершинах ветел. Вольготна эта мягкая, безморозная тишь солнечного дня.

А вот прихватит первый заморозок, разогреет воздух солнце, и с треском повалится, «потечет» лист. Зашевелится лес от шороха падающей листвы.

Тусклым золотом отливают на берегу кудрявые вершины леса, и не так уж говорлив шорох сухих, выцветших листьев. Ниже клонит полинявшие былинки буйный ветер.

МИРАЖ ЗИМЫ

Земля и небо — все одето

Каким-то тусклым серебром…

А. Фет

Невероятными крайностями небывалых контрастов чудила совершенно необыкновенная осень 1960 года. Сперва растеплились две поздние грозы: в сентябре и октябре… Спустя месяц после среднего срока, 13 октября по-летнему прогремела гроза с грибным дождем. То был июль в октябре.

Под облачным небом ненастья было тепло, в садах еще зеленели сирень, жимолость, малина и вишни. Но уже с вечера 18 октября взвихрилась «вдоль по улице метелица».

На дворах в свете ночных фонарей блеснула сезонная новость: первое сверкание искрометной пороши, зимний мираж снежного звездопада! Побелели стволы и ветви кустов сверху донизу. Пороша легла на зеленые газоны бульваров, на цветочные клумбы…

Так состоялась первая репетиция зимы. А еще через несколько дней на улицах Москвы опять разразился буран.

Снежинки кружились, взвивались, вьюжно метелились и вкривь, и вкось и все кругом овевали косматой нависью цепкого снега. Типичная зимняя вьюга! Февраль-вьюговей в октябре! Примечателен этот совсем не осенний характер первого снегомета. По многолетним фенологическим наблюдениям установлена такая примета: если первый снег налетает метелью, это означает и раннюю, и скорую настоящую зиму с устойчивым снеговым покровом.

Однако настоящей зимы с октября на памяти нашего поколения никогда не бывало. В научных анналах истории фенологии сохранилось свидетельство о самой из ряда вон выдающейся зиме-скоропадке 1886 года. С тех пор она оставалась, как курьез климата, самой ранней подмосковной и среднерусской зимой. Снег тогда лежал от первой октябрьской пороши до весны.

Среднемноголетняя высота снега в третьей декаде октября полагается в один сантиметр, а на самом деле сугробы четвертой пороши утром 28 октября местами превышали 10 сантиметров. На неделю раньше среднего срока появился 23 октября и ранний лед на московских прудах.

Когда же все-таки обычно приходит зима в Москву?

По фенологическим наблюдениям за 70 лет, срок прочного снежного покрова — 22 ноября.

Получилось и любопытное совпадение: третья и четвертая глубокие пороши 26 и 27 октября предстали нашим глазам именно в тот же самый день, что и 77 лет назад, — 26 октября 1886 года.


На вечерней рыбацкой зорьке.


Первые лучи солнца пробились в лесную чащу.

НОЯБРЬ

Долго на листьях лежит

   Ночи мороз, и сквозь лес

Холодно как-то глядит

   Ясность прозрачных небес…

А. Майков

Короткие, тусклые деньки поздней осени. Света белого мало. Поздно рассветает, рано смеркается. Рассвет с сумерками как бы встречается посреди ненастного дня. Проглянет день, и уже темно. Пасмурно и туманно, а по ночам морозит. Хмурится мглистое, низкое небо. Весь день то снег, то дождь моросит. Плачут по солнцу оконные стекла.

Долго стоит пасмурное ненастье. Редко проглядывает холодный свет осеннего солнца.

…Монотонны и однообразны пустоши. Хмур осенний пейзаж. Задумчивы до снега равнины, прозрачны сизые дали, изумрудны зеленя озимых, беззвучны замолкшие рощи. В тиши лесов лишь изредка попискивают непоседы-синицы да стучит клювом украшенный красной шапочкой дятел.

Тускло и сумрачно подернуто туманом редколесье. Ни шороха, ни звука в лесу. Не закипает на ветру мятущийся трепет листвы.

Снегирная пора! Ноябрь — месяц прилетных зимних пернатых гостей. В Подмосковье и в средней полосе зимуют 15 видов северных гостей. Румяными яблочками рассядутся и часами не слетают с веток пухлые серо-красные с черными козырьками флегматики-снегири. Разноцветным пером щеголяют птицы-«агрономы» — щеглы. Любят их москвичи-птицеловы за весенние песни в мороз. На рябинах и шиповниках красуются нежно-розовые, с желтыми оторочками на хвостах хохлачи-свиристели, а на можжевельниках — ярко-малиновые щуры.

Бесцветны небо и земля. Ни одной пороши. И вдруг — диво! Одно только дерево, кажется, все в снегу. Натуральный куст спелого хлопка. Вот оказия! Все ветки в вате, под масть зайцу-беляку. Ближе подойдешь и убедишься в обмане зрения. Это ива-бредина распушилась белыми хлопьями, да так и стоит до зимы.

В ноябре полны кладовые зверей и птиц в норах и дуплах. Матерые и выводки прибылых волков собираются в разбойничьи стаи. Ноябрь — «волчий месяц».

«Дохнул ноябрь осенним хладом…» Холодный ветер, студеные дни, хоть и без снега.

По народному календарю, ноябрь — месяц ветров, месяц сева лесных семян.

Ни снега, ни льда на проточных речках и быстротечных ручьях. Ноябрь — последний месяц живой воды.

Ноябрьские ночи — самые темные в году. В одиннадцати месяцах не бывает таких непроглядных ночей, как по чернотропу. А небо — словно звездный шатер. Ясно видны Большая Медведица, Венера, Юпитер и Сатурн.

Беспросветная, глухая, стылая пора глубокой осени! Дни все короче, и все удлиняются и холодают ночи.

Ноябрь — сумерки года. Месяц перволедья, санного первопутка. Последний месяц осени.

Начало спортивного сезона, подледного лова и пушной охоты по пороше.

КОГДА ЗВЕНЯТ СУГРОБЫ ЛИСТОПАДА…

Около леса, как в мягкой постели,

Выспаться можно, покой и простор.

Листья поблекнуть еще не успели.

Желты и свежи лежат, как ковер…

Н. Некрасов

Дожди идут, воды много, но деревьев она уже не оживит. Осень-засуха. Корни деревьев не пьют воду почвы, листьям нечего испарять: они сохнут и опадают на землю. Листва уже не нужна дереву. И вот ветер стряхивает ее, чтобы она принесла пользу земле, удобрила ее. Прошла соковая пора, листья желтеют, наливаются багрянцем, мертвеют и опадают. Уральская береза стоит без листьев 217 дней в году, подмосковная — 198, тамбовская — 167.

Дружно идет листопад. Легко, свободно обнажаются наши зеленые друзья, как по команде, сбрасывают лишнюю обузу цветистой мишуры — листвы. Это благоприятно отразится на зимовке дерева и его весеннем возрождении.

И вот наскучил песен лад,
И лето повели на плаху.
И с плеч, раздетых догола,
Срубили рыжую папаху.

Буйный ветер заметает тропинки червонной порошей звонкой листвы. Вихрями реет, кружится по лесу золотой буран листопада.

Звери и птицы далеко слышат по лесу гулкие шаги чужанина-охотника, ступающего по звенящим сугробам — ворохам шумной листвы. Красавец на дереве лист, а на земле от него большая польза, известная лесоводам и колхозникам. Листья дубов и других деревьев содержат важные дубители; больше всего (12 процентов) этих ценных веществ в листьях благородного каштана.

