Время надежды 2. Возрождение (fb2)


Настройки текста:



Лисина Александра. Время надежды 2 Возрождение 

Пролог

...Море. Бескрайнее синее море, блестящее под утренним солнцем, словно посыпанное мелким золотым песком. Бьющий в лицо ветер, полный соленых брызг и дивного аромата немыслимой свежести. Чистые небеса, поражающие своей насыщенной синевой. Вольный воздух, который так и хочется вдохнуть полной грудью... этим утром распахнутый настежь мир, как никогда, выглядел прекрасным и нетронутым. И он действительно был бы таким, если бы к чистому запаху свободы не примешивался едкий привкус гари, а понизу не стелился густыми клубами длинный шлейф густого черного дыма.

Он знает, что должен спешить, потому что чувствует, что где-то недалеко творится нечто ужасное. Понимает, что не успевает это предотвратить, но отчаянно надеется, что сможет хотя бы исправить свою ошибку. Успеет закрыть собой младших. Сумеет все правильно объяснить братьям и показать, что их общие дети давно выросли, а потому имеют право стать Равными.

Он рискнул когда-то, это правда. Рискнул силой своей, мощью и положением в Стае. Преступил Закон, но сделал это не ради тщеславия и не из-за глупой гордыни, а лишь во имя гармонии и процветания лучшего из миров.

Могучие крылья торопливо вспарывают вязкий, густой, как кисель, воздух. Ветер натужно гудит за его шипастой спиной. Широкая грудь вздымается часто, взволнованно. Дыхание оттуда вырывается жаркое, с огненными искрами. Громадные ноздри с шумом втягивают в себя запахи далекой битвы. А огромное сердце сжимается от недоброго предчувствия, словно откуда-то уже знает правду и смутно подозревает, что изменить ничего не удастся.

Он спешит. Он очень спешит, стремясь вперед гигантской черной птицей. Его глаза уже различают знакомые очертания родного Гнезда, неровную линию береговых скал, за которые нет ходу ни пешему, ни конному, и которые способен преодолеть лишь крылатый. Он с болью видит, что именно оттуда тянутся прочь клубы черного дыма. И с горечью понимает, что все-таки недооценил гнев сородичей, потому что они, как выяснилось, успели прийти сюда раньше.

Гигантский остров посреди бескрайнего синего моря вырастает быстро. Невероятно быстро, потому что теперь летящего подгоняет не ветер, а тревога. Его подгоняет страх - странное, неведомое прежде чувство, а еще - мучительное осознание совершенной ошибки, расплатой за которую станет полное уничтожение его вновь образованной Ветви.

Отступник... вот как они его называли... тщеславный глупец. Неразумный творец, отдавший свою кровь на откуп малодушным двуногим. Дерзкий выскочка. Нарушитель. Преступник... и лишь Великая Мать смотрела на него тогда с печальной, всепонимающей и всепрощающей улыбкой.

Она знала.

Знала, на что он решился во имя нового и светлого. Знала, потому что он первым пришел к Ней за советом. И без утайки рассказал о том, что намеревается сделать. Она ответила: "Пробуй, сын мой". Сказала, что понимает его устремления. И пообещала, что поддержит его младших детей, если в том возникнет необходимость.

А теперь Гнездо, куда он рискнул привести своих юных птенцов, стремительно рушилось. Сгорало в неистовом Огне взаимного раздражения и ярости. Оно плавилось от чужого гнева. Рвалось на части от кипящей там ненависти - ненависти низвергнутых богов, которых вдруг перестали почитать, как непреложных идолов.

Он с горестным криком видит издалека, как из-за кольца высоких скал вдруг вырывается к небесам чудовищно длинный язык яркого Огня. С ужасом следит за тем, как от страшного пламени с болезненным стоном оседают многовековые горы. В панике понимает, что опоздал и родное Гнездо уже уничтожено. А потом с неистовым ревом бросается вперед, обшаривая полубезумным взглядом изуродованное плато в поисках уцелевших.

И он находит их - маленькие, поразительно крохотные фигурки, в руках которых жалкими тростинками посверкивают стальные клинки. Они кажутся такими слабыми рядом с десятками извергающих яростное пламя братьев! Их непрочные, хоть и долгоживущие тела, буквально горят от чужого гнева, лица закопчены, окровавлены, измучены... но они не сдаются. Оставшись один на один против бессмертных Повелителей Неба, все равно не сдаются. И упорно держат непрочную защитную пленку между собой и разъяренными крылатыми тенями, которые коршунами возмездия кружат над своей разрушенной колыбелью.

- Нет... - шепчут его онемевшие от ужаса губы. - Нет... только не так... не они... братья мои, как же вы не видите?!

А потом его глаза, блистающие опасными огнями, вдруг замечают что-то новое и испуганно расширяются. Потому что отыскивают перед отчаянно сопротивляющимися двуногими другую тень - могучую и величественную. Такую же крылатую, как и те, что с бешеной скоростью проносятся в небесах. С длинной узкой мордой, предупреждающе оскалившейся, гибким хвостом, раздраженно сметающим с оголившегося дна громадные осколки разрушенных скал, раскосыми изумрудными глазами, в которых разгорается настоящий гнев и нешуточная угроза, и острыми треугольными зубами в приоткрытой пасти, способными раскрошить даже земную твердь.

- Великая Мать...

Он горестно стонет от неожиданного прозрения и невыносимого стыда: Она не забыла своего обещания! Два века прошло с того далекого дня, но Она ничего не забыла и теперь закрывает младших детей... тех, для кого он сердце надвое разорвал, чтобы напоить своей горящей кровью... защищает от своих собственных сыновей! Его братьев! И тщетно пытается образумить гневно рычащие тени, чтобы уберечь двуногих от их неистовой ярости.

Он не понимает, что же случается потом. Плохо видит, потому что находится слишком далеко и не различает подробностей за густым дымом. Его глаза слезятся от встречного ветра, в груди судорожно сжимается неистово колотящееся сердце... но поздно. Слишком поздно он понял, для чего старшие братья заставили его покинуть Гнездо в этот страшный день. И слишком поздно осознал, что его слова не достигли их разумов. Они не поверили, что его создания когда-нибудь смогут достичь такого же величия. Не поверили, что у них хватит мудрости правильно использовать дарованную силу. И, придя на Суд, решили исправить ошибку юного сородича. Да только не учли, что Великая Мать вдруг примет сторону любимого сына, и того, что она окажется неоправданно благосклонной к одному из тех, кто посмел провозгласить себя высшими.

Всего за один удар сердца над Гнездом воцаряется полнейший хаос. Всего на один вдох там становится видимой неясная картинка. Всего на один стон удается продлить это страшное видение, а затем кто-то неосторожно сцеживает с острых драконьих зубов опасное заклятье, и внутри громадных скал с ужасающей скоростью раскрывается громадный огненный цветок.

Он с мукой видит, как исчезает в нем Великая Мать, до последнего защищая собой слабых двуногих. С отчаянным криком понимает, что это - конец. В панике бросается вперед, надеясь спасти хотя бы Ее, но гигантский огненный язык так же неожиданно опадает, оставляя после себя лишь неимоверных размеров дымящуюся воронку, жалкую горку праха и статую... невыразимо прекрасную статую с распахнутыми в защитном жесте крыльями. Из-под каменной чешуи которой, словно из-под нелепой маски, на миг проступает невыносимо прекрасное женское лицо. Мягкое, до боли знакомое, родное и очень печальное, в неповторимых зеленых которого глазах стремительно гаснут последние искорки жизни...

Глава 1

- БЕЛ! - вскрикнул Таррэн и резко сел, лихорадочно оглядывая погруженную во мрак комнату. Но почти сразу согнулся, обхватил руками мокрые от пота виски и глухо застонал: все-таки заснул... проклятье! Опять! Ведь не собирался же! Слово себе дал, что на этот раз глаз не сомкнет, пока не увидит ее снова или пока не ответят разорванные узы. Поклялся, что больше не вернется в зал Совещаний, пока не отыщет ее и не вымолит прощение. А вместо этого...

Таррэн снова застонал.

Будь неладна эта Алиара, этот дурацкий Дворец, его настойчивый Владыка, упрямый до безумия Совет, проклятый Договор, ради которого ему приходилось каждый день нарушать данное себе обещание! Непримиримый отец с его наставлениями, Эл с его нелепыми советами, весь этот ненужный мир, из-за которого Белка до сих пор не вернулась!

Уже неделя прошла с тех пор, как он сглупил и посмел обидеть ее своим недоверием. Целая неделя, в который каждый день тянется, как год, а ночь - как настоящая вечность. Одна кошмарная неделя, на протяжении которой он каждое утро неохотно вставал, еще неохотнее тащился на Совет, вяло обсуждал какие-то глупости. А потом так же вяло, все время ощущая на себе сочувствующие взгляды отца и побратима, тащился обратно. Чтобы, придя в свою комнату, упасть в глубокое кресло и, закрыв глаза, целиком отдаться на волю кровных уз, у которых сейчас и всегда была лишь одна важная задача - найти ЕЕ. Во что бы то ни стало, где бы то ни было... найти. Любой ценой. На любом расстоянии. Каких бы сил это ни потребовало.

Таррэн с глубоким отвращением посмотрел на холодную постель, которая уже неделю оставалась несмятой. Невольно вспомнил о том, как совсем недавно на этих простынях умиротворенно спала Белка. Затем резко отвернулся, не намереваясь к ним прикасаться, пока она не вернется, поднялся с сиротливо приютившейся в углу кушетки и, плеснув в лицо холодной воды из кувшина, с тоской уставился в пустоту.

"Бел... где же ты? - невеселая мысль в который раз облетела спящий Дворец, но так же, как и всегда, вернулась без ответа. - Куда пропала? Почему разорвала узы? И почему не отвечаешь на мой Зов? Неужели я обидел тебя так сильно, что ты больше не хочешь меня видеть? Неужели я был настолько зол, что снова сделал тебе больно? Прости меня, Бел... я не сдержался и сожалею об этом... прости и возвращайся, любовь моя. Я тебя очень жду..."

Какое-то время Таррэн стоял неподвижно, с надеждой прислушиваясь к царящей вокруг тишине, но потом с горечью понял, что ОНА и сегодня не ответит. После чего расправил помятую рубаху, в которой так и уснул, не раздеваясь, рывком поднял с подушки свои ножны и, чувствуя, что проклятый сон упорно пытается свалить с ног, бесшумно вышел в коридор. Где его тоже встретила темнота, тишина и... массивная тень с недобро горящими волчьими глазами, от одного вида которых у несведущего человека сердце мигом сбежало бы в пятки.

- Хозяин? - вопросительно рыкнул Таш, находясь на грани трансформации.

Таррэн раздраженно дернул щекой, но не ответил - знаком показав, что все в порядке, уверенно направился в сторону каменной клетки, в которую добровольно запирал себя уже которую ночь и где до изнеможения занимался со своими родовыми клинками. Где бешеным зверем носился по лабиринту из каменных колонн, сражался с невидимым противником, неистово рубил воздух, соревновался в скорости с ветром... что угодно делал, лишь бы ни о чем не думать и не дать растущему отчаянию завладеть собой целиком.

- Хозяин, вам помочь? - бесшумно выступил из темноты, блестя такими же желтыми, как у брата, глазами, Нэш.

Таррэн молча покачал головой.

Перевертыши понимающе переглянулись и так же молча отошли, сочувственно косясь ему в спину. А когда за молодым лордом закрылась тяжелая каменная дверь, с тихим вздохом присели возле стены - Хозяин не любил, когда ему мешали. И, хоть поначалу позволял Элиару составить себе компанию, внешнее спокойствие давалось ему нелегко. А после того, как он, забывшись, едва не спустил с ладоней свой Огонь, который стал в последние дни крайне агрессивным, и едва не спалил Светлому пышную шевелюру, тренировался исключительно в одиночестве.

Перевертыши каждое утро находили на полигоне следы его черного отчаяния. Несмотря на то, что молодой лорд возвращался оттуда лишь тогда, когда израненные им стены успевали восстановиться почти полностью, разрушенные колонны вырастали заново, глубокие проплешины в полу снова заполнялись мягкой травой, а едкий запах гари рассеивался и почти не тревожил чуткие носы Охотников.

Правда, причина нежелания Хозяина видеть их рядом с собой заключалась не только в этом: кажется, он был недоволен их безусловной преданностью и тем, что они отказались ее искать. Еще тогда, когда сразу после ее ухода он сгоряча рявкнул: "Найдите!"

И почему-то не встретил понимания.

- Простите, Хозяин, - ровно отозвался тогда оставленный за старшего Таш. - Наша первоочередная задача - охранять Вас.

- Меня не нужно охранять!

- Еще раз прошу прощения, но у нас приказ.

Таррэн глухо выругался и повернулся к Черному.

- Шир!

- Да, мой лорд? - тихо отозвался от стены перевертыш.

- Найди Бел и немедленно верни!

- Я больше не нужен моему лорду? - неестественно спокойно осведомился Шир, даже не подумав дернуться к дверям.

Таррэн от ярости едва не вспыхнул живым Огнем, при этом посмотрев на упрямца так, что даже бесстрашные Охотники едва не отступили на шаг. Не говоря уж о том, что эльфы Эланны опасливо попятились, Тирриниэль всерьез озаботился проблемой сохранения Дворца, Элиар начал потихоньку плести магический Щит, а Владыка Адоррас беспокойно привстал на своем троне. Но, к счастью, это быстро прошло: пытаться остановить или, еще хуже, заставлять Белку делать что бы то ни было, грозило решившемуся на эту дурость повреждениями, несовместимыми с жизнью. Даже перевертышам. Так что опасения Шира были вполне оправданы, и Таррэн не мог этого не знать. Поэтому, оставив в покое ни в чем не повинного Охотника, он в последней надежде обратился к единственному существу, к которому Белка испытывала гораздо более теплые чувства, чем ко всем остальным, и к которому даже в состоянии крайнего раздражения могла прислушаться.

- Стрегон?

Полуэльф только тяжело вздохнул.

- Я могу найти Бел, мой лорд... при удаче. И если никто не помешает. Но вернуть назад - вряд ли. Вы же знаете: это никому не под силу.

"Кроме тебя", - молча добавили его пожелтевшие глаза.

И вот тогда у Таррэна опустились руки: перевертыши были совершенно правы - нарушить приказ Вожака они не могли, это у них в крови. А Белка, судя по всему, приказала держаться от нее подальше и ни на шаг не отходить от него, глупца, забывшего о том, какой вспыльчивый и взрывоопасный у нее нрав. Стрегон тут не при чем. Шир тоже. Они не сумеют вернуть ее обратно, испрашивая прощения за своего лорда. И уж конечно, не рискнут нарушать ЕЕ приказ и не оставят его без защиты. Сам виноват, что они в глаза смеют ему отказывать - в этой стае его слово не значит ничего, если оно противоречит приказу Вожака. Сам виноват, что все так вышло. И сам виноват, что она ушла. Только сам.

- Найди Бел, - устало вздохнул Таррэн, отводя погасшие глаза и убирая вокруг себя яростный ореол бешеного пламени. - Просто найди и скажи, что...

- Да, мой лорд, - грустно улыбнулся Стрегон, после чего, не желая вынуждать гордого эльфа показывать свою боль перед посторонними, быстро ушел.

Таррэн проводил его долгим взором, лишь сейчас неожиданно осознав, что именно натворил. Окончательно погасил пылающий пол, отряхнул дымящуюся куртку. Ожег ледяным взглядом пришедшего в себя хрониста, из-за которого глупо рассорился с Белкой, и, перехватив тревожный взгляд отца, вернулся на место. Чтобы продолжить ставший бессмысленный разговор и дослушать дурацкую песню, окончание которой, благодаря необъяснимой откровенности Владычицы и коварной уловке Гончей, уже отлично знал...


- Доброе утро. Как дела? - настороженно поинтересовался Элиар, наткнувшись на побратима в коридоре вскоре после рассвета.

Таррэн криво усмехнулся.

- А ты не видишь?

Светлый внимательно изучил его уставшее лицо с темными кругами под глазами, правильно расценил тлеющие в глубине зрачков алые огоньки недавнего бешенства. Покосился на дымящуюся дверь, за которой Дворец уже спешно восстанавливал царящие там руины, на тускло светящиеся родовые клинки, которые Темный еще не успел убрать в ножны, и неодобрительно покачал головой.

- Скоро совсем себя изведешь. Опять ночь не спал?

- Почему? Подремал немного.

- Сколько: минуту? две?! - негодующе фыркнул Элиар. - Или пару мгновений, когда сил совсем не осталось?!

- Отстань, - раздраженно отвернулся Таррэн.

- Не отстану! - неожиданно заупрямился побратим. - Ты себя хоть в зеркале видел? За целую неделю ни разу нормально не поспал! Носишься, как бешеный, со своими железками и слышать ничего не желаешь! Еще день-два, и вообще с ног свалишься! И что нам с тобой тогда делать? Упаковывать в куль и домой отправлять в черном мешке? Может, замуровать в камне и поставить у дверей вместо вешалки? Или собирать оставшиеся от тебя угольки, чтобы растапливать ими очаг?! А потом оправдываться перед детьми за то, что не уберегли?!! У тебя ж резерв скоро выгорит! Свои шарахаться начнут! Ты хоть подумал, что со мной сделает Милле, если узнает?! А Тир? И Тебр! А Тору я что скажу?!!

Таррэн, не выдержав пристального взгляда побратима, в котором горела нешуточная тревога, отвел глаза.

- Прости, брат. Я не могу иначе. Когда ее нет, мне... тревожно.

- Бел вернется, - настойчиво сказал Элиар, ободряюще сжав его плечо. - Она вернется, поверь. Как только остынет, сразу придет и, как водится, надает нам всем по ушам. Тебе - за то, что языком мелешь, где ни попадя, мне - просто так, за компанию... сам знаешь, от такого удовольствия она никогда не откажется, хотя я до сих пор не понимаю, что она нашла в таком дураке, как ты.

Темный эльф, наконец, слабо улыбнулся.

- Я сам иногда не понимаю.

- Ты пробовал ее позвать? - вдруг строго осведомился Элиар.

- Каждый день зову, - прошептал Таррэн.

- И как? Что с узами?

- Ничего: Бел разорвала их сразу же и с тех пор больше не отзывается.

- Ты ее чувствуешь?

- Нет.

- А Стрегон?

- Он ее не нашел. Вернее, нашел, но Бел не пожелала вернуться. Сказала, что хочет побыть одна и никому не советует мешать ее планам.

Элиар недоверчиво покосился.

- И все?

- Да, - Таррэн тяжело вздохнул. - Мы и раньше иногда не сходились во мнениях. Она бурчала, бросала все дела и сбегала к своим кошкам. Иногда ворчал я. Когда-то мы оба были неправы... на день... час... или пару минут... но потом все становилось, как раньше, потому что Бел, как ни странно, быстро отходит. И она, что удивительно, всегда умела прощать. Но впервые за все время она ушла от меня надолго и так далеко, что я не могу ее почувствовать. Неделя... целая проклятая неделя, за которую я не могу даже выкроить время, чтобы найти ее и вернуть! Наверное, я слишком привык, что она рядом? Без нее мне... трудно. Эл, если бы ты знал, как мне трудно! Да еще эти сны...

- Бел вернется, - твердо повторил Элиар. - Подумает, остынет и непременно вернется: ей без тебя тоже нелегко. Поверь, я знаю, что говорю.

- Это-то меня и пугает, - Таррэн медленно поднял горящие глаза, и Светлый вздрогнул, на мгновение окунувшись в море тревоги, плескающейся там до самого горизонта. - Я боюсь, что ей больно из-за меня. И боюсь... очень боюсь, что она может снова сорваться. Пять лет назад я едва успел. Она была на грани. Если бы не Эланна и Траш, Бел могла стать... другой. И мне страшно подумать, что тогда ее не остановила бы ни стая, ни я, ни дети. А сейчас... это может повториться. И я проклинаю себя за то, что подверг ее такому риску.

Эл до боли прикусил губу, но возразить было нечего: Таррэн совершенно прав. Особенно в том, что боится за нее. Для такой, как Бел... для ее крови и наклонностей Траш любое потрясение может стать опасным. Слишком мало времени прошло с тех пор, как их сознания разделились. Слишком много лет она провела, держа на плечах эту трудную ношу. Слишком много труда потребовалось, чтобы удержать Белку от окончательного превращения в зверя. И слишком велика вероятность, что угроза полного Единения... несмотря на проведенный ритуал... все еще остается в силе.

Владыка Золотого Леса все последние годы упорно гнал от себя нехорошую мысль о том, что они все-таки могли опоздать с эликсиром. Старался не замечать, как быстро порой вспыхивает Белка из-за каких-то пустяков. Пытался уверить себя в том, что это - всего лишь последствия, которые с годами сойдут на нет. Но при этом каждый раз с холодком слышал нехорошие рычащие нотки в ее голосе, следил за неправдоподобно плавными шагами Гончей, не раз подмечал неуловимые изменения в ее красивом лице и тщетно убеждал себя, что это пройдет. Что все это - слабые отголоски прошлого. Что они все правильно сделали, вовремя вернули ей мужа, и наследие хмеры больше не заставит Бел вести себя, как дикий зверь. Но червячок сомнения все равно подтачивал его душу, упрямо шептал на ухо, что многие из повадок Траш слишком глубоко въелись в ее плоть и кровь. Не желают оставлять ее даже после возвращения Таррэна. И настойчиво говорил о том, что Бел действительно здорово изменилась за эти годы: стала резче, непримиримее, жестче, чем обычно, но при этом гораздо сильнее. Настолько, что целая стая перевертышей порой не могла удержаться на колоннах, вступая в тренировочную схватку со своим Вожаком. И раз уж он, Светлый, видящий ее далеко не так часто, как хотелось бы, заметил эти перемены, то Таррэн наверняка отыскал их гораздо больше. И именно поэтому теперь опасается. Поэтому места себе не находит. Поэтому ночами не спит, неустанно тревожа разорванные узы, и поэтому же так страшится последствий. А помочь ему, увы, ни он, ни Тирриниэль, были не в силах.

Элиар прикрыл глаза.

- Я... если хочешь, давай сегодня попробуем вдвоем. Я прикрою тебя, а ты воспользуешься моим Венцом. Или у Тиля возьмем - не думаю, что он откажет.

Таррэн покачал головой.

- Не поможет. Я уже пробовал.

- Когда?!

- Вчера. И сегодня. Но Бел не отзывается. Мне порой даже начинает казаться, что ее вообще здесь нет.

Светлый несильно вздрогнул.

- А Портал?

- На месте, - отвернулся Таррэн. - Я проверил сразу, но Бел его не трогала. Не подходила даже. Она все еще на Алиаре. Все еще где-то в этом мире. Но или так далеко, что не слышит даже Зова, или...

"Не может его услышать, - с тревожным холодком подумал Элиар. - А услышать она не может только в одном случае: если то, чего мы боялись, все же произошло, и Белка сейчас... не совсем Белка. Вернее, не совсем человек. Или уже СОВСЕМ не человек".

Он в тревоге посмотрел на побратима, но по его виду мгновенно понял: Таррэн об этом тоже думал. И тоже боялся, что эта мысль окажется верной. Более того: наверняка немалую часть сил постоянно тратит на то, чтобы поддерживать хоть какую-то связь с пропавшей супругой, а ночью отдает ей столько, сколько способно отдать его уставшее тело. Для того чтобы поутру опять с горечью не увидеть никакого результата. Затем потратить бесконечно долгий день на какие-то пустяки, а потом со страхом ждать наступления следующей ночи, в которой каждый час превращается в настоящую вечность, а каждая неудача - в маленькую смерть. Просто потому, что без нее ему не нужна жизнь. И потому, что если она не вернется, Таррэн тоже останется здесь. Настолько, насколько потребуется. И там, где она только пожелает. Несмотря на время, брошенный Дом, забытые мечты и родичей, которые посмели намедни в ярости топать ногами и обвинять его в чрезмерной мягкотелости.

У Элиара вытянулось лицо, когда он вспомнил, как всего два дня назад они с Тилем пытались образумить отрешившегося от всего мира Таррэна. Как тормошили его, напоминали о Договоре, говорили о том, что нельзя весь сидеть день с неподвижным лицом, таращиться в никуда и ни слова не сказать Совету в защиту своих интересов... болваны! Да нет у него здесь больше никаких интересов! Таррэну не нужен мир, если в нем не станет Белки! Не нужны никакие выгоды, возможность безнаказанно пройти в Священную Рощу, чтобы окунуться в ее чудодейственный Источник! Вообще ничего больше не нужно! И если он все еще здесь, то лишь потому, что уважает мнение отца. И потому, что ему по-прежнему небезразличны его чувства. Хотя, конечно, с некоторого времени исход этих трудных переговоров стал для него совершенно неважным.

- Прости, - Светлый поджал губы, а Таррэн слабо кивнул. - Прости, брат. Я не подумал. Возьми мой резерв...

- Нет, - качнул головой Темный. - Не нужно. Мы с тобой все еще слишком разные. Да и моя аура тогда изменится, а мне бы не хотелось никаких... неожиданностей.

- Может, тебе остаться сегодня здесь, под защитой крыла, и не ходить на Совет?

- Нет, - снова вздохнул Таррэн. - Для отца это важно. Я обещал помочь.

- Но ты уже неделю на ногах!

- Ничего, бывало и хуже.

- Таррэн! - окончательно растерялся Элиар, но побратим лишь невесело посмотрел.

- Пойми: мне просто больше ничего не остается, Эл, кроме как сидеть и ждать. Меня никто не отпустит свободно разгуливать по Эоллару. Даже если я смогу покинуть Дворец незамеченным, мне не скрыть свою ауру. Меня опознает любой маг, любой эльф - по лицу, по мечам, по магии... и никакая личина тут не поможет. Я - не Бел, брат. Мне не поможет ни один амулет, чтобы изменить цвет ауры. Да и Владыка не позволит свободно разгуливать по своему миру потомку Изиара. А если наплевать на его мнение и уйти вопреки всему... тогда мы вообще зря сюда пришли. И зря тратим время на Договор. Так что нет, Эл. Мне просто некуда деваться. Отцу - тоже. За тобой и Охотниками следят. Все Южное крыло находится под неусыпным надзором. Даже рыжему не под силу удрать отсюда так, чтобы никто не услышал. По крайней мере, на двух ногах. А опускать его на четырех... сам знаешь: только Стрегон чувствует Бел достаточно хорошо. Но она не велела ему оставлять меня, поэтому он не уйдет. Даже если я попрошу. И нам остается только ждать, а это всегда тяжело.

Элиар на мгновение прикрыл глаза.

- Что с Истаэром? Он еще здесь?

- Уехал в тот же день, как закончил петь свои песни, - невесело хмыкнул Таррэн.

- Стрегон не сказал, зачем Бел вдруг попыталась его коснуться?

- Нет.

- А сам что думаешь?

- Ничего, - вздохнул Темный. - Кроме того, что я - идиот и испортил ей какой-то план. Если бы она только сказала заранее... но я представить не могу, зачем он ей понадобился!

- Может, дело в оружии?

- Да брось, какое оружие? У нас дома его столько, что можно оснастить целую армию: Крикун еще когда-то делал, затем Стражи, твои эльфы, да и я сам немало ковал... там собрано лучшее, что только есть на Лиаре. Лучшее, что мы смогли для нее создать. Разве что ее могли заинтересовать Хроники, о которых этот кузнец знает лучше всех? Но он уже уехал. И уехал один - я проверил. А отыскать его жилище на Алиаре не под силу даже Владыке - Истаэр слишком ценит независимость, чтобы позволять кому-то нарушать свое уединение. Поэтому найти его можно только через Остров Трех Отшельников. А туда, кроме как через порталы и по воздуху, не доберешься. И то: можно лишь оставить послание в приметном месте, а уж когда Истаэр изволит его забрать - одному Торку известно. К тому же, Белка не успела его зацепить. Так что Истаэр ушел без объяснений и, судя по всему, в бешенстве оттого, что мы наплевали на его Хроники. Точнее, что я наплевал и пнул его при всех по физиономии.

- Угу. После того, как ты один раз его уже скрутил, во второй он нарываться поостерегся.

Таррэн поморщился.

- Он все же не дурак, хоть и упрям, как осел. Огонь Жизни ему не зубам: Истаэр - не маг. Так что связываться с нами для него равносильно самоубийству.

- Особенно после того, как ты наглядно это продемонстрировал, - хмыкнул Элиар. - Ладно, пойдем. Но учти: вечером я к тебе все равно приду, и мы попробуем отправить Зов вместе.

Таррэн удивленно обернулся, но Светлый лишь кивнул.

- Да-да, ты не ослышался: мы действительно попробуем. Несмотря на твои сомнения и мои невеликие способности к вашему дурацкому Огню. Видно, мне на роду написано слать вам Зов Торк знает откуда. Сперва тебе, теперь вот - Бел... и даже не вздумай возражать! Все равно не выйдет. Потому что, знаешь ли, я довольно сильно привязан к вам обоим. И Милле мне все уши оборвет, если только узнает, что мы потеряли Бел. Так что я сегодня же беру твоего отца за руку и мы делаем это втроем. Вместе, что бы ты ни говорил. И сидим в твоей комнате до тех пор, пока не получим внятного ответа... или подзатыльника от твоей нахальной пары, у которой никогда не было почтения к нашим бессмертным шкурам. Все ясно?

Таррэн мгновение растерянно смотрел на решительное лицо побратима, но потом вздохнул и, наконец, слабо улыбнулся.

- Спасибо, Эл. Конечно, приходи.

- Мой лорд, можно мне тоже? - неожиданно тихо спросили со спины.

Эльфы изумленно обернулись, но неслышно подошедший Стрегон смотрел спокойно, твердо. А видя их общее непонимание, так же спокойно пояснил:

- Я могу дать вам след. И запах. Я помню его и слышу почти постоянно.

- Тебе же запретили, - прищурился Элиар.

- Да. Но запретили искать самому. Тогда как запрета на помощь вам пока не поступало.

Таррэн недоверчиво оглядел перевертыша с ног до головы.

- Ты хочешь помочь?

- Мне это тоже не нравится, - тихо сказал Стрегон, бестрепетно выдержав его внимательный взгляд. - Очень не нравится. Я видел ее сны - они тревожны и неизменно связаны с Изиаром. Я слышал ее сомнения. Я говорил с ней. И, как мне кажется, Бел еще сама не знает точно, зачем ушла.

- Она рядом? - спросил так же бесшумно подошедший к сыну Тиль, запахивая длинный плащ.

- Нет, Seille. Ее запах очень слаб. Вряд ли вы сможете ее отыскать без моей помощи.

- Она с тобой говорила?

- Нет, мой лорд.

- Связаться пыталась?

- Больше нет, - покачал головой Стрегон. - Но стая волнуется не меньше вашего. А из них только мне удается почуять Бел достаточно хорошо, чтобы указать вам направление.

- Хорошо, - медленно наклонил голову Таррэн. - Мы попробуем. Сперва одни, потом - с тобой, если ничего не получится.

- Лучше наоборот, - не согласился Элиар.

- Он может дать нам след, - поддержал его Тирриниэль, и Таррэн на мгновение задумался.

- Я почти не поддаюсь магии, - напомнил на всякий случай Стрегон, видя, что он колеблется. - К тому же, Бел назвала меня кровным братом и вряд ли расстроилась настолько, что решила...

- Братом?! - ошарашено крякнул Элиар, неверяще повернувшись. - Когда?!

- Вчера.

- Сама?!!

- Да, - спокойно подтвердил перевертыш. - Она сказала, что для меня это - лучший вариант. И я с этим полностью согласен.

- Таррэн, ты знал?!!

- Знал, конечно, - хмуро кивнул эльф. - Со вчерашнего дня. Только думал... впрочем, какая разница, кто кого водил за нос? К тому же, раз он согласился, то это - действительно лучший вариант. Для всех нас. Особенно, для меня...

Под пристальным взглядом Хозяина Проклятого Леса Стрегон незаметно поежился.

- ...потому что среди этой мохнатой братии, которые обнаглели настолько, что уже игнорируют мои требования, есть хотя бы один разумный человек, у которого хватило совести (или дерзости?) обойти прямой приказ Вожака.

Тиль неопределенно хмыкнул.

- Он всегда был настойчивым. Там весь род такой.

- Согласен. Хотя, конечно, никогда не думал, что все получится именно так, - Таррэн вздохнул, а потом вдруг протянул отрытую ладонь и вопросительно взглянул на удивленно отпрянувшего Охотника. - Ну что, рискнешь наглеть дальше?

У Стрегона невольно дрогнул голос.

- ЧТО?!

- После того, что случилось, и того прошлого, в котором ты... как и твой дальний предок... приняли деятельное участие, для нас с тобой, как сам понимаешь, возможен лишь один вариант, когда мне в один прекрасный день не захочется тебя понадежнее прибить, а тебе не понадобится со мной соперничать. Бел этот вариант нашла. Более того: единолично осуществила, не ставя нас обоих в известность. Да-да, не удивляйся: до меня тоже только недавно дошло. Но теперь ты больше никогда не сможешь относиться к ней так, как мне бы НЕ хотелось, и не совершишь тех ошибок, которые могли бы доставить нам обоим неприятности. А я, в свою очередь, лишился повода пристально за тобой приглядывать, потому что... полагаю, ты в курсе, насколько ревнивы мужчины моего Рода?

- В общих чертах, - кашлянул Стрегон, невольно припомнив, где и в каком виде предстал перед ним после своего первого настоящего Единения с Белкой. Торк! Картинка-то была еще та, а он лишь сейчас подумал, что смотрелась она, должно быть, весьма двусмысленно. Если не сказать больше. А Таррэн при этом ни бровью не повел и даже под зад не пнул. Просто поговорил, извинился и отпустил восвояси, ни словом, ни делом не намекнув, что ему неприятно видеть любимую жену рядом с чужим... хоть и не совсем человеком... мужчиной. Если бы он не был полностью уверен в ней, если бы усомнился хоть на мгновение в нем... если бы не понял именно тогда, ради чего Белка позволила новорожденному волку пропороть себе плечо...

Перевертыша аж передернуло от этой мысли.

- Вот именно, - усмехнулся Темный эльф, с поразительной легкостью считав его мысли. - Но раз повода у меня больше нет, то, может, ты сделаешь еще один благоразумный шаг? Что скажешь... брат?

Стрегон пару мгновений всматривался в его усталое, измученное бессонницей лицо, а потом благодарно наклонил белую голову и... осторожно пожал протянутую руку.

Глава 2

Рен Сорен ал Эверон в который раз покосился на быстро темнеющее небо и с досадой признал, что снова не нашел ни единого следа. Для чего Владычице понадобилось проявлять такое внимание к проблемам чужаков, он не знал и лишних вопросов, разумеется, не задавал, но когда получил приказ во что бы то ни стало разыскать пропавшего мальчишку... или его следы, что казалось делом совсем простым... то почувствовал, как где-то внутри снова поднимается волна глухого раздражения.

Проклятый лаонэ! Из-за него одного возникло столько проблем, что этого поганца стоило удавить еще во младенчестве. Или же сбросить в Пропасть Молчания, что испокон веков зияет бездонной чернотой возле северной галереи. Но искать... да еще привлекать к этому чуть ли не половину дворцовой стражи... честное слово, нелепо. Недостойно, в конце концов. Пусть этим занимаются чужаки. Под присмотром, разумеется. Однако госпоже не откажешь, к ней не придешь теплым вечерком и не заявишь в сердцах, что она и так проявляет к чужакам неоправданно много внимания.

Рен Эверон тяжело вздохнул.

Наверное, Создатели разозлились на него, раз поставили в унизительную зависимость от Белика, а потом сделали так, что леди Эланна возложила на него тягостную обязанность по поискам пропавшего сопляка. Однако и этого Им, видимо, показалось мало, потому что теперь весь личный состав дворцовой стражи рыскал с утра до ночи по бескрайним садам Летнего Дворца, но при этом (о позор!) никто даже не увидел свежего следа!

Начальник личной стражи Владычицы сжал кулаки.

Как... ну, как могло случиться, что его следопыты вдруг превратились в безмозглых болванов, не умеющих отличить след простого человеческого мальчишки от отпечатка обуви какого-нибудь вельможи?! КАК они могли за эту неделю целых семь раз расписаться в своей полной непригодности?!!

Начальник дворцовой стражи едва не сплюнул с досады, но вовремя опомнился: Владыка Эоллара близко, его глаза и уши - вездесущие Духи леса - наверняка быстро доложат об этом некрасивом поступке. Так что следовало проявлять сдержанность и послушно выполнять неприятное поручение госпожи. Не привлекая больше этих неумех, которых когда-то высокомерный мерзавец Ортэ небрежно назвал "длинноухими болванами" и "безголовыми выскочками, не способными отличить правую руку от левой". Потому что именно этим утром рен Сорен был готов полностью с ним согласиться.

Однако истинной причиной его раздражения стали не нерадивые подчиненные, не сумевшие предоставить ему ни одной зацепки. Причиной послужил тот факт, что за почти полный день серьезных усилий сам он ни на шаг не приблизился к разгадке. И именно это было самым ужасным.

Рен Эверон, в который раз вернувшись на приметную поляну с фонтаном, где, как он знал, мальчишка нередко любил отдыхать, окинул ее обреченным взглядом и, наконец, тихо выругался. Проклятье! Да что ж такое?! Где следы?! Где отпечатки сапог?! Где примятые ветки, сломанные травинки, глубокие вмятины от его каблуков?!! Следы от белобрысого полукровки - вот они! В глаза бросаются! Но он вряд ли стал бы специально топать по всей округе, чтобы испортить настроение начальнику дворцовой стражи! И вряд ли успел бы затоптать ВСЕ отпечатки Белика, дабы быть уверенным в том, что его подопечного точно не отыщут!

Эльф глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться и начать размышлять заново, но это мало помогло: гнев бурлил внутри, как кипящая лава. Так и хотелось поднять голову и во весь голос высказать все, что он думает по поводу дрянного мальчишки. Но нет, и этого нельзя: Владыка все слышит и видит. А если поймет, что один из его подданных слишком громко выражает недовольство высочайшим приказом леди Эланны, то быстро отыщет способ убедить дурака стать более сговорчивым. Несмотря даже на то, что ради своей нынешней должности этот "дурак" добровольно покинул древний Род, заменил первую букву в родовом Имени с "А" на "Э", навсегда отрекся от иных стремлений и всего себя посвятил служению правящему Роду. Отдал госпоже свою верность. Вместе с жизнью, честью и склонностью к магии огня, которая, как у всех представителей его Дома, была достойна того, чтобы Владыка доверил ей свою долгую жизнь.

Немного постояв и мысленно досчитав до сотни, рен Эверон с новым вздохом присел на корточки, внимательно изучая старые следы на земле.

Так... вот тут стоял смертный... это я уже видел. Здесь - еще один, кажется, рыжий?.. а немного поодаль какое-то время топтались чернявый и, судя по вмятине на пятке, один из золотоволосых. Эльфов не было: ни Светлых, ни Темных. Только эти четверо и Белик, от которого, как ни странно, остался не след, а лишь слабый запах - легкий, едва уловимый, чуть сладковатый, но удивительно приятный.

Эльф хорошо его запомнил, когда мальчишка пару раз ненадолго оказывался рядом. И еще тогда поразился тому, что тот, вероятно, пользуется какими-то необычными благовониями. Потом, правда, от этой мысли пришлось отказаться, потому что аромат был слишком ровным и всегда одним и тем же, однако кое-какие сомнения на этот счет все равно оставались. Вот и сейчас: почти неделя прошла с того дня, как пацан приходил к фонтану, но на бортике, на который он когда-то назад неосторожно опирался, все еще можно было уловить легчайший намек на его присутствие.

Обычный эльф его бы не почуял - для этого нужны особые таланты. Но рен Эверон ощущал этот слабый запах его довольно отчетливо. Спасибо наследию предков и почетной должности, ради которой ему пришлось слегка поступиться честью и освоить нелегкую профессию нюхача. Пускай отец был против, но теперь это умение может сослужить неплохую службу, так что какая разница, что об этом подумает Род? К тому же, теперь его Род и единственный долг - это только служение Владыке. А Владыкам, как известно, многое прощается. Поэтому нечего вспоминать о прошлом: решение принято, тогда как приказ все еще не исполнен.

Отогнав невеселые мысли, эльф бережно коснулся кончиками пальцев сырой земли и снова, как уже много раз до этого, медленно двинулся за едва уловимым следом, стараясь больше ничего не напутать. В любом другом месте ее вообще не найти - Эверон в этом уже убедился. Однако у фонтана Белик появлялся довольно часто и только здесь был неосторожен настолько, что дал хоть за что-то зацепиться чуткому носу нюхача. И только отсюда можно было попробовать узнать, куда именно направился пронырливый сопляк.

В прошлый раз слабый аромат кожи Белика привел начальника стражи к Южному крылу, где проживали чужаки. Этот след рен Эверон сразу отмел - если бы мальчишка вернулся, то его бы не заставили искать стервеца посреди ночи.

Второй след вывел его к залу Совещаний - тоже мимо: Белик бывал там почти каждый день и вряд ли решил спрятаться в месте, рядом с которым неусыпно бдели эвитарэ Владыки.

Третий раз рен Эверон дошел чуть ли не до Западного крыла, однако быстро повернул назад: та бойня у ворот Хранилища ему еще долго будет сниться в кошмарах. Несмотря на то, что Белик тогда почти не пострадал.

Четвертый след увел настойчивого стража на северную галерею, где испарился, едва достивнув низеньких перил, как будто проклятый пацан вдруг отрастил себе крылья или сиганул в пропасть вниз головой.

Пятый закончился где-то возле Галереи Великих, не дойдя до нее примерно ста с половиной шагов. Однако потом снова проявился на толстой ветке у дворцовой стены и только там окончательно рассеялся, в который раз оставив раздраженного эльфа с носом.

Шестой след оборвался, так и не начавшись, как будто Белик, решивший зачем-то двинуться на восток, в последний момент вдруг передумал и помчался обратно, словно что-то забыл или почувствовал.

Наконец, седьмой след рен Сорен надеялся отыскать сегодня. И еще больше надеялся, что он не окажется пустышкой, как все предыдущие, на каждый из которых, между прочим, ему пришлось потратить почти по полдня напряженной работы.

Слегка прикрыв глаза, эльф осторожно втянул ноздрями прохладный воздух.

Ну? Где же ты, Белик? Куда отправился, дрянной сопляк? И почему именно отсюда? Почему только здесь твой запах сохранился почти неизменным, тогда как в других местах его совершенно невозможно поймать? Оттого ли, что здесь ты провел больше времени? Оттого ли, что на камне до сих пор белеет след от твоей ладони? Оттого ли, что это с моим носом что-то не в порядке и он способен уловить тебя лишь здесь, рядом с залом Совещаний, где ты так долго мне досаждал?

Рен Эверон замер и неожиданно вздрогнул: есть! Есть седьмой след!!!

Его губы расползлись в хищной усмешке.

"Ну, наконец-то... а то я решил, что ты неуловимый!"

Он быстро поднялся и, старательно держа нос по ветру, вполне уверенно двинулся прочь. Глаз почти не открывал, чтобы не потерять драгоценную находку. Только следил за тем, чтобы их не выкололо ветками, и за тем, чтобы не ткнуться лбом в какой-нибудь из многочисленных мшистых стволов.

Он даже не смотрел, куда именно идет - полностью сосредоточился на ощущениях и опомнился лишь тогда, когда легкий вечерний ветерок принес с собой другой запах - легкий, чарующий и ужасно знакомый.

- Госпожа? - удивленно моргнул эльф, изрядно оторопев. Затем на мгновение заколебался, качнулся в ту сторону, чтобы убедиться в своей правоте, и... тут же потерял след мальчишки! - Проклятье! Как не вовремя!

Рен Эверон дернулся влево, вправо, поспешно присел, пока нос не утратил чувствительность, однако ничего не добился - аромат Владычицы был так силен, что полностью перебил слабый запах Белика. И пока госпожа не уйдет, пока ее собственный запах не выветрится полностью, вернуться сюда не получится - дальше этого места нюхачу будет не пройти. Увы. Придется или возвращаться обратно, или умолять леди Эланну погулять где-нибудь в другом месте.

Рен Эверон в сомнении прикусил губу, но затем рассудил, что последний вариант его вполне бы устроил, так как позволял надеяться, что проклятый аромат все же не испарится за следующие сутки. То есть, сулил скорое завершение его злоключений. Поэтому эльф резко поднялся, внимательно запомнил ориентиры, чтобы не ошибиться в следующий раз, и быстро двинулся по новому следу.

Разумеется, след привел его на северную галерею - Владычица почему-то любила это мрачноватое и изрядно неуютное место. Чем уж оно ее привлекало, непонятно, но рен Эверон не раз заставал ее здесь, погруженной в долгие размышления. Вот и сейчас он безошибочно определил, к какой из колонне прислонилась юная повелительница, и вполне мог себе представить, как она, прикрыв глаза, слушает поющий над ущельем ветер, как ловит на красивое лицо отсветы далеких звезд, рассеянно гладит мраморные перила и слабо улыбается, будто в неслышном шепоте луны действительно есть слова, которым стоит подарить свою чарующую улыбку.

Дойдя до предпоследних деревьев, за которыми начиналась узкая, продуваемая всеми ветрами галерея, начальник дворцовой стражи неожиданно почувствовал еще один запах и резко замер.

- Добрый вечер, леди, - донесся до него мягкий баритон кого-то из чужаков. - Вам тоже не сидится спокойно?

- Лорд Тирриниэль?

- Верно, миледи. Не возражаете против моего присутствия?

- Нет, - вроде бы даже растерялась Владычица, но тут же собралась с мыслями и учтиво кивнула. - Конечно, ллер. Простите, но я не ожидала вас здесь встретить.

Рен Эверон осторожно подошел к последним кустам и, нахмурившись, уставился на чужака: Темный лорд стоял к нему спиной, небрежно облокотившись на парапет и устремив взгляд в сторону бесконечно далекого горизонта, где уже исчезали последние солнечные лучи. Его белоснежные волосы были небрежно отброшены за спину. Черный камзол сидел как влитой. Ненормально широкие для Перворожденного плечи неприятно резали взор, а обманчиво тонкие пальцы так легко срывали с перил крохотные каменные чешуйки, что замершего стража невольно окатило морозом.

- Красивое место, - вдруг кивнул Тирриниэль на пропасть. Эланна, настороженно застывшая в нескольких шагах от него, удивленно покосилась.

- Вам нравится?

- Очень. Здесь чувствуется величие и спокойствие вечности. Неистовое биение жизни и ровное дыхание смерти. Гибель и возрождение. Стремительный полет ветра и медленное угасание солнца... действительно, красиво. И неповторимо.

Эланна покосилась совсем странно.

- Я не знала, что северная галерея понравится кому-то так же, как и мне.

- Что поделаешь? - Темный Владыка неопределенно пожал плечами. - Бывают порой и еще более странные совпадения.

Он по-прежнему смотрел в сторону - суровый, невозмутимый и загадочной, но Эланне почему-то показалось, что он улыбается краешками губ. Хотя, конечно, она не была уверена, потому что не решилась разглядывать его слишком долго.

- Бел еще не вернулся? - неожиданно спросила она, поддавшись безотчетному порыву.

- Нет.

- А как... Таррэн?

Тирриниэль глубоко вздохнул и чуть опустил плечи.

- Не больно хорошо. Когда Бел далеко, он неспокоен. А с нашей магией... сами понимаете - ему это не на пользу. Но не волнуйтесь: вашему Дому ничего не грозит. Таррэн умеет сдерживаться и способен контролировать свой Огонь.

- В тот день он был слишком резок, - прикусила губу Владычица. - Из-за этого Бел ушел, да?

Владыка Темного Леса ответил не сразу.

- Не знаю. Думаю, что не только. Но Таррэн не говорит об этом, а мы стараемся лишний раз не напоминать. К тому же, они с Бел давно научились понимать друг друга.

- Таррэна долго не было дома, - совсем тихо уронила она. - Бел много лет пришлось обходиться без него. И за это время Траш... ваши кошки... они оставили в его душе глубокий след.

- Да. Это было неизбежно, - у Тиля похолодел голос.

- Это... имеет значение к тому, что происходит сейчас? - с замиранием сердца спросила Владычица. - То, что из-за нашей оплошности ваш сын задержался, а разум Траш оказался слишком силен? То, что Бел после этого стал гораздо раздражительнее? Могло ли это повлиять на его решение уйти?

Эльф только вздохнул.

- Мне бы хотелось думать, что нет.

- Его до сих пор не нашли?

- Увы, - невесело улыбнулся Темный Владыка. - Когда Бел не хочет, чтобы его нашли, это никому не под силу.

- Даже вам?

Тирриниэль, наконец, повернул голову и внимательно посмотрел на беспокойно мнущуюся эльфийку.

- Да, леди. Я не всесилен.

- Что же теперь? - ее голос опустился до тревожного шепота.

- Будем ждать. И надеяться на то, что Бел, как всегда, быстро остынет.

- Но уже неделя прошла! Так обычно бывает?

- Все бывает, леди. Хотя с Бел ни в чем нельзя быть уверенным.

- А позвать его как-то нельзя? - нерешительно поинтересовалась она. - Ведь были же узы...

- Были. Вы правы. Но теперь их нет.

- Неужели Бел их порвал?! Но зачем?!

Тирриниэль только усмехнулся.

- Я же сказал: когда малыш не хочет быть найденным, никто не сумеет его отыскать. Таков уж он сам и такова его стая. Что же касается уз, то он научился с ними работать еще тогда, когда Таррэн его знать не знал и понятия не имел, что малыш вообще существует. Со временем же Бел отточил свои умения так, что теперь, пожалуй, ни в чем не уступит даже мне. А кое в чем, возможно, и превзойдет.

- Неужели ничего нельзя сделать? - дрогнула Эланна. - Я ведь вижу, как Таррэну трудно: у него каждый день глаза горят, как у пересмешника. Все время кажется, что еще немного, и он просто сгорит!

- Вы правы, - неохотно кивнул Тиль. - Бел - единственное существо, которое умеет сдерживать моего сына, когда это необходимо. А Таррэн, как ни странно, единственный, для кого малыш это делает. Так уж они живут. Такими их создали. Иногда мне кажется, что если бы не Бел, мой Род исчез бы с Лиары целиком, если не сказать больше... и это - очень трудное знание, леди. Трудное даже для меня, несмотря на то, что Бел оживил и мою душу.

Владычица изумленно дрогнула.

- Трудно? Вам?!

- Безумно, - неслышно согласился Темный Владыка. - В каком-то смысле способности Бел - это моя заслуга и мое же горе. Усилия, которые для этого потребовались, несоизмеримы с тем результатом, который мы получили. А то, что малышу пришлось перенести, я никогда не забуду. Просто потому, что забыть это невозможно. Даже тогда, когда никто и никого уже не винит. Но смотреть на него каждый день и каждый день думать о том, что ничего этого могло и не быть, подчас невыносимо. Сомнений так много, что они готовы разорвать мою душу на части. И никому, не знакомому с магией рун, не постичь глубины того, что останется навсегда похороненным в наших с ним воспоминаниях.

Эланна прикусила губу.

- Вы правы: магия рун - это исконно магия Создателей. На Алиаре ее ни у кого нет.

- Это и наша магия тоже.

- Да, - кивнула она. - С некоторых пор.

- Вы не одобряете нас за это? - неестественно ровно уточнил эльф.

- Не знаю, - после томительной паузы отозвалась Владычица. - Возможно. Я еще не слишком хорошо понимаю причины.

- Имеете в виду наше "предательство"? - мягко спросил Тиль, краешком глаза следя за собеседницей, и Эланна, словно почувствовав это, поспешила отвернуться.

- Не ваше, ллер. Просто прошлое.

- Оно вас тревожит?

- Конечно, - как можно ровнее отозвалась эльфийка. - Оно всех нас тревожит. Особенно, отца и Совет.

Тирриниэль понимающе кивнул.

- Я слышал вашего хрониста: в его изложении это самое прошлое выглядит довольно... неприглядно. Но я склонен согласиться с тем, что наша сила, включая рунную магию, была получена от Создателей - для этого есть все предпосылки: Огонь Жизни, его неожиданная для Алиары мощь, наша общая ярость, которую порой нелегко держать в узде...

- Создатели были довольно вспыльчивыми существами, - неохотно согласилась Владычица. - Однако их сила, отданная в руки Ушедших, привела к настоящей катастрофе.

- Вы о Последней Войне?

- И о ней тоже. Говорят, когда Ушедшие... а тогда их называли просто Ищущие... изменились...

Тиль болезненно поморщился.

- Они вернулись сюда и немедленно созвали Совет Старших Родов, чтобы предстать перед Владыкой и показать свои новые умения. В Хрониках говорится, что они требовали, чтобы Народ принял их новые способность, как данность. Однако после долгих размышлений Владыка ответил, что в силе Создателей слишком много непознанного, слишком много мощи для нас и слишком много ярости, которой не противостоит такая же могучая сила созидания. Поэтому было бы опрометчиво использовать ее, не умея контролировать.

Владыка Темного Леса нахмурился.

- Иными словами, им отказали?

- Да, - ровно отозвалась Эланна. - И это было мудрое решение, потому что вмешиваться в естественный ход вещей - неправильно. А нарушать древние законы Рода- опасно. Ищущие получили свою силу от Создателей - это верно. Но как это случилось, никто из нас доподлинно не знает. Сами они утверждали, что это был дар, однако то, что произошло впоследствии, заставляет сомневаться в правдивости этих слов. Более того, когда Ушедшие предстали перед Их Судом, Создатели во всеуслышание заявили, что Обряд был проведен без ведома и согласия Старших. Без благословения Великой Матери. Именно поэтому Ими было принято решении о вашем Изгнании... но это случилось гораздо позже. Когда же закончился первый Совет и было решено, что больше никто их нас не коснется этого сомнительного дара, Ищущие пришли в неописуемую ярость. А потом весь Народ воочию увидел, как сильно они изменились и как пагубно сказалась на их разуме дарованная сила. Мой дед, который правил Алиарой в то время, именно так и заявил, за что был обвинен главой Рода Ираэль в измене и трусости.

- Гм... - неопределенно кашлянул Тиль. - Насколько я понимаю, по итогам этого Совета между нашими Родами произошла довольно серьезная ссора?

Владычица холодно посмотрела.

- Вставал вопрос об Отречении, ллер. Полагаю, вам не нужно объяснять, до какой степени был взбудоражен поступком Ищущих Совет, если все зашло так далеко?

- Нет. Мне почему-то кажется, что одними обвинениями Ищущие не ограничились.

- Совершенно верно: после их ухода наш Дворец лег в руинах, а многие из Народа получили ожоги и травмы. Хотя, к счастью, никто не погиб.

Тирриниэль отвел глаза: кто-кто, а он-то отлично знал, на что способен Огонь Жизни. А Огонь Жизни в руках неопытных магов, не представляющих себе его истинную силу и недооценивающих его опасность... о-хо-хо. В Роду Л'аэртэ каждый мужчина немало времени тратил на то, чтобы научиться им управлять. Для этого юных магов тренировали годами, учили жить с мыслью о постоянном контроле за своими эмоциями, некоторые из которых способны стать воистину смертоносными. Такие, как ярость, злость, ненависть...

Вероятно, те из Создателей, кто рискнул поделиться с его предками своим умением, не предполагали, к чему приведет Их сомнительное благодушие. И не слышали мудрой поговорки, что оружие бога не должно попадать в руки смертных. А кровь богов, кипящая нечеловеческими страстями, никогда не должна покидать божественное тело. И пусть Создатели - не боги, но все равно: умея создавать и разрушать миры, они должны были хотя бы подумать о последствиях. Должны предположить, что разум младшей расы... их собственных творений, если верить легендам... окажется недостаточно стоек. И должны были догадываться о том, что он просто угаснет в тот момент, когда неистовствующий Огонь их собственной ярости захватит его целиком.

В то, что дар Создателей достался ему не по праву, Тиль не верил: никаких иллюзий по поводу собственных возможностей он не питал. Ни пятьсот лет назад, ни, тем более, сейчас. А вот с рассуждениями Белки был полностью согласен, потому что в те далекие времена ни у кого из его предков не было и не могло быть никаких шансов, чтобы безнаказанно потребовать, получить обманом или, тем более, украсть этот самый дар.

Даже сейчас Тиль с трудом представлял, как такое могло произойти: слишком уж неравны силы и знания "богов" и их слабых творений. А, следовательно, Огонь Жизни, скорее всего, был отдан эльфам добровольно. Заботливо передан, как величайшее сокровище. Сохранен втайне, постепенно и незаметно усилен. Слегка изменен, чтобы он смог прижиться в бессмертных телах его предков, да и то - лишь с чей-то помощью. В противном случае, те из смельчаков, кто рискнул принять этот дар, были бы испепелены в тот же миг, как протянули к Огню свои руки. Погибли бы. Сгорели в его неистовом пламени. Однако этого не случилось: три Рода эльфов выжили... целых три! ТРИ! А это, ни много ни мало, несколько тысяч или даже десятков тысяч Перворожденных!

Но именно это и подтверждает, Дар Создателей не был украден или отобран насильно! Его передача отнюдь не была случайностью! Но почему-то когда это стало известно Народу, разразилась нешуточная буря, последствия которой тревожат Алиару до сих пор.

Истинная же проблема состояла, скорее, в другом: подвергнувшиеся Изменению Перворожденные (возможно, даже не все, а лишь некоторые из них), обретя чудовищную мощь, вполне могли возгордиться новыми способностями. Могли не удержаться от соблазна и продемонстрировать себя в новом свете. Могли, не получив должного признания в Народе, противопоставить себя Совету и Владыке. Или, если они были излишне юны, начали всерьез раздумывать над сменой правящей династии.

Огонь Жизни - весомый аргумент в пользу завышенного самомнения. И он становится более весомым, когда речь заходит о собственном превосходстве. Искушение могло быть слишком велико. А соблазн поддаться амбициям и вовсе - непреодолимым.

- Как повели себя остальные Рода после ссоры с Владыкой? - осторожно покосился Тирриниэль на Владычицу.

- Им было запрещено пользоваться новой силой. На их умения наложили Круг Ограничения. Главы трех Родов на время были лишены статуса Старейшин и были отстранены от заседаний в Совете. Однако, до Отречения дело не дошло: для правящей Ветви... а тогда они были очень близки к ней... все-таки сделали исключение. При этом им запретили появляться во Дворце до тех пор, пока не истечет срок Ограничения, в течение которого им давалась возможность одуматься. Таково было условие Совета: пятьсот лет без права пользоваться магией. Временное изгнание. И, вместе с тем, полная изоляция от Народа.

- Судя по всему, Ищущие вскоре нарушили запрет? - так же ровно осведомился Тиль, ничуть не сомневаясь в ответе.

- Да, - кивнула Эланна. - Через двести лет после ухода Ищущие нарушили закон: они без предупреждения покинули выделенный им остров и, вопреки приказу Владыки, вернулись на Эоллар.

Эльф задумчиво кивнул: все правильно - как только Ищущие осознали, чем владеют, и поняли, что для них теперь никто не соперник... в том числе, недавние обидчики, отказавшиеся восхищаться их новыми способностями... эльфы могли так озлобиться, что решили отомстить. Возможно, сперва намеревались просто попугать Старейшин, чтобы, так сказать, Народ проникся уважением, а потом...

Тирриниэль снова покосился на Владычицу.

- Вероятно, эта встреча прошла не слишком спокойно?

- Более чем, ллер. Ищущие вернулись с множеством невыполнимых требований. Угрожали Совету и Владыке. Вели себя неподобающе для своего статуса и положения. Пытались запугать придворных, кого-то даже едва не сожгли...

"Все ясно: ошалели на почве собственного могущества, - спокойно заключил он. - Вполне могу их понять - то ядро, что стало основой нашей новой магии, действительно способствует усилению низменных страстей и инстинктов. В том числе, злобивости, зависти, мстительности... а уж если за годы отлучения Ушедшие смогли научиться искренне ненавидеть своих сородичей, то вполне вероятно, что после их возвращения на Эолларе произошел небольшой апокалипсис".

- Они никого не пожелали слушать, - с горечью продолжила Эланна. - Они посчитали, что имеют теперь право делать все, что угодно. Они не послушали даже Владыку и посмеялись, когда он сказал, что они потеряли свои души. Они обезумели, ллер. Действительно потеряли разум... Огонь Жизни свел их с ума и превратил в чудовищ, которым больше не было места рядом с Народом! А когда Владыка разгневался и потребовал Полного Отречения, они... они выпустили свою магию на свободу...

Она отвернулась и до боли сжала кулаки.

- Это было страшно, ллер. Я видела, что случилось, в памяти своего отца. Тогда он был молод и не претендовал на трон, потому что наследовал лишь в третью очередь после старших братьев. Однако в тот день из всей нашей Ветви уцелел только он один. И мой дед, который усилиями лекарей прожил еще несколько столетий, прежде чем обрел покой. А в тот далекий день Эоллар сильно пострадал от магии Ушедших. Весь Дворец и большая часть прилежащих лесов были уничтожены. Земля покрылась пеплом по щиколотку. Тысячи погибших, многие тысячи раненых, над Алиарой несколько месяцев полыхали пожары... весь Народ взялся за оружие, чтобы остановить этих безумцев. А с нами - люди, гномы... все, кто знал о случившемся и считал своим долгом помочь. Но наших сил все равно не хватило, чтобы остановить их, поэтому мы... мы проиграли, ллер. Мы ничего не смогли им противопоставить, и именно это было страшно!

Она прерывисто вздохнула.

- Я не стану вас утомлять подробностями. Мне очень трудно об этом вспоминать. Достаточно сказать, что из мужчин моего в той Войне Народа уцелела только треть. Мы потеряли Владыку и почти всю правящую Ветвь. На Алиаре из одного материка образовалось сразу четыре, морское дно на большем своем протяжении опустилось, а где-то, напротив, сильно поднялось. То, что было построено, оказалось разрушено до основания. То, что жило, оказалось безвозвратно уничтоженным. Нам пришлось начинать все заново. Да и то лишь тогда, когда в войну вмешались Создатели, потому что только с Их помощью Ищущих удалось остановить.

- Значит, потом был Суд? - недобро прищурился Тирриниэль. - Судили тех из Ищущих, кто уцелел в той войне?

- Да. На Скальных Берегах, где испокон веков обитали Создатели, - тихо ответила Эланна. - Но это было еще одной ошибкой. Правда, уже не нашей, а самих Создателей, потому что Они добровольно впустили Ищущим в свой Дом.

- Вот как?

- Да, ллер, - твердо посмотрела Владычица. - Никто из Народа не присутствовал на Суде, однако зарево над Скальными Берегами было так велико, что его видели даже на Бравегоне. Конечно, мы не знаем точно, что случилось - Создатели не пожелали видеть рядом с собой чужаков. Но именно в тот день Скальные Берега - Их обитель и колыбель - оказались полностью разрушенными. И именно в тот день Они крикнули с небес, что отступники уничтожены, а потом в гневе покинули Алиару. Больше Их никто из нас не видел.

- Вы тоже полагаете, что это - наша вина?

- Не ваша, - устало отвернулась эльфийка. - Поверьте, я понимаю разницу. Это вина ваших далеких... для вас - далеких, конечно... предков, которых мы искренне считали погибшими. Однако, как недавно выяснилось, какая-то их часть сумела выжить, каким-то невероятным образом избежала гнева Создателей и смогла уйти в другой мир. На Лиару.

- А теперь вдруг вернулась обратно, - хмуро закончил Тиль.

Эланна тяжело вздохнула.

- Да. Я должна была вам это рассказать, чтобы вы лучше понимали, почему нам так трудно. С тех пор на Лиаре прошло много времени... много даже для бессмертных. Вы стали совсем другими. Сумели найти равновесие со своей силой. Обуздали Огонь Жизни и сохранили свои разумы. Однако для нас время текло совсем иначе. На Лиаре в это время прошли многие сотни эпох, за которые не осталось никого из тех, кто принес смерть нашему Народу... у вас сменились многие поколения бессмертных, в жизни которых не осталось даже памяти, не говоря уж о старых чувствах или былой неприязни... а в этом мире минуло лишь шесть тысячелетий. Совсем немного для тех, чей век исчисляется десятками эпох.

- Мне очень жаль, - неожиданно обронил Темный Владыка. - Жаль, что наш приход означает для Алиары лишь возрождение старых страхов. Жаль, что он принес вам лишь горькие воспоминания. И еще больше жаль, что я не могу сказать, что они совсем беспочвенны. Однако мне бы не хотелось, чтобы они встали между нашими Народами неодолимой стеной. Не хотелось бы, чтобы они вызвали недопонимание. И не хотелось бы, чтобы прошлое подтолкнуло всех нас к неверным решениям. Поверьте, за годы изгнания мы многое пережили. Многое забыли, конечно, но и многое обрели. Мы научились ладить со своим Огнем. Мы забыли о том, как и почему оказались на Лиаре. Мы нашли новый дом, леди. Настоящий дом, ставший нам родным. И теперь нам нет никакой нужды зариться на ваш. Понимаете? Ведь в некотором роде мы - это не те Ушедшие, которых вы так боялись. И не те безумцы, которые в страхе (или ярости?) бежали от гнева Создателей. Да, я согласен не со всем, что узнал в ваших Хрониках. Не все мне понятно и не все ясно до конца. Но на данный момент это не так важно: сюда пришли мы, а не ОНИ. МЫ - понимаете, леди? Я не хочу сказать, что мои предки не совершали ошибок, и не имею в виду, что мы совсем за них не в ответе, однако... сегодня мы все же здесь. И пришли, в том числе, для того, что показать: мы - не враги Алиаре. Несмотря ни на что, НЕ враги.

Эланна пристально посмотрела на него и слабо улыбнулась.

- Мне бы очень хотелось в это верить.

Тиль серьезно кивнул.

- Мне бы тоже хотелось, чтобы вы поверили.

Она ненадолго замолчала, нервно теребя тонкими пальцами кружевной платок и изучая клубящуюся темноту под ногами.

- Я видела ваш новый мир, ллер. Видела, кто и как там живет. Признаться, я была... поражена. И тогда, когда встретила вашего сына. И после, когда решилась своими глазами взглянуть на тех, кто когда-то причинил нам столько горя. Не скажу, что было легко на это решиться. Не скажу, что все мои советники одобрили этот выбор. Но когда я пришла в Золотой Лес, мне, как ни странно, показалось, что прошлое действительно осталось для вас далеко позади. Я сперва не хотела в это верить. Долго сомневалась, наблюдала, изучала вас, сравнивала с образами из памяти Рода, что подарил мне отец... но Лиара стала по-настоящему свободной. Она цветет рядом с вами. Одаривает вас, как собственных детей. Вы сумели полюбить ее, а она за это приняла вас. Это - чудо, ллер. Самое настоящее чудо, раз те, кто некогда нес с собой только смерть, вдруг научились ценить жизнь.

Тиль благодарно поклонился.

- Мы действительно изменились, леди. Или повзрослели - как хотите. Я рад, что вы сумели это увидеть и понять. Но Таковы Законы мироздания, и их не обойти никому. Даже Создателями. Признаться, я много думал об этом в последние несколько веков. И особенно, в последние несколько дней, потому что в вашем мире меня почему-то стали посещать очень странные...

Тирриниэль неожиданно осекся и к чему-то чутко прислушался. Какое-то время стоял неподвижно, с силой стискивая похрустывающие от такого напора перила, но потом вдруг на его лице появилось непонятное выражение, а из груди вырвался долгий вздох.

- Надо же...

- Что не так? - беспокойно повернулась Эланна, едва не позабыв, о чем сейчас говорила.

- Таррэн...

- А что с ним?

- Вы разве не слышите?

Реном Эверон, застывший неподалеку в полной неподвижности, немедленно обратился в слух, силясь уловить то, что вдруг почувствовал иномирный лорд. Какое-то время он ничего не понимал, потому что вечер слишком уж сильно полнился шелестом листвы, неугомонным стрекотом цикад, громкими перекличками певчих птиц, коих тут водилось видимо-невидимо, далеким порыкиванием обитающих на окраинах эолларских львов. Но потом... что-то изменилось в воздухе. Неуловимой тенью пронеслось над притихшими садами, заставляя крикунов немедленно умолкнуть, шебуршащихся у корней грызунов - неверяще замереть на месте. Раскричавшихся птиц - растерянно замолкнуть, а самых чутких и понимающих - изумленно привстать на задние лапы и всем существом потянуться в сторону Южного крыла, из которого вдруг тихо и печально полилась мелодия эльфийской флейты.

Рен Эверон ошеломленно моргнул.

Бездна... да как же это?! Неужели чужаки играют?!! Неужели среди них нашелся кто-то, кто способен разбудить дремлющую Музу и упросить ее спеть для взыскательных ценителей бесспорной красоты этого изумительного чуда?! Неужели они владеют Голосом?!!

Леди Эланна, мгновенно растеряв свою холодность, неверяще ахнула.

- Как это?! ТАРРЭН?! Он ПОЕТ?!

Тиль прикрыл глаза.

- Да. Он играет... для Бел.

Леди Эланна оторопело замерла. Точно так же, как замер неподалеку от нее растерянный и почти раздавленный открывшимся знанием Сорен ал Эверон. Потому что это было невероятно... невозможно... немыслимо! Но Темный лорд действительно играл! Тихую, печальную песнь, в которой только недалекий глупец или совершенно глухой не мог бы распознать искренней боли и тщательно укрываемого отчаяния!

Голос невидимой флейты будил странные чувства, почти дрожал от тоски и неистового стремления добраться до слушателя. Мелодия тихо звучала во внезапно наступившей тишине, делясь своей болью с каждым, кто мог ее понять. Она беззвучно шептала в замершем от неожиданности лесу. Заставляла ветер сочувственно вздыхать. Молча вычерчивала в небе огненные знаки, настойчиво зовя за собой, обещая, умоляя. Она, как живая, разговаривала с миром. И, как путеводная ниточка, указывала дорогу к той, для которой была предназначена.

- Как красиво, - зачаровано прошептала Эланна, завороженная магией песни. - Что это, ллер? О чем он играет?

Тирриниэль странно посмотрел на ее восторженное лицо, где двумя бриллиантами горели почти такие же яркие глаза, как у Белки. Недолго поколебался, но потом все же решился и тихо, стараясь не перебить впечатление от еще звучащей флейты, запел:


По серым дорогам в обрывках одежд
Бродит без сна одинокий скиталец.
Когда-то живой, полный сил и надежд,
Способный на Песнь и чарующий Танец.
Когда-то давно был он молод, красив,
Обласкан вниманием юных прелестниц.
Когда-то горяч был, безумно ревнив
И верил, что может познать бесконечность.
Он был на вершине, Великий Творец,
Но вдруг это все потеряло значение.
Лишь оттого, что однажды во сне
Дыханием чуда был нежно овеян.
ОНА появилась из грез, как луна,
Возникла из мрака прекрасным видением.
Богиня. Волшебница. Чудо. Мечта.
Всевышнего знак и Его откровенье.
Любовь закружила его до утра,
Крылами надежды его наделила.
Заставила сердце пылать без огня
И верой мятущийся дух озарила.
Он счастлив был ею, безумен до слез.
Желая кружить ее в медленном танце.
Смеялась Любовь, говоря, что из грез,
Способна не раз для него возрождаться.
Не зная отказов и страстью гоним,
Он ринулся к ней, невозбранно и смело,
Желал подхватить, но опасно забыл,
Что чудо не может жить в клетке из тела.
Едва лишь коснулся рукою мечты,
Как вскрикнула Муза и с болью упала.
"Зачем?- прошептала беззвучно. - Ведь ты
Мог счастлив быть здесь..." и ее вдруг не стало.
Он замер, неверяще шаря по тьме
Пустыми, лишенными света глазами.
Но не было больше Любви в этом сне.
Ушло упоение ее чудесами.
Осталась лишь горечь на серых губах,
Осталась лишь рана на сердце умершем.
Осталась лишь мука в потухших глазах
И боль от ошибки его сумасшедшей.
С тех так и бродит по царству теней
Невидимый призрак, не зная покоя.
Живущий единственной мыслью - о НЕЙ,
Несчастный безумец с пустою душою...

