Банкротство, En Fallit (fb2)


Использовать online-читалку "Книгочей 0.2" (Не работает в Internet Explorer)


Настройки текста:


Бьёрнстьерне Бьёрнсон. БАНКРОТСТВО






En Fallit

Перевод Ю. Яхниной


Пьеса «Банкротство» была закончена Бьёрнсоном в 1874 году и тогда же издана (хотя на обложке и стояла дата 1875 г.). Ее популярность среди читателей обусловила неоднократные переиздания в 1878, 1888, 1897, 1904, 1913 и 1948 годах. Естественно, что пьеса включалась во все собрания сочинений Бьёрнсона. Она переведена почти на все европейские языки, неоднократно издавалась в России; первый перевод был опубликован в журнале «Пантеон литературы» в 1889 году.

Впервые «Банкротство» было поставлено 19 января 1875 года в Стокгольме, в Новом театре, руководимом П. Шьернстремом, горячим почитателем Бьёрнсона. Десять дней спустя состоялась премьера в Кристианийском театре. В апреле того же года пьесу показал копенгагенский Королевский театр. Исключительный успех всех трех спектаклей побудил почти все провинциальные труппы скандинавских стран включить «Банкротство» в свой репертуар. На сцене Национального театра в Осло пьеса шла в 1904, 1926, 1937 и 1960 годах. Осенью 1875 года большая часть театров Германии и Австрии начала новый сезон с постановки «Банкротства». Во Франции пьеса впервые была поставлена на сцене Свободного театра под руководством А. Антуана в 1893 году. Трудно переоценить значение этого спектакля для судьбы данного театра, для резкого повышения интереса французской публики не только к драматургии Бьёрнсона, но и вообще к литературе скандинавских стран. О трактовке пьесы в Свободном театре можно судить по следующим словам Антуана режиссера и исполнителя главной роли: «Это — самая патетическая трагедия денег, которая когда-либо ставилась в театре. Большая сцена негоцианта и адвоката в третьем акте, которую Жемье и я играли с большим подъемом, произвела огромное впечатление». В том же 1893 году «Банкротство» одновременно поставили три частные труппы в Италии; позднее премьеры состоялись в Бельгии и Англии История русского театра знает несколько постановок пьесы. В Петербурге она шла в 1896 году на сцене Литературно-артистического кружка (в помещении Панаевского театра). В 1914 году на сцене Михайловского театра пьесу играла гастролировавшая немецкая труппа Ф. Бокка, причем главную роль исполнял известный немецкий актёр Э. Поссарт. В Москве «Банкротство» ставили театр Корша (1897) и Новый театр (1903).

Идея создания этой пьесы возникла у Бьёрнсона давно. Еще в 1858 году он опубликовал в бергенской газете цикл статей, анализирующих причины и следствия многочисленных банкротств, которые разразились тогда в Бергене — крупнейшем торгово-промышленном центре страны. Вернувшись в Берген четыре года спустя, драматург вновь изучает все, что было связано с заинтересовавшей его проблемой. Современники свидетельствуют, что на протяжении всех 60-х годов Бьёрнсон периодически возвращается к этой теме, пока, наконец, в 1868 году не начинает писать «веселую комедию» под названием «Банкротство». Но работа прерывается в самом начале, а когда писатель вновь берется за нее, он коренным образом из­меняет замысел и создает свою знаменитую пьесу. Любопытно, с каким негодованием Бьёрнсон отметал попытки критиков отождествить его героя, коммерсанта Тьельде, с консулом Берником, центральным персонажем ибсеновских «Столпов общества», вышедших в 1876 году. Он писал: «Тьельде на протяжении всего времени — порядочный человек, который борется в неблагоприятных обстоятельствах, отстаивая свое состояние, и который в этой борьбе забывает о семье, становится жестоким, вздорным, расчетливым, но только не дурным». Существует много других высказываний Бьёрнсона, в которых он стремится подчеркнуть сугубо этический смысл конфликта в пьесе и ее лояльность по отношению к устоям буржуазного правопорядка. Как бы отвечая Бьёрнсону — толкователю своей пьесы, Ф. Меринг дал марксистскую оценку объективного значения «Банкротства»: «Если бы Бьёрнсон не был правдив, если бы он не верил в то, что он изображает, если бы он писал в интересах капитализма, его драме не было бы места на сцене «Вольного народного театра». Последний вовсе не существует для драматических экспериментов, ставящих себе целью фарисейски замазать социальные противоречия. Но об этом у Бьёрнсона нет никакой речи. Он только норвежский мелкий буржуа, искренне убежденный, что можно устранить из мира всякую социальную нужду, если задержать социальное развитие на мелкобуржуазной ступени. Внутри же этих пределов он является прекрасным, свежим, полным жизни драматургом».


ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:

Тьельде, коммерсант.

Фру Тьельде.

Вальборг, Сигне — их дочери.

Лейтенант Хамар, жених Сигне.

Саннес, поверенный у Тьельде.

Якобсен, пивовар у Тьельде.

Адвокат Берент.

Администратор.

Приходский пастор.

Гости:

Таможенный досмотрщик Прам.

Консулы: Линд, Финне, Ринг.

Коммерсанты: Хольм, Кнутсон, Кнудсен, Фальбе.




ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

Большая гостиная в доме Тьельде, выходящая на открытую веранду, увитую цветущими растениями. Вид на море и острова, характерный для западного побережья Норвегии. Почти полный штиль, вдали парусники. Справа у самой веранды большая лодка с поднятыми парусами. Комната богато обставлена, повсюду цветы. Налево два окна, доходящие до самого пола, направо — две двери. Посредине — стол, вокруг него кресла и качалки. На переднем плане, справа, диван.


ЯВЛЕНИЕ ПЕРВОЕ

Лейтенант Хамар и его невеста; потом Фру Тьельде; потом Вальборг.


Лейтенант Хамар (лежа на диване). Чем бы нам сегодня развлечься?

Сигне (раскачиваясь в качалке). М-м!

(Молчание.)

Лейтенант Хамар. Славно было ночью на море.

(Вздыхает.)

А теперь меня что-то разморило. Может, покатаемся верхом?

Сигне. М-м!

(Молчание.)

Лейтенант Хамар. Жарко на диване. Встану, пожалуй.

(Встает.)

(Сигне напевает что-то, продолжая раскачиваться.)

Сыграй что-нибудь, Сигне.

Сигне (напевая). Форте-пи-а-но не на-стро-е-но!

Лейтенант Хамар. Ну, тогда почитай мне вслух.

Сигне (тем же тоном, глядя в окно). Там купают лошадей, лошадей, лошадей.

Лейтенант Хамар. Может, мне тоже искупаться? Впрочем, лучше попозже, перед обедом.

Сигне (по-прежнему). Будет волчий аппетит, аппетит, аппетит.

(Фру Тьельде медленно выходит справа.)

Лейтенант Хамар. Чем это ты нынче озабочена?

Фру Тьельде. Ох, не говори: ничего не могу придумать.

Сигне (прежним тоном). Ты, конечно, про обед, про обед, про обед?

Фру Тьельде. Ну да.

Лейтенант Хамар. Разве будут гости?

Фру Тьельде. Отец пишет, что придет Финне с женой.

Сигне (переставая петь). Ну вот, не нашел никого скучнее.

Фру Тьельде. Что если подать отварную лососину и цыплят?

Сигне. Да ведь их у нас недавно подавали.

Фру Тьельде (вздыхает). Что ни назови, у нас все недавно подавали. Да разве на здешнем рынке что-нибудь найдешь?

Сигне. Надо заказывать в столице.

Фру Тьельде. Ох, уж эта еда, уж эта еда.

Лейтенант Хамар (вздыхая). И все же это лучшее, что нам дано в жизни.

Сигне. Еще бы! Сидеть за столом всякий любит, но готовить! Никогда в жизни не стану заниматься стряпней!

Фру Тьельде (садится у стола). Готовить — это еще полбеды, куда труднее каждый день изобретать новые блюда.

Лейтенант Хамар. Сколько раз я вам советовал: возьмите шеф-повара из ресторана.

Фру Тьельде. Ох, мы уже пробовали. С ним еще больше хлопот.

Лейтенант Хамар. Значит, у вашего повара, не хватало воображения. Возьмите француза!

Фру Тьельде. С французом совсем житья не будет: стой рядом и переводи каждое слово. Нет, уж, видно, мне до конца моих дней суждено возиться на кухне. А я что-то еле ноги передвигаю в последнее время.

Лейтенант Хамар. Ей-богу, я еще ни в одном доме не слышал столько разговоров о еде, сколько здесь.

Фру Тьельде. Просто ты никогда раньше не бывал в доме богатого коммерсанта. Почти все наши друзья — купцы, а для них нет большего удовольствия, чем хорошо покушать.

Сигне. Да уж, что правда, то правда.

Фру Тьельде. Ты останешься в этом платье?

Сигне. А что?

Фру Тьельде. Но ведь ты его носишь каждый день.

Сигне. Хамар говорит, что ему не нравятся ни голубое, ни серое, приходится носить это.

Лейтенант Хамар. По-моему, оно ничуть не лучше тех!

Сигне. Вот как! Ну что ж, закажи мне платье сам, по своему вкусу.

Лейтенант Хамар. Изволь, поедем в столицу!

Сигне. Правда, мама. Мы с Хамаром решили снова поехать туда.

Фру Тьельде. Да вы только две недели как вернулись.

Лейтенант Хамар. Целых две недели. Как раз сегодня!

Фру Тьельде (занятая своими мыслями). Что бы все-таки придумать на обед?

(Слева на веранду поднимается Вальборг.)

Сигне (которая случайно обернулась). А вот и ее высочество.

Лейтенант Хамар (тоже оборачивается). С цветами? Ба! Да я уже видел этот букет.

Сигне. Вот как! Уж не ты ли ей его преподнес?

Лейтенант Хамар. Нет, просто я прошел сюда садом и в любимом уголке Вальборг заметил на столе этот букет. Сегодня день твоего рождения, Вальборг?

Вальборг. Нет.

(Сигне внезапно разражается смехом.)

Лейтенант Хамар. Чего ты смеешься?

Сигне. Угадала! Ха-ха-ха!

Лейтенант Хамар. Что ты угадала?

Сигне. Чьи руки украсили алтарь богини! Ха-ха- ха-ха!

Лейтенант Хамар. Ты, конечно, предполагаешь, что мои?

Сигне. О нет, те руки куда краснее твоих! Ха-ха- ха-ха-ха!

(Вальборг швыряет букет на пол.)

Ой, В такую жару вредно смеяться. Но ведь это умора. Теперь он додумался до букета! Ха-ха-ха-ха-ха!

Лейтенант Хамар (в восторге). Неужели это?..

Сигне (ему в тон). А кто же еще? Ты только подумай: Вальборг, которая...

Вальборг. Сигне!

Сигне. Вальборг, которая отвергла руку стольких именитых женихов, теперь принимает знаки внимания из чьих-то красных рук, ха-ха-ха-ха!

Лейтенант Хамар. От Саннеса?

Сигне. Ну да!

(Показывает в окно.)

А вот и сам грешник! Он ждет тебя, Вальборг. Он надеется, что ты появишься на веранде, мечтательно глядя на его букет. Ты и вправду вошла сюда с таким видом...

Фру Тьельде. Да нет, Саннес, наверное, ждет отца. Значит, Тьельде уже приехал.

(Выходит на веранду, оттуда налево, за кулисы.)

Сигне. Правда, вот и отец. На гнедом.

Лейтенант Хамар (встает). На гнедом! Пошли, поздороваемся с гнедым!

Сигне. Не хочу-у!

Лейтенант Хамар. Не хочешь поздороваться с гнедым? В сердце жены кавалериста конь должен занимать первое место после мужа.

Сигне. А в сердце кавалериста — жена первое место после коня.

Лейтенант Хамар. Ну вот! Уж не ревнуешь ли ты к гнедому?

Сигне. Куда мне! Я прекрасно знаю, что ты любишь гнедого гораздо больше, чем меня!

Лейтенант Хамар. Ну, пошли. (Поднимает ее с кресла.)

Сигне. Да мне ни капельки не интересно смотреть на гнедого.

Лейтенант Хамар. Ну, как хочешь, тогда я пойду один.

Сигне. Нет, подожди, я пойду с тобой!

Лейтенант Хамар (к Вальборг). А ты не хочешь поздороваться с гнедым?

Вальборг. Нет, я предпочитаю поздороваться с отцом!

Сигне (оборачивается). Ну, конечно, и с отцом тоже.

(Сигне и Хамар убегают, выделывая танцевальные па.)


ЯВЛЕНИЕ ВТОРОЕ

Вальборг, Саннес.

Вальборг подходит к окну, которое ближе к авансцене, стоит и смотрит в сад. Ее платье, того же цвета, что и длинные гардины, сливается с ними; к тому же девушку скрывают цветы и статуя. Слева входит Саннес с небольшим саквояжем и пледом. Он кладет вещи на стул у двери. Оборачивается, замечает букет, выходит на авансцену.


Саннес. Мой букет! Потеряла или бросила? Все равно, она держала его в руках. (Поднимает букет,целует, хочет спрятать.)

Вальборг (выходит из своего укрытия). Сию же минуту бросьте цветы.

Саннес (роняет букет). Вы здесь? Я не видел...

Вальборг. Зато я все прекрасно видела. Как вы смеете преследовать меня вашими цветами и вашими... красными руками?

(Саннес прячет руки за спину.)

Как вы осмеливаетесь смотреть на меня такими глазами, что надо мной смеется весь дом и, наверное, уже весь город?

Саннес. Я... я... я...

Вальборг. Ну, а я? Или, по-вашему, моя особа ничего не значит в этом деле? Имейте в виду, если что-либо подобное повторится еще раз, вам придется убраться из нашего дома. А теперь уходите, пока сюда никто не пришел.

(Саннес поворачивается, старательно пряча от нее руки, и уходит через веранду направо.)


ЯВЛЕНИЕ ТРЕТЬЕ

Тьельде, его жена, Хамар, Сигне, Вальборг.

Первые реплики Хамара и Тьельде слышны еще до того, как действующие лица этой сцены появляются на веранде слева.


Тьельде. Конь и в самом деле недурен.

Хамар. Недурен? Да я тебя уверяю, что во всей стране не сыщешь другого такого.

Тьельде. Что ж, очень возможно. Ты заметил, он совсем не взмылен.

Хамар. У него легкие, как у кита! А аллюр! А голова, ноги, шея! Нет, ей-богу, ну что на свете может быть прекраснее, благороднее такого коня?

Тьельде. Красивое животное, ничего не скажешь. Ты, что, катался на лодке?

(Останавливается, смотрит на лодку.)

(Фру Тьельде входит в гостиную и выходит через переднюю дверь направо.)

Хамар. Да, я ночью ездил на острова, а засветло вернулся с рыбаками — отличная прогулка!

Тьельде. Хорошо тем, у кого есть время!

Хамар. Уж будто бы у тебя нет ни одной свободной минуты?

Тьельде. Время, может, и нашлось бы, да настроение неподходящее.

Сигне. А кстати, как там у Меллеров?

Тьельде. Плохо.

Вальборг. С приездом, отец!

Тьельде. Спасибо.

Хамар. И ты ничего не можешь спасти?

Тьельде. Пока ничего, в этом вся беда.

Xамар. Значит, на банкротстве Меллера ты выиграл только гнедого?

Тьельде. Хорош выигрыш — этот жеребец обошелся мне в пятнадцать-двадцать тысяч специйдалеров.[1]

Хамар. Ну, тогда это его единственный порок! Но все равно, раз уж так получилось, и у тебя хватило на это средств, не жалей! За такого коня все отдай — да мало!

(Тьельде поворачивается, кладет на стул шляпу, плед и снимает перчатки.)

Сигне. Тебя заслушаться можно, когда ты расписываешь лошадей. Только ими ты и способен восхищаться.

Хамар. Не будь я кавалеристом, я желал бы быть конем!

Сигне. Покорно благодарю! А кем тогда пришлось бы стать мне?

Вальборг (проходя мимо них). Стать на спине твоей седлом, Уздечкой или чепраком...

Хамар. О, стать в руке твоей...

(Про себя.)

«Букетом» здесь не подходит.

Тьельде (выходит на авансцену, навстречу выходя­щей из двери справа фру Тьельде). Ну, как дела?

Фру Тьельде. Да вот, ноги совсем не ходят.

Тьельде. У тебя всегда что-нибудь болит, дорогая! Я проголодался с дороги.

Фру Тьельде. Завтрак давно готов. Вот уже несут.

(Служанка входит с подносом и ставит его на стол.)

Тьельде. Превосходно.

Фру Тьельде. Хочешь чашку чаю?

Тьельде. Нет, спасибо.

Фру Тьельде (садится рядом с ним, наливает ему вина). Как дела у Меллеров?

Тьельде. Я же сказал, плохо.

Фру Тьельде. Я не слышала.

Вальборг. Я сегодня получила письмо от Нанны Она описывает, как все произошло. К ним нагрянули судебные исполнители, а семья даже ни о чем не подозревала.

Тьельде. Да, там, видно, было немало душераздирающих сцен.

Фру Тьельде. Это он сам тебе сказал?

Тьельде (продолжая есть). Я с ним не разговаривал.

Фру Тьельде. Милый, но ведь вы старые друзья!