А вот и еще одно ценное качество тленной ветоши листа. Благодаря ей даже зимой не промерзает лесная почва и в октябре растут грибы-листопадники. Именно перегной листоподстилки утепляет землю леса, обогащает ее удобрением. Вот почему первая вегетация под снегом начинается в феврале у самых ранних первоцветов — подснежников Примечательно, что в листопад один гектар дубов дает земле 520 килограммов удобрительной золы из 5 тысяч килограммов осеннего отпада — веса листвы с хворостинками. Такое количество удобрений опадает в год с дубов на гектар. Это обогащает почву, способствует гонкому росту деревьев. Чтобы не нанести ущерба приросту лесов и парков, не трогайте листву под деревьями, не удаляйте ее.

И, сборщики грибов, запомните: никогда не надо ворошить вокруг гриба листоподстилку. Это губит нежное слоевище грибокорня. Разумеется, еще вреднее варварский способ вырывания гриба с корнем.

Не видно птиц. Покорно чахнет
Лес, опустевший и больной.
Грибы сошли, но крепко пахнет
В овраге сыростью грибной.
И. Бунин

Золотыми мотыльками кружатся в воздухе листья, будто выбирают сухое место для зимовки. Прощай, зеленый лес!

Отговорила роща золотая
Березовым веселым языком.
С. Есенин

СТАРТ ВЕСНЕ

             …Осенняя прохлада…

Как тихо в глубине увянувшего сада!

И. Суриков

Коротеют, мглеют тускло-хмурые деньки. Будто с утра вечереет муть низкой наволочи обложных облаков. Роями белых мух вьются в воздухе сырые снежинки, а на черную тропу приземляются лишь каплями дождя. Пасмурно туманное небо. Непогода стоит. Не замечают ее неприветливость лишь одни оптимисты с лопатами — рады копать ямы, сажать в землю деревья и кусты. И под волглым снегом сырых порош не промерзает почва, чтобы продлить в предзимье месяц сада.

У садовода, конечно, новый год начинается с осени. Это закон природы. Октябрь и ноябрь — доподлинно садовая весна земли, инкубация будущей зелени, цветов, плодов, ягод. В осеннее ненастье закладывается основа весны цветов, майских садов, урожай плодов и ягод.

Раздевается ноябрьский лес. Обманываются поэты, твердя: «осенний сон», «дрема отдыха», «усыпальница природы», «конец году». Ничего подобного: в саду и в лесу зарождается почка, закладывается фундамент садового года.

В душе садовода есть своя «охотничья косточка». Охота, говорят, пуще неволи. По чернотропу в ноябре руки зябнут без рукавиц, снег порошит, ветер буянит, а землекоп-садовод не унимается, роет волшебный клад весенней красоты и изобилия урожайности. Сад на дворе — это музыка. Недаром поется:

Ах ты, сад, ты мой сад.
Сад зелененький…

С осени окапывают канавой кругом дерево, не трогая корней. А зимой мерзлый ком земли с корнями из лесного окопа перевозят в город и сажают…

Завершается подготовка сада к зимовке. В центре и на севере не позднее первой декады ноября землей окучиваются молодые штамбы яблонь, обвязываются еловым лапником. Как правило, хворостом, хвойными вешками, щитами, бодылками подсолнечника и кукурузы задерживают в саду снег, окучивают сугробом стволы и ягодники, стряхивают с ветвей навись сырого снега.

Срезаются садовые наросты грибов — трутовики. Заботливые хозяева непременно устраивают в садах птичьи столовые-кормушки. Гораздо лучше с осени выставить скворечники, дуплянки, синичники, чтобы они обветрились. Весной их скорей займут птицы. Ведь мартовские парадные свежестройки отпугивают птиц…

После листопада садоводу заметнее найти и уничтожить зимние гнезда вредителей — боярышницы, златогузки, кольчатого, непарного и других шелкопрядов. Еловым лапником, хвоей нужно надежно укрыть ягодники.

Ноябрь — третий месяц осени и последний месяц сбора спелых семян лиственных пород леса и декоративных культур для парков и садов.

…Садовый урожай снят. Снег идет и тает. А истый садовод обнаженную землю не может видеть равнодушно, опять старается сажать и пересаживать. Садоводу пристало дорожить каждым клочком незанятой земли. Но часто соблазн приводит к крайности. Подчас в азарте садовод норовит, по крылатому выражению, «разводить тесноту на просторном месте». Но от скученности кустов и деревьев снижается урожайность. И меньше, и мельче плоды в теснине частосада. Не надо забывать об этом и вовремя исправить ошибки: рассадить растения пореже, чтобы они не затеняли друг друга.

Весна сада начинается осенью. В зароде почек дается биологический старт весне. В почве зарождаются, прорастают побеги, ростки, на ветках набухают почки. Это подземная весна. И вместо павшего листа на дереве тоже с осени народилась почка — залог листа, цвета, плода. Садоводу ясно: чего нет в ноябре, того не будет и весной.

…Пороши перемежаются чернотропом — это первый дебют зимы. Она сперва робко репетирует свою роль, нерешительно примеряется… Снег приземляется, но ему не лежится на сырой земле. Пестрит серое поле, как перо сороки. Фенологи называют это «зебровый ландшафт». К последней пятидневке ноября на белых крыльях метели водворяется прочно снежная зима. И лопата в руках садовода получает новое применение: первым делом окучиваются стволы яблонь и ягодных кустов. А клубничные гряды заваливаются доверху сугробом. А снег все идет и идет, садовод рад пороше так же, как и следопыт-охотник. Недаром в народе говорят: «Снег на поля, что зерно в закрома».

«СОРОЧЬИ ОЧКИ»

               …Горит заря

На розовых сережках бересклета.

Вл. Фирсов

Первый снег за сорок дней до зимы, — говорят народные приметы. Это значит, до льда, до замерзания земли, до саней.

…Лес поблек. Редеют, обнажаются вершины. Листопад на исходе. Только в подсаде — подлеске великолепно уцелела от ветров цветисто-вянущая листва кустов и трав.

Поздняя осень, «…мглой волнистою покрыты небеса». И днем серые сумерки ненастья, хвойные потемки леса. И всех ярче бросается в глаза нежная акварель подлеска. Горит «неопалимая купина» поредевшей листвы. По-особенному пламенеет на одних и тех же ветках нежно-розовая, палевая, лилово-фиолетовая листва — чисто жар-куст!

Неповторим поздней осенью красавец-бересклет. Это известный дикий каучуконос. Он поет и плачет слезами ценного сока. «Слезы дерева» — означает на малайском языке «каа-учу». В коре его 86 процентов чистой гуттаперчи, в семенах — масло, жир. Из крепкой древесины бересклета хороши токарные поделки, особенно клавиши для рояля, шомполы ружей. Листья пестрые, трехцветные, а на ветках вдобавок свисают необыкновенные сережки — красно-оранжевые, с черным зрачком. Причудливы эти ягоды: словно смотрит на тебя из куста птичий глаз. Ведь недаром в народе их называют «сорочьи очки»! Сережки-кулоны. Плоды, а краше цветов.

Любимое лакомство птиц — эти «сорочьи очки» бересклета. Особенно охотно их клюют рябчики. Они завсегдатаи в кустах бересклетов. Отсюда до глубокого снега льются их свирели. В марте и в чернотроп ноября рябчики свистят тонко, как в соломинку.

В осеннюю пору, бывало, так и тянет навестить любимый лесной уголок — кусты бересклета в радужной листве, в оранжевых кулонах сережек с черным глазком. Третий этаж леса — верхний ярус вершин прозрачно обнажен, редкие уцелели листочки. А понизу, в подсаде, сохранилась красота подлеска; по 700—1000 кустов бересклета на 1 гектар. Москвичу — питомник для сада.

Живая изгородь бересклета будет хороша и для сада. Осенью и зимой эта естественная птичья кормушка будет привлекать сюда полезных саду птиц-зимников. Обычно остаются они на гнезда и весной.