(Стихи автора)

Рен Эверон судорожно вздохнул.

Но разве он мог подумать, что Ушедшие сумеют сохранить наследие своих раздробленных Родов?! Разве мог хотя бы на миг предположить, что хоть кто-то из них вдруг окажется не просто магом, а Творцом?! Творцом слов, создателем рифмы и настоящим богом почти утерянного искусства Владения Голосом, которому на Алиаре были готовы поклоняться, как исчезнувшим в веках Создателям?!

Он во все глаза уставился на того, в ком никогда бы не заподозрил Творца: лорд Тирриниэль... непримиримый, насмешливый, суровый, жестокий... и вдруг - Творец?! А его сын - не только сильнейший и опаснейший маг своего мира, не только прямой потомок Изиара, но еще и Созидающий?! Лорд Таррэн?!

- Это старая песня, - неожиданно донесся до его затуманенного сознания бархатный голос Темного Владыки. - Очень старая. Еще с тех времен, когда не было Изиара и Расовых Войн, в которых он потерял свой разум. Ее сочинили Светлые эльфы, леди. Очень и очень давно. А пару лет назад нам снова напел ее проснувшийся Лабиринт. Как раз тогда, когда я впервые узнал о Торе, и Он принял меня в свои стены.

Эланна подняла подозрительно блестящие глаза.

- Это... очень красивая песня, ллер. Благодарю, что исполнили ее для меня.

- Честно говоря, давно этого не делал, - неловко кашлянул Тиль. - Немного растерял сноровку. Поэтому прошу прощения: она не стала лучшей в моей жизни.

- Нет, - эльфийка медленно покачала головой. - Вы не правы: это восхитительная песня. Никогда не слышала ничего подобного. И никогда не знала, что Таррэн умеет ТАК играть.

- Бел тоже умеет, - со вздохом признался Тиль. - Так что, надеюсь, оценит ее по достоинству. Если, конечно, услышит.

- Да, за такую песню... я бы, наверное, простила все. Она того стоит.

Он не ответил. Только посмотрел на печально замершую Владычицу, которая бесстрашно подошла к нему совсем близко, и смотрел так долго, внимательно и пристально, что она неуловимо порозовела. А потом посмотрела в ответ и едва не утонула в мерцающих изумрудах раскосых глаз, в которых снова, как и в прошлую их встречу, взволнованно закружились огненные снежинки. Красивые, завораживающие, мерно вспыхивающие и тут же гаснущие, словно от неловкости или смущения.

В какой-то миг они оказались так близко, что кожу на лице Эланны едва не обожгло этим необычным пламенем. Сердце тревожно заколотилось, в голове неожиданно зашумело, руки похолодели... но все закончилось так же резко, как и появилось, потому что Тиль вдруг вздохнул и резко отвернулся.

- Прошу прощения, - тихо сказал он, отойдя на шаг. Юная Владычица, наконец, опомнилась и тоже отстранилась. - Со мной все еще опасно находиться рядом. Несмотря на все то, что я недавно сказал.

- Опасно даже мне? - попыталась улыбнуться она, с некоторым трудом приходя в себя, но Тирриниэль неожиданно снова посмотрел, и эльфийка внутренне вздрогнула, потому что из его глаз на мгновение проступила алая бездна.

- Да, леди, - он быстро моргнул, и страшноватая жуть быстро оттуда ушла. - Любой огонь может нести тепло. Он согревает дом, уютно горит в очаге и охотно дарит хозяевам свою силу. Но это вовсе не значит, что он стал совсем безобидным: пожары случаются даже в самых благополучных домах. Так и наш Огонь. При определенных обстоятельствах он может быть очень опасным. А мне бы не хотелось, чтобы кто-то пострадал. Особенно вы.

"Почему?" - едва не спросила Эланна, но вовремя прикусила язык. После чего вспомнила, с чего начинался их странный разговор, напомнила себе, что стоит рядом с потомком одного из Ушедших, запоздало вернула лицу бесстрастное выражение и церемонно наклонила голову.

- Благодарю за предупреждение, ллер. Я запомню.

- Вам пора: темнеет, - довольно сухо заметил Владыка Темного Леса, переведя потемневший взгляд на далекий горизонт, и Эланна снова едва не вздрогнула, уколовшись о холод его слов. Правда, на этот раз она пришла в себя гораздо быстрее. А опомнившись, еще церемоннее кивнула и так же холодно согласилась.

- Вы правы. Доброй ночи, ллер.

- Доброй, - донеслось ей уже в спину, но она не стала оборачиваться. Просто ушла, стараясь держать спину прямо, а подбородок - гордо вздернутым. Хотя бы для того, чтобы никто не увидел, как он незаметно подрагивает от обиды.

Рен Эверон еще долго с нехорошим подозрением следил за неподвижно стоящим эльфом, однако Тирриниэль не сделал попытки догнать Эланну или извиниться за свой резкий тон. Он, казалось, даже не дышал, пока неотрывно смотрел на клубящуюся под ногами бездну. Только кулаки сжал с такой силой, что перила под ними жалобно хрустнули, да прикрыл нещадно горящие веки, чтобы сгустившаяся темнота не испугалась его жутких глаз.

Наконец, он прерывисто вздохнул и встряхнулся, словно избавляясь от наваждения, а потом резко отвернулся и быстрым шагом направился прочь. К Южному крылу, где так остро сейчас нуждались в его помощи. Так и не заметив одинокой молчаливой тени, пристально наблюдающей за ним из непроглядного мрака.

Глава 3

В Южном крыле снова царила неестественная тишина. Было настолько тихо, что Тиль, возвращаясь, даже смутно начал надеяться на то, что Бел все-таки вернулась. Однако увидел у приоткрытых дверей напряженных стражников Эланны и тут же понял, что ошибся.

Кажется, эта часть Дворца просто была ошеломлена недавней музыкой. Слишком уж невероятно было слышать ее здесь. И слишком ценили алиарцы Владеющих Голосом, чтобы позволить себе нарушить волшебное мгновение тишины после того, как невидимая флейта умолкла.

Равнодушно пройдя мимо почтительно склонившихся эльфов, Владыка Л'аэртэ плотно прикрыл за собой дверь, молча кивнул Ташу, как раз дежурившего в коридоре, а затем быстрым шагом направился в дальнюю комнату, существование которой до сих пор оставалось для алиарцев тайной за семью печатями.

Она была сравнительно небольшой, эта запретная комната, всего пять на пять шагов, что для привыкших к простору эльфов могло бы показаться кощунственным. Однако ее единственному обитателю большего и не требовалось - молодому, но уже смело разросшемуся белоснежному Ясеню пока было рано показываться на глаза посторонним.

Остановившись на пороге, Тиль, как и всегда, почтительно наклонил седую голову, отдавая дань покровителю своего Рода, которого они рискнули незаметно пронести в этот мир. Затем снова выпрямился и с теплой улыбкой посмотрел на могучий ствол и густую серебристую крону Дерева. Просто удивительно, что Ясень смог так быстро прижиться. Невероятно, что он согласился принять эту землю, как родную. Немыслимо видеть и понимать, что в самом средоточии силы чужого Владыки вдруг проросло и активно развивается крохотное семечко, в котором все Л'аэртэ неизменно черпали свою силу.

Хотя, если уж говорить начистоту, первым его принес сюда Таррэн. Еще в прошлый свой приход, поскольку, отправляясь в полную неизвестность, не был уверен в том, что чужой мир встретит его радушно. Ему требовался персональный Источник на случай, если с Порталом случится неприятность. Таррэн совсем не желал проторчать, как Изиар, долгих девять тысячелетий в изнанке миров, поэтому предусмотрительно захватил с собой маленькое зернышко, способное при определенных условиях заменить Венец Силы. И это оказалось весьма кстати. Потому что когда Таррэн, получив Зов из Дома, в дикой спешке покидал Алиару, небольшой росток, которому он позволил вырасти прямо во Дворце Эланны, не только не погиб, а разросся еще больше, раздобрел, набрался сил. И, словно понимая, что на Эолларе он все еще слаб, затаился на время, не дал себя обнаружить, стал незаметным и почти что призрачным. Зато когда Хозяин вернулся, когда вместе с ним пришли другие Л'аэртэ, этот росток так резво пошел в рост и настолько быстро обрел силы, что даже Таррэн удивился.

Тем не менее, только благодаря Ясеню и его необычной способности сохранять подвластное ему пространство от чужой магии, стало возможной полноценная защита всего Южного крыла. Пока жив Ясень, ни один чужак не переступит этого порога без разрешения Л'аэртэ. Пока он здесь, его дети не пострадают. И никто из них не погибнет по-настоящему.

Тирриниэль, ощутив теплую волну нежности от Родового дерева, благодарно зажмурился, однако не позволил себе расслабиться и насладиться блаженным покоем, потому что у корней Ясеня, низко склонив голову и горестно обхватив ее руками, сидел его единственный сын, который сейчас отчаянно нуждался в помощи.

- Таррэн?

Таррэн медленно обернулся, и у Владыки Темного Леса невольно сжалось сердце: таким измученным он не видел его никогда. Бледное лицо, темные круги под глазами, сами глаза - как два провала в черную бездну. Бескровные губы, серая кожа... казалось, что-то сжигает его изнутри, каждый миг отнимая бессмертную жизнь. Так, бывает, смотрят безнадежно больные на пришедшего к ним жреца. Так страшно меняются люди, когда в одно мгновение теряют смысл жизни. Так с обреченностью ждут приговоренные к смерти решительного удара палача. И так безмерно страдающие мертво следят за тем, как утекают последние капли крови из жестоко порезанных вен.

Увидев обреченный взгляд сына, Тиль едва не отшатнулся.

- Святые небеса... Таррэн, что с тобой случилось?! Где Элиар?!

- Ушел, - глухо отозвался тот.

- Почему?!! Я же велел...

- Я отпустил его, отец. Все оказалось бесполезным: его сила, твой Венец, мои узы. Мы рискнули даже отпустить на свободу силы Ясеня, но и это, как видишь, не помогло: Белка... кажется, она больше не вернется.

Владыка Л'аэртэ вздрогнул, когда Таррэн вдруг без сил опустился на колени, согнувшись, как сломленный болезнью старик. Непроизвольно отшатнулся, а потом оторопело воззрился на скорбно застывшее Дерево.

Погодите... как он сказал? ЧТО они сделали?!! Позволили Его корешкам выбраться за пределы Южного крыла и расползтись по Дворцу в поисках Белки?! Позволили им сплестись со стенами самого Дворца?! Рискуя быть замеченными?! Узнанными Духами леса?! Рискуя поставить в известность отца Эланны о том, что в его Дворце, где он искренне полагает себя неуязвимым, теперь существует совсем иная сила? Чуждая ему? Иная магия, полностью покорная потомкам Ушедших? Та самая сила, которой очень скоро ему будет нечего противопоставить, потому что природа Ясеня (как и самой основы магии Создателей) такова, что он станет постепенно прорастать внутрь стен, полов, потолков, камня и заменять их СОБОЙ! Менять структуру всего Дворца самым коренным образом! Избавляясь от лишнего, подстраиваясь под новые условия, неумолимо разрастаясь и постепенно превращая его в самые настоящие Чертоги, которые будут подвластны лишь одному хозяину - старшему в Роду Л'аэртэ!

Тирриниэль судорожно сглотнул.

Бездна... выходит, сегодняшнюю песню слышал не только он, а все живущие тут эльфы! Все, кто был во Дворце! Живые и мертвые, смертные и бессметные, люди и нелюди... вообще все, кто мог слышать и внимать сдвоенной магии этих отчаявшихся безумцев! Боги! И ладно Таррэн - без Белки он сам не свой, хотя, конечно, никто и предположить не мог, что все так страшно обернется... но Элиар?! О чем он думал, белобрысый мерзавец, когда пошел на это, не посоветовавшись со мной?!!

Владыка Темного Леса открыл было рот, чтобы разразиться гневной тирадой, однако бросил взгляд на склонившегося до самой земли сына и неожиданно передумал.

- Таррэн... - Тиль осторожно присел рядом, тронув его за плечо. - Таррэн, не надо.

- Мне плохо, отец...

- Я знаю. Нам всем нелегко, поверь. Но Бел вернется. Ты же сам знаешь, что она обязательно вернется. Иного просто быть не может: она так долго тебя ждала вовсе не для того, чтобы тут же бросить. К тому же, у вас есть Тор, Тебр, Милле. Даже Тир все еще нуждается в вас! В ней нуждается! Как бы Бел ни обиделась, она вернется - ради детей, дочери и внуков. А когда это случится, ты сможешь поговорить и все ей объяснить.

Таррэн медленно покачал головой.

- Ты не понимаешь, отец.

- Понимаю, - вздохнул Тирриниэль. - Как ни странно, но я могу тебя понять.

- Нет. Ты просто не чувствуешь.

- Чего именно?

- Мне больно, - глухо уронил Таррэн, не поднимая глаз. - Мне так больно, что это уже невозможно выносить. Меня словно режут на множество мелких кусочков. Будто сжигает что-то изнутри. Что-то, чего не было прежде и с чем я, как оказалось, совсем не умею бороться.

Тиль нахмурился: да в чем дело? Таррэн сам на себя не похож!

- О чем ты?

- Мне больно, отец, - Таррэн крепко зажмурился, с силой прижав левую руку к груди, где гулко и безрадостно билось его истерзанное сердце. - Все время больно. Днем и ночью. В покое и в лабиринте. Когда беру мечи, когда смотрю, разговариваю... и, особенно, когда вспоминаю. Каждый миг. Каждое мгновение. И я не знаю, как это остановить.

- Таррэн? - Тирриниэль нахмурился еще сильнее, а потом заставил сына поднять тяжелую голову и мгновенно похолодел: его глаза были пустыми, как выжженный дотла котлован. Неприятно бездонными. Какие-то чужими. Но, в то же время, тлело в них что-то такое, отчего у него мороз пробежал по коже и снова тревожно екнуло сердце. - Что с тобой происходит?!

- Не знаю, - прошептал Таррэн, пошатнувшись, словно от порыва сильного ветра. - Кажется, я схожу с ума, отец... но каждый раз, когда закрываю глаза, я вижу, что теряю ЕЕ. Вижу, как ОНА умирает, и ничем не могу ей помочь. Это словно сон... но и не сон тоже, потому что каждый раз мне становится больно. Невозможно остановиться... невозможно успеть... и спасти ее тоже... невозможно. Совсем. Я сделал что-то не так, отец. Я позволил ей уйти и погибнуть. И это сжигает меня изнутри.

Тиль совсем встревожился.

- Таррэн, опомнись! Это просто сон!

- Нет, отец... я не справился. Или не справлюсь... очень скоро...

- Это просто дурацкий сон! - не сдержавшись, рявкнул Владыка Темного Леса, встряхивая сына сильнее. - Сон, ты понял?! Ничего больше!

- Огонь говорит обратное, - шепнул Таррэн непослушными губами. - За последнее время он стал еще сильнее. И намного опаснее. Я едва могу удерживать его внутри. Он злится... он в бешенстве оттого, что я его не пускаю на волю. И от этого мне тоже больно. Не знаю, сколько еще я смогу... но Бел так и не пришла. Разорвала узы, а без них Огню некуда деваться. Когда-то я еще мог... как-то... один... даже здесь, целых два месяца... но сейчас все по-другому. Почему-то я больше не могу... почему, отец?

На Тиля взглянули два алых провала на месте некогда зеленых глаз, и Темному Владыке стало резко нехорошо - столько мощи оттуда выплеснулось, так много магии... причем, магии сумасшедшей, буйной, почти ничем не сдерживаемой и смертельно опасной! Эта борьба отнимала у Таррэна все силы! Она вынуждала его не смыкать глаз ни днем, ни ночью! Она причиняла ему боль! Ранила его! Выматывала сильнее, чем что-либо другое! Хотя, конечно, не так сильно, как невесть откуда взявшееся чувство вины за совсем ничтожный проступок, на который в прежние времена никто и внимания бы не обратил. Даже Белка. Однако здесь, на Алиаре, это все-таки случилось: Таррэн, что странно, не сдержал своего раздражения... она неожиданно тоже вспылила и заупрямилась... и это почему-то сделало Огонь Жизни нестабильным! Смертельно опасным! Почти прежним! Как в те времена, когда на Лиаре правил Владыка Изиар и когда его страшная магия срывала покров безумия с бесчисленного количества разумов!

- Темная Бездна... Таррэн, держись! - Тирриниэль сорвал с ближайшей ветки свой опустошенный Венец, из которого не так давно выкачали почти всю магию, и спешно всунул в вялую ладонь сына. Тот машинально сжал, и заключенный в Венце изумруд моментально засиял всеми оттенками зелени. Секунду спустя заметно разогрелся, затем раскалился, а всего через два удара сердца запылал так неистово, что Тиль тихо выругался и выдернул его обратно. Однако почти сразу выронил, обжегшись, и с растущим страхом посмотрел на сына.

Мать мастеров, как любит говорить Крикун... да что же это такое?!! В его Венец легко входит резерв трех высших магов эльфов! ТРЕХ! А Таррэну хватило пары мгновений, чтобы наполнить его до краев, едва не разрушить и при этом ничуть не убавить своих возможностей!

Как такое стало возможным?! Что за сила в нем вдруг проснулась?! И как он смог стать ТАКИМ могучим всего за несколько лет, если после возвращения с Алиары ЭТОГО еще не было?!

А может, это случилось за последние несколько дней? Неужели из-за Белки?!! Неужели ее обида так велика, что Таррэн это чувствует и постепенно убивает себя?! Или тут примешивается что-то еще? Что-то, отчего сын буквально помертвел и стал каким-то чужим? Неправильным? Одурманенным?

Тиль в панике обшарил глазами неподвижное лицо сына.

Нет, узы разорваны - он правильно сказал. Никаких ниточек, никаких следов, ничего: Белка действительно его покинула. Даже в мыслях. Но тогда что это? Откуда? Как, в конце концов, мы не заметили этого раньше?! Неужто Эл именно поэтому решился попробовать с Ясенем? Увидел неладное, влез чуть поглубже и едва за голову не схватился?! Но тогда почему не сказал мне сразу? Почему не позвал на помощь?!!

"Тиль! - тут же раздалось в голове Темного эльфа напряженное. - Тиль, ты где? Где бы ни был, возвращайся СРОЧНО! Ты нужен Таррэну!"

"Я с ним, - потрясенно отозвался Владыка Л'аэртэ, торопливо забирая у обездвиженного сына бурлящую и клокочущую силу Огня. - Где ты ходишь, мерзавец?! Как посмел бросить его в таком состоянии?!!"

"Прости... я больше не смог".

"ЧТО?!"

"Я все-таки не Темный, - в голосе Элиара послышалась смертельная усталость. - Все, что я сумел, это попросить ваш Ясень забрать у нас излишки и направить их хоть на что-то полезное. Но, как видишь, это не помогло: Таррэн, как выронил флейту, так в себя и не пришел".

Тирриниэль раздраженно покосился на сиротливо белеющую между корней трубочку из поющей ивы и едва сдержался, чтобы не отшвырнуть ее подальше.

"Что произошло?! Почему ты не послал мне Зов раньше?!"

"Не мог, - кротко отозвался Светлый. - Сам едва встал: от вашего Огня можно только с ума быстро сойти, но никак не прийти в себя. Как только я понял, что могу загореться прямо там, тут же ушел. А когда сумел переварить, сразу позвал тебя. Как Таррэн?"

"Плохо, - буркнул Тиль, с невыразимым облегчением видя, что аура сына перестает полыхать огненным безумием. - Но лучше, чем пару минут назад".

"Это хорошо..."

"Где ты?"

"В соседней комнате".

"Прийти сможешь?"

"Не сейчас", - почему-то хмыкнул Элиар.

Тиль непонимающе нахмурился, уловив в его голосе неприкрытый сарказм, но отвлекаться было недосуг: Таррэн как раз сумел обуздать свой неистовый Огонь, очнулся, будто от долгого забвения, и, глубоко вдохнув, вдруг посмотрел на Владыку вполне осмысленным взглядом.

- Спасибо, отец. Это было очень кстати.

Тот устало улыбнулся.

- Ты как?

- Терпимо, - изо рта Таррэна выскочил и тут же смущенно пропал огненный язычок. - Прости. Я не успел тебя позвать.

- Может, скажешь, что тут все-таки случилось?

- Если бы я сам понимал... Эл, когда пришел, сказал, что с моей аурой что-то не так. Предложил посмотреть. Я согласился. А пока он работал, я решил сыграть для Бел... - молодой лорд мгновенно помрачнел. - Мне показалось, что это поможет ей услышать и пвсе онять. Показалось, что так надо. Но потом Эл что-то стронул...

- ЭЛ?!!

- Или я сам... не знаю, еще не разобрался. Просто накатило откуда-то... как лавиной накрыло... и Огонь мгновенно сошел с ума. Я думал, меня разорвет на части, спалит и развеет пеплом... едва успел Эла оттолкнуть и закрыться. Чуть-чуть не опоздал, но я совсем не ждал ничего подобного! Конечно, ОН, конечно, иногда прорывался наружу, особенно в последние пару лет, но такого, как сегодня... - Таррэн настороженно прислушался к себе и поднял растерянный взгляд. - Отец, что это было? Что со мной происходит?!

Тирриниэль снова нахмурился, однако смог, наконец, отнять руку от груди сына, на которой остался выжженный, почерневший и осыпающийся пеплом отпечаток его ладони.

- Не знаю. Но очень хотел бы выяснить. Что ты помнишь?

- Все. Даже то видение, в котором Белка... прости. Я не понимаю, как и почему это произошло, - Таррэн опустил глаза на свою правую руку и облегченно вздохнул. - Ее перстень в порядке, изумруд тоже - значит, она жива и хорошо себя чувствует. Насколько далеко, не знаю, но точно жива. И мое второе сердце тоже молчит. А это говорит о том, что Белка в полном порядке. Хотя всего пару минут назад я был почти уверен...

- Встать можешь?

Таррэн осторожно нагнулся за флейтой, затем еще осторожнее ухватился за ближайший корень, приподнялся, но потом вдруг почувствовал, что с Ясенем что-то не так, и тихо охнул:

- Бездна... да когда же он успел... отец!

Тиль, не оборачиваясь, только хмуро кивнул: да, для него неожиданный рост Родового Дерева тоже являлся загадкой. А когда Таррэн опасно покачнулся (не столько от слабости, сколько от шока), вовремя подхватил под локоть, аккуратно придержал и пристально всмотрелся в его исхудавшее лицо. К счастью, признаков недавнего безумия там не было - просто безмерная усталость, дикая тоска, почти прежнее отчаяние... но и слабая надежда на то, что все вскоре образуется. Он больше не походил на живого мертвеца. Его Огонь заметно притих. Аура тоже стала почти нормальной - по крайней мере, из нее исчезли опасные алые языки, грозившие сжечь его разум. Не совсем, конечно, потому что за такой короткий срок Тиль не смог ее восстановить, но это выглядело гораздо лучше, чем несколько минут назад.

Владыка Л'аэртэ еще раз окинул сына внимательным взглядом, но снова убедился, что тот способен стоять на ногах, и только тогда позволил себе слегка расслабиться: кажется, обошлось?

- Я живой, - на всякий случай заверил его пришедший в себя Таррэн. - Еще не совсем, но уже почти.

- Вижу. Давай-ка Эла проведаем, а то чует мое сердце, что он неспроста колодой валяется на твоей постели и даже встать не соизволил, чтобы меня поприветствовать.

Молодой лорд несильно вздрогнул, немедленно послал побратиму Зов, но быстро успокоился: Светлый жив, скалит зубы, как всегда, и полон непередаваемого ехидства. А значит, он почти в порядке.

Однако отец и сын переступили порог соседней комнаты, а затем рассмотрели, в каком на самом деле виде там находится Владыка Золотого Леса... у Таррэна непроизвольно вырвался испуганный возглас. А более сдержанный Тиль, замерев ненадолго в дверях, только вздохнул и укоризненно покачал головой.

- Кажется, наш Светлый стал таким же ненормальным, как ты.

- Ничего, - упрямо прошептал Элиар, с трудом сидящий, если не сказать - полулежащий без движения, в обугленных останках некогда роскошного кресла. - Ему было нужнее... а я и сам почти справился... все ж не полный дурак - в лечении кое-что смыслю...

Владыка Л'аэртэ криво усмехнулся: скромник какой. Если бы не феноменальные способности к целительству, от ушастого не осталось бы даже головешки. Кажется, Элиар слегка преуменьшил грозившую ему опасность и здорово приукрасил свое плачевное состояние. Потому что сейчас вместо прежнего красавца-эльфа перед Темными сейчас сидел полуголый, прокопченный до черноты, безжалостно обгоревший, с глубокими ожогами, часть из которых даже сейчас выглядела жутко... почти что труп, у которого на стремительно очищающемся лице все еще блуждала неуместная ухмылка. Кресло под ним сгорело практически полностью, не выдержав рвущейся из его тела магии. Зеленый ковер превратился в дымящееся пепелище. На стенах до сих пор виднелись черные лизуны недавно бушевавшего пламени. А стремительно отрастающие пальцы на руках и ногах наглядно демонстрировали, что совсем недавно Светлому пришлось очень туго.

- Что, хорош? - прошептал Элиар, прикрывая бешено горящие глаза.

- Очень, - буркнул Таррэн, с некоторым трудом дохромав до побратима. - Погоди, я сейчас помогу...

- Не смей! - рявкнул Тиль, мигом оказавшись рядом. - Не хватало еще раз Огонь разбудить! Сиди! И не трогай ничего!

Он поспешно приложил ладонь к обгоревшему лбу Элиара, но тот и сам неплохо справлялся, несмотря на сумасшедшую боль и глубокие раны. Да еще и Таррэну часть сил начал отдавать, чтобы поскорее пришел в себя. Побратим все-таки... не зря его Милле выбрала.

Тиль, не сдержавшись, шлепнул дурака по руке, чтоб не лез, куда не просят, перебросил одну из ниточек восстанавливающего заклятия сыну, а потом сердито рыкнул:

- Болваны вы оба! Вместо того, чтобы сразу позвать меня, вон, чего натворили! Охотники ваши где?!

- Я велел закрыться в лабиринте и носа... не казать, - прошелестел Светлый, на теле которого с невероятной скоростью нарастала новая кожа, исчезали ожоги и рассасывались страшные рубцы. - Они молодцы: сказали не лезть - она и не полезли. Бел их хорошо... воспитала.

- Идиот! Они могли вам помочь!

- Нет... не могли. Даже я хватанул столько, что, пока сюда полз, в коридоре живого места не оставил. Если бы они не ушли, то спалил бы и их... это Ясень только сейчас стены восстановил, а тогда там дверей было не видать за пламенем. Хорошо, что защита не пострадала, иначе не знаю, как бы ты оправдывался потом перед Эланной.

Тирриниэль чуть не сплюнул.

- Какого Торка ты вообще туда сунулся... Стрегон! Шир!

За дверью сразу что-то гулко грохнуло, в коридоре прошуршали чьи-то торопливые шаги, а мигом спустя в задымленной комнате мгновенно материализовались двое перевертышей. При виде потрепанных эльфов, едва стоящих на ногах, у них расширились глаза, но, надо отдать им должное, лишних вопросов никто задавать не стал. Просто молча подошли, окружили уставших магов и принялись послушно впитывать излишки витающей вокруг магии, пока не пострадал кто-то еще.

Почувствовав рядом крепкое плечо Стрегона, Таррэн слабо улыбнулся.

- Спасибо за след.

Перевертыш мрачно зыркнул и подумал про себя, что зря, наверное, предложил свою помощь: если бы не он, может, остроухие пироманты были бы целее?

- Это не твоя вина, - правильно понял его сомнения Темный. - Это со мной что-то неладно.

- Со мной тоже, - буркнул посвежевший Элиар. - Чтобы я и вдруг согласился объединить с тобой силы? Да ни в жизнь!

- Посмотрим, как ты запоешь, когда нас прижмут.

- Когда прижмут, тогда и буду думать, а до тех пор - Торка с два.

Тирриниэль неодобрительно покосился на обоих.

- Хватит паясничать. Надо понять, что с вами сегодня произошло, и решить, как нам быть дальше. Почему-то мне не хочется в один прекрасный день проснуться на огромном пепелище и с прискорбием осознать, что кое-кто перестал себя контролировать.

- Я не нарочно, - виновато вздохнул Таррэн.

- Это ничего не меняет. С такой силой тебе стоит быть осторожным вдвойне. Сегодня все обошлось, а что будет завтра?

Таррэн тут же помрачнел.

- Без понятия.

- Я тоже, - хмуро посмотрел на него отец. - Но что-то мне подсказывает, что Бел тут не при чем: дело в тебе - в другие времена ты на нее так не реагировал.

- В другие времена мы не расставались надолго!

- Ты два месяца жил здесь один, без нормального Источника, - напомнил Элиар.

- Я был уверен, что делаю правильно, - возразил Таррэн. - И был уверен, что Бел от этого никак не пострадает, поэтому справлялся. А сейчас, когда я не знаю, где ее искать, мне тревожно. Очень. Потому что я не понимаю, почему это произошло. И не смогу ей помочь, если что-то пойдет не так. Она уже не такая стойкая, как раньше. Из-за меня она ослабла, и за эти пять лет не восстановила форму до конца - близость Траш далась ей очень трудно. Я ЭТОГО боюсь, понимаешь? Боюсь того, что, кроме меня, ее некому будет удержать.

- Не думаю, что она обиделась настолько сильно, - задумчиво отозвался Светлый. - Бел - не ребенок и не наивная девчонка. Она многое пережила, многое видела и вынесла столько, что многим даже не снилось. Она умеет отличать правду от лжи.

- Не сейчас, Эл, - устало вздохнул Таррэн. - Поверь мне: не сейчас. Если бы ты знал, как сильно она изменилась за время моего отсутствия... порой меня самого это пугает.

- Меня тоже.

- Я боюсь за нее, - повторил Темный лорд. - Не того, что она не простит, а того, что в сердцах сделает что-нибудь безумное.

- Ну, за безумцами далеко ходить не надо - один вон, сидит. До сих пор уши дымятся.

- Эл, перестань. Не до шуток.

- А я не шучу, - мрачно отозвался Элиар. - Я тоже за нее боюсь. И за тебя, дурака, боюсь не меньше. Если бы я задержался с тобой еще на пару минут, восстанавливать было бы нечего. Не знаю, как Ясень выдержал, но полыхнул ты так, как никогда в жизни.

Таррэн устало прикрыл глаза.

- Мой Огонь изменился. Он стал другим, брат. И это случилось здесь, на Алиаре. Только в прошлый раз мне было не до него. В этот же, пока рядом была Белка, я тоже не ощущал особых проблем - она забирала те излишки, которые мне мешали Но теперь, когда ее нет, я... живу, как на вулкане, брат. Одно лишнее слово - и тут же взорвусь. Как будто не учили меня Хранители в подземельях Иллаэра. Будто не прятал я перстень в своей груди. Будто не было веков, которые заставили меня отказаться от магии. И будто не был я тем единственным, кого принял Лабиринт. Я... что-то во мне изменилось, Эл. Что-то словно бы проснулось... еще не до конца, нет, иначе я не остановился бы сегодня. Но все-таки что-то не так. Какая-то часть меня стала другой, я чувствую. И Огонь это чувствует тоже. Мне теперь трудно его контролировать. Трудно не вспыхивать, как Тор, каждый раз, когда происходит что-то, что мне не нравится. А еще - мне стало трудно отделаться от мысли, что весь местный Совет как-то... мелок и ничтожен. Что проще было бы его уничтожить к Торку, чем возиться, как с малыми детьми.

Тирриниэль беспокойно переглянулся с Элиаром, чувствуя пугающую правду в словах сына, а перевертыши выжидательно замерли у дверей.

- Пока я держусь, - тихо вздохнул Таррэн. - Но не знаю, насколько меня хватит. День, неделя, месяц... надо заканчивать здесь быстрее, отец. И надо возвращаться. Я знаю, что пора возвращаться, иначе будет плохо. Мы перестали быть для Алиары добрыми гостями. Шесть тысяч лет уже перестали, она уже не видит в нас родичей. Мы стали для нее чужими. Более сильными, опасными и... чужими. Так я чувствую. Может, это и неверно, но что-то подсказывает мне, что я не ошибся. И может, именно поэтому мне здесь так нехорошо.

- Не стоит тебе завтра идти на Совет, - поджал губы Элиар.

- Это опасно, - согласился Тиль. - Пожалуй, самым лучшим для тебя будет выспаться и хорошенько отдохнуть. Пусть аура восстановится, пусть успокоится Огонь. Если этого не хватит, то помогут Охотники.

Стрегон перехватил быстрый взгляд Темного Владыки и тут же кивнул: конечно, они помогут - забрать у Хозяина излишки силы, кроме Белки, больше некому. Однако сейчас ее нет рядом. Зато они, пятеро, вполне могут справиться, как тогда, в Золотом Лесу, когда пришлось в буквальном смысле слова ловить его чудовищный Огонь собственными телами, не давая ему погубить деревья.

- Пойдем, Эл, - Тиль со вздохом поднялся. - Вам обоим нужно отдохнуть. Завтра мы пойдем с тобой на Совет, а Таррэн останется здесь. Латать дыры в своей защите. Под охраной из перевертышей.

- Я пойду с вами, мой лорд, - спокойно сообщил Шир.

- Бел велела? - криво усмехнулся эльф.

- Конечно.

- Иди. Но Стрегон и рыжий останутся здесь: они самые молодые и чувствительные. Таррэн, ты слышал? Остаешься с ними и к Огню больше не прикасаешься!

Таррэн потер виски.

- Хорошо, я попробую.

- Ты сделаешь, а не попробуешь, - почти ласково сообщил ему отец. Точно таким же тоном, каким иногда говорила Белка, когда начинала сердиться. - Учти: если ты сорвешься, остановить тебя будет некому. Мои резервы не бесконечны, у Эла - тем более, перевертышей у нас всего пятеро, а у Лана пока не хватает опыта в таких делах. Светлые же тут вообще не помощники, так что сделай нам одолжение - не отходи далеко от Ясеня. По крайней мере, пока не вернется Белка.

- А как ты объяснишь Старейшинам мое отсутствие?

- Да уж придумаю что-нибудь, - снова усмехнулся Темный Владыка. - Что я, повода не найду?

- Учти: Адоррас - сильный маг. Лжи в своем доме не потерпит.

- Теперь это не только его дом, - буркнул под нос Элиар. - А скоро станет вообще не его. Если, конечно, я все правильно понял.

- Так, хватит, наговорились, - оборвал его Тирриниэль. - Отправляйтесь спать и попробуйте отдохнуть: завтра будет трудный день. Стрегон, кто из вас останется дежурить?

- Я и Шир.

- Тогда присмотрите за фоном: если почувствуете неладное, будите.

- Так точно!

Тирриниэль, дождавшись, пока недовольный Светлый и бодро подскочившие с места Охотники выйдут, обернулся к сыну.

- Таррэн?

- Я в порядке, - не слишком охотно откликнулся тот. Но Тиль не удовлетворился ответом - быстро подошел, придержал его за плечи и внимательно всмотрелся в полные тоски глаза.

- Не лги мне, - тихо попросил Темный Владыка. - Я знаю, что ты далеко не в порядке. И вижу, что твоя аура стала иной. Это пугает меня, сын, и очень настораживает. Я не хочу тебя потерять. И еще больше не хочу, чтобы тебя потеряла Белка.

Таррэн виновато опустил голову.

- Прости. Я не хотел тебя в это втягивать.

- Ты мне не доверяешь? - еще тише спросил Тирриниэль.

- Доверяю.

- Тогда в чем дело? Что тебе мешает?

Таррэн невольно вздрогнул, припомнив свой ужасающе реальный сон, в котором погибала старая Драконица, и едва не зажмурился, чтобы не видеть снова ее лица - человеческого, проступающего сквозь толщу мертвого камня, как смутный образ со дна реки, поразительно красивого, невыносимо знакомого... но при этом искаженного, смиренного и безмерно уставшего. Лица Белки, которое появлялось перед ним всякий раз, когда доводилось закрыть глаза хотя бы на мгновение.

Он вздрогнул снова и, поняв, что отец все еще ждет ответа, хрипло сказал:

- Прости. Я еще сам не понимаю.

Тирриниэль слегка нахмурился, подозревая, что услышал далеко не всю правду, но потом вздохнул и, неловко обняв закаменевшего сына, быстро вышел, не сказав больше ни единого слова. А Таррэн, убедившись, что остался совершенно один, устало опустился на чудом уцелевшую кушетку и, обхватив голову руками, глухо застонал.   

Глава 4

...Все то же море, блестящее в багровых лучах заходящего солнца, как загадочная шкатулка. Все тот же ветер, вольготно гуляющий над синими волнами. Тот же воздух, прозрачный и чистый, как хрусталь. Но больше нет вокруг едкого дыма, застилающего взор. Вообще ничего больше нет, кроме моря, звенящей вечерней тишины, мерного плеска волн и опустевшего Гнезда, на котором больше никогда не поселятся Драконы.

Ровное плато, на котором когда-то бушевал яростный Огонь, теперь пустует. На нем не слышно голосов, над ним не летают с криками чайки. Ни кустика, ни деревца в округе - там, где некогда свирепствовала всепожирающая ненависть, больше нет места прощению или жизни. Все умерло. Все сожжено. Ничего больше не осталось, кроме горечи поражения и тихой скорби по погибшим. А еще там до сих пор виднелась статуя... прекрасная, раскинувшая в защитном жесте крылья статуя мудрой и всепрощающей Матери, от которой даже сейчас, спустя столько лет, веет чем-то забытым и почти родным.

Он смотрит на нее, не в силах сдержать набегающие слезы. Стоит неподвижно, будто за загородкой из прозрачного изумруда, и неотрывно смотрит на некогда живое тело, навсегда погасшие глаза, изящную длинную шею, покрытую прочной драконьей чешуей, гибкий хвост, все еще не закончивший опасную в своей силе дугу... Она не сомневалась, когда закрывала собой тех, кто, как посчитали братья, был этого недостоин. Увидела в них что-то, чего не смогли уловить остальные. Поверила им. Приняла. Но как сама, к ужасу своих детей, спастись уже не смогла.

Он не знает, сколько времени провел вот так, вмороженный в зеленый лед вечности. Не знает, сколько прошло веков, сколько пролетело тысячелетий. Он просто стоит рядом с ней невидимой тенью и терпеливо ждет. Ждет того странного мига, когда станут возможными чудеса, когда вновь оживет погасшая надежда и когда в душе зародится странное чувство, что это - еще не конец. Что частичку прошлого... хотя бы малую и почти ничтожную... все же можно вернуть. Можно хоть что-то исправить и изменить.

Он просто ждет. Терпеливо ждет своего часа, когда откроются Мировые Врата и когда из бесконечного далека послышится знакомый голос, тихо зовущий его по имени...

Он не знает, в какой момент неожиданно что-то меняет вокруг. Не видит, как и откуда вдруг рядом с ним возникает еще одна тень - совсем маленькая, хрупкая, в нелепой кожаной одежде и со взлохмаченными волосами цвета спелого каштана. Ее очертания зыбки, они ломаются на гранях его изумрудной тюрьмы, зато лицо он почему-то видит хорошо - удивительно красивое, гармоничное, с чуть приподнятыми скулами и мягкими полуоткрытыми губами, которые сейчас сурово поджаты и будто выточены из камня.

Она не шевелится и не замечает его - неотрывно смотрит тоже, словно сравнивая себя и гигантскую, нависающую над ней Драконицу, крылья которой заслоняют половину небу. Она не пугается. Нет. Напротив, сосредоточенно хмурится, словно пытается о чем-то вспомнить. Странно шевелит губами, хотя с них не слетает ни единого звука. И, заложив большие пальцы за широкий пояс, потихоньку раскачивается на носках. То ли сама по себе, то ли слушая слышимую лишь ей мелодию.

Узнавание приходит внезапно.

Он вдруг замирает в неожиданном прозрении, а весь остальной мир так же неожиданно разлетается на тысячи изумрудных осколков. В его глазах все плывет, мутнеет и плавится, постепенно  сливаясь с очертаниями какой-то комнаты, ласково шелестящей зеленой листвой живых стен. Потом снова куда-то уплывает, утягивая в небытие мятущееся в сомнениях сознание. Однако проснувшаяся память больше не может молчать. Она кричит, стучится в ошеломленный этим открытием разум. Заставляет его встряхнуться, сбросить с себя сонную одурь. Истошно вопит в самые уши, требуя внимания. Наконец, с размаху ударяет его по лицу и...

- Бел... - всплывает откуда-то с самого дна нужное имя. - Бел... БЕЛ!

Все остальное мгновенно теряет свое значение: погибший остров, разрушенные скалы, выжженная дотла земля, неподвижно замершая статуя... будто пелена вдруг упала с глаз. Будто бы он очнулся от долгого забвения. Разом осознал себя, вспомнил, забился в невесть откуда взявшихся путах и ринулся вперед. Туда, где в сумасшедшем галопе забилось его второе сердце, где вновь проснулся неистовый ветер. Где смутно белеет ее неповторимое лицо и где все так же, как и наяву, горят ее удивительные, чудесные, безумно притягательные глаза.

Но она не слышит: так и стоит за зеленой стеной, пристально разглядывая громадную Драконицу. За ее спиной приглушенно стучат чьи-то тяжелые копыта, затем мелькает еще одна тень - белая, еще более размытая, но, кажется, крылатая. Потом она исчезает, снова оставляя маленькую женщину наедине с камнем.

А он неистово бьется в плотно охвативших его путах, стараясь докричаться, предупредить, напомнить, наконец... и никак не может.

    Он в ярости ударяет по проклятой перегородке.

Торк! Да что это за дрянь?! Откуда взялась?! Почему не пускает?!!

Он бьет снова, вкладывая в удар все свои силы, однако именно сегодня почему-то их не хватает даже на то, чтобы оставить на изумруде хотя бы крохотную царапинку. Ни просвета в проклятой стене не появилось, ни щелочки. Все вокруг прочно закрыто этой зеленоватой полупрозрачной гадостью. Она как пленка... как неподатливая паутина окутывает его со всех сторон. Как стеклянный колпак, которым Подгорные так любят накрывать на ночь свои драгоценные тапочки. Да только не стекло это, не ткань и не рыбацкая сеть - не поддается, зараза, никак. А еще, будто в отместку, внезапно сжимается вокруг него, заставляя бессильно выть в этом плену, как зверя в тесной клетке. Вынуждая пятиться, таиться во тьме и падать, падать, падать... куда-то очень глубоко, где не видно дна.

- БЕЛ! - он в последнем усилии все же вырывается и на мгновение приникает к зеленой стене, бешено царапая ее ногтями. Жадно смотрит на задумчиво раскачивающуюся фигурку и едва не кричит от радости, когда она, наконец, поворачивает голову и с недоверием всматривается в белеющее за перегородкой, жутковато знакомое, но сильно искаженное лицо.

- Бел! Бел! Вернись ко мне... пожалуйста, не уходи, Бел!

Она почему-то хмурится, но все-таки подходит на шаг ближе.

- Бел! - с невыразимым облегчением выдыхает он, чувствуя, как одновременно с этим чужие пути немного ослабевают. - Бел, я виноват! Я знаю! Но я не хотел тебя задеть! Слышишь, не хотел! Я люблю тебя, Бел! Больше жизни, сильнее свободы... люблю, Бел... пожалуйста, возвращайся... мне без тебя тяжело...

Он измученно прижимается вспотевшим лбом к прохладному стеклу, с безумной надеждой следя за тем, как она медленно подходит ближе. Как откладывает куда-то в сторону свои драгоценные клинки. Как снова хмурится, пристально рассматривая его лицо и будто бы даже не узнавая. Как странно прищуриваются ее позеленевшие глаза, в которых начинает проступать нешуточное раздражение. А затем... когда его сердце едва не выпрыгивает из груди... она останавливается напротив и с неодобрением качает головой.

- Ну и что ты на этот раз с собой сотворил?

- Бел... - упрямо шепчут в ответ его онемевшие губы. - Вернись, Бел.

- Зачем?

- Ты нужна мне...

- Не сейчас, пожалуй. И ты был прав: я вам мешаю.

- Это не так! - тихо стонет его уставшее от сомнений сердце. - Я был зол... я сказал глупость!

- Тем не менее, ты все равно прав, - пожимает она плечами и собирается отвернуться. И видя это, что-то в нем взрывается дикой болью. Из горла сам собой вырывается тихий рык, пальцы сжимаются в кулаки, больно раня кожу неожиданно удлинившимися ногтями, лицо искажается настоящей мукой, а из широко раздувающихся ноздрей вдруг выстреливает яркое алое пламя.

- БЕЛ! - на изумрудную стену внезапно обрушивается яростный удар. - Нет, Бел! Не уходи!

- Что такое? - внезапно нахмуривается она, следя за тем, как по преграде змеятся опасно длинные трещины. - Таррэн, ты чего? Что с тобой не так? И что именно ты пытаешься сделать? Это же сон... просто сон. Не злись, пожалуйста. Все образуется.

Не слушая, он с ненавистью обрушивает на проклятое стекло удар за ударом, с мстительной радостью подмечая, как оно начинает дрожать и болезненно выгибаться, будто стремясь уйти от его бешеного напора. И он почти справляется, почти побеждает в этой тяжелой борьбе... но потом вдруг видит ее лицо и, вздрогнув, опускает занесенную руку.

А она с неожиданной болью смотрит почти в упор. Странно нахмурившись, словно не веря, до крови прикусив губу, нервно сжав пальцы на вороте своей коротенькой куртке. Ее лицо снова бледно и сильно напугано: его яростью, внезапной вспышкой гнева, поистине безумной ненавистью к проклятой перегородке. Однако в прекрасных глазах стоят слезы. И боль. Боль за него. За его муку. Его рвущееся на части сердце. Его мечущееся в клетке сознание, для которого не было в этот миг ничего важнее.

- Господи... Таррэн, что ты с собой сотворил?!

- Прости меня, Бел, - горестно шепчет он, так же внезапно прекращая биться и неотрывно глядя на нее сквозь толщу неподатливого стекла. - Пожалуйста, прости... и вернись... я не хочу жить без тебя... мне это не нужно... не уходи... останься... пожалуйста, не уходи!!!

И тогда что-то вдруг ломается в ней. Что-то подозрительно громко хрустит в сковавшем его зеленом льду. Он даже понять не успевает, что именно, но внезапно чувствует, что полностью свободен. А почувствовав, с тихим вздохом облегчения обнимает свою потерянную душу, ради которой прошел и Портал, и Отречение, и даже смерть. Все, что угодно, прошел бы. Только бы знать, что она по-прежнему его любит.

- Таррэн... - у него сладко дрогнуло сердце, когда маленькие руки ласково погладили разметавшиеся по плечам черные волосы. - Безумец... какой же ты все-таки безумец... сам же знаешь: без меня тебе будет легче. Не надо будет за мной следить. Не надо сомневаться, гадать или бояться, что обо мне узнают.

- Без тебя мне нельзя, - хрипло шепчет он, крепко обнимая ее гибкое тело. - Я не хочу так, Бел. Больше - не хочу. Это меня убивает.

Она слабо улыбается.

- Я всегда рядом.

- Прости...

- За что?!

- Я тебя обидел, - он жадно зарывается в ее волосы и с наслаждением вдыхает их неповторимый запах. - Я не хотел, малыш. Я не собирался все портить. Я просто...

Она укоризненно качает головой.

- Каким же ты иногда бываешь глупым. И как быстро забываешь, что меня на самом деле очень трудно обидеть. Ну, скажи: разве я когда-то злилась на такие пустяки? Разве обижала тебя несправедливым ворчанием? Разве делала больно лишь для того, чтобы отомстить?

Он неверяще замирает, растерянно обшаривая глазами ее грустное лицо.

- Мне просто нужно было уйти, - вздыхает она тоскливо. - Уйти надолго и так, чтобы никто не заподозрил подвоха. Истаэр оказался удачным поводом, чтобы я смогла удрать, не вызывая подозрений. И мне всегда казалось, что ты достаточно догадлив, чтобы это понять. После всего, что мы с тобой обсуждали и планировали, после того, как я не раз тебе говорила, что хочу кое-что проверить, после того, как ты сам согласился, что с Хрониками многое неясно и они требуют уточнения... боже, я никак не могла подумать, что ты вдруг начнешь себя изводить из-за таких пустяков! Да еще и узы порвал, как будто и правда меня возненавидел!

"Я порвал?!"

Он вдруг замирает в страшной догадке.

- А кто же еще? - устало вздыхает она. - Мне это ни к чему. Напротив, я думала, что узы были бы очень кстати. ты знаешь, где я есть. Я знаю, где тебя искать... но раз ты все решил и почитал это необходимым, то я не стала спорить. Выходит, зря? Что ты сотворил с собой, любовь моя? Что наделал, пока меня не было рядом?

Он с ужасом вспоминает свою внезапную вспышку. И вторую такую же, буквально пару часов назад, когда и впрямь качался на грани безумия. Мог ли он случайно порвать кровные узы? Мог ли, ослепленный невесть откуда взявшимся, каким-то ЧУЖИМ гневом этого не заметить?!

Мог. Наверное. От одного воспоминания о той ярости бросает в дрожь, а тогда... находясь в каком-то ослеплении... стоя буквально в шаге от непоправимой глупости...

У него вырывается непроизвольный вздох.

- Бел, я...

- Неужели ты так плохо меня знаешь? - беззвучно шепчет она, ласково касаясь губами его щеки. - Неужели не видишь разницы между тем, когда я прикидываюсь и сержусь по-настоящему? Что с тобой творится, родной? Откуда вдруг эта злость? И почему ты смотришь сейчас так, как будто и правда виноват? Ведь я ни в чем тебя не обвиняю.

Он снова вздрагивает, готовый провалиться сквозь землю, но она не дает ему времени опомниться: нежно целует, бережно гладя его роскошную гриву. Доверчиво прижимается всем телом, заставляя его немедленно ответить. Льнет, как тонкий стебелек к могучему дереву. Охотно позволяет себя обхватить и притянуть вплотную. А потом снова тихо шепчет - так, чтобы он услышал, но чтобы не подумал остановиться:

- Это ты меня прости, родной. Кажется, с нами обоими происходит что-то странное. Но даже если и так, то не надо за меня бояться или думать, что я когда-нибудь оставлю тебя по своей воле. Это невозможно, понимаешь? Я люблю тебя. Я принадлежу тебе: и телом, и душой. Навсегда. Я поклялась. А Гончие... ты же знаешь... никогда не нарушают своего слова.

Он только прижимает ее крепче, облегченно сознавая, что едва не совершил самую нелепую ошибку в своей жизни, но потом забывает обо всем и, не удержавшись, все-таки отпускает на волю рвущийся с цепей Огонь...



Неожиданно наступившее утро застало его в собственной комнате - вольготно разметавшегося по смятой постели, растрепанного, взъерошенного, но с почти забытой улыбкой на умиротворенном лице.

Любит... она по-прежнему любит и все прощает!

Таррэн расслабленно потянулся, словно вырвавшийся на свободу дикий кот. Глубоко вдохнул, зарывшись пальцами в нежный шелк простыней, затем потянулся снова и прижался щекой к прохладной ткани, все еще не желая возвращаться из сладких объятий дивного сна.


- ...Спи, ненасытный, - с тихим смехом попрощалась с ним ночь. - Спи и не вздумай больше бродить, как старый призрак, на пару со своими мечами. Узнаю - накажу.

- Не уходи, Бел...

- Я вернусь, - ласково улыбнулась она. - Днем я буду вам только мешать, ты был прав: Белик сильно замедляет процесс переговоров. Но вести себя иначе с чужаками я не могу, а затягивать это дело надолго... думаю, Совет и без меня отлично справится. Так что я пока побуду в сторонке. А когда этот нелепый Договор будет подписан, вернусь. Обещаю...


Все еще блаженствуя, Таррэн медленно открыл глаза, собираясь нежиться ровно столько, сколько того захочет его любимая пара. Какое-то время невидяще смотрел перед собой, блаженно вдыхая ароматы родного дома. Но потом вдруг подметил нечто странное и озадаченно уставился на высокий потолок, где между обычными зелеными ветвями возбужденно подрагивали подозрительно знакомые серебристые листочки. Ясеневые. Белоснежные. Совершенно невозможные здесь, вдали от Родового Ясеня, но отлично узнаваемые.

Те самые листья, которых еще вчера и в помине не было.

Пару минут он ошарашено таращился на потолок, силясь представить себе скорость, с которой его Родовое Дерево заполняло собой чужой Дворец. Затем озадаченно протянул руку. Изумленно уставился на послушно спустившийся сверху росточек, от которого он мог не только пополнить резерв, но и отдать ему излишки. А потом тихо выдохнул и резко сел.

- Темная Бездна... Бел, ты это видела?!

Однако никто ему не ответил.

Таррэн быстро обернулся, выискивая на постели знакомую каштановую макушку, но неожиданно не нашел и непонимающе нахмурился. Он быстро обшарил глазами всю спальню, с замершим сердцем подметил пустующий крюк, на котором всегда висели ее ножны. Пустой табурет, где не было ее одежды. Несмятую подушку, на которой не виднелось ни единого волоса. Расправленное одеяло, идеально заправленные простыни. Торопливо наклонился, пытаясь уловить ее запах и убедиться, что вчерашний сон был на самом деле...

Но запаха почему-то не было. И Белки не было тоже. Только в груди что-то вдруг болезненно сжалось, да в горле поселился невесть откуда взявшийся комок.

Таррэн поспешно поднялся и беспокойно оглядел комнату еще раз, но зрение его не обмануло: она была совершенно пуста. Затем, все еще не желая отказываться от иллюзий, тяготящийся дурными предчувствиями эльф вышел в смежную комнату, тщательно обшарил все углы, обошел все стены, придирчиво прощупал потолок, низко припал к полу, словно дикий зверь, настойчиво выискивающий след желанной добычи... и снова пусто. Никаким медом не пахло. И ей не пахло тоже. Совсем.

У него нехорошо заныло в груди.

Неужели просто сон?! Неужели всего лишь мечта?! Неужели ее здесь не было, а все, что он слышал - лишь игра истерзанного сомнениями разума? Взбунтовавшегося против неприглядной правды воображения? Нет... не может быть... так не должно быть... Белка!

Он устало опустился на единственную уцелевшую после вчерашних подвигов Элиара кушетку и уронил голову на скрещенные руки.

- Ох, Бел...

На душе стало так пусто, что хоть вешайся. Недавняя радость мгновенно испарилась, будто ее и не было. От уютной неги, в которой он так неоправданно долго нежился целых пять минут, не осталось и следа. Хотелось задрать голову кверху, крепко зажмуриться и громко завыть от такого предательства. Хотя бы на луну, если бы она была сейчас на небе. Или на коварное солнце, которое посмело взойти, забрав с собой крохотную надежду на то, что все еще можно изменить.

Таррэн сгорбился, обхватив виски сильными пальцами, и глухо застонал. А потом вдруг подметил нечто необычное на ковре возле самой двери, нахмурился, машинально протянул руку, желая рассмотреть поближе. Как дома. Совсем как дома, где не надо было задумываться о том или ином действии: Лабиринт охотно и немедленно исполнял все его желания. Порой даже те, о которых он еще даже не подозревал.

Эльф почти не удивился, когда в ответ на его жест трава у невысокого порожка сама собой приподнялась, вздыбилась, будто живое существо, и вернулась обратно высокой волной. Послушно преподнеся загрустившему Хозяину то, в чем он сейчас так нуждался - три аккуратно разломанных пополам ореховых скорлупки, на которых чьей-то твердой рукой было небрежно нацарапано по-эльфийски:

"Не обольщайся: это просто сон!"

Таррэн мгновение ошарашено разглядывал неожиданный подарок, не смея снова поверить. Но потом его ноздри дрогнули, почувствовав тончайший аромат, который он так долго искал. На сердце разом потеплело. Холодная сосулька, едва образовавшаяся в груди, тут же растаяла. Красивое лицо расслабилось, а губы сами собой расползлись в счастливой улыбке.

- Бел...

Освободившись от ноши, живой пол смиренно занял прежнее положение, перестав топорщиться зелеными колючками. Густая трава умиротворенно улеглась у дверей роскошным ковром и тихонько зашелестела, постепенно восстанавливая оставшуюся после визита Элиара проплешину. Одновременно с ней дрогнули и принялись стремительно меняться стены, закрываясь тонкими шелками ЕЕ любимых зеленых тонов. Откуда ни возьмись (кажется, прямо из воздуха?) сплелась и аккуратно встала на свое место восстановленная мебель. Под потолком радостно мигнули сразу с десяток магических огоньков, насыщаясь струящейся из замершего в блаженном осознании эльфа магией. В воздухе резко пахнуло грозой. Сразу стало легче дышать. Бессмертное сердце заколотилось с новой силой, а приютившийся на безымянном пальце перстень от нежного прикосновения немедленно потеплел и игриво подмигнул.

Значит, хоть что-то из того странного сна не было сном, не померещилось ему в забытьи. Например, ее тихий голос. Или мягкие губы, слаще которых не было ни у кого в мире. Сильные руки, которыми она совсем недавно обвивала его шею. Ее дивный запах. Безумно притягательный аромат ее белой кожи... и Огонь. Их общий Огонь, от которого наутро почему-то не осталось никаких следов.

Кажется, она и об этом позаботилась заранее?

- Бел... - Таррэн бережно погладил подаренное ею пять лет назад кольцо. - Какая же ты у меня еще дикая...

Он невольно улыбнулся снова, когда увидел отчетливо промелькнувший в глубине изумруда лукавый огонек, а потом припомнил, при каких условиях оказался обладателем этого сокровища, и едва не рассмеялся в голос.

Бедный Крикун... бедный отец... бедный Эл, взявший на себя смелость начать длинную вступительную речь, завуалировано намекающую на некое событие, ради которого, собственного, и затевался такой спешный Бал. К ее окончанию большинство присутствующих совершенно запутались в витиеватых оборотах, долженствовавших спасти бесценную шкуру Владыки Золотого Леса. Однако Белка все же не обманулась длинным предисловием и довольно скоро поняла, что против нее был организован самый настоящий заговор. А уж когда во всеуслышание прозвучали слова касательно некоего обряда, который кое-кто давно заслужил, а кое-кто другой бессовестно провел, не посвятив в него всех заинтересованных лиц... да когда Крикун, мстительно косясь на Тиля и осторожно потирая безвинно пострадавшее ухо, буркнул что-то насчет ножен к своему "подарку" и того, по какой причине там вдруг появился Великий Дракон... о-о-о, пожалуй, Золотой Лес давно не слышал такой отборной ругани. И никогда не видел, как по его залу под всеобщее хихиканье в панике носятся высокопоставленные гномы и не менее высокопоставленные эльфы.

Если бы Белка не была в платье, пожалуй, тот вечер пятилетней давности мог закончиться очень печально. По крайней мере, двое из присутствующих лишились бы длинных ушей, а третьему пришлось бы возвращаться в Лунные Горы в изрядно помятой, здорово покореженной короне. Но, к счастью, обошлось. Потому что, когда Гончая подустала бегать на каблуках, а отдышавшийся, но ужасно довольный отец все-таки взял слово и, осторожно пятясь от возмущенной невестки, торопливо пояснил причины своего гнусного поступка, Таррэну удалось перехватить свою взрывоопасную пару и испытанным средством отвлечь от утирающего со лба пот Крикуна. Правда, ради этого ему пришлось пожертвовать ее дивным платьем и собственным камзолом, но он справедливо рассудил, что в ближайшие несколько часов все равно намеревался их бессовестно сжечь... где-нибудь подальше от хрупких остролистов.

В общем, обошлось без жертв. Не считая багрового уха Крикуна, пары отпечатков изящных туфелек на штанах (как раз чуть пониже спины) Элиара и раскрасневшегося, растерявшего напускную величавость Тирриниэля. Остальные отделались легким испугом. Но, в конце концов, задуманная свадьба (уже вторая по счету) все же благополучно состоялась. Белке пришлось смириться с тем неопровержимым фактом, что бессовестные эльфы и один наглый гном в очередной раз подложили ей громадную свинью. Новенькое, торжественно добытое из ее кинжала кольцо, наконец, обрело настоящего хозяина, удобно улегшись на нужный палец, как и задумывалось ушастыми интриганами. Ее прелестное белоснежное платье Таррэн чуть позже, конечно же, благополучно дожег, не слишком из-за этого огорчившись. А младший сын, которого он впервые взял на руки в тот день, весь вечер смотрел в его глаза с таким невероятным выражением, что у него просто не хватило слов, чтобы выразить все, что творилось тогда на душе.

Таррэн осторожно сжал в ладони хрупкую скорлупу.

Что ж, значит, решено. Раз Белка решила не являться пока на глаза и зачем-то пожелала остаться в тени, то пускай делает все, что считает нужным. Они давно так решили между собой. Давно привыкли делить эти роли. Она была вольна творить все, что захочет, а он четко знал, что она всегда его ждет. Главное ведь не в том, как далеко она бегает сейчас - главное в том, что она не забыла, не оставила и не рассердилась. Ни на его резкость, ни на внезапно вспыхнувшее раздражение, ни на последующую ошибку. Даже на непонимание его не ворчала, а, почуяв неладное (или все-таки услышав флейту?), сразу вернулась, согрела, успокоила. Принесла в его душу долгожданный мир. И подарила стойкую уверенность в том, что это - уже навсегда.

А что еще нужно мужчине?

Таррэн молча подозвал к себе ближайшую ветку, бережно вложил в услужливо подставленный листик драгоценную скорлупу, наказав спрятать и больше никому не показывать. Затем упруго поднялся с кресла, подхватил потертые ножны, с которыми не расставался уже много веков. Наскоро огляделся, чтобы убедиться, что недавно родившиеся Чертоги уже взяли на себя заботу о его благополучии. Мысленно велел Ясеню не привлекать к себе внимание. Так же мысленно ощутил твердую уверенность Дерева в том, что никто из местных еще не обнаружил подвоха. Потом вдруг хищно усмехнулся и, наскоро приведя себя в порядок, решительно шагнул к дверям.

Пора было определиться, наконец, кто здесь настоящий Хозяин.

Глава 5

В Зал Совещаний он вошел бесшумной поступью хищника - собранный, с готовый абсолютно ко всему, и, как ни странно, никем не остановленный. Стража у дверей лишь тревожно дернулась, завидев выглядывающие из-за плечей Темного лорда рукояти родовых мечей, однако рот открыть не посмела. Только вежливо поклонилась и после секундного замешательства покорно расступилась, позволяя вооруженному чужаку подойти к своему Владыке.

Таррэн не стал над этим даже задумываться. Просто отметил для себя и мысленно усмехнулся: в прошлый визит, когда такое случилось, ему пришлось пробиваться с боем. В том смысле, что постараться оставить упрямых эвитарэ Владыки, решивших указать чужаку его место, живыми и не покалеченными.

Рискованно, конечно, было соваться к ллеру Адоррасу с мечами, однако желанным гостем на Алиаре он тогда себя не чувствовал, а оставаться без оружия не пожелал. В этот же раз он оказал уважение Эланне, придя в ее Дворец с запечатанными ножнами, и выразил, тем самым. полное доверие ее Дому. Правда, рядом находились отец и побратим, сравниться в бою с которыми мало кто мог. А еще у него была Белка, для которой суровые воины Владыки вообще не представляли угрозы.

Однако с тех пор их положение на Алиаре несколько изменилось. Белка ушла, намекнув на некоторые сложности, которые могут вскоре появиться. Мягкосердечная Эланна, ввиду возвращения ллера Адорраса, оказалась на вторых ролях. Ее стражники были повсеместно (хотя и временно) заменены на гораздо более опасных стражей ее отца, с которыми так или иначе приходилось считаться. К тому же, следовало помнить о незнакомой дирсе, которая едва не прыгнула Элу на голову. Не стоило сбрасывать со счетов неусыпную слежку за гостями, от которой можно было скрыться (и то - ценой серьезных усилий) лишь в Южном крыле. Нужно было учитывать откровенное недоверие Совета, которое Старейшины даже не думали скрывать. Неподдельную озабоченность происходящими событиями Владыки, выражавшуюся в неоднократных попытках взломать чужие щиты и покопаться в мыслях... да много чего нужно было учесть. Того, что требовало адекватного ответа и немедленных мер.

Возможно даже, следовало сделать это раньше, но, во-первых, обижать Эланну лиарцы не хотели, да и повода пока не было оглядываться у каждого поворота. Во-вторых, пока они чувствовали себя в относительной безопасности. Наконец, в-третьих, имели на то немало оснований. По крайней мере, до последнего времени.

Однако с возвращением Адорраса положение дел стало совсем иным. И не реагировать на это было бы верхом неуважения... к себе. Поэтому Таррэн без угрызений совести нарушил местный этикет и явился в зал Совещаний не только с оружием, но и с резко возросшей магической защитой. При виде которой Владыка Эоллара удивленно привстал со своего кресла, рен Аверон тревожно прикусил губу, рен Роинэ нервно сжал подлокотники, Элиар скептически хмыкнул, а Тирриниэль лишь вопросительно приподнял черную бровь, молча спрашивая у сына о причинах такого решения.

В особенности, его сильно заинтересовало то, то Таррэн вообще рискнул высунуть нос из Южного крыла. Хотелось бы знать, что он сотворил со своей аурой, за которую теперь даже родному отцу не удавалось заглянуть без спроса. За каким Торком вдруг решил дразнить Совет своими клинками. И, наконец, что за чудо такое случилось, благодаря которому его глаза, еще вчера бывшие совершенно бешеными, вдруг снова засветились мягким изумрудным светом.

- Прошу прощения, задержался, - ровно сказал Таррэн, пройдя мимо обалдевших алиарцев и вежливо кивнув Владыке Эоллара.

Ллер Адоррас, оправившись от изумления, так же вежливо наклонил голову.

"В чем дело? - мысленно хмыкнул Элиар. - Какая муха тебя укусила?"

"Между прочим, мне пришлось оправдываться за твое отсутствие, - поддержал Светлого Тирриниэль. - И изобретать достойную причину, по которой ты не только сегодня (как договаривались!) не явился, но о которой я еще и не могу сообщить им подробностей. Между прочим, Адоррас очень желал узнать, где ты есть и как себя чувствуешь. И он, как мне кажется, весьма привязан к своему Дворцу, на который в твоем неуравновешенном лице надвинулась нешуточная угроза!"

Таррэн, проигнорировав многочисленные взгляды со всех сторон, спокойно занял свое место.

"Все в порядке. Я себя контролирую".

"Правда? - Эл заинтересованно повернулся к побратиму, однако тот выглядел действительно неплохо: ровное свечение светлой кожи, шелковистый блеск небрежно подвязанных волос, абсолютное спокойствие в глазах, где вместо недавнего безумия появилась твердая решимость... - Ого! Кажется, ты выздоровел, брат? Никак, Белка вернулась?"

Ллер Адоррас внимательно посмотрел на гостя и тоже убедился: молодой лорд так разительно изменился со вчерашнего дня, что это было невозможно не заметить. Никакого Огня в глубине зрачков, спокойная аура. Диковатая, конечно, защита, но в ней больше нет ни единого признака тех пугающе длинных языков пламени, которые намедни заставили дымиться пол и вызвали искреннее беспокойство Владыки.

- Вам уже лучше, ллер? - нейтральным тоном поинтересовался он.

Таррэн кивнул.

- Да, благодарю. Я готов к дальнейшему обсуждению Договора. Ллер Адоррас, леди Эланна, ллеры... прошу вас продолжать. Какой вопрос вы решили сегодня затронуть?

Совет неловко заерзал на своих местах, совсем не понимая странностей, регулярно преподносимых чужаками: что за игры? Что за тайны непонятные, если вчера они едва не испепелили на месте всех присутствующих, а сегодня ведут себя вполне адекватно?

Элиар, слегка расслабившись, быстро переглянулся с Тилем: неужто все наладилось? Больше не будет больше подобных вспышек, неконтролируемого Огня и связанной с ним опасности уничтожения Дворца? Судя по Таррэну, он действительно полностью пришел в себя. Кажется, даже Огонь свой угомонил, наконец, хотя тот в последние дни стал совсем уж резким. И это - всего за одну ночь! Прямо чудо какое-то. Как будто кто-то милосердно забрал на себя излишки этой опасной магии, оказав, тем самым, огромную услугу всей Алиаре. Зная о том, что проделать такой фокус могло лишь одно единственное существо, то, получается... помирились? Уладили? Успокоились оба?!

- Что ж, - Владыка Эоллара благосклонно кивнул, оборвав напряженные размышления Светлого. - Я рад, что с вами все в порядке, ллер Таррэн. Надеюсь, Бел тоже удостоит нас сегодня своим визитом?

- Нет, - спокойно отозвался Таррэн. - Бел еще гуляет по Дворцу.

- Так и не вернулся? - тревожно привстала Эланна.

- К сожалению.

Владычица озабоченно нахмурилась.

- Это нехорошо: уже неделя прошла, и я при всем желании не могу этого одобрить. Наш Дворец - вовсе не то место, где можно беззаботно прогуливаться. Даже в компании Духов леса, которым Бел невероятно нравится.

- Крайне редкий феномен, - задумчиво кивнул ее отец. - Но все же не исключительный: подобные случае уже бывали раньше. Хотя, конечно, никто еще не смог затеряться в моем доме так, чтобы даже я его не нашел.

- У нашего малыша - особые таланты, - загадочно улыбнулся Тирриниэль. - К примеру, в моих Чертогах он имеет обыкновение "теряться" почти постоянно. И снова "находиться" в самых неожиданных местах именно тогда, когда я меньше всего этого ожидаю.

- Вот как? - нахмурился ллер Адоррас. - Должен сказать, что мой Дом умеет себя защитить и не позволит безнаказанно творить в нем все, что взбредет кому-то в голову. Более того, должен признаться, присутствия Бел я не ощущаю с того дня, как он ушел. Но такого не могло случиться, если бы он остался в пределах Дворца. В то время как покидать их весьма небезопасно. Вы не боитесь за него?

- Нет, - хмыкнул Тиль. - И вам не советую. Просто потому, что Бел - невероятно упрямое существо. Заставить его поступить не так, как он задумал - совершенно непосильная задача. Даже для меня. Однако в силу некоторых обстоятельств он научился очень хорошо прятаться... порой, так хорошо, что даже наши Охотники теряют его след. В то же время, как глава Рода, я способен понять, кто и когда из моих родичей оказывается в беде, а с Бел такого еще ни разу не случалось. Поэтому - нет. Я за него не боюсь.

Владыка Эоллара странно покосился на Темных эльфов.

- Ллер Таррэн, у вас о нем есть какие-то известия?

Перехватив сразу несколько любопытствующих взглядов, Таррэн странно улыбнулся.

- Скажем так: я видел сон. И там с Бел все было в полном порядке.

Отец Эланны с сомнением уточнил:

- Сон?

- Всего лишь? - скептически приподнял бровь Элиар. В то время как весь его, насквозь ехидный вид отчетливо говорил, что он в эту сказку не верит ни на грош - слишком уж велика была разница в состоянии побратима.

Но Таррэн снова кивнул, с нежностью вспомнив прощальные слова своей дикой пары, и после этого даже ллер Адоррас вынужденно отступился: лжи в словах собеседника он не почуял. Да ее и не было, этой лжи: Белка ведь не зря написала, что это был только сон. Просто хороший, теплый, сладкий сон о прошедшей ночи, которая не оставила после себя никаких следов. И пускай томящееся сердце все равно знало правду, но остальным эти знания совершенно ни к чему.

- Магия Создателей простиралась далеко, - неожиданно обронил в наступившей тишине рен Аверон. - Им были подвластны большие силы и, особенно, сны. Возможно, мой лорд, часть этой силы реализовалась в их потомках именно таким образом. И раз уж ллер Таррэн настолько уверен в своих ощущениях, возможно, мы просто слишком мало об этом знаем.