Тьельде. Ба! Друзья! Мало ли что! Он теперь полуидиот. К тому же я сыт по горло жалобами его семьи... А я ехал туда вовсе не за тем, чтобы их выслушивать.

Сигне. Воображаю, как это грустно.

Тьельде (продолжая есть). Нестерпимо.

Фру Тьельде. На что ж они теперь живут?

Тьельде. На то, что дает конкурс. Больше у них ничего нет.

Сигне. А все их имущество?

Тьельде. Пошло с молотка.

Сигне. Все роскошные вещи... мебель, экипажи... неужели?..

Тьельде. Все, все пошло с молотка.

Хамар (подходит к ним). А часы Меллера? Великолепные часы, я не видывал лучших — разве что у тебя. Куда они делись?

Тьельде. Часы на самом деле отличные. Они тоже пошли с молотка. Налей мне вина; душно, я хочу пить.

Сигне. Бедные Меллеры!

Фру Тьельде. Где же они теперь живут?

Тьельде. У одного из бывших шкиперов Меллера. Снимают две комнатушки с кухней.

Сигне. Две комнатушки с кухней!

(Молчание.)

Фру Тьельде. Что же они теперь будут делать?

Тьельде. Кое-кто из друзей начал сбор пожертвований в пользу фру Меллер, чтобы она могла открыть ресторан при клубе.

Фру Тьельде. Бедняжка, она не оберется хлопот по кухне!

Сигне. Неужели Меллеры не просили передать нам привет?

Тьельде. Наверное, просили. Я не обратил внимания.

Хамар (выходивший на веранду, теперь вернулся). Ну, а сам Меллер... Что он говорит? Что делает?

Тьельде. Сколько раз повторять: не знаю.

Вальборг (в продолжение этого разговора ходит взад и вперед, время от времени останавливаясь). Хватит и того, что успел наговорить и наделать,

Тьельде (все время продолжавший пить и есть, становится более внимательным). Что ты хочешь сказать, Вальборг?

Вальборг. Будь я его дочерью, я никогда в жизни не простила бы ему.

Фру Тьельде. Милая Вальборг, не говори так!

Вальборг. Почему? Человек, который навлек на свою семью такой позор и несчастье, не заслуживает снисхождения.

Фру Тьельде. Каждый из нас нуждается в снисхождении.

Вальборг. Ну да, конечно, в определенном смысле. Но я говорю о другом. Я никогда не смогла бы любить и уважать такого отца, никогда не простила бы ему, что он так жестоко меня обманул.

Тьельде (отодвигает прибор, встает). Обманул тебя?

Фру Тьельде. Ты уже сыт? Поешь еще.

Тьельде. Спасибо, хватит.

Фру Тьельде. Еще стаканчик вина?

Тьельде. Я же сказал, больше не хочу. Обманул тебя. Но в чем?

Вальборг. Да разве это не худший из обманов, если по его милости я занимаю в обществе положение, на которое не имею права, вращаюсь в кругу, где не должна находиться? Ведь на самом деле все, что у меня есть, вовсе не мое, и вся моя жизнь построена на лжи. Мои привычки, мои туалеты — все это мыльный пузырь! А если у меня вдобавок такой характер, что мне приятно сознавать себя дочерью богатого человека, и я охотно пользуюсь своим положением, пользуюсь без оглядки, без удержу, и вдруг в один прекрасный день узнаю, что мое богатство краденое и то, что мне дал отец, то, в чем он меня убедил,— ложь... Разве удивительно, что мое презрение и гнев тоже будут безудержны?

Фру Тьельде. Дитя мое, ты еще очень мало знаешь жизнь. Ты не понимаешь, как случаются подобные не­счастья... Боже мой, дитя, ты не ведаешь, что говоришь!

Хамар. Вздор! Меллер получил по заслугам. Жаль, что он не слышал твоих слов, Вальборг!

Вальборг. Нанна сказала их ему.

Фру Тьельде. Его родная дочь! Так вот о чем вы пишете друг другу в письмах? Да простит господь вас обеих!

Вальборг. Господь никогда не взыщет за правду.

Фру Тьельде. Дитя, дитя!

Тьельде (подходит к Вальборг). Ты, как видно, просто не понимаешь, что такое коммерция. Сегодня по­везло, завтра нет.

Вальборг. Я в это не верю. Торговля не лотерея.

Тьельде. Честная торговля, конечно, нет.

Вальборг. Я про нее и говорю. Я осуждаю только нечестную.

Тьельде. Даже самый честный торговец не застрахован от превратностей судьбы.

Вальборг. Если превратности судьбы грозят крахом, честный человек никогда не станет скрывать это от семьи и кредиторов. Подумать только, как Меллер обманул своих близких!

Сигне. У Вальборг на уме одна торговля!

Вальборг. Меня с детства привлекала коммерция. Я и не думаю это скрывать.

Сигне. И воображаешь себя в ней знатоком?

Вальборг. Ничуть; просто она мне нравится, и я по мере сил стараюсь в нее вникнуть.

Хамар. Чтобы судить об истории с Меллером, не надо быть знатоком торговых дел. Каждому было ясно, что он живет не по средствам. А его семейство! Да они просто купались в роскоши. Стоит вспомнить Наннины платья...

Вальборг. Нанна — мой лучший друг; и я не желаю слышать о ней ничего дурного.

Хамар. Простите, ваше высочество. Я только хотел сказать, что можно быть дочерью очень богатого чело­веками все же держаться не так высокомерно и быть не такой тщеславной, как особа — особа, которую я не осмеливаюсь назвать.

Вальборг. Нанна ничуть не высокомерна и не тщеславна. У нее цельная и честная натура, но она создана быть тем, чем она себя считала,— дочерью богатого человека.

Хамар. Ну, а как она теперь справляется с ролью дочери банкрота?

Вальборг. Превосходно. Нанна отправила на аукцион все свои драгоценности, все наряды, все до последней булавки. То, что она сейчас носит, заработано ею самой или взято в долг, который она потом отработает.

Хамар. Осмелюсь спросить, неужто она осталась даже без чулок?

Вальборг. Она отправила на аукцион все, что у нее было.

Хамар. Знай я это, обязательно поехал бы на рас­продажу.

Вальборг. Еще бы! Там было чем позабавиться, и нашлось довольно бездельников, которые не отказали себе в этом удовольствии.

Фру Тьельде (не вставая со стула). Дети, дети!

Хамар. Ах да, кстати о безделье. Оно, наверное, тоже пошло с молотка вместе с остальным имуществом фрекен Нанны? Ей-богу, я в жизни не видывал другой такой бездельницы.

Вальборг. Нанна считала, что ей незачем работать.

Тьельде (подходит к Вальборг). Мы не закончили разговора, Вальборг; ты не понимаешь, что в коммерческих делах положение меняется каждую минуту. Каждый следующий день может принести удачу. Вот почему делец — вовсе не обманщик. Он сангвиник, если хочешь — поэт, которого увлекает воображение. А порой он истинный гений, который предчувствует землю там, где другие мореплаватели не видят ничего, кроме безбрежного океана.

Вальборг. Мне кажется, я понимаю законы коммерции, отец. А вот тебя я не понимаю. Ведь то, что ты называешь удачей, поэзией, гениальностью, — просто обыкновенная спекуляция чужой собственностью, — коль скоро долги коммерсанта превышают стоимость его состояния.

Тьельде. В том-то и дело, что в разгар коммерческих операций очень трудно подвести точный баланс.

Вальборг. Вот как? А я считала, что коммерсанты ведут книги...

Тьельде. Куда записывают актив и пассив. Совершенно верно. Но, во-первых, цены на рынке все время колеблются, а, во-вторых, очередная спекуляция, которую в данный момент еще нельзя учесть, может в корне изменить положение.

Вальборг. С той минуты, как коммерсанту ясно, что он должен больше, чем может заплатить, любая спекуляция — это спекуляция чужими деньгами.

Тьельде. Н-ну, пожалуй, коли на то пошло. Только спекуляция не крадеными, а доверенными ему деньгами.

Вальборг. Но ведь деньги ему доверили потому, что считали его платежеспособным. Значит, он обманул своих кредиторов.

Тьельде. Но такая сделка иной раз оказывается якорем спасения для всех.

Вальборг. Все равно деньги для нее получены обманным путем.

Тьельде. Ты слишком строго судишь, Вальборг.

(Мать все время пытается знаками остановить Вальборг, но та не обращает внимания.)

Вальборг. Бывают случаи, когда промолчать — все равно что солгать.

Тьельде. Так что же, по-твоему, делать коммерсанту? Раскрыв карты, он погубит себя и других.

Вальборг. Все равно он обязан рассказать правду о положении своих дел всем, кого это касается.

Тьельде. Фью! Тогда бы у нас ежегодно совершались тысячи банкротств, состояния лопались бы как мыльные пузыри. Ты умная девушка, Вальборг, но тебе мешают нелепые предрассудки. Кстати, где сегодняшние газеты?

Сигне (несколько раз выходила и возвращалась; к концу разговора остановилась на веранде, кокетливо перебраниваясь с женихом; теперь она подходит к отцу). Я отнесла их в контору, я думала, что ты сразу пойдешь туда.

Тьельде. Ой, дай мне хоть несколько минут отдохнуть от дел! Принеси газеты сюда!

(Сигне уходит, лейтенант за ней.)

Фру Тьельде (вполголоса к Вальборг, которая собирается уходить). Почему ты никогда не слушаешь мать, Вальборг?

(Вальборг выходит на веранду, останавливается у балюстрады и, подперев голову рукой, смотрит вдаль.)

Тьельде. Пожалуй, пойду переоденусь. Впрочем, нет, подожду обеда.

Фру Тьельде. Боже мой, обед! А я сижу здесь сложа руки.

Тьельде. Разве у нас сегодня гости?

Фру Тьельде. Ну да, неужели ты забыл?

Тьельде. Правда,

Фру Тьельде (уходя). Что же мне все-таки придумать на обед?

(Тьельде, оставшись один, подходит к авансцене, с усталым подавленным видом опускается в кресло и, вздохнув, закрывает лицо руками. Сигне и Хамар возвращаются. В руках у Сигне газеты. Хамар хочет выйти на веранду, но Сигне тянет его за собой.)

Сигне. Отец, вот, возьми... Тьельде. Что? Что случилось? Сигне (с удивлением)... газеты.

Тьельде. Дай сюда! (Поспешно разворачивает их; это главным образом иностранные газеты, он пробегает одну за другой страницы биржевых отчетов.)

Сигне (пошептавшись о чем-то с женихом). Отец, послушай!

Тьельде (продолжая листать газеты). Ну? (Про себя, подавленно.) Падают, все время падают.

Сигне (та же игра). Нам с Хамаром очень хочется еще раз съездить к тете Улле.

Тьельде. Да вы же гостили у нее две недели назад. Вчера я получил ваши счета. Ты их просмотрела?

Сигне. Зачем нам их смотреть, раз их видел ты, папа! Ну, что ты вздыхаешь?

Тьельде. Ох! Да потому, что цены на бирже все время падают.

Сигне. И только-то! А какое тебе до них дело? Ну вот, ты опять вздохнул. Значит, ты понимаешь, каково на душе, если не исполняется твое самое заветное желание. Но ты ведь не захочешь огорчать нас, правда, папа?

Тьельде. Нет, дети, не просите, вам придется остаться здесь.

Сигне. Почему же?

Тьельде. Потому... да потому, что летом сюда приезжает куча народу, люди, которых надо как следует принять.

Сигне. Отец, но ведь мы с Хамаром умрем от скуки.

Тьельде. Ты думаешь, что на мою долю выпадают одни развлечения?

Сигне. Господи, какой у тебя торжественный тон! Он тебе не подходит, папа, ты становишься смешным.

Тьельде. Я не шучу, Сигне. У нашей фирмы обширные связи в различных городах страны, и для меня очень важно, чтобы дельцы, с которыми мне приходится иметь дело, охотно приезжали сюда и чтобы им оказывали достойный прием.

Сигне. Но тогда мы с Хамаром никогда не сможем побыть вдвоем.

Тьельде. По-моему, как только вы остаетесь вдвоем, вы тотчас начинаете ругаться.

Сигне. Ругаться? Какое грубое слово!

Тьельде. Кстати сказать, в столице вы тоже никогда не сможете побыть вдвоем.

Сигне. О, там совсем другое дело!

Тьельде. Охотно верю — особенно, когда вспомню, какую кучу денег вы там промотали.

Сигне (смеется). Промотали кучу денег! А что же нам еще было делать? Для чего мы туда ездили? Папа, дорогой, ну, разреши!

Тьельде. Нет, дитя мое, нет!

Сигне. Прежде ты никогда не был таким упрямым.

Хамар (делает ей знаки, чтобы она замолчала. Затем шепчет). Да перестань же наконец. Разве ты не видишь, что он не в духе?

Сигне (шепотом). А ты молчишь, точно воды в рот набрал. Вдвоем мы бы его упросили.

Хамар (так же). Я не так глуп, как ты, чтобы ему надоедать.

Сигне (так же). Ты стал какой-то странный в последнее время. Не пойму, чего ты хочешь?

Хамар (так же). А, теперь все равно! Я поеду один.

Сигне (так же). Что?

Хамар (уходя), Говорю, что поеду один. Для чего мне здесь околачиваться?

Сигне (за ним). Вот как? Попробуй только уехать!

(Оба бегут через веранду в сад направо. Тьельде с протяжным скорбным вздохом роняет газеты.)

Вальборг (показывается справа). Отец!

(Он выпрямляется.)

Приехал адвокат Берент из Кристиании.

Тьельде (встает). Адвокат Берент? Где он? На верфи?

Вальборг. Да. (Входит в комнату.)

(Тьельде выглядывает в окно.)

Я решила предупредить тебя, потому что вчера встретила его на лесопильном складе, а до этого он заходил на пивоварню и на фабрику.

Тьельде (про себя). Что это значит? (Вслух.) Это на него похоже, я слышал, что он любит разъезжать летом по всей стране. Теперь он пожаловал к нам, и, конечно, ему захотелось посмотреть, как идут дела на самом крупном местном предприятии. Впрочем, у нас тут больше и глядеть не на что. Подожди, не он ли это? Мне показалось...

Вальборг (выглядывает в раскрытое окно). Да, да. Это он! Я узнала по походке...

Тьельде. Верно, он всегда загребает ногами. Так и есть, это он. Он, кажется, идет сюда?

Вальборг. Нет, свернул в сторону.

Тьельде. Ну и пусть себе! (Задумавшись, про себя.) Неужели это правда?


ЯВЛЕНИЕ ЧЕТВЕРТОЕ

Те же и Саннес (появляется на веранде справа).


Саннес. Разрешите?

Тьельде. Это вы, Саннес?

(Саннес замечает Вальборг, которая стояла у окна, но теперь вышла на авансцену. Он пугается и прячет руки за спину.)

В чем дело?

(Вальборг смотрит на Саннеса, идет на веранду, оттуда спускается в сад направо.)

В чем дело, я вас спрашиваю? Что вы стоите как истукан?

Саннес (провожает Вальборг взглядом и, только когда она скрывается из виду, опускает руки). Я не хотел спрашивать при фрекен Вальборг. Вы будете сегодня в конторе, господин консул?

Тьельде. Вы, кажется, спятили? При чем здесь фрекен Вальборг?

Саннес. Я думал... Просто мне надо поговорить с вами, господин консул, и если вы не собираетесь в кон­тору, может быть, вы позволите обеспокоить вас здесь.

Тьельде. Послушайте, Саннес, поборите, наконец, свою дурацкую застенчивость. Робость не к лицу коммерсанту. Коммерсант должен быть находчивым, решительным, а у вас язык прилипает к гортани, когда мимо про­ходит дама. Я уже не в первый раз это замечаю. Ну, так в чем же дело? Только покороче!

Саннес. Значит, вы до обеда не зайдете в контору?

Тьельде. Так ведь почта уходит только вечером.

Саннес. Да, но у нас лежат векселя.

Тьельде. Какие векселя? Ничего подобного.

Саннес. Как же, четвертый опротестованный вексель Меллера и еще английский, помните, на крупную сумму.

Тьельде (вспылив). Да о чем же вы до сих пор думали? Их давным-давно надо было отправить.

Саннес. Правление банка отказалось учесть векселя и заявило, что прежде хочет поговорить с вами лично, господин консул.

Тьельде. Да что они, рехнулись! (Овладевает собой.) Это какое-то недоразумение, Саннес.

Саннес. Я тоже так думал и поэтому после разговора с дежурным директором отправился к консулу Хольсту.

Тьельде. Ну и что?

Саннес. Господин Хольст заявил то же самое.

Тьельде (который все время расхаживал по гостиной). Ну, ладно, я пойду к нему... Впрочем, нет, наоборот, я к нему не пойду, потому что все это просто... У нас есть несколько дней сроку?

Саннес. Да.

Тьельде. А телеграммы от консула Линда все еще нет?

Саннес. Нет.

Тьельде (про себя). Не могу понять, в чем дело.

(Вслух.)

Ничего, Саннес, мы все уладим с помощью столичных банкиров. Положитесь на меня. И в дальнейшем обойдемся без этого захудалого банчишки. Ступайте.

(Знаком отпускает его; про себя.)

Проклятый Меллер! Все стали держаться начеку.

(Оборачивается, видит Саннеса.)

Вы все еще здесь?

Саннес. Сегодня платежный день,— а у меня в кассе ни гроша.