Легка и выгодна пересадка кустов бересклета, сподручна пионерам и школьникам. Саженец можно и в рюкзаке привезти. Не надо копать ям — втыкай ветку в землю, и без корней примется, а с корнями и подавно.

В саду бересклет хорошо множится отростками, семенами, корнями и отпрысками, в культуре — черенками и семенами. И как ни у одного дерева, укореняются срезы, принимаются расти.

Когда в предзимье поредеет облетевший сад, еще ярче краса бересклетов. Прощальная улыбка листопада!

«СТЫНЕТ…»

Славная осень! Здоровый, ядреный

Воздух усталые силы бодрит.

Лед неокрепший на речке студеной

Словно как тающий сахар лежит…

Н. Некрасов

Стылая пора — ноябрь. Фенологическая треть поздней осени — от чернотропа до первой пороши, от листопада до ледостава. Сегодня — земля, завтра — снег. Сегодня — вода, завтра — молодой ледок, по-народному, «синчик». Скоротечная пора, канун рекостава.

…С краю у берега лед — это уже паспорт зимы. И на просторе стрежня тихо струится течение засыпающей реки. Это полынья среди льда, оазис живой воды осени, ясные глаза реки. Все утки тут на полынье — последнее убежище перелетным водоплавающим птицам. Посмотрит охотник и скажет: «Утка шереху хватила, льдишки, сала».

Прихватил мороз, плывет шуга, сало, шерех. Истекают часы живой воды. Последние дни быстротечной реки. Она изнемогает от натиска холода.

Мороз не сразу леденит всю реку целиком. Земля теперь холоднее реки, сперва цепенеет вода у берегов. И эти закрайки-забереги тянутся к середине, будто Дед-Мороз наводит хрустальные мостки через реку. Но на стрежне еще рябит зыбь живой воды.

Слепнет река, стынет. Меркнут ее синие глаза, закрываются стеклом льда.

Холод насекает иглистые стрелки, как паутина, разбежались они на воде. Молодой ледок колется, звенит и блестит, как хрусталь.

И так по перволедью день и ночь невидимкой Дед-Мороз с рекой играет. Ударяет, будто по серебряным клавишам. Ветреная волна со стеклянным дребезгом разбивает зазубренные кромки закрайков-заберегов. Это последний и решительный натиск зимы, ее спор с осенью на водной меже.

Стынут пока только края ледяных заберегов. Раз в год любители-художники, охотники с камерой могут уловить оригинальный подмосковный пейзаж, совсем такой же, как на известной картине В. Н. Мешкова «Стынет…». Вода на ледовом рубеже зимы. Это значит, что вода в реке бродит, как молодое вино в бочке, перемешиваются верхние и нижние воды. В науке это называется осенней циркуляцией.

Плотна, темна и, как ртуть, тяжела охладевающая ноябрьская вода. Летом холоднее была донная, а теперь верхняя, и вот сверху вниз, снизу вверх струится она, а поверху плывет сало, — кажется, ворочается живая река в берегах.

Охлаждение доходит до зимнего предела +4 градуса и холоднее уже не будет в любой мороз.

Никакие морозы не страшны зимующим на дне сонным рыбам и водяным растениям. Негреющий свет зимнего солнца вовсе не нужен в оцепенелой темноте дремучего царства рыб подо льдом.

Побеги, почки, семена растений и водоросли, как и рыбы, уходят от натиска холодов в подледную тьму. Оттуда поднимутся весной, всплывут на поверхность и откроют бал весенней красы белые кувшинки и желтые кубышки.

Медленно стынет река, на дне ни ветра, ни мороза. У рыбы сон без еды и движения — великий зимний пост. На Волге рыбные ямы под охраной законов. Рыба штабелями, как на складе, лежит на дне зимовальных ям, сонная, вялая, чуть шевелятся плавники. Хищники — щука, судак, налим не спят и зимой. А на Урале, в Белоруссии, на Средней Волге и севере издавна ведется промысловый подледный лов.

От зимней спячки подо льдом только в зимние оттепели пробуждаются и кормятся на мели язь, елец и голавль, плотва.

В ноябре по перволедью на Чудском озере, на Волхове и в Финском заливе — весна рыб, икрометание сигов. В это же время нерестятся онежский сижок, килец и ладожский рипус. А их дальняя родственница — «переяславская селедка», ряпушка из рода сигов, нерестится в зазимье на Плещеевом озере.

Ценнее всех рыб Московского государства почиталась она в летописях. По царским указам ее ловили только для боярского стола, простолюдинам ловля запрещалась. Бесподобна по нежному вкусу эта настоящая «золотая рыбка» Подмосковья.

…Остыла вода, но текучая струя проточной реки еще резвится, ломает хрустальные иголки-льдинки. От зимы подальше бегут и быстрые ручьи…

…Крошево снега и льда кружится, ходуном ходит. Уже не видно летней волны, только рябь зыбится. Здесь на приплеске закрайков-заберегов проходит в ноябре рубеж времен, и смотрите, какое разыгрывается сражение, последний решительный бой зимы с осенью…

Береговой лес и небо в последний раз загляделись в речное зеркало голубой полыньи. Стынет… Наступает зимний сон воды до весны.

…Ноябрь идет,
Пруд застывает, и с плотины
Листва поблекшая лозины
Уныло сыплется на лед.
И. Бунин

ПРЕДЗИМЬЕ

Черный вечер.

Белый снег.

Ветер, ветер!

Завивает ветер

Белый снежок.

А. Блок

На бульварах и покатых крышах белеет пороша. В воздухе уже промелькнуло мимолетное видение зимы. На белом фоне запорошенного прудового льда, поджав ноги, расселись пернатые зимовщики столицы — лебеди, гуси, утки.

Среднемноголетние сроки: замерзания рек — 18 ноября, санного пути — 20 ноября, снегового покрова — 22 ноября. Снег еще не зима; заявка зимы — речной лед.

Ноябрь — предзимье, месяц репетиций зимы. По наблюдениям за многие годы, в среднем чаще всего от одного до четырех раз сходят на нет первые снега, и снова возвращается чернотроп. В 1939 году зима стала после восьмой пороши, в 1952 и 1955 годах — после четвертой, в 1953 году зима «репетировала» до нового года, а в 1962 году до конца декабря.

Ни инея, ни снега, ни льда не было почти до половины ноября 1961 года. А главное отличие этой удивительно теплой осени в том, что совсем не было заметно грязной сырости и бездорожья на сельском проселке.

…Коротки тусклые деньки, хмурые, туманные до полдня… Небо в нависи низких облаков. Долги самые непроглядно-темные в году ноябрьские ночи. И какая трогательная редкость ясного утра, нечаянная радость улыбки солнца в разрыве облаков! Это то самое солнце, о котором говорят: «светит, а не греет». И уже совершенно невероятной красой блеснут на фоне лазурно-холодного неба словно вылитые из чистого золота виньетки узоров — ярко-желтые пучки кораблянок-лиственниц. В ноябре, безусловно, это самое красивое подмосковное дерево, уроженец якутской тайги.

Самый поздний среднефенологический срок листопада, вернее, хвоепада лиственниц — 14 ноября, а дубов — 5 октября.

СНЕГИРНАЯ ПОРА

Густой белизною одета

Полей необъятная ширь…

И в роще морозной с рассвета

Поет, словно флейта, снегирь.

Н. Урусов

Ни осени, ни зимы. Предзимье — так называется это время. По-народному, о ноябре говорят: «сентябрев внук, октябрев сын, зиме — родной брат».