"Но были бы не прочь узнать больше, - дерзко хмыкнул про себя Элиар. - Заметь, Тиль, в свое время они не желали о Драконах даже слышать и до сих пор не верят, что их силу мы не украли (хотя, на мой взгляд, подобное заявление граничит с полнейшим бредом), а получили по обоюдному согласию. Пусть не все Они были с этим согласным, пусть потом мы наделали немало ошибок. Но если верить снам Таррэна (а я все-таки склонен им верить), так оно и было. В то далекое для нас время понимать и слушать, не говоря уж о помощи отступникам, никто из алиарцев не желал. До Отречения дело чуть не довели. Не разобравшись, полезли в амбиции и небрежно отмахнулись. Дескать, ваши проблемы с Создателями, вы и разбирайтесь. Никто не заплакал, когда наших предков живьем сжигали на Скальных Берегах. Никто не стал выяснять, как на нас отразился тот первый Огонь и почему мы стали такими неуравновешенными. Ни один Род не помог нам, когда мы действительно в этом нуждались. Однако теперь, когда мы выжили и нашли возможность вернуться, когда справились с Огнем и стали сильнее, они изволят интересоваться!"

Тирриниэль промолчал, но мысленно согласился с Элом: да, шесть тысяч лет по здешним меркам - это почти что вчера. Однако он был готов признать, что один из Драконов сильно поторопился со своим даром. Или же не был достаточно мудр, чтобы предусмотреть и предупредить все последствия. Не подсказал. Не подумал, что тела эльфов, хоть и бессмертные, с трудом воспримут его сложную магию. И совсем не подумал о том, что его огромная сила станет для них разрушительной. А кого-то и вовсе сведет с ума.

Однако, выслушав Таррэна и просмотрев его память, поговорив с Эланной и узнав ту часть Хроник, что им любезно предоставил Владыка, он ни на миг не усомнился, что даже в такой ситуации его предкам можно было помочь. Если бы только речь не зашла о древних законах, если бы дед Эланны только посмотрел глубже, если бы он не был настолько упрямым и хотя бы на миг задумался... если бы нашлись среди эльфов те, кто сумел бы разобраться в неожиданных изменениях Ищущих и смогли бы отыскать способ справиться с их новой силой без ущерба для всех Родов... возможно, и не было бы никакого Отречения. Не было бы изгоев, влачащих жалкое существование на отдаленных островах. Не было бы озлобленности, страха и подозрений. И не было бы той страшной войны. Ничего бы этого не случилось. Ведь всего-то и надо было, что не дать Огню поглотить разумы несчастных. А вместо этого...

Владыка Темного Леса горько улыбнулся про себя.

Впрочем, о чем тут говорить? Пришедшие на Лиару эльфы, хоть и изменились благодаря Огню, все же были истинными детьми своего Народа - гордыми, высокомерными и равнодушными к чужим страданиям. Они отвоевывали себе место для жизни силой - у людей и гномов, у чужой природы и абсолютно чуждого им мира. Многие годы они отчаянно сражались за право стать там своими. Без угрызений совести проливали чужую кровь, вызывая у коренных обитателей заслуженную ненависть. Они намеренно провели между собой и ими жирную кровавую черту, навсегда запретив посторонним соваться в отвоеванные Леса. А со временем отделились даже друг от друга, постепенно погрязая в интригах и взаимном недоверии... точно так же, как это испокон веков происходило и в их родном мире. В том самом Народе, представили которого сидят сейчас напротив и очень хотят заверить его в том, что на самом деле вина за ту войну лежит на Ушедших.

Да, конечно, в чем-то они действительно виноваты, но так не бывает, чтобы неправы оказались ТОЛЬКО Ушедшие. Яблочко от яблони, как говорится... а они - истинные дети тех, кто остался жить на Алиаре. Все их ошибки - типичные ошибки для любого представителя Народа. Обиды, страхи, разочарования, раздражение, ярость, усиленная магией Драконов, их страшноватая злость, равнодушие, презрение к более слабому - это то, что есть (всегда было!) и будет среди всех Родов эльфов. Просто потому, что мы - такие же, как они. А они - точно такие же, как мы. Один Народ, одни ошибки, одни слабости. И нет ничего удивительного в том, что предкам Л'аэртэ, запутавшимся и растерявшимся от свалившихся на их головы проблем, никто не протянул тогда руку помощи: эльфы во все времена были слишком горды и спесивы, чтобы сочувствовать. Пресыщены и высокомерны. При этом они никогда не упускали шанса взглянуть на то, как медленно, но верно идут ко дну корабли их давнишних врагов. Целые Рода, целые семьи. В то время как Л'аэртэ... или Ираэль, как их называли когда-то... будучи Ветвью правящего Рода, всегда имели много врагов. Из было бы вполне закономерно предположить, что в то время, когда сразу три Старших Рода, получив Огонь Жизни, вдруг оказались на краю пропасти, в окружении Владыки нашлось достаточно холодных и расчетливых разумов, которые предпочли не помогать, а, напротив, подтолкнуть их к опасной грани. Просто избавиться от них изящным, тонким и весьма удобным способом - Отречением.

Элиар, уловив обрывки мыслей Тирриниэля, мрачно кивнул: он тоже об этом думал и неуклонно приходил к выводу, что тут не все чисто и не все так просто, как говорят об этом члены Совета. О том, как ловко подчищаются древние Хроники, он прекрасно знал на примере Ордена Отверженных. А уж по поводу того, что далеко не все сведения, которыми обладают большинство, являются абсолютной правдой, его уже больше тысячелетия, как не надо было учить. Поэтому он не верил Хроникам. И поэтому же с изрядной долей сомнения воспринял версию Эланны о событиях многовековой давности.

Владыка Эоллара, нутром почувствовав изменение настроения гостей, моментально насторожился. Однако ни его магия, ни многочисленные умения не помогли проникнуть в суть молчаливой беседы лордов-чужаков.

Ллер Адоррас справедливо полагал, что это магия Создателей позволяла им хранить свои размышления в тайне, и, вместе с тем, надеялся, что никто из этих странных магов не поймет, какой жгучий интерес (а вместе с ним - и сильнейшее опасение) вызывал у Народа сам факт их появления на Алиаре. А чтобы они и дальше не сообразили и не почувствовали ничего лишнего, он подал незаметный знак рену Роинэ и первым нарушил воцарившееся молчание.

- Что ж, ллеры, предлагаю вернуться к этому вопросу позже, как ко второстепенному. Тем более что по большинству пунктов Договора мы уже пришли к обоюдному согласию.

Таррэн неожиданно нахмурился и резко поднялся, с грохотом отодвинув кресло.

- Нет.

- Что? - изумленно переспросил Владыка. Тирриниэль с неменьшим удивлением воззрился на сына, а Элиар едва не опустился до некрасивого разевания рта.

Таррэн медленно обвел взглядом собравшихся и ровно, тихо, но очень весомо повторил:

- Нет, вы ошибаетесь: наша сила - не второстепенный вопрос. Более того, именно с нее нам стоило бы начать разговор о мире. В противном случае наш приход теряет всякий смысл.

Тирриниэль озадаченно кашлянул.

- Таррэн, ты здоров? - вежливо поинтересовался Элиар, мысленно ругнувшись на упрямого побратима, на которого вдруг зашло какое-то затмение. - Что ты несешь?

- То, о чем нам надо было задуматься сразу: о Создателях и наших предках. О нашей маги. Об Огне Жизни. Вероятно, я должен был сделать это еще в первый свой визит на Алиару. Но, в силу определенных причин, я этого не сделал, и это, как мне кажется, ввело уважаемый Совет и вас, ллер Адоррас, в серьезное заблуждение.

Владыка Эоллара нахмурился.

- Заблуждение какого рода?

- Сегодня утром я просмотрел память Рода, - спокойно сообщил ему Таррэн.

- Рад за вас, - пожал плечами ллер Адоррас. - Но что это изменило?

- Вы не поняли, ллер: я просмотрел ВСЮ память своего Рода. Начиная с момента прихода наших предков на Лиару и глубже. Гораздо глубже. Да, я знаю, что вашим магам не составляет особого труда проделать этот сложный трюк. Однако для потомков Ушедших с некоторых пор эта память стала практически недоступной.

Владыка едва заметно нахмурился.

- Вот как?

- Да. Я не знаю причин, по которым это произошло, но, насколько мне известно, ВСЕ Перворожденные, прошедшие Вратами после известного вам события, утратили эту способность. Как и многие другие свои умения в обмен на возможность сохранить себе жизнь. Элиар, я прав?

- Прав, - неохотно отозвался Светлый. - Память Рода доступна лишь главам наших Домов. Да и то, не всем, а только сильнейшим, и на сравнительно небольшой промежуток времени. Картины при этом отрывистые, смазанные и не всегда узнаваемые. Иногда не получается понять, о ком вообще идет речь. Не говоря уж о том, чтобы составить точную хронологию событий. А сил на это уходит столько, что оно себя практически не оправдывает. Поэтому мы ведем Хроники. Да и вы, собственно, тоже.

Совет ошеломленно переглянулся, но Таррэн быстро кивнул.

- Без Хроник мы вряд ли смогли бы удержать в памяти события большей давности, чем несколько тысячелетий.

- Сожалею. Нам об этом действительно не было известно, - коротко отозвался отец Эланны. - Для наших магов просмотреть память Рода не составляет никакого труда, и летописи мы ведем больше из соображений сохранения традиций, чем для практической пользы. Более того, для наших магов существует возможность просмотреть память даже чужого Рода - при определенных усилиях и с согласия его главы. Поэтому мне трудно представить, что подобное вообще могло произойти.

- Однако это произошло, - сухо отозвался Таррэн. - И до недавнего времени составляло для нас довольно большую проблему, потому что для освоения заклятий памяти приходилось использовать внешний источник, мощность которого была бы сравнима с силами трех ваших Венцов, ллер. А поскольку выдержать такое воздействие, как вы понимаете, крайне затруднительно, то о памяти Рода нам пришлось надолго забыть.

- Но вы, как я вижу, все-таки нашли способ? - с интересом покосился Владыка Эоллара.

- Верно. Правда, первоначально мне не удавалось добраться до событий, предшествующих нашему появлению на Лиаре, однако этим утром все получилось.

- В самом деле? - голос Владыки приобрел вкрадчивые нотки. - И где же вы в моем Дворце отыскали необходимый Источник?

Таррэн, опасно сверкнув глазами, промолчал. Зато Элиар и Тиль многозначительно переглянулись, а Эл даже позволил себе негромко присвистнуть.

- Значит, все-таки нашел свое сокровище...

- Я давно его нашел, - мимолетно улыбнулся Темный, не собираясь вдаваться в подробности. Потом перехватил неприятный взгляд от рена Роинэ и пояснил: - Нужный Источник есть у меня уже давно. Очень необычный и мощный. Но при этом он довольно непостоянен, взрывоопасен и временами бывает весьма агрессивным, поэтому его использование сопряжено с определенными сложностями. По этой же причине он почти неотлучно находится рядом со мной. Раньше я не рассматривал его, как возможность обращения к памяти Рода, но наш с тобой разговор, отец, и тот сон, о котором я тебе говорил, подсказали мне одну интересную идею. Этим утром я ее осуществил и, как оказалось, не зря: теперь я точно знаю, как и почему мы стали такими, как сейчас. И почему вся эта идея с Договором обречена на провал.

Ллер Адоррас странно дернул щекой.

- Не поделитесь ли выводами, ллер Таррэн? Что привело вас к такому заключению?

- В первую очередь, то, что вы совершенно не знаете, с чем имеете дело. Мы с вами, если помните, немного касались этой темы в прошлый мой визит, но тогда я не мог сообщить вам все подробности. Поэтому сказал лишь то, о чем хорошо знал сам. А знал я, как выяснилось, не слишком много. Именно по этой причине вы были ненамеренно введены мной в заблуждение, но, если позволите, сегодня я постараюсь исправить эту ошибку.

- Пожалуйста, - напряженно отозвался Владыка. - Хотелось бы знать причины нашей общей оплошности.

Таррэн кивнул.

- Я и теперь уверен не во всем: то, что случилось до Исхода, увидеть целиком не получилось даже сейчас - одни обрывки, воспоминания, имена, вспышки Огня... но вот дни после нашего прихода в новый мир я, пожалуй, смогу воссоздать почти полностью. По крайней мере, смогу вам объяснить, почему попавшие под Отречение Рода...

- Это не было истинным Отречением, - негромко напомнил рен Роинэ.

- Нет, - криво усмехнулся Темный. - На словах вы позволили Ищущим остаться в Народе. Но по факту вы отделили три Рода от общей Ветви и отправили в изгнание на неопределенный срок, что можно вполне считать необъявленным Отречением. В первую очередь потому, что главы тех Родов надолго потеряли право на свое появление во Дворце, утратили позиции при дворе, лишились принадлежности к правящей Ветви и были объявлены отступниками.

Владыка незаметно поморщился.

- Это было необходимо. Мы надеялись, что они сумеют понять и отречься от чужой силы сами. Она превращала их в чудовищ, жадных до власти, жаждущих крови и способных погубить всю Алиару.

- Они не могли этого понять, - жестко отрубил Таррэн. - И не могли этого видеть. Огонь Жизни - не та вещь, которую можно отрезать и выбросить за ненадобностью. Да, моим предкам он достался слишком рано. Они не были к этому готовы. И не были готовы к тому, что после этого вся их жизнь коренным образом изменится.

- Это - дело прошлого...

- Нет, ллер. Это - дело настоящего, потому что если бы в то время эльфы Ираэль, Сориэль и Эраэль знали то, что знаю сейчас я, той войны бы не случилось. Огонь Жизни, как вы сами сказали, чуждая нам сила. Он слишком яростен по своей природе. Он способен подчинить себе слабого и сломать неподготовленного. Он изначально был предназначен не для нас, а для Создателей. Для Драконов и их потомков. Но никак не для эльфов. Поэтому в то время ВСЕ мы не были к нему готовы. Даже ОНИ не были.

- Мы уже говорили об этом, - так же резко поднялся ллер Адоррас. - Мы видели, во что превращает Огонь наших братьев. Видели, что убедить их не удастся, и не хотели, чтобы это случилось с кем-то еще. Особенно, с нашими детьми, которые слишком падки на лесть и возможность сомнительного всемогущества.

Таррэн горько улыбнулся.

- Все правильно. Чтобы обезопасить остальной Народ, вы изгнали Ищущих на необитаемый остров, запретив им переступать порог своего дома. Вы отправили их в изоляцию и сделали все, чтобы они остались там до конца своих дней.

- Мы не требовали их смерти, - снова вмешался ллер Роинэ.

- Вы и не могли этого требовать, - неожиданно подал голос Тирриниэль. - Но отнюдь не из-за родственных связей (не надо лгать ни себе, ни нам!), а лишь потому, что за тремя нашими Родами стояли Драконы. Хотя бы один из них, если считать, что вы хоть в чем-то правы... что ваши Хроники также правдивы и что ОН действительно пошел против мнения остальных. Но поскольку на тот момент ВЫ о нем не знали точно, то просто не рискнули связываться с носителями его силы.

Глава Совета незаметно вздрогнул.

- Вы... не вправе говорить о том, чего не видели!

- Я это видел, - тихо сказал Таррэн. - Я вижу это почти каждую ночь. Каждый раз, когда закрываю глаза. Я вижу и поэтому знаю, что наше Обращение было проведено не по согласию ВСЕХ Создателей - это было решение одного из них... или двоих, которое провели ритуал Единения тайно. И от вас, и от Гнезда... спорить здесь бессмысленно. Что-то доказывать или говорить, что все было не так, глупо. Я знаю, ЧТО именно видел. Я почти был там в тот день, когда все случилось. К тому же, если бы все было не так, наши предки не оказались бы в положении изгнанников. Им помогли бы раньше: или же вы, услышав просьбу от наших общих Создателей, или же ОНИ сами сделали это. А поскольку мы оказались выброшенными посреди океана, одинокими и никому не нужными, то... полагаю, сейчас нет смысла снова озвучивать старые обвинения. Нет смысла гадать, почему этого не сделали Драконы. И нет смысла выяснять, кто был более виноват: мы, Они или вы. Драконы оставили нас, это правда. Тот, кто нас изменил, по каким-то причинам тоже не помог, когда мы в нем так нуждались. Но это - ИХ проблема и ИХ трудности. Тогда как ВАША ошибка заключалась в том, что тогда, вынося решение о судьбе своих братьев, вы не подумали о том, что со временем они могут измениться еще сильнее. О том, что обида и жажда мести сделают их совершенно неуправляемыми. О том, что не имея понятия, как бороться с собственной ненавистью... а Огонь Жизни просыпается, в первую очередь, от сильных эмоций... Ищущие вернутся сюда снова. Поэтому вы не знаете о том, что многие из них погибли в попытке овладеть даром Создателей. Не знаете того, как они сгорали заживо, будучи не в силах сопротивляться его мощи. Не знаете, как это больно, когда по твоим жилам вместо крови течет раскаленная лава. И не знаете, как быстро эта боль умеет сводить с ума.

Таррэн немного помолчал, обведя потяжелевшим взглядом притихший Совет, и еще тише сказал:

- Но вы не знаете и другого. Когда в нашем Роду рождается наследник, на Родовом Дереве всегда появляется новый росток. Я не помню точно, кто придумал эту традицию и впервые использовал на Ясене магию крови, перенятую нами от Создателей, но зато хорошо знаю, что сразу после рождения этот росток еще слаб и неуверен. Он остается таким до момента первого совершеннолетия - до того дня, как в нас просыпается Огонь Жизни. Как только это происходит, молодой эльф уходит в подземелья Иллаэра - учиться и постигать все то, на что у наших предков ушло много тысячелетий. То, чего не было у Ищущих, и то, что помогло нам сохранить рассудок. Учеников обучают вызывать Огонь Жизни, контролировать его и гасить, когда в нем нет необходимости. Огонь - это наш дух, сила, боль, ярость и... долгое время он был нашим проклятием. Тех, кто не сумел им овладеть, настигала мучительная смерть. Те, кто выжил, были обречены всю жизнь провести под гнетом собственной силы, и со временем это приводило к безумию. Мы потратили много эпох, чтобы отыскать способ примириться с даром-проклятием Драконом. Мы много веков изучали его. Сдерживали. Учились с ним жить. И, в конце концов, отыскали единственно возможный способ уцелеть, не сходя при этом с ума, - эльф опустил взгляд на свою правую руку, где сиял крупный изумруд в оскаленной пасти Великого Дракона. - Наши родовые перстни во многом похожи, ллеры. В ваших даже есть немалая сила, и при желании их можно использовать, как дополнительный источник... однако нам, чтобы выжить, пришлось пойти еще дальше. Пришлось изменить саму основу перстней, потому что Рода Ищущих, как близкие к правящей Ветви, имели свою магию, стихийную. И у тех, кто пробудил в себе Огонь Жизни, именно она чаще всего становилась причиной гибели: Огонь Драконов не терпит конкуренции. Он вступает с обычной магией в противоборство, усиливает ее или, наоборот, полностью гасит. Но при этом ВСЕГДА убивает носителя. Просто потому, что не может существовать иначе. Именно из-за этого многие Ищущие погибли. Поэтому те острова, на которых они провели в вынужденной изоляции целых два столетия, стали называться Островами Смерти. Уцелела лишь жалкая горстка - тех, у кого магия стихий была настолько мала, что почти не тревожила Огонь. От нескольких тысяч эльфов за два века осталось всего несколько десятков. И в этих смертях они обвинили вас: Совет, Старейшин и своего Владыку, который когда-то не прислушался к их словам.

Ллер Адоррас заметно побледнел.

- Мы... не могли поступить иначе: Огонь был слишком опасен! Его следовало изолировать от остальных. Одна единственная вспышка могла уничтожить половину материка... и именно это произошло, когда Ищущие вернулись на Эоллар! Никто не знал, что так все получится!

- Не знал, - согласился Таррэн. - Но изгнав эти Рода, вы, тем самым, обрекли их на мучительную смерть. Накрыв острова Пологом Отторжения, вы не позволили им выпустить излишки магии в первородные стихии. Фактически, вы заперли их в огромной ловушке, где каждый выброс магии... а маги без своей силы - как рыба без воды... приводил к чьей-либо гибели. Горели все - мужчины, женщины, дети... горела трава, сам воздух, горела даже вода в родниках, но даже ее там скоро не осталось. Горели души, полные яростного желания отомстить. Горели сердца, в которых больше не осталось слез. Все горело. Дотла. Выжили только те, кто был изначально слабее и просто не мог сопротивляться Огню. Или же те, кто, наоборот, оказался достаточно силен, чтобы загасить в себе свою исходную магию и полностью принять магию Драконов. А когда Огонь в них стал таким, что позволил разорвать Полог... полагаю, ненависть к вам немало в этом помогла... вот тогда они и вернулись. И вот тогда Алиара запылала.

Леди Эланна вздрогнула и закусила губу.

- Мы не знали, - прошептала она, опуская глаза и отчаянно страшась посмотреть на Тирриниэля. - Не знали, что там происходит. Понятия не имели, что их осталось так мало и что они... погибали от своего Огня.

- Наши предки не умели обращаться с этой силой, - вздохнул Таррэн. - Вот что я увидел в памяти Рода. Но они и не могли этого уметь, потому что никогда раньше сила Создателей не доставалась Перворожденным или смертным. Когда же разразилась война, то Драконы, привлеченные эманациями смерти и отголосками своей исконной магии, быстро вернулись. После чего случилась еще одна недолгая война. Ищущие были повержены. Эоллар, так сказать" освобожден. Еще немного позже на Скальных Берегах состоялся показательный суд над так называемыми "отступниками", от которых к тому времени осталась лишь жалкая горстка, а в результате на Алиаре не осталось ни их, ни Великой Матери, ни самих Драконов. Остальное вам известно.

Владыка Эоллара замер, неподвижно глядя прямо перед собой и с трудом воспринимая новую правду. Ему было тяжко - Таррэн хорошо видел - и дико хотелось вскочить, обвинив чужаков во лжи и выиграв для своей совести еще несколько драгоценных лет или даже столетий. Однако он также знал: ни слова лжи не было сказано на Совете. Несмотря на то, в это ОЧЕНЬ не хочется верить. Вот только память Рода - слишком серьезный аргумент. Ее не подделаешь, не перепишешь, как Хроники. И раз чужаки настолько уверены в своей правоте, то, вероятно, нет смысла просить открыть эту память посторонним. Потому что они, вероятнее всего, согласятся (не для того ли Таррэн вообще завел об этом разговор?), и вот тогда уже не останется ни единой причины считать их... своими кровными врагами.

Какое-то время в зале было неестественно тихо. Алиарцы угрюмо молчали, не рискуя заглядывать в память свои Родов слишком глубоко. Чужаки тоже хранили стойкое молчание и терпеливо ждали ответа, незаметно придвинувшись друг к другу и готовясь к самому худшему.

- Как вы выжили? - наконец, отрывисто спросил ллер Адоррас, холодно посмотрев на Тирриниэля. - Если все действительно было именно так, то как вам удалось уцелеть?

Владыка Темного Леса криво усмехнулся.

- Насчет Гнезда не уверен - сам еще не все знаю. Могу сказать лишь то, что в этом поучаствовала Великая Мать. И то, что именно ее усилиями нам удалось уцелеть во время того взрыва. А что касается Лиары... как можно было выжить горстке эльфов, оказавшихся в чужом мире без оружия и почти без магии? Оборванных, израненных и обозленных на весь белый свет? Конечно, наши предки принялись искать место для новой жизни. И Огонь еще бурлил в их жилах, потому что некому было его остудить. Ненависть владела ими безраздельно. Ярость давала им силы. Боль от магии подстегивала тела. И первые годы в новом мире дались нашему Народу нелегко. Но со временем мы научились с этим бороться. Нашли способ отделять свою врожденную магию и заключать ее в родовые перстни, чтобы избежать конфликтов с Огнем. Потом мы смогли овладеть магией Драконов, занялись изучением магией крови, освоили руны, новые заклятия, способные черпать силы из самого Огня. Мы осели, прижились, успокоились. Нашли пригодные для нас леса, изменив их с помощью магии крови так, как было нужно. На это ушло много веков, ллеры. Пожалуй, даже несколько тысячелетий, пока нас не стало достаточно много, чтобы снова осознать себя единым Народом.

- Почему же произошло второе Разделение? - сухо осведомился ллер Адоррас.

- А вы не догадываетесь? - мрачно посмотрел на него Элиар. - Из-за того же Огня Жизни, который один раз уже едва не привел к непоправимому.

- Вы... отказались?

- Да, - кивнул Светлый. - Когда мы посчитали, кто Огонь способен только разрушать, когда устали от войн и магических дуэлей, когда захотели мира и покоя... мы - те, кого впоследствии стали называть Светлыми эльфами - от него отказались. Правда, полностью изжить магию Создателей из себя самих нам было не под силу, однако кто-то из магов нашел заклятие, при использовании которого на новорожденных Огонь как бы... засыпает. И спит так долго, как мы того хотим. Пока не угаснет окончательно.

Владыка кинул быстрый взгляд на перстень Светлого.

- Он там?

- Нет. Он внутри меня, как и у Темных. Просто не разбужен и поэтому безопасен.

- Ваш внешний вид связан именно с этим?

- Вероятнее всего, - кивнул Элиар, убрав со лба золотистую прядь. - Первоначально цвет волос был менее насыщенным и более приближен к таковому у владеющих Огнем. Но впоследствии мы отказались и от этого, умышленно, чтобы... ну, скажем так, не походить на Темных даже внешне. Конечно, необязательно было противопоставлять себя им именно таким способом, но, поскольку разрыв Светлыми и Темными был довольно болезненным и несколько... кровавым, то вполне допускаю мысль, что мои предшественники пытались таким образом показать, что не имеют к Темным никакого отношения.

- Дело было только в Огне? - неожиданно подал голос рен Аверон.

Элиар хмыкнул.

- Скорее, в тех изменениях, которые он вызывал в телах Перворожденных. И последствиях, значимость которых не смогла перебороть даже гипотетическая возможность владения этой силой.

- Что вы имеете в виду, ллер Элиар? - удивленно обернулась Эланна.

- Сколько живут ваши эльфы, леди? - задал встречный вопрос Тирриниэль, когда она вопросительно посмотрела.

- А... разве это важно?

- Весьма. Скажите: сколько в среднем живут Перворожденные на Алиаре? Сколько лет вашему отцу? Братьям? Придворным дамам? Сколько лет, наконец, тому телохранителю, который стоит за вашей спиной и просто мечтает прибить меня, если я нагло поинтересуюсь вашим собственным возрастом?

Эльфийка неловко покосилась на рена Эверона, в глазах которого вспыхнули и тут же погасли опасные огоньки, а потом нерешительно посмотрела на отца.

- Мне семь с половиной тысячелетий, ллер Тирриниэль, - сухо отозвался ллер Адоррас. - Моей дочери, если вас это интересует, всего два. В Совет избираются главы Родов и иные достойные кандидаты по достижении пятитысячелетнего возраста. А рен Роинэ не так давно перешагнул середину девятой эпохи. Чем эта информация необычна?

Тиль безмятежно улыбнулся.

- Тем, что на Лиаре, насколько мне известно, за последние девять эпох ни один Перворожденный не перешагнул рубежа в два тысячелетия. По крайней мере, в Темном Лесу. А у Светлых, если мне не изменяет память, после отказа от Огня Жизни критическим уровнем стал рубеж в три тысячи лет. Но это скорее исключение, чем правило.

- ЧТО?!

Владыка Темного Леса спокойно выдержал потрясенные взоры алиарцев, испуганно-неверящий взгляд Эланны и сдержанную оторопь ее отца, который уставился на гостя так, словно в первый раз увидел. Три тысячи?! ВСЕГО?! С такой-то силой?!

- Вы не ослышались, - кивнул Тиль, когда тишина в Зале стала поистине звенящей. - Огонь Жизни отобрал у нас некоторые привилегии бессмертных. Он сократил нам срок жизни, во многом определил наше существование, в определенной мере придал нам особенности внешности, которые тем схожи, чем могущественней наша магия и чем ближе по силе к своему Создателю. Одновременно с этим он резко изменил наш образ жизни, значительно увеличил наши возможности, как магов, позволил вникнуть в тайны магии крови, но при этом сильно ограничил количество молодежи.

- В каком смысле? - неслышно уронила Эланна.

- У мага моего уровня, леди, возможно рождение только двух потомков мужского пола без ущерба для дара. Если их будет больше, то слишком велик риск гибели плода еще в утробе или того, что после рождения ребенок лишится половины своей силы. В этом случае Огонь его также уничтожит. Если наследник родится один, то вся сила сосредоточится в нем, и тогда Огонь станет еще опаснее. Когда же наследников двое, то старший получает чуть большую его часть, чем младший. В то время как младший приобретает определенную стойкость и, как правило, гораздо лучше себя контролирует.

Эльфийка посмотрела почти с ужасом. Сперва на него, потом на Таррэна.

- Так вы...?!

- Нет, - поспешил успокоить ее Таррэн. - Некоторое время назад у меня был брат. Как положено. Потом это обстоятельство изменилось, но сейчас разговор не об этом. Дело в том, что до прихода к власти Изараэля ограничений по наследникам у нас не было, и сила постепенно рассеивалась в Роду. Более того, я даже не могу точно сказать, как именно он это сделал - все Хроники до его правления оказались надежно уничтоженными. Вероятно, им самим. Однако с того момента, как он увлекся магией крови и... э-э... тем, о чем с Бел лучше не говорить... в нашем Роду произошли еще более заметные изменения.

- Женщины... - прошептала эльфийка, неожиданно прозревая.

- Да. Девять эпох назад у нас перестали рождаться женщины. Отец считает, что это связано с тем, что наш дар перестал рассеиваться, и девочки, будучи более слабыми, неизменно гибли во время вынашивания. Я много думал об этом и полагаю, что он прав. Хотя и не во всем. Потому что Изараэль, как мне кажется, первым понял, кто мы такие, какой силой владеем и откуда пришли. Он же наткнулся на остатки первых Врат и задумался над тем: а нельзя ли вернуть себе настоящее бессмертие? Возможно, на том месте, где потом вырос Проклятый Лес, остались какие-то древние артефакты. Может, это было что-то иное - я не знаю. Изиар, к сожалению, не вел записей. Однако факт в том, что он каким-то образом... на одной своей силе... сумел открыть Портал на Алиару. Причем, вы отыскали его лишь тогда, когда он уже знал о вас, многое знал о себе и, вероятно, уже придумал какой-то план. Он же выкрал из вашего Дворца Зеркало Мира, в его же руках оказались Двенадцать Камней Бездны, которые принесли нам потом много неприятностей...

- Где они?! - вскинулся рен Аверон, уставившись на Темного горящим взглядом.

- Уничтожены.

- Кем?! - ошарашено переглянулись маги.

- Мной, - скромно улыбнулся Тирриниэль. Правда, он сделал это не один, но о скромной роли Белки мудро умолчал. Однако даже так его слова произвели эффект разорвавшегося снаряда - эльфы сперва оторопело застыли, силясь представить ту мощь, с помощью которой можно было разрушить творение Создателей, а потом разом подскочили с кресел.

- Это невозможно! - решительно заявил рен Аверон, нервно стиснув подлокотники кресла. Его глаза вспыхнули подозрением, лицо побледнело. - Выброс сил при уничтожении Ожерелья должен был быть таким, что мог сжечь целый континент!

- Кусок леса он нам сжег, - фыркнул Элиар. - Да и то, потом восстановили.

- Такого... не может быть!

- Почему?

- Потому что Камни копили в себе силу Драконов более шести тысяч лет, - сухо сообщил ему рен Роинэ. - Для того, чтобы безболезненно ее выпустить, потребуется, как минимум, не меньшая сила и изолятор для сброса энергии размерами с этот Дворец.

- У нас он есть, - спокойно пожал плечами Светлый. - Весь Проклятый Лес, считай, такой изолятор. Правда, живой, но это ничего не меняет. К тому же, насколько я понял, Тиль вобрал часть этой энергии в себя, слегка подымил потом, но все равно благополучно ее усвоил и до сих пор жив-живехонек, в отличие от некоторых.

Тирриниэль слегка поморщился, но смолчал. А вот то, что испуг в глазах Эланны стал еще больше, ему совсем не понравилось. Эл - болван. Не хватало только, чтобы она тоже начала считать его чудовищем.

- Продолжайте, ллер, - напомнил о себе ллер Адоррас, и Совет послушно примолк, недовольно рассевшись по своим местам. - Часть этой истории я слышал, но хотел бы уяснить для себя некоторые моменты. Вы сказали, что Изараэль запретил своим потомкам иметь более двух наследников?

- Да, - кивнул Таррэн. - Его же усилиями произошло полное исчезновение женской ветви Рода Л'аэртэ, которое мы смогли преодолеть лишь пять веков назад.

- Когда он ушел с Лиары?

- Девять с половиной эпох тому. По нашему летоисчислению.

- Вы говорили, что он использовал Врата, - нахмурился Владыка Эоллара. - И, судя по всему, действительно некоторое время оставался на Алиаре неузнанным и никем не замеченным. Но почему же тогда он не покончил со всем сразу? Зачем ему понадобились Круги? Только ли для возвращения бессмертия?

- Этого мы не знаем, - пожал плечами Таррэн. - Но Хроники сходятся на том, что Изиар бредил вечной жизнью и только ради этого занимался магией крови, испытывая ее на живых существах. Сперва на тех животных, которых смог достать на Алиаре. Потом - на смертных и своих собственных сородичах. О результатах я вам уже говорил. Что же касается Кругов, то ими пришлось воспользоваться, поскольку в последний момент ему помешали. Он был опасно ранен и сумел только притащить в наш мир измененных им зверей, чтобы они стерегли Врата, не позволяя его потомкам (а он считал, что все мы непременно захотим последовать его примеру) завладеть Порталом раньше времени. Он никому из Народа не сказал об Алиаре. Никому не обмолвился о Создателях. Единственное, что мы взяли от него, это Родовой Ясень. А также наш общий покровитель, изображение которого нашло отражение в наших родовых перстнях.

- И вы его уничтожили, - задумчиво произнес ллер Адоррас, изучая Великого Дракона, обвивающего палец опасного гостя. - Того, кого считали прародителем и основателем Рода.

- Изиар был основателем Рода Л'аэртэ, это верно, - кивнул Тирриниэль. - Но он был безумен. Умен и гениален по-своему, но все-таки безумен. Обмануть весь мир, стравить между собой разумные расы, чтобы получить возможность на протяжении девяти эпох выцеживать кровь из своих детей... он заслужил смерть. Не думаю, что, если бы он уцелел, вы бы избежали его нового визита.

- Который наверняка стал бы для вас последним, - буркнул себе под нос Элиар.

Ллер Адоррас хмуро покосился в его сторону, но ничего не сказал: ответ и так был очевиден. Так же было понятно требование Изараэля касательно сохранения преемственности магии Огня. Понятно стремление восстановить утерянное. Понятна одержимость, с которой этот безумец шел к своей цели.

Непонятным другое: каким образом его удалось уничтожить? Если Изиар был так силен и изобретателен, если все, чем владеют его потомки, было создано именно его руками... то КАК?! Каким образом?! И почему Таррэн вдруг отказался рассказывать подробности о его смерти?

Насчет возраста и ранней смертности чужаков с Лиары Владыка, правда, догадывался, но одно дело думать и считать, а другое - видеть вот так, своими глазами, седого эльфа, которые на Алиаре считался бы недалеким подростком. Тогда как Тирриниэль далеко не юн, умен, хитер, и он - крайне опасный хищник, умело скрывающийся под маской приятного собеседника. За прошедшие пару недель ллер Адоррас не раз успел в этом убедиться. И не раз мысленно проклял наглого пришельца за его жесткость, непримиримость, искусное маневрирование в море недомолвок и поистине нечеловеческую проницательность, от которой порой становилось не по себе.

Пожалуй, на Лиаре не только мало живут, но и взрослеют рано. Ничем иным такое несоответствие просто не объяснить.

- Благодарю вас, ллеры, за откровенность, - со вздохом вернулся в свое кресло Владыка. - Признаюсь, сведения очень важные и требуют детального изучения. Но не сейчас. Рен Роинэ, буду рад видеть вас в Зеленом Зале сегодня вечером. Рен Аверон, отложите ваше предложение для уважаемых ллеров до завтра. Рен Эганарэ, прошу вас временно приостановить свою работу, пока мы не получим точных данных о безопасности Эоллара.

Старейшины синхронно поклонились.

- Ллер Таррэн, ллер Тирриниэль, я бы хотел вернуться к вопросу об объединении наших Родов. Вы не могли бы...?

Таррэн странно сузил глаза.

- Нет.

- Что? - нахмурился ллер Адоррас: вопрос о династическом браке одним махом решал очень много проблем и на данный момент был ключевым. Брак - это спокойные границы, гарантия мира, стабильности, новые знания, доходы и хоть какая-то уверенность в отношении опасных чужаков. И вдруг отказ? - Что вы сказали?!

- Я сказал, что это невозможно, ллер, - ровно повторил Темный. Тиль беспокойно дернулся, Эл сделал большие глаза, но Таррэн не обратил внимания. - Никакого династического брака между нашими народами быть не может.

- Как? - вздрогнула Эланна.

- Почему вы в этом уверены? - Владыка пристально посмотрел на дерзкого чужака, ничем не выдав досады.

- Я готов назвать, как минимум, три причины, по которым это условие невыполнимо.

- Мне помнится, что на предварительном обсуждении вы не были так категоричны.

- Я не был категоричен против соединения чьих-то судеб в принципе, - ровно ответил Таррэн. - Однако касательно Л'аэртэ и женщин Алиары вопрос о династическом браке не стоит. Для согласия кого-то из Светлых нужно присутствие Владыки Эллираэнна, которого здесь нет, а без него решать судьбу его подданных мы не будем. Из тех Золотых, кто пришел с нами, кандидатов на подобный союз немного, однако они - простые воины, а вы вряд ли удовлетворитесь браком такого уровня...

При этих словах ллер Адоррас едва уловимо напрягся, а рен Роинэ незаметно кивнул.

- ...из тех же, кто присутствует сейчас в зале, смертные исключаются сразу, лорд Элиар - тоже по причине наличия пары... кажется, он не намеревается ее менять в ближайшее время? - Светлый только кулаком погрозил "шутнику", вздумавшему намекнуть ему на Милле. - Что же касается меня и отца... то вопрос о Л'аэртэ, как я уже сказал, нами изначально не ставился.

- Почему? - не выдержал рен Аверон, в глазах которого промелькнуло странное выражение, смутно напоминающее облегчением и, вместе с тем, настороженность.

Таррэн коротко взглянул на обратившегося в камень отца.

- Потому что Огонь Жизни смертелен для тех, в ком его нет. В том числе и для женщины, которая рискнет стать нашей парой. Любая, кто осмелится прийти в мой Род, погибнет не позже рождения первого наследника. От нашего Огня, от которого у нее не будет защиты. Но этого я для ваших женщин не желаю. Да и вы, я полагаю, тоже. Поэтому и говорю: нет. Никто из нас не вступит в династический брак и не станет рисковать чужими жизнями.

Эланна вздрогнула, как от удара, и неверяще уставилась на неподвижное лицо Тиля, не в силах осознать услышанное. Совет беспокойно зашевелился, никак не ожидая крушения своих надежд, а Владыка Эоллара откинулся на спинку кресла и надолго замолчал.

Слишком многое нужно было переосмыслить заново.

Глава 6

- Ты в своем уме?! - прошипел Элиар, едва они оказались в Южном крыле, под защитой Ясеня. - Совсем спятил - вот так, в лоб...?! Мы с Тилем такую изящную комбинацию придумали, такой "подарок" им готовили, а ты взял и все испортил!

Таррэн поморщился.

- Перестань. Это все равно надо было сделать.

- Да, но важно КАК сделать?! Мы собирались осторожно, исподволь, постепенно подготавливая Совет к мысли насчет Тиля... а ты что натворил?!

- Это было неразумно, - тяжело вздохнул Тирриниэль. Первый упрек, который он позволил себе отпустить в сторону сына.

Таррэн поджал губы.

- Отец...

- Хватит. Что сделано, то сделано, - Тиль повернулся, чтобы уйти, старательно пряча досаду и разочарование, но был остановлен твердой рукой сына.

- Нет, отец. Я все сделал правильно.

- Как же, - возмущенно фыркнул Элиар. - Ты бы еще сказал им, что притащил сюда свой драгоценный Ясень и что через пару часов он, если ты захочешь, превратит этот Дворец в твои личные Чертоги! А если надо, то в считанные дни опутает весь Эоллар и создаст из него второй Проклятый Лес! Только хмер и будет не хватать, хотя при определенном усилии, за пару столетий, я думаю, он даже их тебе вырастит и предоставит на блюдечке - голодных, свирепых и очень покладистых. После чего тебе вполне можно будет думать насчет завоевания остальной Алиары и подчинении себе, любимому, всех четырех материков. Как вам такая идея, а?!

- Это было правильно, - упрямо повторил Таррэн. - И в отношении Эланны - тоже.

- Тьфу! - только и сказал Светлый. А Тирриниэль снова вздохнул: с Элом он, как ни странно, на этот раз был полностью согласен.

- Отец, послушай...

- Не надо. Я сейчас не слишком хороший собеседник. Извини.

- Нет, ты должен меня выслушать, - настойчиво развернул его за плечи Таррэн. - Я много думал по этому поводу и пришел к выводу, что мы совершили ошибку, когда намекнули Эланне на Эла.

- Ну, наконец-то, дошло! - "обрадовался" Светлый.

- Да помолчи ты! Дай слово вставить!

- Ах, пожалуйста-пожалуйста. Только в следующий раз заранее меня предупреди, когда решишь все переиграть без моего участия!

- ЭЛ!

- Все, умолкаю, - Элиар примиряюще поднял руки и всем видом показал, что от него больше ни слова не услышат, ни упрека, ни возгласа, ни даже намека на недовольство. Он широко улыбнулся, явно пересилив себя, и подчеркнуто беззаботно отвернулся от побратима. Однако лицо его все еще оставалось сердитым, а в глубине зрачков то и дело вспыхивали неприятные красноватые огоньки.

- Отец, - Таррэн пристально посмотрел на неподвижного Тирриниэля. - Пойми: Эланне НУЖНО было сказать насчет Огня. Так было честно по отношению к ней. Я все понимаю. Я вижу, как ты на нее смотришь, и не возражаю, но... пожалуйста, пойми: без рун ты не сможешь быть с ней. А без ее добровольного согласия никто не станет этого делать. Мы поклялись, помнишь? Мы предупредили твой Совет, что за нарушение будут уничтожены все, кто только посмеет заикнуться об Изменении. Абсолютно все, невзирая на статус, возраст и заслуги перед Лесом. Ты сам заявил об этом. Ты создал новый Закон. Ты обрек Изменение на гибель, помнишь? А теперь собираешься сам же все и разрушить?

Владыка Л'аэртэ сжал кулаки.

- Руны - единственный способ для Эланны.

- А ты у нее спросил?

- Это не больно, - нахмурился Тирриниэль. - Мы научились гасить боль. Она вообще ничего не почувствует. Ей будет гораздо проще, чем в свое время Мирене.

Таррэн снова вздохнул.

- Да как же ты не поймешь... хорошо, попробую по-другому, - он пару секунд помолчал, собираясь с мыслями. - Представь себе, что случится, если мы сейчас умолчим про Огонь, сделаем вид, что готовы на династический брак, все твои (даже самые смелые) планы исполнятся, и Эланна действительно согласится. Причем, согласился по доброй воле, поскольку ты сумел ее очаровать и вызвал искреннюю симпатию. О большем пока не говорю - для этого требуется время. Теперь представь, что Адоррас тоже одобрит ваш союз и устроит грандиозный праздник в честь любимой дочери, а на время церемонии бракосочетания превратит свой Дворец в один огромный карнавал. Все случится так быстро, как ты того пожелаешь. Будет музыка, цветы для невесты, много тостов и игристого вина. Будет вечер, а за ней и ночь. Будет радостное нетерпение. И будет много слов, когда после обряда ты поведешь жену из Тронного зала в ваши общие покои. Я согласен - это прекрасная мечта. Но ответь мне, что ты скажешь своей любимой, когда придет время для объятий, и она потянется к тебе, ожидая взаимности?

- Мы проведем ритуал раньше, - буркнул Тиль, отводя глаза.

- Где? Во Дворце? Накануне церемонии?

- Почему нет?

- А если что-то пойдет не так? - покачал головой Таррэн. - Если Эланна перенесет его плохо? Если нам помешает то, что она рождена на Алиаре, или наши руны подействуют на нее совсем не так, как на Мирену?

Владыка Темного Леса несильно вздрогнул.

- А если Адоррас узнает об этом? Если сама Эланна, узнав правду в последний момент, вдруг усомнится или передумает? Ты хоть раз говорил с ней об этом? Интересовался, как она относится к возможной опасности твоего Огня? Предупреждал о последствиях или о том, что руны Изменения, будучи нанесены однажды, больше никогда не покинут ее тело? А сам процесс? А его длительность и неприятные ощущения? Хорош же ты будешь, если твоя жена вдруг спрыгнет с алтаря от боли и в ужасе побежит за помощью! Ты хоть подумал, что она не имеет никакого понятия насчет Изменения? Подумал о том, что она не знает, какую боль причиняют наши руны? Подумал, наконец, о том, что с ней все может пойти по-другому и, даже если она согласится, то просто не будет к ЭТОМУ готова? А если и будет, то вовсе не к тому, что во время ритуала надо сохранять полную неподвижность? Как считаешь, ей понравится, что кто-то из наших будет видеть ее обнаженной и начнет чертить на ее коже руны? Понравится, если ты сам вдруг решишь это сделать, а потом ей будет без конца сниться это в кошмарах? Понравится, если что-то мы не предусмотрим, и с ней произойдет то же, что и с Литой?!

Тирриниэль побледнел.

- Мы не допустим...

- Нет, конечно, - устало сказал Таррэн. - Но и гарантий никаких мы, в общем-то, дать пока не можем. Здесь все может случиться. Все может пойти не так, как мы привыкли: другой мир, другая магия... мы давно уже не принадлежим Алиаре. И еще не успели прочувствовать ее так же хорошо, как свой новый дом. Пойми: проводить ритуал здесь - очень опасно. Во Дворце Адорраса слишком много неучтенных факторов и посторонней магии. Один сбой, и все окажется напрасным... а к нам домой Эланну никто не отпустит. В первую очередь, сам Адоррас. Разве что сбежать, пока все будут увлечены другими вещами? Но в этом случае, сам понимаешь, ни о каких хороших отношениях речи идти уже не будет. А то нас еще и обвинят в попытке похищения члена правящей семьи. Дескать, обманом завлекли, голову задурили, да и обнаглели от безнаказанности, а Эланна, будучи слишком юной для таких интриганов, как мы, позволила это с собой проделать, не заботясь о последствиях. Нет, отец. Так нельзя. Если ты мне не веришь, то хотя бы представь, что бы сделала со мной Белка, если бы я попытался провернуть подобное без ее ведома и согласия?

Элиар зябко передернул плечами и инстинктивно огляделся: нет ли где этой дикой хмеры? Не подслушивает ли с потолка? От нее всего можно ожидать. Даже того, что вдруг спрыгнет сверху и ка-а-ак даст по шее за подобные выкрутасы. Тем более, один раз с ней посмели обойтись некрасиво. Что из этого получилось, все они знали - Талларен, вон, до сих пор из могилы выкопаться не может. А если она вдруг узнает, ЧТО они тут напридумывали, пока ее не было...

Светлому вдруг стало резко не по себе.

- Хорошо, я понял, - дрогнувшим голосом согласился Тиль, видимо, подумав о том же. - Тогда стоит закончить Договор и побыстрее вернуться: не уверен, что после сегодняшнего Адоррас рискнет снова ставить этот вопрос.

- Эланна поймет, - улыбнулся Таррэн. - Она - умная женщина и не станет поступать, как многие наши. Раз уж она рискнула в одиночку прийти на Лиару... думаю, вам следует поговорить. Только на этот раз - предельно откровенно.

- Спасибо, лучше не надо.

- Надо, отец, - Таррэн улыбнулся шире. - Она должна знать, чем мы опасны и почему это именно так. Должна понимать, что иногда мы при всем желании теряем над собой контроль. Должна видеть, что ты уважаешь ее мнение, и должна подумать над тем, что способ для вас быть вместе существует. Если, конечно, ты ей небезразличен.

- Если... - пробормотал Тиль, неловко отворачиваясь. - Ты прав: если... это, пожалуй, самая главная проблема.

- Ты просто плохо знаешь женщин.

- Я плохо знаю? - мрачно покосился Владыка Л'аэртэ.

- Ты, ты, - тихо рассмеялся Таррэн. - Возраст здесь не имеет значения, а ты, хоть и живешь дольше, все-таки... прости за откровенность... пока ни разу не был близок к тому, что называется любовью. Это не в обиду тебе сказано, а к тому, что если Эланна не бросается к тебе на шею и не кричит на каждом углу о своих чувствах, это совершенно ничего не значит. Даже более того: Бел, к примеру, из меня едва душу не вытрясла, когда я признался, что с ума от нее схожу. Я уж подумал: все, кончилась моя жизнь - никакой пары, никакого будущего, никакого счастья... а она выругалась и пообещала, что убьет, если я немедленно ее не поцелую. Представляешь?

Элиар с интересом обернулся.

- Да? Удивительно, что ты после этого еще живой.

- Сам порой поражаюсь.

- Э-эх, везунчик Торковый. Если бы не Бел, остались бы от тебя одни подметки. И в Лабиринте, и позже, и вообще.

- Помалкивай лучше, - беззлобно фыркнул Таррэн. - Если бы не Бел, не видать бы тебе Милле, как своих ушей. И вообще, кто-то до сих пор бродил бы по моему лесу неприкаянным призраком, если бы она не надумала вытащить его с того света.

- Ну... да. Насчет этого не спорю. И насчет Милле тоже. Хотя к ее созданию ты тоже слегка приложил... э-э... руку.

- Все, пошел вон отсюда, - беззлобно пихнул побратима Темный. - Надоел со своими подначками. Лучше придумай, что сказать вечером на Совете касательно Портала. Чует мое сердце, Аверон захочет его осмотреть или потребует, чтобы мы обучили обращению с Огнем его младших прямо сейчас.

- Я уже думаю. Кстати, ты заметил, что у них нет никаких Хранителей?

Таррэн пожал плечами.

- А зачем они нужны? Хроники у них никто не прячет, магов полно в любом Роду: посильнее, послабее... каких угодно. За рассеиванием сил следить не надо. Никакой угрозы для Перворожденных в этом мире давно нет. Боевая магия тоже не в почете - все направлено на гармонию и созидание. А если и есть какой-нибудь рен Аверон со своей огненной стихией, так и пускай балуется: у Владыки достаточно сил, чтобы щелкнуть его по носу, если зарвется.

- Когда-то им и три Рода было не проблемой щелкнуть по носу.

- Вот именно, что было, - наконец, усмехнулся Тирриниэль. - Как считаешь, Светлый, что случится, если с нами попробуют поступить, как с Ищущими?

- Ничего, - ухмыльнулся Элиар. - Если Создатели не надумают навестить этот мир после шести тысяч лет молчания, любой из моих Хранителей легко одолеет целый Род местных магов. А если придут еще и твои...

- Никаких ссор, - оборвал его мечтания Таррэн. - Мы пришли сюда не за этим. Сходи лучше, взгляни, как дела у Лана и добились ли они чего с тушкой дирсы. Отец, а нам с тобой стоит навестить Ясень.

Тирриниэль кивнул.

- Идем. Заодно, расскажешь, что за сон тебе такой странный приснился и каким образом ты прошел по памяти Рода аж на девять эпох назад.

- Сплетничать собрались, да? - подозрительно покосился на родственников Элиар. - Ну и ладно. Я с Бел потом сам поговорю и все у нее выведаю.

- Бел здесь нет, - честно ответил Таррэн.

- В смысле?

- В прямом: ее до сих пор нет во Дворце. Она сказала, что не вернется, пока мы не закончим с Договором.

- А как же...?

- Вот так, - хмыкнул Темный, не вдаваясь в подробности, и первым двинулся прочь.

- Эй! Но ты же сам сказал, что видел ее! - крикнул ему вслед Элиар.

- Да. Во сне.

- Но твоя аура...!

- А что с ней?

- Торк! Да ничего! - окончательно взвился Элиар. - Ничего такого, что заставило бы меня беспокоиться, как вчера!

- Так это ж хорошо, - усмехнулся Таррэн. - Чем ты недоволен?

- Тем, что ничего не понимаю!

- И не надо. Спокойнее будет. Просто поверь: с Бел все отлично, она недалеко и, если потребуется, в любой момент сможет дернуть тебя за ухо. Но на глаза не покажется - не хочет осложнений с местными. Теперь понятно?

Эл проворчал что-то неразборчивое, насупился, справедливо заподозрив, что ему дурят голову, и, отмахнувшись от побратима, ушел. Ну их, с этими тайнами и загадками. С Бел никогда не было все ясно, а теперь, когда появился Тор, от нее вообще можно ждать чего угодно. Так что Торк с ней, потом сама все расскажет. А начнешь настаивать - не поймут. К тому же, если Темный уверен, что все путем, то и ему нечего волноваться.

Но все-таки почему так неспокойно на сердце?

Тирриниэль, проводив его долгим взглядом, повернулся к сыну.

- Что ты хотел мне сказать? Разве у нас появились от него секреты?

- Пойдем, - вздохнул Таррэн, направляясь в дальнюю комнату. - Я хочу открыть тебе память, а ты сам решай: стоит ли говорить Элу или лучше подождать.

- Все так плохо? - насторожился Владыка Л'аэртэ.

- Скорее странно. Я не могу разобраться: слишком много неясного. Но сон непростой, даже с учетом того, что там успела побывать моя жена.

- Что она хотела?

- Чтобы я перестал себя загонять и выспался, наконец, - пожал плечами Таррэн.

- И?..

- А я не стал.

- Почему? - с интересом покосился Тиль, на что его сын только усмехнулся.

- Я что, дурак - спать в такое время?!

- О... тогда все ясно, - хитро прищурился Владыка Л'аэртэ. - А ты уверен, что это был только сон? И уверен, что твоя аура пришла в порядок сама по себе?

Таррэн вместо ответа зашел в комнату с приветственно зашелестевшим Ясенем, протянул руку, без удивления принял на раскрытую ладонь три ореховых скорлупки и мягко улыбнулся.

- Насчет Бел я почти уверен, что она была, - прошептал он, раз за разом читая эльфийские руны. - Все же разгрызенные орехи не падают под двери ниоткуда. А вот насчет остального... хочу, чтобы ты тоже это увидел. Может, поймешь больше, чем я?

Тирриниэль тут же кивнул.

- Хорошо. Давай попробуем. Только... хочешь совет?

- Какой?

- Когда в следующий раз уснешь... - Тиль на мгновение замолчал, и Таррэн вопросительно изогнул бровь, - и если вдруг все получится... то передай Бел от меня привет. Где-нибудь между страстным поцелуем и крепкими объятиями.

- Отец!

- А если ты не уверен до конца, сон это был или нет, то положи с вечера под подушку пару орехов, а потом проверь, так ли ты хорошо в себе разобрался. В конце концов, в жизни всякое бывает. Даже такое, что на скорлупе сами собой появляются эльфийские руны.

Таррэн изумленно моргнул, никак не ожидая от отца подобного напутствия, но Тирриниэль лишь тихо рассмеялся. После чего сразу посерьезнел, осторожно присел на услужливо приподнявшийся Ясеневый корень и повелительно кивнул.

- Все, делай. Я готов тебя принять.


Спустя два часа они сидели в одной из комнат Южного крыла и задумчиво изучали неуловимый для простого глаза танец ясеневых листьев на одной из живых стен. Тирриниэль уже довольно долго был погружен в глубокие размышления, Таррэн рассеянно вертел в руках ореховую скорлупу, зеленый ковер у него под ногами то и дело начинал ходить мелкими волнами, словно чуя нетерпение хозяина, а напоенный лесными ароматами воздух едва не гудел от скопившегося напряжения.

- Что это за место? - наконец, нарушил затянувшееся молчание Владыка Л'аэртэ.

Таррэн встрепенулся

- Скальные Берега.

- Уверен?

- Там больше нечему быть.

- А статуя - та самая?

- Думаю, да, - кивнул Таррэн. - Она слишком живая, чтобы быть плодом моей фантазии. И слишком... правдоподобная.

- Согласен, - Тиль медленно отпил из хрустального бокала и чуть нахмурился. - Насчет Бел я теперь, кстати, не уверен - уз на тебе все еще нет. Следов чужого воздействия в памяти - тоже. Если это действительно была она (а скорлупу все же никуда не денешь!), то почему все так странно переплелось? Даже я не могу отличить, где закончился сон, а началась реальность. Такое впечатление, что и она там была... или же ты так хотел ее увидеть, что увидел по-настоящему, а воспоминания наложились на сон... не знаю, сын. Теперь - действительно не знаю. Что сам думаешь?

- Я вижу этот сон каждый день с тех пор, как исчезла Белка. В мельчайших подробностях. Иногда Она просто стоит напротив. Когда-то отворачивается и уходит. Однажды растаяла прямо у меня на глазах, а вчера, вот, подошла ко мне сама. Впервые.

- Она могла заставить тебя увидеть этот сон?

- Уз ведь нет, ты сам говоришь, - вздохнул Таррэн. - Да и я не почувствовал. А ЕЕ помню хорошо. Мое тело помнит. И от орехов пахнет ЕЕ медом - я не мог перепутать.

- Согласен. Но сон все равно странный.

- Может, ты прав, и я спутал реальность с выдумкой? Боюсь ее потерять, и таким образом все это проявилось?

- Тогда почему статуя всегда одна и та же? Почему они обе ТАК похожи?!

- Не знаю, - помрачнел Таррэн. - Даже предполагать не хочу, потому что такое тогда получается...

- Какая-то связь между ними есть: просто так ничего не бывает. Но при чем тут Бел и Мать Драконов? И почему у меня тоже сложилось впечатление, что Бел там действительно была, а ты какое-то время смотрел на НЕЕ ее глазами? - Тирриниэль прикусил губу. - Или это был кто-то другой? Мы все еще очень мало знаем о Создателях. Слишком мало для того, чтобы делать какие-то выводы.

- Но их сила просыпается, - возразил Таррэн. - Ты ведь тоже это чувствуешь. Видишь, каким раздражительным стал Эл - на него это непохоже.

- Нет, - согласился Тирриниэль. - Совсем не похоже. Поэтому я хорошо понимаю, почему ты решил пока ничего ему не говорить. С моим Огнем тоже творится что-то непонятное: то готов вспыхнуть от малейшего ветерка, то, напротив, никак не дозовешься... да что говорить: если уж Эл с его спящим даром реагирует, то нам с тобой придется быть вдвойне острожными!

- У Эла дар уже не спящий: если помнишь, я его пробудил.

- Он малоактивен.

- Это пока, - сумрачно предрек Таррэн. - Если так будет продолжаться, у него могут возникнуть большие проблемы: Алиара почему-то выводит Огонь из равновесия. Я еще в прошлый раз почувствовал, но не так сильно. А сейчас... кажется, Эл становится таким же вспыльчивым и непримиримым, как мы в юности. Только, в отличие от нас, он не понимает, что происходит. Я пытался вчера уточнить кое-что, так он надулся и ушел. И сегодня, если ты заметил, тоже.

Тирриниэль задумчиво повертел хрустальный бокал.

- Заметил. А еще я заметил, что на наших Охотников это не действует.

- У них нет дара.

- В Стрегоне есть кровь Белки. Конечно, всего капля, но в ней, если помнишь, и твоя кровь... и моя... слегка разбавленная.

Таррэн неожиданно замер.

- Ты думаешь, она тоже...?!

- А ты только сейчас сообразил? - удивился Тиль. - Конечно, и Бел ЭТО чувствует: в ней, считай, почти треть нашей крови. И, соответственно, магии: твой, моей, Талларена. А он, между прочим, унаследовал гораздо больший Огонь, чем ты. Тебя, правда, выручает Лабиринт, тогда как Белка этой силой пользоваться (хвала небесам!) не умеет. Однако не забывай: твоя жена, в той или иной степени, тоже приняла в себя магию Огня, иначе у вас не было бы ни Тира, ни Милле, ни Тора. Просто она, как всегда, первой забеспокоилась, хотя, возможно, не была уверена, что беспокоится правильно. А поскольку в последние годы она себе вообще мало доверяла...

Таррэн прикрыл глаза.

- Торк... она побоялась сорваться!

- Скорее всего. Поэтому и ушла: подумать, посидеть в тишине и попробовать разобраться, в чем дело. Она ведь тоже боится этого (не один ты такой умный) и боится, что этим причинит тебе боль: если Бел выпустит из-под контроля свою силу, последствия будут не лучшими, чем если сорвешься ты или я. В ней течет наша кровь. В ней течет кровь Траш, Карраша... всей стаи! Теперь добавились перевертыши. Быть может, кто-то еще, о ком мы с тобой понятия не имеем. Кто знает, как она жила эти двенадцать лет?

Таррэн переменился в лице.

- Отец, я - дурак...

- Нет. Ты просто плохо подумал.

- В нас же течет один Огонь, а она - все еще наполовину человек! И в ней есть частичка Траш! И Карраша! А он еще много лет назад отличался слишком буйным нравом! Проклятье! Я должен был заметить, понять, помочь, наконец!

- Когда? Это же не сразу проявилось, а разговаривать в последнюю неделю нам было просто некогда: сам помнишь - мы почти не спали. Только и хватало сил, чтобы доползти до кровати и упасть. Такое впечатление, что Адоррас решил испытать нас на прочность.

- Но почему она не сказала мне?! - тихо простонал Таррэн. - Почему не пришла и не попросила помощи?!

- Бел не любит просить, - напомнил Тирриниэль. - Если тебя это утешит, то она и мне ничего не сказала. Но я, слава богу, не первый день на свете живу, и, к счастью, научился различать, где она шутит, а где сердится по-настоящему. К тому же, мне кажется, Бел сама не была уверена в том, что с ней что-то не так, вот и отошла в сторонку, чтобы ни нам не мешать, ни самой не наделать глупостей.

Таррэн обхватил голову руками.

- Это неправильно... она должна была сказать... я бы посмотрел, помог... может, надо защиту какую поставить? Или убрать ее амулет? Вдруг Ясень помог бы?

- Если Бел ушла, значит, не помог, - медленно уронил Тиль, изучая солнечные блики на хрустальных гранях опустевшего бокала. - Или что-то случилось еще, раз ей понадобилось уйти... именно таким образом. Может, посмотрела на нас и решила, что нечего тревожить по пустякам? Честно сказать, не знаю, что уж для нее важнее. Но раз она вернулась, то, видимо, свои трудности решила. Или же нашла, что искала. А может, просто выяснила, что хотела. В любом случае, это у нее надо спрашивать. Наше же с тобой дело - выбрать подходящий момент и задать ей нужный вопрос.

- Я попробую, - невесело кивнул Таррэн. - Но результатов не обещаю.

- А я ничего и не жду.

- Какой ты стал мудрый... местами. Если бы еще и с Эланной решил...

- Другим советовать проще, - хмыкнул Тиль. - А что касается Эланны, то я подумаю, как ей все объяснить. Правда, результатов, как ты сказал, не обещаю.

- Она ведь тебе нравится, - повернулся Таррэн, внимательно глянув на отца.

Тот кивнул.

- Да. Но это ничего не меняет.

- Ты обязан с ней поговорить.

- Я учту твои пожелания.

- Отец...

- Все, хватит, - Тирриниэль поставил бокал и поднялся. - Больше не о чем рассуждать. Если уснешь сейчас, то постарайся припомнить свои сны поточнее. Если это случится поздно ночью - я тебе уже сказал, что делать. В любом случае попроси Ясень поставить на комнату дополнительную защиту и пройдись Огнем по углам.

- Зачем?

- Чтобы дирсы не подкрались, - подозрительно серьезно ответил отец.

Таррэн негромко фыркнул: шутник.

- А ты куда?

- К Ланниэлю загляну, - усмехнулся Владыка Темного Леса. - Посмотрю, как у него успехи. Может, ошейник сумел собрать или дирсу нашу разговорил? Чем Торк не шутит? Все же он у Линнувиэля способный. Пожалуй, даже способнее Ларриэля. А когда они работают на пару с Вертэлем, то вообще - загляденье. Такое впечатление, что они - две половинки одной сущности, которой почему-то вздумалось отыскать себе сразу двоих носителей.

- Ты прав: они на удивление хорошо ладят.

- У них магия отлично сочетается, несмотря на то, что Ланниэль - Темный и почти что Хранитель, а Вертэль - Светлый целитель в сотом поколении. Но это только подтверждает твою теорию, что все мы (и Светлые, и Темные) на самом деле - один и тот же Народ. А наша магия, какой бы она ни была и от кого бы нам ни досталась, в своей основе имеет очень много общего. Спокойной ночи, Таррэн.

- Спокойной ночи, отец, - отозвался Таррэн, провожая глазами уходящего Владыку. Тот слабо улыбнулся, пользуясь тем, что никто не видит, а про себя подумал, что, наверное, все же не зря живет на этом свете, раз даже после стольких лет слышит в голосе сына неподдельную заботу и искреннюю благодарность. За понимание, сочувствие, помощь и просто за то, что ему не все равно.

Странно, что это вообще происходит. Тиль порой даже сомневался, что подобное стало возможным: после стольких лет молчания, взаимного недоверия, обвинений и упреков... после полного разрыва, Отречения... ох, как он понимал чувства Адорраса, когда Ищущие вдруг вернулись с Островов Смерти за отмщением! Но как же тяжело признавать свои ошибки и делать что-то наперекор всему прежнему опыту. И как невыносимо трудно видеть, что вся твоя прежняя жизнь была бессмысленной и никому не нужной бравадой.

"Я, может, и моложе многих местных, - хмыкнул Тиль про себя. - И, возможно, слишком рано и незаслуженно приобрел седину в волосах. Зато в успел пережить столько, сколько здешний Совет себе представить не может. Что же касается ошибок, то их у меня тоже было немало. И ошибок страшных. Порой, даже смертельных. Но, как оказалось, сама по себе ошибка - ничто, если ты не сумел ее понять и исправить. А если исправить не получилось, то хотя бы уменьшить последствия и задуматься о том, как не допустить повторения".

Владыка Л'аэртэ кивнул молчаливым перевертышам, чутко караулящим в коридоре. Ненадолго зашел в свою комнату за одним полезным артефактом. Бережно погладил выросший прямо в центре комнаты молодой ясень. Мягко улыбнулся, ощутив ласковое прикосновение в ответ. После чего быстро вышел и надолго пропал в недрах надежно защищенного Южного крыла, где Ланниэль упорно бился над загадками мертвой дирсы.

Глава 7

- Впусти, - коротко велел ллер Адоррас, когда его уединение грубо нарушили, и Ортэ, которому только и дозволялась подобная наглость, лаконично доложил о приходе важного гостя.

Страж, молча поклонившись, бесшумно исчез. Но буквально через секунду двери в личные покои Владыки снова отворились, и в комнату быстрым шагом зашел необычный посетитель.

Невежливым пинком захлопнув за собой деревянные двери, он быстро огляделся, словно ища какой-то подвох. Но покои повелителя, как и триста лет назад, остались все такими же аскетичными, строгими и совсем не соответствующими высокому статусу хозяина. Просто четыре стены, свитые из ветвей эльфийской лозы и усыпанные густой листвой. Четыре мраморные колонны по углам, отгородившие собой куцее пространство десять на десять шагов. Ровный мраморный пол. Два плетеных кресла. Невысокий столик с кувшином легкого вина. И небрежно брошенная на ковер роскошная туника, которую Владыка раздраженно сорвал с плеч, отшвырнув прочь, как кичливую, до смерти надоевшую тряпку.

Ллер Адоррас сидел в одном из кресел абсолютно неподвижно. Спиной к двери, вперив тяжелый взгляд в пустоту и находясь в напряженном раздумье. Его чеканный профиль был ровным, как срез столетнего дерева, резким и таким же твердым. Синие глаза потемнели, усталые веки уже с трудом прятали их неестественную глубину. На благородном лбу пролегли несвойственные Перворожденным морщины, а красиво очерченные губы едва заметно шевелились, будто он разговаривал с кем-то неизмеримо далеким, испрашивая совета или помощи.

Незваный гость некоторое время постоял, внимательно изучая седой затылок повелителя, однако тот и не подумал повернуться, чтобы соблюсти хотя бы видимость приличий. Впрочем, его поведение не было чем-то из ряда вон выходящим: эти двое уже давно отошли от церемоний, когда оставались наедине, а потому вошедший без всякого смущения подвинул к себе второе кресло, по-хозяйски рухнул на жалобно пискнувшее сиденье и выжидательно уставился на Владыку.

- Что? Тяжко? - хмыкнул он, когда ллер Адоррас не пошевелился. Спросил то ли сочувственно, то ли, напротив, с насмешкой.

Царственный эльф, очнувшись от дум, тихо вздохнул и потер гудящие виски.

- Вот уж не ждал тебя сегодня увидеть.

- Да я... гм... и не собирался оставаться в стороне. Когда горит Эоллар, глупо продолжать ловить рыбу, надеясь, что начавшийся пожар не доберется в мою тихую заводь.

- Поэт, - усмехнулся Владыка. - Мне казалось, после недавнего разговора с чужаками ты еще три года не сунешься во Дворец. Неужто замыслил отыграться за поруганные Хроники? Или не так, Ис?

Рен Истаэр ал Истаэрр, давным-давно не испытывающий трепета перед своим Владыкой, раздраженно дернул щекой.

- Представь себе, нет.

- Почему же тогда ты ушел?

- У тебя во Дворце стало неуютно, а я вдруг захотел просмотреть память Рода.

- Что? И ты тоже? - удивленно повернулся ллер Адоррас.

- Что значит "тоже"?

- Да так... зачем тебе память?

Летописец, хронист, поэт и, одновременно, кузнец странно повел широкими плечами.

- Хотелось проверить записи отца и сравнить со своими ощущениями.

- Зачем? Полагаешь, он передал тебе не все?

- Эти чужаки не идут у меня из головы, - признался рен Истаэр. - В отличие от тебя, я не застал той войны. Поэтому все, что мне известно, известно лишь по памяти отца. А он, если помнишь, с трудом пережил Катастрофу и, в конце концов, утратил ясность ума.

- Да. Война многим повредила разумы.

- Мы - не воины, - горько усмехнулся кузнец. - К несчастью, большинству из нас чужда даже мысль об отнятии чужой жизни. Многих она приводит в священный ужас, а те, кто еще хранит в себе память о войнах, вряд ли сумеют заставить себя снова увидеть этот кошмар. Слишком сильно ОНИ прошлись по Эоллару. Слишком много жизней отняли. И слишком много боли принесли, чтобы ее можно было спокойно вынести. Если уж даже отец не смог... увы, многие предпочли забыть прошлое, как страшный сон, и до сих пор стараются не думать о том, что все это может повториться.

- Мы с тобой думаем, - сухо напомнил повелитель. - И уже не раз отнимали чужие жизни.

- Да, но какие? И какой ценой?

- Большое начинается с малого. Несмотря даже на то, что моим подданным простая охота, которой увлекался еще мой дед, уже кажется кощунством, если не святотатством.

- Звери, - криво улыбнулся кузнец. - Мы убиваем всего лишь зверей, а нас с тобой клеймят и за спиной называют чуть ли не кровожадными чудовищами. Монстрами. Дикарями, потерявшими гармонию с миром.

- С чего-то же надо было начинать, - вздохнул ллер Адоррас. - Какой же я правитель, если начну обрекать своих воинов на то, цену чему не знаю сам? Пришлось учиться, как дитю. А потом учить их. Заново.

- Твои эвитарэ хороши, не спорю. Но их слишком мало: что такое две сотни против настоящего врага? А маги? Ты ведь понимаешь разницу?

- Других у нас нет, Ис. Война уничтожила слишком многих. Весь цвет. Всю ударную силу. А те, кого она не уничтожила, к несчастью, остались по другую сторону нашего противостояния с Ищущими.

- И теперь они снова здесь...

Владыка Эоллара снова помрачнел.