Тьельде. Ни гроша в кассе! При наших оборотах ни гроша в кассе в платежный день! Что у нас за порядки, черт побери! Сколько раз я должен учить вас прописям! Нет, видно, нельзя ни на минуту отлучиться из конторы, надо самому входить во все мелочи. Не на кого поло­житься! Да как же это получилось, говорите!

Саннес. Был еще третий вексель, и он истекал сегодня. Вексель Хольма и компании на две тысячи специйдалеров. К несчастью, я рассчитывал на банк, а когда мне там отказали, пришлось опорожнить кассу и у нас, и на пивоваренном заводе.

Тьельде (расхаживает взад и вперед). Хм-хм-хм! Хотел бы я знать, кто надоумил консула Хольста... Ну, ладно. (Делает Саннесу знак, чтобы он ушел.)

Саннес (уходит, но тут же возвращается, шепотом). Адвокат Берент из Кристиании.

Тьельде (пораженный). Он идет сюда?

Саннес. Он поднимается по лестнице. (Уходит направо, через дверь в глубине.)

Тьельде (кричит ему вслед). Вина и прохладительного! Значит, я недаром предчувствовал.

(Бросив взгляд в зеркало.)

Господи, ну и вид у меня! (Расстроенный, отворачивается от зеркала, потом снова глядится в него, улыбается и идет в глубину сиены, где слева по лестнице медленно поднимается адвокат Берент.)


ЯВЛЕНИЕ ПЯТОЕ

Тьельде, адвокат Берент.


Тьельде (вежливо, но сдержанно). Весьма польщен честью принимать в своем доме столь уважаемого гостя.

Берент. Господин консул Тьельде?

Тьельде (все так же сдержанно). К вашим услугам. Моя старшая дочь только что сказала мне, что видела, как вы совершали прогулку по моим владениям, господин адвокат.

Берент. Да, владения эти весьма обширны и пред­приятия не маленькие.

Тьельде. Я бы сказал, даже слишком большие. И слишком многообразные. Но что делать, одно повлекло за собой другое. Сделайте одолжение, садитесь.

Берент. Благодарю вас. Сегодня очень жарко.

(На столе появляются прохладительные напитки и вино.)

Тьельде. Стаканчик вина, господин адвокат?

Берент. Нет, спасибо.

Тьельде. Тогда чего-нибудь прохладительного?

Берент. Спасибо, мне ничего не надо.

Тьельде (протягивает ему портсигар). В таком случае, разрешите предложить вам сигару? Осмелюсь заметить, что сигары у меня отменные.

Берент. Я большой любитель хороших сигар. Но в настоящий момент я ничего не хочу. Благодарю вас.

(Молчание.)

Тьельде (тоже сел; держится спокойно и уверенно). Давно ли вы пожаловали к нам, господин адвокат?

Берент. Я здесь несколько дней. Вы, кажется, уезжали, господин консул?

Тьельде. Да, это все несчастное банкротство Меллера. После аукциона было конкурсное собрание,

Берент. Тяжелые настали времена.

Тьельде. Не говорите, прямо неслыханные.

Берент. Не думаете ли вы, что банкротство Меллера повлечет за собой банкротство многих других фирм? Не считая тех, что уже обанкротились.

Тьельде. Не думаю. По-моему, этот... этот случай с Меллером окажется исключением.

Берент. Но говорят, что банки очень напуганы.

Тьельде. Вероятно.

Берент. Вы, разумеется, лучше кого-нибудь осведомлены о конъюнктуре.

Тьельде (улыбаясь). Весьма признателен за лестное мнение обо мне.

Берент. Скажите, если цены на предметы местного экспорта будут по-прежнему падать...

Тьельде. Что делать... это будет весьма прискорбно. Но все равно, и в этом случае самое важное не останавливать производства.

Берент. Ах, вот как? Это ваша точка зрения?

Тьельде. Безусловно.

Берент. Кризис обычно вскрывает все нездоровые явления в экономической жизни.

Тьельде (улыбаясь). Поэтому вы считаете, что кризису не следует препятствовать?

Берент. Да, я так считаю.

Тьельде. Хм! Видите ли, порой солидные фирмы довольно тесно связаны с несолидными.

Берент. Вот как? Неужели здешние фирмы тоже затронуты подобными опасными связями?

Тьельде. Видите ли... Впрочем, вы преувеличиваете мою осведомленность в местных делах. Но все же я полагаю, что они обстоят именно так.

Берент. Банки уполномочили меня составить отчет о положении местных фирм. Вы — первый, кого я уведомил о своей миссии.

Тьельде. Премного обязан.

Берент. Местные банки присоединились к столичным, они действуют сообща.

Тьельде. Ах, вот как!

(Молчание.)

Значит, вы говорили с консулом Хольстом?

Берент. Разумеется.

(Молчание.)

Поскольку банки приняли решение содействовать падению несолидных фирм и поддержать солидные, самое разумное, чтобы главы фирм представили банкам свои балансы.

(Молчание.)

Тьельде. Это мнение консула Хольста?

Берент. Да, и его также.

(Молчание.)

Я посоветовал правлению банков в виде временной меры, пока мы не располагаем балансами, отказывать в денежных ссудах всем без исключения.

Тьельде (поняв). Ах, вот в чем дело!

Берент. Это только временная мера.

Тьельде (прежним тоном). Вот оно что!

Берент. Но зато она применяется ко всем без изъятия.

Тьельде. Великолепно!

Берент. Если бы мы оказали кому-нибудь предпочтение, это могло бы преждевременно набросить тень на ту или иную фирму.

Тьельде. Я полностью разделяю ваше мнение.

Берент. Очень рад. Значит, вы не поймете меня превратно, если я попрошу также и вас представить мне баланс вашей фирмы.

Тьельде. С величайшим удовольствием, особенно если это послужит общественному благу.

Берент. На этот счет можете быть совершенно покойны. Подобный контроль всегда укрепляет взаимное доверие.

Тьельде. Когда вы желали бы получить мой баланс, господин адвокат? Разумеется, я могу привести только приблизительные данные.

Берент. Само собой. Итак, разрешите мне прислать за ним.

Тьельде. Не беспокойтесь. Если вам угодно, вы можете получить его хоть сейчас. У меня привычка время от времени набрасывать для себя такие примерные балансы,— разумеется, с учетом колебания цен.

Берент. Вот как? (Улыбаясь.) Обычно говорят, что мошенники любят составлять по три баланса в день и все разные. Но теперь я вижу...

Тьельде (смеясь)... что такие привычки бывают не только у мошенников! Впрочем, по три баланса в день мне еще не приходилось составлять.

Берент. Разумеется, я пошутил... (Встает.)

Тьельде (тоже встает). Я так и понял. Итак, через час мой отчет будет доставлен вам в гостиницу. Я ведь не ошибся, вы, конечно, остановились в нашей единственной так называемой гостинице? Кстати, господин адвокат, у нас в доме пустуют две комнаты, предназначенные для гостей. Если они вас устроят, мы будем счастливы принять вас у себя.

Берент. Благодарю вас, я еще не знаю в точности, сколько времени пробуду здесь в городе. К тому же я человек больной, у меня свои привычки, и я предпочитаю никого не стеснять.

Тьельде. Но тогда, я надеюсь, вы не откажетесь отобедать с нами сегодня? Будет кое-кто из моих друзей. А потом мы можем совершить прогулку по морю. Поедем к островам — там очень красиво.

Берент. Благодарю вас, в настоящее время состояние здоровья не позволяет мне участвовать в званых обедах.

Тьельде. Ну что же, очень жаль. Не могу ли я вообще быть вам чем-нибудь полезен?

Берент. Я бы хотел побеседовать с вами до своего отъезда — и чем скорее, тем лучше.

Тьельде (несколько удивленный). Вы хотите сказать после того, как просмотрите все отчеты?

Берент. Я уже получил большинство из них без лишней огласки через консула Хольста.

Тьельде (с возрастающим удивлением). Значит... значит, вы хотите видеть меня еще раз сегодня?

Берент. Что, если мы встретимся в пять часов? Вам это удобно?

Тьельде. К вашим услугам. Если позволите, ровно в пять я явлюсь к вам.

Берент. Я сам зайду сюда в пять часов. (Кланяется, направляется к выходу.)

Тьельде (следуя за ним). Но вы нездоровы, вы старше меня, вы такой уважаемый человек!

Берент. Но зато вы здесь у себя дома. Прощайте.

Тьельде. Вы оказали мне большую честь вашим посещением! Благодарю вас.

Берент. Не трудитесь провожать меня.

Тьельде. О нет, позвольте, я пройду с вами до калитки.

Берент. Я сам найду дорогу.

Тьельде. Не сомневаюсь, но окажите мне эту честь!

Берент. Как вам угодно.

(Они собираются спуститься по лестнице, но в это время на ней показываются Сигне и Хамар, которые поднимаются рука об руку. Обе пары уступают друг другу дорогу.)

Тьельде. Позвольте представить... Впрочем, вас, господин адвокат, нет нужды представлять: господин адвокат Берент из Кристиании. Моя младшая дочь, ее жених лейтенант кавалерии Хамар.

Берент. Мне казалось, что кавалерия сейчас на маневрах?

Xамар. Я получил отпуск...

Берент. Понимаю — по неотложным делам. Прощайте.

Тьельде. Ха-ха-ха!

(Молодые люди кланяются, Тьельде и Берент исчезают на лестнице.)


ЯВЛЕНИЕ ШЕСТОЕ

Те же, без Берента и Тьельде.


Хамар. Нахал! Впрочем, он так разговаривает со всеми.

Сигне. По-моему, с отцом он разговаривает по-другому.

Хамар. Твой отец сам нахал.

Сигне. Не смей так говорить об отце!

Хамар. А что мне прикажешь о нем сказать, если он смеется, когда Берент меня оскорбляет?

Сигне. Скажи, что у него хорошее настроение. (Садится в качалку и раскачивается.)

Хамар. Значит, ты тоже... Не очень-то ты любезна со мной сегодня.

Сигне (продолжая раскачиваться). Ты мне сегодня надоел.

Хамар. Почему же ты мешаешь мне уехать?

Сигне. Потому что без тебя будет еще скучнее.

Хамар. Ну, знаешь, хватит: я больше не намерен терпеть капризы вашего семейства.

Сигне. Ах, вот что? (Снимает кольцо и вертит его между большим и указательным пальцами, продолжая раскачиваться и напевать.)

Хамар. Я уже не говорю о тебе. Но Вальборг! А твой отец! Ему даже в голову не пришло предложить мне испытать гнедого.

Сигне. Наверное, у него были заботы поважнее. (Снова начинает напевать.)

Хамар. Сигне! Ну не капризничай! Скажи, разве ты не согласна, что он должен был мне это предложить? И уж если говорить совсем откровенно,— а с тобой мне притворяться нечего,— раз у твоего отца нет сыновей, а я, его будущий зять, служу в кавалерии, неужели я не вправе был ждать, что он подарит мне этого коня?

Сигне. Ха-ха-ха!

Хамар. По-твоему, я говорю вздор?

Сигне. Ха-ха-ха!

Хамар. Не понимаю, над чем ты смеешься. По-моему, это придало бы блеск фирме твоего отца. Представляешь, товарищи по полку восхищаются гнедым, а я заявляю: это подарок тестя! Шутка сказать! Другого такого жеребца не сыщешь во всей Норвегии.

Сигне (останавливает качалку). И поэтому он, конечно, должен быть твоим? Ха-ха-ха!

Хамар. Ну, хватит, наконец!

Сигне. Лейтенант кавалерии «Несравненный» на коне «Бесподобном». Ха-ха-ха!

Xамар. Сигне, перестань!

Сигне (раскачиваясь). До чего же ты смешон!

Хамар (подойдя к ней ближе). Сигне, послушай! Тебе легче всех упросить отца! Ну, послушай же! Не­ужели ты не можешь хоть на минуту стать серьезной?

Сигне. Пожалуйста. (Снова начинает напевать.)

Xамар. Понимаешь, если бы твой отец подарил мне коня, я остался бы здесь на все лето его объезжать.

(Сигне перестает раскачиваться и петь. Хамар подходит к ее креслу и склоняется над ней.)

Тогда бы я поехал в город только осенью, и ты тоже по­ехала бы со мной и с гнедым. Ну как, разве я плохо при­думал?

Сигне (несколько мгновений смотрит на него). Тебе, милый друг, всегда приходят в голову замечательные мысли!

Хамар. Правда ведь? Значит, все дело за тобой: ты должна выпросить коня у отца. Сигне, душенька, ты согласна?

Сигне. И тогда ты останешься здесь на все лето?

Xамар. На все лето!

Сигне. И будешь объезжать гнедого?

Хамар. И буду объезжать гнедого!

Сигне. А осенью я вместе с вами — с тобой и с ним — поеду в город? Ты ведь так именно и сказал?

Хамар. Правда ведь, здорово!

Сигне. А гнедой тоже будет жить у тети Уллы?

Хамар (смеется). Что за глупости!

Сигне. Но, по-моему, ты взял отпуск только ради гнедого, а раз так, раз ты намерен здесь остаться только для того, чтобы его объезжать, и потом собираешься за­хватить меня вместе с ним к тете Улле...

Xамар. Сигне, ты опять за свое...

Сигне (резко откинувшись в кресле, опять начинает быстро раскачиваться). Н-но! Убирайся!

Хамар. Ревнуешь к гнедому! Ха-ха-ха!

Сигне. Убирайся в конюшню!

Хамар. Хочешь меня наказать? А мне там гораздо веселее, чем здесь!

Сигне (бросает кольцо). Держи! Отдай его гнедому!

Хамар. Если ты еще когда-нибудь бросишь кольцо...

Сигне. Ты столько раз это повторял, что мне надо­ело слушать! (Поворачивает кресло и усаживается спиной к Хамару и зрителям.)

Хамар. Ты просто избалованное дитя, и поэтому было бы глупо принимать всерьез твои выходки.

Сигне. И это я уже слышала, сто двадцать раз слышала! Б-рр! Убирайся!

Хамар. Сигне, неужели ты сама не понимаешь, как это глупо? Ну где ты видела, чтобы ревновали к лошади?

Сигне (вскакивает). Нет, я сейчас закричу, завою! Мне стыдно за тебя... (Топает ногами.) Я презираю тебя!

Хамар (смеется). И все из-за гнедого?

Сигне. Нет, из-за тебя, из-за тебя самого! Иногда я чувствую себя такой несчастной! Мне хочется броситься на землю и рыдать или убежать куда-нибудь за тридевять земель и больше не возвращаться. Оставь меня в покое! Уйди наконец!

Xамар. Ладно, но имей в виду, я и на этот раз не поднял кольца.

Сигне. Хорошо, только уйди, уйди скорее с моих глаз! (плачет, снова садится в кресло.)

Хамар. Будь по-твоему. Вот кстати пароход. С ним я и уеду.

Сигне. Ты знаешь не хуже моего, что он идет в другую сторону. Ох!

(Снова плачет.)

(Вдали над островами возникают мачты и трубы парохода. В прозрачном воздухе видны клубы дыма. За сценой раздаются голоса.)

Голос Тьельде (за сценой). Живо! Возьми лодку лейтенанта! Она уже спущена!

(Сигне вскакивает.)

Хамар. Они встречают кого-то с парохода!

Голос Тьельде (ближе). Садись в лодку, тебе говорят!

Хамар. Он идет сюда!

(Бежит за кольцом, поспешно возвращается.)

Сигне!

Сигне. Не подходи!

Хамар. Сигне! Что с тобой? Ну что я тебе сделал?

Сигне. Не знаю! Я такая несчастная!

(Снова плачет.)

Хамар. Но ведь я все время пляшу под твою дудку! Чего тебе еще надо?

Сигне. Не знаю, я хочу умереть! И это на меня на­ходит теперь так часто!

(Снова плачет.)

Хамар. Сигне! Ты мне столько раз говорила, что любишь меня...

Сигне. Это правда... Но иногда наша помолвка кажется мне такой гадкой. Нет, нет, не подходи ко мне!

Хамар. Сигне!

Тьельде (появляется на лестнице, но обращается к кому-то за кулисами). Не забудьте: все служащие в парадных костюмах!

Хамар. Вытри глаза, Сигне. Не огорчай отца!

(Протягивает ей кольцо, но она отворачивается, вытирая слезы.)


ЯВЛЕНИЕ СЕДЬМОЕ

Те же и Тьельде.


Тьельде (еще на лестнице). А, вы здесь! Отлично! На пароходе прибыл консул Линд, меня только что известили телеграммой.

(Возвращается и с веранды кричит кому-то.)

Поднимите флаги, спустите лодки, а паруса уберите!

(Пытается отвязать лодку.)

Привязана!

(Хамар бежит к нему.)

Помоги мне, живее!

(Хамар отвязывает лодку, и ее тянут за кулисы направо. Тьельде опять возвращается в гостиную.)

Сигне!

(Смотрит на нее.)

В чем дело? Вы опять ссорились?

Сигне. Отец!

Тьельде. Ладно, сейчас у меня нет времени для забав. Сегодня вы все должны помочь мне принять почетного гостя! Поди скажи Вальборг...

Сигне. Скажи сам! Вальборг делает только то, что ей заблагорассудится. Ты прекрасно это знаешь.