Перелетные птицы улетели, на смену им к нам пожаловали зимние гости — гнездари Арктики. Это свиристели, щуры, чечетки, пуночки и др. На рябине, где вчера еще были скворцы, ныне пришельцы севера — свиристели, по-народному, красава. Птичка со скворца, с дрозда. Подпускает хоть на пять шагов, подойди и разгляди: серо-розовые пухлячки с черными козырьками хохолков, с изящной желтой каймой хвоста, с ярко-алыми роговистыми лепестками на крыльях.

А как нежен тихий свист их напева. Серебряные гусли московской зимы.

И любимцы московской детворы, снегири — спутники столичной зимы. Красными яблочками висят они на любом дереве.

С детства памятны мотивы их нежных вздохов в великой тишине снежного безмолвия. Недаром это время так и называют — снегирная пора!

Птицы Арктики прилетают на подмосковную зимовку, а домосед-снегирь не как другие: летом гнездится в глуши леса, а с первым снегом скорей торопится ближе к домам.

Вещун зимы!

Ярко на снегу пунцовое перо снегиря — под цвет зари. Все другие зимние птицы на морозе подвижны, суетливы, вертлявы.

Словно игрушечный шарик на резинке, дергается, кувыркается синичка, неутомимая в поисках насекомых. Не таков снегирь: он усидчив, как рыболов.

В снеговейные дни, в трескучие морозы, пожалуй, даже приятнее, чем хор соловьев мая, услышать снегирей.

В снежных покоях глухозимья мил и дорог его скромный, задушевный напев. Свирель зимы!

Не налюбуюсь, как сквозят
Деревья в лоне небосклона,
И сладко слушать у балкона,
Как снегири в кустах звенят.
И. Бунин

Отличные вокалисты — снегири. В их стаях нет молчунов. Все поют хором. Что ни стая, то хоровая капелла. И все равноправны — и певицы, и певцы. У других птиц такой самостоятельности наседок не бывает.

Уж на что мастак скворец — пересмешник всех птичьих голосов, а все-таки знатоки певчих птиц выше ценят несравненное умение снегиря. Он чище и музыкальнее перенимает любую интонацию, а комнатный снегирь может подражать даже мелодии. Выведет канарейка, он поет канарейкой.

Поразительна эта способность!

Как и скворец, снегирь скоро привыкает к людям, становится ручным, подлетает на голос. Одна беда снегирю в клетке: чернеет, как скворец, совсем гаснет его «жар-перо».

Неволя никого не красит, только на свободе пригож красавец-снегирь. На морозе пером цветет, а в домашнем тепле облезло линяет.

Но мне известен редкий случай исключительно удачного ухода любителя за комнатным снегирем, который чувствует себя, как в лесу на снегу, весело поет и природной расцветки пера никогда не меняет.

Орнитологи записали в послужной список снегиря его благодетельную пользу лесу. И в полях он тоже, как пропольщик сорняков, работает зимой, клюет крапивное семя, осот, репей, лебеду.

Снегирь — не только солист морозного утра. Он отрабатывает зимние «трудодни», истребляя сорняки. Подобно ему, и щегол старается на чертополохе, репейнике, татарнике, что торчат поверх снега.

Часто под рябинами можно увидеть кучи мякоти ягод, без косточек. Это «поклевы», «поеди» снегиря. В отличие от других птиц снегирь — чудак: клюет только зерно рябины, а сочную мякоть ягод бросает на снег.

Самое излюбленное зимой дерево снегиря — ясень. Он привлекает золотистыми монистами своих семян-кулонов.

Осенние скрипки предзимья — снегири! До чего же мелодичны их задумчивые напевы!

Там дятел снегурочке
Нижет монисто
На тонкую нить
Снегириного свиста.
М. Дудин

До весны трогательно умиляют зимние грезы снегирей.

По лесному календарю, третий месяц биологической осени, месяц зимних пернатых гостей — с 21 ноября до 20 декабря.

Вот когда особенно важна и полезна подкормка в подвесных столовых-кормушках.

От нас не улетают на юг такие друзья садов, как синицы, гаечки, хохлатые синицы-гренадерки, щеглы, чижи, дятлы, корольки. Трудно им в сугробах зимы добывать насущный корм. Они ждут нашей помощи.

ДО ЛЕДОСТАВА

Утки шумною станицей,

Гуси длинной вереницей…

Долго крепились и только в последней пятидневке октября полетели северные утки. Надвинулся, наконец, дружный вал великого перелета птиц. Кишат «птичьи базары» на Московском море.

Редко прорывается сквозь мутные облака яркое солнце. А под пасмурным небом, словно черное стекло, темна вода осени. На мелкой зыби, далеко видно, качаются какие-то поплавки, кажется, чернеют буроватые овальные кочки.

«Вся утка на стекле», — говорят охотники. Загляденье — эта качка утиной армады на чистоводье. Холод севера нагнал их из Заполярья. Полюбуйся, какая богатая коллекция птиц под Москвой: утки, гуси, лебеди отдыхают на перелете.

…Вон что-то белеет во мгле тумана. Плывут сугробы снега… Но откуда им взяться? Подплывешь ближе и разглядишь: лебеди-кликуны. Красивы сказочные птицы-великаны.

Удивительно, как необыкновенно быстро плавают лебеди по воде! И как всегда неразлучна птичья чета. Надолго запоминается их нежный, трогательный клич.

Стаями налетают к нам не видимые летом, смелые, непуганые птицы севера: черные утки, нырки, савки, морянки, белобокие гоголи, лутки, чемги, синьги, крохали, турпаны. Редко, но умельца-гребца подпускают на выстрел.

Поздняя осень — лучшее время в году для интереснейшей охоты с подъезда. Вот когда непостижимо дивят утки: чего, кажется, ждать им среди закрайков льда и полыней?

А нырки все еще плавают, не улетают. Как велика тяга птиц к северной родине! В гостях хорошо, а дома лучше.

На берегу и снег, и заморозки, а на дне реки тепло. Стаями полегли на глубине омутов лещи, язи, голавли, лини и караси.

…Хмурые, тяжелые облака сплошь заволакивают свинцовое небе. Темная река как ртутью налита в стенах камышей.

Сиверко! Ветер, а на воде ни гребней, ни накатистых плескучих волн, ни белых пенистых барашков. Одна зыбучая рябь. Ряска и другие травы потонули на дно, за ними-то и окунаются утки.

Переломан и перепутан поблекший лес дремучих трав. Длинные кисти откинулись по ветру. Раскачиваются и кланяются охристо-ржавые, пятнистые камыши, вроде как приветствуют охотника.

Лодка упирается в бурьян. А за ним раскинулся широкий синий плес, весь усеянный черными точками. Сердце охотника радуется: как кучно плавают утиные стаи! Ноябрь уткам что июльские «петровки». Вода — родная стихия!

Лодка сворачивает и пришвартовывается под заслон камышей. Охотник подносит к глазам бинокль. Знаток определяет уток по окраске пера, кучности стаи, посадке на воде.

В другое время года таких уток не увидишь под Москвой. Это бывает только накануне ледостава.

…Вон словно черный ворон на воде. Всегда он плавает особняком. Знай: это синьга. Нырнет, и долго ждешь, пока вынырнет из воды сплошь вся черная большая утка. Поразительно, как долго она находится под водой.

А вот еще встреча: думается, опять синьга. Приглядишься, ан нет, не она. Черная кургузая утка вдруг повернулась боком, и сразу бросается в глаза «белое зеркальце» на крыле. Теперь безошибочно определишь, что это турпан.

А тут еще целая стайка черных уток. Одна приподнялась на лапках и бойко захлопала крыльями. Показалось белое брюшко. Ага! Значит, это не синьга. Все утки дружно, как по команде, надолго нырнули в воду. И вон, за 50 шагов показывается одна, другая… Все нырки выныривают броском, всем корпусом. А эти всплывают медленно.