- Я не знаю, что мне делать, Ис. Как сохранить свой Народ? Как не допустить новой войны? Как уберечь этот мир от крови? Раньше мы искренне считали, что этот кошмар больше не повторится. Считали, что Ищущих больше нет, надежно похоронили саму память о них, вычеркнули из Хроник, забыли, успокоились, решив, что от гнева Создателей никто из них не ушел... а зря. Кажется, мы слишком верили в непогрешимость Драконов. Слишком уповали на Их могущество. И слишком верили Их словам о том, что никто из посягнувших на Закон не уцелел. И ведь это я Им поверил, Ис! Ты понимаешь?! Я! - ллер Адоррас прикрыл глаза рукой.

- Решение принимал Совет и лишь потом - Владыка.

- Отец был слаб после той Войны, - глухо отозвался повелитель. - Слаб, ошеломлен и растерян. Он считал это своей ошибкой: сотни тысяч погибших, лавина извержений вулканов, бесконечные цунами, шторма... и новые жертвы... ты же видел в памяти Рода, что творилось на Алиаре. Атторас считал, что это только его вина и что гибель двух третей Народа лежит на нем. Он видел исход. Видел, как горят наши леса. Чувствовал боль нашего мира. Всю, до последней капли. Он взял эту боль на себя - единственное, чем мог тогда помочь. Но это не рана его убила, Ис. Нет. Его убила вина за совершенную ошибку. И я должен был это предвидеть. Должен был настоять на сохранении Союза и должен был отменить запрет на убийства хотя бы для мужчин. Хотя бы для магов. Должен был...

- Ты не мог знать, - тихо сказал кузнец. - Никто не мог. Ты прав: мы слишком уповали на Создателей. К тому же, Атторас издал Закон, против которого ты никак не мог пойти.

Владыка сгорбился в своем кресле.

- Боюсь, он уже не ведал, что творил, Ис. Боль Алиары ударила по нему слишком сильно, и он просто... не смог ее больше выносить. Она терзала его день и ночь, год за годом, пока мы восстанавливали свой мир. Он не хотел, чтобы смерть сеяла разрушения дальше, поэтому и пошел на введение закона о непричинении. Вместо того чтобы растить новых воинов и укреплять нашу ослабевшую армию.

Рен Истаэр опустил глаза: он тоже считал, что это было ошибкой. И отец его считал именно так, за что и был когда-то удален от Дворца вместе со своими Хрониками, летописями и гордостью прошедшего войну бойца. Он уехал с Эоллара. Уехал в полную неизвестность - один, раздавленный и смятенный, страшащийся за судьбу своего Народа, но не имеющий возможности ее изменить. Лишь спустя три тысячелетия, когда глаза старого Владыки окончательно закрылись и трон занял Владыка новый, старший Истаэр рискнул ненадолго вернуться. А вернувшись, пришел в настоящий ужас, когда увидел, во что превратила эльфов воля прежнего повелителя: от искусных лучников и непревзойденных мечников славного Народа эльфов не осталось практически ничего! Выжившие в Войне оказались сосланы подальше от благостно-гармоничного Дворца. В умах молодых, не заставших кошмары битв, царила нелепая идея о непричинении смерти любому живому существу. Охота запрещена. Дуэли исключены. Веками оттачиваемые воинами умения были полностью вычеркнуты из обучения молодых эльфов. Дамы стали похожи на пресыщенных и ленивых домашних кошек. Кавалеры превратились в болтливых щеголей, главным занятием которых стали словесные изыски и вычурные конструкции ничего не значащих фраз, которыми эти разодетые петухи пытались поразить одуревших от безделья красоток.

У старого воина выступили слезы на глазах, когда он увидел, как стремительно деградировали Перворожденные. Всего за три с половиной тысячи лет! Из ничего! Из-за какого-то закона... ни охотников не стало, ни кузнецов, ни доблестных воинов. Только утратившие искру Искусства бездари, которые искренне гордились тем, что превратились в жалкое подобие самих себя. Даже у смертных была своя гордость, были свои Великие, свои таланты, смелость, стремление к новому и совершенному! Реформаторы-гномы трепетно хранили свое наследие, передавая из поколения в поколения рунные умения! А здесь - ничего. Ничего, кроме пустозвонства, бахвальных речей, возведенных в ранг Божественного Искусства, и праздного, абсолютно бессмысленного существования.

Когда старик Истаэр, впервые в жизни опьянев от безмерного количества выпитого вина, ураганом ворвался в Тронный зал, по пути играючи расшвыривая так называемую "охрану", Адоррас был очень молод и откровенно оглушен свалившейся на него властью. Но залитый слезами седой ветеран, на лице которого багровыми огнем пылал старый шрам, изуродовавший его до неузнаваемости, произвел на повелителя впечатление вылитого за шиворот ведра ледяной воды. Истаэр кричал, не стесняясь испуганно пятящихся придворных. Обвинял. Укорял. Проклинал. Плакал... ллер Адоррас до сих пор не мог забыть, сколько боли тогда горело в глазах старого воина. И сколько муки было в его срывающемся голосе, описывавшем скорое угасание эльфийской расы.

Вопреки ожиданиям двора, новый Владыка не оттолкнул израненного ветерана и не приказал выставил грубияна вон. Напротив, увел в дальние покои, дал успокоиться и за бокалом терпкого вина терпеливо выслушал, стараясь не выдать собственных сомнений и больно колющего внутри чувства безмерного стыда. Именно тогда он понял, что старик был прав. Сто раз прав: если ничего не сделать, всего через пару поколений это увядание будет не остановить. Целая раса погибнет, выродившись в уродливых пустоцветов. Все их знания бесславно пропадут. Сама память выветрится, и не останется на Алиаре ничего, чем когда-то так гордились Перворожденные.

Но так резко менять каноны... а новый закон до горечи быстро стал каноном и незыблемой традицией... было нельзя. Его бы не поняли и не поддержали. Слишком инертно праздное общество. Слишком ленивы и беспечны стали эльфы. Слишком удобно им было в этой обманчиво милой розовой сказке, в которой все прекрасно и весело, где нет смерти, нет крови, нет боли и разочарований. И где только редкие безумцы пытались плести вялые интриги, но и то большей частью лишь для того, чтобы хоть как-то развеять бесконечно долгую скуку.

Адоррас потратил много лет, чтобы отыскать среди этого блаженствующего стада редких единомышленников. Еще больше времени он потратил на то, чтобы осторожно и постепенно подвести их к мысли о переменах. Несколько сотен лет специально вылавливал в развращенных бесконечной негой Родах молодых эльфов, еще не проникшихся мыслью о праздности и способных стать опорой его нового строя. Он год за годом привлекал их к своим делам. Терпеливо выманивал из Домов, словно пугливых бабочек - к огню. Настойчиво отсылал на границы, на Бравегон, в королевства смертных, в бескрайние воды Островной Империи... куда угодно, лишь бы держать подальше от двора. Он взращивал их, как заботливый садовник растит любимый огород. Поощрял, привлекал, объяснял, исподволь приучая к мысли о том, что нужно многое менять на Эолларе. Он возился с ними, как с малыми детьми, стараясь вложить в ветреные головы хоть немного рассудительности. Потихоньку забирал под свое крыло. И, в конце концов, через годы долгого и упорного труда сумел убедить Совет в необходимости создания не просто своей личной стражи, но и личной сотни, в которой властвовали бы несколько иные ценности. И в которой ничто не имело бы значения, кроме верности долгу и безусловной преданности своему сюзерену.

Они до хрипоты спорили со стариком Истаэрром, придумывая новый кодекс взамен запрещенного Владыкой Атторасом. Искали лазейки в законах, искусно лавировали в обнаруженных брешах, до рези в глазах пересматривали старые Хроники в попытке обмануть бдительных Старейшин. Были бы они теми, прежними, вряд ли за несколько сотен лет удалось бы провернуть это трудоемкое дело. Однако прежний Совет, к счастью, не пережил Войны - большая часть Родов осталась без своих глав едва ли не в самый первый день, когда разъяренные Ищущие впервые выпустили свой Огонь из-под контроля. Впрочем, был бы жив старый Совет, ничего бы этого не потребовалось: древние эльфы не допустили бы беды. А так - Владыке пришлось восстанавливать все с нуля. Учить, растить, пояснять, принимать клятву верности...

И, как ни странно, у них получилось.

Как ни странно, на исходе первого тысячелетия своего правления Адоррас обзавелся, наконец, по-настоящему преданными сторонниками. С помощью Истаэра, еще не утратившего старых навыков, он воспитал первых воинов взамен погибших в эпоху Войны. Обрел надежную опору. Верных стражей, рядом с которыми мог чувствовать себя спокойно. Он создал и закрепил среди них новые традиции. Вернул из забвения полузабытое искусство воинов. Окружил его ореолом почета. Бросил все силы на восстановление магии, едва не скатившейся до уровня ярмарочных фокусов. Увидел, наконец, что его Народу можно и нужно жить по-другому. Зажег в себе, наконец, смутную надежду на будущее и каждый раз, глядя на своих суровых эвитарэ, чуждых развлечениям и праздной лености, тайком ото всех улыбался, где-то глубоко внутри чувствуя, что сделал что-то действительно важное.

Когда на Алиару пришел Изараэль, это стало для Владыки как гром среди ясного неба. Его сперва не узнали, не поняли, не сообразили, наконец - слишком уж невероятным было предположение! Его приняли как гостя, открыли сокровищницу, окружили вниманием и почетом. Ему не побоялись даже показать сердце Эоллара - Священную Рощу с благословенными Создателями зарослями этиары и редчайшими видами животных, которых после Катастрофы нигде больше нельзя было встретить. Благородные эолларские львы, быстрокрылые стерэи, изящные цапли, венценосные змеи, дающие редкий яд, от которого исцелялись болезни. Плачущие камни Териолы, поющие пески, голубой шиповник, чьи плоды умели забирать печали... Эоллар хранил еще много чудес, несмотря на пережитое потрясение. И Перворожденные приложили все усилия для того, чтобы Алиара снова зацвела.

Но кто же знал, что чужеземный Владыка, прозванный на своей земле Проклятым, совсем не тот, за кого себя выдает? Кто знал, что пылающий в его ауре Огонь - на самом деле не Огонь Создателей, а сам он - вовсе не один из мудрых Повелителей небес? И пришел не за тем, чтобы вернуть своим потерявшимся созданиям веру, но для того, чтобы ввергнуть их в пучину нового отчаяния? Высокий, прекрасный, как бог, черноволосый, с несомненными чертами Великих, с Их аурой, с Их огромной силой... кто мог заподозрить подвох?! Кто мог узнать в нем одного их проклятых Ищущих? И что недобрые изменения в аурах, а затем и во внешнем виде удивительных созданий Рощи самым прямым образом связаны с его появлением?

Кто знал, что Изараэль уже отравил их души своим ядом? Кто мог хотя бы представить, что они так быстро изменятся? И кто мог предсказать, что в один прекрасный день некогда мирные существа вдруг превратятся в кровожадных тварей, готовых рвать живые тела и давиться податливой плотью - не для насыщения, но ради удовольствия и поистине безумной жажды убийства?

Изараэль жестоко обманул своих прародителей. Явившись незваным гостем, он изуродовал и выжег прекрасную Рощу, непостижимым образом искорежив, а затем забрав с собой чудовищно изменившихся созданий, которых больше язык не поворачивался назвать зверьми. Он предал и убил ничего не подозревавших эльфов, рискнувших в тот день приблизиться к месту открытия его Портала. Его Огонь уничтожил многие тысячи деревьев, опалил вскрикнувшее от такого предательство небо. Выбросил вверх столбы густого черного дыма. Умыкнул в никуда последние оставшиеся от Создателей артефакты и бесследно исчез, оставив после себя покореженные, оплавленные стволы, обугленные трупы, горы пепла, чувство едкой горечи и пугающе ясное осознание того, что страшные времена Катастрофы снова вернулись.

Адоррас помнил первый шок, когда стало ясно, откуда черпал свою силу жуткий пришелец. Помнил собственную растерянность от осознания ужасающей силы его дикой магии. Помнил, как гнал от себя единственно верную мысль и как с тихим стоном осматривал разграбленное святилище своей расы: Дракон не мог натворить такого. Дракон не мог предать своих младших детей. Дракону не нужно было все это, чтобы доказать свою силу. Чтобы заполучить обратно Камни Бездны, ему достаточно лишь было попросить... но чужак этого не знал. И он убил охраняющих их стражей. Убил безжалостно, мгновенно, не побоявшись оставить после себя жутковатый знак: черного змея, держащего в пасти крупный зеленый камень и тесно обвивающего какое-то незнакомое дерево.

И вот тогда Эоллар по-настоящему испугался.

Вот тогда Совет всполошился.

Вот тогда и стало ясно, что старик Истаэрр, ставший тайным советником Владыки, вовсе не был безумцем, помешанным на войне. Когда случилась беда, его немедленно отыскали и привели во Дворец, да не одного, а вместе с возмужавшим сыном, в котором каким-то невероятным образом вдруг смешалась кровь эльфийского и подгорного народов. Но тогда уже было не до выяснения причин и не до распрей: Дворец гудел, как растревоженный улей, маги метались по материку в панике, силясь познать природу пришедшей в мир силы. Личная стража Адорраса прочесала весь континент, но тщетно - предатель бесследно исчез. И пообещать, что он уже не вернется, никто не мог.

За годы, прошедшие с того кошмарного дня, Владыка успел сделать немало. Оставив Эоллар на подросшую дочь, он побывал на Брадоване, испросив совета и согласия на помощь у гномов. Он втайне от Совета навестил королей людей, напомнив о давнем союзе и заручившись их поддержкой в случае общей беды. Он без устали гонял крылатого Леинара, облетев Скальные Берега в поисках ответов на свои вопросы. Побывал на всех материках, сообщив живущим там об угрозе возвращения Ищущих. Отговорившись внезапно проснувшейся страстью к охоте, он велел Истаэру и наиболее близким соратникам начать натаскивать молодых эльфов, приучая их убивать. Хотя бы зверей. Хотя бы так. Чтобы в будущем... которого так не хотелось видеть... они смогли бы без трепета защищать свои дома, своих родных и свои леса.

И вот это время пришло...

Адоррас и сейчас со смешанным чувством думал о том, что было бы, если первой Таррэна встретила не Эланна, а он сам. Была ли хоть крохотная возможность, что чужака удалось бы уничтожить силами Стражей, хранящих покой восстановленной Священной Рощи, и немногочисленных магов, приданных им в помощь? И как бы сложилась судьба Алиары, если бы разгневанный наследник Изиара... а разгневаться ему было бы отчего в этой непростой ситуации... обратил свою силу против алиарцев?

Владыка Эоллара и сейчас боялся об этом думать. Потому что не мог не понимать, что носитель таких чудовищных сил с легкостью уничтожил бы и Стражей, и юную повелительницу, оказавшейся совершенно неготовой к такому визиту, и весь Совет. А то, что он все-таки не сделал этого и вполне благосклонно принял сбивчивые извинения, вовсе не означает, что он перестал быть опасен. Особенно теперь, когда с ним пришли еще несколько магов неменьшей силы, и ситуация стала еще более шаткой.

Конечно, Адоррас много времени провел в беседах с непредсказуемым гостем, силясь представить последствия его прихода. В результате осторожной проверки он с холодком понял, что сравнительно молодой Темный абсолютно неподвластен его чарам. Пристально изучая собеседника, повелитель, к собственным мрачным прогнозам, увидел перед собой не только мага, но и воина - одного из тех сильных духом и крепких телом бойцов, возродить которых пытался на Алиаре без малого три тысячелетия. А потом увидел возможный результат и едва не пал духом: одной-единственной тренировки гостя, проведенной по просьбе Владыки в присутствии свидетелей, с лихвой хватило чтобы понять, насколько велика разница между хвалеными эвитарэ и неоспоримым мастерством великолепного бойца, совершенствующего свое искусство с младых ногтей.

Продемонстрированный Таррэном Огонь, силу которого он даже попытался преуменьшить, произвел на Совет эффект продолжительного ступора. Даже рен Роинэ до тех пор не представлял, с какой силой им довелось столкнуться. Не говоря уж о том, что глава Рода Аверон, слывший наиболее опытным в искусстве управления огненной стихией, не сумел противопоставить чужаку абсолютно ничего. Сравнивать его с Темным лордом было все равно, что сравнивать детский кинжальчик из легкого дерева с искусно выкованным клинком настоящего мастера. Или надеяться остановить горную реку заслоном из нескольких легких соломинок. А когда стало ясно, что странный гость, в отличие от Ушедших, себя неплохо контролирует, только глупцы вздохнули с облегчением: умелый враг во сто крат опасней, чем неразумный ребенок с факелом в сарае с сухим сеном. Тогда как Таррэн ребенком отнюдь не был.

Когда он покинул Дворец, Адоррас надолго погрузился в размышления. Опасный гость слишком сильно отличался от своего безумного прародителя. Слишком был терпелив, внимателен, осторожен и безупречно вежлив. Он не кичился своей силой. Не порывался ее доказывать. Когда просили, охотно делился знаниями. Когда чувствовал, что его пытаются запутать в дебрях многословных диспутов, деликатно, но твердо настаивал на своем... он не производил впечатления охваченного низменными страстями монстра. Умелый маг, суровый воин, интересный собеседник, невероятно привлекательный мужчина... но, быть может, это всего лишь искусные маски? Кто знает, до чего дошли в своей ненависти Ищущие? И кто знает, был ли на самом деле чужак до конца откровенен? Быть может, ОНИ в действительности не забыли о мести? Быть может, только и ждут, когда свершится возмездие? Быть может, Алиара уже качается на острие ножа, готовясь рухнуть в черную бездну?

Владыка до сих пор не мог избавиться от сомнений. А слова старого друга заставили его сомневаться еще больше.

- Что ты решил? - наконец, нарушил тяжелое молчание Истаэр.

Ллер Адоррас покачал головой.

- Не знаю.

- Уже отправил Зов?

- Нет, - после минутной паузы неохотно отозвался правитель. - Пока еще нет.

Кузнец с любопытством покосился.

- Надеешься, что обойдется?

- Просто боюсь, что если сделаю это, то Алиара уже не устоит. Может, для кого-то мой Зов и будет спасением, но второй Катастрофы наш мир не переживет. И ты, если разбудил память Рода, должен это понимать.

- Поэтому и пришел, - кивнул Истаэр. - Признаться, я рад, что ты не поспешил с решением: будь уверен - эта война станет для нас последней. В прошлый раз нам хватило нескольких месяцев, чтобы оказаться на краю пропасти, а теперь... не знаю, друг. Я понимаю твои чувства и, если честно, очень рад, что ты сомневаешься.

Ллер Адоррас криво усмехнулся.

- Недавно я узнал от наших гостей, что Камни Бездны уничтожены. И неосторожно спросил, как именно и по какой причине это произошло.

- Кого спросил? Таррэна?

- Нет. Его отца. Он сказал, что сделал это лично.

- И что же? - хмыкнул Истаэр. - Ты поверил?

- Он не лгал.

- Тебе, наконец, удалось пробить его щит?

- Нет. Он сам его снял.

- Что-о?!

- Да, - вздохнул Владыка. - Я ждал чего угодно, кроме того, что этот... Тирриниэль... откроет мне свою память.

Кузнец нетерпеливо подался вперед.

- Что ты видел?! Камни действительно уничтожены?!

- Да, - снова вздохнул повелитель, в который раз за вечер возвращаясь к увиденному. - Совсем недавно. И уничтожены действительно им - не скажу, что легко, но довольно... грубо.

- В каком смысле?

- В прямом, - сухо отозвался ллер Адоррас. - Этот Темный накачал их силой так, что они расплавились прямо на шее его врага. Заметь, все двенадцать уничтожил. Вместе с чужой головой. И мне бы, к примеру, ОЧЕНЬ хотелось бы знать: откуда он взял ТАКОЙ Источник, который может в пару мгновений уничтожить артефакт самих Создателей? Ни одному магу такое не под силу в одиночку - физическое тело просто не выдержит.

- У Тирриниэля есть Огонь Жизни, - неуверенно возразил Истаэр.

- Да. Но он все-таки эльф. Причем, эльф, почти потерявший бессмертие.

- Ты о чем?

Владыка пристально взглянул на собеседника.

- Они живут не больше трех тысяч лет, Ис. По крайней мере, в последние девять эпох. Те, кто принял Огонь Жизни, еще меньше - до двух эпох. Понимаешь?

Истаэр пораженно замер.

- Думаешь, это из-за магии Создателей?!

- Они полагают, что так.

- И... и что?!

- Ничего, - ллер Адоррас отвернулся. - Они считают это нормальным и чуть ли не правильным. Как сказал нам сегодня Таррэн перед уходом, они воспринимают это как плату за полученную силу: дескать, Огонь не способен ужиться с их внутренней магией. Он или убивает носителя, или со временем сводит его с ума. И так было испокон веков. Попав на Лиару, они со временем научились разделять эти две силы и заключать одну из них во внешний источник...

- Перстни!

- Верно. Родовые перстни, которые хранят данную им при рождении силу. Вместе с бессмертием.

- Но это же... - кузнец аж замер от диковатой догадки. - Это же значит, что они уязвимы! Значит, с ними все-таки можно бороться! НУЖНО бороться, Ад! Стоит только добыть такой перстень...

- Не спеши, друг мой, - усмехнулся Владыка. - Неужто ты решил, что они не позаботились о своей душе?

Истаэр нерешительно поднял голову.

- Эти перстни нелегко уничтожить, - подтвердил его догадку повелитель. - Для нас с нашей силой - вовсе невозможно. Когда я просматривал память Тирриниэля, мне удалось узнать, ЧТО для этого потребуется, и, могу тебе сказать, никто из наших магов на такое не способен. Это - уровень Создателей. Или самих чужаков, если они решат начать уничтожать себе подобных направо и налево.

- Они что там... все такие?!

- Нет. Только маги. С остальными все намного проще, хотя я не совсем уловил, в чем именно состоит разница по перстням. Однако такого мага, будь уверен, убить невероятно трудно: для этого надо или сразу уничтожить перстень, или сперва пробить сердце, а потом, пока он не успел нанести ответный удар, разрушить кольцо. И это при том, что одолеть наложенную там защиту не под силу даже мне - она основана на магии крови.

Рен Истаэр прикусил губу.

- Значит, они подчинили себе исконную магию Драконов...

- И магию рун, - кивнул Владыка, устало откинувшись в кресле. - Ту, которой мы с тобой, к счастью или к сожалению, не владеем.

- Поганое сочетание, - сокрушенно вздохнул кузнец. - Сравнительно небольшая продолжительность жизни и сумасшедшая сила, в придачу... что ты узнал еще?

Владыка Эоллара задумчиво прикрыл веки.

- Насчет женщин - сущая правда, Ис: у них действительно сложности с наследниками. Мужчины способны зачать ребенка не позже, чем к концу второй-третьей эпохи... это у Темных... у Светлых есть немного больше времени. Но, максимум, лет до пятисот. После этого - провал, какой-то выверт природы, который они сами называют вторым совершеннолетием. Если не успеют с ребенком до него, даже правящий Род может угаснуть.

- Создатель... и они с этим живут?! - непритворно ужаснулся Истаэр.

- Жили, - невесело хмыкнул лерр Адоррас. - До недавнего времени. Потому что, насколько я успел уловить, Темные и здесь отыскали какой-то необычный выход. Подробностей я не уловил - Тирриниэль очень хорошо закрыл эту тему, но, полагаю, и тут вмешалась магия рун или магия крови, которой они поразительно хорошо овладели. Более того, до последних лет Темные теряли женщин так быстро, что неуклонно двигались к вымиранию, потому что на каждого наследника правящей Ветви приходилась, как минимум, одна материнская смерть, о чем они нам сегодня сами же и заявили. Но потом... такое впечатление, что Темные многого не договаривают. Потому что ЭТУ тему от меня закрыли еще более тщательно, чем предыдущие. Единственное, что мне удалось уловить, так это то, Светлые этому року не подвластны.

- Хочешь сказать: нет Огня - нет и смертей?

- Да. До некоторых пор Огонь Жизни выкашивал их, как сорную траву. И Темных, и Светлых. Потом Светлые решили, что не желают погибать и отказались от этого проклятого дара, что продлило им ненадолго жизнь, отсрочило второе совершеннолетие, сохранило женщин и помогло увеличить численность. Тогда как Темные...

- Твоя дочь сказала, что Таррэн обошел это проклятие.

- Сказала, - медленно наклонил голову Владыка. - Однако память мне не открыла.

- Эланна?!

- Сама она не смогла бы мне сопротивляться, - так же медленно произнес повелитель, вертя в руках пустой бокал. - Я слишком хорошо ее знаю. И слишком хорошо знаю ее возможности. Но сейчас на ней стоит такой ментальный щит, который я не смог одолеть даже пока она спала.

Рен Истаэр ошарашенно замер.

- Думаешь, ее заставили?

- Нет. Она призналась, что знает о защите. Но кто ее ставил, мне не сообщила.

- Наверняка Таррэн!

- Я бы не был так в этом уверен...

- Ты на его отца намекаешь? - недоверчиво покосился кузнец. - Полагаешь, Эланна так наивна, чтобы позволить незнакомому эльфу, да еще наследнику Изараэля, невозбранно копаться в своей голове?!

Владыка осторожно поставил бокал на стол.

- Мне кажется, Ис, что щит наложили ДО ТОГО, как она о нем узнала.

- Это невозможно! Навести на мага ее уровня щит такой силы... Эланна достаточно опытна в подобных делах!

- А ты заметил, какой щит у Элиара? - словно между прочим заметил Адоррас.

- Нет. Откуда? Я ж не маг, - буркнул летописец.

- А я обратил внимание. И полагаю, что щит, висящей на моей дочери, именно его работа. Слишком уж тонкая и сложная. Правда, свой щит у него намного проще... но лишь от того, что за ним есть второй и, возможно, даже третий.

Рен Истаэр нахмурился.

- Этот хлыщ? Ты уверен?

- Нет, - усмехнулся Владыка. - По крайней мере, не был уверен до сегодняшнего вечера. Однако в воспоминаниях Тирриниэля я нашел один интересный факт: оказывается, примерно с пол-эпохи назад, когда Светлые и Темные были далеки от союза и устраивали совместные Походы по велению Изараэля... этот, как ты выразился, хлыщ, сумел вылечиться от одного весьма неприятного заклятия, смутно напоминающего наш Лиственный Вихрь. Только раз в десять сильнее. Причем, вылечился он сам, без чьей-либо помощи. А до этого энное количество лет носил звание Хранителя Трона. Тебе это о чем-нибудь говорит?

- Лиственный Вихрь? - озадачился хронист. - Отец писал о нем, когда упоминал о Войне. Считается, что вылечиться от него невозможно, поэтому, собственно, его и использовали против Ищущих.

- Именно, Ис. А теперь представь, что мощность заклятия увеличена в десять раз, и подумай: какими силами и каким искусством нужно обладать, чтобы выжить после такого удара? И вообще, тебе не кажется, что этот Светлый просто неплохо носит свою маску?

Рен Истаэр надолго замолчал. Но спустя несколько минут напряженных размышлений пришел к выводу, что Адоррас может быть прав.

- Значит, маг, воин и целитель, - задумчиво уронил он. - Тирриниэль, Таррэн, Элиар... что ж, вполне возможно. Думается, мы их здорово недооценили, и они подготовились к этому визиту гораздо лучше, чем мы с тобой. Кстати, Ад, ты проверил Золотых?

- Насколько мог, - кивнул Владыка. - Но магов нашел всего двоих - тех, про которых нам и так сказали. На всех - отменные щиты, с которыми не справился даже Роинэ.

- А смертные?

- Не уверен, что они смертные... но магией не владеют, это точно. Хотя защита есть и у них, только основанная Создатель знает на чем, и вообще, непонятно как на них держится.

- Магия крови? - быстро спросил кузнец.

- Не знаю, - вздохнул ллер Адоррас. - Я слишком многого о них не знаю. И Эланна, как назло, все время уходит от ответов. Но подготовились они к приходу основательно. Заметь, Портал не свернули, над Южным крылом поставили все ту же демонову защиту, за которую нашим магам ни ногой не удалось шагнуть. Взяли с собой только воинов и магов (несомненно, лучших!), непонятные артефакты, от которых у меня уже Дворец дрожит по ночам. Да еще смертные эти непонятные, которые готовы схватиться даже с моими эвитарэ... и Бел...

Истаэр несильно вздрогнул и поспешно опустил глаза.

- Да, - странным голосом уронил он. - Насчет Бел ты прав: ему тут не место.

- Не пояснишь, что на тебя нашло пару недель назад? - вдруг вежливо осведомился повелитель. - Не подскажешь, за каким демоном ты отдал Бел свой кинжал?

- Нет, - совсем тихо отозвался кузнец. - Мои клинки сами выбирают хозяина. Я не вправе ими распоряжаться.

Владыка подозрительно покосился, но хронист больше ничего не добавил. Только упорно смотрел в пол и зачем-то нервно смял полу старой куртки, будто не знал, куда девать разом вспотевшие руки.

- Ты... видел Бел?

- Когда? - отчего-то насторожился Истаэр.

- Недавно. Или давно... не знаешь, где его носит?

Кузнец насторожился еще больше.

- А что не так? Что с ним?

- Сбежал, - любезно просветил друга ллер Адоррас. - После того, как цапнул твой кинжал и рассорился со своими, сразу и сбежал. Один. И его не нашли ни мы, ни они, ни даже смертные, которые каким-то боком к нему относятся.

- Я... э-э... подробностей я не знаю, - неуверенно кашлянул Истаэр. - А ты во Дворце искал?

- Я похож на дурака?

- Нет, но мало ли... у тебя тут львы где-то неподалеку гуляют... укромных уголков полно, куда твои Духи не больно любят соваться...

- Если бы дело было в кошках, мне бы сообщили сразу, - сухо просветил кузнеца Владыка. - Но Бел там нет. И кошек, между прочим, тоже - гуляют где-то без спроса. Западное крыло я закрыл сразу, как только все выяснил. Хроники тоже велел перенести в надежное место. А вместе с ними - все артефакты, о которых наши "гости" могут быть осведомлены. Может, это излишняя предосторожность, но пусть лучше наши амулеты побудут под хорошей охраной. Что же касается Бел, то мы его не нашли. Ортэ посылал своих бегунов и даже пару дней сам потратил на обход Дворца, однако толку - ноль. Я бы даже рискнул предположить, что этот... это дерзкое существо покинуло Эоллар, если бы знал, каким именно образом у него могло это получиться.

Хронист неопределенно пожал плечами.

- И что, никаких следов?

- Нет.

- Совсем?

- Ис, если я сказал "нет", значит, нет.

- Ну... может, спрятался в Южном крыле... там же ты не видишь?

- Не вижу, - со вздохом согласился Адоррас. - Но тогда его не искали бы чужаки, а Таррэн не ходил бы таким взбешенным. Знаешь, что он сегодня сделал? Явился ко мне с оружием! Со своим, родовым! Прямо в зал Совещаний! И стража... между прочим, МОЯ личная стража!.. испытала немалое облегчение, когда я разрешил его НЕ останавливать! Даже Ортэ забеспокоился, а его, если помнишь, очень нелегко вывести из равновесия.

Рен Истаэр нервно дернул щекой.

- Надеюсь, никого из твоих не сожгли?

- Нет, - буркнул повелитель. - Но еще немного, и, как мне кажется, Аверон со своими вопросами или Роинэ со своим упрямством останутся без ушей. У меня две ночи подряд Дворец содрогался до основания! От крыши дым шел, пока Темного не угомонили! А что будет дальше?

- Но ведь Зов ты все-таки не отправил...

- Может, и зря, - Владыка Эоллара неожиданно обмяк. - Сам уже не знаю, что лучше: то ли надеяться на династический брак и дожидаться, пока к нам соизволит прийти Владыка Светлых лично, то ли сдаться и просить о помощи... не знаю. Наверное, только Создатели могут понять, как мне сейчас тяжело. Выбрать неправильно нельзя: если оступишься, от нас не останется даже воспоминаний, а если опоздаешь и упустишь момент... боюсь, будет еще хуже.

Истаэр вдруг поднял голову и пристально взглянул на Владыку. Так странно, непривычно остро и с таким непонятным выражением, что Адоррас едва не вздрогнул.

- Не спеши, - тихо сказал ему кузнец. - Прошу тебя: не спеши с выводами. Ошибиться очень легко. Особенно, когда на кону стоит так много. Но я прошу тебя... очень прошу, Ад: не спеши. Я, честно говоря, пришел именно за этим - поговорить с тобой и сказать, что... надо подождать еще.

- Ничего себе, - изумленно крякнул повелитель. - Вот уж от кого не ждал... обычно ты быстро все решаешь: раз-два, и готово... помнится, насчет Таррэна именно ты порывался первым кликнуть всех наших магов и испепелить его на месте?

- На последней Войне погиб мой дед. После Войны сошел с ума мой отец. Мы потеряли твоего отца, Ад. Мать Эланны. Многих и многих других. Все это - правда, - Истаэр тяжело вздохнул. - Но сейчас я говорю тебе: не спеши. Та Война принесла нам слишком много горя, чтобы рубить с плеча и вот так, с ходу, начинать вторую.

Ллер Адоррас мгновение ошеломленно взирал на старого друга, который сегодня был на себя не похож, а потом вдруг опустил плечи, будто сбрасывая тяжелый груз, как-то по-особенному тряхнул головой и, приняв, наконец, решение, благодарно улыбнулся.

- Спасибо, Ис. Ты пришел очень вовремя: мне было бы не под силу тащить этот груз в одиночку.

Глава 8

Таррэн спал.

Вернее, не совсем спал, но и не бодрствовал в полном смысле этого слова. Это было что-то среднее, смутно похожее на туманную явь, мягко обволакивающую мысли и придающую расслабленному телу ощущение блаженного парения в небесах. Ни лишнего звука, ни постороннего голоса, ни шумного ветра поблизости - только уютная тишина, загадочный полумрак и теплая нега, окутывающая сознание полупрозрачной дымкой.

Привычной комнаты больше не было: казалось, ее стерла чья-то невидимая, неумолимая рука. Не было ни стен, ни пола, ни потолка. Только слабо мерцающий в полумраке магический огонек слегка развеивал окружающий мрак. И только шелковое покрывало нежно ласкало обнаженную кожу эльфа, овевая его разгоряченное тело приятной прохладой.

Таррэн, во второй раз оказавшись в этом странном месте, затаенно улыбнулся: сон, говорите? Что ж, пускай будет сон. Неважно где. Неважно как. Неважно когда. Он был твердо уверен в том, что поступил правильно, когда позволил знакомой сонливости себя одолеть, и откуда-то точно знал, ЧТО именно хочет увидеть в этом сне.

- А ты молодец, - игриво мурлыкнула пустота, когда эльф определился с местоположением и, улыбнувшись своим мыслям, расслабленно откинулся на подушки. - Больше не упрямишься.

- А зачем? - зажмурился он, старательно сдерживая взволнованно заколотившееся сердце. - Ты все равно настоишь на своем: узы - твой конек.

- Верно. Значит, ты смирился с неизбежным?

- В каком-то роде.

Ему показалось, что темнота по правую руку заинтересованно шевельнулась, однако виду Таррэн не подал: незачем портить игру, когда она только-только началась. Он лишь непринужденно закинул руки за голову и небрежным движением отбросил назад распущенные волосы, позволяя им накрыть роскошной волной шелковое покрывало. Одновременно с этим по черным прядям пробежали короткие огненные искорки - очень быстро, буквально за долю секунды. Однако на это время пространство вокруг него озарилось заманчивым красноватым светом и красиво заиграло на шелковых простынях, привлекая внимание, очаровывая, заставляя заворожено податься навстречу в неодолимом желании коснуться этого чуда.

Темнота, снова шевельнувшись, издала ехидный смешок.

- Хитрец. Думаешь, это поможет?

- Надеюсь, - признался Таррэн, краем глаза следя за непроглядным мраком, где, как ему показалось, снова наметилось какое-то движение. - Тебе же нравится?

- Ужасно, - ему показалось, что совсем неподалеку на миг проступила неясная тень, по губам которой скользнула слабая улыбка.

- Бел? Ты... действительно здесь?

- Все. Тебе пора спа-а-ть, - тихо пропела в ответ темнота, стремительно набрасывая на эльфа непрозрачное покрывало ночи. - Ты обещал, помнишь?

Поняв, что все-таки проигрывает, эльф с досадой прикусил губу.

- А ты обещала вернуться.

- Разве я тебя обманываю?

- Это не то, - прошептал Таррэн, закрывая глаза, чтобы не выдать своих чувств. - Ты же знаешь, что это совсем не то. Бел... останься хотя бы сегодня. Побудь на самом деле. Дай знак... жестоко отнимать у меня надежду, когда она только-только появилась.

По его волосам прошелся легчайший ветерок, будто кто-то на мгновение приоткрыл окно. Или как если бы их коснулись чьи-то невесомые пальчики.

Эльф замер, силясь отделить правду от вымысла, а сон от реальности. Глубоко вдохнул, стараясь уловить хотя бы запах и увериться, что ему это не мерещится. Однако, к собственному разочарованию, ничего не почуял и от этого снова засомневался.

- Бел?

- Тс-с-с, - беззвучно шепнула темнота, низко склонившись над самым изголовьем. - У тебя был трудный день. Я не хочу, чтобы и ночь стала такой же.

Таррэн все-таки вздрогнул, внезапно почувствовав мимолетное прикосновение к щеке - настоящее, живое, ласковое и теплое, как прежде. Но, как ни хотелось сейчас распахнуть глаза и жадно схватить ускользающую тень, он все-таки заставил себя лежать смирно. Несмотря на то, что сердце уже сорвалось в сумасшедший галоп, дыхание так и норовило сбиться, а потревоженный волнением Огонь опасно шевельнулся, едва не рванувшись наружу неистовым пламенем.

Какая сила удержала его на месте - неведомо. Быть может, стальная воля. Или смутное предчувствие. Или просто страх потерять хотя бы то, что имелось. Он точно не знал. И совсем не думал об этом, хотя все чувства в голос вопили, что надо действовать, пока не стало слишком поздно. Тело отчаянно бунтовало, с каждым мгновением протестуя все громче. В груди уже грохотало так, что за этим шумом не было слышно чужих шагов. Разгоряченная кожа начала тихо потрескивать, с трудом выдерживая напор взбунтовавшегося дара Создателей... а он по-прежнему не двигался. И по-прежнему не поднимал веки, словно держась за спасительное неведение, как за единственную возможность заставить ЕЕ остаться.

- Никогда не могла этого понять, - неожиданно выдохнули ему в самое ухо, щедро обдав ароматом эльфийского меда. - Ты - коварный, упрямый, непримиримый и совершенно несносный эльф. У меня есть хотя бы руны, заставляющие дураков лишаться разума, а ты? Как ТЫ это делаешь, бессовестный? Откуда берется твоя стойкость? Почему ты один можешь мне противиться ТАК долго?

У Таррэна дрогнули губы в слабой улыбке.

- Я не противлюсь, Бел.

- И это сводит меня с ума, - рядом с ним так же неожиданно потеплело, соседние подушки чуть промялись, как если бы на них появилась дополнительная тяжесть. Аромат меда усилился настолько, что стал совершенно невыносимым. Затем его бедра несильно сдавили, что-то заслонило свет от единственного светильника под несуществующим потолком. Горячей кожи на животе коснулось такое же горячее тело, а на грудь уверенно легли две твердые ладошки.

- М-р-р, - едва слышно проурчала Белка, тесно прильнув и обдав мужа еще одной волной неистового жара. - Наглец... какой же наглец: так открыто меня игнорировать! Это просто невероятно. Нечестно. Немыслимо! Ты - словно вызов всей моей магии. Вызов всей моей жизни. Самый стойкий, самый сильный, самый дерзкий... несгибаемый и до жути возбуждающий... как на такой не ответить?

Таррэн улыбнулся чуть шире: все-таки он сделал правильный выбор. Прямой вызов - это, пожалуй, единственное, мимо чего она не прошла бы никогда. И никогда не оставила бы подобную дерзость без внимания. Он уже давно подметил за Белкой эту маленькую слабость. Научился использовать ее в своих целях. И именно поэтому вместо того, чтобы ломиться напролом, внезапно сменил тактику и поступил так, как не смог бы никто и никогда. Никто, кроме него. Правда, это было нелегко, но оно того стоило, потому что его губ, наконец, коснулось живое тепло, а нагнувшаяся к самому его лицу Белка довольно проурчала:

- На этот раз ты выиграл, искуситель...

- Еще нет, - прошептал эльф, неожиданно опрокидывая ее на спину и стремительно перехватывая инициативу. Затем уверено прижал, надежно обездвижил, с торжеством ощущая под собой ее сильное, знакомое до последнего изгиба, охотно поддающееся тело. Наконец, низко наклонился и с наслаждением вдохнул ошеломительный запах ее кожи. - А вот теперь - да, пожалуй. И это значит, что у меня больше не будет повода сомневаться...


- Ллер Таррэн?

Темный эльф вынырнул из приятных воспоминаний и вопросительно посмотрел на Владыку Эоллара. Тот явно чего-то ждал, потому что смотрел в ответ настойчиво, твердо... кажется, какая-то часть беседы пролетела мимо?

Он настороженно замер. Но ллер Адоррас, поняв, что этим утром собеседник чересчур увлекся собственными размышлениями и некрасиво упустил из виду нить рассуждений, лишь укоризненно покачал головой.

- Я хотел бы узнать ваше мнение по поводу Врат, ллер.

- Прошу прощения, - спохватился Таррэн, поспешно восстанавливая в памяти недавний разговор. - Разумеется, я согласен с реном Эганарэ, что постоянная поддержка Портала слишком расточительна. И хотя с нашей стороны, чисто теоретически, это возможно осуществить...

- Еще бы, - хмыкнул Элиар. - Мы же как-то справлялись двенадцать лет?

- Однако я не уверен, что это удастся повторить на Алиаре, - словно не услышав побратима, закончил Таррэн.

Ллер Адоррас едва заметно нахмурился.

- Вы считаете, что для наших магов это - непосильная задача?

- Это ОЧЕНЬ трудоемкая задача, ллер, - спокойно отозвался Таррэн, мысленно погрозив Элиару кулаком. - Можете мне поверить. К тому же, для подпитки Портала потребуется огромные ресурсы - ваши, ваших магов и даже Дворца, а в сложившейся ситуации это не только затратно, но и, как мне кажется, совершенно нерационально.

- Но открывать Врата при каждом визите - еще затратнее.

- Нет. Если, конечно, вы позволите нам зафиксировать координаты Алиары непосредственно в рунном заклинании. И если для стабилизации Портала мы сможем использовать стазис.

- Я тут набросал пару вариантов, - словно невзначай обронил Элиар, подвинув к Владыке несколько подробных чертежей. - Для первого раза, разумеется, нам потребуется немало ресурсов, но если удастся закрепить стандартную точку выхода, то впоследствии ее можно будет легко отыскать. И расход энергии упадет на несколько порядков. Вопрос только во внешних источниках.

- И в полях стабильности, - добавил Тирриниэль, искоса поглядывая на сына. - В противном случае мы рискуем испортить здесь немало земли.

Ллер Адоррас окинул задумчивым взглядом щедро исписанные листы.

- Как вы предлагаете это осуществить?

- Все довольно просто, - с готовностью ответил Светлый. - Исходные координаты у нас есть - их уже проложил Таррэн. В настоящее время Врата не закрыты до конца, поэтому координаты нашего мира в них тоже сохранены. По этой же причине энергия Врат сведена к минимуму, на который вполне хватает сил одного мага, что достигается тремя полями стабильности, закрывающих Гостевой Зал по трем плоскостям, и работой одного артефакта, оставленного нами на Лиаре. Таким образом, даже при потере точки возврата мы больше не затеряемся в межмирье и легко можем вернуться туда, откуда пришли. Так что теоретически активный Портал вообще не нужен. Но поскольку риск промахнуться, хоть и минимальный, все же остается, мы его до сих пор не свернули. Когда процесс наладится, будет проще, а пока, если бы не было полей стабильности, нам пришлось бы постоянно подпитывать Врата своими силами. И вот на это вполне могла уйти большая часть резервов Летнего Дворца или почти все резервы здесь присутствующих.

- Включая вас? - деликатно уточнил рен Аверон.

Элиар усмехнулся.

- Нет. Наших магов я в виду не имел. Просто по той причине, что когда мы вернемся на Лиару, никто из них здесь не останется. Поэтому решение должно быть удобным, в первую очередь, для вас. Вряд ли вы пожелаете денно и нощно сидеть в соседней с Гостевым залом комнате и постоянно подпитывать Врата за счет собственных сил. Поверьте, приятного в этом мало. Поэтому я взял на себя смелость и набросал примерную схему коррекции потоков. При условии, что на поддержание Портала потребуется примерно треть резерва среднего по силе мага в день. Меньше, увы, не получается, а тратить больше - нерационально. При этой же схеме возможна работа всего трех магов, которые будут сменять один другого один раз в два-три дня. В зависимости от сроков можно слегка менять напряженность стазиса и охранных полей, но это несложно.

Рен Роинэ следом за повелителем внимательно изучил чертежи и точно так же задумался.

- Как быть с остаточным выбросом?

- Как хотите, - пожал плечами Элиар. - Я бы привлек к этому делу кристаллы накопления, чтобы не терять попусту силу. Пусть несколько штук всегда лежат неподалеку от Врат, а когда они наполнятся, можете их использовать там, где удобно: хоть магов своих восстанавливайте, хоть цветы растите, хоть крыши латайте. Камням все равно.

Совет странно переглянулся.

- А у вас... есть такие кристаллы?

Тиль вместо ответа выложил на стол три продолговатых "камня" длиной с ладонь, чем-то напоминающих осколки сталактитов, и, задержав над ними ладонь, выпустил из пальцев два крохотных шарика Огня. Те коротко вспыхнули мягким красноватым пламенем, но почти сразу неуверенно дрогнули, вытянулись в две алых капли и молниеносно всосались внутрь кристаллов.

- Как видите, энергия распределяется между ними равномерно, - тут же пояснил Тирриниэль. - Сколько бы ее ни вышло, она отложится в кристаллах в одинаковых количествах. Это весьма удобно при больших выбросах: меньше риск разрушения самих кристаллов и больше пользы даже от небольшого количества "камней". С другой стороны, активирует их работу одна-единственная руна-ключ, для использования которой не требуется особых навыков, а накопленная магия может быть преобразована впоследствии в любой вид энергии, который вам потребуется.

Ллер Адоррас повернулся к Совету.

- Рен Эганарэ?

Темноволосый Старейшина, собаку съевший на создании всевозможных артефактов, осторожно забрал чуть потемневший кристалл и с любопытством всмотрелся. На пару мгновений его глаза заволокла странная пелена, но довольно быстро она исчезла, а на лице Перворожденного появилось задумчивое выражение.

- Интересное решение... основа - минеральная, решетка простая, слегка измененная с учетом вероятного воздействия мощного излучения... пропускная способность невелика, что позволяет легко регулировать скорость и объем потоков... приличная емкость... усиленный внешний каркас... отличная защита... скажите, ллер, руна-ключ - это что?

- Простой мыслеобраз, которого достаточно просто коснуться, чтобы кристалл заработал.

- Подскажете?

- Сперва положите кристалл на стол, - без тени улыбки посоветовал Тиль. - Он безопасен для носителя только в неактивном состоянии. Если же вы решите подержать его на руках во время работы...

Черные глаза рена Эганарэ блеснули азартом.

- Я не маг, ллер. Не думаю, что ваш кристалл может мне навредить.

- Зато он навредит вашему соседу. А если вы будете настолько беспечны, что оставите его рядом с собой в активном состоянии на несколько дней, боюсь, результаты окажутся весьма плачевными. Дело в том, что для кристалла нет разницы, какой вид энергии поглощать - до какого дотянется (а радиус действия у кристалла такого размера составляет примерно пять с половиной шагов), того и "съест". Когда же истощится последний ближайший источник, он с таким же успехом начнет поглощать вашу жизненную силу.

Эльф несильно дрогнул и поспешно положил опасную штуку обратно.

- Благодарю за предупреждение. А... сколько энергии в нем может поместиться?

- Думаю, ваших с реном Эвисталле резервов вполне хватит на половину его емкости.

- Защититься от этого можно? - невежливо вмешался в обсуждение рен Аверон, хмуря смоляные брови.

- Магией - нет. Однако существуют особые шкатулки, в которых даже активные кристаллы не представляют никакой опасности.

Ллер Адоррас странно покосился: когда Тиль выкладывал кристаллы, никакой шкатулки при нем не было. Все видели: он просто вынул их из кармана и положил перед собой. Ни защиты не поменял, ни перчатки не надел, ни ауры не ослабил, ни, тем более, никаким другим приспособлением не воспользовался, чтобы себя обезопасить.

- У кристаллов есть еще одна особенность, - тут же пояснил Темный Владыка, снова бесстрашно прикасаясь к камням. - Когда их становится больше, чем один, они начинают работать по принципу единой цепи, постепенно распределяя между собой накопленную энергию. Однако если внешний источник имеет резерв, многократно превышающий их суммарную емкость, то срабатывает вторая руна-ключ, заключенная непосредственно в стенке каждого кристалла. И срабатывает таким образом, что без специального разрешения, как вы только что видели, камни работать не начнут. Это позволяет избежать их преждевременного повреждения рядом с мощными источниками и, одновременно, предотвращает неприятности для пользующегося ими мага.

Ллер Адоррас посмотрел еще более странно: если верить чужаку, получается, что его резерв превышает возможности ВСЕХ ТРЕХ камней в несколько раз?!

Тиль вместо ответа тонко улыбнулся и выложил на стол еще два кристалла.

- Думаю, на первое время вам этого хватит. Если пожелаете, я могу обучить любого вашего мага необходимым навыкам. Это не займет много времени. Однако если рен Эганарэ заинтересуется, то, возможно, мы сумеем организовать производство "камней" в необходимых количествах непосредственно на Алиаре.

- Д-да, - дрогнувшим голосом подтвердил Старейшина, судорожно сжав кулаки. - Это сильно упростило бы работу. Насколько я понял, для сохранения активных Врат нам потребуется много таких кристаллов, а принимать их каждый раз от ваших магов - не слишком удобно.

- Безусловно, - кивнул Тирриниэль, сделав вид, что не понял подтекста. - Поэтому повторяю: я готов помочь.

- Что нам потребуется для овладениям ключом? - быстро спросил рен Аверон.

- Ничего сверхъестественного. Если желаете, могу продемонстрировать.

Ллер Адоррас кивнул.

- Да, пожалуйста. Рен Аверон, Огонь - ваша стихия.

- Здесь совсем необязателен Огонь, - пожал плечами Владыка Л'аэртэ. - Кристаллы создавались так, чтобы ими могли воспользоваться даже смертные маги. А магия рун во все века считалась универсальной. Чтобы запустить руну-ключ, достаточно знать одно единственное слово и уметь выполнять простейшие действия со своей аурой. Это - работа для новичка, ллер. Даже ученики справляются с первого раза.

Элиар, наклонившись за бумагой, царапнул на краешке несколько слов и снова подвинул к рену Аверону.

- Здесь три варианта рун-ключей, которыми мы обычно пользуемся. Первая - универсальная руна Руэта, которая активирует кристалл независимо от того, кто именно произносит нужное слово. Пишется оно вот таким образом... нет, вслух произносить не надо: это может вызвать лишние сложности. При данном варианте активации камень практически сразу готов к работе, однако использует при этом примерно половину своей мощности. Этот способ - самый простой и быстрый из всех. Вторая руна - Даэра-Тора - настраивает кристалл на использование всей его емкости сразу, независимо от типа силы, которую требуется поглотить. В этом варианте вы активируете кристалл только на поглощение и ничего иного с ним сделать не можете, пока он не будет полон. Используется в таких случаях, как с нашим Порталом. И, наконец, руна Лаэрра-Триалэ... последняя в нижнем ряду... позволяет одним махом забирать из камня все, что он успел накопить. Небольшая особенность: воспользоваться ей может только маг с хорошим резервом или же имеющий при себе сопоставимый по емкости накопитель, настроенный лично на него. В противном случае аура такого мага выгорит очень быстро, и сам он исчезнет из этого мира весьма неприятным образом. У нас этой руной пользуются, как правило, Темные эльфы - им по определенным причинам сгореть заживо не грозит. Для моих сородичей гораздо удобнее работать с руной Ноэль, которая уравновешивает процессы накопления и отдачи в кристалле в зависимости от желания самого мага. Думаю, вам лучше начинать именно с нее, а когда освоитесь и привыкнете, то можно будет опробовать остальные руны.

Элиар, на мгновение задумавшись, все-таки пририсовал последнюю руну к первым трем. Сделал вид, что не заметил хитрой усмешки Тирриниэля. После чего подтолкнул исписанный листок в сторону заинтересовавшихся Старейшин.

- Слово-ключ обязательно произносить вслух? - тут же спросил практичный рен Аверон.

- Нет. Если владеете навыками преобразования мыслеформ.

- Каково время действия ключа? - присоединился к сородичу рен Эвисталле.

- Доли секунды.

- То есть, - осторожно уточнил эльф, - если кто-то перепутает руны, то может не успеть среагировать?

Элиар кивнул.

- Легко. Если вы ошибетесь и вместо Даэра-Торы активируете Лаэрра-Триалэ, то мгновенно изжаритесь на месте или (и это - в лучшем случае) спалите все свои внешние источники, если не угадаете с мощностью накопителя. Если же не будете готовы к Руэте, то за один удар сердца лишитесь всех своих сил. Вернуть их обратно, конечно, будет просто, но согласитесь: рисковать и трепать свою ауру подобным образом - просто верх идиотизма. Собственно, только по этой причине я предлагаю вам пользоваться более мягкой руной Ноэль, а первые две руны оставить на совести Темных лордов. В конце концов, они создавали их для себя и, поскольку всегда отличались склонностью к быстрым решениям, не считали, что этой магией сможет воспользоваться кто-то, кроме них.

Тиль усмехнулся шире.

"Хвастун. Намекаешь на то, что изобретение Ноэль - твоя заслуга?"

"Нет, - с достоинством отвернулся Элиар. - Намекаю на то, что иногда надо думать о других".

"Я подумаю об этом, - зловеще пообещал Владыка Л'аэртэ. - Как только вернемся, Светлый, сразу подумаю. И упаси тебя Торк мне помешать".

Элиар мигом встрепенулся.

"Чертоги палить не дам! К Таррэну в Лабиринт иди - у него все можно. А если опять сманишь Тира к себе на полгода, я расскажу Бел, по чьей вине из-под моих окон исчез намедни весь королевский орех".

Тиль пораженно замер.

"Ты не посмеешь, Эл!"

"Посмеет, - неожиданно подключился к диалогу Таррэн, - к несчастью, дома его еще ждут нерешенные сложности, которых он избежал только благодаря уходу на Алиару. Так что боюсь, отец, по возвращении он сделает все, чтобы отвлечь от себя внимание".

"Конечно, - буркнул Элиар. - Когда с Милле все станет хорошо, мне будет не до того, чтобы выискивать храмовник в каждой подушке. Пусть теперь этим другие занимаются".

Тирриниэль покачал головой.

"Вот за это и не люблю Светлых: мастера вы перекладывать свои проблемы на чужие плечи. Но имей в виду: Милле тебя не спасет, и одним храмовником ты все равно не отделаешься".

"Это еще почему?"

"А потому, Светлый, что в той затее с кольцом ты тоже принимал деятельное участие. И Бел об этом ПОКА еще не знает. Усек?"

Элиар ошеломленно моргнул, неверяще уставившись на Темного шантажиста, затем тихо сцедил воздух сквозь намертво сжатые зубы и неслышно ругнулся. Но отступать было некуда: Белка еще пять лет назад пообещала удавить любого, кто окажется причастным к тому грандиозному обману, благодаря которому ей пришлось целых три дня болтаться на Балах у Золотых в роскошном платье, а Таррэн обзавелся украшением на правой руке. Правда, времени с тех пор прошло уже немало. Однако надеяться на то, что она забыла, КТО тогда искусно покрывал трех наглых заговорщиков, не стоило. А если ей станет известно, что сама идея принадлежала не только Тилю...

Светлый Владыка едва не сплюнул.

"Иррадэ... так и знал, что подстава!"

Таррэн удивленно покосился на побратима, но тот уже резко отвернулся, мысленно изобретая для Тиля самую страшную кару, которую только мог себе вообразить. Подумать только... его же был план! Им осуществлен! От начала и до конца! Крикун вообще только помог чуток с резервом и умениями! А он, Элиар, был вовсе не при чем! Только и того, что произнес малопонятную речь, цель которой сводилась к введению в заблуждение одной вспыльчивой особы, чтобы не оборвала сразу чьи-то длинные уши. А теперь этот мерзкий интриган грозился рассказать, что ВСЕ они, включая Золотого Владыку, ЗНАЛИ о предстоящем торжестве! Более того, готовились! Собирали гостей! Заранее обговаривали планы! И если она это только поймет...

"Ну, Тиль, - свирепо подумал Эл. - Если ты брякнешь Бел, что я в этом участвовал, я найду, как тебе отомстить!"

"Ищи-ищи, - посмеиваясь про себя, согласился Тирриниэль. - На крайний случай, я всегда смогу припомнить второй куст королевского орешника, который по твоему приказу был перенесен из Чертогов в одно глухое и недоступное местечко".

"Что?! Но как... откуда ТЫ узнал?!"

"Не скажу".

"Тиль!"

Тирриниэль, весело сверкнув глазами, сделал вид, что не услышал гневного вопля Светлого, а на вопросительный взгляд сына только плечами пожал. Дескать, понятия не имею, отчего у Эла такая постная рожа. А то, что глаза вытаращились и челюсть едва не на столе лежит, так это его личные проблемы.

Таррэн ничего не оставалось, как только укоризненно покачать головой.

"Нашли время бодаться".

А вслух сказал:

- Уважаемые ллеры, предлагаю решить вопрос со стабилизационными полями следующим образом: основу я установлю сам, насчет защиты Дворца позаботится ллер Элиар, а остальное плетение вы закончите сами, чтобы в дальнейшем не возникло конфликта сил, а у вас была возможность поддерживать заклятие своими силами.

"Чтобы контролировать Портал, а не поддерживать, ты хотел сказать!" - все еще недовольно буркнул Светлый.

Таррэн выразительно на него покосился.

"Ладно, молчу, - фыркнул Элиар. - Если ты считаешь, что так им будет спокойнее, я не стану вмешиваться".

- Можно использовать сразу несколько щитов, - добавил Тирриниэль. - Один будет отслеживать состояние Врат, второй возьмет на себя основную нагрузку, а третий проконтролирует, чтобы Огонь не повредил стены.

Владыка Эоллара странно пожевал губами.

- Вы сможете работать вместе с нашими магами?

- Мы даже со Светлыми можем работать, - хмыкнул Тиль, к вящему раздражению Элиара. Таррэн позволил себе мимолетную улыбку, но не больше: побратим и так на взводе, того и гляди - вспыхнет. Тогда как отец Эланны, кажется, почувствовал, что между гостями что-то происходит - его взгляд стал еще острее и пронзительнее, чем всегда, а в глазах появилась некоторая настороженность.

Однако спросил он совсем о другом.

- Ллер Тирриниэль, сколько помощников вам для этого потребуется?

- Хватит троих.

- Они у вас будут, - кивнул ллер Адоррас и повернулся к молчаливому Главе Совета. - Рен Роинэ?

- Завтра утром трое высших магов будут ждать у Гостевого зала, сир.

Владыка Эоллара удовлетворенно улыбнулся.

- Прекрасно. В таком случае предлагаю вернуться к вопросу о границах.

Таррэн, Тирриниэль и Элиар одновременно нахмурились.

- Мне кажется, мы уже достаточно ясно выразились, что не имеем никакого намерения... - начал Таррэн, но ллер Адоррас только кивнул.

- Я помню ваши слова. Но не могу не потребовать от вас закрепить их в Договоре. Это не значит, что ваше слово не имеет никакого веса, но, как правитель, я вынужден поступать так, как того требует долг. Надеюсь, вы меня понимаете.

Тиль хищно улыбнулся: не доверяет, старый интриган... ой не доверяет. И, в общем-то, правильно делает. Даже странно, что он так долго тянул с этим предложением. Все же Темные на Алиаре - чужаки, да еще лорды. К тому же, они - дети совсем иного мира и иных законов. А Договор - это почти что магия крови. Его-то они при всем желании не сумеют обойти. А если даже и попробуют, то магически заверенная клятва обернется для лгунов такими сложностями, что они тысячи раз проклянут тот день, когда решили обмануть бывших родичей.

Сами Договоры, как говорил еще в прошлый раз Таррэн, - наследие Драконов. Соответственно, пропитаны Их магией и Их силой. Нарушить невозможно. Обойти нереально. Пытаться схитрить - опасно. Причем, как для одной, так и для другой стороны: несмотря на то, что Создатели давно покинули этот мир, Их магия все еще жива. Она все еще хранила его обитателей от опрометчивых шагов и давала неплохие гарантии того, что единожды заключенный Договор никогда не будет нарушен. Единственное, что требовалось при его заключении - это тщательная формулировка, в которой не должно быть никакой двойной или тройной трактовки, где все просто и ясно, как божий день. И где даже самый придирчивый глаз не сумеет углядеть никакого подвоха.

Собственно, лишь по этой причине Таррэн и Эл с Тилем так скрупулезно разбирали каждый пункт предварительного Договора, отчаянно (в буквальном смысле слова) сражаясь за малейшие огрехи в составлении предложений. Поэтому все шло так туго. Поэтому шло так долго и с таким скрипом. Но вот, наконец, они подошли к самому главному. Вот, наконец, поднялся основной вопрос, ради которого, разумеется, все и затевалось. И теперь Владыка Эоллара с непроницаемым лицом ждал ответа, долженствующего доказать лояльность его опасных гостей и их истинные намерения. Если откажутся, значит, нет им веры. А уж если согласятся... возможно, с ними можно иметь дело? И, возможно, самое страшное все же минует нас стороной?

Ллер Адоррас терпеливо ждал.

На какое-то время в зале Совещаний повисло тяжелое молчание, в котором каждый вздох звучал, как набат, а каждый стук сердца - как тяжелый колокол. Чужаки сидели прямо, обмениваясь про себя молчаливыми замечаниями. Хозяева с беспокойством ждали. Стражи под стенами слегка насторожились - на тот случай, если все же потребуется их помощь. А потом...

- Мы согласны, - ответил за всех Владыка Л'аэртэ, и Старейшины незаметно перевели дух. - Ваши условия?

Владыка Эоллара наклонил голову.

- Как обычно: неприкосновенность территорий, необходимая помощь в случае военных конфликтов, магическая поддержка. Гарантии безопасности. Обоюдный контроль за Вратами. Полагающееся для этого обучение и защита для наших магов. Соблюдение вами наших законов. А также гарантии безопасности от ваших творений (живых и неживых) в том случае, если они также появятся на Алиаре.

"То есть, мы на них не нападаем, не пытаемся захапать себе их земли, сдерживаем хмер и перевертышей, которые, конечно же, заявятся вместе с нами, - в своей манере перевел требования Владыки Эл. - Старательно блюдем все их правила. Ничего не портим, не ломаем и не жжем. А еще делаем так, чтобы ни одно наше заклятие не было направлена против этих бедных и несчастных эльфов, потому что иначе они обидятся и перестанут пускать нас к себе домой".

- Условия приемлемые, - тонко улыбнулся Тирриниэль, сразу почувствовав себя в родной стихии. - В помощи мы не отказываем и готовы идти на сотрудничество. Однако предварительно мы должны будем ознакомиться со ВСЕМИ вашими законами и убедиться, что они не противоречат нашим. Кроме того, процесс обучения магов будет происходить только на Лиаре, и на это время они обязаны будут подчиняться учителям во всем, поскольку никто из нас не знает, как себя поведет Огонь. И мы не сможем обеспечить безопасность учеников вне специально выращенных Лесов. Насчет Врат возражений почти нет, за тем исключением, что на первых порах без помощи наших магов вам не обойтись. И, наконец, гарантию безопасности от наших "творений" можно будет дать лишь в том случае, если никто из ваших подданных не станет производить действий, которые можно расценить, как агрессию. Расстояние не имеет существенного значение, поскольку ряд поисковых заклятий способен работать на другом конце света и может воздействовать на больших территориях.

- А объем помощи с обеих сторон должен определяться для каждого случая отдельно, - тут же вставил Элиар.

- Безусловно, - согласился ллер Адоррас, оценивающе рассматривая Тирриниэля. - В таком случае, мне бы также хотелось ознакомиться с законами вашего мира. И узнать немного больше о созданиях, подвергшихся изменению благодаря магии Драконов. Помимо этого, для нас весьма желателен обмен магическим и военным опытом. Возможно обучение. Мы готовы предоставить базу для ваших подданных, если соглашение будет достигнуто, и обеспечим их пребывание на Алиаре в соответствии с вашими пожеланиями.

Тиль, как старший, снова кивнул.

- Мы обсудим все предложения.

- А вопрос о династическом браке? Я не говорю конкретно о вашем Роде - просто между двумя представителя древних и уважаемых Домов?

- Да, - после мгновенного колебания подтвердил Тирриниэль. - Но он все еще очень спорный. Особенно, в отношении Темного Леса.

Владыка Эоллара позволил себе слегка расслабиться.

- Мне бы хотелось знать мнение ллера Эллираэнна по этому поводу.

- Мы передадим ваше пожелание Владыке Светлого Леса. Остальное обсудим здесь и уже тогда примем окончательное решение.

- Хорошо, - ничуть не удивился ллер Адоррас. - Сколько вам нужно времени?

- Сутки.

- Пусть будет так, - Владыка Эоллара неторопливо поднялся и с достоинством удалился, испытывая при этом весьма противоречивые чувства. - Доброй ночи, ллеры. Надеюсь, у нас больше не возникнет существенных разногласий.

Глава 9

- Что думаешь? - тихо спросил у старого друга ллер Адоррас, бесшумно заходя в неприметную комнатку. Попасть в нее было непросто - непосвященный никогда не догадался бы, что она там вообще есть, но для повелителя эльфов Дворец лишь услужливо распахнул двери и послушно навесил над помещением Полог Молчания, чтобы никто не услышал лишнего.

Рен Истаэр, повернувшись на шум, отошел от высокого зеркала, в котором истаивало изображение зала Совещаний, и неопределенно пожал плечами.

- Такое впечатление, что дело сдвинулось с мертвой точки: чужаки пошли на сотрудничество.

- Они согласятся, - слабо улыбнулся Владыка, буквально рухнув в плетеное кресло. - Я почти уверен, что согласятся, иначе и начинать не стоило.

- Ну... хотели бы они войны, здесь бы давно все пылало.

- Верно. Но им нужно от нас что-то еще.

Кузнец, аккуратно заняв соседнее кресло, вопросительно приподнял брови.

- Ты думаешь?

- Да, - кивнул ллер Адоррас, рассеянно следя за тем, как постепенно тускнеет поверхность магического зеркала. - Если бы не это, все вопросы решил бы Совет. А Темные пошли на уступки и вообще, на диалог, только сейчас.

- Может, им твой Совет не внушает доверия? - хмыкнул хронист. - Или они догадались, для чего Роинэ затягивал переговоры?

- Теперь это не имеет значения.

- Уверен?

Владыка Адоррас устало прикрыл глаза.

- Нет. Но это все равно неважно: если завтра основной Договор будет подписан, у нас появится хорошая защита от этих магов. Магия Создателей не прощает предательства, поэтому Договор - наша гарантия на мир и стабильность, спасение и единственная наша надежда.

- А если он не будет подписан?

- Не думаю, - Владыка откинулся на кресло и сложил руки на груди. - Не думаю, Ис. Если бы чужакам он не был нужен, они бы ушли раньше. Или же устроили тут бойню, требуя удовлетворения своих требований немедленно. Пойми: нам почти нечего им предложить. У них есть все, что нужно для жизни: спокойный мир, море ресурсов, отсутствие угроз для своих границ, мощная магия, с которой они тоже как-то сумели совладать... по силе они намного превосходят нас, и ты это прекрасно знаешь. У них есть свои металлы, которые ничуть не уступят нашим. Свое оружие. Доспехи. Свое ремесло и искусство. И наши умения представляют для них скорее интерес, чем насущную необходимость. Они уже давно принадлежат Лиаре, понимаешь? Им не нужен наш мир, Ис! Просто НЕ НУЖЕН!

- Откуда ты знаешь? - нахмурился кузнец.

- Я видел память одного из них, - напомнил ллер Адоррас. - И видел то, что при своих способностях они вполне могли бы подчинить себе всю Лиару. Более того, однажды Изараэль попытался это сделать, но не смог. Свои же не позволили. А впоследствии он был уничтожен... опять же, с помощью Темного Леса. И уничтожен необычным способом: его буквально стерли из этой реальности. Он просто перестал быть. И сделал это Таррэн, если ты не забыл. Я случайно увидел, как это произошло, и почувствовал отношение Тирриниэля: он согласен с сыном и испытывает отвращение при мысли об основателе своего Рода.

Рен Истаэр испытующе посмотрел на друга.

- Так ты поэтому не спешишь с Зовом?

- И поэтому тоже, - вздохнул Владыка. - Тирриниэль позволил мне заглянуть в свой разум очень глубоко. Так, как я даже не надеялся проникнуть. Конечно, многое он умело скрыл и весьма искусно спрятал, но даже так я почувствовал: им НЕ НУЖНА война. Ни с нами, ни с кем бы то ни было. У себя в мире они предпочитают сотрудничать со смертными и даже Подгорным Народом. У них заключены мирные Договора со всеми соседями. Войн на Лиаре не было более девяти с половиной тысяч лет. Сейчас у них хорошо развита торговля, ремесла, земледелие, магия. Они рискуют обучать людей тому, чему никогда не рискнули бы мы. Золотые даже магов пускают к себе, чтобы делиться умениями! Представляешь, магов?! С королями гномов поддерживают не просто нейтралитет, а весьма близкие отношения. И Эланна тоже это видела! При том, что вся Лиара могла лечь у их ног, они намеренно уходят от этого! Добровольно ограничивают себя в территориях и занимают только те, что им действительно нужны для жизни! Они не смешиваются с другими расами, хотя это специально не запрещено. Не стремятся вытеснить их из своих ареалов. Помнят многие из наших законов. Берегут свои Леса. Растят молодняк. Живут и давно научились направлять свой Огонь не только по пути разрушения... я видел это, Ис! И увидев, признаться, долго не верил. А когда поверил, то просто не знал, как это расценивать: то ли Тирриниэль сильнее меня в магии разума, то ли все действительно так и обстоит...

- Хорошо, допустим, - прикусил губу Истаэр. - Если ты прав, и Темный тебя не обманул, то тогда что им нужно здесь? На Алиаре? Зачем они вернулись?

- Если бы я знал...

Кузнец задумчиво потер переносицу.

- В эту сказку про эликсир бессмертия для их кошек я не верю, - наконец, спокойно сказал он. - Может, оно им и было нужно, но наверняка не только ради этого Таррэн полез в свой первый Портал.

Владыка Эоллара промолчал.

- Или что, скажешь: все это - чистая случайность? Что он не знал, куда открыл Врата? Волею случая оказался в Священной Роще, где Изараэль когда-то испортил нам лес? Может, и Огонь свой Таррэн выпустил лишь из желания покрасоваться?

- Он мог тебя убить, - напомнил ллер Адоррас. - За твои слова о предательстве он мог легко тебя убить и не только. Но не сделал этого. Он не навредил моей дочери, когда меня не было на Эолларе. Он не убил никого из тех, кто пытался (в память об Изараэле, конечно) убить его.

- Я помню.

- Таррэн не маг Разума, Ис. Он не мог знать, что мы ВСЕГДА чувствуем ложь. И не мог знать того, что и Эланна, и я следили за ним неотрывно. Более того: он не обманул нас. Ни тогда, ни сейчас. Не все сказал - это правда, но не обманул. А в той ситуации, в которой он оказался, на его месте я бы тоже о многом умолчал. Просто ради собственного спокойствия и ради того, чтобы даже в случае ошибки иметь при себе несколько сильных козырей.

Рен Истаэр странно усмехнулся.

- Значит, ты решил ему поверить?

- Если Договор будет подписан - да, Ис. Я им поверю.