Тьельде. Мне сейчас не до ваших капризов. Наступил решающий момент, и вам всем придется делать то, что я прикажу. Скажи Вальборг, чтобы надела нарядное платье и пришла сюда. И ты тоже.

(Она идет.)

Сигне!

Сигне (останавливается). Да?

Тьельде. Придется пригласить к обеду еще шесть- семь человек. Пошли к Финне сказать, что обед переносится с четырех часов на три. Линд уезжает в пять со следующим пароходом. Ты поняла?

Сигне. Но мама, наверное, не рассчитывала, что к обеду будет столько приглашенных?

Тьельде. Ей придется позаботиться о том, чтобы было вдоволь угощения, и притом самого отменного! Сколько раз я говорил: я требую от моей жены, чтобы в течение лета наш дом в любую минуту был готов принять гостей.

Сигне (сдерживая слезы). Но ведь мама сегодня еле ходит…

Тьельде. О господи, как мне осточертели эти вечные болезни. Не до них мне сегодня. Живее, делай, что я сказал!

(Сигне уходит в переднюю дверь, скрывая слезы.)

(Хамару, который подошел к нему.)

Бери перо, чернила и бумагу. Составим список приглашенных. Живо!

Хамар (ищет письменные принадлежности). Здесь ничего нет!

Тьельде (нетерпеливо). Посмотри в другой комнате.

(Хамар выбегает через дверь в глубине.)

(Облегченно вздыхая, читает телеграмму, которую держит в руке. Рука у него дрожит, он читает медленно, повторяя по два раза отдельные слова.)

«Получил ваше письмо минуту отъезда. Прежде чем приму решение, необходимо побеседовать. Приеду сегодня первым пароходом, уеду пять. Подготовьте подробный баланс. Линд». Просто глазам своим не верю. Но написано черным по белому! Ну, раз так, мы еще поборемся.

(Вошедшему Хамару.)

Нашел? Хорошо. Писать приглашения каждому слишком долго. Составим общий список, и кто-нибудь из конторских служащих обойдет приглашенных. Пиши.

(Диктует.)

Пастор... Кстати, как шампанское? Сносное?

Хамар. Ты про новую партию?

Тьельде. Да.

Хамар. Пастор пил и похваливал.

Тьельде. Отлично. Значит, пиши.

Хамар. Пастор.

Тьельде. Консул Ринг.

Хамар. Консул Ринг.

Тьельде. Потом... потом... потом

Хамар. Консул Хольст?

Тьельде. Нет. Хольста не надо.

(Хамар удивлен.)

(Про себя.)

Теперь я могу показать, что в нем не нуждаюсь!

(Решительно.)

Коммерсант Хольм

(Про себя)

Его враг.

Хамар. Коммерсант Хольм.

Тьельде (про себя). Правда, Хольм — жулик. Но ничего, зато это уязвит Хольста.

(Вслух.)

Полицмейстер.

Хамар. Полицмей...

Тьельде. Нет, зачеркни полицмейстера.

(Бормочет.)

На всякий случай лучше быть осторожным.

Xамар. Зачеркнул полицмейстера.

Тьельде. Пастора записал?

Xамар. Номером первым.

Тьельде. Да, верно.

Xамар. Ты забыл амтмана.[2]

Тьельде. Нет, он слишком далеко живет. И потом, он любит быть в центре внимания и вечно толкует о том, что чиновникам мало платят... Он не подходит. Погоди, кто же еще? Да, Кнутсон через «о».

Хамар. Кнутсон через «о».

Тьельде. И Кнудсен через «е».

Xамар. Кнудсен через «е».

Тьельде. Сколько мы насчитали?

Xамар. Пастор, Ринг, Хольм, полицией... нет, полицмейстер вычеркнут, Кнутсон через «о», Кнудсен через «е» — значит, раз, два, три, четыре, пять, шесть.

Тьельде. Потом Финне, ты, я,— это девять. Нам нужно двенадцать.

Хамар. А дамы?

Тьельде. Дамам нечего делать в обществе коммерсантов. Они выйдут после обеда,— вернее так: сначала сигары, потом дамы. Так кого же все-таки...

Хамар. Может быть, нового адвоката? Представительный мужчина. Забыл его имя.

Тьельде. Нет, он тут ни к чему. Слишком много ораторствует, старается набить себе цену. Да, вот кто! Таможенник Прам.

Хамар. Прам? Да ведь он напьется как свинья.

Тьельде. Ничего, он сидит, молчит и никому не мешает. Скорее наоборот. Пиши, таможенный досмотрщик Прам.

Хамар. Таможенный досмотрщик Прам.

Тьельде. Попробуй подбери приличное общество в таком захолустье... Да, вот (щелкает пальцами). Фальбе, агент Фальбе. Чист, как стеклышко, и ни к кому не лезет с рассуждениями.

Хамар. В каком смысле чистый? Опрятно одевается?

Тьельде (бормочет). Да, если хочешь, и в этом смысле тоже. Но я-то имел в виду вообще... Остается двенадцатый? А что, если Мортен Шульц?

Xамар (с негодованием). Мортен Шульц?

(Поднимается с торжественным видом.)

Ну нет. Тут уж я протестую. Знаешь, что он сделал, когда у нас в последний раз были гости? Среди обеда (показывает жестами) вынул изо рта вставную челюсть и стал ее показывать соседям по столу. Он хотел пустить ее по кругу! Если ты на­мерен созвать приличное общество...

Тьельде. Ты прав, он грубиян, но зато самый богатый человек в округе.

Хамар (снова опустившись на стул). А раз так, он мог бы, черт возьми, заказать себе новый парик. С ним рядом тошно сидеть.

Тьельде. Что верно, то верно, он настоящая свинья, но зато ловкач и очень этим гордится. Видишь ли, дружок, на манеры богатых людей надо смотреть сквозь пальцы.

Хамар. Не понимаю, какой от него может быть прок тебе?

Тьельде. Хм, как сказать. Впрочем, пожалуй, он и в самом деле не совсем подходит.

Хамар. Конечно, нет!

Тьельде (бормоча). Но, с другой стороны, на Линда произведет впечатление, если он увидит здесь Шульца...

Хамар. А разговоры, которые он затевает! Дамам приходится уходить!

Тьельде. Ты прав.

(Бормочет.)

Вообще он мне, по­жалуй, теперь ни к чему... Кого же тогда позвать? Погоди …

Хамар. Кристофера Хансена?

Тьельде. Нет, черт возьми! Тогда начнутся политические разговоры. Погоди...

(Останавливается.)

Черт возьми, отчего не рискнуть? Хм-хм-хм — да, именно его!

(С ударением на каждом слоге.)

Пивовар Якобсен?

Хамар (пораженный). Пивовар Якобсен?

Тьельде. Хм-хм! Якобсен будет очень кстати. Я его знаю вдоль и поперек. На него можно положиться.

Хамар. Якобсен славный малый, это все знают. Но в приличном обществе...

Тьельде. Хм-хм! Говорю тебе, запиши Якобсена.

Хамар. Якобсен! Готово! (Встает.)

Тьельде. Передай это Скунстаду, пусть обойдет всех приглашенных! И помни, ровно в три! Живее! (Кричит ему вслед.) И возвращайся как можно скорее, ты мне нужен.

(Хамар выходит в дверь у авансцены.)

(Один.)

Да, я и забыл!

(Вынимает из кармана письмо.)

Как теперь быть с балансом, посылать ли его Беренту? В банках я больше ее нуждаюсь. И все же, пока не решено окончательно... К тому же баланс составлен так, что и комар носа не подточит. Полюбуйтесь на него, консул Хольст, вам эго полезно. Представляю, как он обозлится. Вдобавок, если я не пошлю баланс, они вообразят, что я пообещал его представить только потому, что меня приперли к стенке, а теперь приехал Линд, и я на попятную. Пожалуй, выгодней все-таки послать!

(Хамар возвращается.)

Передай посыльному это письмо, пусть отнесет его адвокату Беренту, гостиница Виктория.

Хамар. Ты что, его тоже собираешься пригласить? Тогда нас будет тринадцать за столом.

Тьельде. Это не приглашение. Пойди отнеси скорей, пока он не ушел!

(Хамар снова уходит.)

(Один.)

Ох, если б только дело выгорело! Консул Линд из тех, кого можно обвести вокруг пальца. И я должен, должен этого добиться!

(Смотрит на часы.)

У меня в распоряжении четыре часа, чтобы его обработать. Таких радужных надежд у меня не было с тех пор... пожалуй, с тех самых пор...

(Задумывается, потом говорит спокойно.)

Впрочем, и в кризисе есть, пожалуй, хорошая сторона. Он как девятый вал, который иногда выносит на сушу. Теперь все взбудоражены, спасают, кто что может.

(Со вздохом.)

Если бы мне сейчас удалось вывернуться, никто бы ничего не заподозрил! Ох, этот вечный страх, ни минуты покоя ни днем, ни ночью... Неуверенность во всем, бесконечные уловки... Ходишь по краю пропасти, играешь в прятки, говоришь и двигаешься точно во сне...

(С отчаянием.)

Но на этот раз — кончено: последняя уловка — и баста! Сейчас я просто нуждаюсь в помощи — и я ее вырву!.. Только удастся ли? В этом весь вопрос!.. Неужели я и вправду спасен?.. Ох, проспать спокойно хоть одну ночь и наутро проснуться без страха, сесть за стол и ни о чем не думать, вернуться вечером домой и не знать никаких забот!.. Неужели я опять почувствую под ногами твердую почву, смогу по праву оказать о чем-то: это мое, в самом деле мое, мое. Нет, не верю, боюсь верить — слишком часто меня обманывали!

Хамар (входит). Едут!

Тьельде. Черт возьми, а порох?! Линда надо встретить артиллерийским салютом.

Хамар. Порох есть.

Тьельде. Скорее пошли кого-нибудь на острова предупредить артиллериста Оле. (Выходит.)


Занавес




ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ

Та же гостиная. Стол выдвинут ближе к авансцене, на нем бутылки с шампанским, десерт. Фру Тьельде, Сигне, служанка и лакей хлопочут у стола. Справа доносится оживляй разговор иногда прерываемый взрывами хохота.


ЯВЛЕНИЕ ПЕРВОЕ

Фру Тьельде, Сигне.


Фру Тьельде (устало). Ну теперь, по-моему, все в порядке.

Сигне. Как долго тянется обед.

Фру Тьельде (смотрит на свои часы). Да на десерт осталось всего полчаса, если консул Линд не раздумал уехать в пять.

(Разговор за сценой умолкает.)

Сигне. Ну, вот, наконец-то кончили! Слышишь, встают из-за стола.

(За сценой снова голоса и шум отодвигаемых стульев.)

Идут сюда!

Фру Тьельде. Оставим их пока.

(Служанка выходит в дверь у авансцены; за ней — фру Тьельде, опираясь на руку Сигне. Лакей начинает откупоривать шампанское.)


ЯВЛЕНИЕ ВТОРОЕ

Впереди всех консул Линд в сопровождении Тьельде Слышно, как гость уверяет хозяина, что обед был великолепен а Тьельде сетует на скромные возможности провинциального городка. Оба смотрят на часы: осталось каких-нибудь полчаса. Тьельде уговаривает Линда отложить отъезд, но тщетно. Следом за Тьельде и Линдом — коммерсанты Хольм и Ринг, оживленно спорящие о ценах на строевой лес. Первый считает, что цены будут падать второй, что они повысятся, и притом в самом скором времени, так как они изменяются обратно пропорционально ценам, а уголь и железо; первый отрицает это с пеной у рта. За ними пастор в сопровождении будущего зятя Тьельде. Пастор объясняет изрядно подвыпившему Хамару, что он не возражает, когда прихожане обращаются к другим священникам, лишь бы они по-прежнему платили своему законному духовному отцу, независимо от того пользуются они его услугами или нет; порядок должен быть во всем ибо порядок есть краеугольный камень царства божия. Хамар пытается перевести разговор на гнедого, но это ему не удается. Вместе с ними появляются Кнутсон и Фальбе, занятые разговором о танцовщице, которую Фальбе видел в Гамбурге и которая делала прыжки почти на три метра в высоту. Кнутсон выражает сомнение, но Фальбе утверждает, что видел это собственными глазами и даже однажды ужинал за одним столом с танцовщицей. Следом — Финне Кнудсен и Якобсен. Якобсен предлагает биться об заклад и ставит свою голову, требуя, чтобы все признали, что прав он. Остальные с таким же пылом убеждают его, что он их неправильно понял: они хотели сказать совсем другое. Но Якобсен твердит свое — ему на­плевать на то, что они хотели сказать, он знает одно: его принципал — величайший коммерсант и честнейший человек в мире, или во всяком случае в Норвегии. Таможенный досмотрщик Прам идет один с блаженно-сосредоточенным видом. Все разговоры ведутся одновременно.


Тьельде (стучит по стакану). Господа!

(Все умолкают. Продолжают говорить только Фальбе и Якобсен. На них шикают.)

Господа! Прошу извинить хозяев, что обед так затянулся

Все (хором). Что вы! Что вы!

Тьельде. К сожалению, наш высокочтимый гость собирается через полчаса нас покинуть. Разрешите мне, прежде чем мы приступим к десерту, сказать несколько слов.

Господа! Сегодня мы имеем честь принимать у себя князя. Я повторяю — князя. Ибо, если справедливо утверждение, что деньги правят миром, — а оно справедливо, господа!..

Таможенный досмотрщик Прам (опершись руками о край стола у самой авансцены, заявляет торжественно и невозмутимо). Без сомнения!

Тьельде. ...наш гость — воистину князь! В нашем городе, господа, нет ни одного крупного предприятия, которое не было бы обязано своим существованием нашему досточтимому гостю, вернее его подписи.

Прам (Линду). Господин консул! Окажите мне честь. (Хочет чокнуться с ним.)

Многие. Тсс!

Тьельде. Да, господа! Его подпись необходима для любого начинания. Если вы хотите двинуть в ход какое-нибудь дело, вы должны заручиться подписью нашего гостя.

Прам. Подписью нашего гостя!

Тьельде. Так разве я не прав, называя его князем?

Тонкий голос (это голос Фальбе). Еще бы!

Тьельде. Господа! В теперешних обстоятельствах это имя снова призвано сыграть созидательную роль в жизни нашей страны. Я сказал бы, что в настоящий момент носитель этого имени — величайший благодетель Норвегии.

Прам. Благодетель!

Тьельде. Так выпьем за его здоровье, господа! Да процветает во веки веков его банкирский дом, да будет его имя бессмертным в памяти норвежцев! Да здравствует господин консул Линд!

Все. Да здравствует консул Линд!

(Все чокаются.)

Тьельде (Хамару, которого он довольно бесцеремонно вытаскивает из-за стола, в то время как все остальные приступают к еде). Где же салют?

Хамар (испуганно). Правда!

(Бежит к окну, возвращается обратно.)

У меня нет носового платка. Наверное, забыл в той комнате.

Тьельде. Возьми мой!

(Вынимает платок.)

На тебя ни в чем нельзя положиться. Прозевал салют! Болван!

(Хамар исступленно машет платком. Наконец гремит салют. Коммерсанты стоят группой, с десертными тарелочками в руках.)

Хольм. Пожалуй, пальба немного запоздала.

Кнутсон. Der Prosit, der kommt spat...[3]

Ринг. Однако, ничего не скажешь, момент весьма торжественный...

Xольм. Во всяком случае, весьма неожиданный.

Кнутсон. Под гром салютов нам представляют чело­века, которого обвели вокруг пальца!

Ринг. Да-а! Консул Тьельде умница, ничего не скажешь.

Тьельде (Линду). Господин консул, окажите нам честь, произнесите тост.

(Все почтительно умолкают.)

Консул Линд. Наш уважаемый хозяин в лестных словах произнес здравицу в мою честь. Но я хотел бы добавить, что большие капиталы на то нам и даны, чтобы мы поддерживали людей энергичных, умных, с размахом и предприимчивостью.

Прам (стоя в прежней позе). Благородные слова!

Линд. Я всего лишь распорядитель капиталов, порой весьма робкий и недальновидный.

Прам. Превосходно!

Линд. Зато кипучая деятельность господина Тьельде воистину достойна восхищения. Она зиждется на надежной основе. Пожалуй, в настоящий момент мне это виднее, чем кому бы то ни было.

(Все изумленно переглядываются.)

Вот почему я беру на себя смелость заявить, что эта деятельность служит интересам вашего города, округи, всей страны и, как всякая талантливая и энергичная деятельность, заслуживает поддержки. За процветание торгового дома Тьельде!

Все. За процветание торгового дома Тьельде!

(Хамар снова подает знак, снова гремит салют.)

Тьельде. Благодарю вас, господин консул. Я тронут до глубины души!

Линд. Я высказал лишь то, в чем глубоко убежден, господин консул!

Тьельде. Спасибо!

(Хамару.)

Ты с ума сошел — салютовать в честь хозяина? Болван!

Хамар. Но раз произносят тост...

Тьельде. Черт побери, ты просто...

Хамар (про себя). Нет, ей-богу, если еще раз...

Хольм. Значит ссуда — совершившийся факт?

Кнутсон. Именно. Fait accompli[4]. Эта здравица принесёт Тьельде сто тысяч специйдалеров — а может, и больше.

Ринг. Тьельде — умница! Я всегда это говорил.

(Фальбе почтительно чокается с Линдом. На авансцене появляются Якобсен и Кнудсен.)