Охотник твердо знает, что это утки-савки. В лёт бить их удается только опытным стрелкам. Вихрем несутся быстрые птицы. Невероятно, как далеко, до метра, надо выносить мушку вперед цели.

А вот что-то особенное, в своем роде щеголь с золотым капюшоном. Плавает порознь. Чемга! Ее не смешаешь с другими.

Селезень каркает, как ворона: «корр, корр». Голова коричневая, шея темно-рыжая, грудь и бока черные, серое брюшко. Двояко называется он — голубая чернеть или красноголовый нырок.

А вот еще незнакомец. На первый взгляд кажется — вылитый кряковый селезень. А присмотришься — нет, хвост, оказывается, лежит на воде. Значит, это кургузая морская чернеть. Перо черное с проседью, вроде как у глухаря. От всех нырков ее отличают короткое и широкое туловище, толстая шея и, главное, погруженный в воду хвост.

В полете черно-седого нырка узнаешь и по коротким крыльям.

Еще чаще можно видеть особенных, светлых нырков. Их всегда много у нас на пролете. На воде они кажутся совсем белыми. Это лутки.

Отлетная пора ближе знакомит охотников с птицами севера. Вот единственная стая, над которой все время кружатся чайки. Это крохали. Они вдвое крупней гоголей. Но у них какой-то сонный вид и клюв всегда опущен.

Оригинальная утица! Погрузит клюв в воду и словно дремлет. А поднимет голову и начнет неуклюже заглатывать рыбку. И вдруг чайка налетит и отнимет у ротозея добычу.

Комично это получается: крохали, как наемные батраки, достают рыбок для шустрых ловкачей-чаек. Вороватые чайки так и дежурят, ждут… Рыбка бьется в утином клюве, а чайка хвать ее — и в воздух. Незадачливый крохаль ни с чем остался, и тут он уже с досады пьет воду. Попусту ныряет, купается, отряхивается и косится на летающих над ним настырных чаек. И всегда так: где вьются чайки, знай — там рыболовы-крохали.

В эту пору зазимья вместе с лебедями и нырками летят самые крупные, морские чайки.

Еще по-особенному ныряет другая стайка. Серые уточки вдвое меньше селезней, и выглядят они пегими на воде. А белощекий селезень с черно-фиолетовой головой меняется на глазах. Уплывает — скажешь, совсем черный, а повернулся зобом — и стал уже совсем ярко-белый. Таковы утки-гоголи: селезни спереди белые, сзади черные, а уточки пегие.

…Хмурятся тусклые осенние деньки. Поблекли травы. Однообразны увядшие берега… Ни зелени, ни цветка. Но оживляют водный пейзаж красавцы-селезни.

Утки, спрятав голову под крыло, спят на зыбком плесе. Баюкает, укачивает сонных птиц вода. На страже лишь один селезень. У него бархатно-зеленая голова, шоколадного цвета шея с белым «галстучком», просинь в крыле и черные-пречерные витки хвоста. Красива птица на воде.

Заманчиво взять в эту пору такого нарядного красавчика. Что зайцы? Никуда они не денутся, всю зиму под руками. А утки последние улетают с полыньи. Любители-охотники непременно попытают счастья «по перу». Трудноват подъезд, но зато какая награда: после удачного выстрела поднимешь увесистую, оплывшую жиром крякву. До чего неузнаваема стала теперь отлетная кряква. Совсем не такая легкая на крыло — отъелась, поправилась на вольных кормах.

Подкожный жир и пух как-то укорачивают утиную шею, она толще, голова ниже. И полет другой: кряква теперь чаще машет крылом, суетится в воздухе. Смотришь, крыло плохо действует — будто подбито. Не так быстро и не так легко, как летом, поднимается в воздух ожирелая, сытая кряква в канун ледостава. Но уж будьте покойны: на виду близко не подпустит.

Наедешь только в ветер, под шумок камыша. Следи да следи за ее взлетом. Уплывет за стенку травы, поднимется и летит низом. А поодаль взмоет «бобом», и глядишь — она уже вне выстрела.

Летом кряквы прячутся в траве, а теперь всем караваном кучно плавают на чистом просторе плеса. На виду подъезжать к ним в лодке — безнадежное дело.

Ботик охотника берет курс на черных уток. Это будет вернее. Уроженцы севера с людским коварством еще не знакомы.

Черные нырки отплывают, оглядываются на лодку: что, мол, это за невидаль? И не торопятся, все ныряют на ходу. Новичка берет азарт. Утки рядом и не взлетают. Скорей за ружье! Целится в кучу, думает, наверняка бьет. Бах! Зарябила вода… и… ничего больше. А утки вынырнули и опять плавают, словно дразнят. Цель близка. Еще выстрел по сидячим. И опять та же непонятная загадка. Утки невредимы.

Вот чудеса! Так и бывает с начинающими охотниками — расстреливают все патроны, а заколдованные утки все ныряют и плавают. Даже выстрелов не пугаются. Что за оказия!

Ни себя, ни ружье, ни качку лодки не вините напрасно. Дробь накрыла место, где были утки. Вода словно закипела… Только ваш свинец опоздал. Пока он летел, цель была уже под водой. Вот это быстрота! Раньше, чем настигнет дробь, нырки всегда ухитряются нырнуть в воду. Заряд опаздывает, шлепается по воде, а уток уже нет.

Всех начинающих охотников постоянно обманывают нырки, но с годами приходит опыт. Секрет удачной стрельбы по неуязвимым ныркам очень прост. В правый ствол вкладывается патрон без дроби, в левый — боевой заряд. Подъезжаешь в лодке или подходишь с берега к савкам, прицеливаешься и нажимаешь правый спуск. Это обман.

Звонко щелкнет выстрел, и мгновенно блеснет из дула огонек. Это и нужно. Словно по команде, нырнут утки в воду. Следи… вот показывается голова. Тут уж не зевай. Стреляй из левого ствола. Утке поздно нырять — заряд без промаха настигает утиную шею. И вот, глядишь, распластались на воде неподвижные крылья, всплывает и вся утка.

На Московском море весной и осенью можно видеть огромные стаи уток-шилохвостей. Долгошеи, как гуси.

Утки-кряквы ютятся в кустах, чирки — на мелководье, в затонах заводей, утки-гоголи, хохлатая чернеть — в дуплах, шилохвости любят широкие луговые просторы, гусиные места.

С длинной тонкой шеей и с острым черным хвостом, с золотисто-лиловым «зеркальцем» на крыле, селезень-шилохвость особенно красив на воде. Так и кажется, что он вот-вот взлетит. Такая у него стремительная, отличительная от всех других уток посадка на воде.

Дном Московского моря стали суходолы, поэтому на равнинном мелководье создаются интересные сообщества животных и растений, образуются гнездовые колонии птиц. Море, изменившее ландшафт подмосковной природы, становится птичьим заповедником.

ПОДМОСКОВНЫЕ ЛОСИ

Трубит изюбрь под шелест листопада…

В. Уруков.

По народному календарю, октябрь в старину назывался — лосиный месяц «зарев». Гон — рев лосей. От Заполярья до Карпат ревут великаны тайги — сохатые лоси. Взамен улетевших птиц, кажется, поет весь лес-листовей. Блещут золотые радуги, веет вьюга листопада.

В нашей стране бродят на воле неисчислимые стада лосей. Впервые в мире под Серпуховом создано лосевое хозяйство, а в Печеро-Илычском заповеднике организована лосиная ферма, где лоси ходят в упряжке и под седлом. В Подмосковье удачно поставлены опыты приручения лосей.