- Хорошо, - вздохнул кузнец, неожиданно отведя глаза. - Ты узнал что-нибудь насчет Бел?

Владыка эльфов, на мгновение замерев, внимательно посмотрел на старого друга. И от его взгляда не укрылось ни тщательно укрываемое беспокойство летописца, ни его блестящие больше, чем обычно, глаза, ни непонятная нервозность.

- А почему ты об этом спрашиваешь?

- Да просто... - Истаэр почему-то замялся, - мне тревожно. Еще не было такого случая, чтобы во Дворце кто-то потерялся.

- Почему ты уверен, что Бел сейчас во Дворце?

- А разве...? - кузнец несильно вздрогнул, резко вскинул голову, но, наткнувшись на пристальный взор повелителя, тут же осекся. - Не знаю. Считаешь, он мог уйти в дикий лес?

- Здесь нет дикого леса, - ровно отозвался ллер Адоррас.

- Зато есть львы. И дикие осы. И лаалы. И много чего другого, что может быть опасно для...

- Для кого?

Истаэр окончательно смешался и нервно стиснул подлокотник кресла.

- Ты думаешь, чужаки обрадуются, если с ним что-нибудь случится? - наконец, озвучил он свое беспокойство. - Думаешь, Таррэн простит тебе, если с Бел обойдутся без должного уважения? Или, не дай Создатель, поранят?

- К твоему сведению, - усмехнулся Владыка, - у Бел просто невероятный талант находить себе друзей. В самых неожиданных местах и среди самых неожиданных созданий. Если ты не знал, то спешу тебе сообщить, что малыш отлично поладил с нашими грозными львами и преспокойно себя чувствует даже рядом с дирсой.

- Что? - кузнец снова вздрогнул.

- Я наблюдал за ним несколько дней, - пояснил ллер Адоррас. - До того, как этот проныра исчез из Дворца. И готов поклясться, что сейчас он жив и здоров... хотя бы по той причине, что ни Таррэн, ни его отец не терзают меня расспросами и требованиями отыскать его во что бы то ни стало. Более того, сами этого не делают и своих смертных на поиски больше не посылают. А последние два дня вообще ведут себя так, словно он нашелся, сидит в Южном крыле и не появляется тут только потому, что не желает демонстрировать свою крайне необычную ауру.

- Тебе понравилось? - вдруг хитро прищурился хронист.

- Еще как: она у него... м-м-м... я бы сказал, что ее практически нет, Ис, - криво улыбнулся седовласый повелитель. - Но чужаки скрывают это всеми силами. И я бы, наверное, им даже поверил, если бы Бел по неосторожности не использовал маскирующий артефакт (да-да, я уже говорил по этому поводу с Эганарэ) слишком близко от зала Совещаний. Как раз тогда, когда я пристально за ним следил. Кстати, именно после этого я его полностью потерял и до сих пор понятия не имею, где он может быть.

Истаэр недоверчиво посмотрел.

- А ты пытался?

- Раз двадцать, - хмыкнул ллер Адоррас. - Даже Ортэ отправил на поиски, но без толку - как сквозь землю провалился. Только Эверон сумел нащупать слабый след. И то - лишь на седьмой день, а он, как ты знаешь, лучший следопыт, который только у нас есть. Однако даже он потерпел неудачу, проследив малыша лишь до Северной галереи. После этого - все, пустота. Ни следов, ни ауры, ни дурных шуток... кроме того, что примерно полторы недели назад со своей лежки снялась целая стая наших львов, а три дня назад так же неожиданно вернулась обратно.

- Три дня? - задумался кузнец.

- Это именно та стая, которая не тронула Бел парой недель раньше.

- Полагаешь...?

- Ничего я не полагаю. Просто потому, что понятия не имею, как Бел это делает. И делает ли он что-то специально вообще. Однако если даже мои Духи готовы мчаться к нему по первому зову, то это что-то да значит? А? Как считаешь, Ис?

Кузнец странно задумался.

- Значит, и они тоже?..

- Ты о чем? - удивился повелитель.

- Да так... ты больше ничего странного за ним не заметил?

- Не считая львов, отсутствия ауры, неслыханной наглости и непонятной мне магии, от которой даже Ортэ передергивает, а ты неожиданно бросил все свои дела и решил вернуться во Дворец? Нет, Ис. Не заметил.

Рен Истаэр беспокойно дернулся.

- Ты его почувствовал?

- К сожалению, нет, - снова усмехнулся Владыка. - Бел не подпустил меня настолько близко. Я даже ауру его толком не сумел рассмотреть и артефакта на нем не нашел. Скорее догадался после беседы с Эганарэ, что он существует. Да за Эвероном подметил кое-какие странности. Но убедиться в своих выводах не успел: Бел меня ловко избегает. А вот ты ему чем-то приглянулся. Не знаешь, чем?

- Понятия не имею.

- Может, тем, что ты - не маг?

Хронист отчего-то поежился.

- А какое это имеет значение?

- Большое, друг мой, - задумчиво отозвался ллер Адоррас. - По крайней мере, это значит, что к не-магам Бел не боится подходить близко. А это, в свою очередь, значит, что ему есть, что скрывать от меня. И что он как-то умеет определять, кто способен это почувствовать, а кто нет. Иными словами, он не так молод и неопытен, как могло показаться сначала. Более того, к нему прислушиваются смертные Таррэна, а остальные... знаешь, я бы сказал, что их бесконечное терпение имеет под собой совсем иные причины, нежели мне казалось: чужаки не зря за него не волнуются. Думаю, Бел вполне может за себя постоять... да и сам подумай: твое оружие когда-нибудь признавало неумех или дураков?

- Нет, - мотнул головой Истаэр. - Лунная сталь капризна и никогда не станет служить слабаку. Для нее нужна твердая рука и жесткая воля.

- Вот-вот. А Бел твой кинжал признал сразу.

- Я сам удивился, - признался кузнец. - Но клинок действительно посчитал его за хозяина, и, прости, здесь я ничего не изменю: у Лунной стали свой характер и свое настроение. Я - всего лишь кузнец, Ад. Не Создатель.

Владыка нетерпеливо отмахнулся.

- Да я не о том. Просто с Бел далеко не все ясно. Даже если признать его полноправным Л'аэртэ и учесть магию крови... даже если поверить в те чувства, которые его присутствие вызывает у чужаков (да-да, я рискнул спровоцировать Темного, пока изучал его память), все равно - некоторые вещи нельзя объяснить. Что-то там есть еще, и вот именно это "еще" меня сильно тревожит. Повторяю: мы слишком мало знаем о чужаках. И слишком мало знаем о том, чего они успели достичь в изоляции.

- Ты прав, - кивнул хронист. - Взять хотя бы их смертных...

- Не уверен, что они - смертные, друг мой. Или, может, они смертны, но далеко не так уязвимы, как считает Ортэ.

- Я видел память Эверона, - уважительно протянул Истаэр. - И видел, что они сотворили с дирсой - это действительно невероятно.

- Это невозможно, - отрезал Владыка Эоллара. - По крайней мере, для смертных. И говорит лишь о том, что мы не представляем себе всех способностей наших... гостей. А я не люблю сюрпризов, Ис. И еще больше не люблю неприятных сюрпризов. Поэтому, как только будет заключен Договор, приложу все усилия, чтобы выяснить, как такое стало возможным. И как получилось подтянуть силу простых смертных до уровня Перворожденных.

Кузнец только наклонил голову в жесте полного согласия.

- Нам нужны их знания, - тяжело вздохнул Адоррас. - Намного больше, чем им нужны наши старые законы. Как бы не вышло так, что в один прекрасный день мы попадем в полную зависимость от наших дорогих "гостей".

- Но ведь это они сюда пришли, - резонно возразил рен Истаэр. - И ты сам сказал, что им что-то нужно. Воспользуйся случаем - выясни, и тогда посмотрим, чем мы можем их привлечь и вызвать на большую откровенность, чем они позволяют себе сейчас.

- Я уже думаю над этим, Ис. Постоянно думаю.

- Подскажи подумать над этим своей дочери.

- Эланне? - удивленно дрогнул правитель, но кузнец только кивнул.

- По-моему, чужаки доверяют ей гораздо больше, чем тебе. И она уже далеко не так слаба, как было поначалу, хотя кто-то искренне считает иначе. К тому же, она почти три века успешно держит в руках нашу строптивую знать и не дает им возможности свернуть с выбранного тобой пути. Это, как ты говоришь, что-то да значит? Мне кажется, этим стоит воспользоваться.

Владыка Эоллара прикусил губу, напряженно размышляя, после чего резким движением поднялся с кресла, нахмурился, но потом решительно тряхнул головой и вышел.


С тех пор, как в Южном крыле поселились опасные чужеземцы, внешне оно почти никак не изменилось. Все те же ветвистые стены, надежно отгораживающие эту часть Дворца от любопытных. Зеленая листва, сквозь которую пробиваются яркие солнечные лучики. Ровная дорожка перед широкими дверьми, охраняемая тремя немолодыми эльфами. Почти незаметный на свету магический полог, отсекающий все ненужные звуки и всплески магической энергии...

При виде приближающейся Эланны остроухие стражники моментально подтянулись и дружно отсалютовали юной повелительнице, сопровождаемой реном Эвероном. Еще издалека коротко поклонились обоим, выражая почтение и готовность повиноваться, а один сорвался с места и юркнул за ворота.

Эланна, ощутимо нервничая, неторопливо приблизилась, давая убежавшему эльфу время, чтобы предупредить чужаков, и милостивым кивком разрешила остальным выпрямиться.

- Доброе утро, рены.

Охрана, одновременно приложив сжатые кулаки к стальным нагрудникам, слаженно припала на одно колено.

- Встаньте, - привычно улыбнулась повелительница. - Я понимаю, что вы при исполнении, но сейчас прошу вас ненадолго забыть об этикете. Рен Торио, как ваша служба? Не тяготит?

- Никак нет, миледи, - четко отрапортовал старший караула, послушно выпрямившись и по-военному четко отдав честь.

- Наши гости не доставляют вам беспокойства?

- Нет, госпожа. Никакого беспокойства.

Неожиданно тяжелые створки бесшумно распахнулись, оттуда с поклоном вышел только что исчезнувший эльф, а за ним...

Рен Эверон едва не поперхнулся и испытал сильное желание протереть глаза, потому что никак не ожидал, что встретить высокую гостью лорд Таррэн соизволит сам. Нет, он, конечно, со странностями (да и чего ждать от чужака, едва знакомого с законами Народа?), но не до такой же степени?! Послал бы доверенного, передал бы с ним слова признательности и искренней радости от такого проявления внимания со стороны правящего Рода, но выходить к дверям...

- Приветствую вас, леди, - с улыбкой наклонил голову Темный эльф. - Прошу прощения за невольное ожидание, но мы не предполагали, что вы почтите нас сегодня своим визитом.

- Нет-нет. Это я прошу прощения, ллер: вероятно, мне следовало предупредить о своем приходе заранее.

- Мы всегда рады вас видеть, леди, - Таррэн улыбнулся шире и сделал приглашающий жест. - Прошу вас, проходите.

Правительница на краткий миг заколебалась: ей почему-то казалось, что Таррэн составит ей компанию в небольшой прогулке по дворцовому саду. Прежде они никого к себе не впускали, никому не оказывали чести, приглашая в свою живую крепость, тайны которой берегли с удивительным тщанием. И понимая причину такого отношения, Эланна, признаться, рассчитывала, что и сейчас дело закончится тем же. Но Таррэн оказался неоправданно щедр, и это немного озадачивало.

- Я не одна, ллер, - на всякий случай напомнила она, надеясь, что он поймет все правильно, однако Темный эльф лишь улыбнулся.

- Ваш спутник не вызывает у меня недоверия. Прошу вас оказать нам честь, леди.

Повелительница тихо вздохнула и благодарно наклонила голову.

- Конечно, ллер, - приняв независимый вид, она решительно вошла внутрь.

В самом Южном крыле Эланна, разумеется, не раз бывала, пока оно росло и развивалось в соответствии с пожеланиями гостей. Правительница лично следила за тем, как буквально за несколько суток на месте пустыря у южной окраины Дворца взошли несколько сотен специально подобранных семян, как уверенно они пустили корни, разрослись, заполонили собой все доступное пространство. Как извивалась молодая поросль, образуя сложные конструкции, готовые впоследствии измениться по первому желанию будущих жильцов. Как зарождались под ногами тонкие мраморные плиты, должные стать крепким и надежным полом. Как образовывались толстые стены. Как разделялись помещения на множество комнат, залов и комнатушек...

Эланна вырастила это крыло, еще не слишком представляя тогда, во что оно превратится. И лишь теперь, оказавшись внутри, воочию поняла, насколько сильно сумели преобразить его чужеземные маги.

Рен Эверон, бесшумной тенью следуя за своей госпожой, окинул быстрым взглядом длинный коридор, в котором не так давно получил по физиономии мокрой подушкой. Высокий потолок, сквозь который не пробивалось ни единого лучика света, но который, тем не менее, оставался ярко освещенным и совершенно не производил впечатление темного и мрачного. Мысленно кивнул, обнаружив внутренние двери на положенных местах (кажется, чужаки решили оставить расположение основных помещений без изменений?). Отметил их прочность и несомненную защиту от магии - даже здесь, в средоточии своей мощи, где, казалось бы, некому было подслушивать и подсматривать. Затем одобрительно сверкнул глазами, не найдя вокруг ни единого следа кичливой роскоши - от пола до совершенно голых стен, где привлекала внимание лишь необычной серебристой окраски листва на переплетающихся ветках. Чуть выступил вперед, стараясь не упускать из виду ни госпожу, ни опасного хозяина этой части Дворца. И, наконец, беспокойно дернулся, расслышав смутный шум и приглушенный грохот внутри печально известного ему по прошлому визиту "полигона".

Эланна, только сейчас заметив, что одна из стен, примыкающих к коридору, была почти нерушимой, литой, отнюдь не свитой из гибкой лозы, а самой что ни на есть каменной, удивленно вскинула брови. А когда неясный шум повторился - на этот раз громче и заметно отчетливее - непонимающе повернулась к Таррэну.

- Что это, ллер? Мне показалось, или там звенит сталь?

Таррэн незаметно поморщился.

- Ничего страшного, леди, не волнуйтесь: это тренируются наши Охотники.

- Как тренируются? Сейчас?! - окончательно изумилась Эланна.

- Им все равно: когда есть время, тогда и работают. Хоть днем, хоть ночью. Просто во время тренировок они довольно сильно шумят, поэтому стараются, в основном, проводить их в светлое время суток. А по ночам стерегут, так сказать, наш покой.

Каменная громада, мимо которой как раз проходила юная правительница, вдруг содрогнулась до основания, будто в нее изнутри тараном ударили, и низко завибрировала, издавая ровный неприятный гул, постепенно сходящий на нет. А секунду спустя от того места, где виднелась узкая деревянная створка единственной и очень низкой двери, раздался чей-то невнятный возглас, сильно смахивающий на сочную ругань. Затем донесся чей-то гулкий смех, сдавленный рык, больше похожий на рев дикого зверя. Наконец, приглушенно зазвенели скрещиваемые клинки и, в довершение всего, стали доноситься ритмичные, невероятно мощные удары, как если бы кто-то могучий с силой долбил по каменной колонне. Или же пытался прихлопнуть надоедливого комара, но, как назло, все время промахивался и неизменно попадал по твердому камню.

Таррэн прямо на ходу покачал головой, мудро обойдя слегка треснувшую по периметру дверь по широкой дуге. Заметно ускорил шаг, желая побыстрее миновать опасную зону, но все равно не учел темперамента собравшихся внутри перевертышей и едва не ругнулся вслух, когда от нового удара несчастная деревяшка опасно выгнулась наружу, покрывшись широкой сетью трещин уже сверху донизу, и жалобно скрипнула.

- Стрегон! Демон бледношкурый! - сдавленно охнул кто-то с той стороны голосом Элиара. - Чтоб тебя приподняло да прихлопнуло! Иррадэ! Ты не мог поаккуратнее?!

В ответ донеслось неразборчивое ворчание, в котором не было ни капли сожаления.

- Честно?! Ты называешь ЭТО честным?!

А в ответ - новое ворчание.

- Ах, Тиль?! Так это его работа?! Нет? Приказал, значит... ну ладно. Ну, Тиль... ну, мерзавец... вот я вам сейчас...

- А ты уже выбыл, Светлый, - преувеличенно ласково сообщил взбешенному эльфу невидимый Тирриниэль. Беззлобно. Почти по-семейному. Но с такой явной насмешкой, что она легко угадывалась даже так, не видя лица. - Ты стоишь на земле, а по условиям поединка это приравнивается к поражению. И, значит, ваш отряд первым лишился ведущего.

- Рыжий поставил мне подножку!

- Нет, мой лорд. Это была военная хитрость! - бодро отрапортовал Светлому Лакр.

- Кс-саш... ладно, - мстительно процедил Элиар. Судя по шороху и звяканью, как раз поднимающийся с пола. - Нэш, Таш, Шир! Раз этот Темный сам согласился на неравные условия, так что порвите его на куски! Рыжего я снял. Правда, слишком дорогой ценой. Но зато теперь вам остается разделаться с Белым и сбросить этого Торкового прыгуна с тумбы. Если уложитесь в десять минут, на месяц освобожу от патрулирования границ.

- На целый месяц? - задумчиво протянул еще один голос, в котором Эланна запоздало признала черноволосого Шира. - А что? Заманчиво... когда еще получится безнаказанно намять ему холку и при этом славно отдохнуть? Стрегон, ты слышал? Лорд Элиар отдал вас нам на растерзание. Чур, он мой, братья.

- Подавишься, - невозмутимо отозвался Стрегон.

- Не-е-т. На этот раз я тебя достану-у!

- Попробуй, - хищно усмехнулся невидимый полуэльф. - Нас осталось двое, вас пока еще трое... но у вас больше нет мага, а это значит, что даже Старшим тут ловить нечего. Мастер, я готов!

Тихо звякнули друг о друга приготовившиеся к бою клинки, и неестественно веселый голос Тирриниэля коротко возвестил:

- Бой!..

- Пойдемте, леди, - вздохнул Таррэн, стараясь побыстрее увести гостью от подозрительной двери. - Я покажу вам место, где можно спокойно поговорить.

Эланна непонимающе на него посмотрела, но быстро опомнилась.

- Да... конечно. А почему там находится ллер Элиар?

Насчет Тиля она спросить не решилась.

- Ничего удивительного, леди: Эл иногда любит развеяться.

- С оружием в руках?! - юная правительница недоверчиво обернулась и еще раз оглядела покореженную дверь сверху донизу. - Я понимаю, если бы он был один, но... значит, они сражаются понарошку?

Рен Эверон, пользуясь тем, что его лица никто не видит, позволил себе снисходительную усмешку, а Таррэн просто пожал плечами.

- Зачем? Я же сказал: это бой. И все, что там происходит, происходило бы в обычном бою: скорость, реакция, сила ударов, даже магия... никакой фальши. Никакой игры. Никакого притворства. Если бьешь, то бьешь в полную силу. Если бежишь, то бежишь так, чтобы ветер рвался в ушах. Если прыгаешь, то на пределе сил, а уж если ранишь... ну, разве что не смертельно. Да и Огонь не сожжет заживо, а лишь поранит кожу. Но во всем остальном никто никому не поддается, леди, и в этом нет ничего страшного.

Эланна ошарашено замерла.

- Н-но... как же... зачем?! Ведь они могут друг друга задеть?! И даже ранить, если кто-то не успеет увернуться?!

- Конечно, - удивленно отозвался Таррэн. - Иначе не бывает: без этого ни одна тренировка не обходится. Но там же есть Элиар, а он неплохой целитель. Поэтому опасности ни для кого нет. Мелкие царапины - не в счет. Разве у вас не так?

- Нет! Наши воины никого не ранят и не стремятся убить! И вы тоже... вернее, в прошлый раз ты тренировался один! - в панике посмотрела эльфийка, позабыв даже про привычный этикет. - Я видела! Ты ни с кем не сражался! Ни разу! Ты только отрабатывал удары! ОДИН!

Таррэн, покосившись на рена Эверона, на лице которого после оговорки Эланны не дрогнул ни один мускул, а потом мягко улыбнулся.

- Конечно, один. Но лишь потому, что у меня не было хорошего партнера. С твоими воинами я не рискнул бы биться в полную силу - оно того не стоит. А делать что-то наполовину... какой смысл? Поверь, если бы я взял сюда кого-то из своих, мои тренировки стали бы совсем другими. И это, если честно, было бы гораздо лучше, потому что я даже за эти пару месяцев успел слегка подрастерять форму. Потом пришлось все наверстывать. С помощью тех же Охотников, брата, наших кошек и... еще кое-кого. Я не привык жить без боя. Я не привык чувствовать себя уязвимым. Все мужчины нашего Дома обязаны владеть родовыми клинками в совершенстве. Тот же, кто не способен себя защитить, не считается мужчиной. Тот, кто стремится убежать от своего долга, не может считать себя сильным. А нам пришлось стать сильными, Эланна. Это был вопрос выживания расы.

- Но ведь это опасно!

- А по-другому не бывает, - серьезно ответил Темный эльф. - Никому не нужен воин, не проведший ни одной настоящей схватки и не нанесшей ни одной настоящей раны. В полной мере навыки сохраняются только так - не пределе, на пике, в постоянной борьбе. Чтобы ты умел чувствовать себя и противника. Чтобы знал и всегда помнил границу, которую не следует переступать. Чтобы видел и ощущал на теле последствия каждой своей ошибки. Чтобы учился и становился совершенным. Прости. Мы по-другому не умеем.

Эланна беспомощно повернулась к начальнику своей личной стражи, но тот только уважительно наклонил голову: принципы чужака были понятны и правильны. Пускай, жестоки, но они и пришли из жестокого мира. Они еще не забыли слово "война". Для них еще живы понятия "долг" и "честь", и хотя бы поэтому они достойны уважения.

- Я... хотела бы это увидеть, - неожиданно севшим голосом попросила эльфийка.

Таррэн нахмурился.

- Не стоит. Это совсем не то зрелище, на которое стоит смотреть юным леди.

- Я настаиваю, ллер, - отчего-то заупрямилась повелительница.

- Поверьте, леди, вы не знаете, о чем просите. Лучше пойдемте, я проведу вас в зал для приемов.

- Не волнуйтесь, со мной не станет плохо от вида ран или крови. Я - дочь своего отца. Я тоже знаю, что такое долг.

- И все же я бы не советовал вам этого делать, - настойчиво повторил Таррэн.

- Пожалуйста, Таррэн, - твердо посмотрела Эланна. - Позволь мне увидеть.

Хозяин Серых Пределов на мгновение скрестил с ней взгляд, не понимая причин такого необъяснимого упорства, но почти сразу понял, что Владычица не отступит - слишком уж большой решимостью горели ее голубые глаза (действительно, почти такие же голубые, как у Белки). Он тяжело вздохнул и с легким поклоном толкнул низкую дверцу. Предварительно бросив на рена Эверона предупреждающий взгляд.

- Прошу вас, леди.

Начальник стражи с каменным лицом кивнул, молча подтверждая, что готов подхватить свою госпожу в любой момент, если ей вдруг захочется упасть в обморок. Затем шагнул следом за Таррэном, искренне полагая, что готов увидеть любое зрелище, и... как оказалось, полагал совершенно ошибочно. Потому что когда его расширенные глаза сумели в полной мере осознать, что именно видят, когда пораженный разум согласился принять происходящее за действительность, когда вспугнутые открывшейся картиной мысли, наконец, смогли пристыжено вернуться и собраться в некое подобие кучки, он в полнейшей прострации привалился к ближайшей стене и заторможено подумал:

"Сумасшедшие. Все они - сумасшедшие... упаси нас Создатель заполучить себе ТАКИХ врагов!"

Глава 10

Над импровизированным полигоном полупрозрачными клубами вилась мелкая серая пыль. Мягкая трава возле полутора десятков разноуровневых каменных колонн была старательно вытоптана. Плетеный потолок из лианоподобных ветвей взмывал вверх на добрых три человеческих роста, чтобы не мешать прыжкам и умопомрачительным кульбитам, которые творили перевертыши во время схваток. Под нижними листьями горели несколько десятков магических светильников, уверенно разгоняющих темноту по углам. Прочные каменные стены, надежно гасящие громкие звуки, оказались разнесены в стороны каким-то хитрым заклятием, искажающим пространство, по силе которого сразу становилось ясно, что примененная для этого магия была на порядок мощнее, чем владели алиарцы. Более того, изнутри камень оказался "заботливо" обвит каким-то колючим растением, рисковать попасть на шипы которого не стал бы ни один безумец. А сами шипы, смутно напоминающие острые иглы храмовника и уже успевшие окраситься алым, красноречиво говорили о том, что кому-то сегодня уже не повезло с приземлением.

При этом колонны, расположенные точно по центру помещения, имели разный уровень, различную ширину верхних площадок и походили друг на друга лишь приличной толщиной и огромным запасом прочности, которого, впрочем, для разошедшихся Охотников явно не хватало. Материалом для них служил все тот же камень - выращенный здесь же, прямо из земли, благодаря усилиям эльфов Эланны, но заметно усиленный магией чужаков, от которой на голове сами собой начинали шевелиться волосы. Стыков между глыбами видно не было. Совсем. Что позволяло сделать логичный вывод о цельной структуре каждой колонны, благодаря чему они представляли собой практически нерушимый монолит. Однако отбитые и словно бы обгрызенные кем-то углы, многочисленные сетки глубоких трещин, каменные обломки на земле и клубящаяся повсюду пыль красноречиво доказывали, что неизвестный строитель полигона немного ошибся в расчетах и слегка недооценил темперамент бойцов.

Бойцов, как выяснилось чуть позже, было немного: всего четверо перевертышей, один из которых, недовольно скалясь, расположился на крайней колонне, хищно высматривая для себя возможность атаковать, а трое остальных пытались ему эту возможность полностью отрезать. Для чего, собственно, и окружали целенаправленно со всех сторон, многозначительно ухмыляясь и лениво поигрывая зловеще поблескивающими клинками. Все они были обнажены до пояса, босы и покрыты многочисленными царапинами, на которых уже застыли подсохшие корочки крови. Глубоких порезов почти не виднелось - раны на перевертышах заживали удивительно быстро, однако несколько свежих шрамов могли натолкнуть внимательного наблюдателя на мысль о том, что всего несколько минут назад эти люди выглядели далеко не так бодро, как сейчас.

Стрегон, расположившийся поодаль от своих братьев, настороженно замер, пристально следя за каждым движением соперников. Он дышал часто, но не настолько, чтобы выглядеть запыхавшимся или усталым. Широкая грудь вздымалась ровно. Ноздри возбужденно шевелились, словно у дикого зверя. Ноги он напружинил, готовый сорваться с места в любую секунду, и чуть согнул. Застывший в руке меч едва заметно водил кончиком по сгустившемуся от напряжения воздуху. Один против трех... почти загнанный в угол... но полуэльф лишь спокойно следил за медленно приближающимися братьями и терпеливо ждал подходящего момента.

А рядом с ним терпеливо ждал Владыка Темного Леса, который оказал полукровке честь предложением прикрыть себе спину.

Тиль был выше Стрегона примерно на полголовы, несмотря на то, что перевертыш никогда не жаловался на низкий рост. Также, как и Охотники, высокий лорд снял камзол и рубаху, чтобы не пачкать дорогой ланнийский шелк. Сбросил на землю поясной ремень и длинные ножны. Однако от сапог, в отличие от смертных, отказываться не стал - не хотел отбить себе пальцы в этом лабиринте или же остаться с отдавленными ногами после окончания боя. Все же перевертыши - не эльфы: изящество и утонченность в схватке были им несвойственны, так что Владыка имел все шансы выйти отсюда и с порванными штанами, и с отбитыми пятками, и даже с поцарапанной мордой. Если, конечно, у него не хватит проворства, чтобы противостоять этим наглым типам с таким численным перевесом.

Впрочем, он не жаловался: идея размяться с Охотниками принадлежала именно ему, в скорости он даже немного их превосходил, поэтому вполне мог отделаться лишь парой легких царапин. Ну, или тройкой. Или чуть больше, если им удастся сейчас реализовать свое преимущество. Но это - сущие пустяки, о которых не стоило беспокоиться, потому что тот опыт, который он получил, с лихвой перевешивал все возможные неудобства от тесного общения с необычными подопечными Белки.

Конечно, плохо, что рыжий уже выбыл: бессовестный Элиар умудрился вышибить его с колонны одним единственным точным броском, лишив Темного второго напарника. Однако то, что и рыжий при этом не сплоховал, успев свалить за собой единственного мага противников, уже большой плюс. Несмотря на то, что перевертыши оказались малочувствительны даже к Огню Жизни, да и трое Старших против одного лорда и младшего... м-да... не больно-то хороший расклад. Особенно тогда, когда эти трое нелюдей успели провернуть крайне удачный маневр и теперь готовились завершить бой единым, стремительным и на редкость слаженным ударом.

Таррэн, увидев спокойно сидящих на земле побратима и Лакра, только хмыкнул: кажется, Эл опять пропустил бросок рыжего, а тот, в свою очередь, снова подтвердил свою репутацию самого быстрого перевертыша младшей стаи. Не в первый и, видимо, не в последний раз. Брату следовало быть внимательнее: Лакр, судя по всему, доберется до Старших гораздо быстрее других. Так сказать, за вожаком потянется, если тот сумеет встать на ноги. И когда это случится, Золотым придется немало постараться, чтобы угомонить этого торопыгу и уберечь свой дом от неминуемых разрушений. Ну, или хотя бы уговорить Белку остаться Вожаком до тех пор, пока у рыжего не пройдет трудный период адаптации к новым способностям, иначе от Леса останутся одни пеньки и обгрызенные камни. Старшие, как известно, на первых порах бывают довольно буйными соседями. Только Вожака и признают. Если же его не будет рядом... о-о, тогда держитесь, горделивые эльфы и все те, кто рискнет хоть чем-то задеть новообращенного волка.

Таррэн так же мысленно улыбнулся, представив, во что превратит рыжего вторая Инициация, и уже собрался предупредить отца о незапланированном визите гостей, однако слегка опоздал: длившаяся почти полсекунды передышка так же неожиданно закончилась, и на полигоне воцарился форменный сумбур.

Эланна успела только ошеломленно моргнуть, во все глаза наблюдая за Тилем, которого никак не ожидала увидеть в таком неподобающем виде, как картинка внезапно смазалась и впереди взвился чуть не до потолка самый настоящий вихрь. Вот, вроде бы, стояли спокойно и смотрели друг другу прямо в глаза, а потом вдруг - бах! И не стало ни Тиля, ни беловолосого Стрегона, ни свирепо оскалившегося Шира, ни желтогривых Нэша с Ташем - все скрылось за взметнувшимся на колоннах ураганом. Все звуки заглушились звоном скрещиваемых мечей. Только сердце в груди Владычицы заколотилось, как сумасшедшее, да глаза почему-то заволокло мутной пеленой внезапной паники.

Отдельных фигур в этом урагане не было - противники двигались слишком быстро. Да еще поднявшаяся пыль мешала рассмотреть подробности. Однако то, что силы были явно неравны, и то, как кровожадно Охотники смотрели на загнанных, как им казалось, жертв, не могло не пугать и заставлять сдерживать тревожный вскрик.

У рена Эверона вытянулось лицо: невероятно... что они творили... что только творили! Эти смертные - просто кошмар наяву! Чудовища! Самые настоящий звери! Они так скоры, что за ними и глаз не уследит! Неужели ТАМ, на Лиаре, все такие? Или же это какая-то личная гвардия Таррэна? А может, не Таррэна, а Золотых? Или откуда-то еще они взялись, эти дикари? От их рывков уже рябит в глазах! Разум отказывался это понимать, однако они (все четверо!) ни в чем не уступали Перворожденным, если не сказать больше! Потому что то, что они творили в Тронном зале с дирсой на самом деле - лишь жалкие крохи в сравнении с тем, что они демонстрировали сейчас!

Сорен ал Эверон почувствовал, как по его спине пробежала волна дрожи: благодаря своему происхождению и некоторым умениям, он видел немного больше, чем изумленная повелительница. Будучи воином, он мог если не рассмотреть, то хотя бы угадать направление ударов, молниеносные рывки уклоняющихся тел. В звоне клинков он слышал свист рассекаемого перед ударом воздуха и понимал, как надо сделать замах, чтобы эльфийская сталь кричала так яростно и неумолимо.

Он почти видел, как двое из подобравшихся к Владыке Охотников почти одновременно совершили головокружительный прыжок. Один из желтоволосых метнулся налево, метя своему лорду точно в голову, а второй сорвался с места в полуприсяди, чуть ли не взлетев параллельно земле - с тем, чтобы проскользнуть серой тенью всего в одном пальце от соседней площадки, едва не царапая брюхом камень, и со всей мощью ударить по ногам зазевавшегося эльфа. Обрубая их чуть выше лодыжек и помогая упасть окровавленным обрубкам ровно в тот момент, как на пыльный пол скатилась бы голова проигравшего.

Раздавшийся следом звон его едва не оглушил: столкновение клинков было настолько страшным, что рен Эверон болезненно поморщился, а Эланна испуганно присела. От него, казалось, застонал сам воздух, тогда как стены каменного мешка (теперь понятно, отчего они такие толстые!) низко завибрировали, порождая уже знакомый тяжелый гул, от которого закладывало уши.

Мгновением спустя эльфийская сталь застонала снова - на этот раз с явной натугой и словно бы даже умоляюще, по-своему прося хозяев больше не подвергать ее такому трудному испытанию. Однако почти сразу звон повторился еще раз. Затем - еще и еще, постепенно превращаясь в непрекращающийся назойливый колокольный набат. Который усиливался до тех пор, пока, наконец, внутри вихря что-то не щелкнуло, не ругнулось сразу на нескольких языках, плотно сплетенный клубок тел на колоннах не распался, а на землю возле одной из каменных тумб не свалился с выражением крайней досады взъерошенный Шир.

- Твою мать... - зло рыкнул он, ловко перекувырнувшись в воздухе и приземлившись на обе ноги. Затем быстро огляделся, увидел хитрую усмешку Тиля, перехватил насмешливый взгляд Стрегона, недовольный взор Таша и выругался снова. - Иррадэ! Это было... быстро!

- Благодарю, - хищно улыбнулся Стрегон, отсалютовав окровавленным мечом.

Шир только сплюнул, но делать нечего: раздраженно стерев кровь с распоротого плеча, он так же раздраженно кивнул и, пнув жалобно скрипнувшую колонну, отправился к выбывшим.

Рыжий встретил его широченной ухмылкой.

- Ты должен мне золотой!

- Торк! Я не ожидал!

- А я тебе говорил, что Белый стал сильнее! Ты не поверил.

- Теперь верю, - буркнул Шир, постепенно остывая. - Надеюсь, Золотые его оттреплют, как положено. Или завтра мы повторим. Только один на один.

- Ну-ну. Чтобы потом тебя оттрепали... гм, уже другой рукой?

- Это будет спор двух вожаков.

- Вот именно, - намекающе хихикнул Лакр. - А за Вызов сам знаешь, какое будет наказание.

Шир на мгновение замер, запоздало соображая, что сказал, а потом ругнулся в третий раз - так заковыристо и смачно, что прижавшаяся к двери Эланна неуловимо покраснела, а в глазах рена Эверона проклюнулся огонек интереса.

Повелительница поспешно приглушила слух, чтобы не услышать что-нибудь похлеще, и быстро покосилась на колонны: Стрегон и Тирриниэль по-прежнему стояли спина к спине, внимательно следя за кружащими вокруг них перевертышами. Оба беловолосые, широкоплечие, настороженные и готовые к любому повороту событий. Ставшие в этот момент удивительно похожими, словно два дальних родственника, неожиданно встретившихся после долгой разлуки. Более того, понимающие друг друга без слов. Чувствующие один другого так, как даже родные братья не всегда могут. Белокожие, нечеловечески спокойные, с разноцветными огнями в глубине тихо мерцающих зрачков, за которыми угадывалось невероятное внутреннее напряжение.

Увидев кровь на груди Тиля, Эланна вздрогнула и прикусила губу: чей-то меч все-таки успел оставить на его теле глубокую отметину. Вторая рана, еще более глубокая, пролегла по левому боку Темного эльфа, едва не задев важную жилу, а третья медленно сочилась алыми каплями на правой голени - там, куда и метился коварный Таш.

Стрегон тоже не избежал кровавых отметин - на его щеке снова пламенела длинная царапина, бурно вздымающаяся грудь была увенчана целой россыпью алых брызг из распоротого плеча, на левом запястье появилась еще одна резаная рана. Правда, едва выступившая кровь тут же впиталась в кожу, не позволяя перевертышу не терять силы впустую, но все равно - за несколько мгновений скоротечной, но крайне напряженной схватки желтоволосые успели не по разу задеть своих противников. Тогда как сами почти не пострадали и выглядели на редкость бодрыми, собранными и снова готовыми к сумасшедшей атаке.

- Бой! - властно скомандовал Тирриниэль, все еще не заметивший, что за ним пристально наблюдают. Золотые в ответ слаженно усмехнулись и без единого звука прыгнули. Но на этот раз не прямо на него, а наоборот - в разные стороны друг от друга, как будто хотели трусливо сбежать. И движение это было так неожиданно, но, вместе с тем, исполнено такой заманчивой грации и невероятного притяжения, что даже у Тиля невольно дрогнула рука, чтобы догнать и добить. А Стрегон, которому еще пока было далековато до настоящих Старших, опрометчиво дернулся следом - слишком уж хорошо подставились собратья.

Он опомнился почти сразу, немедленно вернувшись на прежнее место, потому что не желал рисковать и оставлять напарника даже на мгновение - со Старшими шутки плохи, и он хорошо понимал, что удержался против них столько времени благодаря лишь чуду и способностям Белки. Однако схватываться с кем-то из них напрямую ему пока рано: слишком велика разница в возрасте, опыте и силе. Слишком велика разница в умениях. И слишком велика опасность подставиться под удар таких признанных мастеров, как Таш или его давний друг Нэш.

Он опомнился и вернулся - это правда. Его колебание было мгновенным и тут же ушло - это видели все. Однако братьям хватило даже этого мига, чтобы приземлиться на соседних колоннах, тут же оттолкнуться и прыгнуть снова. Обратно. В излюбленной манере своего необычного Вожака. Извернуться, в самый последний момент меняя направление удара, и с удвоенной силой наброситься на ошеломленных противников, выдавливая их за пределы узкой площадки, сметая их прочь, выбрасывая с захваченного островка, как волны выбрасывают на берег надоевший мусор.

Элиар злорадно усмехнулся: он хорошо знал этот удар - сам когда-то под него подставился и прекрасно помнил, что защиты от него не существует. Вернее, Таррэн лет пятьсот назад все-таки нашел один вариант, но тогда ему помогала Траш и тогда на кону стояло его будущее - у него просто не осталось иного выхода, кроме как удержаться на самой кромке проклятой колонны. А у Стрегона и Тиля такого шанса не было. Тем более что Владыка Темного Леса явно не ожидал, что кто-то из Охотников сумеет овладеть смертельно опасными навыками маленькой Гончей.

Светлый оказался прав: Стрегон, несмотря на все свои умения, успел только охнуть, как его подхватило неумолимым вихрем, швырнуло вбок и играючи скинуло на землю. Если бы не отшатнулся назад, то сорвало бы голову или проломило грудь - Нэш бил, как всегда, в полную силу, не жалея ни себя, ни соперника. Несмотря на то, что недавно обращенный полуэльф еще не дошел до пятилетнего рубежа. Но среди перевертышей не было склонных к сантиментам слюнтяев: если решил встать против Старших, значит, посчитал, что готов им противостоять.

Стрегону, если честно, пока было рановато иметь такие запросы: своего потолка у младших он еще не достиг. И хотя то, что он каким-то чудом сдержал первые три атаки Старших, само по себе было невероятным, все равно - первый полноценный удар вышиб его из боя так же верно, как вышиб бы любого новичка. Быстро, надежно и надолго. Впрочем, бывший наемник все-таки не потерял сознание. Усилием воли подавив боль, в последний момент он кое-как сгруппировался и упал почти хорошо - на левое плечо. Даже меч умудрился не выронить. После чего перекатился, тяжело встал, одновременно выискивая взглядом остроухого напарника. Увидел его живым и все еще упорно сопротивляющимся натиску двоих Старших. Гордо улыбнулся и лишь тогда опасно пошатнулся. А потом медленно опустился на землю, с силой зажимая поврежденный бок и с досадой чувствуя, как стремительно сочатся из глубокой раны горячие струйки крови.

- Ку-уда?! - проворно подскочил к нему Шир, тут же подставив плечо. Лакр, опоздав на долю секунды, подхватил побратима с другой стороны. - Не спать! Терпеть! Рано еще тебе загибаться! Кому ж я тогда буду морду бить?

Полуэльф из последних сил фыркнул.

- Найдешь, кого... мало, что ль, дураков на свете?

- Стрегон, держись, - мгновенно посерьезнел перевертыш, помогая подбежавшему Элиару зажать опасную рану. - Держись, брат. Бел огорчится, если узнает, что ты помер без разрешения. Малыш тебя почему-то ценит, так что не смей его подводить! Ты понял: не смей!

Светлый одним движением сплел вокруг раны сложное заклятие, что-то коротко прошептал, останавливая кровь, стянул края глубокого пореза, одновременно капнув туда несколько капель желтоватой тягучей жидкости, больше похожей на мед. Наконец, удовлетворенно выдохнул и, заткнув небольшой пузырек пробкой, ободряюще хлопнул полуэльфа по плечу.

- Жить будешь.

Стрегон поморщился от обжигающей боли в боку, но почти сразу его лицо разгладилось и порозовело: "нектар" действительно творил чудеса. А еще через пару мгновений он помотал головой, потер безумно зудящий шрам, образовавшийся на месте недавней раны, довольно уверенно встал и хмыкнул.

- Да ладно. Чего ты всполошился? В первый раз, что ли? А вот Бел называть "малышом" не надо: за это можно и по холке получить.

Шир, с беспокойством всмотревшись в него, облегченно вздохнул.

- Фу... дурак, что подставился. В следующий раз прыгай сразу, а не думай. Или Вожака попроси показать этот удар, чтобы больше не попасться.

- Ты тоже просил? - встряхнулся Стрегон.

- А то. Меня три раза мордой по земле возили, пока не дошло, наконец. Но тебе я говорю сразу.

- Почему?

- Потому что ты, как ни странно, нужен Бел. И потому, что Вожак мне голову открутит, если узнает, что я позволил тебе в одиночку выйти против двоих Старших.

Стрегон слегка поморщился, машинально потерев бок, но отвечать не стал: действительно, сам виноват. А вот на колонны поглазеть стоило: как оказалось, Тиль еще не сдался и все то недолгое время, что полуэльф приходил в себя от коварного удара Нэша, отчаянно вертелся на колоннах, упорно отказываясь проигрывать.

Перевертышей, судя по довольным усмешкам, это немного забавляло и придавало азарта ставшей внезапно интересной игре. Хотя самому Владыке было, кажется, не слишком весело.

Прежде Тиль редко оставался на колоннах с Охотниками один на один - не до того было. Чаще с ним Владыка Тирраэль соглашался побегать. Или Таррэн. Или же Таррэн и Элиар, вместе. Иногда к ним присоединялась Белка. Когда-то снисходительно помогала Траш. Однако еще ни разу не было такого, чтобы охочие до соревнований перевертыши, довольно прохладно относящиеся к отцу своего повелителя, смогли выяснить истинные возможности старшего Л'аэртэ.

Теперь же такая возможность появилась. И братьям, как показалось Стрегону, нравилась его стойкость и бесспорное мастерство мечника. Более того: оказавшись лицом к лицу с двумя лучшими драчунами среди Старших, Тиль не только не отступил, но еще и атаковать не боялся. Даже оказавшись без поддержки. Даже оставшись совершенно один. Даже отлично зная, на что способны эти звери.

А еще он почему-то улыбался. Слабо так, едва заметно, почти неуловимо, но улыбался. Той странной улыбкой, от которой не знаешь, чего ожидать. Однако суровый Владыка Л'аэртэ, хоть это и казалось невероятным, все равно улыбался, стремительной молнией ускользая от чужих ударов. Улыбался, в последний момент лишь чудом выскальзывая из смертоносных клещей. Улыбался, когда стряхивал кровь с пораненного предплечья. Когда хватался окровавленными пальцами за края колонн, чтобы не свалиться на землю и не потерпеть позорного поражения. Он улыбался, когда после очередной сшибки вдруг стал прихрамывать на одну ногу. Когда прилипшая ко лбу челка начала лезть в глаза и ее пришлось небрежно смахнуть, оставив на белоснежных волосах некрасивые алые разводы. Он улыбался каждому удару, который удалось выдержать и не отступить под безумным натиском разохотившихся перевертышей. Когда удавалось не дать им себя оттеснить к краю площадки. Когда без остановки звенела сталь, непрерывно летали сильные руки, сверкали родовые клинки, вгрызались в тела острые лезвия...

Он улыбнулся даже тогда, когда стало ясно, что Охотники начали биться в полную силу - так, как позволяли себе лишь с Белкой и Таррэном. И тогда, когда на их могучих телах стали появляться наливающиеся кровью царапины. Правда, меньше, чем их мечи оставили на его собственном теле, но он все равно улыбался. Как будто наслаждался не меньше, чем эти сумасшедшие волки. Как будто впервые позволил себе полностью окунуться в схватку. И впервые за многие годы ощутил себя в их родной стихии - стихии, для которой неважны титулы и родовые знаки, для которой не имеет значения твоя родословная. Только сила на силу. Сталь на сталь. Боль на боль. И воля на волю.

Но шире всего он улыбнулся в тот момент, когда раззадоренные Охотники, повторив свой коронный прием, сумели-таки загнать его в угол и, кровожадно ухмыляясь, неторопливо остановились напротив. Тяжело дыша, довольно взрыкивая и поигрывая клинками, в полной уверенности, что бой закончен, они приготовились к заключительному броску, который должен был поставить окончательную точку в этом увлекательнейшем бою. Вот уже Нэш обменялся с братом молниеносным взглядом, в котором горело кровожадное предвкушение... вот Таш расплылся в совершенной жуткой ухмылке... вот они дружно качнулись на носках, уже срываясь в свой последний прыжок...

Владыка Тирриниэль, слизнув с верхней губы капельку крови, улыбнулся в последний раз и, неожиданно выронив родовые клинки, обрекающим жестом развернул кверху пустые ладони.

Слишком поздно Охотники вспомнили, с кем имеют дело. Слишком поздно шарахнулись прочь, подметив отблески Огня в насмешливых глазах древнего мага. Слишком поздно задумались над неозвученными условиями поединка. И слишком понадеялись на свои сильные ноги, способные в одно короткое мгновение унести их с обреченной колонны.

Уже взлетая в поистине невероятном прыжке, перевертыши громко выругались - зло, смачно, но и с восхищением тоже: кто бы что ни говорил, но красивые финалы они любили. А Тирриниэль, хоть и уступил им, в конце концов, в бою на мечах, все же нашел способ оставить последнее слово за собой. Заставив их увлечься, в самый последний миг, отчаянно рискуя, невероятно красиво блефуя и до конца выдерживая многозначительную паузу, он все-таки вырвал у них ничью. Все-таки заставил себя уважать. И доказал, что достоин искреннего почитания, как искусный воин, опытный стратег, коварный враг и, несомненно, невероятной силы маг. Древний маг поистине древнего народа, сумевший так долго избегать соблазна обратиться к своей силе.

Нэш и Таш не учли только одного: Тилю не нужна была ничья. Он не привык к поражениям, не привык быть вторым и не терпел неудач. Однако, не имея ограничений в резерве, он направил свой Огонь не на Охотников, как могли бы подумать сторонние наблюдатели. Не на устойчивых к магии, но все равно осторожных Охотников. Нет. Он направил их на колонны. Но не на одну или две, как сделал бы более осторожный и расчетливый маг, а сразу на все. И именно в этом искусно матерящиеся перевертыши опасно ошиблись: коварный маг просто не оставил им выбора. Поэтому уже заканчивая свой невероятный по силе прыжок, они в последний момент заметили сгорающий в пламени бешеного Огня камень, с тихим стоном проследили за тем, как надежные некогда опоры превращаются в серый пепел. С досадой взвыли сразу на два голоса, потому что никак не ожидали такого подвоха. Однако, приземлившись на еще пылающую, усыпанную обломками землю, все же не смогли не обернуться и отвесить улыбающемуся магу низкий поклон.

- Милорд Тирриниэль, - уважительно сказал Таш, невольно заступив на запретную землю. - Мое уважение и искренне восхищение, сир. Вы нас переиграли.

Тиль коротко сверкнул покрасневшими глазами, молча погасил бушующее вокруг себя пламя, легко спрыгнул с единственной уцелевшей колонны и, коротким жестом вернув себе родовые клинки, небрежно кивнул.

- Благодарю. Это был хороший бой.

- Эх, - притворно вздохнул Элиар. - Но он был бы еще лучше, если бы закончился несколько иначе.

- Завидовать нехорошо. Недостойно Владыки, верно, сын? - хмыкнул Тирриниэль. - Кстати, почему ты ушел так рано? Пропустил все самое интересное...

Обернувшись к дверям, Тиль оторопел: Эланна была так бледна, что казалась вылепленной из мрамора статуей. Прекрасной, неподвижной, похолодевшей от увиденного и откровенно напуганной. Ее остановившийся взгляд не отрывался от кровавых разводов на его теле. На шее испуганной птицей билась синяя жилка. Пальцы, судорожно сжимающие платок, побелели от напряжения. А на лице застыл такой ужас, что Владыке Л'аэртэ стало разом не до веселья.

- Леди? Что вы здесь делаете?!

- Ты был прав, - мертвым голосом уронила эльфийка, с усилием повернувшись к Таррэну. - Мне не надо было сюда приходить. Рен Эверон, проводите меня. Нам больше нечего здесь делать.

Тиль вздрогнул, как от пощечины, но она уже не смотрела - в сопровождении ошеломленного стража быстро вышла и чуть ли не бегом покинула Южное крыло. Неимоверно бледная, с неестественно прямой спиной, отчаянно прикушенной губой, похолодевшим сердцем и отголосками дикого страха в глазах, при виде которого Владыка Л'аэртэ неожиданно понял, что уже никогда не увидит там ничего, кроме боли и затаенного отвращения.

Странно закаменев, он словно в забытьи стер с лица свежую кровь. Машинально взглянул на покрасневшую ладонь. С силой сжал челюсти, едва представив, как выглядит со стороны, и без единого слова ушел, стараясь не показать свои, ставшие полностью черными, глаза и бушующую в них холодную вьюгу от осознания совершенной нелепой, но уже непоправимой ошибки.

Глава 11

В зал Совещаний они вернулись на рассвете - молчаливые, задумчивые и подозрительно хмурые.

- Мы согласны на ваши условия, - сухо известил Владыку Эоллара Тиль, когда прозвучали слова положенного приветствия, а члены Совета Старейшин чинно заняли свои места за столом. - Предлагаю сегодня же подписать основные положения Договора.

Ллер Адоррас удивленно поднял голову.

- Сегодня?

- Да. Сейчас.

- Кхм. Вы куда-то спешите, ллер?

- Мы намереваемся покинуть Алиару в ближайшие дни, - так же сухо сообщил Тирриниэль, на мгновение задержав взгляд на сиротливо пустующем кресле Эланны: юная повелительница впервые за последние недели не явилась на Совет. В самый важный день для своего Народа не явилась. И причина такого поступка была ему очевидна. - Я должен вернуться в Темный Лес как можно скорее, поэтому предлагаю опустить формальности и обсудить основные вопросы сегодня. А детали Договора наш представитель согласует с вами позже. Место и время определите сами.

Владыка Эоллара удивился еще больше.

- Что-то случилось, ллер Тирриниэль? Вы получили с Лиары недобрые вести?

- Нет. Просто нам пора возвращаться.

Ллер Адоррас озадаченно нахмурился: что такое? Сегодня чужак, как никогда, холоден и сдержан. Конечно, веселым и беззаботным он и раньше не был, но накануне в его глазах хотя бы жили чувства и светился неподдельный интерес. А сегодня - ничего. Только лед и равнодушие к дальнейшим переговорам. Одна зола от сгоревших надежд. И отчетливое, какое-то злое нетерпение, выдающее его искреннее желание закончить с неприятными делами как можно скорее.

Владыка с недоумением покосился на рена Роинэ, но тот тоже выглядел задумчивым: необычную перемену, разумеется, он заметил, однако ее причину пока не понимал. Как не понимал его рен Аверон и остальные члены Совета. Что за шутки? Что за срочность? Какая оса укусила этих чужаков? Еще вчера они ставили какие-то условия и требовали время на размышление, а сегодня готовы все бросить и уйти? Вот так просто? Не торгуясь? Согласившись, наконец, на все и больше ничему не придавая значения?

Непохоже на них. Совсем непохоже. Однако, судя по всему, решение действительно принято (причем, принято именно Тилем!), и ни Таррэн, ни Элиар не имеют ничего против. Хотя, кажется, радости или облегчения это им не приносит: лица обоих эльфов, против ожиданий, были хмурыми, если не сказать - мрачными. А оставшиеся у входа смертные вообще стали похожи на ощетинившихся ежей - того и гляди, располосуют клинком или же зубами цапнут за первое попавшееся место.

Интересно, они сохранили связь с Лиарой? И могли ли получить оттуда какое-нибудь нерадостное известие? От таких гостей всего можно ожидать. Но будь известие радостным, они и смотрели бы иначе - за прошедшие дни повелитель Алиары успел их неплохо изучить. К тому же, магия позволяла ему быть уверенным и в своих ощущениях, и в подавленном настроении чужаков, которое они, надо признать, честно попытались скрыть.

Ллер Адоррас снова вопросительно взглянул на своего советника, однако Роинэ чуть ли не впервые за долгие столетия не смог ему помочь - виновато прикрыв веки, Глава Совета отрицательно качнул головой. Не знает... ничего не знает и не понимает. Придется искать решение в одиночку. Причем, искать быстро и при этом не ошибиться, потому что от сегодняшнего выбора зависело слишком многое.

Владыка Эоллара ненадолго отстранился от происходящего, стараясь до мельчайших подробностей восстановить воспоминания дочери, вернувшейся вчера из Южного крыла. Благодаря заклятию Сродства, он видел все, что видела вчера она. Чувствовал то, что испытала в тот миг юная повелительница. Однако, в отличие от нее, имел возможность оценить случившееся с высоты своего возраста и немалого опыта, ведь Эланна была слишком молода, чтобы полностью разобраться в том, свидетельницей чему стала. Конечно, она не столь глупа, чтобы наивно полагать, будто у себя дома чужаки в свободное время высаживают цветочки на красивых клумбах. Но даже ее увиденное потрясло настолько, что она не пожелала больше встречаться с ними лицом к лицу. Их кровавые забавы ее напугали. Заставили в ужасе отшатнуться и поскорее уйти, позабыв о просьбе отца. Заставили отшатнуться, сжаться в комок и избегать встреч даже с Таррэном, к которому она еще с прошлого визита испытывала неоправданную симпатию.

И Владыка хорошо ее понимал: у чужаков в ходу были слишком жестокие игры. Они презирали боль. Они смеялись над ранами. Они уважали жизнь, но не испытывали к ней того благоговения, которое было привычным на Алиаре. Они совершенно не боялись смерти. Они не боялись отнимать чужие жизни. Они... проклятье!.. каждый из них уже делал это! Каждый когда-то убивал! И убивал без трепета, сомнений или сожалений! Они и сами были готовы умереть за то, во что верили! Ценили прожитые годы, но не тряслись над ними, как многие из их сородичей на Алиаре! Они сражались тогда, когда считали это необходимым. Убивали, если не видели иного пути. Были способны даже смертью своей принести врагу страшное проклятие. Были опасны во всем. Смертоносны и в жизни, и даже в смерти. Но при всем этом они по-прежнему умели радоваться, смеяться, любить, страдать и ничуть не испытывали страха от того, что их жизнь продлится не так долго, как у некоторых.

Ллер Адоррас с досадой прикусил губу: такая правда стала бы настоящим шоком для большинства эльфов Алиары. Кроме, может быть, его личной стражи и редких безумцев, принявших трудную мысль о необходимости дозированного насилия. Все-таки для мира, в котором среди Перворожденных уже шесть тысяч лет не было ни одной смерти и в котором все эти столетия старательно взращивалась мысль о недопустимости гибели любого живого существа, такие откровения могли стать опасными для неокрепших разумов простых обывателей. Погруженных в себя, находящихся в блаженном неведении, окруженных хрупкой иллюзией мира и подавленных идеей собственной значимости. Крушение этих иллюзий могло иметь самые страшные последствия. И Владыка искренне сожалел, что это по его вине непривыкшая к иному Эланна до сих пор не может прийти в себя.

Но при этом он хорошо понимал и то, что без ее помощи он вряд ли сумел бы когда-либо заглянуть в души чужаков так глубоко, как повезло это сделать вчера. И вряд ли смог по-настоящему оценить угрозу с их стороны. Вчерашняя схватка о многом ему сказала. Многое открыла. О многом заставила задуматься и на многое вынудила взглянуть иначе.

Благодаря ей, Владыка неожиданно осознал, что в чем-то даже завидует чужакам. Завидует их силе. Поражается их уверенности. С досадой находит в них все то, чего много лет назад лишился его собственный Народ и что он столько времени тщетно пытался вернуть. Но при этом он испытал и искреннее восхищение от неожиданного понимания, что чужаки, уходя с Алиары озлобленными, обезумевшими и ненавидящими весь мир чудовищами... проведя много веков в забвении и непрекращающихся войнах... почти потеряв бессмертие, позабыв о прошлом и с трудом встав на ноги после свалившихся на них бед... все-таки нашли в себе силы признать прежние ошибки. Обрели что-то новое взамен того, что было утрачено. Отыскали в себе иные возможности, позволившие вернуть потерянное равновесие. И пришли на Алиару снова - повзрослевшие, удивительно помудревшие, странно закаленные болью и страданиями. Но пришли не для мести или восстановления справедливости, не для бахвальства или демонстрации собственной силы, а пришли, неся с собой новые знания, драгоценные крупицы древних тайн. Возвращая в Народ утраченное наследие давно ушедших эпох и едва уловимую надежду на то, что его все еще можно вернуть. Что оно не утеряло полностью. И что когда-нибудь... быть может, даже через пару эпох... Народ эльфов снова станет мудрым и, как прежде, по-настоящему единым.

Ллер Адоррас медленно поднялся.

- Ортэ, пусть принесут все необходимое.

Молчаливый телохранитель коротко поклонился и беззвучно исчез.

- Рен Роинэ, подготовьте два экземпляра Договора.

- Уже сделано, сир, - отозвался Глава Совета. - Я отправил Зов - через мгновение они будут доставлены.

- Хорошо, - наклонил голову Владыка Эоллара, а затем плавно повернулся к чужакам. - Ллер Тирриниэль, у вас есть еще пожелания?

- Нет, - сухо ответил Тиль.

Таррэн и Элиар, встревожено на него покосившись, обменялись выразительными взглядами: плохо. Плохо, что так вышло и Эланна увидела ненужное. Плохо, что она не послушала Таррэна, проявила опасное любопытство и, ужаснувшись увиденному, отказалась сегодня прийти. Это было слишком нелицеприятное зрелище, к которому она была совсем не готова. Слишком кровавое, жестокое, резкое и, наверное, отталкивающее. Но еще хуже то, что вчера, когда Тиль впопыхах нагнал ее у самых дверей и попытался все объяснить, то вместо понимания и прощения наткнулся на ледяное безразличие и бесстрастную маску, за которой скрылось все то, о чем она думала и чего боялась. Точно такую же маску, которая вскоре после этого разговора появилась и на его окаменевшем лице.

Таррэн не знал, о чем они говорили - слишком велико было расстояние. Однако когда Тирриниэль вернулся, у него что-то нехорошо заныло под ложечкой - таких страшных глаз у отца он давно не видел. Пожалуй, с того дня, как во второй раз отрекся от Дома и Рода. Но и тогда в них не было такой пустоты и такого мучительного раскаяния, готового перерасти в настоящую обреченность. Правда, длилась эта слабость недолго - всего пару секунд, после которых Владыка Темного Леса сумел полностью овладеть собой и, встряхнувшись, глухо обронил:

- Завтра мы уходим. Она права: нам здесь больше нечего делать...

Все необходимое для подписания Договора было доставлено в зал Совещаний в считанные минуты, словно слуги еще с ночи ждали решения повелителя, имея наготове чернила, перья и два толстых свитка, в которых чья-то умелая рука красивым почерком вписала условия заключения мира между Алиарой и ее родной сестрой.

Небрежно забрав с подноса почтительно преподнесенный свиток, Тирриниэль наскоро пробежался по нему глазами, в паре мест неуловимо усмехнулся, отчего у рена Роинэ предательски дрогнули ресницы. Однако ничего менять не стал - коротко кивнув, передал Элиару, а когда тот с сомнением перечел два последних пункта, касающихся возможного династического брака, негромко пояснил:

- Теперь это не имеет значения: Темный Лес в моем лице официально отказывается от своего права на Династию. Слово за вами.

- Проклятый Лес отказался еще раньше, - хмуро напомнил ему Таррэн. - И не намеревается менять свое мнение.

Совет удивленно переглянулся: честно говоря, многие из Старейшин рассчитывали на другой ответ.

- Золотой Лес тоже не имеет притязаний на династический брак, - с каменным выражением лица подтвердил Элиар. - Однако с Владыкой Эллираэнном я, как и обещал, поговорю сразу после возвращения.

Ллер Адоррас кивнул.

- Я был бы вам благодарен. Однако, ллер Таррэн...

- У меня уже есть пара, - ровно сообщил Темный эльф, вызвав довольно странный взгляд со стороны рена Роинэ и еще более странный - от рена Аверона. - И, в отличие от вас, у нас не принято иметь несколько жен. Более того, в некоторых ситуациях это может быть небезопасно. А поскольку в моих владениях больше нет Перворожденных, то Проклятый Лес, как я сказал, не участвует в решении данного вопроса.

- Вы не говорили об этом раньше, - прикусил губу Владыка Эоллара.

- В этом не было необходимости.

Рен Роинэ вопросительно глянул на своего повелителя, но тот знаком велел не вмешиваться.

- Позвольте нам уточнить, ллер, - неожиданно вмешался рен Аверон. - Но ведь вы говорили, что женщины не уживаются с Огнем. Поэтому некоторое время назад ваш Род испытывал определенные сложности с прекрасным полом. Более того, вы утверждали, что Огонь Жизни для них смертелен...

- Это действительно так, - спокойно согласился Таррэн.

- Но у вас, как стало известно, все-таки есть пара. И дети, насколько мы знаем. Разве тогда вы не...?

- Я не сказал, что наш Огонь смертелен АБСОЛЮТНО для всех. И не сказал, что моя пара изначально принадлежала Дому Л'аэртэ.

Ллер Адоррас заинтересованно подался вперед.

- Значит, вы все-таки нашли выход?

- В какой-то мере, - так же ровно подтвердил Таррэн. - Но для ваших женщин он не подходит.

- Почему?

В этот момент за спиной повелителя беззвучно открылась дверь, и в зал неуверенно вошла бледная, как полотно, Эланна. А вместе с ней - рослый, закутанный в длинный плащ незнакомец в непривычного вида шлеме, из-под которого виднелся только гладкий, упрямо выдвинутый подбородок и чуть раскосые, поразительно знакомые, пышущие изумрудным пламенем глаза.

- Пожалуй, ЭТО я смогу тебе объяснить, - змеиным шепотом ответил он вместо Таррэна, и в зале Совещаний воцарилась зловещая тишина.

При виде гостя ллер Адоррас странно вздрогнул и внезапно побледнел. Рен Роинэ, спасительным движением схватившись за охранный амулет, испуганно отшатнулся. Совет судорожно вздохнул и ощутимо попятился. Тирриниэль удивленно обернулся. А Таррэн неожиданно почувствовал, как тревожно замерло его чуткое сердце.

Незнакомец оказался еще выше ростом, чем не обиженные природой алиарцы. Он возвышался над Эланной почти на голову, отчего юная Владычица выглядела еще слабее и уязвимее. Его тело было укрыто странной чешуйчатой броней, смутно напоминающей нелюбимый доспех Белки. Однако здесь чешуя была гораздо крупнее, на свету отчетливо отливала глубокой синевой. Точно так же, как и выбившаяся из-под забрала смоляная челка. Широкую грудь чужака укрывали сразу две широкие вставки из странного голубоватого металла, которого на Лиаре просто не знали. Такие же вставки имелись на наружной поверхности голеней и запястий, создавая впечатление, что доспех совершенно цельный и укрывает тело единым полотном, от горла до самых пяток. Могучие плечи гостя прятались под полами широкого плаща. На предплечьях выделялись такие же металлические пластины, как на груди, только на тыльной стороне имели странные утолщения, как если бы за ними пряталось какое-то метательное оружие. На руках красовались необычного вида перчатки, скроенные из уже знакомых, плотно пригнанных друг к другу чешуек. На поясе виднелись неизвестной, но великолепной работы три пары ножей, больше похожих на короткие мечи. Страшноватый, почти глухой шлем не позволял разглядеть его лица, но пылающие яростью глаза против воли притягивали к себе внимание. И не просто притягивали, а обладали какой-то особой, неприятной способностью врываться в чужие мысли, ломать волю, заставлять падать на колени и униженно склонять голову в тщетной попытке вымолить прощение. Тогда как идущее от незнакомца ощущение жутковатой силы, вкупе с ароматом смертельной угрозы и отчетливой ненавистью в зеленых глазах, было способно напугать кого угодно.

Не зря даже Владыка эльфов уставился на него с суеверным ужасом.

Таррэн инстинктивно подобрался, нутром ощутив, что неожиданно встретил равного, если не более сильного противника. Отчетливо почувствовал исходящую от него нечеловеческую мощь. Разом позабыв про Совет и Договор, он инстинктивно шагнул к отцу и побратиму, встал с Элиаром плечо к плечу и мысленно велел ожидающим за дверью перевертышам приготовиться к бою.

- Г-господин... - наконец, прорезался у кого-то дрожащий голос, и весь Совет с поразительным единодушием склонился перед чужаком в глубочайшем поклоне. Позабыв про прежнюю спесь, неизбывное высокомерие и какую-никакую, но все-таки гордость.

Алиарцы бесстыдно унижались перед ним, подметая длинными челками мраморный пол. Кажется, были готовы в любой момент рухнуть на колени, если он потребует. Однако опасный незнакомец и бровью не повел - напрочь проигнорировав пресмыкающихся Старейшин, так и сверлил троицу чужаков внимательным, оценивающим и откровенно ненавидящим взором. Особенно уделив внимание их черным волосам, неподобающе красивым лицам обоих Л'аэртэ и, конечно же, тревожно поблескивающим глазам - точно таким же зеленым глазам, как у него самого.

- Убийцы... - наконец, тихо пошипел он, заставив стоящую рядом Эланну испуганно вздрогнуть и вжать голову в плечи. - Предатели... трусы... дерзкие низшие, решившие, что могут стать нам равными...

- Кто ты? - напряженно спросил Таррэн, осторожно нашаривая на поясе нож и проверяя защиту. Ощущение угрозы от чужака исходило такое, что ему стало не по себе. А необычного вида аура с мощными сполохами настоящего Огня, расходящимися на добрую дюжину шагов, заставляла разум судорожно выискивать объяснение происходящему и гнать от себя невозможную, совершенно дикую, но до дрожи правдоподобную мысль. - Кто ты? Что тебе нужно?!

- Как вы посмели вернуться? - злобно прошипел гость, оттолкнув от себя испуганную эльфийку и сделав еще один шаг по направлению к ощетинившимся эльфам. - Как выжили? Где прятались, подобно крысам, изгнанным из грязного подвала?! Как смели вы явиться сюда? Снова?! Вы - предавшие собственный народ и своего Создателя?!

"Мне не нравится его аура, - беззвучно сообщил побратиму Элиар, незаметно очерчивая вокруг себя защитную сеть. Потом спохватился и принялся накладывать ее на всех сразу. - Знаешь, брат, ОЧЕНЬ не нравится: в ней столько мощи, что... честно говоря, не знаю, справлюсь ли, если он решит шарахнуть по нам магией".

"Уверен, что он может?"

"Еще бы. Думаю, даже получше тебя. Не говоря уж о том, что защита у него такая, что... короче, я бы не стал его раздражать. И предпочел бы по жизни вообще не встречаться".

Таррэн до боли сжал челюсти.

"Может, удастся уладить дело миром?"

"Думаешь, он для дружеской беседы сюда явился? Или полагаешь, ради удовольствия сверлит вас взглядом, будто хочет дыру проделать?"

"Сколько тебе надо времени?" - словно не заметил издевки Таррэн.

"Минуты три, - едва слышно отозвался Светлый, лихорадочно сплетая за его спиной мощнейший щит, на который только хватало его сил и умений. - Лучше - больше, но за три попробую управиться".

"Резерв нужен?"

"Хватит своего. Не хочу, чтобы нам стало нечем ему отвечать. Тиль, ты готов?"

"Почти", - Тирриниэль беспокойно покосился на Эланну, но та, хвала всем богам, без промедления кинулась к отцу и поспешно спряталась за его широкой спиной. А сам ллер Адоррас, сбросив первое оцепенение и прервав звенящую от напряжения тишину, вдруг почтительно поклонился и рискнул шагнуть наперерез опасному гостю.

- Приветствую Вас, Господин, на Эолларе. Что привело Вас...?

- ПРОЧЬ! - внезапно рявкнул чужак, заставив стены Зала содрогнуться до основания. От его голоса, в котором смешалось змеиное шипение и рев дикой хмеры, испуганно затрепетали листья на потолке. Зеленые ветви в панике вжались друг в друга, свернулись и попытались зарыться куда-нибудь поглубже, пока страшный визитер не уйдет. И пока его горящий взор не перестанет сверлить их хрупкие стебли, грозя спалить за неповиновение на месте.

Чужак мазнул по побледневшему эльфу взбешенным взглядом.

- С тобой я разберусь позже. И еще выясню, почему при появлении предателей Зов не был отправлен сразу! Вернее, почему он был отправлен НЕ ТОБОЙ!

- Но, господин, мы не знали, как Вас найти и вернетесь ли Вы вообще после...

- Ш-Ш-А-И-Л-Л-Е-Е! - от бешеного рыка чужака Дворец снова болезненно содрогнулся. В сторону Совета от него метнулась волна дикого жара, а из-под сапог брызнули ядовито рыжие искры первородного Огня. - КАК ТЫ СМЕЕШЬ СОМНЕВАТЬСЯ?!

Ллер Адоррас поспешно отступил, инстинктивно закрывая лицо, а Таррэн, наконец, поверил в то, о чем ему кричало заполошно загрохотавшее сердце. В то, о чем уже долгую минуту стонала его потревоженная душа, и в то, во что ему так не хотелось верить.

- Дракон...

Чужак, неожиданно услышав, резко отвернулся от отца Эланны и буквально воткнул бешеный взгляд хищно горящих... действительно, горящих!.. глаз в троицу ощетинившихся эльфов. По его черным волосам пробежали огненные искры. Красиво очерченный рот скривился в презрительной усмешке. Ноздри широко раздулись, а крупные зеленые радужки окончательно утратили приятный изумрудный цвет, полностью окрасившись багровыми огнями. В то время как резко сузившиеся зрачки вдруг стали вертикальными и хищно пожелтели.

- Дракон, - зачаровано согласился Элиар, на мгновение приостановив свое заклятие. Тирриниэль рядом с ним незаметно подобрался, нутром чуя растущую угрозу, а Таррэн, встретив страшноватый взгляд одного из тех, кого на Алиаре называли Создателями и кто зачем-то вдруг вернулся в заброшенный много веков назад мир, неожиданно вздохнул.

- Мы не предатели...

Но Дракон не пожелал слушать: яростно прошипев что-то неразборчивое, он вдруг вскинул руку, на которой послушно полыхнул сгусток чистейшего Огня. А затем с ненавистью уставился на ощутимо дрогнувших чужаков, нарастил мощь пылающего ненавистью шара до такой степени, что пространство вокруг него заискрилось ядовитыми алыми сполохами. Наконец, сжал руку в кулак, словно уже чувствовал под пальцами чужое горло, и буквально выплюнул:

- ВАМ ПРЕДЛОЖИЛИ ДАР!

