Блеск Бога (fb2)


Настройки текста:





Ромен Сарду Блеск Бога

Посвящается Жан-Пьеру

* * *

Пространство и время – это измерения нашего мышления, а не условия нашего существования. Время, воспринимаемое нами посредством часов и календарей, – это изобретение, имеющее отношение только к человеку и его интерпретации мира.

Эйнштейн

Определять время по обращению Солнца – это все равно что утверждать, за отсутствием возможности объяснить, чем именно является движение, не поддающееся определению, что оно измеряется преодоленным пространством.

Плотин

Я был, я есть, я буду – это вопрос грамматики, а не существования. Судьба – ограниченный временем карнавал – поддается спряжению, но если снять с нее маски, она предстает перед нами такой же недвижимой, как надгробная плита.

Чоран

Откройте ваши окна: разве вы не видите бесконечность? Не чувствуете ли вы, что небо безгранично? Не говорит ли ваш разум об этом? Но воспринимаете ли вы бесконечность? Есть ли у вас представление о чем-то без начала и конца, у вас, кто родился вчера и умрет завтра?

Мюссе

Есть тайны, которые не хотят быть раскрытыми. Люди умирают ночью в своих постелях, держа за руки привидения, которые их исповедуют и с жалостью смотрят им в глаза, – люди умирают с отчаянием в сердце и комом в горле перед ужасом тайн, которые не хотят, чтобы над ними приподняли завесу.

По

Пролог

О полагающиеся на свою силу и бесконечность своего существования, знайте, что никто не вечен а этом мире. Если бы несметные богатства, многочисленные войска, знания и сила могли сделать кого-то вечным, Соломон, сын Давида, никогда бы не умер.

Табари. Анналы

Поиск

Высеченный надгробный камень был таким великолепным, что, боюсь, мне не хватит слов, чтобы его описать, поэтому я не пытаюсь это сделать.

Анонимный автор. Гибельный очаг (Кладбище большой опасности)

Дрожащее пятно света, отбрасываемое смоляным факелом, медленно скользило по стенам подземелья. Коридор, уходящий на десяток метров в глубину, был серым от пыли. Он поглощал яркий свет, ничего не отражая.

Факел нес мужчина – высокий, преклонных лет, одетый в лохмотья, чем напоминал погонщика верблюдов; на ногах у него были стоптанные сандалии, при нем – полотняный дорожный мешок. Конец небрежно повязанного тюрбана падал на плечи. Тонкие бескровные губы, шишковатый лоб, белая борода, закрывающая шею. По внешнему виду его можно было принять за грабителя храмов или искателя приключений. И только перстень на левой руке с выгравированным на нем текстом из Корана и таинственным пуансоном свидетельствовал о более достойном положении этого человека.

Это был ученый из Дар-эль-Ильма, древней библиотеки Триполи.

Продвигаясь по крутому спуску, он казался нерешительным, обеспокоенным, будто с каждым шагом все больше опасался того, что искал, или того, что его ожидало. Держа факел в одной руке, свиток с текстами – в другой, он шел через пустынные помещения, соединенные узкими коридорами; останавливался, сверялся со свитком, возвращался назад и снова спускался, чтобы продолжить путь, еще больше углубившись в подземелье. Вокруг не раздавалось ни звука, сладковатый воздух постепенно разрежался, температура понижалась.

Ученый остановился перед стеной, заинтересовавшись восьмиконечной звездой, вырезанной на уровне его колена. От легкого нажатия ладонью часть стены беспрепятственно сдвинулась и повернулась, несмотря на большой вес и песок, забившийся в щели.

Мужчина вошел внутрь.

Круглая комната имела много выходов в виде небольших арок. По бокам каждой из них на каменной поверхности были высечены названия на арабском языке: Гора Каф, Магог, Царство Птиц, Стена Дсу'ль-Карнаип, Джабуяька, Остров Изумрудов.

Человек осмотрел похожие на разинутые пасти зияющие проемы и вошел в последний. Хотя у него был озабоченный вид, он прекрасно знал, куда идет.

Да, многие ученики – от Алеппо до Дамаска – удивились бы, узнав, что их учитель входит в священные подземелья, как какой-нибудь осквернитель гробниц. Поступь его не была уверенной, но причиной тому был не суеверный страх, его также не пугало внезапное появление демона – он боялся ошибиться и не найти нужный туннель.

Всю жизнь он трудился, надеясь совершить открытие, а натыкался только на подделки, приманки, которые кто-то искусно спрятал в недрах Святой земли, чтобы сбивать с толку ученых – таких,