Лоси теперь успешно размножаются в таежных уголках лесов Московской области. Грибников и охотников они не боятся. Стоят и ждут, когда люди уступят им дорогу или обойдут их стороной. Отрадно это потому, что лось — наиболее ценный зверь фауны СССР. В колхозные стада весной частенько заходят лосята, их, не пуганых, видят пастухи, лесники, охотники, туристы, колхозники.

По числу лосей на единицу площади Московская область значительно опередила все соседние области и края. Местами в Подмосковье лосиных следов больше, чем заячьих. Разведение лосей и акклиматизация других редких зверей — лучшее доказательство мудрости ленинского закона об охране природы.

По наблюдениям охотоведов и егерей установлена характерная особенность в жизни лосей: по весне постоянно повторяются сезонные кочевья. Лоси никого не боятся и все чаще появляются в пригородных дачах, парках и даже на улицах Москвы.

Часто видели лосей в Сокольническом парке. Из Останкинского лесного питомника сторожам пришлось отгонять их от рябин. У лосей вообще свое особое лакомство — горечь осиновой, рябиновой и ольховой коры. Не пугает их и свисток милиционера. Наведывались они на огороды в Коломенском и даже в сад по Ивановской улице Соломенной сторожки.

ПО ЧЕРНОТРОПУ

Задумчивы мглистые дали тихих осинников. Голубеют ясные стволы березок, высветляя перелески. Только зеленые пирамиды бархатных елок оживляют леса в эту пору. Скомкалась, свалялась вянущая трава, накрытая ковром опавшей листвы.

Влажно чернеют пласты зяби, и только яркая зелень озимых, стелющихся по склону, ласкает взор, — улыбка поздней осени. Прошумела первая метель — увертюра зимы. Но снег скоро стаял, и вернулся чернотроп.

Листопад кончился. Распуганные шорохом листвы трусливые беляки из травянистых вырубок, ельников, с опушек и полевых оврагов вернулись в лесные чащи.

По чернотропу добычлива эта самая простая и тихая охота «на глазок». Не надо ни егерей, ни собак, не надо никуда торопиться — весь секрет удачи в зоркости, наблюдательности, выдержке. Надо только встать пораньше и попасть на рассвете в лес. В эти часы заяц таится на лежке и близко подпускает охотника.

Идешь и пристально всматриваешься в подернутое туманом редколесье. Ни шороха, ни звука, ни трепета на ветру листвы. Еще ярче выделяются сейчас спелые кисти рябин, красные гроздья калины, оранжевые плоды диких роз — шиповника и сережки бересклета.

Из-под пороши снова на утеху глухарей и тетеревов выглянула яркая клюква. На кочке мха, как на подушке, бисером рассыпана ягода. Подарок осени.

Грибы давно сошли, но еще крепко пахнет в овраге сыростью грибной… Поблек ржаво-вялый дерн. Свалялись войлоком спутанные космы потемневших бурьянов. Любят в полыни и чернобыльнике залечь на дневку пугливые зайцы-русаки.

Неслышными шагами входишь в темный ельник. Никаких следов. Приглядываешься по сторонам.

Вдруг забелело, словно глыбка снега. Как это она после дождя уцелела, не растаяла? Ба, да это вовсе не снег, а заяц притулился на дневку под елкой. Торчат только черные кончики ушей.

Лежит, дрожит, трус, подняться ему страх. Понимает, что тут он, как бельмо на глазу. Все черно кругом, а он — белый.

Выцветает, белеет шкурка. Приготовился заяц к зиме, а она его подвела. Заглянула, словно на побывку, да и ушла до срока.

Увлекает охотников волнующая пора этой охоты «на глазок». Любо одному бродить по лесу. Внимание привлекает каждый пенек. Увидишь поваленную елку — насторожись.

Беляки любят ложиться под вершинами вывороченных с корнями елок.

Бдительными глазами обшаривай травянистые кочки в кустах ивняка, на заросшем лесном болоте, валежник, бурелом. Загляни под хвойные балдахины невысоких разлапистых елочек. Заметишь зайца, обойди кругом: это называется по-охотничьи — «обветрить зверя». Чует человека и не знает он, косой, куда бежать. Крепко тогда, как привязанный, лежит беляк.

В мягкую погоду бесшумны в лесу осторожные шаги охотника. Укатана и плотно лежит листва. Недавним снегом гладко примят лист. На настиле ясны печатные переступы копыт. Лось прошел.

Вплотную иногда подпустит беляк, чуть-чуть на него не ступишь. Поползет крадучись с лежки, оглянется — и со всех ног бросится наутек. Видная, яркая мишень. Успевай только прицелиться.

С ГОНЧИМИ…

После листопада зайцы-беляки возвращаются в любимые осинники. Туманное утро. Спозаранку гончатники входят в сизый лес.

Пора! Охотники спустили собак, а сами рассеялись, разошлись по лесу. Гончие ринулись в кусты, пошли в «широкий поиск, в глубокий полаз».

Тихо. Вдруг собаки голос подали: на след натекли. Сигнал охотнику. Началось!

Заливисто зазвенел лай гончих. Собаки погнали, по-охотничьи — «помкнули». Но вот гон глохнет. Охотники по тону лая знают, что зайца перегнали в хвойный лес, — голоса уже не выделяются в бору.

Промелькнул беляк, просеку перемахнул прыжками. За ним по следу галопом собаки. Переливается музыка гона.

Где лучше встать на номер, где перехватить лаз зверя на гону? Залог успеха — в быстроте, сообразительности, глазомере и находчивости. Как по живой карте, разбираешься в окружающем ландшафте. Учти, где погуще подлесок, где овражек, где просека, ложбинка, где полянка. Ориентируйся в обстановке, займи выгодную позицию.

Ураганом кружит гон по лесу. Альтам и басам гончего лая вторит многоголосое эхо леса.

Скорей, скорей! Опередить зайца!

Через кочки, завалы, бурелом перебегает охотник. Гон ближе. Не опоздать бы вот к тому хвойному мыску над оврагом. Скорей туда, где гуще подлесок! Там тропа — белячий «большак».

Увы, гон оборвался. Сразу стало тихо. Что-то случилось? Эту паузу охотники называют «скол». Значит, гончие потеряли след зверя и перестали подавать голос. Схитрил заяц, скинулся в сторону и залег. Перемолчка гончих длится несколько минут. Они добираются до «упалого» зверя. Заяц насторожился, сметнул еще раз и своим следом вернулся обратно. Косой хотел запутать гончих, но сам попал впросак — напоролся прямо на замолкших псов.

Взрыв лая. Зверь на виду. Вперед! Вперед! Злобно и неумолчно затрубила воющим басом гончая. Зычным эхом откликнулся лес. Отстают собаки. Свою досаду выжлец впопыхах выразил надрывным рыданием на весь лес.

Гон повернул. Охотник снялся, побежал наперерез. Заяц водит собак кругами. Выбрать заранее в лесу место, где именно пойдет заяц от собак, — это тонкое охотничье мастерство. Подстерегает стрелок зайца на поляне. Лай слышнее. Гон ближе. Зверь появляется внезапно, с самой неожиданной стороны. Белый комок мелькает за стволами елок. Светлым клубком выкатил беляк на поляну.

Моментальная вскидка ружья, прицел по движущейся цели.

Удачный выстрел. «Дошел!» — кричит охотник, поднимая зайца за задние лапы. Подбежали гонцы, возбужденно визжат, виляют загнутыми хвостами.

Рог трубит сбор. Товарищи собираются и поздравляют счастливца «с полем». Оживленная беседа на привале, тактический разбор охоты.

Охотники переходят в другой лес.