Якобсен (сдержанно). Говорю вам, что это враки!

Кнудсен. Да погодите, милейший Якобсен, вы меня не поняли.

Якобсен (громко). Отлично все понял, но я знаю своего патрона.

Кнудсен. Да не кричите же так!

Якобсен (еще громче). А пусть их слушают Мне скрывать нечего.

Тьельде (почти одновременно с ним). Господин пастор просит слова!

Кнудсен. Тише! Пастор хочет говорить.

Якобсен (очень громко). Черт возьми, да неужто мне молчать, если какой-то проклятый...

Тьельде (тоном приказания). Слово имеет господин пастор.

Якобсен. Прошу прощения!

Пастор (довольно слабым голосом). Как духовный пастырь сего дома долгом своим почитаю исполнить приятную обязанность, благословив дары, которые, словно из рога изобилия, сыплются на нашего гостеприимного хозяина и его друзей. Да послужат эти дары во спасение нашей бессмертной души и ныне и присно и во веки веков

Прам. Аминь!

Пастор. Позвольте мне осушить бокал за милых чад нашего хозяина — за его прелестных дочерей, о счастье коих я ежедневно молю господа со времени их конфирмации! Незабвенное время, сближающее пастыря с семьей его духовных дочерей.

Прам. О да!

Пастор. Так пусть они и впредь пребудут в христианском смирении, в любви и благодарности к своим дражайшим родителям!

Все. За здоровье фрекен Вальборг и фрекен Сигне!

Хамар (со страхом). А как же салют?

Тьельде. Иди ты...

Хамар. Нет, ей-богу, если еще раз...

Тьельде (одновременно с ним). Благодарю вас, гос­подин пастор! Я, как и вы, тешу себя надеждой, что духовная связь между родителями и детьми в нашей семье...

Пастор. О, я всегда умиляюсь сердцем, лицезрея сей уютный очаг.

Тьельде. Окажите мне честь выпить со мной...

Пастор. Шампанское у вас отличное.

Линд (Хольму). Ваши слова весьма меня огорчают. Местные жители стольким обязаны Тьельде. Неужели они платят ему черной неблагодарностью?

Хольм (вполголоса). Видите ли, на него никогда нельзя до конца положиться.

Линд. В самом деле? А мне его очень расхваливали!

Хольм (прежним тоном). Вы меня не поняли. Я говорю о состоянии его дел...

Линд. Состояние дел? Но тогда это просто недоразумение! Знаете, толпа часто не понимает тех, кто возвышается над ней благодаря своей предприимчивости.

Хольм. Не подумайте, что я...

Линд (несколько принужденно). О нет, я далек от этой мысли. (Отходит от него.)

Якобсен (с которым Тьельде распил бокал вина). Господа!

Кнутсон (проходя, Хольму). Неужели этот мужлан получит слово? (Приблизившись к Линду.) Господин консул, окажите мне честь — выпейте со мной.

(Гости начинают громко разговаривать, точно желая показать, что не хотят слушать Якобсена.)

Якобсен (громовым голосом). Господа!

(Все умолкают.)

(Продолжает обычным голосом.)

Я человек простой, но дозвольте и мне сказать пару слов на этом торжественном собрании. Я пришел к консулу Тьельде сопливым нищим мальчонкой, но он вытащил меня из навоза...

(Смех.)

И теперь я... да то, что я теперь есть, господа. Поэтому, ежели кто может сказать о консуле Тьельде, так это я. Потому что я его знаю. И я знаю, что он честный человек!

Консул Линд (Тьельде). Устами младенцев и пьяных...

Тьельде (смеется) ...глаголет истина! Якобсен. Конечно, есть и такие, что болтают о нем невесть что. Что ж, может статься. Все мы не без греха. Но раз уж здесь собралось такое знатное общество, то я скажу, что все эти болтуны, черт бы их побрал, в подметки Тьельде не годятся!

(Смех.)

Тьельде. Ладно, ладно, довольно, Якобсен!

Якобсен. Нет, погодите, я еще не все сказал. По­тому что мы, господа, забыли еще один тост, хотя пили и ели за обе щеки.

(Смех. Фальбе хлопает в ладоши и кричит: «Браво!»)

Смешного тут ничего нет, потому что мы забыли выпить за здоровье фру Тьельде!

Линд. Браво!

Якобсен. Что это за жена! Что за мать! Вот она больна, еле ходит, а все хлопочет, все делает сама, никогда словечка не скажет, не пожалуется. Вот я и хочу сказать: да будет над ней благословенье божье. Все — я кончил.

Несколько голосов. За здоровье фру Тьельде!

Прам. Молодец Якобсен! (Трясет ему руку.)

(Линд подходит к Якобсену, Прам почтительно отстраняется.)

Линд. Разрешите чокнуться с вами, Якобсен?

Якобсен. Премного благодарен. Ведь я человек про­стой.

Линд. Зато честный человек! Ваше здоровье!

(Они пьют, в этот момент у веранды появляется лодка. Шесть гребцов встают и салютуют веслами, точно военные моряки. Саннес стоит под флагом у руля.)

Хольм (шепотом). Тьельде знал, что делает, когда пригласил Якобсена!

Кнутсон (шепотом). Нет, вы только поглядите! Лодка-то! Лодка!

Ринг. Тьельде — умница! Говорю вам — умница.

(На лестнице справа появляются дамы.)

Тьельде. Господа! Приближается минута расставания. Вот и дамы. Они хотят проститься с нашим высокочтимым гостем. Так подойдем же к нему в последний раз, поблагодарим и трижды прокричим в его честь троекратное ура — ура в честь нашего истинного князя!

(Все девять раз кричат «ура», таможенный досмотрщик Прам кричит в десятый раз.)

Линд. Благодарю вас, господа! У меня осталось так мало времени, что я лишен возможности поблагодарить каждого в отдельности. Прощайте, любезная госпожа Тьельде! Жаль, что вы не слышали великолепного тоста, произнесенного в вашу честь. Примите мою искреннюю благодарность за гостеприимство, простите, что причинил вам столько хлопот. Прощайте, фрекен Сигне! Глубоко сожалею, что не имел счастья поближе познакомиться с вами, вы так милы и жизнерадостны! Но если вы и в самом деле приедете в столицу...

Сигне. Вы окажете мне честь и представите меня вашей супруге?

Линд. Благодарю вас, милости просим!

(К Вальборг.)

Вам нездоровится, фрекен?

Вальборг. Нет, почему же.

Линд. У вас такой серьезный вид.

(Поскольку Вальборг не отвечает, более сдержанным тоном.)

Прощайте, фрекен.

(Хамару.)

Прощайте, господин... господин...

Тьельде. Лейтенант кавалерии Хамар.

Линд. Ах, вы, кажется, рассказывали мне что-то о жеребце. Будущий зять! Извините, что я...

Хамар. Не имеет значения!

Линд. Прощайте!

Хамар. Счастливого пути, господин консул!

Линд (сдержанно Хольму). Прощайте, господин коммерсант!

Хольм (с неколебимой вежливостью). Счастливого пути и всяческих благ, господин консул!

Линд. Прощайте, господин таможенный досмотрщик!

Прам (задерживает руку Линда, силится что-то сказать, умолкает). Позвольте... Позвольте поблагодарить... поблагодарить...

Линд. Сударь, вы честный человек!

Прам (с облегчением). Счастлив это слышать! Спа­сибо!

Линд (Кнутсону). Прощайте, господин...

Кнутсон (смущенно). Кнутсон.

Прам. Через «о».

Линд (Кнудсену). Прощайте, господин...

Кнудсен. ...тоже Кнудсен.

Прам. Только через «е».

Линд (подойдя к Фальбе). Господин...

Фальбе. Фальбе, агент Фальбе.

Линд. Прощайте, господин агент Фальбе. (Рингу.) Я рад видеть вас в добром здравии, господин консул.

Ринг (с глубоким поклоном). Взаимно.

Линд. Прощайте, господин пастор!

Пастор (задерживая его руку, тихо). Разрешите по­желать вам счастья и благополучия, господин консул.

Линд. Спасибо. (Хочет освободиться.)

Пастор. …на пути к заморским странам через ковар­ный океан, господин консул!

Линд. Спасибо. (Хочет освободиться.)

Пастор. На родину, в свое отечество, которое в ва­шем лице...

Линд. Простите, господин пастор, время на исходе.

Пастор. Позвольте поблагодарить вас за сегодняш­ний день, за эту встречу, господин консул, за это…

Линд. Не за что! Прощайте.

(Якобсену.)

Прощайте, Якобсен, прощайте.

Якобсен. Прощайте, господин консул. Я человек про­стой, но уж дозвольте и мне пожелать вам счастливого пути.

Линд. Спасибо, Якобсен. Прощай, Финне. Постой, на два слова (тихо), ты говоришь, что адвокат Берент. (Отводит его в сторону.)

Тьельде (Хамару). Смотри, на этот раз не проворонь салют. Да постой, куда ты бежишь! Подожди, пока лодка отчалит! Чуть было опять не напутал, болван!

Xамар. Нет, ей-богу, если еще раз,

Тьельде (в это время обращается к Линду, который пожимает ему руку). Прощайте, господин консул!

(Тихо.)

Из всех здесь присутствующих я больше всех благодарен вам за ваше посещение. Вы один можете это понять.

Линд (холоднее, чем прежде). Не стоит благодарности, господин консул. Желаю удачи в делах!

(Теплее.)

Прощайте, господа! Спасибо за компанию!

(Лакей, который еще раньше подал Линду шляпу и перчатки, передает Саннесу саквояж. Линд садится в лодку.)

Все. Прощайте, господин консул! Прощайте. Тьельде. А ну-ка, еще разок, — ура!

(Одновременно раздаются крики «ура» и салют. Линд отчаливает. Все машут платками.)

Тьельде (выбегает на авансцену). А у меня нет платка! Этот болван забрал...

(Замечает Вальборг.)

А ты почему не машешь?

Вальборг. Не хочу.

Тьельде (смотрит на нее, но ничего не говорит. Бросается к столу, хватает две салфетки, бежит к веранде и машет обеими руками, крича). Прощайте! Сигне. Пойдемте на мыс, оттуда виднее!

Все. Пойдемте, пойдемте. (Сбегают вниз направо.)

Тьельде (возвращается). Сюда идет адвокат.

(Вальборг уходит в дверь направо.)

(Подходит к столу, бросает на него салфетки, а сам падает на стул.) О боже, боже! Но это в последний раз! Больше мне не придется ломать комедию, нет, никогда! (Встает, устало.) Да, я забыл про адвоката!


Занавес. Перемена декораций.


ЯВЛЕНИЕ ТРЕТЬЕ

Перемена декораций должна совершаться как можно быстрее. Слева конторка, заваленная счетными книгами и бумагами. Справа высокий в рост человека, камин. Перед ним кресло. Справа в глубине стол на нем чернильница, перья. Два кресла — одно у стола, повернутое к зрителям, второе рядом с ним. По обе стороны конторки окна у авансцены перед камином дверь. В глубине сцены другая дверь, которая ведет во внутреннее помещение конторы. Шнурок от звонка. Стулья по обе стороны двери. В самой глубине, слева, винтовая лестница, ведущая в спальню.

Тьельде, адвокат Берент в глубине сцены.


Тьельде (с достоинством). Прошу извинения, что принимаю вас здесь. В гостиной беспорядок, у нас были гости к обеду.

Берент. Я слышал, что у вас были гости.

Тьельде. Консул Линд из Кристиании.

Берент. Вот как.

Тьельде. Сделайте одолжение, садитесь.

(Берент снимает шляпу и кладет пальто на стул у двери. Потом садится в кресло у стола и вынимает из жилетного кармана бумаги. Тьельде садится в кресло рядом и равнодушно наблюдает за Берентом.)

Берент. Прежде всего, господин консул, нам следует найти отправную точку для определения цен, и в первую очередь цен на недвижимость. Вы не возражаете, если в основу расчетов мы положим ваши предприятия?

Тьельде. Отнюдь.

Берент. Тогда разрешите задать вам несколько вопросов и сделать кое-какие частные замечания по некоторым вашим подсчетам.

Тьельде. Как вам угодно.

Берент. Начнем хотя бы... ну хотя бы с одного из тех ваших владений, которые расположены поблизости. Они показательны для местных цен. Вот, например, Мьельстадский лес. Вы оценили его в восемьдесят четыре тысячи специйдалеров. Это, пожалуй, многовато.

Тьельде (равнодушно). Вы полагаете?

Берент. Вы приобрели этот лес за пятьдесят тысяч специйдалеров.

Тьельде. Да, четыре года назад. Тогда леса были дешевы.

Берент. За эти годы вы порубили леса больше, чем на сто тысяч специйдалеров?

Тьельде. Кто вам это сказал?

Берент. Консул Хольст.

Тьельде. Консул Хольст ничего не знает.

Берент. Все равно, нам приходится быть очень осторожными.

Тьельде. Видите ли, для меня эта переоценка не имеет практического значения, но те, кого она затронет будут протестовать.

Берент (не обращая внимания на его замечание) Итак, я полагаю, что мы снизим цифру с восьмидесяти четырех до пятидесяти тысяч.

Тьельде. До пятидесяти тысяч! (Смеется.) Ну что ж, сделайте одолжение!

Берент. Из тех же соображений ваш участок со строевым лесом придется оценить в двадцать тысяч специйдалеров.

Тьельде. Позвольте обратить ваше внимание, что при таких подсчетах все фирмы побережья окажутся банкротами.

Берент (улыбаясь). Что поделаешь!.. Верфь со всем ее оборудованием вы оценили в шестьдесят тысяч специйдалеров.

Тьельде. Включая два корабля на стапелях.

Берент. Ну, их еще только начали строить. Пока они в таком виде, на них вряд ли найдется покупатель.

Тьельде. Вот как?

Берент. Поэтому нам придется оценить верфь со всем ее оборудованием не больше чем тысяч в сорок... Боюсь даже, что и это слишком много.

Тьельде. Знаете что, сыщите мне другую верфь, которая приносила бы такие доходы, и я тут же покупаю ее у вас за сорок тысяч. Не скрою, что наживу двадцать тысяч только на самой сделке.

Берент. Разрешите продолжать?

Тьельде. Как вам угодно! Мне самому любопытно увидеть свою собственность в столь неожиданном освещении.

Берент. Кроме того, вы переоценили здешнюю вашу недвижимость: земельные угодья, сады, дома, склады, не говоря уже о пивоварне и фабрике, к которым я вернусь несколько позже. Вы преувеличили, в частности, выгоды географического положения вашего города.

Тьельде. Каким образом?

Берент. Вся ваша роскошная обстановка, все подсобные, совершенно бесполезные строения ничего не добавляют к основной стоимости дома. Представьте, что покупателем будет какой-нибудь крестьянин. А это, пожалуй, самое вероятное.

Тьельде. Я вижу, вы уже выкинули меня из моего дома?

Берент. Во всех своих расчетах я должен исходить из предполагаемой продажи.

Тьельде (встает). Ну, и во что же вы оценили мои владения — округленно?

Берент. Вдвое дешевле чем вы, то есть...

Тьельде. Извините! Быть может, я буду груб, но у меня на языке уже давно вертится одно слово: ведь это самое отъявленное бесстыдство. Ворваться в чужой дом, сделать вид, что хочешь знать мнение хозяина, и потом на бумаге, с помощью расчетов, отобрать у него все его достояние.

Берент. Я вас не понимаю. Мы пытаемся найти основу для определения местных цен. Вы ведь сами сказали, что все это вас не касается.

Тьельде. Безусловно. Но я не понимаю, как можно взять расчет, добровольно составленный честным человеком, и обращаться с ним, как с фальшивкой.

Берент. Судя по всему, на нынешние цены существуют весьма различные точки зрения. Это я и хотел вам показать.

Тьельде. Но разве вы не понимаете, что режете но­жом по живому мясу?

Я собирал здешние владения по крупицам, трудился, не спал ночей, борясь с безнадежной конъюнктурой. Здесь живет моя семья, мои близкие — да ведь это просто плоть от плоти, кровь от крови моей.

Берент (кивает). Я все отлично понимаю. Пивоварню вы оценили...

Тьельде. Довольно, у меня лопнуло терпение. Вам придется избрать какую-нибудь другую фирму в качестве отправной точки для ваших расчетов и поискать другого консультанта, который разделит ваши нелепые взгляды на положение здешних дел.

Берент (откидывается в кресле). Очень жаль. Я предполагал сообщить банкам ваши соображения по по­воду моих замечаний.

Тьельде. Вы послали мой баланс банкам?

Берент. Да, вместе с моими замечаниями и замечаниями консула Хольста.

Тьельде. Значит, это была ловушка! А я предполагал, что имею дело с джентльменом!

Берент. Банки и я, я и банки — это одно и то же, поскольку я уполномочен банками.

Тьельде. Все равно, это неслыханное самоуправство!

Берент. Давайте воздержимся от громких слов, по крайней мере на время... Лучше обдумаем, какое впечатление произведут ваши расчеты в Кристиании?

Тьельде. Да, кое-кому придется об этом поразмыслить!

Берент. Например, банкирскому дому Линда!

Тьельде. Что? Вы собираетесь послать Линду мои расчеты с вашими и Хольста замечаниями?

Берент. Когда я услышал артиллерийскую пальбу, я понял, что здесь происходит, и уведомил об этом банки.