И Огонь, сорвавшись с ладони Дракона, с ревом полетел в Элиара.

- ВЕЛИЧАЙШИЙ ДАР, РАВНЫХ КОТОРОМУ НИКОГДА НЕ БЫЛО!

Эланна в ужасе прижала ладони ко рту, остановившимся взором следя за несущейся в сторону эльфов смертью.

- ВАМ ПОЗВОЛИЛИ СТАТЬ ВЫШЕ!

И Элиар, глухо вскрикнув, выбросил в стремительно проявляющийся в воздухе щит все свои силы.

- ВАМ ДАЛИ ВОЗМОЖНОСТЬ ВОЗРОДИТЬСЯ! ОБРЕСТИ НОВУЮ СИЛУ! НО ВЫ... ВЫ ПРЕДАЛИ НАС, НИЧТОЖЕСТВА! ИЗ-ЗА ВАС ПОГИБЛА НАША МАТЬ!!!

- Нет! - вскрикнул Таррэн, но его голос потонул в бешеном реве приближающегося огненного сгустка. Всю Залу заволокло плотным черным дымом. От яростного пламени глаза начали отчаянно слезиться, блеск чужой магии ослеплял, причинял боль, нещадно обжигал. Следом за летящим Огнем оставался настоящий коридор из сожженных, оплавленных, болезненно скукожившихся камней. От него горели стены даже там, где он просто промчался мимо. От него скручивались и осыпались пеплом разом почерневшие листья. От него, казалось, выл и болезненно плакал сам воздух. И сила этого Огня была так велика, что у Таррэна что-то нехорошо заныло внутри: Дракон был невероятно, ужасающе силен. Так силен, что, наверное, даже втроем им будет сложно удержать его удар. В то время как Огонь, если доберется до них, уничтожит всех, кто даже стоит рядом. Вот уж действительно: Огонь Создателя... теперь в это верилось легко. Так легко, что становилось просто страшно.

Дракон... действительно, настоящий Дракон!

Могучий. Свирепый. Неудержимый. Такой же непримиримый, как его Огонь и его проклятый Дар, из-за которого Алиара однажды едва не погибла. И такой же неразборчивый в выборе жертв, как его взбешенный, потерявший контроль над своей магией Создатель.

У Тирриниэля от внезапного понимания расширились глаза.

- Бездна... он же уничтожит нас всех! Таррэн, Огонь разрушит ВЕСЬ Дворец, если мы не прикроем! Он СЛИШКОМ силен! Эл, помоги: там же Эланна!

В последний момент Элиар, скрипнув зубами, все же сумел растянуть свой чудовищно сложный щит почти на половину зала, заботливо укрыв за ним не только себя и побратима с отцом, но и Владыку Эоллара, с непониманием уставившегося на приближающийся Огонь. А также упрямый Совет, который, кажется, до сих пор не сообразил, что происходит. Эланну, в панике застывшую за спиной недоумевающего Владыки, который никак не мог поверить в то, что ради чужаков пришедший Создатель готов уничтожить своих собственных детей. И даже местную стражу, успевшую вовремя собраться вокруг повелителя в попытке закрыть его своими бессмертными телами.

- Стой! - в тщетной надежде что-то исправить выкрикнул Таррэн. - Стой! Не делай этого! Мы никого не убивали! Твоя Мать сделала для нас...!

- УМРИТЕ!!! - донесся до него искаженный голос взбешенного Создателя. А в следующий миг их накрыло бешено ревущей лавиной, в которой мгновенно потонуло все - чужие крики (сперва удивленные, неверящие, а потом и испуганные, полные неподдельного ужаса), треск сгорающих заживо деревьев; звук рвущейся ткани, не выдержавшей напора свирепого ветра, пришедшего вместе с безумным огнем; жалобный скрип пошатнувшейся от удара колонны; грохот опрокинутых стульев, от которых в панике отскакивали растерявшиеся старейшины; звон обнажаемой и совершенно бесполезной стали; короткий женский вскрик, которого в суматохе почти никто не услышал... а еще - яростный скрежет зубов Элиара, на плечи которого в этот миг с размаху рухнула неимоверная тяжесть.

Огонь Дракона столкнулся с наспех выставленным щитом с таким грохотом, что у присутствующих мгновенно заложило уши. Каменный пол перед Темными эльфами вздыбился высокой волной, на самом ее краю яростно заплясало неистовое багровое пламя, пытаясь прорваться дальше. Перед ним дрожала и переливалась тонкая пленка защитного заклятия, высасывающего силы из Светлого с ужасающей скоростью, но Элиар как-то держался. Как-то справлялся с бешеным жаром, от которого трещали волосы и стремительно лопалась кожа на разом пересохших губах. Он пошатнувшись, накренился, взмахнул руками и едва не опрокинулся навзничь, однако не сдался. Сцепив зубы, как-то выстоял первый, самый страшный натиск. Но следом за Огнем пришел поистине ураганный ветер, мощно ударив его в грудь и едва не разбив охранное заклятие. За ветром - еще одна волна сумасшедшего жара, от которого разом оплавились сапоги и задымились дорогие камзолы эльфов. Наконец, до оцепеневших в панике Перворожденных донесся стремительно нарастающий свист, от которого болезненно заныли зубы, затем долетела еще одна волна сжатого воздуха. Невидимым тараном ударила в присутствующих, отчего многие из алиарцев, не удержавшись на ногах, рухнули на колени...

А Элиар по-прежнему стоял.

Один на один с Драконом. Один на один с Создателем, почти с богом. Обгорелый, с намертво сжатыми зубами, в дымящейся одежде, с болезненной гримасой на покрасневшем от натуги лице... он все равно стоял. И держал беснующийся Огонь поодаль, не давая ему убивать.

За его спиной пугливо сгрудились алиарцы, еще не успевшие осознать всю реальность угрозы. Где-то среди них затерялся их гордый и мудрый правитель, оказавшийся не готовым к предательству своего древнего покровителя. Сжимал кулаки бледный до синевы рен Эверон, настойчиво закрывающий от жара юную Владычицу. Нервно подрагивал Глава Совета, едва не попавший под неистовый гнев Создателя. Где-то там же, среди обломков и облаков густого дыма, в головах растерявшихся эльфов бродила неутешительная, но не до конца осознанная мысль, что месть для Дракона важнее жизней тех, кто много веков почитал его за Господина. А рядом с ней стремительно зарождался иррациональный, какой-то первобытный страх перед Его беспощадной силой. Сжигающей заживо яростью. Его нерассуждающим гневом и несправедливым желанием уничтожить ненавистных чужаков немедленно. Здесь и сейчас. Любой ценой. Даже если ценой утоленной мести станет обугленный, безжизненный Эоллар. Целый материк и сотни тысяч смертей... ради сиюминутной прихоти одного единственного Дракона. Когда-то - справедливого и мудрого, но сейчас - обозленного, позабывшего обо всем, полного древней, иссушающей, все убивающей ненависти, и этим почти ничем не отличающегося от обычного безумца.

Неожиданно Элиар вздрогнул и пошатнулся.

- Держись! - вскрикнул Таррэн, подхватывая побратима под локоть и немедленно открывая для него собственные резервы. - Эл, бери у меня!

- Венец... - прошептал Тирриниэль, закрывая Светлого с другой стороны. - Элиар, возьми мой Венец!

- Чертоги! - вместо ответа выдохнул посеревший Элиар. - Если он спалит Дворец, умрут все! Тиль, ты понимаешь? Все, кто подвернется под руку! Мы, Совет, Владыка...

Тирриниэль сильно вздрогнул.

- Эланна!

Стена лютого пламени бушевала от него буквально в двух шагах, остервенело набрасываясь на поставленную Элиаром преграду. Она рвалась сквозь нее, как живая. Почти с той же ненавистью, что и ее хозяин, она старалась добраться до укрывшихся за щитом эльфов. Больно кусалась, неистово рычала, раз за разом ударяла в подрагивающую от напряжения защиту, но прорваться пока не могла - все-таки Элиар по праву считался одним из сильнейших магов своего мира. А в том, что касалось защиты, он, пожалуй, был первым и, наверное, единственным, у кого хватило бы сил противостоять самому Создателю. Правда, он уже побледнел, как полотно, его шатало, как осину на сильном ветру - проклятый щит выпивал его силы так быстро, что надолго его точно не хватит. Всего один дополнительный удар, и даже могучего Светлого сметет прочь, как пушинку. Несмотря на всю его силу, мастерство и сложнейшую защиту.

- Эл, чем мы можем помочь?

- Ясень! - рыкнул Элиар, с трудом удерживая натиск Дракона. - Нам позарез нужен Ясень! Он один может выдержать Огонь! Накрой им Дворец! Полностью! Ты слышишь?!!

- Да, - Владыка Л'аэртэ до крови прикусил губу. - Но тогда вам придется справляться без меня: все мои силы уйдут на то, чтобы пробудить Ясень и заставить его прорасти дальше.

- Делай, - твердо сказал Таррэн, не отнимая рук от побратима. - Если погибнет Дворец, никто из алиарцев не выживет. Ни Владыка, ни его стража, ни его двор... никто. Поэтому делай. Мы справимся.

Владыка Л'аэртэ на мгновение прикрыл глаза, но потом решительно отпустил плечо сына и повернулся к бледному до синевы Адоррасу.

- Мне нужна твоя помощь.

Владыка Эоллара, кажется, не услышал: растерянно уронив руки, он неотрывно смотрел на пляшущую неподалеку смерть, которой наградил его Народ разъяренный Создатель, и никак не мог поверить. Но Дракон по-прежнему стоял напротив, изрыгая из себя смертоносное пламя. Его багровые глаза горели настоящим безумием. Красиво вылепленный подбородок злобно искривился. Длинные волосы растрепались и теперь развевались за его спиной жутковатым черным плащом. По дивным доспехам непрерывно бродили целые огненные смерчи, то страстно оплетая сильные ноги, то внезапно срываясь вперед в тщетной попытке достать проклятых Л'аэртэ. Убить их, сжечь, уничтожить. Дракон буквально горел своей ненавистью. Жил ею. Дышал. И ради смерти тех, кого он считал своими врагами, был готов на все. Даже на то, чтобы уничтожить прекрасный Дворец вместе со всеми его обитателями, которым (и он это отлично знал!) просто нечего было противопоставить такой ужасающей мощи! Если бы не чужаки... если бы не их дикий щит... если бы они не были готовы к подвоху... наверное, Эоллар уже перестал бы существовать?

- Почему? - шепнули сами собой непослушные губы правителя. - За что Ты нас так ненавидишь? Чем мы виноваты пред Тобой, Создатель?!

- Он ненавидит не вас, а нас, - хмуро отозвался вместо Дракона Тиль. - Но уничтожит всех, кто замарается общением с нами. Даже своих детей. Договариваться тут не о чем. Сам видишь: он не остановится ни перед чем. Ваша судьба его не волнует, потому что этот "Создатель" пришел сюда убивать. И он будет убивать, пока не натешит свою гордыню. Я даже отсюда слышу его ненависть. Чувствую его гнев - все же у нас с ним осталось немало общего. Особенно, крови. Так что поверь: он уничтожит всех нас с легкостью и ни о чем не пожалеет, ведь в его понимании даже жизнь твоего Народа будет достойной ценой за месть.

Ллер Адоррас медленно перевел взгляд на Владыку Л'аэртэ.

- Мы Его не предавали!

- Мы тоже. Но ему, видимо, все равно, - невесело хмыкнул Тиль, краем глаза следя за тем, как Таррэн умело вносит в заклятие Элиара свои собственные нити, вплетаясь в него, как в чужую паутину. Как напитывает уставшего побратима своей силой, помогает ему выстоять, берет на себя половину той ноши, что легла на плечи шатающегося от слабости Светлого.

Конечно, они могли бы не рисковать, раскидывая защитную сеть на весь зал. Могли бы ограничиться крохотным пятачком вокруг себя и, тем самым, сохранить немало сил. Однако не сделали этого, а, помня о алиарцах, растянули щит как можно дальше, закрывая ошеломленных поступком Дракона Старейшин, и, стиснув зубы, упорно держали его натиск.

Ллер Адоррас, посмотрев туда же, несильно вздрогнул: ему не нужно было объяснять, что именно делают чужаки, и не нужно было быть великим магом, чтобы почувствовать их нежелание губить Дворец. Чужаки желали жизни его Народу. Те самые Ушедшие, которых Алиара так долго проклинала и боялась. А теперь они закрывали его собой. Силы свои отдавали ради того, чтобы он сам и его эльфы уцелели. Ни о чем не прося, ничего не требуя и не сомневаясь. В то время как величественный, благородный и могущественный Создатель с упорством, достойным кровожадного хвеса, пытался их уничтожить. Не считаясь с потерями и явно не собираясь разбираться в причинах. Он просто пришел убить. С таким же неистовством и яростью, с какой некогда сами Ушедшие уничтожали свои родные Леса.

Владыка Эоллара горестно прикрыл веки, но миг колебаний был недолгим - спустя долю секунды он встряхнулся и, твердо взглянув на Тирриниэля, отрывисто спросил:

- Чем я могу помочь?

Тиль не успел ответить: Огонь за его спиной внезапно прижался к полу, почти одновременно с этим у дальней стены что-то удивленно крикнул Дракон. Что-то знакомо звякнуло, глухо ударило, негромко заворчало. Под ногами эльфов опасно содрогнулся пол, на который словно каменную глыбу уронили, а жестокий Огонь начал постепенно терять свою силу.

Но когда дым рассеялся и глаза перестали слезиться, оказалось, что ни о каком милосердии или прощении речи не шло - просто взбешенного Создателя отвлекли. Причем, отвлекли довольно грубо и, прямо сказать, весьма невежливо. Так, что теперь он стоял на одном колене, напрочь позабыв про утихающий Огонь, и с неподдельной оторопью трогал саднящий подбородок, где уже набухала кровью длинная царапина. При этом Дракон выглядел откровенно растерянным, если не сказать - ошеломленным. Кажется, никак не мог поверить, что у кого-то хватило наглости напасть на него - великого и ужасного, да еще двинуть по шлему с такой силой, что он вдруг не удержался на ногах, а голова загудела так, будто по ней молотом шарахнули.

Ллер Адоррас, никогда в жизни не думавший, что Создателя вообще можно поранить, искренне опешил. Однако изумление его длилось всего несколько мгновений, потому что причина унизительного положения Создателя стояла совсем рядом с ним. Буквально в паре шагов. Недобро сверкая опасно позеленевшими глазами и играючи вертя тонкими пальчиками обломки кинжала из Лунной стали.

Он узнал ее сразу - по непослушным каштановым вихрам, изящному овалу лица, досадливо поджатым губам, короткой кожаной курточке и покачивающемуся на спине чехлу из черного палисандра. А узнав, непроизвольно отшатнулся и одновременно с чужаками в голос воскликнул:

- БЕЛ!!!

В этот момент Дракон изумленно вскинул брови и во все глаза уставился на безумца.

Глава 12

Всеобщее ошеломление длилось ровно долю секунды: едва рассмотрев низкорослую фигурку в короткой черной курточке и со смешным ножиком в руке, Дракон презрительно искривил губы и едва не отмахнулся. Однако внезапно вспомнил, каким образом оказался на коленях, покосился на стену, с которой на него налетел этот "человек" и где просто не за что было зацепиться. Затем задумчиво потер скулу, неосторожно заглянул в холодные глаза Белки... и странно замер.

- Раз, два, три, четыре, пять, вышла хмера погулять, - промурлыкала Гончая, небрежно поправив сбитую перчатку и отбросив подальше сломанный клинок. Затем шумно втянула ноздрями горячий воздух, мельком покосилась на побледневшее лицо мужа, окруженного нитями сложного заклятия, как стальными цепями, из которых ему при всем желании было не вырваться. Наконец, чуть наклонила голову, внимательно изучая поднимающегося с пола Дракона, и хищно прищурилась. - Вот и встретились с Повелителем небес. Надо же... но это и к лучшему, наверное, а то одни воспоминания, Хроники да древние легенды, которые, как оказалось, безбожно врут. Кстати, ты поранил мне эльфа, придурок. А я этого ОЧЕНЬ не люблю. Но, так и быть, позволю тебе уйти отсюда живым, если услышу подробные и искренние извинения. Ты как, согласен проявить благоразумие и свалить по-хорошему?

Дракон удивленно моргнул, неожиданно осознав, что с трудом может оторвать взгляда от бездонных голубых глаз. Странных глаз, нечеловеческих, колдовских, хотя, конечно же, на него никакая магия не могла подействовать. Да и была ли она? Мальчишка слишком быстро отвел глаза - не получилось разобраться. Только непонятное смущение осталось в душе, будто в замочную скважину подсмотрел. Да неприятный осадок от ощущения невесть откуда взявшейся угрозы. И от кого? От дерзкого человечка, в котором росту ему до пупка! Но, в то же время, в этих глазах было что-то странно знакомое, какое-то смутное напоминание, легчайший намек на древнюю тайну... который после первых же слов с хрустом рассыпался на мелкие кусочки и надежно похоронил едва забрезжившую искру понимания под вновь вспыхнувшей яростью.

- Итак? - негромко осведомилась Гончая, бесстрашно стоя в нескольких шагах от стремительно свирепеющего незнакомца. - Готов извиниться? Или мне надо двинуть еще разок, чтобы получше дошло?

- Бел... - шумно выдохнул Таррэн, не сводя с нее остановившегося взгляда, полного и внезапно вспыхнувшей радости, и облегчения от того, что свирепый Огонь Дракона стал чуточку меньше, и безумного страха.

- Бел, что ты делаешь?! - почти одновременно с побратимом вскрикнул Элиар.

Она чуть сузила холодно поблескивающие глаза.

"Сам дурак. Тиль, сколько тебе надо времени?"

"Сколько сможешь, - обреченно шепнул Тирриниэль, коснувшись ладонью одной из увитых плющом колонн. И его шепот тут же всколыхнул зеленые листочки, эхом пронесся по пустым коридорам притихшего Дворца. А затем отразился от закрытой двери Южного крыла и долгим эхом вернулся обратно. Прямо в разум Владыки Эоллара, который неожиданно ощутил, что теряет связь со своим Домом.

"Сделаю".

"ЧТО?! Ты с ума сошла?!" - в унисон взвыли Таррэн и Элиар, едва не кинувшись к ней. Хорошо, заклятие удержало. - Прочь оттуда! Немедленно! БЕЛ!"

"Нет. Это вы сошли с ума, раз рискуете в таком Огне ослаблять свой щит", - сухо отозвалась Гончая.

"Бел, не надо! Слышишь? Ты не знаешь, на что он способен!"

"Все, умолкли. Я здесь, вы - там. Удержите Дворец на месте, желательно - целым и невредимым. Убереги этих ушастых. Эланну прикройте. Больше от вас ничего не требуется. И не паникуйте раньше времени. Остальное - моя проблема. Тиль, надеюсь, хоть ты меня поддерживаешь?"

Тирриниэль, перехватив яростный взгляд сына, сглотнул.

"Да, малыш. Только умоляю, будь осторожнее - это Дракон".

"Отец!"...

- Драко-он? - задумчиво переспросила Белка вслух, пристально изучая побагровевшего от оскорбления чужака и словно не замечая его пылающих глаз, сжатых губ, и не слыша, как скрежещут от гнева зубы мужа. - Правда-а? Неужто настоящий дракон? Тот самый, из местных страшилок?

Она подчеркнуто внимательно оглядела закованного в броню чужака с ног до головы.

- Ну, не знаю, не знаю... а крылья где? А когти? А морда зубастая куда делась? Я ж по ней душевно двинул, но ни одного клыка наружу не вышиб. Непорядок. Так, расшаталась парочка, и все. Правда, это-то как раз и странно, потому что обычно после меня надо челюсть заново отращивать, а этот даже не шепелявит. Чем не ящер? Но все равно странно - ноги у этой "легенды" всего две, ходит прямо, руки-крюки есть, глазищи демонические, только хвост куда-то спрятался... или его оторвали?.. а вот крыльев чегой-то не наблюдаю... ну, какой дракон без крыльев? Или, может, он еще мелкий, поэтому не выросли? Или оборачивается в полнолуние? Сперва весь из себя такой красивый, а потом - бац! И уже - страшилище в шлеме... эй, чешуйчатый! А ты вправду дракон?

Незнакомец опасно сузил глаза.

- Хочешь увидеть Дракона, смертный? - едва слышно прошипел он.

- Ага! - с готовностью закивала Белка, отступив на шажок и незаметно коснувшись ладонью деревянного чехла. - Ужас, как хочу!

- ТАК СМОТРИ ЖЕ! - чужак внезапно откинул полы длинного плаща, открывая взорам свою дивную чешуйчатую броню. Глубоко вдохнул, словно огненная ящерица перед могучим выдохом, и от этого на гладкой поверхности доспеха красиво заиграли оранжевые сполохи. Более того, почему-то вдруг показалось, что это Огонь Жизни проступает прямо из-под кожи, наделяя голубоватый металл совершенно неподражаемым блеском. Как если бы от простого вдоха в широкой груди Дракона разгоралось маленькое, но очень злое солнце.

А в следующее мгновение прямо из ладони чужака выросло узкое черное лезвие. Страшно блеснуло багровыми искрами. Описало смертоносную дугу, взорвало за собой воздух шлейфом огненных искр. Дракон без предупреждения прыгнул вперед, одновременно завершая начатую дугу коротким, но поистине страшным ударом. Буквально размазался в пространстве яростной молнией, взвинтил вокруг себя серебристую пыль, бездумно отсек дерзкому человечку голову и в ту же секунду вернулся на прежнее место, уже забыв, зачем уходил.

Ллер Адоррас судорожно вздохнул: Дракон невероятно быстр, а его удар неотвратим, как сама Судьба. От такого не уклонишься, не сбежишь, не пригнешься. Остается радоваться лишь тому, что мальчишка умер, не успев понять, что произошло. Ох, Бел...

- И это - все?! - изумилась Белка, внезапно выступив из облака поднявшейся пыли и нагло воззрившись на ошарашенного чужака. Совершенно невредимая. И, кажется, изрядно сердитая. - Прыгнул, скакнул, махнул лапкой и решил, что от меня так просто избавиться? Ну, дурак... слышь, чудик, ты это сейчас пошутил или как?

У Дракона, не успевшего убрать клинок в обнаружившиеся за спиной ножны, самым неприглядным образом отвисла челюсть.

- Не, ну я не понял! - громко возмутилась Гончая, совершенно игнорируя остолбеневших эльфов. - А где дракон? Стрекозла в доспехе я уже видел, дурака с иголкой в руке тоже видел, пылью надышался от его дурацких попрыгунских опытов, а дракон? Где дракон, я тебя спрашиваю, морда?!

Владыка Эоллара ошеломленно моргнул, в то время как она уперла руки в бока и обвиняюще уставилась на не менее ошарашенного Дракона.

- Халтура! Подстава! Вранье! Хочу дракона увидеть, а не петуха на ниточке! Дракона мне подайте! Ну?! Или я рассержусь по-настоящему! Только решил, что нашел себе противника по силам, как на тебе - сплошное надувательство!

Таррэн тихо застонал.

- Господи, Бел...

В глазах Дракона внезапно забрезжило понимание: тот прыжок, саднящая скула, клинок из Лунной стали, досадный промах, это показное недовольство, направленное на то, чтобы кое-кто потерял голову и позабыл о цели своего прихода... вроде мелкий сопляк, напрочь отказывающийся умирать и как-то сумевший избежать его удара, который для любого смертно непременно стал бы последним... его глаза, в котором по-прежнему таится знакомый холод... сжатые губы, за которыми мелькает непомерная белизна острейших зубов... спокойно лежащие на поясе руки, пальцы которых словно невзначай поглаживают рукояти метательных ножей... и ножны. Определенно, деревянные ножны, от которых повеяло знакомой магией и ощущением смертельной угрозы.

Белка стояла неподвижно, забавно наклонив голову и внимательно изучая подобравшегося противника, в движениях которого вдруг запоздало проступила осторожность. Потом перехватила его горящий взгляд и быстро кивнула: дескать, молодец. Сразу дошло, хотя других приходилось по полчаса изводить, чтобы додумались. А затем так же неторопливо сняла со спины родовые мечи и отсалютовала ему ножнами. Немного шутливо, как всегда, но в этом простом движении было столько грации, спокойствия и, одновременно, уверенной силы, что даже ллер Адоррас не усомнился: Бел - это что-то особенное.

Усмехнувшись в ответ, Дракон подчеркнуто медленно поднял руку в перчатке и, расстегнув красивую пряжку на плече, так же медленно уронил свой плащ на мраморный пол. Затем неторопливо отбросил в сторону, чтобы не мешался. Еще неторопливее расстегнул ремень, удерживающий превосходно выделанные ножны, и аккуратно бросил сверху. Легким щелчком активировав угасающее возле Л'аэртэ пламя (не для того, чтобы спалить, а чтобы оно придержало на время встревоженных эльфов на месте и не помешало поединку), улыбнулся чуть шире: разумеется, без присмотра он их не оставит. Но сперва закончит здесь, раз странный человечек не желает отступать, а уж потом займется остальными. Наконец, шагнул навстречу пристально разглядывающей его Белке и сделал приглашающий жест.

А в следующее мгновение они оба исчезли.

Ллер Адоррас всегда считал себя неплохим воином и искренне полагал, что за шесть тысячелетий жизни видел почти все, что могут два живых существа натворить в поединке. Он отлично владел мечом. Как все эльфы своего Народа, превосходно освоил лук и, конечно же, мог уследить за каждой их десяти стрел, сорвавшихся с его тетивы почти одновременно. Однако того, что произошло в этот миг перед его глазами, не сумел уловить и понять сразу. Просто стояли неподалеку двое, пристально изучали друг друга, сжимали в руках оружие (уже обнаженное или спрятанное до поры до времени). А затем что-то случилось, пространство под потолком будто заволокло тяжелыми тучами, оттуда грянул беззвучный гром, и их разом не стало. Вместо этого в сгустившемся мраке вдруг образовался тугой смерч, в котором что-то отчаянно зазвенело, завыло, ярко сверкало, отдаваясь болью в глазах от ослепительно ярких вспышек. Что-то свистело, рубило и гневно шипело сквозь зубы. Что-то яростно грохотало, как если бы некто невидимый несколько раз отшвырнул в сторону мешающуюся под ногами деревяшку. Где-то под дальней стеной что-то тихо стукнуло, мелькнув на краткий миг зеленоватыми рунами угасающих эльфийских рун, вычерченных на старом, выцветшем от времени палисандре, но их никто не заметил. А когда сквозь гул распарываемого воздуха, непрерывный звон стали и бешеное пламя взаимной ярости пробилось запоздалое понимание, сменившееся какой-то оглушительной тишиной, повелителю Алиары неожиданно стало нечем дышать.

Потому что перед ним снова неподвижно стояли двое. Живые. Невредимые. Словно бы и не было этой безумной пляски в полутьме. Словно бы не звенели недавно яростно полыхающие мечи. Словно бы не скрипели зубы и не горели ненавистью глаза. Просто два врага, неожиданно ощутивших силу друг друга и неприятно этому удивившихся.

Неизвестный Дракон, не посчитавший нужным представиться, больше не улыбался. Быть может, оттого, что теперь на его правой щеке отчетливо пламенела длинная алая царапина в довесок к недавно полученной ссадине. Или оттого, что такая же царапина вдруг расчертила его левый бок, опасно близко от медленно бьющегося сердца. Тем не менее, улыбаться ему больше не хотелось. Он стоял, напружинив ноги и готовый в любой миг снова сорваться в безумную пляску смерти. Внешне расслабленный и даже ленивый, но внутри - собранный и настороженный, словно опытный зверь, почуявший западню. На окруженных Огнем пленников он больше не обращал никакого внимания - его взгляд был прикован только к Гончей. Он словно опасался упустить ее из виду. Следил за каждым ее вздохом - таким же медленным и неторопливым, как у него самого. Отслеживал малейшее дуновение ветерка возле ее губ. Шевеление густых, растрепавшихся от скоротечной схватки кудрей. Мягкое мерцание ледяных глаз, в глубине которых начали ритмично вспыхивать необычные изумрудные искры. Но особенно - от ее длинных, отточенных до неимоверной остроты парных клинков, на которых гневно горели древние эльфийские руны. Те самые смертоносные руны, которые старший наследник Дома Л'аэртэ некогда придумывал для себя одного.

При виде преобразившейся Белки у алиарцев вырвался дружный вздох. Потому что сейчас она, наконец, была настоящей - подвижная, словно ртуть, смертоносная, как ее родовые клинки, стремительная, как вставшая на след хмера, и неотвратимая, как сама смерть. Она проигрывала в росте могучему Дракону, и в этот миг со стороны могло показаться - силы явно неравны. Но ллер Адоррас, уже видевший когда-то силу и мощь настоящих Создателей, мог по достоинству оценить ее скорость, умение держать удар и то, с какой настороженностью следит за ней прославленный потомок древнего Народа. Когда-то он думал, что не найдет ни в одном из миров существа, способного противостоять Дракону на равных, однако сегодня неожиданно понял, что ошибался. И с внезапным холодком осознал, наконец, для чего на самом деле в его дом пришел этот коварный, скрытный, опасный и обманчиво безрассудный гость. Как осознал и то, почему все без исключения чужаки следят за ним, хоть и с тревогой, но без всякого удивления.

Поняв, что пауза затянулась, Дракон негромко признал:

- Неплохо для смертного.

Белка не пошевелилась. И глаза ее остались такими же ледяными, как раньше, хотя руны на родовых клинках снова полыхнули опасной зеленью.

"Сердится, - с удивлением понял ллер Адоррас, подметив, как раздраженно дернулось маленькое ухо. - Кажется, действительно сердится, что не удалось поймать Дракона! Темная Бездна! Да кто же ты, Бел, если считаешь себя способным убить бессмертного Создателя?!"

Она как услышала - тихо прошипев сквозь зубы что-то неразборчивое. А потом вдруг оттолкнулась и, совершив головокружительный прыжок, быстро ударила. Но на этот раз повелитель Алиары был готов и не пропустил момента, когда Дракон встретил ее парные клинки своим необычным мечом. Он даже успел заметить, как удивленно дрогнули его губы, но раздавшийся следом протяжный и гулкий звон скрещенной стали заставил эльфов поморщиться, как от зубной боли, и невольно зажать уши руками - удар был поистине страшен. И не менее страшен оказался ответ Создателя. Даже дневной свет померк перед тем, как полыхнуть еще одной красновато-зеленой вспышкой. Снова грянул гром, болезненным молотом шарахнув по загудевшей голове. Казалось, поединщиков должно было тем более оглушить, раскидать по разные стороны зала. Отбросить прочь, как слепых котят, заставив корчиться от боли в вывернутых пальцах и тихо подвывать, старательно зализывая свежие ожоги. Однако ничего подобного не случилось - вместо этого на каменных плитах снова завертелся серо-черный стальной вихрь, вокруг которого маленьким смерчем закрутилась поднятая с пола пыль.

Потом - еще одно мгновение благословенной тишины. Еще один миг для изумленно-неверящих взглядов. Еще один росчерк черного клинка, от которого на пол плавно слетел срезанный кусочек кожаной куртки. И еще одна мимолетная гримаса от Гончей, движения которой приобрели вдруг странную вкрадчивость, словно у голодного зверя, вплотную подобравшегося к лежке чуткого оленя. Они стали еще более плавными, тягучими. Вокруг Белки, казалось, загустел сам воздух, заставляя ее ступать медленно и осторожно. Ее ноздри беспрестанно шевелились, губы сжались в идеально прямую линию. Побелевшее, почти как мраморное, лицо теперь напоминало равнодушную и бесстрастную маску, и только глаза жили на нем своей собственной жизнью - пылающие нечеловеческими зелеными огнями, подвижные, чуть прищуренные, цепкие, настороженные и... по-прежнему опасно холодные.

Дракон не стал ждать, когда она восстановит дыхание, которое так и не успела сбить. Он начинал испытывать беспокойство: с человеческим мальчишкой было что-то не так. Он без особого труда выдержал две полноценных атаки, увернулся от чрезвычайно хитрого удара, не получил ни единой опасной раны, хотя за свои царапины Дракон успел ему отомстить. По крайней мере, сумел почувствовать, как кончик меча пропорол мягкую куртку и едва не увяз в надетой под нее (поразительно прочной!) броне. Так что мальчишка не только не новичок, но и не дурак. Более того, пожалуй, быстрее него у Дракона еще не было противников. Быть может, только собратья его опережали, но и то... гм, не все. А этот пока не запыхался. И сердце у него бьется подозрительно ровно. Тогда как глаза горят... горят... все ярче и ярче...

Он замер и неверяще уставился в два блистающих изумруда, в которых тугой спиралью переплетались зеленые леса и голубое небо. В которых ярче яркого блестело весеннее солнце, ледяные водопады с гор сливались в любовном танце с разливными лугами. А смеющиеся золотые искринки то и дело превращались в причудливые узоры на поверхности спокойного лесного озера... и только невесть откуда взявшийся ветер не давал ему покоя. Порывистый, поистине ледяной ветер, несущий с собой запах смертельной угрозы. Этот странный ветер тревожно раздувал его крылья, выворачивал наружу суставы, мешая слететь за заманчиво уютную полянку и окунуться в воды забвения. Ветер гнал его прочь, тревожил чуткие ноздри, предупреждал, отваживал. Наконец, сердито хлестнул по лицу, заставив инстинктивно зажмуриться и отвернуться, а потом...

Дракон коротко выдохнул и, мгновенно придя в себя, едва успел отшатнуться, пропуская перед собой чужие клинки, едва не распоровшие ему горло. Затем отпрыгнул подальше, оставляя между собой и досадливо зашипевшей Белкой как можно большее расстояние, а затем неверяще поднял взгляд: так и есть, эти глаза... уже совершенно зеленые... невозможно зеленые! Но они так и манили, так и звали окунуться в чудесный сон. В них хотелось смотреть, хотелось окунуться, забыть обо всем и тонуть, тонуть, тонуть...

Он с огромным трудом заставил себя отвести взор. А затем, неожиданно поняв, что разочарованный мальчишка тоже не рискует атаковать, хрипло спросил:

- Кто ты?

Белка промолчала. Однако нападать, как ни странно, не спешила. И вообще, ничем не показала собственного состояния. Только Таррэн и Элиар сумели распознать ее растерянность от внезапного понимания: чары не подействовали. Ее верные, ненавидимые, проклятые в веках, но совершенно безотказные чары на этого ящера почти не подействовали! У нее никогда не было осечек! Никогда магия рун ее не подводила! Но теперь получается, что Драконы этой магии неподвластны?!

"Скверно, - подумала Гончая, безошибочно подметив, как чужак упорно отводит взгляд. Но при этом по-прежнему не упускает ее из виду и напряженно думает, лихорадочно что-то вспоминает. - Очень скверно. Похоже, наши руны и их магия отличаются сильнее, чем мне казалось. Или это мы ее так изменили, что она перестала действовать на НИХ? А может, он вообще в этом плане непробиваемый? Или же дело в крови?"

- Кто ты? - так же хрипло каркнул Дракон, жадно изучая ее хрупкую фигурку. Пытаясь понять, узнать, почувствовать, наконец, что за тягостное ощущение терзает его весь поединок. Поначалу смутное и слабое, сейчас оно едва не кричало, предупреждая о чем-то. Но в чем дело - он не понимал. Не помнил, на свою беду. И поэтому, пожалуй, во второй раз в жизни растерялся. - Кто ты? Что ты такое?

Белка мельком покосилась на отрешенное лицо Тиля, рядом с которым за короткие мгновения поединка нарисовались каменные физиономии перевертышей. Мгновенно оценила образовавшуюся в дальней стене дыру, сквозь которую услышавшие шум Охотники пробрались в зал и теперь настойчиво выталкивали оттуда лишних свидетелей. Наскоро пробежалась глазами по надежно отгородившему их пламени, бледному до зелени Элиару, по вискам которого градом катился пот. По мужу, в глазах которого застыла тревога пополам с надеждой. Поспешно отвернулась, чтобы не увидеть там еще и мольбу, а затем нахмурилась и тут же встряхнулась. Но Дракон не нападал. Он все еще стоял поодаль, пораженный до глубины души, силился разглядеть в ней что-то новое, но, похоже, никак не мог.

- Ты... не человек! - наконец, выдохнул он сквозь узкую прорезь шлема. Наверное, ауру рассмотрел, нелюдь. Или учуял что-то. А выдохнул хорошо, мощно: из ноздрей едва дым не повалил. Интересно, он под шлемом человеком выглядит или действительно с зубами?

Белка, легонько крутанув свои клинки, неприятно улыбнулась.

- Ты прав.

- Ты... ты - что-то иное!

- Снова прав, - на ее губах мелькнула и пропала мрачная усмешка. - Чтоб ты знал, ящер: таких, как я, на Лиаре когда-то называли Гончими. Стражами. Охотниками. Убийцами Серых Пределов. Почти треть мира принадлежала нам. Правда, она была не слишком обитаема, но не в этом суть. Главное, она была НАШЕЙ. Среди тварей, боя, крови и боли. Мы всегда были один на один со смертью. Всегда на шаг впереди нее. Но тебе не понять. И никогда не узнать, каково это - жить на кончике чьих-то зубов, каждую ночь танцуя на Озере Крови в свете полной луны.

Дракон недоверчиво окинул ее взглядом с головы до ног. В который уже раз. Но она такая маленькая! Такая хрупкая, невесомая! А бьет с такой силой, что даже ему нелегко держать удар! А скорость! А гибкость! Держит удар, как равная! А эти глаза, наконец! Такие же, как у него! Проклятие! Совершенно такие же!!! Тогда как запах... этот странный, едва уловимый, но невыносимо притягательный запах, который стал ощутим буквально сейчас...

- Нет... - он вздрогнул от шальной мысли. - Этого не может быть!

- Нас всегда было мало, - пожала плечами Белка, не опуская мечей. - Жалкие десятки Гончих на сотни Волкодавов и Сторожей, на сотни тысяч самых обычных людей. Гончими становились единицы - наиболее удачливые, везучие и живучие, как хмеры. Я тоже из таких, Дракон, и даже немного больше. Но это было давно. Очень давно. А теперь вообще остались только я и те, кому я еще только передаю это знание. На самом деле я - реликт, ящер. Почти такой же, как ты.

- Для реликта ты слишком молодо выглядишь.

- По сравнению с тобой - возможно. А по сравнению со смертными...

Дракон буквально впился глазами в ее бледное лицо.

- Сколько ты живешь?

- Почти шесть веков, - легко ответила Гончая, повергнув в шок ллера Адорраса и его эльфов - из тех, кто еще не ушел. - Это имеет какое-то значение?

Незнакомец не ответил. Вместо этого он резко вскинул голову и долгим, очень долгим и очень неприятным взглядом посмотрел на окаменевшее лицо Таррэна.

- Вот оно что: магия крови... значит, вы нашли к ней ключ и сумели создать... что ж, я вижу, кое-чему вы все-таки успели научиться. Пробудили свой Огонь. Выжили, но отрезали часть себя, чтобы сохранить разум. И даже добавили кое-что новое, раз посмели шагнуть за грань жизни. Но это уже неважно. Для них и для тебя, - он снова повернулся к Белке, не дав ей как следует обдумать мысль насчет окончания поединка наиболее быстрым и удобным способом. Например, коротким прыжком и переломом чьей-то мускулистой шеи. - Вам не место на Алиаре. Вам не место ни в одном из миров.

Дракон угрожающе развернул ладонь.

- Но-но, - фыркнула Белка, стремительно сдвинувшись и встав между ним и напрягшимися эльфами. - Не тебе решать, кому из них жить, а кому умереть. Как бы ни славили тебя местные фанатики, богом ты не был и никогда, хвала Бездне, не станешь. Так что придержи коней, ящер. Они не твои.

- Я их уничтожу, - поразительно спокойно отозвался чужак.

- Только через мой труп.

- Тебя привязали к предателям магией? - сухо осведомился Дракон.

- Больше, чем магией.

Он нахмурился, отчего-то больше не желая спорить. Может, от того, что уже начал догадываться о причинах. А может, зеленые глаза все же успели коснуться его своей силой. Или дело все в том, что стоящий перед ним НЕчеловек никогда не был мужчиной?

Дракон всмотрелся внимательнее и, наконец, поняв все, прикусил губу.

- Зачем это тебе? - неожиданно тихо спросил он, убедившись, что не ошибся.

Белка невесело улыбнулась.

- Ты не поверишь: они - моя Стая.

- Несмотря ни на что?

- Да.

- Тогда мне придется тебя убить, - так же тихо сказал Дракон, и Гончая снова улыбнулась.

- Верно. Но они - мои, Дракон. Все до одного: отец, брат, моя пара и, заодно, настоящая Стая. Вернее, здесь пока только часть Стаи, но, пожалуй, самая важная. И я пришел сюда для того, чтобы сохранить ее любой ценой.

- Пришла... - неслышно поправил он, старательно не глядя в глаза Гончей.

- Для кого как. Но тебе ведь это не помешает?

- Нет. Ты не принадлежишь моему Народу.

- А если бы принадлежал, не посмел бы?

- Дарящие Жизнь святы. Но ты - нет. Несмотря даже на кровь, текущую в твоих жилах.

- Ты хотел сказать: ИМЕННО благодаря ей, - сухо кивнула Гончая, приподнимая свои клинки. - Что ж, полукровкам никогда не везло по жизни. Мне не повезло особо, хотя это, конечно, как посмотреть. В конце концов, жить ради Стаи и умереть за нее - это ли не честь для воина?

Дракон угрюмо промолчал.

- Значит, мы все решили? - снова спросила Белка. На этот раз ровно, без улыбки и совсем по-деловому. Как перед последним боем.

- Да, - глухо отозвался он и без всякого предупреждения швырнул в нее сгусток чистого Огня.

Глава 13

Ллер Адоррас вздрогнул от неожиданности, когда ему на плечо опустилась чья-то твердая рука, и, невольно оторвавшись от невероятно зрелища в виде смятенного Дракона, удивленно уставился на наглеца.

- Уходи, - беззвучно велел ему Шир, сверкнув опасно пожелтевшими глазами. - Вам здесь не место.

Владыка Эоллара ошеломленно моргнул, однако перевертыш лишь пригнулся и, обдав его внезапно усилившимся запахом дикого зверя, бесшумно скользнул дальше. В сторону рена Аверона и главы Совета, растерянно взирающих на мирную беседу Гончей и внезапно притихшего Создателя.

Но откуда тут взялся Шир? Да еще и не один? Да, точно - остальная четверка тоже здесь: вон, какая дыра зияет в стене зала, который прежде считался неприступным. Но эти дикари, наверное, просто не знали - взяли и сломали, после чего юркнули в образовавшуюся щель, раскидав по дороге е растерявшуюся стражу, а теперь настойчиво подталкивали непонимающих алиарцев к выходу, будто им было до этого какое-то дело. Даже порыкивали сквозь зубы, когда на осторожное касание Старейшины сперва удивлялись, потом сердились, по привычке открывали рты для возмущенного вопля... и беспокойно замирали, видя у собственного носа внушительный кулак.

Владыка спохватился и запоздало кивнул рену Роинэ, чтобы уходил вместе со всеми. Тот неохотно наклонил голову, однако подчинился без возражений. Да еще и Аверона прихватил за собой, на пару с Эганарэ и Эвисталле, от которых здесь вообще не было никакого проку.

- Сир? - позволил себе некоторую вольность Ортэ.

- Я останусь, - не оборачиваясь, отозвался ллер Адоррас.

И верно: негоже правителю бежать с поля боя. И совсем уж недостойно Владыки спасаться бегством впереди своих подданных. Хотя последние, наверное, сочтут это глупым чудачеством. Впрочем, ему не было до них дела - гораздо больше повелителя волновала его верная стража, потому что она, хоть и была ошарашена появлением Создателя, все же не поддалась панике. А теперь плотно сомкнулась вокруг Владыки, готовясь защитить его от любой опасности.

От этой мысли у ллера Адорраса сразу потеплело на душе: все-таки он добился, чего хотел, и в Народе появились настоящие воины. Не бесстрашные, отнюдь, но умеющие бороться со своими страхами. Не непобедимые, однако способные учиться на своих ошибках. Не слишком многочисленные, но при этом преданные ему до последней капли крови. Преданные настолько, что даже отказались от родовых имен и именитой приставки "рен" к имени - в знак того, что отныне их жизни принадлежат не Роду, но долгу. Они - его личная сотня. Его первая армия. Плоды его многолетних усилий и настоящая, законная гордость.

Владыка окинул затуманившимся взором встревоженные лица стражей и хрипло повторил:

- Я останусь. Сберегите Эланну.

Ортэ заметно побледнел, однако быстро встряхнулся.

- Как прикажите, сир... Геро, Лоран - от Владыки ни на шаг! Серго, Итэн - прикроете его со спины! Свар, Роан - присмотрите за дверью. Остальные - к госпоже Эланне, и чтобы ни один волос не упал с ее головы!

Ллер Адоррас тихо вздохнул. Но тут палка о двух концах: хотел, чтобы в Народе были настоящие воины, вот и получи теперь. Не уйдут они - не приучены. Не бросят его одного. И Эланну тоже не бросят. Собой закроют, жизни свои молодые положат, а ее сберегут. И при этом ни на миг не усомнятся в том, что поступают правильно. Даже не задумаются о том, что с их гибелью надежда на возрождение Эоллара может окончательно угаснуть.

Ортэ настороженно покосился на повелителя, опасаясь гневной вспышки за нарушение приказа и уже готовя весомые аргументы, однако Владыка почему-то смолчал. Только слабо кивнул, обозначив согласие касательно дочери, и снова повернулся к чужакам.

Элиар и Таррэн стояли плечом к плечу, сдерживая обрушившуюся на них огненную мощь. Неистовое пламя, несмотря на отвлекшегося Дракона, по-прежнему плясало в опасной близости от их сапог, дышало нещадным жаром, опаляло брови, стягивало кожу на лицах. Она извивалось так близко, что, казалось, вот-вот прорвет тонкую пленку наспех выставленной и спешно укрепляемой защиты. Однако пока они держались, упорно закрывая собой остальных. А сразу за ними, выстроившись в ряд, с мрачными лицами встали необычные смертные и будто бы спины им прикрыли от неожиданного подвоха. А может, и еще чем помогали - Владыка не разобрал. Понял только, что с их появлением Элиар вздохнул чуть свободнее. Тогда как Таррэн позволил себе немного ослабить контроль за жадно лижущими пол языками пламени.

От этого несколько огненных лизунов тут же просочились под защитным заклинанием, кровожадно потянувшись к алиарцам, однако перевертыши не дремали - в голос рыкнули, рявкнули, и Огонь, к изумлению Владыки, недовольно отступил. Просто носки сапог им опалил, не больше, а жалкие искорки, оставшиеся после попытки прорыва, почти мгновенно впитались в волосы и кожу Охотников, придав им зловещий красноватый оттенок. Правда, всего на мгновение. После чего они снова стали такими же хмурыми, мрачными, набычившимися, дикими зверьми. И с нескрываемым вызовом уставились на огненную преграду, за которой плясала в трудном поединке неутомимая Гончая.

"Они - тоже защита, - вдруг со всей ясностью понял Владыка Эоллара. - Их не берет магия. Совсем. Даже магия Создателей. Невероятно!"

- Шир, Таш... помогите Бел! - сухо велел Таррэн, даже не повернув головы. - Хватит малышу там рисковать в одиночку!

Ллер Адоррас удивленно покосился: ого! Кажется, кое-кто здесь искренне верит, что пятеро смертных способны удержать Дракона? И даже не сомневается в том, что от них может быть польза? Кхм. Но тогда, может, не зря у них звериные повадки? И не зря в их глазах горит настоящая звериная ярость?

- Рано, - неожиданно не послушался Хозяина Таш, и, повинуясь его слову, никто из Охотников не сдвинулся с места. Хотя все, как один, напряженно следили в этот момент за своим Вожаком.

Таррэн непонимающе нахмурился.

- Шир?

- Брат прав: еще рано, мой лорд, - непреклонно отозвался на просьбу черноволосый Охотник.

- Бел знает, что делает, - поддержал его Нэш. И только Стрегон промолчал, но вместо ответа вдруг аккуратно отстегнул ножны и принялся стаскивать сапоги.

Лакр, завидев приготовления вожака, вопросительно приподнял бровь.

- Могут задержать, - неохотно пояснил полуэльф и снова умолк. Но дальше объяснять и не требовалось: бывшие Братья понимали друг друга с полуслова, и если Стрегон не желал, чтобы порванная одежда украла у него хоть одно лишнее мгновение, значит, определенно что-то знал. И был точно уверен, что сумеет совершить невозможное.

- Тебе тоже рано, - негромко озвучил свои сомнения Шир, мельком покосившись на полукровку.

Стрегон ответил мрачным взглядом.

- Ничего. Я попробую.

- Если вас разорвет, я тебя потом сам придушу, понял?

- Обойдешься, - криво усмехнулся Стрегон и стянул с плеч кожаную куртку: жалко будет, если расползется по швам. Все-таки трансформация перевертышей - дело довольно опасное. А когда она происходит посреди белого дня... но Бел сказала, что уже скоро, так что можно рискнуть. К тому же, другого выхода он не видел, потому что Белка... их бессменных лидер и смертоносный Вожак, которому нигде и никогда не было равных... сейчас, как ни пыталась добиться преимущества, с немалым трудом уворачивалась от гораздо более быстрого и еще более смертоносного Дракона.

Она плясала вокруг него, крутилась юлой, однако до сих пор не смогла серьезно достать. Только и того, что сама не подставилась. И уже одно это говорило о том, что противник ей достался трудный. Более того, она едва справлялась. И ее магия тут почти не подействовала. А это не могло не беспокоить. Пусть сама Гончая это тщательно скрывала, но Стрегон точно знал: очень скоро Вожаку понадобится помощь. И от того, как скоро они сумеют ее оказать, будет зависеть очень и очень многое.

Ллер Адоррас, ничего не поняв из приготовлений смертных, вернулся к позабытому Тилю. И почти в тот же миг непонимающе замер, потому что, проводив глазами торопливо удаляющийся Совет, никак не ожидал, что кроме его собственных стражей подле Темного эльфа окажется кто-то еще. И уж, конечно, не ожидал, что этим "кто-то" окажется его юная, совсем еще неопытная, осторожная, не по годам мудрая и во всех смыслах благоразумная дочь.

Владыка Эоллара заметно вздрогнул.

- Эланна!

Эльфийка, бросив на отца раздраженный взгляд, не ответила. Вместо этого она поразительным участием коснулась плеча Тирриниэля, который все еще недвижимо стоял у колонны, ласково гладя обвивающие ее зеленые ветви, и, полуприкрыв глаза что-то тихо шептал на неизвестном языке.

- Эланна, уходи немедленно! - изрядно озадачившись, потребовал ллер Адоррас.

- Почему? - сухо спросила Эланна, крепче сжав плечом Тиля и словно даже делясь с ним своими силами. Правда, Владыка был настолько поражен происходящим, что даже не сразу понял, что она делает.

- Тебе здесь не место!

- А тебе?

- Это - мой долг!

- Мой, представь себе, тоже.

- Эланна! - окончательно растерялся ллер Адоррас, но в этот момент дочь все-таки повернулась и удивительно твердо посмотрела. Сперва на него, затем - на добрую дюжину стражей Ортэ, отчаявшихся увести юную Владычицу в безопасное место.

- Нет, отец. Я не уйду. Ты не сможешь меня заставить.

Под тяжелым взглядом повелителя Ортэ виновато развел руками и сконфуженно потупился.

- Простите, мой лорд. Я не сумел уговорить Госпожу.

"Куда там, если даже я не смог, - мрачно подумал рен Эверон, стоя рядом с повелительницей и терпеливо ожидая от нее приказа. - А уж тебе и подавно это не под силу. Разве что лорд Тирриниэль или лорд Таррэн помогут?"

Ллер Адоррас, видимо, подумал о том же, однако Таррэну было не до его своенравной дочери: борьба с Огнем забирала все его силы, а тревога за Бел - все внимание без остатка. Тогда как Тирриниэль...

Владыка Эоллара вздрогнул, когда Эланна, наконец, отступила и позволила увидеть Темного лорда.

Тирриниэль был страшно напряжен, словно то, что он делал, требовало неимоверного сосредоточения. Глаза его были закрыты, глазные яблоки под веками нервно дергались. Губы были плотно сжаты. Длинная челка неприятно щекотала кончик идеально прямого носа, но Тиль даже не удосужился ее убрать. Более того, создавалось впечатление, что в какой-то момент его ноги предательски подогнулись, словно от слабости, однако упасть он не успел. Или не смог? А потом прямо из стены к нему протянулись гибкие зеленые стебли с необычными серебристыми листочками, которые ловко подхватили уставшее тело Темного Владыки, оплели со всех сторон и удобно разместили в немедленно созданном кресле.

Ллер Адоррас растерянно моргнул, силясь сообразить, для чего Тиль, вопреки здравому смыслу, просил его снять защиту с Дворца. Однако потом всмотрелся пристальнее, потянулся за ответом к своему Дому и вдруг почувствовал, как в ужасе зашевелились волосы на затылке. Потому что неожиданно увидел, что его родной, изученный до последнего закутка и преданный, словно пес, живой Дворец почему-то погрузился в глубокий сон. Его теплые стены поникли, по зеленым кронам то и дело пробегали волны необъяснимой дрожи. По полу гулял неприятный сквозняк, а там, где когда-то был его могучий и благодушный к хозяину разум, теперь сладко дремал, свернувшись в комок, присмиревший... почти как умиротворенный, искусно усыпленный чужими чарами щенок. Поразительно быстро сдавшийся, ослабший, удивительно покорный и невыносимо беззащитный. А вместо него в недрах Южного крыла стремительно набирало силу нечто чужеродное. Невероятно могучее. Неумолимое. Молодое. Уверенно прорастало старый Дворец, заменяя его ветви и листья своими, с ужасающей скоростью перехватывало власть над Садами и землей. Дерзко устанавливало свои порядки, охватывая с каждой секундой все большее и больше пространство. И, словно гигантская серебряная сеть, стягивалась от окраин Дворца к Тронному залу, по пути отодвигая вялые ветки, пробиваясь сквозь мрамор толстыми корнями, оттесняя прочь синее небо и накрывая притихший Дворец густой, непроглядной, жутковатой в своей мощи тенью.

По виску Тиля скатилась крохотная капелька пота.

Ллер Адоррас слишком поздно понял, что делал этот страшный чужак. И слишком поздно осознал, что оказался низложен. Его Источник почти угас. Его сила почти целиком перешла в руки потомка Изиара. Его Дворец буквально пал, как падают стены неприступной крепости, предательски захваченные коварным врагом. Защита разорвана. Верные Духи один за другим теряют связь с хозяином. Многие уже ощутили на загривке чужую властную руку и осознали, что под новым повелителем им будет удобнее - по крайней мере, они будут жить, в отличие от тех, кто не пожелал его принять и уже бессильно сполз на холодные мраморные полы.

Весь Дворец задрожал, как в лихорадке, пугаясь внезапно проснувшегося чудовища. А то, что сумело вырасти в глубине Южного крыла, все охотнее и жаднее захватывало новые пространства, наслаждаясь своей силой и неограниченной мощью.

У Владыки невольно вырвался горестный стон, когда прямо на его глазах некогда зеленые стены начали покрываться густой ясеневой листвой. В то же мгновение на закрытой от Огня половине зала расцвели ослепительно белые цветы - родовые цветы Дома Л'аэртэ. Над ними резко изменилась аура, приобретя взамен прежних голубоватых тонов зловещие зеленоватые сполохи. Откуда-то подуло холодным ветром перемен. Тяжелые плиты под ногами эльфов некрасиво вздыбились, не в силах противостоять напору снизу, а между ними, властно отодвинув с дороги препятствие, стали выдвигаться толстые, мощные, страшноватого вида корни, которые с тихим поскрипыванием принялись виться вокруг неподвижного Тиля, создавая для него некое подобие трона.

И когда это шевеление закончилось, а предатель-чужак, наконец, открыл глаза, ллер Адоррас со всей ясностью понял: это конец. Потому что больше не было на Эолларе Летнего Дворца и милостивого Владыки. Не было больше Родового Гнезда и колыбели древнего Народа. Не было больше его силы. Уничтожена была его слава. А на скелете погибшего от предательства прежнего Дома теперь возвышались самые настоящие Темные Чертоги. Точно такие же, какие создали Ушедшие на Лиаре. Вот только их безраздельным повелителем был отнюдь не Адоррас Алле Эрроас и не его дочь, замершая неподалеку с выражением крайнего изумления на прекрасном лице, а Тирриниэль Илле Л'аэртэ. Он один. Повелитель, Хозяин, единовластный владелец этой огромной силы. Ее Источник и единственный потребитель. Потомок Изиара и Темный (Бездна, как же это верно - он действительно темный во всех смыслах этого слова!) Владыка.

Единственный и безоговорочный здесь Господин.

Момент страшного удара ллер Адоррас постыдно пропустил - был настолько раздавлен неожиданно пришедшим пониманием, что не заметил, когда Белка почти прижалась спиной к защитному заклятию Элиара, а Дракон с раздражением отмахнулся Огнем от вставшей на его пути досадной помехи. Бывший повелитель Эоллара успел лишь увидеть, как у Тиля перекосилось лицо и диковато расширились полыхнувшие багровым глаза, как рванулось у него из груди зеленовато-рыжее пламя... но не вперед, а куда-то вбок, к глухо застонавшему от бессилия сыну и упрямо сцепившей зубы Гончей.

- Бел, я готов! - зачем-то крикнул Темный Владыка, рывком вздевая над собой холеные руки, а затем увидел побелевшего, как полотно, эльфа и рыкнул. - Прочь! Больше ты ничего не можешь сделать! Вас не должно задеть!

И тут же отвернулся.

Адоррас недоуменно нахмурился, когда ревущий столб живого огня промчался мимо, не задев его с дочерью даже краем, а потом запоздало сообразил: чужак метился отнюдь не в них, не пытался убить, как сперва показалось. Напротив, бросил свою мощь изнемогающему от тяжести другу. Подпитал его щит, укрепил истощенную ауру, добавил сил ему и сыну. После чего каким-то образом вздыбил мраморные плиты пола между ними и Белкой почти вертикально, оплел выползшими из обнажившейся земли узловатыми корнями, приподнял так, чтобы полностью укрыть Эла и Таррэна от жара и, свирепо выдохнув, заставил этот живой щит принять на себя страшный удар Дракона.

От раздавшегося грохота у присутствующих снова заложило уши. Ослепительно яркая вспышка магии больно ударила по глазам. От разбитого камня во все стороны брызнули мелкие осколки, щедро посыпались гудящие от ярости искры, в середине мраморно-корневой конструкции вспухнул безобразный бугор, как если бы туда ударило могучим тараном. Края образующейся дыры тут же оплавились, потекли, как горячий воск. В ноздри забилась едкая пыль. В легких запершило. Пространство заволокло густыми клубами дыма, как в кузнице гномов после напряженного рабочего дня. Бывший Владыка успел даже подумать, что если бы не новый щит, заклятие Элиара на этот раз наверняка не выдержало бы Драконьей мести, и остро пожалел, что Бел не успел юркнуть под надежную защиту...

Как вдруг сквозь гул и скрежет содрогающихся, медленно кренящихся в сторону плит, сквозь раздраженное гудение потерявшего свою силу Огня, сквозь шорох осыпающихся осколков и мучительный кашель задыхающихся эльфов послышался новый звук. Чистый, ясный, звонкий - звук яростно сталкивающейся стали, которому вторило гневное шипение досадно промахнувшегося Дракона.

- Уф, - облегченно выдохнул Тиль, когда каменная преграда плавно развалилась на части, оставив после себя лишь груду искореженных обломков. - Надо же, успел. Таррэн, вы как?

- Дерьмово, - напряженно отозвался вместо друга Элиар. - Если бы малыш не выиграл для нас эти пару минут, спеклись бы. Ты очень вовремя.

- Он слишком силен, - невпопад обронил Таррэн, хмуро проверяя собственные резервы. - Мы втроем его едва держим. Резервы наполовину пусты, щиты уже искрятся, и это тогда, когда он всего ОДИН! Эл, в следующий раз нам будет не устоять. Боюсь, мы себя переоценили.

- Поздно сокрушаться. Да и не стал бы он слушать - сам видел: едва пришел, сразу Огнем швырнулся. Без разговоров и объяснений.

- Все равно: надо было хотя бы попробовать.

- Ты попробовал, - ядовито напомнил Светлый. - И что из этого вышло? Только разозлил его сильнее. А теперь и подавно ничего не выйдет.

- Я вижу. Но надо что-то делать.

- Что именно? Уйти, не попрощавшись?

- Нет, - Таррэн прикусил губу, силясь разглядеть хоть что-нибудь сквозь плотные клубы дыма. Затем покосился на бледную до синевы Эланну, ее шатающегося от осознания страшного предательство отца и тяжело вздохнул. - Нет, брат. Они не должны страдать из-за нас. Отец, что у тебя?

- Порядок, - через мгновение отозвался Тиль, снова усевшись на вновь выращенный ясеневый трон. - Но помочь могу только отсюда: довольно сложно удержать Ясень от продолжения. Боюсь опоздать.

- Сколько резервов тебе доступно?

- Почти все. Но их слишком мало для того, чтобы противостоять Дракону на равных. Защитные заклятия на Дворце очень слабые, атакующих нет совсем. Чтобы создать свои, мне понадобится время, а времени у нас как раз немного. Как там Бел? Я ничего не чувствую.

- Я тоже, - тихо признался Таррэн. - Стрегон?

- Очень слабо, - хрипло ответил полуэльф, кое-как стряхнув с себя каменную крошку. - Но Бел в порядке - это точно: вон, как мечи звенят. Надеюсь, прижмет эту ящерицу, как следует.

Адоррас незаметно перевел дух: и правда - если шумят, значит, малыш еще живой. Да не просто живой, а сумел-таки увернуться от нового удара и теперь отчаянно отгоняет врага от уязвимых друзей. То слева, то справа слышится звон клинков. То Дракон шипит, то ругнется кто-то сквозь зубы, то стул опрокинется... Тьма! Да когда же развеется этот дым?!! Хоть бы разок взглянуть, что там происходит!

- До чего мы дожили, - сокрушенно покачал головой Элиар, ощупывая мысленным взглядом свой поврежденный щит и спешно латая в нем огромные дыры. - Стоим тут, как дураки, и сделать ничего не можем. Ни вперед ступить, ни назад шагнуть. В заклятии, как в паутине: вроде и близко добыча, да лапами влипли, как в самое настоящее дерь... а эти пятеро болванов еще и не хотят помогать!

- Мы хотим, мой лорд, - тоскливо вздохнул Таш. - Так хотим, что уже зубы режутся, но приказ...

- К Торку ваш приказ!

- Нельзя, - облизнул прокушенную губу Нэш. - Нас потом без хвостов оставят. А то еще и на Вызов нарвемся. Если выживем, конечно.

Светлый только сплюнул.

- Таррэн, как ты их терпишь?!

- Вот так, - следом за перевертышами вздохнул Таррэн. - Сам знаешь: вроде и мой Проклятый Лес, вроде и за Хозяина там сижу, да только иногда всей моей власти не хватает, чтобы их угомонить. Эти проглоты ради Вожака и на меня не посмотрят. Разве что прибить их, чтоб не наглели?

Элиар помахал перед собой ладонью, разгоняя клубящуюся пыль, и фыркнул.

- Из ревности, что ль, прибить хочешь?

- А у меня есть повод?

- Не знаю, не знаю, - подражая интонациям Гончей, буркнул Светлый. - Я бы не стерпел, наверное. Триста лет они мне нервы портят. Вместе с границами. Триста лет клыки свои скалят и огрызаются на советы. Триста лет, гады, силищу копят и помалкивают, что давно уже хмер обгонять научились. А я как не знал Бел по-настоящему, так и до сих пор понятия не имею, что нам ждать от этого малыша.

- ЧТО-О?! МАЛЫША?! - внезапно взвыли впереди и одновременно с этим что-то яростно загрохотало по полу, как если бы кто-то с силой запустил старой табуреткой в стену. - Ах ты, тухлая отрыжка градора! Я тебе потом такого "малыша" покажу...!

Элиар расплылся в совершенно гнусной улыбке.

- Живой наш малыш! Я же говорил! А ты переживал!

- Дурак, - облегченно перевел дух Таррэн. - Тебя ж потом по стенке размажут. Придумал тоже - Бел "малышом" обозвать.

- Зато мы теперь знаем наверняка, что с ним все в полном порядке. Правда, малыш?!

Перевертыши дружно усмехнулись: рискует Золотой лорд, ой рискует. Белка же вспомнит потом, и одним храмовником повелитель Золотого Леса явно уже не отделается. Наверняка кому-то уши оборвут.

- Малы-ы-ш?

- Убью! - внятно пообещали снаружи между надсадным пыхтением и яростным звоном скрещиваемой стали. - Недобиток... белобрысый... щас разделаюсь с этим чешуйчатым...

- Я тебя тоже люблю, - ничуть не расстроился Светлый. - Тиль, плети свою защиту. Моя скоро сдохнет, слышишь?

Тирриниэль, давным-давно вернувшийся на трон и сосредоточенно шевелящий губами, только фыркнул.

- Без тебя не догадался. Смотри, не спались там! Иначе как я потом перед Мелиссой оправдываться буду?

Наконец, туманная дымка начала медленно рассеиваться. А вместе с ней доносящийся с задымленной половины Тронного зала грохот стал гораздо отчетливее, словно серая пылевая дымка не только мешала смотреть, но еще и звуки глушила - настолько была плотной и тяжелой. Очень скоро сквозь эту пелену проступили дальние стены (как ни странно, еще целые и довольно живо помахивающие знакомыми серебристыми листочками), поцарапанный, покрытый выбоинами и глубокими щербинами пол (уже не белоснежный, а отвратительно черный от копоти). Затем на головы присутствующих медленно надвинулся задымленный, слегка покореженный от жара потолок, которому сильно досталось от отраженного Огня. А потом проступили и мечущиеся в дыму две стремительные фигуры - высокая и блистающая голубовато-алыми искрами, сыплющимися во все стороны, как волшебный фейерверк, а вторая - низенькая и еще более проворная, успевающая и увернуться от опасного замаха противника, и отскочить, и бросить в него что-нибудь поувесистей.

Элиар только крякнул, увидев, во что превратился стараниями Белки великолепный некогда зал: кресла жестоко разломаны, обугленные деревяшки валяются по всем углам. От роскошного стола остался жалкий остов, опасно пошатывающийся на болезненно истончившихся ножках. В одном углу возвышается груда покореженного металла - все, что осталось от неудачливого стража, не успевшего вовремя сбежать, когда там появился взбешенный Дракон. В другом углу красовалась устрашающих размеров яма, словно бы вырытая чудовищным взрывом. Кажется, именно туда улетел отклоненный Тилем Огненный Шар? Кое-где до сих пор догорали остатки одной из колонн вместе с десятком-другим искалеченных кресел. По всему остальному пространству, рыча сквозь зубы и расшвыривая обломки, мечется разъяренный до невозможности Дракон, а у самого его носа...

Адоррас судорожно сглотнул, признав в закопченном существе, сумасшедшей белкой скачущей вокруг бешено ревущего Создателя недавнего "пацана": Гончая плясала от него в такой опасной близости, что пару раз клинок Дракона едва не чиркнул ее по спине. Куртка ее была не раз порезана и теперь свисала с плеч рваными лохмотьями. От рукавов осталось одно название, и Белка давным-давно избавилась от бесполезных обрывков, под которыми мягко мерцал ее нелюбимый, но невероятно надежный доспех. Она прыгала, ласточкой взлетала по деревянным стенам, едва ли заскакивая на потолок. Вспугнутой птицей металась во все стороны, с поразительной ловкостью избегая рубящих ударов. Однажды диковато извернулась и прямо на глазах у пораженного эльфа атаковала сама, но Дракон только покачнулся от мощного толчка в бок. Тогда как его ответный удар едва не застиг Гончую врасплох.

Таррэн до крови прикусил губу, когда из-под его кулака во все стороны брызнули каменные осколки. Еще бы чуть-чуть, и там бы оказалась голова Белки. Да, она увернулась. Да, сумела избежать неминуемой гибели. Да, она пока успевала уходить... но долго поддерживать такой безумный темп не могла даже она. Дракон был СЛИШКОМ, ужасающе силен. Для всех них силен, не только для Белки. Одно лишь то, что ее удары он переносил, даже не поморщившись, говорило о многом. А уж тот факт, что ее прославленные клинки не смогли нанести ему хоть сколько-нибудь существенного урона, вообще делало поединок бессмысленным.

Он ее просто раздавит!

Если догонит, конечно.

Однако, судя по тому, как нервно дергалась жилка на шее Гончей, по тому, как она дышала и как двигалась, становилось ясно - ей нужна помощь.

Таррэн стиснул зубы.

- Стрегон...

Полуэльф, напряженный не меньше, а то и больше него, с надеждой вскинул взгляд на Вожака, но спустя томительно долгую секунду разочаровано опустил голову.

- Прости. Я не могу.

- Проклятье! Шир! Таш! - Таррэн дернулся в нитях заклятия побратима, действительно - как муха в паутине, но Светлый тотчас же зашипел разъяренной гадюкой и злобно заявил, что самолично зашибет дурака, если тот посмеет нарушить целостность щита. Более того, мгновением спустя с ладоней Дракона сорвался еще один небольшой Огненный Шар и, по закону подлости, устремился сперва к Белке, но не задел ее, а после этого с поразительной целеустремленностью набросился на истерзанный щит Элиара, заставив обоих эльфов напрячься и надолго отвлечься от всего остального.

Таррэн тихо выругался, понимая, что не сможет бросить побратима одного. Еще лучше понимая, что не оставит Адорраса и некстати заупрямившуюся Эланну без помощи. Нити взаимного заклятия держали его не хуже цепей. Приковывали, связывали по рукам и ногам, заставляли скрежетать зубами и оставаться на месте, когда Белке так нужна была помощь. Конечно, эту защиту можно было разрушить. Можно было призвать Огонь и спалить к Торковой матери все усилия Светлого. Но тогда сгорит и щит, завязанный на них обоих. Тогда сгорят и другие: тот же Эл, отец, едва обретший силу Ясень, благодаря которому Дворец Владыки Адорраса еще не сгорел дотла, сам Адоррас, его дочь, которая тоже кое-кому была небезразлична...

Таррэн выругался снова, еще более неприлично и долго.

Демоны... демоны... проклятая тьма и вся ее демонская армия! Он должен был стоять, как дурак, и молча смотреть на то, как какой-то чешуйчатый урод пытается убить его жену! Вместо того чтобы закрыть ее собой! Принять удар на себя! Скрестить с ним клинки, как положено мужчине и мужу! А вместо этого... у-у-у... тварь какая! И силен же, гад! И быстр, крокодил-переросток! И ведь он даже не в настоящем теле, а значит, относительно слаб и неповоротлив! Да, Бел пока еще тянет время. Да, она пока успевает избегать его клинка. Да, она умница и просто поразительная женщина, но, проклятье, даже ей не по силам удерживать его ТАК долго! А отец все медлит... почему-то... и Ясень отчего-то молчит... и перевертыши, сволочи мохнатые, не спешат нарушать приказ Вожака...

- Х-ха-а! - вдруг выдохнула Гончая, в неимоверно быстром прыжке взлетев по отвесной стене. Не в первый и, видимо, не в последний раз. Вот она впивается пальцами в толстые ясеневые (когда только успели?!) ветки. Вот приникает к ним всем телом, будто прося о помощи и мгновения передышки. Вот прямо ей в спину летит сгусток ревущего Огня... Дракон не жалеет сил, чтобы разделаться с надоедливым насекомым... вот он приближается, разбрызгивая во все стороны жаркие искры, от которых плавятся камни и болезненно скручиваются листья на стене. Вот она оборачивается, запоздало увидев опасность. Вот пытается соскочить и уклониться, даже роняет свои чудесные клинки, чтобы взять максимально возможную скорость и избежать опасности. Но на этот раз почему-то не успевает (устала) и, не успев на какую-то долю секунды, почти полностью исчезает в бешено крутящейся воронке...