ЛЕСНАЯ СВИРЕЛЬ

Природа замерла, нахмурилась сурово;

Поблекнувшей листвой покрылася земля,

И холодом зимы повеял север снова

В раздетые леса, на темные поля…

И. Суриков

Отзвучала на пролете птичья симфония осени. Сгорели и погасли холодные костры желто-пламенных берез. Померкли краски листопада. Отзвенел покинутый певчими птицами, раздетый ветром лес. Он утих под сизым пологом тумана. Комариный писк юлы-синички да стукоток дятловой кузни подчеркивают немое беззвучие.

Невозмутим дремучий бор. Ощетинились навстречу ветру хвойные сосны. Само предзимье как бы остановилось в глубине еловых чащ. Последний покой умолкшей природы перед мятежным натиском ветра — снеговея.

Светло и просторно в лесу. В нем, как в пустом, всеми покинутом доме, установилась какая-то нежилая тишина. Не шевелится даже муравьиная куча. Трогательно это таинственное молчание тихой осени.

Глухая пора. Холод и ветер. То снег, то дождь — и вдруг, как весной, поют рябчики. Нашли время молчуны лета, когда веселиться. Это, так сказать, уже весенние грезы, мечты о гнезде. Натуралисты говорят: «рябчики разбились на пары». Супруги определились и неразлучно будут ждать чаровницу-весну.

Протяжна и звучна песенка петушка. А курочка отвечает покороче — тихим чистым свистом. Дуэт.

После шумного листопада утихомиривается изморось. Во мгле легкого тумана как в котле стоит чуткий воздух завороженного леса. В такие дни ясно слышен каждый тихий звук. До чего же нежен серебряный свисточек рябчика! Словно кто-то протяжно дует в соломинку. Неунывающий певец утренней тишины дремучего леса. Поют рябчики после листопада, по чернотропу и по пороше. Смолкают только в сугробах зимы.

Охотятся на рябчиков до глубокого снега, приноравливаясь к их довольно строгому режиму. С рассвета и до 10 часов рябчики кормятся, в полдень сытые парочки сидят в крепях. Потом снова вылетают на кормежку и пасутся до самых сумерек.

Рябчик, как и глухарь, любит затаенные чащи, хвойные потемки, заболоченные лесные низины, крутые овраги, ольховники возле ручьев. Отшельник!

Не выдерживает рябчик стойки легавых. И эти собаки бесполезны на охоте за хитрыми хохлатками.

…Изумительна защитная окраска у рябчика. Видишь, когда летит, а сядет — словно сольется с деревом. Настоящая невидимка. Ни одна птица не умеет так маскироваться. Мастак хохлач на всякие позы: прильнет брюшком, растянется на развилке ствола, скажешь — столбик, а то сожмется в бесформенный ком, и кажется — нарост, а вовсе не живая птица. Подойдешь близко — и не увидишь. Только и услышишь над головой: «фр-пр-пр…»

Но сколько бы развелось рябчиков, если бы у них не было одной слабости, которая с головой выдает обоих супругов. Они охотно отзываются на пищик. Правда, не каждому охотнику поддаются на обман. Не легко научиться подражать голосу птицы.

Безукоризненно воспроизвести песенку рябчика может только искусный мастер. Страстный петушок отзывчив на верный тон пищика.

Но бывает так: охотник свистит по всем правилам, точно передает выразительный язык птицы. Петушок аккуратно откликается, но сам — ни с места. Не летит, упрямец. Тогда знай, что он сидит рядом с подружкой. Он не прочь, видимо, из птичьей солидарности, перекликнуться на почтительном расстоянии, но не таков рябчик, чтобы оставить свою напарницу. Тут уж охотник не рассчитывай на коварство… Однако и в этом случае у охотника есть выход. Он идет на голос петушка и разгоняет пару. И тогда все пойдет своим чередом…

…Цокнула в испуге белка, и в тишину вкрался нежный свист. Тонкая, еле-еле улавливаемая трель льется в завороженную глухомань. Хрустально-чистую мелодию бережно доносит застывший покой воздуха: «тии-сииюи-тси…»

Тут-то и пригодится дудочка из кости или пера. На ней-то и основана охота на рябчиков.

Услышишь гулко-глухие звуки — затаись под елкой, слушай. Засвистели рябчики — отвечай в пищик, да пореже. Петушок сам найдет тебя. Бегом, лётом спешит он с распустившимся хохолком на зов подруги. Секрет ясен: надо точно подражать голосу рябчика. И тут охотнику полагается обладать тонким музыкальным слухом. Одна фальшивая нота — и… конец охоте. На этом обрывается «разговор» с рябчиком. Умолк — значит, понял обман и больше не отзовется. Рябчика не перехитришь.

Свист стих, беседа кончена, ступай дальше…

Чу! Кто-то еще пробуждает умиротворенную тишину лесного покоя. Словно надорванная струна, нежно вздыхает «мечтатель»-снегирь. Оглянешься и увидишь такое, что не можешь оторвать взгляд. Нахохленные красные птички расселись по неодетым веткам и не торопясь поют. Как оживляют они однообразный и бескрасочный пейзаж чернолесья!

Снег в воздухе — и снегири тут как тут. И опять их задумчивые напевы в тиши леса. Вот она, снегирная пора! В незыблемом покое звонко-морозного воздуха разносится умильно-тихая свирель леса.

ПЕРНАТАЯ КОШКА

Из снежных лунок-убежищ поднялась на березы с ночевки стая тетеревов. Какое оживление! Птицы трепетно вытягивают шеи, клюют почки и сережки. Но один старый черныш, вожак стаи, постится на отлете. Петух уселся на самом коньке высокой ели, занял наблюдательный пост. И сел-то ведь нарочно на ель, чтобы не отвлекаться поклевкой березовых почек. Предосторожность — прежде всего! Зевок птицы в лесу подобен смерти. Дозорному косачу не до еды. Его зоркий черный глаз под красной бровью далеко видит кругом. Косач сторожит воздух: неровен час — ястреб или сова налетит…

Приметил тетерев лисичку. Пока птицы на березах — это не опасно: враг ведь бескрылый. Хитрая кумушка мышкует, развлекается на лесной поляне. Грациозны ее ужимки и прыжки. Очень весело лисичке, она довольна и как будто ни о чем не помышляет. Впрочем, это только так кажется. На самом деле у нее на уме другое: нет-нет да поднимет мордочку, сверкнет быстрыми глазенками на березу. Но ничего не поделаешь: «видит око, да зуб неймет».

Весельчак-дятел залетел на ель и удивился тетереву: «Чудак, Терентий, недогадлив: на вкусных шишках сидит и не клюет. Собака на сене!» Из-под лиры хвоста черныша схватил носатый красношапочник еловую шишку, радостно оживился и понес долбить в свою расщелину. А за ним по пятам помчалась пернатая свита пищух, поползней и синиц: знают мелкие пташки силу дятлова клюва, будет и им чем поживиться!

…По снегу пронеслась тень большой птицы. Насторожился косач. Беспокойно кокнул такое, что по-людски означает: «Воздух!» Мигом сорвалась стая с берез. Птицы грудью пробили снег и скрылись в сугробах. Как будто их и не было.

Лупоглазая сова спланировала вслед за тетеревами. Видела она — никуда птицы не улетели, сели где-то тут, на полянке. Куда ж они подевались? Ходит сова по снегу, недоумевает. Невдомек хищнице, что шагает она по потолку тетеревиной спальни-опочивальни. Походит сова над ямками и улетит ни с чем: надежно укрылись тетерева в лунках! Упустила птиц сова, задумалась. И вдруг писк. Взмах белых крыльев и бесшумный налет: мышь в когтях у совы. Считай: килограммы зерна остались в колхозном амбаре.

Известно, что мыши и в зимнем снегу выводят мышат, быстро размножаются. По подсчету ученых, сова в год сберегает от мышей тонну зерна.

Наши зимние пернатые друзья это прежде всего мышатники — опекуны полей, гумен, кукурузных сараев и амбаров. Они уничтожают массу грызунов.