Тьельде. Значит, вы занимались слежкой? Вы хотите подорвать мои связи?

Берент. А разве дела у вас таковы, что это вас пугает?

Тьельде. Речь идет не о моих делах, а о вашем по­ведении.

Берент. Не будем отвлекаться. Вернемся к расчетам. Вы оценили пивоварню...

Тьельде. Нет, вы проявили такой неслыханный иезуитизм, что ни один порядочный человек не станет иметь с вами дело. Я уже сказал, что привык вести дела с джентльменами.

Берент. Боюсь, что вы несколько превратно представляете себе свое положение. Ваш долг банкам так велик, что они вправе требовать от вас отчета. И у вас нет ни­каких оснований протестовать против того, что мы намерены предпринять с этим отчетом.

Тьельде (подумав). Ну, ладно. Только избавьте меня от подробностей. Итог?

Берент (перелистывая бумаги). Итог таков: вы исчисляете свой актив в четыреста пятьдесят четыре тысячи специйдалеров. А я оцениваю его в двести три тысячи.

Тьельде (спокойно). Вы хотите сказать, что у меня дефицит больше полутораста тысяч?

Берент. Видите ли, ваше исчисление пассива тоже не совсем совпадает с моим.

Тьельде (спокойно). Ну еще бы.

Берент. Например, дивиденд, доставляемый конкурсом Меллера...

Тьельде. Без подробностей. Пассив в целом?

Берент. Сейчас посмотрим. По вашим подсчетам пассив составляет триста пятьдесят тысяч, по моим — около четырехсот, точнее говоря, триста девяносто шесть тысяч восемьсот шестьдесят специйдалеров.

Тьельде. Это означает дефицит примерно в...

Берент. Примерно в сто девяносто семь тысяч специйдалеров или, если округлить, в двести тысяч.

Тьельде. Да уж давайте лучше округлять!

Берент. Таким образом, по вашему балансу у вас актив сто двадцать четыре тысячи специйдалеров, а по моему — пассив около двухсот тысяч.

Тьельде. Весьма признателен. Знаете, какое у меня чувство?

(Берент смотрит на него.)

Мне кажется, что я разговариваю с сумасшедшим.

Берент. У меня это чувство возникло уже давно. Партию леса, которая находится на складе во Франции, я не смог оценить, поскольку вы сами забыли включить ее в баланс. Возможно, она внесет небольшую поправку.

Тьельде. Не трудитесь. Мне и раньше приходилось слышать о вашей бесцеремонности, о вашем бессердечии. Но действительность превосходит все описания! Не знаю, почему я сразу же не указал вам на дверь. Но и теперь еще не поздно — уходите!

Берент. Уйти придется нам обоим. Но прежде всего договоримся о передаче имущества в руки судебных исполнителей.

Тьельде. Ха-ха-ха! Да знаете ли вы, что я с минуты на минуту ожидаю телеграфного перевода на такую кругленькую сумму, что не только могу расквитаться с самыми неотложными платежами, но и вообще чувствую себя в полной безопасности.

Берент. Телеграф — великолепное учреждение, и пользоваться им может каждый.

Тьельде (после минутного размышления). Что вы хотите сказать?

Берент. Услышав артиллерийскую пальбу, я тоже прибегнул к телеграфу. Думаю, что господин Линд, поднявшись на пароход, застал там депешу из своего банка, и вряд ли вы теперь получите от него деньги.

Тьельде. Неправда! Вы не посмели это сделать!

Берент. Представьте, я именно так и сделал.

Тьельде. Дайте мне мой баланс, я хочу еще раз его просмотреть.

(Хочет взять бумаги.)

Берент (прикрывает их рукой). Извините.

Тьельде. Вы отказываетесь вернуть мне баланс, на­писанный моей собственной рукой?

Берент. Более того — я намерен спрятать его в карман. (Прячет бумаги.) Фальшивый баланс, скрепленный подписью и датированный, — это довольно убедительный документ.

Тьельде. Значит, вы добиваетесь моей моральной и юридической гибели?

Берент. Вы сами уже давно ее подготовили. Мне известно положение ваших дел. Вот уже месяц как я переписываюсь со всеми фирмами в Норвегии и за границей, с которыми вы ведете дела.

Тьельде. Подумать только, какой гнусной слежке подвергается порядочный человек! Целый месяц меня окружают шпионы! Друзья—коммерсанты вступают в заговор с банками! Чужие люди вторгаются в мою жизнь и в мои дела. (С силой.) Но я одолею своих врагов. Я покажу им, чем кончаются попытки с помощью клеветы погубить честную фирму!

Берент. Сейчас не время для пышных фраз. Собираетесь вы или нет немедля объявить себя несостоятельным?

Тьельде. Ха-ха! Вот новость! Вы думаете, что можете одним росчерком пера превратить меня в банкрота!

Берент. Я отлично знаю, что вы в состоянии продержаться еще с месяц. Но ради вашего собственного благополучия и в особенности ради блага других людей, я советовал бы вам немедленно прекратить борьбу. Собственно говоря, я для того и приехал, чтобы ускорить ваше решение.

Тьельде. Наконец-то! Вот где она, правда! Вы прикинулись другом, уверяли, что хотите внести ясность в дела, понять, какие фирмы солидны и какие нет, и почтительно просили меня помочь вам.

Берент. Совершенно верно. Но обнаружилось, что здесь несолидна только одна ваша фирма и те, кто непосредственно связан с ней.

Тьельде (овладев собой). Значит, вы проникли в мой дом с тайным намерением меня погубить?

Берент. Я еще раз повторяю вам, что до банкротства фирму довели вы, ее глава, а не я.

Тьельде. А я еще раз повторяю, что фирма обанкротилась только в вашем воображении. Месяц — срок большой, а я уже не раз доказывал, что умею находить выход!

Берент. И все больше запутывались во лжи!

Тьельде. Вы не коммерсант и не разбираетесь в этих вопросах. А впрочем, может, вы и в самом деле способны меня понять. Слушайте: дайте мне сто тысяч специйдалеров, и я спасу все для всех! Вы умный человек, и это решение достойно смелого ума. Оно упрочит за вами репутацию человека дальновидного и проницательного. С помощью этой суммы вы спасете благосостояние сотен людей и обеспечите процветание нашего края.

Берент. На эту удочку вам меня не поймать.

Тьельде (подумав). Хотите, я подробно изложу вам, как при помощи ста тысяч специйдалеров я поставлю на ноги свои огромные предприятия? Через три месяца заем будет погашен. И я докажу вам как дважды два...

Берент. ...что собираетесь из одной аферы пуститься в другую. И так месяц за месяцем вот уже три года.

Тьельде. Да, потому что все эти три года конъюнктура ухудшалась день ото дня! Но теперь наконец наступил кризис. А за ним начнется подъем.

Берент. Так рассуждает каждый мошенник!

Тьельде. Не доводите меня до крайности. Вы не знаете, что я пережил за эти три года, вы не знаете, на что я способен...

Берент. Еще больше запутаться во лжи.

Тьельде. Берегитесь! Вы правы, я на краю пропасти. За эти три года я испробовал все, что в силах человеческих, чтобы удержаться и не упасть. Смею сказать, я вел поистине титаническую борьбу. Разве она не заслуживает поощрения? У вас есть полномочия, вам верят, поймите же правильно вашу миссию и не заставляйте меня вас поучать! Уверяю вас, да, да, уверяю вас: вы сами пожалеете потом, если разорите сотню неповинных людей!

Берент. Прекратим наконец этот бесполезный раз­говор.

Тьельде. Нет, черт возьми! Я не прекращу. Я не собираюсь заканчивать борьбу такой нелепой капитуляцией.

Берент. А чем же вы собираетесь ее закончить?

Тьельде. О, я уже тысячу раз обдумывал все возможные исходы. И я знаю, что сделаю. Мне не придется терпеть насмешки этого жалкого городишки, злорадные пересуды всего побережья.

Берент. Что же вы намерены делать?

Тьельде. Увидите! (Все больше возбуждаясь.) Вы окончательно отказываете мне в помощи?

Берент. Окончательно.

Тьельде. Вы хотите, чтобы я тут же, немедленно, не сходя с места, объявил себя банкротом?

Берент. Да.

Тьельде. Тысяча чертей! Вы осмеливаетесь принуждать меня к этому?

Берент. Да.

Тьельде (от волнения голос у него прерывается и звучит теперь совсем глухо). Вы не знаете, что такое от­чаяние. Вы не знаете, что мне пришлось выстрадать за это время! Но теперь настала решительная минута. У меня в конторе сидит человек, который может, но не хочет мне помочь. Тем хуже для него — ему придется разделить мою участь.

Берент (откинувшись в кресле). Это начинает звучать торжественно.

Тьельде. Шутки в сторону. Вы в них раскаетесь.

(Подходит поочередно к каждой двери, запирает их на ключ, вынимает из кармана другой ключ, отпирает конторку и вынимает оттуда револьвер.)

Как вы думаете, с каких пор я храню его здесь?

Берент. Вероятно, с тех пор как его купили.

Тьельде. А для чего я его купил? Разве вы не понимаете, что я, хозяин здешнего городка, первое лицо на побережье, не перенесу клейма банкротства?

Берент. Вы давно уже ходите с этим клеймом.

Тьельде. Теперь моя судьба в ваших руках. Вы вели себя так, что не заслуживаете никакой пощады, и вы ее не получите. Составьте отчет таким образом, чтобы банки предоставили мне взаймы семьдесят тысяч специйдалеров с обязательством выплатить их в течение года, и я спасу все для всех. Подумайте! Вспомните о моей семье о моей почтенной фирме о тех несчастных, которые пострадают вместе со мной! Но не забудьте и о вашей семье! Потому что, если вы не сделаете того, о чем я прошу, ни вы ни я живыми отсюда не выйдем!

Берент (показывает на револьвер). А он заряжен?

Тьельде (взводит курок). Скоро узнаете. А теперь отвечайте.

Берент. У меня есть предложение: стреляйте! Только сначала в себя, а потом в меня.

Тьельде (подходит ближе и приближает дуло пистолета ко лбу адвоката). Я положу конец этим шуточкам!

Берент (встает, вынимает из кармана бумагу, развертывает ее). Вот заявление о передаче вашего имущества в руки конкурсного управления. Подписав этот документ вы выполните свой долг перед кредиторами, перед вашей семьей и перед самим собой. А застрелив себя и меня вы прибавите еще одну гнусность к тем, которые уже совершили. Спрячьте револьвер и возьмите перо.

Тьельде. Ни за что! Я давно уже принял это решение. А теперь и вам придется разделить мою участь.

Берент. Ну что ж, поступайте как хотите, но совершить подлость вы меня не принудите.

Тьельде (опустил дуло револьвера, но теперь отступает на шаг, снова поднимает его и прицеливается). Итак...

Берент (подходит к нему, смотрит прямо в глаза, и Тьельде невольно опускает револьвер). Человек, который под влиянием страха способен так долго лгать и изворачиваться, конечно, ловок, но при этом труслив. Вы не осмелитесь выстрелить.

Тьельде (в ярости). Так я докажу вам, что вы ошибаетесь! (Отступает и снова поднимает револьвер.)

Берент (наступая на него). Стреляйте! — раздастся треск, а вы ведь любите трескотню. Но лучше всего откажитесь от трюков, одумайтесь, признайтесь во всем и терпеливо сносите свою участь.

Тьельде. Ну уж нет, лучше отправимся на тот свет мы оба, и ты, и я.

Берент. И гнедой за компанию!

Тьельде. Гнедой?

Берент. Да, да, тот самый великолепный конь, на ко­тором вы прискакали с аукциона у Меллера. Если стреляться, так уж верхом на коне, ведь это приобретение — ваша последняя попытка втереть очки.

(Подходит ближе к нему, спокойно.)

Но лучше откажитесь наконец от всей этой лжи, если только вы еще на это способны, и тогда банкротство принесет вам больше чести, чем ваше богатство.

(Тьельде роняет пистолет и, упав в кресло, разражается рыданиями. Молчание.)

Все эти три года вы вели неслыханную борьбу. Не знаю, кто, кроме вас, мог бы ее выдержать. Но вы потеряли в ней самого себя. Не старайтесь же теперь увильнуть от расплаты. Только вы сами можете очистить собственную душу.

Тьельде (закрыв лицо руками, рыдает). О!

Берент. Вы упрекали меня за мой образ действия. В ответ я прощаю вам ваш.

(Молчание.)

Взгляните в глаза правде и ведите себя как подобает мужчине.

(Тьельде продолжает рыдать.)

Я уверен, что в глубине души вы смертельно устали — положите этому конец!

(Тьельде рыдает.)

(Садится рядом с ним; молчание.)

Разве вам не хочется вновь обрести чистую совесть, зажить в ладу с семьей? Ведь в последнее время вы были одиноки среди своих.

(Тьельде продолжает рыдать.)

Мне пришлось на своем веку повидать немало спекулянтов и выслушать немало признаний. Вот почему я догадываюсь, что за эти три года вы, наверное, забыли, что такое спокойный сон и безмятежная трапеза. Вряд ли вы замечали, чем заняты ваши дети, о чем они говорят, разве что случайно, когда они попадались вам на глаза. А ваша жена...

Тьельде. Моя жена...

Берент. Представляю себе, сколько забот лежало на ее плечах! Изобретать меню званых обедов, которые должны были прикрыть разорение. Да, наверное, ни одной вашей служанке не пришлось тянуть такую тяжелую лямку.

Тьельде. Моя терпеливая, кроткая жена!

Берент. Я уверен, что вы предпочли бы стать последним из ваших рабочих, нежели снова пережить то, что вам пришлось пережить.

Тьельде. Да, да, тысячу раз да!

Берент. Тогда одумайтесь и сделайте то, что вы обязаны сделать по отношению ко всем своим кредиторам. Это будет ваш первый честный поступок. Возьмите перо и подпишите.

Тьельде (падая на колени). Пощадите, пощадите! Вы не понимаете, о чем вы просите. Родные дети проклянут меня. Они недавно сказали мне это. А друзья, которые вели со мной дела и которых мое банкротство разорит! А их семьи! Ох! А мои рабочие? Куда они денутся? Знаете ли вы, что у меня их более четырехсот? Подумайте о них! На что они будут жить и кормить своих детей? Пощадите, я не в силах, не смею! Спасите меня, помогите мне! Я вел себя как негодяй, угрожал вам. Но теперь я молю, молю за всех тех, кто ни в чем не повинен и кому я отныне посвящу всю свою жизнь и весь свой труд!

Берент. Я не могу вас спасти, и особенно при по­мощи чужих денег. Вы просите, чтобы я совершил предательство.

Тьельде. Да нет же, нет! Пусть все узнают о нашем договоре! Назначьте надо мной администрацию! Только дайте мне изложить, как я хочу повести дела, и понимающие люди убедятся, что еще все можно спасти!

Берент. Да встаньте же наконец. Давайте поговорим спокойно.

(Тьельде садится в кресло.)

Разве все эти три года вы не делали того, что собираетесь сделать теперь? У вас ведь были возможности получить заем. И к чему это привело!

Тьельде. Но рынок, рынок...

Берент (качает головой). Вы так давно путаете правду с ложью, что забыли о простейшем законе торговли. При падении цен на рынке совершать сделки, рас­считанные на повышение цен, может только тот, кто рас­полагает большими средствами. Остальные должны воздерживаться.

Тьельде (настойчиво). Но ведь и кредиторам, а значит, и банкам тоже выгодно, чтобы фирма продержалась как можно дольше!

Берент. Честным коммерсантам нет никакой выгоды поддерживать дутые предприятия.

Тьельде (с еще большей настойчивостью). Но ради спасения собственных капиталов!

Берент. Что ж, придется учредить администрацию...

Тьельде (привстав, с надеждой). Значит, вы согласны?

Берент. Да, но прежде всего вы должны объявить себя несостоятельным.

Тьельде (снова опустившись в кресло). Несостоятельным.

Берент. Поддержать деятельность фирмы до лучших времен можно при помощи ее собственных, а не заемных средств.

Тьельде. А не заемных.

Берент. Вы понимаете разницу?

Тьельде. Да, да.

Берент. Тем лучше. Значит, вы понимаете, нет иного выхода, как подписать этот документ.

Тьельде. Подписать этот документ.

Берент. Вот он! Решайтесь же!

Тьельде (пробудившись от оцепенения). Не могу!

Берент. Ну что ж, тогда дело пойдет своим чередом. Банкротства все равно не избежать, но вам будет гораздо хуже.

Тьельде (снова упав на колени). Пощадите, пощадите! Утопающий хватается за соломинку! Подумайте, как я боролся!

Берент. Скажите прямо, что у вас нет мужества нести последствия своей лжи.

Тьельде. Пусть так.

Берент. Что у вас нет мужества начать честную жизнь.

Тьельде. Да, да.

Берент. Послушайте, да вы не соображаете, что го­ворите!

Тьельде. Нет, не соображаю, пощадите меня!

Берент (встает). Вы действительно дошли до крайности. Мне вас жаль.

Тьельде (вскакивает). Правда? Тогда докажите это! Требуйте, скажите, чего вы...

Берент. Нет, нет, я не стану ни о чем говорить, пока вы не подпишете.

Тьельде (опускается в кресло). Боже! Как я взгляну в глаза людям, которые мне так доверяли и которых я так обманул!