Таррэн до боли сжал зубы, а ллер Адоррас обреченно прикрыл глаза. В то время как Дракон торжествующе улыбнулся и удовлетворенно кивнул.

- Ну, наконец-то, попалась мартышка. С Огнем не совладать даже тебе.

...а мгновением спустя прямо из кипящего воздуха на него сверху рухнуло что-то некрупное, но увесистое и яростно урчащее на манер дикой кошки. С дико горящими зелеными глазами, оскаленным в мстительной усмешке ртом и крепко зажатым в кулаке матово-черным клинком, по короткому лезвию которого то и дело пробегали загадочные изумрудные волны.

Дракон отшатнулся, запоздало признав в заживо горящем существе своего прыткого противника. Изумленно вскинул брови, не понимая, как же это оно - объятое Огнем с ног до головы и фактически мертвое, все еще пытается сопротивляться. С досадой признал, что недооценил врага, и попытался отмахнуться, но Белка извернулась прямо в полете и ударила его ногами с такой неистовой мощью, что он все-таки не устоял. И, получив сдвоенными каблуками точнехонько под дых, судорожно выдохнул, а затем невесомой пушинкой отлетел на несколько шагов, тяжело ударившись о каменный пол, потеряв по дороге свой страшноватый шлем и на долю секунды выпав из реальности.

А когда пришел в себя и открыл глаза, то первое что увидел - нацеленный в горло кинжал из матово-черной стали, на лезвии которого вдруг вспыхнули древние эльфийские руны.

Глава 14

  "Не убивай!" - хотел крикнуть Адоррас, но горло вдруг перехватило болезненным спазмом. Боги, что же это такое?! Никогда прежде он не думал, что увидит поверженного Создателя. Никогда не предполагал, что это вообще возможно. Однако Дракон был. Здесь. Сейчас. И Дракон пал, нелепо промахнувшись и проиграв поединок чужаку-человечку. А теперь ошеломленно взирал на своего вероятного убийцу, все еще не веря в то, что ошибся.

- Не надо, Бел, - сглотнула Эланна, инстинктивно прижавшись к своему телохранителю и расширенными глазами уставившись на Дракона.

- Нет, - так же тихо попросил Таррэн, а Элиар некстати подумал, что, кажется, Алиару ждет еще одна война. Снова - с Драконами. И снова - за жестокое убийство их сородича. Только теперь это будет не просто война, а война на выживание, потому что Драконы не простят им гибели своих. И никогда больше не оставят лиарцев в покое - будут искать и гнать их, как диких зверей. Сожгут любого, кто посмеет встать у Них на пути. Уничтожат и Алиару, и ее обитателей, и любой другой материк, где посмеют спрятаться дерзкие чужаки. А затем придут и на Лиару. И уже там не оставят ничего живого... если только Белка сейчас победит.

От этой мысли Светлый буквально окаменел.

Однако Гончая почему-то не торопилась добивать своего противника. Почему-то она в последний момент задержала уже занесенную руку. Совершив свой коронный бросок и вот-вот готовясь закончить этот бой, она почему-то остановилась. Замерла, как изваяние, странно заколебалась, нахмурилась, а потом вдруг вздрогнула и, наконец-то, рассмотрев настоящее лицо своего Врага, резко отшатнулась.

Бывшему Владыке Эоллара это лицо было очень знакомо - еще с тех, очень давних пор, когда оставившие Скальные Берега Создатели в последний раз смотрели на разрушенный материк с высоты своего полета. Невероятно правильное, поразительно гармоничное, поистине совершенное... это лицо было словно создано для того, чтобы покорять и удивлять. Тонкие черты, отточенные, как грани кинжала, до бритвенной остроты. Узкие черные брови, изящно подчеркнувшие притягивающую взор глубину чуть раскосых глаз. Безупречно гладкий лоб, наполовину скрытый упавшей сверху смоляной прядью. Аристократическая белизна идеально ровной кожи. Плотно сомкнутые губы, алеющие, словно изящный мазок цвета свежей крови. А над ними неистово горят ярко изумрудные, слегка вытянутые кнаружи радужки с крупным вертикальным зрачком. Глаза чистокровного Дракона. Глаза древнего Создателя, в которых сейчас светилась искренняя оторопь и опасные алые искры возрождающейся ненависти.

Ллер Адоррас действительно видел Его когда-то в своем Дворце. Помнил о Нем по рассказам отца и деда. Знал, кто и когда принял решение для всей Драконьей Стаи безвозвратно покинуть загубленное Гнездо. Помнил о том, кто стоял у истоков того давнего Обряда и чьими усилиями Ушедшие, наконец, были повержены. Но только сегодня, в этот самый миг, немолодой эльф неожиданно осознал, что все легенды об Ушедших - действительно, правда. Что все это было: Создатели, Их погибшая Мать, разоренное Гнездо, предатели-Ушедшие. Они действительно получили когда-то в дар кровь и силу Драконов. Действительно пытались стать им ровней. И действительно выжили в той давней бойне, устроенной Высшими в отместку за гибель своей единственной Матери. Это так ясно читалось на лицах чужаков, так отчетливо просматривалось в их зеленых... таких же зеленых!.. глазах, так ярко пылало в аурах и одинаково громко кричало о себе, что изумленный эльф, впервые сравнив между собой Дракона и Таррэна, только сейчас ошеломленно подумал:

"Бездна! Да они похожи, как братья!"

В этот же самый момент Белка страшно побледнела и резко отпрянула, спрыгнув с груди врага на почерневший пол. Ее пальцы сами собой разжались, выронив черненый клинок. Горящие азартом глаза неожиданно помертвели и разом погасли. Из груди вырвался странный звук. Она едва не шарахнулась прочь, неверяще изучая окаменевшее лицо Дракона. Затем как-то внезапно посерела, сморщилась. Беззвучно то ли всхлипнула, а то ли вздохнула. Машинально кинула взгляд на его правую руку и еще более странно осела.

- Нет... - шевельнулись бескровные губы, и сама собой дрогнула занесенная рука. - Нет... ты уже мертв! Тебя убили!

Дракон удивлено моргнул, чуть повернувшись к свету, и вот тогда пришел черед вздрагивать Таррэну.

- Мы убили тебя! - прошептала Гончая, поспешно пятясь от Создателя, как от призрака. - Убили... ты мертв... шесть веков уже мертв... ты никак не можешь быть жив... такого не бывает!

- Святые небеса... - внезапно Таррэн побледнел так же страшно, как Белка. - Да как же это?!

Элиар недоуменно покосился, про себя отметив потрясающее сходство побратима и этого нелюдя. Но удивиться (а что такого-то? все же родичи - одна кровь, один Огонь, они и те же слабости! надо думать, что и мордами будут похожи, как два яйца из-под одной наседки! что ж так пугаться?) не успел: его сомнения разрешил неверящий, какой-то потусторонний шепот, в котором лишь с огромным трудом можно было признать изломанный голос Тирриниэля:

- Бог мой... Талларен!

- КТО?!

Адоррас оторопело уставился на Темного Владыку и поразился тому, насколько страшно изменилось его красивое лицо. Как мучительно оно искривилось, как дико расширились его глаза, одновременно наполнившись болью и жутковатым отчаянием. Коварный предатель, отнявший у него Дом и уничтоживший его Источник, глухо застонал, явно жалея, что не может оставить деревянный трон. Что за Талларен? Почему чужаки аж вздрогнули, услышав это имя? Почему у Бел такой вид, словно сейчас в обморок упадет или, чего доброго, умрет от разрыва сердца? Что в нем такого, в этом Драконе, кроме того, что красив, как бог, и так же невыносимо совершенен? Что такого, что они так похожи с Темными? Почему же у Светлого внезапно опустились руки? И почему вечно благоразумный, терпеливый, крайне рассудительный Таррэн вдруг бросил к демонам свою половину щита, без промедления принявшись рвать нити сковавшего его заклятия?

Дракон, воспользовавшись всеобщим замешательством, одним гибким движением поднялся и, поспешно отшвырнув выроненный Белкой нож, огляделся по сторонам.

Все ли на месте? Не удрал ли кто из предателей? Не готовят ли пакость и не собираются ли подловить на слабости? Но нет, ничего подобного: кажется, остроухие тоже в шоке. То ли от едва не случившегося проигрыша, то ли просто так. Вон, как глаза вытаращили. Смотрят, будто привидение увидели. Можно подумать, понятия не имели, что кровь Дракона не исчезнет из их тел бесследно и даже спустя сотни веков придаст им облик своего создателя

Он предупреждающе оскалился, но быстро убедился: никто не собирается его подлавливать на ошибке. Не до того им было. Алиарцы вообще слово поперек не скажут, даже если их тут резать начнут - почтение к своим благодетелям они впитывали со дня основания мира. Тот чужак, который постарше и каким-то образом сумел усилить Дворец, сделав его устойчивым к Огню, слишком занят - ни шагу не сделает от кресла, потому что тут же потеряет связь со своим... деревом? Да, пожалуй. То-то тут серебра в листве прибавилось, да и гореть оно почти перестало. Надо будет узнать, как у него это получилось. Светлый тоже не у дел - слишком слаб, хотя зачатки Огня есть и в его ауре. А резко переменившийся в лице второй Темный еще не скоро освободится из-под собственного щита. Очень нескоро... как раз к тому времени, когда с его опасной спутницей будет покончено. И даже спешащие из Южного крыла эльфы... друзья, наверное? Или родичи?.. ничего не смогут поделать. Но с ними можно разобраться и позже. Главное, эту троицу связать, а уж потом все остальное. Именно они - самые опасные. Хотя далеко не так опасны, как могли бы быть спустя всего одно или два поколения.

Дракон удовлетворено кивнул и, не желая больше рисковать понапрасну, призвал свой Огонь. Но на этот раз не стал брать его в руки, а просто глубоко вдохнул и с предвкушением выпустил его на свободу. Иными словами, выдохнул из себя целую струю жидкого пламени. Как самый настоящий Дракон, которым был по крови и праву рождения. Как смертоносная огненная саламандра. Как обычный огнедышащий ящер, которому внезапно надоело играться с верткой, оказавшейся неожиданно кусачей добычей.

- Беги! - прорезался, наконец, у Элиара голос.

- Бел, в сторону! - гаркнул Таррэн, отчаянно выдираясь из магических пут.

- Нет... - жалобно всхлипнула Эланна, до боли сжав кулаки, и тут же зажмурилась, не чувствуя пробежавших по щекам мокрых дорожек.

Но Белка не пошевелилась. Кажется, она даже не дышала - настолько ее поразило сходство Дракона с давно умершим палачом. Конечно, сейчас, спустя первые мгновения глубочайшего шока, были видны и отличия. Крохотные, едва уловимые, но все же отличия, которые красноречиво говорили, что она не сошла с ума, что все это ей не пригрезилось, что стоящий напротив мужчина - вовсе не тот, за кого она его приняла. Талларен Илле Л'аэртэ на самом деле не восставал из мертвых, не выкапывался из могилы и не приходил сюда, чтобы попытаться закончить то, чего не сделал, будучи живым. Это просто Дракон. И его проклятая кровь, которая даже спустя много тысячелетий заставляла его потомков нести на себе отпечатки его проклятого дара. Как у Тиля, его Старшего Хранителя, молодого Ланниэля, всех Равных, терпеливо ждущих возвращения своего Владыки в Темном Лесу. Но, особенно, у обоих его сыновей - старшего, погибшего без малого почти шесть веков назад, и, конечно же, младшего, смотрящего на своего дальнего родича, как в кривое зеркало, которое, к сожалению, никак не получится разбить.

У Таррэна вырвался глухой стон: проклятье! Белка впервые в жизни не смогла ударить врага! Впервые отступила! Впервые оказалась совершенно беззащитной! Но не потому, что враг сильнее, а потому что эта встреча отняла все ее силы, всю волю, решимость.

Она и сейчас стояла, как вмороженная в лед статуя - бледная, как смерть, холодная, с крохотными капельками пота на висках. Стояла, невидяще глядя в пустоту, и даже не видела, как к ней с огромной скоростью летит самая настоящая смерть - в реве яростного Огня Жизни, в бурлящей ярости Дракона, в багровом пламени, от которого не будет спасения. Никому, даже ей. Потому что Огонь Дракона - это совсем не Огонь Темного эльфа, и Его удар во много крат сильнее того, который мог произвести на свет его самый могучий потомок. Дракон сомнет ее и не заметит. Вернее, он убьет ее и не заметит. Прямо здесь. Сейчас. Просто потому, что у нее совершенно нет сил, чтобы отпрыгнуть!

У Эланны просто сердце оборвалось, когда пылающий огненный сгусток с силой ударил Гончую в грудь и отшвырнул на дальнюю стену. Кажется, Белка вскрикнула, когда обездвиженной куклой летела в пустоту. Кажется, ее изломало до неузнаваемости, когда та же страшная сила бросила ее на некогда зеленую стену. Кажется, там что-то захрустело и смялось, как тонкая бумага. Кажется, за стеной оказалась еще одна, сложенная из камня, но удар Дракона был таков, что и она проломилась, пропустив охваченную Огнем Гончую в соседний зал. Края дыры тут же оплавились, веточки плюща болезненно скорчились. Вдалеке что-то яростно загрохотало, загудело, будто занявшийся пожар перекинулся на соседние стены. А потом кто-то закричал - долго, протяжно, жутко. Так жутко, как только может кричать заживо сгорающее существо.

Потеряв супругу, Таррэн глухо зарычал, а потом и взвыл в голос, будто дикий зверь. Его лицо побледнело, потом побагровело и, наконец, загорелось. В буквальном смысле. У него вспыхнула кожа, засветившись потусторонним, зеленовато-алым светом. Бешено запылала одежда, руки. Треснула и лопнула от жара удерживающая волосы лента, отчего они густой черной волной разметались по спине. Он дернулся, с хрустом обрывая невидимую привязь. Взвыл снова, поняв, что и сейчас не освободился полностью. Сбросил с себя повисшего на плечах и что-то кричащего прямо на ухо побратима, а затем дернулся снова. И снова. Лихорадочно обрубая нити сложного заклятия, руша с трудом выстроенный щит и уже не отрывая страшновато пылающих глаз от насторожившегося Дракона.

Эланна уже ничего не видела - от страшной картины у нее подкосились ноги, а в глазах помутилось от горя. Но перед внутренним взором до сих пор стояло жаркое пламя, с победным ревом охватывающее хрупкую фигурку Белки, и злой Огонь, жадно вгрызающийся в одежду, пышные каштановые волосы, оставшееся совершенно неподвижным лицо.

- Бел...

Адоррас с горечью отвернулся: вот и все, вот и нет больше дерзкого человечка, рискнувшего встать на пути взбешенного Дракона. Кем бы он ни был, как бы ни был хорош - бесполезно бороться с горной лавиной. Бесполезно пытаться остановить цунами. Бел стоило бы отойти, схитрить, потянуть еще время. Но уж никак не закрывать собой дорогих... да, кто спорит... и любимых друзей.

Старый эльф устало прикрыл глаза.

Кажется, все уже решено. Все уже сделано и разрушено. У него отняли Дом, Народ, будущее. Его власть разрушена и обращена в прах. Его советники разбежались, как вспугнутые воробьи. Его стража не выстоит против Дракона ни одного лишнего мгновения. Его подданные, правда, пока в безопасности, но можно ли надеяться, что Дракон, когда уничтожит чужаков, не тронет их за совершенное предательство? Выживут ли они потом? Когда весь этот ужас закончится? У Светлого почти не осталось сил. Тирриниэль, хоть и пытается удержать Дворец от пожаров, вряд ли продержится дольше. Таррэн качается на грани безумия - от горя, от боли, от страха за Бел. Вон, как страшно горят у него глаза... нет, это он сам давно уже горит! Заживо горит, как она! Эх, не стоило ему накладывать на себя такие тесные узы...

Адоррас с горечью посмотрел на объятую пламенем фигуру Темного эльфа: да, он чувствует сейчас слишком много. Особенно, боли. Особенно, не своей.

Дзинь. Дзинь.

Это с огромной скоростью рвутся нити заклятия Элиара.

- Стой! Таррэн, стой! Ты же всех погубишь! Щит без тебя не устоит!

- Убью!!!..

Дзинь! Дзинь!

- НЕТ! ТАРРЭН, НЕТ! НЕ ТАК! ТВОЮ МАМУ, НЕ СЕЙЧАС, ТЫ СЛЫШИШЬ?!

Дзанг!

Ну вот. Это рушится на глазах сложный, чудом уцелевший после первых двух ударов щит. Наверное, Элиар все-таки - величайший маг своего Леса, раз смог столько времени противостоять ЕМУ почти в одиночку. Наверное, он был бы достойным мужем для одной из дочерей Алиары. И, наверное, со временем снял бы с себя неуместную маску говорливого, ехидного, временами раздражительного ворчуна, которым, как сейчас видно, никогда не являлся. А если и позволял себе иногда лишку, то лишь ради собственного удовольствия и для того, чтобы тихонько посмеяться над растерявшимися сородичами, которые никак не могли взять в толк: как он может быть таким открытым?! Он, Владыка и повелитель стихий?!

Кр-рак!

Вот и верхний купол треснул: все-таки Таррэн невероятно силен. Пожалуй, лишь немногим уступает в этом Дракону. Может, он сумеет удержать его еще какое-то время, чтобы можно было увести из обреченного Дворца оставшихся? Отступить не отступит - это точно. Слишком больно по нему ударила гибель Бел. До сих пор эфир дрожит от его молчаливого крика. А теперь в глазах такой Огонь... настоящая пропасть... упаси Свет этот мир, если собственная ярость придаст ему сил победить Дракона! Сохрани и спаси нас Создатель... ах нет, это ведь Создатель и пытается нас уничтожить. За обман. За предательство. За то, что не сказали ему о приходе Врага.

- Уведи Эланну, - сухо бросил бывший Владыка за спину. Верный Ортэ без лишних слов поклонился, краем глаза следя за тем, как Элиар тщетно пытается образумить Темного мага, и бесшумно скользнул к Владычице.

- Моя госпожа...

- Нет! - эльфийка резко вскинула заплаканное лицо, и ее губы сжались в прямую линию. Одновременно с этим Сорен ал Эверон шагнул вперед и заслонил ее собой.

- Госпожа, вам пора уходить, - мягко сказал Ортэ, аккуратно попытавшись взять ее за руку. Но не тут-то было - мало того, что "госпожа" поразительно быстро отскочила, так еще и ее телохранитель выхватил меч. Дурак. - Госпожа?

- Я не уйду, - твердо повторила Эланна, отступая к Тирриниэлю. - И никто меня отсюда не уведет. Спасайте отца.

Тиль чуть дрогнул, ощутив ее близость, но глаз не открыл. Видимо, несладко ему сейчас приходилось. Еще бы: Дворец горел, и, судя по валящему из пролома дыму, горел весьма активно. Наверное, уже треть территории охвачена огнем. А может, не треть, а больше: бывший Владыка не мог сказать точнее - свой Дворец он больше не чувствовал. И в этот миг даже слабо порадовался этому факту, одновременно посочувствовав чужаку: сроднившись с новыми Чертогами, он должен сейчас ощущать их боль, как свою собственную. А значит, и его кожа должна сейчас пылать, как в огне. Его глаза должно жечь едким дымом. Его руки должно выворачивать от жара и мучительных корчей. И если пока он может держать эту боль в узде, то очень скоро все равно сгорит вместе с Дворцом. Если, конечно, не сумеет остановить Дракона. Который, кстати, как раз двинулся к зияющему проему, чтобы проверить и, если потребуется, добить дерзкого человечка, посмевшего бросить ему вызов.

Остановить его не под силу никому из живущих. Даже Таррэну. И это, возможно, даже к лучшему. Вот только Эланна...

Адоррас нахмурился, собираясь воспользоваться еще не отнятым правом отца и старшего в Роду, чтобы просто-напросто приказать упрямой девчонке уйти, но тут его отвлек странный шум. Эльф быстро скосил глаза, не желая выпускать из виду свою неразумную дочь, да так и замер, увидев, как пришлые смертные зачем-то пригнулись, почти встав на четвереньки, и... демоновы страсти!.. теперь с остервенением сбрасывали с себя оружие!

Он быстро моргнул, отстраненно подумав, что они следом за лордом Таррэном сошли с ума. Тогда как эти странные типы уже освободились от ремней и курток, сбросили на пол вычищенные до блеска сапоги (еще бы - на прием ведь по полной форме собирались!), буквально рухнули на колени, а затем задрали головы кверху. Но не просто так, а еще и зарычали сквозь сомкнутые зубы! Нет, точно зарычали! Да еще так, что у алиарцев чуть сердца не остановились! После чего потом мощно оттолкнулись, напряглись и... дружно прыгнули! Не назад, ничуть, и даже не в сторону, а прямо на Огонь, пляшущий перед носом Темного лорда! Вернее, сквозь него! Боги, да там же жар такой, что ничего живое не уцелеет, а они...

Адоррас невольно зажмурился, едва по глазам больно ударила яркая вспышка, а когда рискнул посмотреть, что сталось с дурными человеками, то тихо охнул и вцепился руками в собственную тунику: Тьма! Они не погибли! Не сгорели и даже, кажется, не обожглись! Побывав в Огне Дракона, пройдя сквозь мощный, хоть и угасающий, щит, эти типы ничуть не пострадали! Вообще! Только вот поднялись с пола уже не людьми. Боги! Совсем, совсем не людьми!

Он глухо застонал, неверяще глядя на пятерых рослых зверей, уверенно заступивших дорогу озадаченно остановившемуся Дракону. Волки были невероятно крупными, не уступающими размерами знаменитым Эолларским львам. Свирепыми до дрожи. С хищно горящими желтыми глазами. Внушительными лапами и устрашающим набором клыков. Но при этом быстрыми - почти такими же быстрыми, как озадаченно отступивший Дракон, и поразительно грациозными для своих размеров.

Перевертыши, плавно заступив дорогу Врагу, выжидательно замерли, позволяя своим и чужим вдоволь налюбоваться на свои сильные тела, страшноватую мощь гуляющих под кожей мышц, непривычный цвет густой шерсти: золотистый, угольно черный, огненно-рыжий и белоснежный. Правда, у белого зверя глаза оказались голубыми, а не желтыми, но этот факт только укрепил алиарцев во мнении, что они не сошли с ума. Тогда как Стрегон... действительно Стрегон, и никто другой!.. вдруг повернул голову и долгим взглядом посмотрел на своего названного брата.

Таррэн мгновение еще пылал, как живой факел, готовясь сжечь дотла хоть весь материк, но под этим взглядом неожиданно замер и слегка притушил пламя.

- Уверен? - вдруг хрипло спросил он в оглушительной тишине.

Волк чуть приподнял краешки губ и едва заметно кивнул.

"Жива, - передал безмолвно он через свою человеческую половинку. - Только растеряна и начинает ОЧЕНЬ СИЛЬНО злиться".

- Слава богу, - выдохнул Элиар, осторожно отпуская побратима. - Говорил же: не рвись. Мне одному щит не удержать. А если не удержу, весь Дворец сгорит к такой-то матери. Так что угомонись, демон красноглазый! Жива твоя пара, жива. Ничего с ней не сделается: тут нужно что-то большее, чем пара ведер крутого кипятка и тупой клинок. Зато ТЫ меня напугал до икотки, болван! Еще раз так сделаешь, в морду двину и не посмотрю, что брат, понял?!

Таррэн на секунду прикрыл глаза, пережидая волнительный миг осознания этой новости (ЖИВА!), но потом прерывисто вздохнул и, окончательно придя в себя, кивнул.

"Братья задержат ящера, - коротко известил его Белый. - Я приведу Вожака. Жди".

Таррэн снова кивнул и послушно отступил, позволяя перевертышам выполнять свой долг. К тому же, рядом с ними использовать Огонь было нельзя: их тела, как губка, впитывали магию. Даже Дракон это ощутил. Любое заклятие рядом с ними теряло не только устойчивость, но и четкую направленность. То есть, вполне могло сорваться и ударить в тех, в кого совсем не предусматривалось. В том числе, и в собственных хозяев. Так что Таррэн не стал вмешиваться. Но и вернуться в щит тоже не пожелал - на случай, если Охотникам все же потребуется помощь.

А помощь потребоваться могла: Лакр и Стрегон еще не были готовы для работы в Старшей Стае - они слишком молоды и слишком рано перекинулись среди бела дня. Чудо, что рыжий вообще смог это сделать, но это, наверное, страх за Бел сказался, а злость лишь подстегнула дремлющего в душе зверя. Со Стрегоном проще - ему Белкина кровушка помогает, да и растет он быстро, хотя, конечно, с двойным перевертничеством стоило бы подождать. Но теперь сожалеть поздно: оба уже в звериной ипостаси, приняли ее целиком и готовы защищать свою Стаю до последнего вздоха.

Дракон поджал губы, по достоинству оценив новых противников, а потом сделал что-то непонятное, отчего его необычная броня сама собой уплотнилась и стала напоминать драконью чешую. Впрочем, это и была драконья чешуя: вон, даже шлем новый вырос. Прямо на морде, опять спрятав ее за широким забралом. Просто раньше, будучи в человеческом теле, он намеренно ее изменил, вот и казалось - обычная броня, мощная только. А теперь отбросил к лешему маскировку и показался во всей красе.

Вряд ли когти перевертышей смогут серьезно его поранить. По крайней мере, издалека эта чешуя, отливающая на свету голубоватым металлом, выглядела неуязвимой. И явно имела свойство нарастать по мере необходимости, как шлем, так что если и поранишь ее, то очень скоро на этом месте вырастет новая. Иными словами, крайне неудобный противник.

Насмотревшись на врага вдоволь, Таш тихо подал голос, и небольшая стая синхронно сдвинулась, плавно охватив Дракона широким полукольцом. Стрегон участвовать не стал - убедившись, что спина прикрыта, огромным прыжком скрылся в дымящей дыре, тогда как остальные внушительным рыком сообщили Дракону, что они думают по его поводу, как относятся к его манерам и каких пинков ему надают, когда доберутся.

Дракон только усмехнулся.

- Занятно, - донесся из-под забрала его приглушенный голос. - Не думал, что предатели додумаются использовать магию крови таким образом. И много вас таких?

Охотники дружно показали зубы, а затем, наконец, прыгнули.

Адоррас ожидал, что они накинутся на Дракона всем скопом, пытаясь его повалить или, на худой конец, выбить из равновесия, но волки на рожон не полезли. Видели уже, что за враг перед ними, успели оценить и его скорость, и умение владеть оружием. Да и "доспех" с секретом оказался. Так что прыгнули вперед только двое золотистых, но и они в последний момент резко свернули, успев царапнуть когтями по чешуе, а потом так же резко отпрянули, освободив место Ширу и Лакру. Те, в свою очередь, сменили братьев, но Дракон легко ушел от атаки, в отместку едва не пропоров рыжему мохнатый бок. Если бы Шир не пихнул плечом, точно бы задел, а так - ничего, только клок шерсти вырвал из ляжки.

Волки плавно закружили вокруг молчаливого Дракона, выискивая брешь в его обороне. Тот, напротив, стоял неподвижно, совсем не порываясь уйти под прикрытие стен, как сделал бы любой другой на его месте. Он был уверен в себе. Настолько уверен, что лишь следил за перевертышами краешком глаза, а когда решил, что уловил ритм их движений, атаковал сам.

Таррэн беспокойно покосился на отца: Тиль пока еще держался, хотя, судя по всему, приходилось ему нелегко. Выпущенный Драконом Огонь успел натворить немало дел. Плохо другое: поврежденные этим пламенем ветви Ясеня восстанавливались плохо, шипы отращивали еще труднее, будто чего-то боялись. Подчинялись неохотно, медленно, а сил на это уходило так много, что в ближайшее время он никак не мог помочь сыну.

- Торк, может, все-таки щитом займешься?! - прошипел Элиар, заставив задумавшегося побратима повернуться. - Думаешь, у нас много времени?! Алиарцы твои давно сбежали, от Тиля пока проку, что с козла... короче, мало! Я тут что, один должен за вас работать?!

- Я прячу Портал, - шевельнул губами Таррэн. - Нельзя, чтобы его почуяли. Лан и Вертэль сейчас тоже там, защиту плетут. Не мешай, а?

Элиар послушно умолк, запоздало сообразив, что такой козырь, как прямой путь на Лиару, давать в руки Драконам нельзя. Проще уничтожить, рискуя остаться здесь навсегда, чем дать им возможность сжечь свой дом и близких. Если с этим чешуйчатым гадом не удастся справиться, наверное, придется так и сделать. Или бежать, поджав хвост, бросив Эоллар и его растерянного Владыку на произвол судьбы, понадеявшись на то, что взбешенные твари, успевшие показать свой взрывной характер, не надумают сорвать зло на тех, кто скрыл от них факт возвращения на Алиару Ушедших.

Светлый настороженно покосился на бывшего Владыку: интересно, почему он так долго тянул? И кто тогда, раз он смолчал, послал Дракону весточку? Кто-то из Совета? Из его ближайшего окружения? Кто-то, кто перетрусил настолько, что посчитал Драконов большим благом, чем мы? Но кто? Где завелась эта змея? И имеет ли она отношения к тем дирсам, которых выловила Белка? Кстати, о Белке... что-то долго ее нет. Ранена, наверное, иначе давно бы вернулась и надрала холку этому уроду, который посмел ей напомнить о прошлом. Мордой своей смазливой, Огнем своим дурацким, глазищами зелеными, от которых ей всегда было дурно. Даром что Таррэн ее пять веков отогревал своей любовью - едва этого гада увидела, как стала сама не своя. Никогда таких жутких глаз у нее не видел: как мертвые они стали. Действительно мертвые, пустые, без всяких признаков жизни. А еще лицо - белое, как снег, неподвижное, прекрасное, но лишенное каких бы то ни было эмоций. Ни ненависти в нем, ни боли, ни страха. Просто мертвая пустота, как у статуи давно погибшего бога. Или колючее дно в осушенном зноем озере, где больше никогда не будет новой жизни.

А перевертыши так и кружат вокруг проклятого нелюдя. Стерегут его, гада, как цепные псы, глаз с него не спускают. Не нападают больше сами, но к дыре, где пропал Стрегон, не пускают. То подскочат ближе, пугая громадными клыками, то пастью грозно щелкнут, то когтями пол вспашут на всю глубину или прыгнут, старательно делая вид, что метят в голову, а потом стремительно отскакивают и уходят на безопасное расстояние. Но по-настоящему в бой не кидаются. Больше пугают и грозят. Будто велел им кто не подставляться понапрасну. Будто незримая воля ведет их вокруг неподвижного врага. Вот и кружат они рядом - терпеливые, как ночные охотники. Вот и ждут неведомо чего, готовые и упасть, и подпрыгнуть, и цапнуть за локоть. И не ухватишь их как следует, не пырнешь ножом, не ударишь - слишком быстры. Да и прикрывают друг друга умело: явно не в первый раз.

Тирриниэль одобрительно прикрыл веки: молодец Белка, хорошо их обучила сражаться в стае. Боем Дракона связали накрепко, никуда ему теперь не деться. Только если крылья отрастит и умчится в синее небо, но за Белкой они его не пустят. Костьми лягут, а ее не отдадут, своими жизнями оплатят то время, что ей потребуется на восстановление. Однако до тех пор, пока Дракон не решил пойти за ней всерьез, лишний раз зря рисковать не станут. Умные они для этого. И послушные на зависть.

Когда Дракону надоело терпеть рядом с собой огрызающихся хищников, он попытался избавиться от них Огнем - бесполезно: отскочили и одним взмахом пушистых хвостов притушили яростное пламя. Тогда он попытался сдвинуться к рваному проему в стене - снова не вышло: перевертыши мигом сбились в ряд и выразительно оскалились. Он опять отступил на шаг - и они последовали за ним. Все в той же поразительной синхронности и в потрясающем понимании. Просто одна команда - мохнатая, клыкастая, но неприятно разумная.

Пришлось менять тактику - досадливо сморщившись, Дракон, развернувшись, играючи обрушил наружу часть стены вместе с оплетающим ее зеленым плющом. Но хорошо разрушил, аккуратно - только чтобы пройти самому. Да только Тиль отреагировал мгновенно: чуть шевельнул бровью, и остальная стена без звука разошлась в стороны, оставив перевертышам пространство для маневра, так что чужак на самом деле ничего не выиграл. Хотя, оказавшись в саду, пространства для маневра получил не в пример больше, чем в разгромленном зале.

Перевертыши плавно скользнули наружу. По-прежнему, мягко, тихо и поразительно быстро, снова окружив врага плотной коробочкой и выжидательно уставившись на него желтыми глазами.

И вот тогда Дракон начал злиться.

Сначала у него вспыхнули багровыми огнями глаза. Затем заиграли такие же огненные сполохи на чешуе, срываясь с краев мелкими жгучими искрами. Потом злобно дернулся красиво вылепленный подбородок, скрытый новым шлемом лишь наполовину. Наконец, раздались в ширину и без того немаленькие плечи, а на локтях и коленях прямо из-под брони выдвинулись острые шипы.

Охотники насторожились. А когда Дракон вдруг сорвался с места, как спущенная стрела, мгновенно рассыпались и заплясали вокруг него так, как в свое время танцевали с Вожаком. И это неожиданно оказалось так завораживающе красиво, что даже Адоррас, вынужденно отвлекшись от тяжелых раздумий, не сумел остаться в стороне. Хотя подробностей этого странного боя он тоже различить не смог: просто взвился вдруг посреди зеленой поляны разноцветный вихрь, лихо сорвал с деревьев густую листву, играючи взрыл плотную землю, заставив ее взлететь на высоту нескольких человеческих ростов. А потом закружил, закружил, закружил... рыжий, черный, серый, золотой... разноцветные пятна так и поплыли за завесой из поднявшейся пыли. Вот вроде мелькнула чья-то когтистая лапа. Вот пронесся мимо чей-то распушенный хвост. Волчьи глотки дружно исторгли недовольный рык, когда Дракон ударил в ответ, но перевертыши и тогда не отступили - кидались на него снова и снова, заставляя вертеться, прыгать и бить в ответ руками, ногами, мечом и головой. А потом били сами - когтями, боками, рвали зубами, толкали и фыркали прямо в лицо.

Вот расширенные глаза повелителя успевают запечатлеть мгновенно исчезнувшую картину: рыжий волк, поднырнув под чужой локоть и страшновато изогнувшись, каким-то чудом избегает удара длинного шипа и рвет в ответ зубами броню на чужом плече. Тщетно: прокусить ее не удается. Остается только толкнуть задними лапами на излете, бессильно царапнуть бронированный бок и с досадой упасть у врага за спиной. С тем, чтобы мгновенно развернуться и, отыскав крохотную щелочку в безупречно сплетенной защите Дракона, попытаться снова.

Вот еще картинка: двое золотистых зверей с двух сторон пробуют достать верткого противника. Один успел цапнуть широкой пастью предплечье и впился в острый шип на локте, повиснув на нем всем телом и яростно пытаясь отломить опасную колючку. Толчок... рывок мощной шеи, отвратительный хруст... и под недовольное ворчание Дракона ему это удается. За мгновение до того, как второй так же шип наметился ему в левый бок. Одновременно с этим второй зверь с таким же неистовым упорством пробует повторить этот трюк с другой рукой, но досадно промахивается, и Дракон с легкостью отбрасывает от себя первого зверя. Лишь для того, чтобы попасть под сдвоенной удар подоспевшей второй пары волков.

Они попытались сбить его с ног. Раз, другой, третий - не вышло. Затем попробовали поцарапать естественный доспех когтями - устоял, гад, хоть местами и чуть потускнел. Потом постарались откусить колючие шипы, нападая не только по двое, но все вместе, надеясь задавить массой до того мига, как отрастут новые. Однако тот быстро сообразил, в чем опасность, и каждый раз успевал сбить нацелившихся на него зверей, а если не удавалось - уходил в сторону, не забывая при этом воткнуть холодную стал (или это тоже не меч, а его живое тело?) в податливый бок.

Спустя пару мгновений этой безумной схватки Адоррас осознал, что чудовищные волки лишь едва-едва способны удержать разбушевавшегося Дракона. И то - в человеческом теле и пока он не слишком зол. По скорости они ему слегка уступали, но зато брали численностью. По этой же причине у них пока не было убитых и серьезно раненых. Однако даже могучие волки уже начали тяжело дышать, тогда как Дракон оставался сух и свеж, как после долгого отдыха. У него не появилось одышки, не виднелось распаренных щек, да и во всем остальном он, кажется, больше был раздражен досадной задержкой. Хотя и несколько увлекся боем, заинтересовавшись, как всякий хороший воин, возможностями своих необычных противников. Однако уже сейчас ясно - долго этот бой не продлится: как только Дракону надоест или он окончательно разозлится, все закончится быстро и печально. Ведь волки явно не остановятся, а ОН... как известно, Драконы никогда не уступают своих побед. Так что вопрос был только в сроках.

Правда, бывший Владыка не мог не признать, что волки хотя бы дают ему время. И Адоррас, к собственному удивлению, вдруг почувствовал, что уважает их за это. Благодарен за то, что они хотя бы пытаются что-то изменить. А вместе с тем неожиданно ощутил жгучий стыд за то, что сам, будучи повелителем и тем, кому должно принимать решения, так непростительно размяк и безвольно опустил руки. Отказавшись от борьбы, от своего Дома, от прежних договоренностей и даже надежд. От всего отказавшись только потому, что некогда благоволящий его Народу Создатель, почитаемый на Эолларе, как один из богов, вдруг предал его, не пожелав выслушать ни единого слова. Потому, что предал его и чужак, которому он был уже готов поверить. Потому, что предал кто-то из своих, сообщив Дракону о приходе Темных. И потому, что он едва не предал себя сам. Здесь. Сейчас. Когда погрузился в беспросветное отчаяние и напрочь позабыл о том, кто он есть.

- Эланна! - встряхнулся снова - повелитель и господин. - Живо ко мне! Поможешь лордам со щитом!

- Что?! - ошеломленно повернулась эльфийка.

- Помоги им! - властно бросил ллер Адоррас и первым двинулся к Светлому эльфу. - Твоих сил на это хватит. Позови своего Духа!

Эланна слабо улыбнулась: ну, наконец-то он ожил!

- Я уже давно позвала. Они крышу держат.

Владыка мельком покосился наверх и, отвесив себе мысленную затрещину, благодарно кивнул.

- Молодец. Защита еще цела?

- Конечно. Лорд Тирриниэль ее не трогал. Только усилил - я проверила.

- Усилил? - недоумевающе переспросил отец и снова покосился на молчаливого Темного, сидевшего на деревянном троне, как великий властитель прошлого - такой же неподвижный и суровый.

Эланна тут же кивнула.

- Конечно. Он нарастил свои собственные контуры поверх наших, потому что только Родовой Ясень умеет сдерживать Огонь Жизни. Я такое уже видела у Золотых, когда они мне Портал показывали. Без Ясеня Дворец уже погиб бы. И ты... - она неловко потупилась, но ллер Адоррас понял и сам: если бы Дворец погиб, его жизнь не продлилась ни мгновением дольше - такова плата за его силу и владение Источником. Но как такое может быть, если его отсекли от собственного Источника? И почему Эланна так уверена, что...?

У Владыки вдруг нервно дернулся кадык, а глаза сами собой повернулись к Тирриниэлю.

- Я его не тронул, - неслышно обронил Темный эльф, едва разжав зубы. - Только использовал - моих сил не хватило бы за такое короткое время... а так... сверху... накрыл, как колпаком, чтобы не сожгло. И ты прав: не объяснил, потому что могли не понять... надо было быстрее, а пояснять слишком долго. Но поверь: когда мы уйдем, Дворец будет твоим... снова... целиком и полностью. И даже больше. Ясень нужен лишь для защиты... на время... просто ты с ним не справишься... прости, некрасиво вышло, но иначе никак...

Адоррас ошеломленно воззрился на смертельно уставшего чужака и только сейчас заметил, что дочь не просто так стоит рядом с ним, а еще... боги!.. делится с ним СВОЕЙ СИЛОЙ! Отдает ее беззаветно, чтобы Темный, в считанные мгновения закрывший Дворец своей проклятой магией и едва не погибший при этом, не рухнул тут в спасительный обморок! Причем, отдает не первую минуту и совершенно не собирается останавливаться! Верит ему! Беспокоится! И все равно отдает, потому что без этого он не справится, как бы ни был силен и как бы ни был могуч его дар. Проклятье! Да в чужом Дворце работать во сто крат труднее, чем в своем! У себя в Чертогах он бы управился легче, а тут Дворец из него все жилы вытягивает, душу выматывает, заставляя творить на пределе возможностей! Заставляя перебарывать чужое сопротивление, но ничего не ломать и не рушить! Вот почему он так бледен! И вот почему она не уходит из Зала! Из-за НЕГО!

- Не трогай его, - твердо сказала Эланна, прямо взглянув на оторопевшего от последней мысли отца. - Я тебе все объясню потом. А его не трожь. Нам и так нелегко.

"Еще бы! - подумал Владыка. - Если бы он уничтожил мой Источник и на его основе создал собственный, было бы гораздо легче. Но он ничего не тронул, не разбил щиты, только зачерпнул... немного, снаружи, а остальное вложил из своих резервов, потому что мешает мой запрет на... ЗАПРЕТ! Вот демон!"

Ллер Адоррас резко переменился в лице и, поспешно потянувшись мыслью вперед - туда, где много веков назад основатель его Рода заложил свой первый Источник, торопливо бросил несколько слов, заставляя древний магический Ключ подчиниться на время чужаку. Мимоходом порадовался на то, что ошибся и не остался без сил, но потом снова устыдился: вот же позор из позоров. Какой-то пришлый рискует своей шкурой и разумом, спасая его мир, а он - повелитель и мудрец (хотя какой тут, к Торку, мудрец?) сидит на пятой точке и предается унынию вместо того, чтобы действовать!

- Спасибо... - прошелестел Тиль, когда побледневший эльф снял защиту, и сила потекла в него уже без помех. Но ллер Адоррас поспешил отвернуться, чтобы чужак не увидел выражения мучительного раскаяния на его лице. - За то, что понимаешь... я бы, наверное, не смог... по крайней мере, не так быстро.

Отец Эланны до боли стиснул зубы, но не стал говорить, что до этого мига проклинал и мысленно обрушивал все известные кары на его голову. Не смог бы он... как же... а пощадить чужой Источник, выходит, смог?! А рисковать шкурой ради постороннего Владыки тоже смог?! А стражей моих пощадить успел?! Не убил магов, охранявших Источник, а лишь вежливо посоветовал не мешать и усыпил от греха, когда не послушались?! Что же ты за существо Тирриниэль Илле Л'аэртэ?! Ты - Перворожденный, но с кровью Дракона в жилах. Владеющий проклятым Огнем, но умеющий им управлять? Пришедший сюда незваным гостем, но сумевший остаться для смертного боя? Навлекший на мой Дом страшную беду, но не уклонившийся от ответственности за это? Кто ты, Темный эльф, за которого беспокоиться моя единственная дочь? Кто ты такой? Друг ли? Враг ли? Или, может, что-то совсем иное?

Ллер Адоррас тихо вздохнул.

Ладно, время покажет. Но теперь ему стало немного легче: хотя бы одним предательством в этом мире меньше. И, наконец, появилась уверенность в том, что лично он не совершил никакой страшной ошибки. Не сделал того, о чем стал бы потом по-настоящему жалеть. А если и умолчал кое о чем в разговоре с чужаками, то лишь для того, чтобы избежать взаимных обвинений и запоздало понять: он чересчур долго тянул с признаниями. Надо было поговорить с ними раньше. И, возможно, тогда всем нам не пришлось бы сегодня находиться в обществе разъяренного Дракона. Хотя...

Может, еще не поздно это исправить?

Глава 15

Приняв твердое решение, ллер Адоррас снова обратился к Источнику и отдал приказ не мешать Тирриниэлю ни в чем. Фактически это означало полную передачу власти чужаку, но повелитель эльфов уже не думал об этом. Да и зачем сомневаться, когда Тиль мог взять ее самостоятельно? Причем, без всякого на то согласия прежнего хозяина Дворца?

В момент, когда угроза от разъярившегося Дракона стала по-настоящему реальной, о таких мелочах как-то не хочется вспоминать. Тем более, что открыть Источник Адоррасу следовало гораздо раньше - еще тогда, когда стало ясно, что неоправданно восхваляемому Создателю совершенно чуждо милосердие. И, что самое обидное, Владыка слишком поздно это понял, продолжая на что-то надеяться даже тогда, когда самой надежды уже не осталось.

Теперь же только трое чужаков отделяли его Дворец от полного уничтожения, а остальной Народ - от вымирания. Помочь им можно, но сколько будет той помощи? Маги Алиары давно уже не те, что были во времена Ушедших. Их силы - это капля в море, которая не перевесит чашу весов. Однако эта капля все-таки будет: пускай позже, чем следовало, пускай с опозданием, но непременно будет. Как будет и открытый Источник, и поддержка, и, наконец, доверие - как к гостям, друзьям, как родичам, наконец. Надо только успеть отправить Зов...

Верные Духи леса охотно отозвались на молчаливый голос хозяина: тут же откликнулись и сорвались со своих мест, предупреждая всех, кто еще не сбежал. Неся с собой весть о происходящем в Тронном зале. Прося поддержки и помощи. Собирая возле развороченных дверей встряхнувшуюся стражу. Следом за ними летел и Зов Владыки - долгий, властный, настойчивый: те, кто могут, пускай включаются в новую защиту Дворца. Те, у кого есть силы, пусть поделятся с возрожденным Ясенем. Те, кто не умеет сражаться, пускай хотя бы откроют свои резервы...

И невидимые алиарцы неожиданно откликнулись.

Тирриниэль удивленно дрогнул, когда мгновением позже поток сил, идущий к нему от покорившегося Дворца, заметно возрос. В него отовсюду вливались крохотные ручейки чужих сил. Понемногу добавлялись новые и новые потоки. Сперва по одному-два, но затем, едва Духи показывали встречным, что творится, их стало гораздо больше. А вскоре у Тиля даже собственный резерв начал пополнятся - кажется, на просьбу Владыки откликнулись многие из пресыщенных, капризных алиарцев. Кажется, они еще не совсем потеряны для будущего. Кажется, у них еще есть шанс все исправить. И, в первую очередь, изменить самих себя.

Он облегченно вздохнул и, перехватив тревожный взгляд стоящей рядом Эланны, быстро кивнул. Она ответила слабой улыбкой, одновременно отправив отцу волну благодарности и понимания, но тут же отвернулась, чтобы никто не увидел блеснувшей в уголках ее глаза слезинки. Эверон, правда, все равно заметит, но он - пускай. Ему можно. Ортэ - тоже: этот умеет молчать, как никто другой. А вот отец не поймет. И надо, чтобы Тиль не понял. Он, пожалуй, единственный, кто не должен знать об этой маленькой слабости.

Внезапно в Тронном зале стало очень жарко. И очень светло. Прямо-таки неестественно светло, будто на одной из стен зажглось свое собственное солнце. Некрупное такое, с ребенка ростом. И возникло оно как раз там, где Драконий Огонь недавно выжег целый коридор. Но только теперь там никакого коридора не было видно - все заполонил поразительно чистый свет с рыжеватыми сполохами по краям. И он все приближался, приближался, приближался... пока, наконец, не остановился на краю разрушенного зала, безжалостно вытолкав туда же тревожно повизгивающего белого волка.

Прикрыв глаза рукой, Дракон остановился и, прищурившись, всмотрелся в новую напасть. Видно было плохо - глаза сразу начинали слезиться, но мощная волна жара, идущая от странного "солнца", ощущалась даже в саду.

Он беспокойно повел плечами, а затем быстро покосился на тяжело дышащих оборотней, но те больше не собирались нападать. Как отпрыгнули от него после очередной неудачной атаки, так и застыли разноцветными статуями, во все глаза уставившись на пылающее красно-зеленой радугой чудо. Даже холки угрожающе встопорщили, осторожно попятились, не желая вставать между ним и заколебавшимся Драконом. Быстренько зашли Создателю за спину, освобождая место для нового боя, и выжидательно замерли.

Дракон, чуя какой-то подвох, немного сдвинулся, чтобы видеть зверей краешком глаза, но тем вдруг стало не до него - они так и таращились на переливающееся огнями "солнце", все сильнее топорща шерсть на загривках и опасливо то скалясь, как на нового врага, то так же поспешно пряча зубы и прижимая уши к голове, будто вдруг испугавшись своего порыва. А странное "солнце", неторопливо преодолев оплавившийся до неузнаваемости проем, сделало несколько бесшумных шагов. В оглушительной тишине доплыло до центра зала, где и остановилось, медленно оглядываясь и словно решая, что делать.

Дракон, взглянув на него истинным зрением, сильно удивился: странно. Чистая энергия, какую редко встретишь в наше время. Просто берется оттуда-то и пылает, почти как настоящий Огонь Дракона. Источника, к сожалению, не видно - выплескивающая из него мощь чуть не сжигает глаза при попытке взглянуть глубже. Но сомнений нет - сила та же, что и у него. Та же яростная воронка. Тот же смерч неистовой ненависти. Та же злость, кипящая на крайней точке. Только измененная немного по вектору и имеет гораздо более мягкий спектр.

Но кто это? Откуда? Своих тут не должно быть - родичи еще не знают. Он ушел на Алиару один - в спешке, в ярости, позабыв предупредить остальных. Но тогда откуда Источник? И откуда эта ярость? Причем, направленная именно на него? На Дракона, пришедшего совершить давно назначенную месть?

Словно в ответ, яркий свет от "солнца" стал совсем нестерпимым. Откуда-то из глубины на оторопевшего Дракона грозно сверкнули два невыносимо ярких рубина, смутно напоминающих глаза чистокровных Л'аэртэ в моменты сильного гнева. Но потом пышущая жаром сфера ужалась, уплотнилась, сделавшись правильно алой, а затем приняла форму человеческого тела, вокруг которого и улеглась, повторив его контуры с поразительной точностью. Правда, тело явно было женским, но Огонь это не смутило - укоротив гневные язычки пламени, он неожиданно стих и остался плясать на матово-черном доспехе из чешуи черного питона, коротких вьющихся волосах цвета спелого каштана, срывался нетерпеливыми искрами с тонких пальцев, закрытых такими же чешуйчатыми перчатками. А потом постепенно стек с этих тонких рук в два длинных, изящных, угрожающе приподнятых клинка, на которых зеленые эльфийские руны внезапно приобрели опасную огненную окраску.

У Дракона перехватило дыхание.

- Белка... - зачаровано прошептал Элиар, во все глаза уставившись на объятую пламенем Гончую. - Бездна! Да это же Белка!

- Живая, - облегченно вздохнул Тиль, с необъяснимой гордостью и затаенной тревогой взглянув на преобразившуюся невестку. - Кажется, пришло время ее Огня. На пятьсот лет позже, чем я думал, но все-таки пришло.

- Так это ЕЕ Огонь? - шалея от внезапной догадки, охнул Элиар, и Эланна удивленно распахнула ротик. - Тиль, это действительно ЕЕ?!

- Конечно, - слабо улыбнулся Владыка Л'аэртэ. - Она же наша, Ясень ее принял. Просто кровь Л'аэртэ и в ее теле отыскала выход наружу. Ты же сам видишь - Огонь не красный, как у нас, а рыжий. Именно от него в свое время умер Талларен. Понимаешь?

Светлый вздрогнул.

- Боги... надеюсь, у этого Дракона еще нет детей и не останется потом безутешной вдовы, - он опасливо покосился на побратима, но Таррэн как застыл с каменным выражением лица, так и не пошевелился до сих пор. Даже не удивился с виду. А может, напротив: удивился так, что и двинуться не может. - Брат, ты как?

Темный эльф промолчал.

- Насколько я понял, малыш сейчас... ОЧЕНЬ сердится? - осторожно спросил Элиар.

- Нет, Эл, - наконец, очень напряженно отозвался Таррэн. - Малыш сейчас в бешенстве. В таком бешенстве, что даже мне не по себе: такой я ее почти не видел, но, кажется, они с хмерой окончательно слились, и это значит, что от Бел тут немного осталось. Помнишь, как было, когда я отсутствовал? Помнишь, чего мы все боялись? Так вот, правильно боялись - вот ОНО, брат. Так что упаси тебя небо вякнуть что-то ей под руку. А за "малыша" тебя вообще выпотрошат наизнанку, как Траш - оленя, понял? Адоррас, стой на месте. Пожалуйста.

Владыка Эоллара ошарашено моргнул, потому что голос Таррэна стал откровенно пугающим.

- Пусть никто не двигается. Что бы ни случилось. Как бы ни повернулись события. Особенно, если Бел окажется очень близко. Никаких резких движений. Никакого оружия. Никаких обсуждений и воплей не по существу. Пусть все молчат. Это будет вернее всего. Молчат и стараются поменьше дышать. Поверьте, это не шутка: на данный момент очень велика вероятность того, что Бел посчитает вас - чужаков - за угрозу и разорвет на части, не разбираясь, кто именно потянулся к мечу. Эланна, ты меня поняла?

- Да, - очень тихо прошептала эльфийка. - Я не знала, что Бел может ТАК... это из-за нас, да? Она сорвалась, и в этом виноваты мы?

- Сорвалась. Но не из-за вас, а из-за того, что в прошлый раз я пришел слишком поздно, - с досадой отозвался Таррэн, не сводя глаз с супруги, которая все еще удивительно неподвижно стояла на месте, позволяя видеть свое совершенное, объятое Огнем тело. Но, одновременно с этим, вызывала внутри какой-то первобытный, безотчетный страх. Своим видом. Окаменевшим, словно изваянном в белоснежном мраморе лицом, из-под которого, как из-под толщи воды, вдруг проступили звериные черты. Своими горящими глазами, где больше не осталось даже намека на прежнюю зелень. Хищной усмешкой, больше похожей на кошачий оскал. Острыми клыками, словно невзначай выползшими из-под верхней губы. Неприятно удлинившимися пальцами, на кончиках которых блеснули голубоватой сталью невероятно острые когти. Но особенно - частым гребнем коротких костяных игл, выросших прямо из-под доспеха и устрашающе напомнивших присутствующим страшноватое украшение знаменитых костяных убийц Проклятого Леса - хмер. Потому что именно в этот момент пригнувшаяся, как перед прыжком, Гончая стала до жути, до дрожи, до леденеющего нутра похожа на ужасающе совершенную, нечеловечески быструю и смертельно опасную хищницу, которая уже встала на след и готовилась к решающему прыжку.

- Кто ты?! - пораженно спросил Дракон, во второй раз за этот трудный день удивившись до полной оторопи.

Белка вместо ответа тихо, угрожающе заворчала, сумев одним этим звуком выразить и презрение, и раздражение, и гнев, и все еще растущую ненависть, которая жаркой волной брызнула от нее огненными искрами, но с шипением разбилась о неверящее изумление попятившегося противника.

- Кто ты? Как вы сумели?!..

Рен Сорен ал Эверон нервно икнул, только сейчас сообразив, почему свирепые оборотни вдруг попятились в кусты и уже оттуда настороженно посматривают, не смея заступить дорогу взбешенному Вожаку. А когда Белка неуловимо быстро даже для его чутких глаз качнулась, издав тихое, угрожающее рычание, неожиданно со всей ясностью осознал, что предупреждение Таррэна - не пустой звук. И что эта... это... существо, каким-то образом сочетающее в себе невыносимую женскую притягательность и смертельную угрозу голодного зверя, действительно способно в доли секунды разорвать любого из них на части. Голыми руками. Или же зубами, которые за это время стали еще длиннее. Но, что самое страшное, они почти не портили ее. Даже костные иглы на спине, когти и исказившееся лицо не смогли изуродовать это хищное совершенство пропорций, скрыть грациозную плавность движений, умалить красоту ее изменившегося тела. Она просто стала немного другой - еще опаснее, чем прежде, еще неудержимее, свирепее, быстрее. Но даже так она не могла не завораживать и вызывать злого восхищения, замешанного на остром сожалении, что никому и никогда не удастся приручить этого совершенного зверя. Никому, кроме одного единственного безумца, который даже сейчас умудрялся смотреть на нее с удивительной теплотой и неподдельной любовью.

- Снимай щит, - поразительно спокойно велел Таррэн Элиару. Всего за мгновение до того, как пришедший в себя Дракон опрометчиво поднял руку с зажатым в ней оружием. - Только медленно и осторожно, чтобы она не почуяла. Нельзя спугнуть, иначе сорвется, как тетива с лука, и успокоить ее будет стоить нам большого труда.

Дракон, окончательно определившись с тактикой, снова встал в боевую стойку.

- Болван, - неслышно прокомментировал Элиар, уже понимая, что в этот миг пришелец совершил свою первую и последнюю ошибку. А Белка словно того и ждала - едва посмевший напомнить о себе враг шевельнулся, она растянула губы в зловещей улыбке и безо всякого предупреждения прыгнула. С места. Лихо. В мгновение ока покрыв оставшееся до него расстояние. Просто прыгнула диким зверем и с легкостью смела с ног удивленно моргнувшего мужчину.

При этом двигалась она так быстро, что никто не уследил за ее ударом. Только мелькнула через весь зал черная молния, гулко звякнул металл о металл, после чего не успевшего отреагировать Дракона с шумом вынесло на край поляны. А когда Гончая его отпустила, припав к земле на манер дикой кошки, у алиарцев вырвался невольный вздох: на покрытой доспехом широкой груди Создателя появилась длинная узкая полоса, стремительно окрашивающаяся кровью.

Дракон неверяще провел ладонью по разорванной броне и ошалело перевел взгляд на замершую перед новым прыжком женщину: достала его! На этот раз достала без труда! Почему-то одним клинком и почему-то не добив на месте, хотя видно по глазам - могла бы. Однако отскочила в тот же миг, воткнула в дерн до упора свои пылающие мечи, будто убедилась, что в таком виде они прекрасно пробивают даже хваленую Драконью чешую, но решила, что это будет слишком просто.

Встретив его взгляд, Белка тихо зашипела и взрыла землю когтями, одновременно наклонив голову и изучая второго "Талларена", словно противную гусеницу. А он неожиданно понял: играет. Эта Торкова демоница просто играет с ним! Действительно - как кошка!

Он гневно зашипел в ответ, но она, как ждала приглашения, прыгнула снова. На этот раз - без мечей, с голыми руками... ах нет, выхватила на лету свой любимый нож из черного аконита... тот самый, подаренный Тилем на припозднившуюся свадьбу. Но выхватила хитро - обратным хватом. Так, что до тех пор, пока не звякнула и не порвалась с отвратительным скрежетом драконья броня, почти никто и не понял, в чем дело. Но вот когда приготовившегося к атаке Дракона снесло во второй раз, да не просто так, а еще и проволокло, ругающегося на непонятном языке, по траве... когда он с яростным рыком вскочил и мазнул ладонью по второй половине груди... когда с гневным изумлением снова заметил выступившую кровь и понял, что необычное лезвие крошит его броню, как бумагу, а потом осознал, что эта фурия почему-то опять не стала добивать...

Летний Дворец эльфов содрогнулся от долгого, полного раздражения и глухой ненависти рыка. И рык этот был так свиреп, что у пышных садовых деревьев верхушки пугливо склонились чуть ли не до земли. Листва с ближайших ветвей наполовину облетела. Кусты полегли. Трава в панике прижалась. Стены Дворца нервно завибрировали, пытаясь сдержать мощную звуковую волну... а Белка даже не пошевелилась. И лишь когда у него закончился воздух в легких, а примятые деревья начали потихоньку выпрямляться, она прыгнула в третий раз. Наверняка - в последний.

- Эл, быстрее! - нетерпеливо крикнул побратиму Таррэн, с беспокойством следя за женой, и Светлый заработал с лихорадочной скоростью.

На поляне тем временем воцарился настоящий хаос: ощутив нешуточную угрозу, Дракон, наконец, выпал из оцепенения и попытался уклониться от опасного броска. Дернулся влево, вправо, заставив Гончую промахнуться и вместо мощного удара в грудь неопасно толкнуть его в левое плечо. Но толчок был такой силы, что никак не ожидавший этого Дракон охнул и почувствовал, что рука занемела до самой шеи. Проклятье! Она словно переродилась! Стала совсем другой! Теперь эта демоница опережала его по скорости! Как-то предугадывала его движения! Она будто бы переступила через какой-то внутренний барьер, перешла в совершенно иную ипостась, и теперь, будучи чем-то большим, чем человек и полукровка Л'аэртэ, с уверенностью удачливой хищницы загоняла его в угол. И при этом снова играла... Торк! Играла с ним, как кошка с мышкой!

В этот миг Дракон, всерьез обеспокоившись за свою жизнь, напрочь позабыл об оставшихся во Дворце предателях. Все его внимание сосредоточились на том, чтобы не подпустить сумасшедшую бестию на расстояние удара. Чтобы успеть ускользнуть, увернуться от мелькающих с невероятной скоростью когтей, не попасться под невесть откуда взявшиеся шипы на коленях. Не пропустить толчок, не проглядеть удар, не подставиться, не запутаться в собственных ногах и не остаться лежать тут с распоротым горлом, к которому эта кровожадная хищница уже присматривалась с неподдельным интересом.

- Рви! - тревожно крикнул Таррэн, поняв, что Дракон начал откровенно проигрывать. Пару мгновений назад он надеялся, что чужаку хватит сил устоять против его проворной пары, но эти надежды оказались тщетны - как ни невероятно, именно в своей звериной ипостаси сорвавшаяся, но при этом странным образом ставшая неизмеримо сильнее Белка вполне могла убить дальнего родича своего палача. Отомстив ему, таким образом, за свой невольный испуг и мгновение опасной растерянности. А этого допустить было никак нельзя. - Эл, быстрее! Сейчас же! Он не должен погибнуть!

- Почему? - изумленно повернулся Светлый.

- Потом... да делай же, Торк рогатый, или я порву сам, и ты сляжешь на два часа без сознания!

- Готово!

Таррэн, нетерпеливо рванув последние нити выстроенного с огромным трудом щита, быстрее молнии ринулся к супруге. Торк, Торк, Торк! Белка, кажется, не помнит себя! Не видит ничего вокруг! Не замечает, не чувствует, не слышит голоса крови! Не зря перевертыши только пугливо таращат глаза из-за кустов - здоровенные, свирепые и сильные звери, не рискнувшие встать у нее на пути даже ради того, чтобы напомнить! И он их понимал. Да, как раз сейчас хорошо понимал: именно за это и именно этого Вожака они для себя выбрали. И именно ему подчинялись безоговорочно. Именно на него косились с таким огорчением и подспудной тревогой. И именно от него получили молчаливый приказ оставить опасную добычу сильнейшему.

"Они не вмешаются, - неожиданно понял ллер Адоррас. - Не рискнут обратить на себя внимание, потому что знают, что в таком состоянии Белка даже не посмотрит - просто убьет. Если уж она... ОНА!.. стала быстрее Дракона, то... небо!.. на что же она тогда способна вообще?! И кто ее такой сделал?!"

Заметив метнувшуюся из зала тень, Дракон нервно дернулся и с ужасающей ясностью понял: все. При всей своей силе и скорости он не сумеет сражаться на два фронта. И если раньше он мог связать предателей Огнем, разбираясь с ними поодиночке, потому что вместе они оказались неприятно устойчивы и чересчур сильны, то теперь, когда буквально перед лицом маячат стальные когти, для которых нипочем и его чешуя... когда этому чудовищному созданию, которое он рискнул на свою беду разозлить и помог перекинуться в нечто ужасное... когда в спину буквально дышат встрепенувшиеся оборотни...

Он окинул тоскливым взглядом изуродованную стену Дворца и изломанный Сад, а потом неохотно попятился.

Нет. Со всеми ему не совладать. Не подумал. Не предугадал. Не предвидел, что так все обернется. Самонадеянно посчитал себя непобедимым, и вот результат - его сейчас будут забивать, как корову на бойне. Сперва связали ненужным боем, неприятно ошеломили мощнейшей защитой и оборотнями этими треклятыми, затем повергли в длительный шок присутствием хищной зверюги в обличье соблазнительной девицы. Наконец, обманули в ожиданиях, окрутили, загнали в угол, и теперь собираются прошить насквозь Огненным Копье, которое у наследника Изиара оказалось не слабее его собственного.

Дракон неожиданно запрокинул голову и начал стремительно меняться.

- Твою мать! - со злым восхищением выдал Элиар, когда тело незнакомца внезапно изломалось и подпрыгнуло в воздух. В мгновение ока оно потяжелело, раздалось вширь и в высоту. Окуталось тончайшей туманной дымкой, скрывшей на краткий миг таинство преображения. А когда Таррэн добежал до вспаханной поляны, перед его глазам предстал уже не мужчина и не человек - со вспаханной, израненной Огнем и сталью земли в могучем, потрясающе грациозном прыжке взлетал самый настоящий Дракон. Иссиня-черный, громадный, по-настоящему великолепный в своей естественной броне, отливающей на солнце червонным золотом. Свирепый, неуязвимый, все еще непобежденный... но с крохотной, раздраженно рычащей хмерой на гордой шее, которая уже занесла острые когти для последнего, решающего удара.

В единственную уязвимую точку прямо за его левым ухом.

Таррэн с проклятием выпростал вверх руку и в отчаянном усилии метнул в поднявшегося Дракона огромный Огненный шар. Но метнул неудачно - не в горло и не в менее бронированное брюхо, а прямо в глаза. Отчего Дракон инстинктивно отшатнулся, шарахнулся прочь, суетливо взмахнув широченными кожистыми крыльями. Его спина покачнулась, содрогнулась от резкого рывка. А уже замахнувшаяся Белка, поглощенная предвкушением победы и не увидевшая неладного, неожиданно сорвалась с обманчиво шершавой шеи. Просто соскользнула, как на снежной горке, яростно взвыла, в бешенстве успев расцарапать когтями чешуйчатый бок до крови. Но все равно не удержалась и с гневным рыком свалилась с высоты нескольких человеческих ростов. Прямо на усеянную острыми шипами крышу отчаянно дымящего Дворца.

Тогда как освобожденный Дракон с облегченным вздохом развернулся, поднялся под самые облака и, позабыв о мести, с огромной скоростью ринулся прочь.


Ллер Адоррас со смешанным чувством посмотрел вслед улетающему Дракону. Вроде и с радостью оттого, что дело не закончилось смертоубийством, приведшим бы к кровопролитной войне, но и с огорчением тоже, потому что все же любил свой Дворец, на который предательски и подло напали. Без причин, что самое обидное, и без всяких объяснений. А ведь как верилось, что Создатели мудры и справедливы! Сколько красивых баллад про Них сложено! Сколько легенд и сожаления по безвозвратно ушедшему прошлому!

А что теперь?

Надежды разбиты, Дворец лежит чуть ли не в руинах, подданные напуганы, Совет обессилен, Источник разграблен, в родном Доме хозяйствует чужак, Тронный зал разрушен, прекрасные сады, взращенные с любовью и заботой, нещадно истоптаны. Крыша развеяна, защитные заклятия порваны. Полы разворочены. Повсюду дым и запустение. Черная копоть на некогда белоснежном мраморе. Разруха. Едкая гарь, забивающая ноздри. Возможно, есть убитые и раненые среди стражей. Вполне вероятно, пострадали невинные и ничего не имеющие против Создателей эльфы. На Эоллар впервые за шесть тысячелетий пришла за своей добычей Смерть... а виновник этого беспорядка так и не наказан! Более того, Он - великий и могущественный - оказался не мудрым и вовсе не справедливым! Не проницательным, рассудительным и даже не предусмотрительным! Просто существо огромной силы. Просто владеющий неизмеримо большей мощью, чем эльфы. Но отнюдь не подтверждающий правило, что сила решает все. Отнюдь не непобедимый. Совсем не разумный. И обидно подверженный тем же страстям, что и не доросшие до его могущества двуногие. Хотя когда-то Они так убедительно говорили обратное...

Владыка Эоллара тяжело вздохнул, удрученно оглядывая изуродованный зал, но долго предаваться сожалению ему не дали: откуда-то сверху вдруг раздался громкий треск, перемежаемый с раздраженным ворчанием, а затем с потолка что-то с мягким стуком упало на остатки разломанного стола. Упало с такой силой, что тот жалобно скрипнул, но, как ни странно, не развалился окончательно. Только опасно пошатнулся и тут же пугливо застыл, когда по его лакированной поверхности прошлись острые, загнутые внутрь когти.

Ллер Адоррас в панике замер, уставившись на взъерошенную Белку, припавшую на все четыре конечности, и неожиданно осознал, что еще ничего не закончилось. Потому что Дракон-то сбежал, отделавшись поцарапанным брюхом, а едва не убившее его создание - вот оно. Буквально на расстоянии вытянутой руки. Еще более разозленное, чем прежде. Взбешенное испорченным броском. Неудовлетворенное. Гневно урчащее. И очень-очень опасное, как уже взведенный и полностью готовый к бою арбалет.

Только сейчас, видя Гончую в такой ужасающей близи, древний эльф смог в подробностях рассмотреть ее необычный доспех. Странный, скроенный из удивительно плотно подогнанных черных чешуек. С виду тонкий, но при этом невероятно прочный, не поддающийся магии и настолько надежный, что без труда способен противостоять Огню Дракона. На нем даже проплешин никаких не оказалось, кроме пары длинных царапин под левой грудью! Только запылился слегка, покрылся разводами сажи и все! Хотя и хозяйка его - тоже под стать: изящная, ладная, как статуэтка, с дразняще обрисовавшейся талией, идеальной линией груди. Обманчиво хрупкая, но при этом полная непередаваемой грации и удивительной силы. Само совершенство. Настоящая богиня охоты. Дикая кошка в обличье маленькой женщины... боги, она действительно великолепна!

Белка, чувствуя себя на перекрестье мужских взглядов, подчеркнуто медленно оглядела царящую вокруг разруху. Глаза у нее все еще были гневными, алыми, как у Таррэна в минуты неудержимой ярости. Черты лица искажены недавней трансформацией. Острые когти раздраженно снимали стружку с бессмертного и практически неуязвимого белого палисандра. Гибкое тело сжалось в одну мощную пружину - готовое и к броску, и к неожиданному удару. А сила ее удара была такова, что даже у Дракона промяло грудную пластину.

На кого-то теперь обрушится эта неконтролируемая мощь?

Ллер Адоррас невольно вздрогнул, когда сквозь разлом в стене в зал неслышными тенями проскользнули громадные волки. Сперва ему даже показалось - что по их с дочерью душу, слишком уж жутко они выглядели. Однако перевертыши не обратили на эльфов никакого внимания - в мгновение ока преодолев расстояние до своего Вожака, они молча окружили заиндевевший от напряжения стол и предупреждающе оскалились.

- Почему? - пугливо дернулась Эланна, не заметив, как ухватила Тиля за руку. - Что они делают?!

- Тс-с, - беззвучно шепнул Тирриниэль, приложив палец к губам, а затем добавил мысленно:

"Опасно дразнить хмеру близким запахом добычи. А Бел сейчас - не человек. И даже не твоя хорошая знакомая. Поверь, мы для нее теперь - не больше, чем добыча. Причем, добыча славная, нужная и очень вкусная: хмеры, как известно, чрезвычайно падки на магов. Особенно, эльфийских. Ты же помнишь, что было, когда Таррэн едва не опоздал с возвращением? И помнишь, кого спасала из стазиса? Так вот, Белка носила их в себе более десяти лет, а Траш вообще - не одно столетие. При этом она хранила их разумы, делила боль и радость, сживалась с ними, а со временем научилась... хотя мы надеялись, что этого никогда не произойдет... но она как-то научилась по-настоящему меняться. Почти как наши волки. И сейчас перед тобой не Белка, а Траш - ее кровная сестра. Вернее, та ее часть, которую Белка когда-то слишком долго удерживала в себе - дикая, опасная и неудержимая. Так что Охотники правильно поступают: в таком состоянии ее нельзя упускать из виду. В этом они, кстати, поклялись ей на крови, поэтому сделают все, чтобы оградить нас от второй ипостаси своего Вожака".