Непревзойденной мышатницей называют сову — пернатую кошку. В снегирную пору ноября вместе с другими арктическими птицами прилетает она на подмосковные поля, сказочная птица — сирин.

В зимние ночи совы постоянно наведываются в колхозные гумна, к ометам и стогам сена. Мудрые птицы знают, где обитает их пожива — мыши.

Известен такой случай. В подвале развелись мыши и крысы. Пустили туда кошек, но они испугались и опрометью бросились вон. Тогда в подвале поселили сову. И через три недели удивились: у птицы была беда — поев всех крыс и мышей, она голодала.

Советую сельским юннатам доставать совят из гнезд, приучать их жить в ригах, гуменных и сенных сараях и особенно приваживать для охраны от мышей семенных початков кукурузы в хранилищах. Дело это верное. Никуда совы не улетят от амбарных мышей. В одном из подмосковных колхозов посадили двух сов в кукурузный амбар. Здесь початки свешивались с потолка до земли. Мыши забирались по связкам до самого потолка. Совы очень пригодились: дежурили на совесть, день и ночь ловили грызунов.

Сова издалека слышит еле уловимый шорох мыши, втихомолку налетает, без промаха разит ее. Пернатый мышелов сберегает от грызунов тонны хлеба. Колхозникам надо ставить на полях шесты с перекладинами для присады мышатников.

ВОЛКИ

Тусклы и коротки дни поздней осени. Непроглядно темны длинные ночи. Хмурится низко нависшее небо. «Дохнул ноябрь осенним хладом…» Только серому волку поздняя осень и зима не в диковинку. Привольно зверю разгуливать по безлюдным полям. В ноябре волки не живут в большом лесу, бегут стаями из чащ в травянистые болота, в мелколесья, в припольные овраги и ближе к деревне.

Волка ноги кормят. Иной раз за ночь отмахают звери километров пятьдесят. И все по дорогам, и все гуськом, след в след, друг за дружкой. Вразброд непуганые волки не пойдут никогда.

Волк хитер и кровожаден. Нежданно-негаданно нагрянет ночью в деревню, — берегись скот на плохо огороженном дворе! От волков особенно достается гусям. Сами себя выдают с головой. Уж очень чуткие ко всякому шороху. Раньше собак услышат хруст оледеневших луж под волчьей лапой. Враз поднимут тревогу и сами укажут, где их взять.

…В лощине задорно лают собаки. Деревня — под горой. За гумнами — глубокий овраг. На краю одиноко высится старая безлистая рябина. За рябиной — «лошадиный погост». Куда бы ни бежал голодный зверь, всегда свернет проведать овраг.

…Над голой рябиной высоко кружится угольно-черный ворон. В мглистом небе долго вьется вещая птица, настойчивым карканьем будит тишину отуманенного поля. Краток, но звучен обрывисто-гортанный клекот. Вороны, галки, сороки пируют на костях и оглашают на всю округу: харчевня открыта! Есть чем полакомиться. И волки слышат, понимают язык птиц. Но еще рано, нельзя засветло трогаться в путь. Первой звезды ждут волки, лежа на дневке в мшистом болоте.

Быстро убывает короткий ноябрьский день. Темнеет. Стелется дымчатая вуаль сумерек, затуманились окрестности. За околицей затихает птичья тризна.

Вечером вороны и галки тянут в деревню, сороки — в лес. А утром, наоборот: ворона — в лес, сорока — в деревню. Это верный ориентир заблудившемуся охотнику. По полету птиц, как по компасу, выйдешь из леса.

Мрачнеют дали, свистит ветер, качаются голые вершины леса. Последняя сорока торопливо выпорхнула из оврага и села на ель. Собаки бросились к гумнам. А болтунья вертится и без умолку стрекочет… И неспроста! Она-то видит, кого испугались собаки.

…Далеко в снежном поле показалась темная точка. Вот она становится все больше и больше, и вырастает фигура бегущей собаки. Да это волк! И вдруг их уже два, три, четыре. Как из земли вырастает стая. Семья охристо-ржавых седых волков гуськом трусит по дороге.

Осмотрительно ведет стаю старая волчиха. Прибылые и старше года — переярки следуют за ней по пятам. Шествие замыкает матерый волк.

Сорочий крик насторожил волчицу. Она остановилась. Вмиг застыла вся колонна. Не по нутру волкам птичий переполох. Молодые навострили уши. А матерый волк поднял левое ухо и тут же опустил: сорока-пустомеля! Волчица повела носом по воздуху. Деревня близко, Дымком, овцами, телятами пахнет. Сорока, вертя хвостом, огляделась и со стрекотом снялась с ели. Вот она меньше, меньше — и черной мушкой скрылась над лесом.

Волки той же мелкой рысью тронулись к рябине.

Уже завечерело. В деревне замелькали огоньки, застучали ведра у колодцев, захлопали калитки.

Стая спустилась в овраг. Послышалась возня. Хищники растаскивают кости.

А по деревне поднялся собачий лай. Как раздражает волков эта перекличка недремлющих стражей! Волк не боится собак, но не выносит, не терпит лая.

Время идет к ночи. Глохнут звуки. Гаснут огни. Смолкают голоса. Деревня затихла.

Старый волк легко и плавно выпрыгнул из ямы и побежал к гумнам. Одним махом перепрыгнул через изгородь и сразу перешел на рысь. Вот скакун!

Быстро взбежал волк на пригорок и гордо встал. Грозен дикий предок псов!

Под горой нарастает лай. Сколько же в деревне собак? Все пугают волка, а он хоть бы что!..

Облака поредели, и луна осветила зверя. На шерсти засеребрился иней. А какая грация! Высок, подборист, мощная лобастая голова. По хребту как бы протянут черный ремень. Хвост опущен. Взъерошена шерсть на широкой негнущейся шее. По ледку пронеслась синяя тень. Луну закрыло облако, и сразу потемнело. Сверкают лишь злые огоньки. Волк зорко оглядывается, прислушивается к голосам псов, нюхает воздух.

Далеко за перелеском слышится басистый лай дородного барбоса. Волк жадно глядит на дорогу — не побежит ли близко глупая дворняжка, тогда она без звука вкатится прямо в волчью пасть. Бывало это на памяти старого хищника. Вот и волчиха подвела к деревне волчат. Молодые, почуяв жилье, пятятся, хоронятся за стариков, поджимают хвосты. Боязно с непривычки.

Семейство тронулось под гору.

Погуляли этот раз волки в деревне. Но это была их последняя ночь разбоя. Уже приехал из Общества егерь с командой охотников. В санях — флажки для оклада.

…Завтра облава.

НЕБОРЕЗЫ

Нивы сжаты, рощи голы,

От воды туман и сырость,

Колесом за сини горы

Солнце тихое скатилось…

С. Есенин

В охотничьем году особенно хорош и неповторим предзимник — ноябрь, дороже июля. Несравненны стрельбы черных нырков с подъезда в лодке и из шалаша с чучелами. Игрушкой кажутся в сравнении с ними утиные охоты августа и сентября. Ноябрь-ветрогон леденящим воздухом обдувает охотника в шалаше, или в лодке, а то и осыпает снежной крупой. Успех охоты с подъезда во многом зависит от сноровки… К полынье пробиться, значит, лодкой управлять, как ледоколом. Тут гребец в ботнике сам себе лоцман, боцман, штурман. Требуется и маскировка остатками увядшего камыша и осок. Глядишь, чучела перевернулись, нырнули головой — вылазь из шалаша, обивай веслом ледяную корку с чучел.

Только опытный охотник по всем правилам перебежек и пластунских подползаний может скрадом подобраться к стае нырков. Сперва ползет под укрытиями. Видит,