Берент. Тот, кто пользовался незаслуженным почетом, должен до дна испить заслуженное унижение — таков закон, и не мне избавлять вас от его последствий.

Тьельде. Но меня будут преследовать так безжалостно, как никого. Я знаю, я заслужил. Но я не в силах это вынести!

Берент. Хм. Не говорите! Вы человек волевой, об этом свидетельствует ваша трехлетняя борьба.

Тьельде. Смилуйтесь! С вашим умом, с вашим влиянием вы можете помочь мне найти выход!

Берент. Я его нашел — подпишите!

Тьельде. Неужели мы не можем войти в какое-ни­будь тайное соглашение? Если бы вы взялись за дело, все пошло бы на лад!

Берент. Подпишите! Вот документ! Не теряйте драгоценного времени.

Тьельде. Ох!

(Шатаясь, подходит к Беренту и, уже держа в руке перо, говорит с мольбой.)

Вы все еще не решаетесь мне поверить после всего, что заставили меня пережить?

Берент. Я поверю вам, когда вы подпишете.

(Тьельде подписывает и с выражением отчаяния опускается в кресло, с которого встал Берент.)

(Берет документ, складывает его и прячет в карман.)

Сейчас я передам его судебному исполнителю, а потом пойду на телеграф. Возможно, что опись начнут нынче же вечером. Поэтому вам надо подготовить вашу семью.

Тьельде. Я не в силах! Дайте мне отсрочку, сжальтесь!

Берент. Чем скорее, тем лучше для вас, не говоря уже об окружающих.

(Озирается.)

Итак, первый шаг сделан.

Тьельде. Нет, не уходите, не оставляйте меня в та­ком состоянии.

Берент. Теперь вам надо поговорить с женой, правда ведь?

Тьельде (подавленный). Да.

Берент (указывая на пистолет). Эту штуку (берет его в руки) я оставляю здесь. Я спокоен за вас. Но окружающим его незачем видеть — я положу его на конторку. Если я понадоблюсь вам или вашим близким, пошлите за мной.

Тьельде. Спасибо!

Берент. Я не уеду из города, пока не минует самое тяжелое. Когда бы я вам ни понадобился, днем или ночью, пошлите за мной.

Тьельде. Спасибо!

Берент. А теперь будьте добры, откройте мне дверь.

Тьельде. Простите, я забыл.

Берент (берет шляпу и пальто). Почему бы вам теперь же не позвать жену?

Тьельде. Я хочу собраться с мыслями. Ведь самое трудное уже позади!

Берент. Согласен, но именно поэтому... (Дергает шнурок звонка.)

Тьельде. Что вы делаете?

Берент. Я хочу увериться перед уходом, что ваша жена придет сюда.

Тьельде. Зачем вы это сделали?

(Появляется рассыльный. Берент смотрит на Тьельде.)

Попросите фру Тьельде... попросите мою жену зайти ко мне...

Берент (добавляет). Как можно скорее.

(Рассыльный уходит.)

Прощайте.

(Уходит.)

(Тьельде опускается на стул у двери)


Занавес


ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ

В конторе.


ЯВЛЕНИЕ ПЕРВОЕ

Тьельде, потом фру Тьельде.


Тьельде (один, на стуле у двери, в прежней позе. Долго сидит неподвижно, вдруг вскакивает). С чего начать: Она, потом дети... потом слуги... Потом все! А что, если держаться как ни в чем не бывало? Но судебные исполнители. О господи, я задыхаюсь!

(Подходит к окну в глубине.)

Какой чудесный день! Для всех, кроме меня!

(Открывает окно.)

Гнедой!

(Отворачивается.)

Не могу его видеть! Почему он оседлан? Ах да, после раз­говора с адвокатом я думал... Но теперь все кончено!

(Вдруг его осеняет какая-то мысль, он быстро ходит взад и вперед и наконец восклицает.)

На гнедом я поспею в порт к пароходу.

(Смотрит на часы.)

Времени довольно, и тогда все...

(Испуганно вздрагивает, услышав шаги на лестнице.)

Кто это? В чем дело?

Фру Тьельде (появляется на лестнице). Ты меня звал?

Тьельде. Да. (Подозрительно.) Ты давно здесь?

Фру Тьельде. Только вошла. Я отдыхала.

Тьельде (участливо). Ты спала? Я тебя разбудил?

Фру Тьельде. Нет, я не спала.

(Медленно спускается вниз.)

Тьельде. Не спала?

(С испугом.)

Разве ты…

(Про себя.)

Нет, не могу...

Фру Тьельде. Что ты хотел сказать?

Тьельде. Я хотел...

(Замечает, что она смотрит на револьвер.)

Тебя удивляет, что я его вынул? Видишь ли, я собираюсь уехать...

Фру Тьельде (опираясь о конторку). Уехать?

Тьельде. Да, здесь был адвокат Берент, ты, наверное, слышала?

(Она не отвечает.)

Он приходил по делу. Мне надо срочно выехать за границу.

Фру Тьельде (упавшим голосом). За границу?

Тьельде. Всего на несколько дней. Приготовь мой саквояж. Обычную смену белья и несколько рубашек. Только поскорей.

Фру Тьельде. Кажется, твой саквояж так и не рас­паковали с утра.

Тьельде. Тем лучше. Будь добра, принеси его мне.

Фру Тьельде. Ты уезжаешь... Сегодня, сейчас?

Тьельде. Да, с первым заграничным пароходом.

Фру Тьельде. Тогда торопись, а то опоздаешь.

Тьельде. Ты нездорова?

Фру Тьельде. Нет, нет!

Тьельде. У тебя приступ?

Фру Тьельде. Как всегда! Я принесу саквояж.

(Тьельде поддерживает ее, помогая подняться по лестнице.)

Тьельде. Я вижу, тебе нездоровится. Но ничего, все обойдется.

Фру Тьельде. Лишь бы у тебя все обошлось.

Тьельде. У каждого своя ноша.

Фру Тьельде (хватается за перила, он выпускает ее руку). А если бы мы несли ее вместе?

Тьельде. Тебе моих дел не понять, а у меня нет времени заниматься твоими.

Фру Тьельде. Я... знаю.

(Начинает подниматься по лестнице.)

Тьельде. Помочь тебе?

Фру Тьельде. Спасибо, не надо.

Тьельде (ближе к авансцене). Неужели она подозревает?.. Она всегда такая... При ней я совсем теряю мужество. Но выхода нет. Итак, прежде всего деньги. У меня где-то было золото.

(Бросается к конторке, открывает ее, пересчитывает деньги, вынимает их, подымает го­лову и видит, что жена сидит на ступеньках.)

Что с тобой, дорогая?

Фру Тьельде. Не знаю, мне вдруг стало худо. Но теперь прошло, я иду.

(Встает и медленно поднимается наверх.)

Тьельде. Бедняжка, она совсем больна!

(Овладев собой.)

Пять, шесть, восемь, десять — нет, мало. Что бы еще взять?

(Ищет.)

На худой конец у меня есть часы с цепочкой... Двадцать, двадцать четыре... маловато. Да, а бумаги! Они важнее всего.

(Вынимает бумаги, складывает на конторке.)

У меня земля горит под ногами. Что ж она не идет? Саквояж ведь уложен?.. Ох, сколько ей придется выстрадать, бедняжке. И все-таки меньше, чем если б я остался. Люди будут милосерднее к ней... и к детям. Да, и к детям тоже.

(Снова овладевает собой.)

Главное уехать, скорее, скорее уехать! Думать буду потом! Вот она!

(Громко, ласково.)

Помочь тебе?

Фру Тьельде. Да, пожалуйста, возьми у меня саквояж.

Тьельде (берет у нее саквояж, она медленно спускается вниз). Он, по-моему, стал тяжелее?

Фру Тьельде. Разве?

Тьельде. Мне придется уложить в него кое-какие бумаги.

(Идет к конторке, прячет деньги в карман и начинает складывать бумаги в саквояж).

Дорогая, откуда в саквояже деньги?

Фру Тьельде (медленно подходит к нему). Тут немного золота... Я отложила из тех, что ты давал... я думала, что, может, теперь тебе пригодятся.

Тьельде. Но здесь много денег!

Фру Тьельде (улыбается). Ты и сам не знаешь, как много мне давал.

Тьельде. Значит, ты все поняла, Нанна!

(Раскрывает объятия.)

Фру Тьельде. Хеннинг.

(Они рыдают обнявшись.)

(Вырываясь из его объятий, шепотом.)

Позвать детей?

Тьельде (так же шепотом). Нет, не говори им ничего, потом!

(Снова обнимаются.)

(Складывает саквояж.)

Стой у окна, чтобы я мог взглянуть на тебя, когда сяду на коня.

(Захлопывает саквояж, спешит к двери, останавливается).

Нанна!

Фру Тьельде. Хеннинг!

Тьельде. Прости меня!

Фру Тьельде. Я уже все простила!

Тьельде (быстро идет к двери, но сталкивается с рассыльным, который протягивает ему письмо и уходит). От Берента?

(Вскрывает письмо, читает, стоя в дверях, возвращается к авансцене с саквояжем в руках, снова читает.)

«Уходя от вас, я заметил перед домом оседланную лошадь. Во избежание недоразумений, уведомляю вас, что ваш дом окружен полицией. С почтением. Берент».

Фру Тьельде (опираясь о конторку). Тебе нельзя уехать?

Тьельде. Нет.

(Ставит саквояж на пол и отирает пот со лба.)

Фру Тьельде. Хеннинг! Что, если мы помолимся вместе?

Тьельде. Что?

Фру Тьельде. Помолимся... Попросим господа о помощи.

(Разражается рыданиями.)

(Тьельде молчит.)

Хеннинг, подойди ко мне.

(Опускается на колени.)

Ты видишь, человеческие усилия бесплодны.

Тьельде. Но и молитвы также!

Фру Тьельде. О, попробуй хоть один раз — именно теперь, когда ты дошел до отчаяния!

(Видно, что Тьельде мучительно борется с собой.)

Ведь ты никогда еще не пробовал! Ты не хотел обратиться ни к нам, ни к господу. Ты никому не открывал свою душу.

Тьельде. Перестань!

Фру Тьельде. Но то, что ты скрывал Днем, ты не мог утаить ночью. Ведь человек должен когда-то излить свою душу! А я лежала без сна и все слышала. Вот по­чему у меня нет больше сил. Не спать ночами, днем таиться друг от друга! Ох, мне пришлось тяжелее, чем тебе!

(Тьельде бросается в кресло у камина.)

(Встает и подходит к нему.) Ты хотел убежать. Когда начинаешь бояться людей, господь остается единственным прибежищем. Поверь мне, если бы не он, меня давно уже не было бы на свете.

Тьельде. Я валялся у его ног, моля о снисхождении, — и все напрасно!

Фру Тьельде. Хеннинг, Хеннинг!

Тьельде. Почему он отказался благословить меня, когда я трудился и боролся? А теперь мне все равно!

Фру Тьельде. Ох! Какую чашу нам еще придется испить!

Тьельде (встает). Да, но самое страшное уже позади.

Фру Тьельде. Самое страшное в нас самих.

(Молчание.)


ЯВЛЕНИЕ ВТОРОЕ

Прежние, Вальборг.

Вальборг появляется на лестнице, заметив родителей, останавливается.

Фру Тьельде. Что тебе, дитя?

Вальборг (с подавленным волнением). Я увидела из окна полицейских вокруг нашего дома. А теперь пришли судебные исполнители...

Фру Тьельде (садится на стул, с которого встал ее муж). Да, Вальборг. После отчаянной борьбы, которая ведома только господу богу и мне, твой отец объявил себя банкротом.

(Вальборг спускается на несколько ступенек, останавливается; молчание.)

Тьельде (больше не может сдерживаться). Теперь скажи мне скорей все то, что Нанна Меллер сказала своему отцу.

Фру Тьельде (встает). Нет, Вальборг, молчи! Над нами один судья — бог!

Тьельде. Скажи мне, что я жестоко обманул тебя (взволнованно), что ты никогда мне этого не простишь и что я навсегда потерял твою любовь и уважение.

Фру Тьельде. Дитя, дитя!

Тьельде. Что твой гнев, твое презрение безудержны!

Вальборг (спускается). Отец, отец!

(Выходит через дверь конторы.)

(Тьельде хочет броситься за ней, но, пошатнувшись, хватается за перила лестницы. Фру Тьельде опускается в кресло. Долгое молчание.)


ЯВЛЕНИЕ ТРЕТЬЕ

Тьельде, фру Тьельде, пивовар Якобсен.

Якобсен одет так же, как и на обеде, только вместо фрака на нем короткий полотняный пиджак. Он входит через помещение конторы. Тьельде его не замечает, пока Якобсен не оказывается прямо пе­ред ним. Тогда он, как бы умоляя и защищаясь, протягивает к нему руки.


Якобсен (наступает прямо на него и говорит злобным, сдавленным голосом). Мошенник!

(Тьельде пятится.)

Фру Тьельде. Якобсен, Якобсен!

Якобсен (не слушая). Я пришел сюда вместе с судебными исполнителями. Счетные книги и бумаги пивоварни опечатаны. Производство приостановлено. На фабрике то же.

Фру Тьельде. О господи!

Якобсен. Я выдал поручительства на сумму, которую мне нечем покрыть.

(Говорит сдержанно, но его голос дрожит от гнева и волнения.)

Фру Тьельде. Милый Якобсен!

Якобсен (обернувшись к ней). Разве я не говорил ему каждый раз: «Да ведь у меня нет таких денег. Значит, я не имею права». А он мне отвечал: «Это пустая формальность, Якобсен». — «А все-таки это нечестно!» — « Так принято в коммерции, — говорил он. — Так поступают все коммерсанты». Он был моим наставником в торговле, вот почему я ему слепо верил.

(Взволнованный.)

И так раз за разом он принуждал Меня подписывать векселя. А теперь я задолжал столько, что мне не выплатить этого за всю мою жизнь. Не смыть позора до конца моих дней. Что вы на это скажете, фру?

(Фру Тьельде молчит.)

(Обращаясь к Тьельде, который молится про себя.)

Ты слышишь? Даже она молчит. Мошенник!

Фру Тьельде. Якобсен!

Якобсен (с прорывающимся волнением). Вас я глубоко уважаю, фру! Но он заставил меня обманывать других. Из-за него я принес несчастье неповинным людям. Они верили мне, а я верил ему. Я говорил им, что он благодетель нашего края и что мы должны поддержать его в нынешние трудные времена. А теперь многие честные семьи лишатся крова. И я был его орудием. Орудием жестокого, бессердечного человека.

(К Тьельде.)

Не знаю... у меня руки чешутся отколотить тебя.

(Делает движение.)

Фру Тьельде (встает). Якобсен, ради меня!

Якобсен (отступает). Да, правда, я забыл о вас, фру, а вас я глубоко уважаю. Но как я теперь посмотрю в глаза тем, кого я вверг в несчастье? Что проку объяснять им, как все это произошло? Разве это вернет им кусок хлеба! А как я посмотрю в глаза жене?

(В волнении).

Она так верила мне и тем, в кого я верил. А дети? С детьми хуже всего, чего только они не слышат на улице. А теперь они услышат, что говорят об их отце, услышат от детей тех несчастных, которые из-за меня впали в нищету.

Фру Тьельде. Вы сами видите, каково испить эту чашу. Пощадите же нас, будьте милосердны!

Якобсен. Вас я глубоко уважаю, фру! Но ведь я теперь не смогу проглотить кусок хлеба, чтобы не подумать: это чужой хлеб. Ведь я до конца моих дней не смогу расплатиться с долгами. Это страшное несчастье, фру! Как я буду теперь проводить вечера со своими детьми? А во что превратятся наши воскресные дни? Нет, ему придется выслушать это от меня. Мошенник! Я буду преследовать тебя день и ночь!

(Тьельде в страхе бежит к дверям конторы, откуда выходят администратор, двое понятых и Саннес. Тьельде устало отступает к конторке, прислоняется к ней, спиной к вошедшим.)


ЯВЛЕНИЕ ЧЕТВЕРТОЕ

Прежние, администратор, понятые, Саннес.


Администратор (за спиной Тьельде). Простите! Мне нужны книги и ведомости.

(Тьельде снова пугается, отступает дальше к камину и прислоняется к нему.)

Якобсен (следуя за ним по пятам, шепотом). Мошенник!

(Тьельде отступает к двери и садится на стул, закрывая лицо руками.)

Фру Тьельде (вставая, шепчет). Якобсен! Якобсен!

(Он подходит к ней.)

Он никогда никого не обманывал с умыслом! Он не заслужил и не заслуживает такого оскорбления!

(Садится.)

Якобсен. Вас я глубоко уважаю, фру. Но если он не лжец и не обманщик, кто же тогда лжец и обманщик на белом свете?

(Плачет.)

(Фру Тьельде, откинувшись в кресле, скорбно закрывает лицо руками. Короткое молчание. В этот момент раздается отдаленный гул сотен голосов. Администратор и понятые прерывают опись, остальные прислушиваются.)

Фру Тьельде (с испугом). Что это?

(Саннес и администратор подходят к окну в глубине, Якобсен — к окну у авансцены.)

Якобсен. Это рабочие с верфи, пивоварни, фабрики и складов.

(Снова подходит к фру Тьельде.)

Работа всюду прекращена, но сегодня у них день получки, а им не выдают жалованья.

(Понятые продолжают опись имущества.)