"Они же могут пострадать!" - воскликнула эльфийка.

"Могут. Но все равно не отступят. Такова уж их природа. Да и слово Вожаку дано: они остановят Бел, чего бы это ни стоило".

"Но надо что-то сделать!"

"Просто не шевелись, - посоветовал Тиль, настороженно, хотя и без особого страха глядя на свою невестку. - Скоро все наладится".

"Как?!! Бел совсем на себя не похожа!"

Но эльф только улыбнулся: в отличие от перепуганной Владычицы он уж видел такое. Не настолько ужасное, конечно, но ему и теперь почему-то казалось, что самое страшное уже произошло. Разумеется, Бел в любой момент может напасть на того, кто покажется ей опасным или сделает угрожающий жест, но если это произойдет, то у него всяко был козырь в рукаве: Таррэн, будучи Повелителем Серых Пределов и, что важнее, мужем этой необычной женщины, находится неподалеку. А там, где он, и она быстро станет милой и покладистой. Проверено. Причем, много-много раз.

- Назад! - словно в ответ на его мысли донеслось властное от дверей.

Тиль удовлетворенно отметил, что Таррэн, как всегда, успел вовремя, а Охотники, мгновение поразмыслив, на этот раз все-таки решили подчиниться. Правда, далеко не отошли: Хозяин Хозяином, но Вожак важнее. Если что пойдет не так, и Бел Его не признает, надо успеть остановить и предотвратить нехорошее. Так что они только отошли на пару шагов, однако глаз от подобравшейся Гончей не отвели. Как и она, впрочем, не отрывала взгляда от уверенно подходящего мужа.

- Ну, и что ты натворила? - со вздохом поинтересовался Таррэн, бесстрашно подойдя к кривобоко стоящему столу и остановившись напротив жены на расстоянии вытянутой руки.

Белка в ответ зашипела и пригнулась еще ниже.

- И зачем все это было? За что ты на него так обиделась? - ничуть не удивился эльф. - Обругала, нафыркала, перекинулась у всех на глазах... как я теперь объясню это Адоррасу? Как ты потом собираешься детям на глаза показываться?

Шипение стало чуточку меньше.

- Как ты вообще могла сравнивать его с моим братом? - искренне недоумевал Таррэн, незаметно придвинувшись на шажок и аккуратно опустив на пол ножны с родовыми клинками. - Конечно, кое-какое сходство есть, но, родная, у нас же одна кровь, одни корни. Ничего странного в том, что кое-какие ЕГО черты унаследовал Талларен. К тому же, ты его действительно убила и, кажется, сама говорила, что отпустила прошлое. Так в чем дело? Что случилось сейчас, что ты вдруг надумала его убить и совсем не послушалась голоса крови? Белка?

Гончая перестала шипеть и недовольно рыкнула, слегка передвинувшись. Но так быстро, что никто этого не понял, пока она не привстала и не оперлась когтистыми ладонями на грудь мужа, пытливо заглядывая ему в глаза и беспрестанно урча.

- Ты же не хотела его убивать, - удивительно тепло улыбнулся Темный эльф, осторожно коснувшись ее бледного лица. - Я видел: ты могла, но не стала. И в первый раз, и во второй. Когда ты хочешь, то убиваешь сразу, любовь моя: то ли взглядом... - он ласково погладил ее щеку, - то ли силой своей, а то ли просто руками...

Таррэн еще осторожнее убрал непослушную прядь с ее лица и нежностью посмотрел в медленно тускнеющие, наливающиеся знакомой зеленью глаза.

- Но ты не стала. Не смогла переступить себя. Несмотря даже на прошлое. И каждый раз останавливалась, потому что чувствовала - этого делать не стоит. Не время Дракону умирать. Не нам отнимать его жизнь. Не сегодня, Бел, понимаешь? И не за то, чего он не совершал. Твоя сестра подсказала это. Вы обе знаете, что такое магия крови. И знаете, что он - не Талларен. Он не причинял вам той боли. И он не сделал ничего, за что его следовало бы уничтожить. По крайней мере, здесь и сейчас. И что бы ты ни говорила, как бы ни сердилась на себя за это, его нельзя убивать. Ты знаешь это, Белка, потому-то и придержала руку.

Гончая неожиданно вздохнула и, опустив голову, позволила ему себя обнять.

- Дикая ты моя кошка, - прошептал Таррэн, легонько пройдясь кончиками пальцев по опустившимся шипам на ее спине. - Ну, зачем тебе понадобилось еще и это? Мало когтей и зубов? Мало того, что ты стала совсем, как кровная сестра? Убери их, родная. Прошу. Ты же не хочешь никого поранить? Попугала немного, и хватит. Достаточно уже схваток. Сама знаешь, что мне не нравится - от твоих колючек всегда рубаха рвется... да, вот так. Так правильно. Хорошо. Все хорошо, любимая, тебя больше никто не рассердит...

Белка прерывисто вздохнула, и устрашающий гребень игл на ее спине с тихим шелестом втянулся под чешую. Одновременно с ними пропали и шипы на локтях. Затем исчезли костяные наросты на коленях, перестав царапать грудь эльфа и дав ему возможность с облегчением обнять ее крепче. Ее глаза почти полностью утратили опасную красноту, руки бережно обвили его шею, незаметно избавившись от когтей... но тут зацепились за что-то непонятное, и разом встрепенувшаяся Гончая мигом подняла голову.

- Пустяки, - с обезоруживающей улыбкой встретил Таррэн возобновившееся сердитое шипение и бесстрашно заглянул во внезапно заалевшие глаза, тогда как пальцы сами собой коснулись обгоревших до неприличия (то есть, примерно до плеч) волос.

Торк... Белке всегда нравилось, когда они длинные. Она любила играть с ними перед сном. Любила пропускать сквозь пальцы этот черный шелк, наслаждаясь им, как обычная кошка - игрой с клубком теплых шелковых нитей. И ей очень не понравилось, что это богатство вдруг оказалось утрачено.

- Отрастут еще. И очень скоро.

Гончая, убедившись, что его великолепные волосы действительно укоротились до неподобающей длины, заворчала громче. На что эльф снова вздохнул и с сожалением (надеялся походить свободным от этой ноши хотя бы несколько месяцев!) провел ладонью по обуглившимся кончикам. Под его руками черные пряди мгновенно удлинились, вытянулись, упав на спину роскошной черной волной, заманчиво блестя и переливаясь красноватыми огнями. Только тогда недовольное ворчание стихло, ее пальцы привычно зарылись в шелковое море, наслаждаясь каждым прикосновением, нежно трогая, перебирая тонкие волоски и позволяя им струиться по ладони легчайшим покрывалом. А глаза Белки опять стали нежно-зелеными и спокойными. Почти.

Таррэн перевел дух, незаметно давая Элиару знак, что можно расслабиться, но тут у кого-то не выдержали нервы: где-то за спиной ллера Адорраса что-то неприятно скрежетнуло по полу и почти сразу раздался шумный вздох. Кажется, у какого-то болвана нога затекла от неудобного положения, и при попытке подвинуться острый каблук противно царапнул по камню. Тихо так. Почти неслышно. Но если полчаса назад это никого бы не взволновало, то сейчас, когда в зале царила мертвая тишина, наполняемая только ласковым голосом Таррэна и нежным урчанием Белки, непривычный звук слишком резко ударил по чутким ушам успокаивающейся, но далеко не спокойной хмеры.

И даже этого с лихвой хватило, чтобы все резко изменилось.

Таррэн не успел даже ругнуться на идиота, которому было строго настрого велено НЕ ШЕВЕЛИТЬСЯ, как Белка вздрогнула, моментально напряглась, шумно раздула ноздри и, обдав мужа мощной волной внезапно вспыхнувшего раздражения, в ту же секунду испарилась. А мигом позже на другом конце Тронного зала, не успев проклясть свой прогоревший каблук, Ортэ коротко выдохнул от мощного удара в грудину. Невесомой пушинкой пролетел несколько шагов и с силой впечатался в ближайшую стену, успев напоследок посетовать на самую нелепую свою ошибку, которую ему только доводилось сделать:

"Как плохо. Зря я, наверное, надел сегодня новые сапоги".

Глава 16

Момент удара он, конечно же, бездарно пропустил. Не увидел, откуда пришла неведомая опасность, и не понял, почему внезапно потемнело в глазах. Зато когда туман в голове прояснился, неумолчный грохот в ушах слегка притих, а помятая грудь сделала первый судорожный вздох, Ортэ с вялым удивлением осознал, что спокойно лежит на полу, его ушибленный при падении затылок жутко ноет, сама голова запрокинута под опасным углом, а возле горла что-то неприятно холодит разом взмокшую кожу.

Эльф осторожно открыл глаза и заворожено замер, наткнувшись на два блистающих изумруда, в которых ритмично вспыхивали и тут же гасли крупные багровые огоньки. Там плескалось столько Огня, но, вместе с тем, и столько мертвенного холода, которому было чуждо сострадание и жалость, что верный телохранитель мигом понял - вон она, Ледяная Богиня. Пришла все-таки по его бессмертную душу. Странно, что так поздно, но, как оказалось, ее приход совсем не так страшен, как гласили легенды. Ее неподвижный взгляд лишал воли. Ее белое лицо завораживало своей нечеловеческой красотой. Чуть приоткрытые губы так и манили прикоснуться, несмотря на поблескивающие за ними острые клычки. Тогда как глаза... странные зеленовато-алые глаза, в которых проступило ужасающее великолепие холодной бесконечности... кажется, они умели убивать даже так - едва лишь коснувшись замершей в благоговейном страхе души.

- Не надо, Бел, - донеслось до затуманенного сознания Ортэ откуда-то издалека. - Оставь. Он не хотел ничего плохого... знаю, что он вел себя некрасиво, но ты ведь сама этого добивалась. Оставь, малыш. Пусть живет. Ллеру Адоррасу еще понадобится телохранитель.

Тяжесть на груди Ортэ неожиданно исчезла, а невыносимо притягательные зеленые глаза так же быстро отдалились. Какое-то время он еще ощущал на себе чужое внимание, но потом неподалеку снова послышался голос лорда Таррэна, и Белка, наконец, милосердно отвернулась. А затем и бесшумно отошла.

Правда, распластавшемуся на полу эльфу понадобилась еще добрая минута, чтобы окончательно прийти в себя. А затем еще столько же, чтобы осознать себя живым, растерянно провести рукой по груди и с каким-то отстраненным равнодушием отметить, что прочнейший доспех работы знаменитого рена Истаэра рассечен от пупка до самого горла. Но не клинком, как можно было бы подумать, глядя на то, как нетерпеливо подмигивают огненными рунами воткнутые в пол родовые мечи Гончей, а острыми когтями, для которых, как оказалось, даже чешуя Дракона не была серьезным препятствием.

- Оставь, - мягко повторил Таррэн, когда Белка грациозно спрыгнула с полуоглушенного эльфа. Не заметив следующих за ней, как привязанных, выразительных мужских взглядов, быстро огляделась и по-кошачьи плавно скользнула в сторону. Не обратив внимания на то, как затаили дыхание эвитарэ Владыки. А затем остановилась и пристально взглянула на побледневшую Владычицу.

- Эланна, - тут же напомнил Таррэн, почему-то не делая попытки перехватить супругу.

Эльфийка замерла, как мышь перед гадюкой, и инстинктивно прижалась к единственной опоре - поднявшемуся с трона Тирриниэлю. С благодарностью ощутила на своем плече его твердую руку, а потом неожиданно успокоилась - от Тиля шло ровное тепло, словно от большой печки. А еще - стойкая уверенность в том, что ничего страшного не случится. Ни с ней, ни с Бел, ни с кем бы то ни было. И от этого понимания Эланна незаметно расслабилась, а спустя некоторое время, все еще находясь под прицелом хищных зеленых глаз, нашла в себе силы посмотреть на раздраженную Гончую и приветливо улыбнуться.

- Здравствуй, Бел. Хорошо, что ты вернулась. Рада тебя видеть и... спасибо, что помогла. Если бы не ты, нам пришлось бы гораздо труднее.

Таррэн с удивлением покосился на нее, но тут же одобрительно кивнул. И Эланна приободрилась еще больше: значит, все не так плохо, как ей показалось сначала. Значит, насчет Бел больше не нужно волноваться. Если уж Таррэн так легко отпускает от себя супругу, значит, угрозы и впрямь никакой нет.

Она собралась было сказать что-то еще, но Тирриниэль вовремя перехватил ее за локоть и знаком посоветовал не торопиться: Бел, когда успокоится, сама все вспомнит. А сейчас достаточно и того, что она не воспринимает присутствующих, как врагов.

- Таррэн сделает это лучше, - беззвучно шепнул он, и Эланна послушно замолкла.

Белка, тем временем, кажется, удовлетворилась осмотром и, оставив Владычицу в некотором недоумении, бесшумно скользнула дальше, к Элиару, рядом с которым беспокойно переминался с ноги на ногу рен позабытый всеми Эверон.

- Привет, Бел, - бодро поприветствовал ее Светлый, одновременно наступив на ногу телохранителю Эланны, чтобы тот не вздумал открывать рот. - Я гляжу, у тебя появились новые способности? И как оно? Мне, например, ужасно нравится - отлично выглядишь! И глазки чудные! Пожалуй, когда вернусь, попрошу Милле делать иногда такие же. Ну, не сейчас, а когда с малышами все устроится... о! Ты ведь придешь к нам ко дню их рождению? Да, Бел? Ты ведь не оставишь Мелиссу в такой день? Она уже давно звала и надеялась обождать до твоего прихода.

У Белки в глазах появилась глубокая задумчивость, но потом она подошла ближе и внимательно посмотрела зятю в лицо. Долго так, настойчиво, тем самым неподвижным, откровенно пугающим взором, которым всегда славились дикие хмеры.

Элиар, как ни странно, даже не дрогнул.

- Так что? - подчеркнуто вежливо произнес он, словно не замечая горячего дыхания на шее. - Я могу надеяться, что храмовник на моем троне больше не появится?

Белка негромко фыркнула и, наконец, неохотно отодвинулась, оставив его в покое. Потом повернулась к застывшему, словно белоснежная статуя, рену Эверону и оценивающе прищурилась.

- Свой, - тут же отреагировал Таррэн, неотступно следую за супругой по пятам и готовясь перехватить ее в любой момент. - Ты у него нож забрала, помнишь? И, к слову сказать, сломала недавно его о чью-то крепкую чешую. У чужих ты оружие никогда не берешь, но этот, хоть и в белом, весьма неплох. Согласись?

Рен Сорен ал Эверон удивленно округлил глаза, никак не ожидая подобной характеристики, но Таррэн этого не заметил. А Белка, задумчиво пожевав губами и настороженно обнюхав чужое горло, странно заурчала.

Растерявшийся эльф сперва решил, что ей не понравился запах, и остро пожалел, что этим утром по привычке вырядился в ее нелюбимый цвет. Но потом увидел смазанное движение и в окончательной оторопи уставился на подсунутый ему прямо под нос изящный нож из Лунной стали. Тот самый, который не так давно рен Истаэр собственноручно выковал, а потом безропотно отдал в полное распоряжение Гончей.

- Бери, - тихо посоветовал Таррэн, не сводя с супруги пристального взгляда. - Бери и молчи.

"Но ведь Лунная сталь не меняет хозяев!" - хотел завопить эльф, однако суровый взгляд лорда заставил его проглотить заученную истину и медленно, как во сне, протянуть руку за подарком.

Рен Эверон хорошо знал, что Лунная сталь бывает коварной: созданное из нее оружие было упрямым и своевольным, не признавало чужаков и без церемоний лишало презренных воришек важных частей тела. Но, с другой стороны, сейчас нож отдавали добровольно. Да и в таком состоянии, в каком находилась стоящая перед ним женщина (драконица настоящая, а не женщина!), отказывать было себе дороже.

Рен Эверон, мысленно попросив благословения у Создателей и понадеявшись на то, что не останется сегодня одноруким калекой, осторожно коснулся мерцающей радужными бликами рукояти. На мгновение замер, ожидая самого худшего. Однако своенравный нож только чуть мигнул и продолжал покорно лежать на ладони Гончей, ничуть не протестуя против ее решения.

Наконец, эльф медленно, каждый миг ожидая непоправимого, сжал пальцы. Еще медленнее, стараясь не спугнуть неслыханную удачу, забрал чудесный подарок. А когда окончательно поверил в то, что не сошел с ума и неожиданно стал обладателем подлинного чуда, и поднял глаза - Белки уже рядом не было. Только лорд Таррэн смотрел на него с непонятной усмешкой, а в его зеленых глазах вдруг появилась неподдельная ирония.

- Легко отделался, - тихонько сообщил ошеломленному телохранителю Элиар. - Ты ей понравился, так что не трусь - теперь ни за что не прибьет. Запомнила. И если даже ногу ей отдавишь в суматохе, только по зубам получишь и все. Ну, или ушами оборванными отделаешься.

- Например, как вы? - устав от насмешек и еще не придя в себя от пережитого, впервые не сдержался рен Эверон.

Эл странно хмыкнул.

- Именно.

Телохранитель Владычицы хмыкнул тоже, а потом неожиданно подумал, что эти странные чужаки больше не вызывают у него неприязни. Даже страшноватое преображение супруги Темного лорда, от которой его до сих пор бросало в дрожь, заставляло испытывать только безграничное уважение и смутную зависть к тому факту, что этот эльф каким-то образом сумел обуздать свою силу. И, оставаясь Перворожденным, почему-то не утратил исконно человеческих свойств - сострадания, щедрости, милосердия. Самых простых эмоций, от которого некогда алиарцы отказались, как от чего-то ненужного. В том числе, и от любви. А сила его привязанности к жене была такова, что Белка, даже будучи в не совсем вменяемом состоянии, узнала его и послушно отступила, не тронув никого из тех, кто присутствовал в зале. И не слишком рассердилась за безнадежно испорченный (а Таррэн намеренно ударил так, чтобы дать Дракону возможность уйти) бросок. Даже сейчас, рыская по Залу в поисках чего-то неведомого, она то и дело оборачивалась к мужу, словно спрашивая его согласия, а он с мягкой улыбкой качал головой и больше ни о чем не беспокоился.

- Замечательно! - вдруг неестественно громко прозвучал в напряженной тишине голос Тирриниэля. Отвратительно бодрый, несмотря на его усталый вид, и полный какого-то нездорового воодушевления. - Все живы, почти здоровы и даже не сильно поцарапаны. Таррэн, как твои резервы?

- Ничего. Бел восстановила, - совершенно обычным голосом отозвался Таррэн, отчего Элиар неприлично округлил глаза, кинув на Гончую опасливый взгляд, а сама Гончая, неожиданно нахмурившись, черной молнией метнулась к возмутителю спокойствия. - А вот тебе бы не стоило шуметь, пока тут так много народу.

- Ничего, авось не пропаду, - усмехнулся Владыка Л'аэртэ, бесстрашно встретив горящий взгляд своей необычной невестки. Словно не видя ее угрожающей позы, того, что она стоит буквально в паре шагов, и того, как напружинились ее сильные ноги, готовясь послать тело в решительный прыжок. - В чем дело, малыш? У меня за плечом появилась еще одна дирса? Или ты, наконец, надумала исполнить свою старую угрозу?

Гончая звонко клацнула острыми зубами и угрожающе пригнулась.

- Ну вот, - притворно вздохнул повелитель Темного Леса, после чего вдруг оставил Эланну и опрометчиво близко подошел к оскалившейся Белке. - Между прочим, Эл неправ: тебе не идут красные глаза. Я бы предпочел видеть голубые или, на худой конец, зеленые. К тому же, моя приемная дочь не должна носиться по чужому Дворцу в таком непотребном виде, смущая несчастную стражу ллера Адорраса этим дивным, но чересчур откровенным доспехом. И уж конечно, не должна морочить головы Владыке целого материка, стараясь напугать тех, кто и так едва стоит на ногах. Тебе не кажется, что это жестоко, малыш?

Белка бесконечно долгую секунду стояла неподвижно, сверля его хищно прищуренными глазами, но потом поняла, что он совсем не боится, огорченно вздохнула и вдруг резко выпрямилась.

- Какой же ты все-таки вредный! - упрекнула его совершенно обычным голосом, в котором лишь едва-едва слышалось ворчание хмеры. - Только я развеселилась, только перепугала Эла до мокрых штанов, только-только волков своих на место собралась поставить, как ты взял и испортил мне все развлечение!

Владыка Тирриниэль негромко рассмеялся и крепко обнял невестку.

- Твои развлечения плохо отражаются на всеобщем самочувствии. Я-то знаю тебя достаточно, чтобы различить, когда ты действительно срываешься, а когда просто хулиганишь. Но вот наши друзья еще долго будут приходить в себя, а Ортэ до сих пор продолжает искренне верить в то, что ты едва его не убила.

Белка негромко фыркнула и высвободилась из объятий Темного эльфа, после чего ласково дунула ему в лицо и бережно коснулась заискрившегося от прибывающей силы Венца.

- Ортэ давно надо было щелкнуть по носу и показать, что противника не стоит недооценивать. Даже если он мал, как я, и все время дурачится. Сорен, кстати, в этом плане гораздо разумнее, а я, как ты знаешь, всегда уважала сдержанных мужчин.

Таррэн вдруг хитро улыбнулся.

- Еще бы. Если бы не это, мне бы, наверное, никогда в жизни не удалось тебя обнять.

- А то ж, - в тон ему отозвалась Белка и, оглядев ошарашенные лица вокруг, неожиданно тихо хихикнула. - Но зато как я их, а? До си пор глаза квадратные! Правда, я молодец?

Таррэн широко улыбнулся.

- Несомненно.

- ЭЙ! Ты что, ЗНАЛ?! - вдруг возмущенно вскинулся Элиар, с неподдельной яростью уставившись на побратима. - ЗНАЛ, что все это не взаправду?!

- Конечно, - усмехнулся Темный эльф. - Что я, жену не сумею отличить от настоящей хмеры? Правда, был один момент, когда я уже забеспокоился, но Бел не первый век носит в себе зверя и отлично знает, где находится граница его возможностей. А если когда и отпускает его на волю, то не допускает безобразия. Так что то, чего ты боялся, давно уже случилось, но мы, слава богу, уже научились с этим жить. Хотя по первости, признаться, мне тоже было не по себе.

- Так что ж ты, гад, мне-то не сказал?!!

- А зачем? - удивилась Гончая и, гибким движением прижавшись к мужу, насмешливо посмотрела на зятя. Самыми обычными голубыми, совершенно спокойными глазами, в которых плясали настоящие демонята. - Ты так забавно переживал и так искренне поверил в то, что и я спустя пять веков могу сорваться, что я решила - надо подыграть. Может, тогда ты, наконец, запомнишь, что я разрешаю звать себя "малышом" только двум эльфам во всех мирах?

Элиар чуть не сплюнул.

- Ну, Бел... опять провела, зараза!

- Разрешила бы ты ему, в самом-то деле, - со смешком посоветовал Таррэн, нежно приобняв жену за талию. - Чего мучить понапрасну? Малыш там, не малыш... все равно ж зовет, когда ты не слышишь. Так что какая разница?

- Я подумаю, - лукаво улыбнулась Белка, но тут же посерьезнела и решительно отстранилась. - Ладно, хватит. Хорошо, что все обошлось, но нам пора заняться более важными проблемами. И первая их них - мои наглые и непослушные волки... Таш, Нэш, Шир! Ну-ка, подойдите!

Перевертыши, прекратив изображать предметы мебели у дальней стеночки, послушно приблизились и выстроились перед недовольным Вожаком ровным рядком. Золотистые в центре, черный слева, белый и смущенно мнущийся рыжий - справа.

Алиарцы с содроганием подумали о том, что столько времени жили бок о бок с оборотнями, растерянно посмотрели на ничуть не удивившихся лордов, но потом со всей ясностью поняли, почему Белка назвала этих чудовищ "своими", и внезапно спали с лица.

- И что это была за самодеятельность? - подозрительно ласково осведомилась Белка у виновато опустивших головы Охотников. - Что за выкрутасы, а? В кои-то веки нашелся достойный враг, с которым интересно побегать на пределе сил и который смог сбить меня на землю, отыскав в моей защите пару мелких недочетов, как вы едва все не испортили. Отвечайте: кто из вас решил испоганить мне поединок?

Один из золотых, опустив глаза, послушно сделал шаг вперед.

- Я недовольна, Таш.

Перевертыш опустил голову еще ниже, виновато поджав хвост и прижав уши к голове.

Белка сурово оглядела свою стаю и нахмурилась.

- Вы влезли в бой без приказа. Вы потеряли нить поединка. Вы перекинулись среди бела дня, хотя кое-кому было велено обождать до осени. Таш, ты опять поторопился с выводами. Нэш, ты слишком переживаешь за прошлый наш спор - забудь, твои старые ошибки меня не волнуют. А тот бой всего лишь показал, что ты был чересчур самонадеян. Но сейчас плохо другое: ты до сих пор не понял, что я не сержусь. И до сих пор боишься, что не понес достойного наказания за ту дерзость... что, переломанных лап было мало? - огромный волк понурился и, чувствуя гнев Вожака, смирно опустился на пол, спрятав морду под широкой лапой и всем видом выражая покорность. - Шир!

Черный зверь несильно вздрогнул и неуверенно посмотрел.

- Плохо, - сухо обозначила его работу Гончая, и громадный волк тоже со стыдом поджал хвост. - Слишком рано. Слишком медленно и слишком эмоционально. Дракон был вдвое сильнее. Ты избрал неправильную тактику: измотать его вам было не под силу. По крайней мере, до тех пор, пока ваши новые возможности не разовьются, как у Роса. Пожалуй, он и его пятерка справились бы. Но вы пока - не они. Вы слишком молоды. И по этой же причине не имели права так рисковать. Достаточно было отогнать его от эльфов и заставить забыть о защите. Рыжий!

Названный волк, неловко царапнув громадными когтями пол, тихонько пискнул.

- Тебе еще рано к Старшим, - сурово сказала Белка, отчего зверь совсем сник и окончательно расстроился. - А тебе, Стрегон, я по возвращении все-таки надеру уши!

Белый удивленно вскинул голову и чуть не разинул рот.

- Да-да, - кивнула Гончая. - Именно тебе. И не только уши, а все, до чего дотянусь. Уж кому-кому, а тебе стоило знать, что для рыжего эта авантюра могла закончиться весьма печально, и что я не одобряю лишнего риска. Какого демона ты полез ко мне в таком состоянии?! Жить надоело?! Давно шкуру не менял?! Я тебя братом назвала не для того, чтобы ты свой нос тут же обжигал о мой Огонь! И не для того, чтобы выяснять, насколько хорошо в тебе прижилась моя кровь!

Стрегон тяжело вздохнул и, сделав шаг вперед, виновато ткнулся мордой в ее живот. А затем опустился ниже и бережно коснулся носом длинных царапин, оставшихся на блестящей чешуе. Но коснулся так, что от этого они слегка разошлись и показали нахмурившемуся Таррэну то, о чем она так долго не хотела говорить.

- Он тебя задел?! - тихо ахнул Элиар, когда под чешуей мелькнула белоснежная кожа. - Бел! Этот урод тебя... ГДЕ ЭТОТ ГАД?! Таррэн, верни его немедленно!

- Не вопи, все со мной в порядке, - недовольно буркнула Гончая, поспешно вернув край брони на место и сердито дернув Стрегона за мохнатое ухо. - Просто Дракон попался шустрый. И мечик у него хорош. А броня вообще - сказка. Когда найду этого летуна в следующий раз, обязательно его освежую, а потом скрою себе новую броньку. Такую, чтоб больше никогда не менять.

- Бел, тебя что, задели?! - негромко ахнула Эланна. Она побледнела, вздрогнула от ужасной догадки и, оставив Тирриниэля, проворно подбежала к Белке. - Где?! Покажи! Сейчас целителей позовем! Тебе больно?!

- Не надо, - почему-то смутилась Гончая. -Так, на излете зацепило. Случайно почти. Оно и не болит совсем.

- Бел, - беспокойно дернулся Таррэн. - Ты почему не сказала?

Она успокаивающе улыбнулась.

- Так зажило уже. Ни следа, ни царапинки. Просто разозлил он меня знатно, этот ящер-переросток, вот и цапнул слегонца. Все хорошо, не волнуйся. Честное слово, я в полном порядке.

- Дай посмотрю.

- Что? Прямо здесь? - она иронично приподняла одну бровь.

Таррэн бросил взгляд на стройное бедро, на котором от неловкого движения снова дразняще мелькнула белая кожа, прислушался к узам и поспешно мотнул головой.

- Нет, чуть позже.

Белка озорно улыбнулась, а затем снова повернулась к перевертышам.

- Так. Значит, поступим с вами следующим образом: за то, что приказ мой нарушили, с вас - вызов... - Охотники огорченно вздохнули. - Инициатива была ваша общая, что бы там Таш ни говорил, так что и отвечать будете все вместе. В следующий раз на рожон зато не полезете. По крайней мере, не обдумав и не проверив десять раз, жива ли я и не вожу ли противника за нос. Однако за то, что вы сегодня сработали не самым худшим образом и даже сумели многого добиться, на что в иной ситуации потребовалось гораздо больше времени... за то, что головы все-таки не потеряли и не отступили от заведомо более сильного врага... то вызов будет формальный. Понятно?

Охотники неверяще замерли и дружно вскинули головы, уставившись на Вожака одинаково расширенными глазами.

- Вы все равно молодцы, - поразительно тепло улыбнулась Белка. - Ошибок, конечно, наделали кучу, но уцелели сами и мне дали время подготовиться. В конце концов, я тоже не ожидала, что этот гад окажется таким стойким. Так что обойдемся небольшой пробежкой и вежливыми тычками под ребра. Согласны?

Волки слаженно взвыли, едва не перепугав до икотки заглянувшего в Тронный рена Роинэ, а затем подпрыгнули и показали в улыбках страшенные зубы. Согласны ли они?! Да лучшего и придумать было нельзя! Ведь это значило, что, несмотря на суровое вступление, их простили и еще обещали немного поучить работать в стае, когда все это безобразие закончится! Еще бы они не были согласны!

- А ты, нахал, - Белка снова дернула Стрегона за белое ухо. - Сейчас же возьмешь рыжего за холку и пойдешь отсыпаться, ясно? А когда проснешься, мы с тобой серьезно поговорим. Шир, помоги им с обратным переходом. У Лакра могут возникнуть трудности. Дашь им по паре капель "нектара" и остальным принесешь. Таш, Нэш, присмотрите пока за садом. Чем Торк не шутит? Вдруг эта крылатая жаба надумает вернуться?

Перевертышей как ветром сдуло. Только что были, скалящиеся и восторженно рычащие, и вдруг их не стало. Только пять разноцветных молний метнулось к выходу, да на полу появилось несколько новых царапин.

- Вот и ладненько. Теперь займемся вами, - Белка с азартным блеском в глазах повернулась к неуверенно переглянувшимся алиарцем. - Тиль, как там наш Ясень? Не разгромил еще здешний Источник?

- Нет, не разгромил, - ответил за Владыку Л'аэртэ ллер Адоррас. - Ллер Тирриниэль был настолько любезен, что не тронул его.

- Правильно, - кивнула Гончая. - Если бы он тронул, тебя бы тут уже не было. Тиль, я надеюсь, когда потребуется, ты сможешь все вернуть, как было?

Тирриниэль кивнул.

- Постараюсь.

- А что с Духами?

- Я их почти не касался: слишком привязаны к старому Дворцу и прежнему Хозяину. Хотя некоторых мне пришлось усыпить.

- Ясно, - задумалась Белка, но потом встрепенулась и негромко позвала: - Глазасти-и-к? Ты где?

Под потолком что-то активно зашебуршилось и, неожиданно проступив сквозь серебристую ясеневую листву, выжидательно сверкнуло оттуда двумя крупными зелеными глазищами.

- Проверь, не оставил ли нам дракоша неприятных сюрпризов. И посмотри, заодно, что тут можно восстановить, а с чем даже связываться не стоит. А по пути позови сюда Золотых, отыщи этого хитреца Истаэра и скажи, чтобы топал сюда немедленно. Ясно? Остальных предупредите, что, пока все не закончилось, лучше им во Дворце не появляться. Дракон ведь может и вернуться. Не сегодня, конечно, если он не совсем дурак, но в скором времени, полагаю, надо ждать его с друзьями в гости. А в связи с этим, братцы-кролики, у нас возникает целый ряд неприятных вопросов, - Белка обвела притихший зал посуровевшим взглядом и с хрустом сжала кулаки. - Самый первый из них звучит так: какая сволочь стукнула по поводу нас этому надутому индюку? Вопрос второй: кто способен был отправить в Пустоту Зов, причем, такой, чтобы дотянулся хотя бы одного Дракона, которые, как все были уверены, навсегда покинули Алиару? Наконец, вопрос третий: кому это было выгодно? И самый последний: что нам теперь делать, чтобы предотвратить грядущую войну, в которую, если ничего не изменить, окажутся втянуты оба наших мира? А сохранить поголовье эльфов (как Темных, так и Светлых, и даже нейтральных) нам вряд ли удастся при всем желании. Адоррас, твои мысли по этому поводу?

Владыка Эоллара искренне опешил. Но когда встретил непривычно серьезный, удивительно жесткий, но, вместе с тем, слегка печальный взгляд Гончей, внезапно ощутил, что у него пересохло в горле. Ее голубые глаза - как два бездонных омута. Прозрачные, словно горные озера. Прохладные. Бодрящие. Невыносимо притягательные. Смотришь в них и тут же теряешься, а когда она отворачивается, ощущаешь жгучее сожаление, что не сумел окунуться в них с головой. Бездна... какая женщина! Какая удивительная женщина! Лорду Таррэну немыслимо повезло отыскать себе такую пару!

А потом воздух рядом с ним неожиданно потеплел. Чутких ноздрей коснулся нежный аромат эльфийского меда. Древний эльф изумленно обернулся и едва не вздрогнул, поняв, что Белка впервые за все время рискнула подойти к нему на расстояние вытянутой руки. А когда до суматошно дрогнувшего разума дошла, наконец, причина такого осторожного отношения, Владыка Эоллара пораженно уставился на Таррэна.

- Мы пришли с миром, - тихо сказала Гончая, милосердно отведя взгляд в сторону. - Все мы. Даже я. Ты видел, что мы такое. Чувствуешь сейчас мою силу. Знаешь, чем она может обернуться, и, как мне кажется, понимаешь, что у такого оружия, как я, может быть лишь один настоящий хозяин.

На изумление правителя Таррэн ответил понимающей улыбкой.

- Ты... не оружие, - наконец, отыскал сбежавший голос ллер Адоррас.

- Оружие, - усмехнулась Гончая. - Самое опасное, какое только смогли придумать эльфы на Лиаре. Но с некоторых пор я - не только оружие, тут ты прав. А сейчас я вообще - просто одна из Л'аэртэ, которая готова дать тебе слово о том, что мы действительно пришли с миром. И искренне сожалеем о том, что своим появлением навлекли на твой Род гнев Дракона. Мы не хотим войны - у нас было достаточно своих войн. Мы не хотим крови, потому что давно знаем ей цену. Мы не хотим смертей, потому что смерть ничего не решает. Но мы не отказываемся от того, что, возможно, когда-то наши предки принесли немало горя твоему миру. Мы просто хотим понимания, Владыка. И мы готовы оказать тебе всю помощь в примирении с Создателями, которая понадобится.

- Драконы не простят нам сегодняшнего унижения, - прошептала Эланна.

- Дракон пришел сюда незваным гостем, - ровно отозвалась Белка. - Он пришел сюда мстить и убивать. Не слушать. Не судить. Не разбираться в причинах. Теперь, возможно, он станет думать и, скорее всего, пошлет Зов своим. А когда они придут сюда всей Стаей, нам станет намного легче: среди них наверняка есть существа постарше и поспокойнее, чем этот вздорный, гневливый и безрассудный юнец. А он юнец, не спорь: мудрый не стал сразу бы ввязываться в драку. Мудрому нет нужды угрожать своим детям. Мудрый не стал бы уничтожать всех без разбора. И уж конечно, мудрый сперва выслушал бы нас, а не начал разбрасываться своим... довольно посредственным, надо признать... Огнем. Поэтому теперь мы станем ждать, дорогая. И мы также станем готовиться к ИХ приходу. Но к тому дню, когда они начнут вершить над нами второй Суд, у нас должны появиться веские аргументы в свою пользу.

Эланна тоскливо посмотрела на Белку.

- Мы напали на самого Создателя. Мы его ранили. Унизили. Едва не убили. О каких аргументах ты говоришь?!

- Увидишь, - неожиданно улыбнулась Белка. - Полагаю, у нас есть, чем их удивить.

- Что ты задумала? - тут же насторожился Элиар.

- Я же сказала: увидишь. Или считаешь, я без пользы провела последние две недели?

Таррэн проницательно взглянул на супругу, но она только улыбнулась шире, и в его груди шелохнулось смутное беспокойство.

- Бел...

- ГДЕ ОНИ?! - вдруг яростно взревело в ближайшем коридоре, и в Тронный зал с разбегу влетел растрепанный рен Истаэр. С шальными глазами, с молотом наперевес, с покрасневшей физиономией и в прожженном во многих местах кожаном фартуке, в котором застало его появление обеспокоенного Глазастика.

Увидев разгромленный зал и изрядно пострадавшую мебель, кузнец озадаченно остановился. Потом быстро огляделся, первым делом приметил Белку и тут же грозно нахмурился.

- Так. Что ты еще натворила?!

Ллер Адоррас ошарашенно разинул рот. Таррэн удивленно приподнял брови, а Белка лишь повела закованным в броню плечиком и невинно улыбнулась.

- Ничего особенного. Зал разгромила, один из твоих ножиков обломала о шкуру Дракона, морду ему набила, дернула за хвост... жаль, под зад не пнула, хотя он явно напрашивался. Но мне Таррэн помешал, так что к нему все претензии. Впрочем, тебе все равно этот зал не нравился, поэтому можно сказать, что я всего лишь начала тут грандиозный ремонт.

- Какой Дракон? - непонимающе моргнул рен Истаэр, не замечая, что теперь глаза округлились не только у ллера Адорраса.

- А ты не слышал? Прилетал тут один, нашумел, накричал, обидел бедную девушку...

- Тебя, что ль? - кузнец скептически оглядел Гончую с ног до головы и только тут сообразил, что именно с ней не так. - Ты почему в таком виде?!

Белка широко улыбнулась, и вот тогда он разом смутился. Поспешно отвел глаза, опустил дымящийся молот, поежился, когда в глазах Гончей промелькнули зеленоватые огоньки. Кажется, его только-только оторвали от наковальни. А за таким грохотом, что вечно царит в кузне, и с такой увлеченностью, о которой прекрасно знали все подданные Эоллара, он вполне мог не услышать даже извержения вулкана. Не говоря уж о том, что разрушенные стены Дворца заметил лишь сейчас, а про наличие посторонних ушей вообще не подумал. И только когда его взгляд оторвался, наконец, от неподобающе одетой Белки, когда до кузнеца дошло, что тут находятся и чужие лорды, и свой собственный повелитель, когда ошарашенный Ортэ в кои-то веки не сумел сдержать изумленный возглас, неожиданно понял все и смутился еще больше.

- День добрый, Ад, - неловко кашлянул рен Истаэр, внезапно порозовев и поспешно спрятав молот за спину. - Мое уважение, леди Эланна. Я... гм... не знал, что тут такое творится. Не услышал: знаете, у меня всегда так шумно...

Таррэн издал странный звук.

Кузнец метнул на него еще один быстрый взгляд, потом покосился на скалящуюся Белку. Сконфузился еще больше, неуверенно ковырнул сапогом пол. Понял, что образовавшаяся от чьего-то когтя дыра стала из-за этого еще больше. Наконец, совсем смешался и замер, не зная, как выкрутиться из щекотливой ситуации.

- Значит, ты знал, - подозрительно спокойно заключил ллер Адоррас, с новым интересом оглядывая старого друга. Надо же, вот интриган! Ясно теперь, чего он так мялся накануне, когда зашел разговор о Белке. Знал ведь, змей, кто она и что такое. На себе испытал. На собственной шкуре убедился. И скрыл, мерзавец, от своего Владыки, что давно в курсе, кто среди чужаков представляет наибольшую опасность.

- Ты тоже знал, - буркнул в ответ рен Истаэр.

- Не знал. Но догадывался.

- Это почти одно и то же!

- У меня не было возможности убедиться.

- Зато у меня... Торк!.. была! Но я бы не сказал, что это добавило мне радости!

- Конечно, он знал, - с ехидцей подтвердила Белка метания прижатого к стенке кузнеца, и рен Истаэр, внезапно покраснев, как маков цвет, кинул на нее сердитый взгляд. - Еще бы он не знал, если я его в первый же день расколола и показала, что к чему.

- Бедняга, - фальшиво посочувствовал Элиар. - Таррэн, прости его за прошлую выходку: думаю, он уже наказан сполна.

- Наказан, наказан, - пропела Гончая, грациозно приблизившись к мудро отступившему кузнецу, и с размаху шлепнула его по плечу. Эльф от удара опасно пошатнулся и болезненно поморщился, поспешно принявшись растирать пострадавшую руку.

- Бел, что ты делаешь? Я ж работать потом не смогу неделю!

- Ничего, я тебе помогу.

- Спасибо, не надо, - явственно содрогнулся эльф и отодвинулся еще дальше. Потом понял, что так легко не отделается, и, обреченно вздохнув, повернулся к Таррэну. - Прошу прощения, ллер, за беспочвенные обвинения касательного причины вашего появления и тот нелепый спор, который мы не смогли довести до ума.

- Не волнуйся, родной, я его уже довела, - лучезарно улыбнулась Белка.

- Это ты бедного эльфа довела, хмера шипастая, - беззлобно прокомментировал Элиар.

- А кому-то стоит придержать свой язычок. С кем-то мы еще не до конца разобрались за один нехороший обман.

- Это не обман, а всего лишь непредоставление информации! - возмутился Светлый. - Это разные вещи, чудовище! И вообще, я уже сто раз извинился!

- Извинись в сто первый, - ядовито посоветовала Гончая, и Элиар сокрушенно вздохнул, а потом махнул на все рукой и, опустившись на одно колено, низко склонил голову.

- Боже, Бел... ладно! Да, ты права во всем: я - подлый, мерзкий, гадкий обманщик, у которого нет ни чести, ни достоинства, ни права называться твоим любимым зятем. Признаю, я был неправ и поступил по-дурацки, когда не сказал тебе насчет Милле. Я - болван и негодяй, которому ты совершенно зря доверила свое главное сокровище. И я умоляю тебя меня простить и больше не совать храмовник под подушку, потому что я все осознал, страшно раскаиваюсь и больше никогда-никогда не поступлю так некрасиво. Клянусь, что не сделаю больше тебе неприятно, малыш. Честное слово...

Он вдруг осекся, сообразив, что опять по недомыслию глупо проболтался и скоро огребет очередную сочную плюху, потому что Белка терпеть не могла это ласковое "малыш" от посторонних. Даже приготовился терпеть громы и молнии, но... она почему-то не спешила треснуть ему по макушке. Только подошла почти вплотную, да задумчиво уставилась сверху вниз, словно решая для себя какую-то важную дилемму.

Осторожно покосившись на ее строгое лицо, Элиар снова приготовился к целой буре с рукоприкладством и членовредительством. Уже решил, что живым домой не вернется. И немало удивился, когда непримиримая Гончая вдруг хмыкнула, а затем, ласково дунув ему прямо в лицо, легкомысленно махнула рукой.

- А и ладно... Торк с тобой. Будешь третьим. Все ж таки Милле никогда не ошибается, а раз столько лет тебя терпит и даже готова подарить еще одного маленького эльфенка, то так и быть. Зови. В конце концов, ты - и моя семья тоже.

- Что? - ошарашено моргнул Светлый.

- Я даже уши тебе драть не буду, представляешь? - подозрительно серьезно добавила Гончая. - И хоть ты действительно отвратительный тип, но... почему-то все равно мне дорог. Странно, да?

Элиар тихо обалдел от такого прощения, но спустя долгий миг, все время которого она с улыбкой смотрела, как меняется его лицо, неожиданно подскочил, схватил ее в охапку и бесстрашно прижал к себе.

- Я тебя обожаю, Бел! Честное слово! И я тебя никогда не подведу! Клянусь! Всем, что мне дорого, клянусь! Слышишь?!!

Белка странно хмыкнула, но потом перехватила вопросительный взгляд Тирриниэля и звонко расхохоталась.

- Верю, Эл. Вот теперь действительно верю.

Глава 17

- Ладно, хватит, - ворчливо заметил Таррэн, когда восторг побратима немного утих. - Эл, оставь в покое мою жену.

Элиар расплылся в счастливой улыбке и осторожно поставил Белку на пол, хотя из рук не выпустил - пользуясь моментом, бессовестно дышал ее магией, торопливо насыщая истраченный резерв. Когда еще удастся так легко восстановиться?

- Э-эл...

- Чего? - хитро прищурился Светлый, выжидательно покосившись на побратима. - Никак, ревнуешь?

Таррэн фыркнул.

- К тебе, что ль? Бел, между прочим, терпеть не может белобрысых.

- Тогда чего тебе беспокоиться?

- Ничего. Хватит лопать на дармовщину.

- Жадина! - возмутился Элиар, торопливо вдохнув еще разок, пока не отобрали. - Что мне, хоть изредка нельзя попользоваться твоим Источником?

- Нет. Кыш отсюда.

- Хватит ворчать. Тут достаточно на вас обоих, - усмехнулась Гончая, но Таррэн больше не пожелал ждать.

- Нет уж, - он решительно выхватил ее из цепких лап Светлого, подхватил на руки и на всякий случай притянул поближе. - Всяким проходимцам я свою пару на растерзание не оставлю. Тем более, кое-кто уже третьи сутки на ногах и скоро вообще свалится.

- И ничего не третьи, а всего лишь вторые, - насупилась Белка, не думая, впрочем, вырываться. - И вообще, ты придаешь этому слишком много значения.

- Неважно. Драконы там или нет, но сейчас ты идешь в Южное крыло, к своим волкам, и добросовестно отдыхаешь. Три часа.

- Два!

- Три, - строго велел Таррэн, пристально посмотрев. - И никак не меньше. А потом мы собираемся в каком-нибудь другом месте и сообща решаем возникшую проблему. Ллер Адоррас?

- Ничего не имею против, - улыбнулся Владыка Эоллара. - На данный момент Дворец находится в полном вашем распоряжении.

- Это ненадолго, - успокоил его Тирриниэль. - Как только необходимости во внешней защите не будет, вы получите его обратно. А до тех пор, если позволите, я вплету в нее несколько атакующих заклинаний.

- Полагаю, это необходимо, ллер. Делайте, что считаете нужным.

Тиль внимательно посмотрел на бывшего хозяина Дворца и благодарно кивнул: действительно, железный мужик. Надо думать, что оставшись без сил и реальной власти, ему было здорово не по себе. В этом Дворце он вырос. Здесь у него, как у Тиля в Чертогах, сосредоточена вся мощь Рода. Весь запас сил. Родовая память. Это - его оплот. Единственное место, где он мог быть совершенно спокойным за свою жизнь и жизнь своих близких. И вдруг все это в одночасье оказалось утеряно. Сперва казалось - безвозвратно, но потом появилась слабая надежда на благородство неожиданного захватчика. Надежда, конечно, призрачная, потому что веры чужакам все еще не было. Но уметь в такой непростой ситуации сохранить лицо и не показать, каково ему сейчас, дорогого стоит.

- Я даю слово, что Дворец не пострадает от моих действий, - твердо пообещал Владыка Л'аэртэ. - И по исчезновении угрозы для вашего Дома, возможности моего Ясеня станут доступны вам полностью. Это потребует некоторого времени и усилий с вашей стороны, но ничто невозможного нет. А в дальнейшем с такой защитой вы можете не опасаться даже конца света.

- Будет достаточно, если вы просто его уберете, - с достоинством отозвался ллер Адоррас, но Тиль неожиданно улыбнулся.

- Вы не поняли меня, ллер. Я сказал так, чтобы вы знали: после завершения этого дела, я собираюсь отказаться от своего Дерева. В вашу пользу.

Владыка Эоллара ошеломленно замер.

Как, отказаться? Совсем?! Но ведь это будет значить... Тьма! После этого никто и ничто в мире, даже сами Создатели, не сумеют перехватить власть над Дворцом так, как это сделал сегодня Тиль! Вообще никто! Это будет (если он, кончено, не лжет!) настоящее Отречение! И после него во Дворце останется лишь один безоговорочный Владыка! Тот, который станет на его территории поистине всесильным!

- Это... очень широкий жест, - у ллера Адоррас внезапно охрип голос, а у Эланны от удивления расширились глаза.

- Лорд Тирриниэль?

- Я сказал, - кивнул Тиль, подтверждая свои намерения, а Белка в этот момент приподнялась на руках мужа и уважительно присвистнула издалека.

- Браво, Тиль! Ты - настоящий повелитель!

Темный Владыка быстро на нее покосился, но так и не понял, какой именно смысл вложила Белка в эту короткую похвалу. И все ли он понял правильно из того, что она сейчас НЕ сказала. Но Белка не была бы Белкой, если бы занялась сейчас разъяснениями, поэтому он просто кивнул и мысленно решил, что непременно поговорит с ней на эту тему. А пока повернулся к находящемуся в легком шоке отцу Эланны, отвесил самой Эланне изысканный поклон, отправил мысленный Зов оставшимся у Портала Золотым и с вежливым полупоклоном сообщил:

- Наверное, всем нам есть, о чем подумать. Поэтому предлагаю собраться через три часа в более спокойной обстановке. Мне кажется, это будет самым разумным.

Ллер Адоррас, все еще находясь под впечатлением, растерянно кивнул.

- Всего доброго, леди, - во второй раз поклонился Тиль и, дождавшись вежливого кивка Эланны, неторопливо удалился. Следом за ним откланялись и Элиар, и Таррэн. Белка, удобно устроившись на руках у мужа, бесцеремонно помахала присутствующим ручкой. Эвитарэ Владыки при этом озадаченно переглянулись. Рен Истаэр пожал плечами, намереваясь выяснить все подробности чуть позже. Рен Роинэ неловко вдвинулся в рваный проем, собираясь узнать о повелителя, что именно произошло с Создателем и почему Дворец все еще не развалился по камешку. А никем не замеченный Глазастик, молчаливо наблюдающий за ними с потолка, задумчиво потер кончик носа корявой лапкой.

Но на всякий случай сменил цвет и приготовился внимательно слушать.


...Над безжизненными скалами бушевала гроза. Острые каменные обломки, в беспорядке раскиданные на берегу, грозно топорщили свои края навстречу беспрестанно сверкающим молниям. Низко провисшее небо едва не рвалось, напарываясь на эти колючие пики, но льющаяся сверху вода никак не могла сгладить их острые углы.

Посреди пустой площадки, скрытой от посторонних глаз целым валом из нагромождения древнего камня, у самых ног выщербленной от времени статуи стоял на коленях сгорбившийся мужчина. Когда-то гордый и надменный, сейчас он бессильно уронил на землю пустые руки, сбросил с плеч промокший плащ и с выражением невыносимой скорби неподвижно смотрел прямо перед собой. На каменное лицо той, за которую не сумел отомстить.

- Почему? - беззвучно шевельнулись его губы. - Почему я не смог? Почему не справился? Скажи. Почему моя сила ушла, Великая? Почему я оказался так слаб и не сумел сделать то, что должно?

Статуя холодно промолчала.

Он на мгновение прикрыл погасшие глаза, спасая их от очередной яркой вспышки, а потом с болью посмотрел снова, не замечая, как тугие струи дождя стегают его по лицу, стекая по щекам, как невыплаканные слезы.

- Почему? - прошептал он с отчаянием, выискивая в каменном изваянии хоть какие-то признаки жизни. - Почему Ты позволила? Почему оставила нас, когда мы так в Тебе нуждались? Наше Гнездо разрушено. Народ предан. Твоя жизнь была обменяна на жалкое существование этих... творений. Так почему Ты позволила им уцелеть? Что Ты увидела в них, чего не сумел разглядеть я? Что отдала им, когда даже у Старших не хватило на это смелости? Скажи, Мать, что я сделал не так?! Где ошибся?!

Над молчаливым островом снова грянул оглушительный гром, заставив разбушевавшееся море испуганно вжаться в скалистое дно, а затем хлестнув коленопреклоненного по щекам тугой плетью холодного ветра.

Он даже не вздрогнул.

- Ты не слышишь меня, - прошептал только с горечью, опустив голову еще ниже и до боли сжав кулаки. - Ты действительно ушла от нас. Из-за меня. Из-за моей ошибки. По моей вине. Я не послушал Твоего совета и поступил по-своему. Вопреки разуму. Вопреки доводам Старших. Вопреки всему, чему Ты нас учила. И вот расплата... это я погубил наш Народ. По моей вине так случилось. Из-за меня пострадало Гнездо. Но я не смог даже отомстить за него. И не сумел отомстить за Тебя. Наверное, это знак?

Гром грянул снова. На этот раз - с раздражением и неподдельным гневом.

- Прости, - Дракон измучено поник. - Прости меня, Мама. Я был плохим сыном и оказался никудышным повелителем. Я не выполнил ни одного своего обещания. Но я не мог смотреть на Тебя, не имея даже смутного намека надежды на возрождение. Я сбежал, уведя отсюда остатки нашего Народа. Я не увидел истины, когда она была так близка. Не сумел отыскать предателей, отнявших у Тебя жизнь. Я упустил ИХ из виду, не нашел, куда они спрятались. А теперь даже не смог их покарать.

От третьего удара небес у статуи чуть дрогнули крылья, а с изваянной в черном камне морды на голову мужчины обрушился целый ледяной водопад. Но это не привело его в чувство, не встряхнуло и не вернуло к жизни. Только согнуло еще больше и заставило бессильно опустить плечи, на которых уже много веков лежал тяжкий груз огромной вины.

- Что мне делать, Великая? - в последней надежде спросил он, вскинув мокрое от влаги лицо и в отчаянии посмотрев на озарившееся вспышкой лицо Матери. - Подскажи, как быть?

Разбушевавшееся море в ответ глухо зароптало. Невнятно, без угрозы, но ему показалось - это голос самих гор, окруживших израненный берег неодолимой стеной. А следом за ним прозвучал новый раскат грома, который, отразившись от скал, долгим эхом прогремел над головой замершего Дракона.

- Не в том твоя вина... - вдруг шепнул коснувшийся его щеки легкий ветерок. На грани ощущений. Как отзвук бушевавшей в его душе бури. Слабый, едва ощутимый. Почти невесомый. Но теплый, как ласковое прикосновение матери, и полный невысказанного прощения, от которого что-то болезненно сжалось внутри. - Не спеши, Тоаркан... сын мой... больше - не спеши и не ищи врага там, где его никогда не было...

Дракон сильно вздрогнул и порывисто вскочил, с внезапно вспыхнувшей радостью уставившись на ожившую статую. Но озарившая небо вспышка уже угасала, взбунтовавшееся под ним море постепенно успокаивалось, теплый ветер бесследно исчез. И лишь с последними секундами затихающей зарницы из толщи мрачного камня... буквально на долю секунды проступило смутно знакомое, невыносимо родное лицо с мягкой улыбкой, женственными чертами и чуть раскосыми зелеными глазами. При виде которого он на мгновение ошеломленно замер, неожиданно пошатнулся, но вдруг глухо застонал и как-то разом осунулся. А потом медленно, все еще не веря, с тихим вздохом опустился обратно на колени, только сейчас с ужасом понимая, что же именно натворил...


Таррэн вздрогнул и открыл глаза, странным образом переживая отголоски отгремевшей грозы. Затем быстро осмотрелся, прислушался к себе, но почти сразу успокоился: если он и заснул, то совсем ненадолго - Белка даже не заметила разницы.

Он бережно погладил лежащую на его плече каштановую макушку супруги и тихонько, чтобы не разбудить, коснулся губами ее волос. Гончая, не просыпаясь, что-то буркнула, и Таррэн невольно улыбнулась, чувствуя, как сердце наполняется щемящей нежностью.

Белка... чудесная, неприступная, изменчивая и такая непостоянная Белка... при этом - любящая, внимательная, заботливая, как всякая истинная мать. Сколько тепла скрывалось за ее холодными голубыми глазами. Сколько любви могло подарить ее сильное тело. Сколько радости могла выразить одна ее мимолетная улыбка. И сколько железной воли пряталось под этой нежной кожей, от которой даже сейчас струился легчайший аромат древней магии.

Только одно тревожило его сейчас и заставляло беспокойно поджимать губы: Таррэн осторожно сдвинул с ее плеча тонкую простыню, но снова убедился - нет, ему не показалось, и узоры на коже супруги действительно полыхали угрожающе алыми сполохами. Когда-то спокойные и изумрудно зеленые, теперь они почему-тог сменили цвет и горели так ярко, что это навевало тревогу.

Он не знал, почему так произошло и что изменилось в Белке за последние дни, но был уверен, что еще в прошлую ночь этого не было и в помине. Конечно, жена приходила, предварительно усыпив бдительность своего лорда, но он слишком хорошо помнил ее тело и лучше всех знал, каким оно может быть. Он видел ее в самых разных видах: и спокойной, и разъяренной, и томящейся от неги, и даже взбешенной. Но еще никогда за пять веков совместной жизни Таррэн не замечал, чтобы ее руны так неистово горели. Такое впечатление, что проснувшийся сегодня Огонь зажег их изнутри. Они словно напитались им, вобрали в себя его проклятую магию. И чем это обернется для маленькой Гончей, он пока не знал. Хотя и очень надеялся, что со временем эти нехорошие перемены сойдут на нет.

Белка во сне тихо вздохнула и, недовольно дернув плечом, заставила эльфа убрать руку. Но потом словно спохватилась и, поерзав, устроилась поудобнее, приткнув нос где-то у него под мышкой и позволив безнаказанно себя обнять. Таррэн не сомневался: даже во сне эта дикая кошка отлично чует запах его кожи, и если этот запах вдруг исчезнет или изменится, Белка мгновенно проснется. Более того, будет готова к бою, потому что всегда знала, где он и что с ним происходит.

Откинувшись на подушку, эльф надолго задумался, рассеянно поглаживая спину супруги. Он не понимал, что происходит и что именно стало причиной ее сегодняшнего срыва. То, что срыв был, он почти не сомневался: в ином другом состоянии Бел не рискнула бы сражаться в полную силу. Но сегодня она пыталась убить Дракона. И убила бы, если бы не... что?

На этом месте его мысль неуверенно споткнулась и забуксовала.

Так почему же Бел все-таки остановилась? Неужели сходство Дракона с Таллареном настолько выбило ее из колеи? Или, может, причина в другом? Но тогда в чем именно? Ведь если она поняла, что ошиблась, и зря испугалась ожившего призрака, то почему тогда не остановилась? Почему, в конце концов, не оглушила его? Ведь могла... могла и не раз! Потом связали бы его, расспросили, все выяснили... но она и уйти ему не позволила, и убить не посмела, как будто что-то изнутри держало ее за руку.

Или же кто-то?

Плохо то, что Белка почти две недели гуляла где-то по Эоллару, а то и за его пределами. Плохо, что Истаэр знает о чем-то - не зря ж она его в тот день за шкирку взяла. И не зря потом исчезла вместе с ним. Значит, хотя бы какое-то время они пробыли вместе. Значит, она, скорее всего, уговорила признанного кузнеца и, по совместительству, летописца показать ей настоящие Хроники Алиары. Да, наверняка. Иначе он бы ей не понадобился. Но тогда, получается, Бел узнала что-то, о чем другие пока не имеют никакого понятия - ведь не просто так сказала во всеуслышание, что нашла, чем удивить вернувшихся Драконов. Откуда, как не из древних Хроник, хранителем которых много веков являлся Род Истаэрр, она могла почерпнуть такую уверенность?

Но это еще полбеды: на самом деле главное - заставить ее рассказать подробности. Тогда как сама Белка, судя по поведению, пока не настроена делиться секретами. Даже с мужем. Так что же делать? Как уговорить ее рассказать?

Таррэн задумчиво потер грудину.

Непонятно. Но с ней нужно срочно поговорить. Сразу после того, как Бел проснется, и до того, пока в спальню не ринулись обрадованные "шутейным" вызовом перевертыши. А они могут, могут... в своей безудержной радости, да со сна, да с осознанием того, что прощены, они еще и не такое могут. Им сейчас и море по колено.

Кстати, о море...

Эльф странно нахмурился, пытаясь поймать кончик ускользающей мысли, но та, зловредно вильнув хвостом, поспешила сбежать в темноту неведения. А вместо нее в памяти снова некстати всплыл один из неоправданно ярких снов, от которых у него каждый раз оставалось необъяснимое ощущение правдивости.

"Наверное, драконья кровь дает о себе знать, - решил про себя Таррэн. - Знать бы только, почему именно с НИМ. Жаль, что лица не видно, но мне порой кажется, что это я там стою и сжигаю за собой все мосты. Что это? Память Рода? Голос крови? Мои собственные выдумки? Но тогда почему все настолько реально, что я поутру могу ощутить вкус морской воды на губах?"

Он вздохнул и, покосившись на свернувшуюся под боком Белку, осторожно укрыл ее простыней.

"Что нас связывает с этим Драконом? Родич ли он тому, что когда-то изменил наших предков? Может, поэтому мы стали так на него похожи? И может, поэтому я так не хочу его убивать?"

- Не смей... - вдруг шепнула, не просыпаясь, Белка, и Таррэн мгновенно подобрался. Она как-то странно напряглась, по ее лицу пробежала легкая тень, но все закончилось так же быстро, как и началось. Белка снова расслабилась, успокоено задышала, разжала кулаки и, закинув руку мужу на шею, умиротворенно засопела.

- Спи, - нежно прошептал эльф, погладив ее трепаную макушку, и Гончая окончательно успокоилась. А он обнял ее крепче и рассеянно подумал о том, что и у Белки, оказываются, бывают нехорошие сны.


Когда над Эолларом зажглись первые звезды, Владыка Адоррас с тяжелым сердцем переступил порог зала Совещаний. Здесь было теснее и не так просторно, чем в разгромленном Тронном, но зато защита, благодаря лорду Тирриниэлю, теперь стояла такая, что ее было бы затруднительно преодолеть даже Дракону.

Зайдя внутрь в сопровождении верного Ортэ, повелитель эльфов быстро огляделся.

Что ж, все в сборе, чего и следовало ожидать. Рен Роинэ, рен Аверон (к счастью, без Оганэ - понял, похоже, что напрасно лелеял планы относительно Эланны), рен Эганарэ - как всегда, с кучей бесполезных амулетов под туникой... рен Эвисталле, похожий на него, как брат-близнец. Рен Ритар. Рен Ровен. Рен Таурас... в общем, весь Совет в полном составе. Как и прежде - по правую руку от трона. С другой стороны терпеливо ждут Тирриниэль (спасибо, что не занял центральное место), его сын и побратим. А вместе с ними, как ни странно, терпеливо ждала появления отца решительно настроенная Эланна, которой здесь, в общем-то, нечего было делать. Хотя...

Владыка повнимательнее присмотрелся к дочери и неожиданно передумал просить ее заняться обустройством подданных в соседних Лесах. Хватит уже отцовских наставлений. Девочка действительно выросла. Вон, как посмотрела - пуще свирепой львицы. Вздумай кто указать ей на дверь, тут же получил бы ледяную отповедь. Даже Роинэ уже не связывается: понимает, что у юной Владычица (не от влияния ли чужаков?) неожиданно прорезались острые зубки. Да и Сорен стоит рядом с ней непоколебимой скалой. Такому и Владыка не указ: у него есть лишь одна Госпожа, и лишь ее слово будет для него законом. Впрочем, оно и правильно. Да и как иначе проверяется верность?

Ллер Адоррас пробежался глазами по знакомым лицам и успокоено прикрыл веки: Белка тоже здесь - вон, скромно пристроилась на подлокотнике кресла мужа и что-то тихонько шепчет сидящей возле него Эланне. Тирриниэль с другой стороны от дочери навострил уши, но, кажется, на данный момент появление Владыки заботит его чуть больше, чем то, что так живо обсуждают женщины. Одно хорошо - свой умопомрачительный доспех Гончая прикрыла от нескромных взглядов старой кожаной курточкой и мешковатыми штанами. А вот родовые клинки, напротив, выставила напоказ и время от времени ласково поглаживала чехол из черного палисандра, незаметно любуясь тем, как от каждого прикосновения по его поверхности проступают незнакомые на Алиаре руны.

При виде Владыки присутствующие вежливо встали.

- Не до церемоний, - отмахнулся ллер Адоррас, но про себя с удивлением отметил, что сегодня в поведении гостей сквозит гораздо больше искренности, чем за все время их знакомства. Даже Тиль вежливо наклонил голову, и в этом простом жесте больше не было ни скрытой насмешки, ни прежнего недоверия. Кажется, после нападения Дракона и недолгого разговора они стали понимать друг друга немного лучше? - Прошу вас, ллеры, устраивайтесь. И давайте решать, что делать.

- Как, что делать? - громко удивилась неугомонная Белка. - Снимать штаны и бегать...

Таррэн, извернувшись, ловко поймал ее ухо и негромко заметил:

- А Белику лучше помолчать.

- Ой, ну ладно. Чего ты сразу? Но у меня есть и другое предложение: давайте отправим Зов?

- Кому именно? - отчего-то закашлялся Элиар.

- Драконам, конечно.

- КОМУ?!

Таррэн ошеломленно моргнул.

- Бел, ты в своем уме?! Какой Зов?! Каким Драконам?!!

Совет взволнованно загудел.

- Обычный Зов, - ничуть не смутилась Белка. - Кому слать, теперь знаем, вот и известим их первыми: дескать, ау, мы вернулись! Хозяева дома?

Элиар помотал головой.

- Малыш, тебя по голове, случаем, не ударили? Может, Дракон слегка перестарался и что-то там повредил?

- Щас я тебя повредю. Тоже - слегка, пока Милле не видит. Тиль, ну хоть ты скажи этому дурному "Владыке", что Зов - совсем неплохая идея!

Тирриниэль, сперва тоже вскинувшийся и сердито сверкнувший глазами, неожиданно задумался. Белка же проворно спрыгнула со своего места, быстренько обежала растерявшуюся Эланну, забралась на подлокотник кресла Темного Владыки и проникновенно заглянула в его красивое до ошеломления лицо.

- Вот посмотри: оставляя пока в стороне вопрос о том, кто нас подставил, сюда заявляется Дракон. Так?

- Так, - покладисто согласился эльф.

- Что он перед собой видит?

- Тебя, - ехидно отозвался Тиль.

- Не меня, а нас, - строго поправила Белка и грозно сверкнула глазищами, выразительно показав, что серьезна, как никогда. - Теперь вспомни, что тут было шесть тысяч лет назад и как наши предки расставались с Алиарой. Проникся? Представил в подробностях? Подумал, что Драконы тоже это отлично помнят?

Владыка Эоллара тут же помрачнел, а Эланна огорченно вздохнула.

- Вот-вот, - кивнула Гончая. - Для всех местных мы - злобные и коварные предатели, и даже Эланне трудно поверить в противоположное. Не говоря уж про уважаемый Совет и их Владыку, который до сегодняшнего дня искренне полагал, что мы принесли в его дом древнее проклятие. А для Драконов мы - предатели вдвойне, потому что, по их мнению, именно из-за нас они лишились части Стаи и целого Гнезда. Мы развязали ту войну (и в чем-то они, конечно, правы), мы испортили тут природу. Из-за нас Алиара едва не сгорела. И вообще, нас не должно было быть в принципе. Добавь к этому разброд в умах самих Драконов по поводу факта придания нам сил, и получится полный кавардак. Более того, мы, как потомки своих предков, ненормальные убийцы и полные безумцы. Эл, не скалься: Ушедшие действительно погубили многих, прежде чем стало ясно, что их разум поглотил Огонь. А к безумцам, кстати, ты тоже относишься, потому что, как ни крути, твоя принадлежность к Ушедшим сомнению не подлежит. Теперь дальше. Жили-жили себе Драконы много лет, тихо и спокойно, хранили мир, летали себе помаленьку, но потом появились мы и все разрушили. Была война. Было много убитых. Но все-таки с "сумасшедшими" нами им удалось справиться. Причем, Драконы искренне верили в то, что уничтожили нас всех, поэтому, поплакав над горькой судьбой, вскоре улетели отсюда на долгие годы. Разобиженные, недовольные, но уверенные, что отдали все долги... это я утрирую, если кто не понял. Для скорейшего, так сказать, понимания и отсутствия двойной трактовки. Пока все согласны? Отлично. Так вот - улетели они в полной уверенности, что мы за все ответили. А потом вдруг - бац! И оказалось, что гадкие эльфы (это я о нас, естественно) все-таки уцелели, выжили и даже набрались наглости снова сюда явиться. Иными словами, выползли на свет божий, как недодавленные когда-то тараканы, и снова зашевелили усиками в поисках куска сладкого пирога. Сперва, надо думать, Дракон не поверил: как же так? Своими глазами ж видел, как их убивали! Но потом засомневался (все ж на пустом месте слухи не бывают!) и по чьему-то совету пришел сюда. И что же он видит? Что и правда: они, собственной персоной, и вправду здесь. Давешние предатели и убийцы. Те же самые черные тараканы. Сидят себе спокойно на столе и в ус не дуют. Снова сильные, наглые и до того бессовестные, что дрыгают лапками перед самым его носом и даже пугаться не думают, когда его (такого важного и всего из себя божественного) улицезрели. Его реакция?

- Прибить тараканов на месте, - подхватил ее тон Элиар.

- Точно. Тапком, который был в это время зажат в руке.

- Фи, как некрасиво. Хотя бы на платочек сослалась.

- Ничего, и тапок сойдет. Так даже красочнее. Но когда не вышло тапком, Дракончик взялся за факел, - невозмутимо продолжила она.

- А когда не вышло факелом, подхватил мухобойку... - не остался в долгу Светлый.

- Улавливаешь суть, - одобрительно кивнула Гончая. - А после мухобойки и за бревно возьмется. Скажи-ка мне, Эл, что будет, если впустить разозленного безумца с бревном в посудную лавку? Или не безумца, но ОЧЕНЬ рассерженного гнома, у которого тараканами была загрызена любимая матушка?

- Хана лавочке, - хладнокровно заметил Ланниэль во всеобщей тишине. - Но и тараканам, скорее всего, тоже не выжить.

- Точно. Если он не разрушит лавку сразу, то потом-то уж точно подожжет. А ллер Адоррас, как мне кажется, свою "лавочку" очень ценит. Так?

Владыка Эоллара поморщился от сравнения, но все же кивнул.

- Вопрос второй, - невозмутимо продолжила Белка. - Что будет, если разбегающиеся в разные стороны тараканы попытаются запищать, привлекая к себе внимание гнома, и замашут белым флагом, требуя переговоров?

- Думаю, он только примерится поточнее, - вступил в разговор слегка отошедший от первого изумления рен Роинэ.

Белка, отсалютовав ему ножнами, улыбнулась.

- Совершенно верно. А если тараканы вместо этого отберут у него тапок и сердито хлопнут его по носу? И если они после этого напишут огромный плакат "Эй, а может, дашь объясниться?!"... такой большой и яркий, что даже слепой гном разглядит? Что тогда сделает наш "гном"?

Тирриниэль задумчиво почесал кончик носа.

- Наверное, ущипнет себя за палец.

- Упадет в обморок, - предположил Элиар, наслаждаясь комизмом ситуации.

- Треснет себя тем же тапком по лбу, чтобы проверить, что не спит, - рискнула вставить слово Эланна.

- Иными словами, сильно удивится, - заключила Белка. - И на какое-то время позабудет про свои кровожадные планы. Оставим в стороне вариант, когда он разозлится еще больше и, будучи полным идиотом, тут же ринется в новую атаку. Думаю, наш Дракон уже доказал, что идиотом не является. И если уж взбесился окончательно, то пошел, как минимум, за новой броней... в случае с тараканами - за шлемом... от нового удара тапком. В любом случае итог один - небольшой перерыв. Теперь вопрос: а что этот перерыв дает тараканам?