Тьельде (взволнованный, выходит вперед). Я со­всем забыл об этом!

Якобсен (наступая на него). Вот-вот, выйди к ним теперь, они тебе скажут, кто ты такой!

Тьельде (поднимает с пола саквояж, шепотом). Тут деньги, правда, только золото. Пойдите в город, разменяйте и рассчитайтесь с рабочими.

Фру Тьельде (так же шепотом). Не откажите нам, Якобсен!

Якобсен (так же). Если вы просите, я сделаю... Постойте... деньги в саквояже? И саквояж сложен?

(Открывает его.)

Значит, он хотел сбежать! С жалованьем рабочих! И после этого он не мошенник!

(Шум за сценой становится громче. Тьельде в отчаянии.)

Фру Тьельде (шепотом). Скорее! Иначе они придут сюда!

Якобсен (тоже шепотом). Ладно. Иду.

Администратор. Простите! Отсюда ничего нельзя выносить, пока мы не закончим осмотр и опись.

Якобсен. Сегодня день выплаты жалованья, здесь деньги рабочих.

Фру Тьельде. Якобсен отчитается в них.

Администратор. Ну, это дело другое. Якобсен человек честный.

(Отходит.)

Якобсен (подходит к фру Тьельде, тихо, но с глубоким волнением). Вы слышали? Он назвал меня честным человеком, но скоро уже никто меня так не назовет!

(Нарочно проходит мимо Тьельде и шепчет ему.)

Мошенник! Мошенник! Я скоро вернусь.

Администратор (судя по всему, покончивший с описью, подходит к Тьельде). Извините, мне нужны ключи от комнат и шкафов.

Фру Тьельде (отвечает вместо Тьельде). Вас про­водит экономка. Саннес! Вот ключ от шкафчика, где хранятся остальные ключи.

(Саннес берет ключ.)

Администратор (глядя на массивную цепочку от часов, которую носит Тьельде). Предметы личного пользования нас не интересуют, но если среди них есть драгоценные безделушки...

(Тьельде хочет снять цепочку.)

Нет, нет, можете оставить. Просто мы должны внести ее в опись!

Тьельде. Возьмите — мне не нужно.

Администратор. Воля ваша.

(Один из понятых по его знаку берет цепочку.)

До свиданья.

(В этот момент на пороге двери, ведущей в контору, появилась Сигне, за нею Хамар. Администратор, Саннес и понятые хотят выйти направо.)

Эта дверь заперта.

Тьельде (как во сне). Ах, да, правда!

(Идет к двери и отпирает ее).


ЯВЛЕНИЕ ПЯТОЕ

Тьельде, фру Тьельде, Сигне, Хамар, Саннес (на одно мгновение) и позже Вальборг.


Сигне (стремительно вбегает). Мама!

(Бросается перед ней на колени.)

Фру Тьельде. Да, дитя мое, час испытания пробил. Только хватит ли у нас сил с честью перенести его?

Сигне. Мама, что теперь будет?

Фру Тьельде. Все в воле божьей.

Сигне. Я поеду с Хамаром к тете Улле. Сегодня же.

Фру Тьельде. Не знаю, примет ли теперь тебя тетя Хамара.

Сигне. Тетя Улла? Почему?

Фру Тьельде. Потому что ты была дочерью богатого человека, Сигне, и совсем не знаешь жизни.

Сигне. Хамар, неужели тетя Улла не захочет теперь принять меня?

Хамар (подумав). Не знаю.

Фру Тьельде. Вот видишь, дитя. Теперь ты за несколько часов узнаешь о жизни больше, чем за все прошедшие годы.

Сигне (испуганным шепотом). Ты думаешь, что он?..

Фру Тьельде. Тсс!

(Сигне прячет голову у нее на груди. За сценой громкий хохот толпы.)

Хамар (бросается к окну у авансцены). Что это?

(Саннес вбегает через правую дверь и бросается к окну в глубине.)

(Тьельде, Сигне, фру Тьельде вскакивают.)

Гнедой! Он попал к ним в руки!

Саннес. Они загнали его на крыльцо... Они представляют, будто продают его с молотка.

Хамар. Они издеваются над ним!

(Саннес выбегает.)

(Хватает пистолет с конторки, проверяет, заряжен ли он.)

Ну, погодите же...

Сигне. Куда ты?

(Он хочет идти, она бросается к нему и удерживает его.)

Хамар. Пусти!

Сигне. Сначала скажи, куда ты? Ты хочешь выйти к рабочим? Один?

Хамар. Да.

Сигне (обвивает его шею руками). Я тебя не пущу!

Хамар. Осторожно. Револьвер заряжен!

Сигне. Что ты хочешь сделать?

Хамар (высвобождаясь из ее объятий, заявляет решительно и твердо). Пристрелить гнедого. Он слишком хорош для этой сволочи. Я не допущу, чтобы им торговали с молотка — ни в шутку, ни всерьез... Пожалуй, отсюда удобней целиться!

(Подходит к окну в глубине.)

Сигне (бежит к нему с криком). Ты убьешь кого-нибудь!

Хамар. Не бойся, я меткий стрелок.

(Целится.)

Сигне. Отец! Если отсюда раздастся выстрел...

Тьельде (бросается к нему). Лошадь больше мне не принадлежит, и револьвер тоже.

Хамар. Ну нет, прошли те времена, когда я плясал под вашу дудку!

(Тьельде пытается выхватить револьвер, раздается выстрел. Сигне с воплем бросается к матери. В это время под самым окном кто-то кричит: «Они стреляют в нас, они стреляют в нас!» И тотчас слышится звон разбитых стекол, в комнату под крики и хохот толпы летят камни. Вальборг, вбежавшая через дверь конторы, заслоняет собой отца, повернув голову к окну. Под окном чей-то голос; «За мной, ребята!»)

(Целясь им окна, кричит).

Попробуйте только!

Фру Тьельде, Сигне. Они идут сюда!

Вальборг. Не смей стрелять!

(Становится перед ним.)

Тьельде. Вот Саннес с полицией!

(Покрывая крики толпы, раздается голос: «Назад!» Снова ропот толпы, громкий мужской голос, потом шум постепенно удаляется и умолкает.)

Фру Тьельде. Благодарение богу! Мы были на волосок от гибели.

(Опускается в кресло, молчание.)

Хеннинг, где ты?

(Тьельде подходит к ней сзади, кладет руку ей на голову, но снова тотчас же отходит в глубоком волнении. Молчание.)

Сигне (упав на колени перед матерью). Мама, а что если они опять придут сюда? Уйдем отсюда!

Фру Тьельде. Куда же мы уйдем?

Сигне (в отчаянии, но спокойным голосом) Что же с нами будет?

Фру Тьельде. Все в воле божьей.

(Молчание. Тем временем Хамар, положив револьвер на стул слева от двери незаметно скрывается в глубине сцены.)

Вальборг (тихо). Сигне! Посмотри!

(Сигне встает, оглядывается, слабо вскрикивает.)

Фру Тьельде. Что случилось?

Сигне. Я это знала!

Фру Тьельде (с возрастающим испугом). В чем дело?

Вальборг. При каждом богатом доме состоит свой лейтенант — наш уже сбежал. Только и всего.

Фру Тьельде (встает). Сигне! Дитя мое!

Сигне (бросаясь к ней). Мама!

Фру Тьельде. Теперь рушится все, что было фальшью, не горюй об этом!

Сигне (плачет). Мама, мама!

Фру Тьельде. Это к лучшему, дорогая. Не плачь!

Сигне. Я не плачу, но мне стыдно! Ох, как мне стыдно! (Плачет.)

Фру Тьельде. Стыдиться надо мне! Я давно видела, что он за человек. Но у меня не хватало мужества вмешаться.

Сигне (по-прежнему). Мама!

Фру Тьельде. Да, теперь все нас покинули и мы остались совсем одни, зато больше им некого у нас отнять!

Вальборг (взволнованно, выходит вперед). Нет, мама, я тоже должна вас покинуть!

Сигне (обернувшись к сестре). Ты, Вальборг? Ты хочешь покинуть нас, теперь?

Вальборг (взволнованно). Все равно, семья теперь распадается. Каждый должен зарабатывать свой хлеб!

Сигне (по-прежнему глядя на сестру, спиной к зрителям). А что же делать мне? Ведь я ничего не умею?

Фру Тьельде (снова упав в кресло). Какая же я плохая мать, если в такую минуту не могу удержать возле себя своих детей!

Вальборг (пылко). Но мы не можем остаться здесь! Мы не можем жить доходами с конкурса. Мы и так слишком долго жили на чужие средства...

Фру Тьельде. Тише! Здесь отец!

(Молчание.)

Чего же ты хочешь, Вальборг?..

Вальборг (после внутренней борьбы, тихо). Я хочу поступить в контору консула Хольста, изучить коммерцию и потом самой основать дело.

Фру Тьельде. Ты не отдаешь себе отчета, на что ты идешь.

Вальборг. Но зато я знаю, от чего я отказываюсь.

Сигне. А я буду только обузой, я ничего не умею...

Вальборг. Сумеешь! Наймись прислугой, возьмись за любую работу, только не оставайся дома! Ни дня, ни часу не живи на деньги с конкурса.

Сигне. А что будет с мамой?

Фру Тьельде. Мама останется с отцом.

Сигне. Одна? Ты ведь так больна.

Фру Тьельде. Я не одна! Со мной будет отец!

(Тьельде подходит к жене, целует руку, которую она ему протягивает, опускается на колени у ее стула и прячет голову у нее на груди.)

(Гладя его волосы.)

Простите вашего отца, девочки! Это лучшее, что вы можете сделать.

(Тьельде встает и снова уходит в глубину сцены. Входит рассыльный с письмом.)

Сигне (отмахивается с испугом). От него! Не хочу! Не надо!

(Рассыльный протягивает письмо Тьельде.)

Тьельде. Я больше не принимаю писем.

Вальборг. Письмо от Саннеса!

Тьельде. Значит, и он?

Фру Тьельде. Прочти его, Вальборг! Пить чашу — так уж до дна!

(Рассыльный вручает ей письмо и уходит.)

Вальборг (распечатывает письмо, молча пробегает его и затем читает вслух, чуть заметно волнуясь).

«Высокочтимый патрон!

Я пришел к Вам на службу мальчишкой и обязан Вам всем. Поэтому не гневайтесь на меня за это письмо.

Вы знаете, что восемь лет назад я получил небольшое наследство. Я пустил его в оборот, вложив деньги преимущественно в те отрасли торговли, где еще не господствуют крупные коммерческие фирмы.

(Пауза.)

Сумму, которой я располагаю, — а это около семи тысяч специйдалеров, — я с почтительной благодарностью передаю в Ваше распоряжение. Если бы не Вы, мне никогда не скопить бы этих денег. К тому же Вы сумеете извлечь из них гораздо больше пользы, чем я.

Если Вы нуждаетесь в моих услугах, для меня величайшее счастье по прежнему остаться служить у Вас.

Простите, что я надоедаю Вам в такую минуту. Я не могу иначе.

И. Саннес».

(Во время чтения письма Тьельде шаг за шагом приближался к авансцене. Теперь он стоит справа рядом с женой.)

Фру Тьельде. Хеннинг, если в эту минуту из всех, кто тебе обязан, нашелся один, который протянул тебе руку помощи, ты должен чувствовать себя вознагражденным.

(Тьельде кивает, отходит в глубину сцены.)

Вы слышали, девочки? Чужой человек не бросил в беде вашего отца.

(Молчание. Сигне плачет, стоя у конторки. На заднем плане Тьельде прохаживается взад и вперед, а потом поднимается по лестнице.)

Вальборг. Я хотела бы поговорить с Саннесом.

Фру Тьельде. Ты права, девочка. Я не в силах видеть его сейчас, да и отец тоже. А ты поговори!

(Встает.)

Пойдем, Сигне, посидим вдвоем, тебе надо облегчить сердце. Ах, если бы нам всем удалось наконец поговорить по душам!

(Сигне подходит к матери и обнимает ее.)

А где отец?

Вальборг. Он ушел наверх.

Фру Тьельде (опираясь на руку Сигне). Ушел? Ну что ж, ему надо отдохнуть, Только вряд ли ему удастся.

(Уходя.)

Тяжелый день выпал нам сегодня, но господь все устраивает к лучшему.

(Выходит в дверь направо, вместе с Сигне.)

Вальборг (идет в глубину сцены и звонит, появляется рассыльный). Если Саннес здесь, попросите его оказать мне любезность и зайти сюда на минуту.

(Рассыльный уходит.)

Может, он не захочет, если узнает, что это я позвала.

(Прислушивается.)

Нет, идет!

(Выходит вперед.)




ЯВЛЕНИЕ ШЕСТОЕ


Вальборг, Саннес.


Саннес (входит, увидев Вальборг, останавливается и тотчас прячет руки за спину). Это вы?..

Вальборг. Подойдите, пожалуйста.

(Саннес нерешительно делает несколько шагов ей навстречу.)

(Дружелюбно.)

Подойдите же!

(Саннес поспешно делает еще несколько шагов.)

Вы написали письмо моему отцу?

Саннес (после колебания). Да.

Вальборг. Вы сделали ему великодушное предложение?

Саннес (тем же тоном). Да., то есть нет... Просто, как же иначе...

Вальборг. Вот как? А я смотрю на это по-другому. По-моему, это письмо делает честь тому, кто его написал.

(Молчание.)

Саннес. Я надеюсь, что патрон мне не откажет.

Вальборг. Не знаю.

Саннес (помолчав, произносит с грустью). Значит, откажет!.. Неужели...

Вальборг. Не знаю, может быть он не решится.

Саннес. Не решится.

Вальборг. Да.

(Молчание.)

Саннес (видно, что он ее боится). Вам угодно что-нибудь приказать мне, фрекен?

Вальборг (улыбаясь.) Приказать? Мне нечего приказывать... Вы предложили моему отцу, что останетесь по-прежнему у него служить?

Саннес. Да... то есть, если ваш батюшка захочет.

Вальборг. Не знаю. Здесь ведь не останется никого, кроме отца с матерью... и может быть, вас.

Саннес. Вот что... А как же остальные...

Вальборг. Сигне еще не решила окончательно, а я сегодня же ухожу из дому.

Саннес. Уходите?

Вальборг. Я поступаю на службу в контору. Дом отца теперь совсем опустеет. Может быть, вы рассчитывали на другое, когда предложили ему остаться?

Саннес. Н-не-ет! То есть, наоборот, наверное, тогда моя помощь будет нужнее вашему отцу.

Вальборг. Наверное. Но объясните мне, какой вам расчет связывать свою судьбу с отцом? Ведь теперь даже трудно предсказать, чем все это кончится.

Саннес. Какой расчет?

Вальборг. Ну да, ведь вы — молодой человек, вы должны позаботиться о своем будущем.

Саннес. Да, конечно. Но я просто думал, что ему вначале придется очень трудно.

Вальборг. Я говорю не о нем, а о вас. Ведь есть же у вас какие-то планы?

Саннес (смущенно). Обо мне не стоит говорить.

Вальборг. Напротив, очень стоит. Неужели у вас нет других возможностей?

Саннес. Уж если вы непременно хотите знать... У меня состоятельные родственники в Америке, они давно зовут меня к себе. У них солидная фирма, я в любое время могу туда перейти.

Вальборг. Вот как? Почему же вы раньше не воспользовались таким блестящим предложением?

(Саннес молчит.)

Значит, работая у отца, вы все время жертвовали собой?

(Саннес молчит.)

А оставаясь у него теперь, вы приносите ему еще большую жертву?

Саннес (в полном смущении). Да я вовсе об этом не думал.

Вальборг. Все равно, отец вряд ли имеет право принять ваше предложение.

Саннес (испуганно). Почему?

Вальборг. Потому что это слишком большое само­пожертвование. Как бы там ни было, я первая этому воспротивлюсь.

Саннес (почти умоляя). Вы, фрекен?

Вальборг. Да. Мы и так слишком долго злоупотребляли доверием и преданностью окружающих.

Саннес. Злоупотребляли? Когда я сам всей душой стремлюсь к этому...

Вальборг. Все равно, я поговорю с отцом, и, надеюсь, он все поймет.

Саннес (испуганно). Что?..

Вальборг (подумав). Почему вы принесли нам такую жертву и теперь хотите принести еще большую?

(Молчание. Саннес опустил голову. Закрывает лицо руками, но тут же снова прячет их за спину и стоит по-прежнему понурившись.)

(Мягко, но решительно)

Я с детства привыкла распознавать, что кроется за словами и поступками людей.

Саннес (не меняя позы, спокойно). Вы с детства привыкли быть жестокой, высокомерной и несправедливой.

Вальборг (задета, но удерживается и говорит мягко). Не говорите так, Саннес! Я не из высокомерия и не из жестокости беспокоюсь теперь о вашем будущем. Я хочу избавить вас от разочарования.

Саннес (с мукой в голосе). Фрекен!

Вальборг. Будьте искренни сами с собой, и вы поймете, что я права.

Саннес. Вам угодно приказать еще что-нибудь?

Вальборг. Я уже сказала вам, я не приказываю. Я просто хочу проститься с вами и поблагодарить вас за все хорошее, что вы сделали для меня и для всех нас. Желаю вам счастья, Саннес.

(Саннес кланяется.)

Вы не хотите подать мне руку? Да, правда, я вас оскорбила. Простите меня.

(Саннес кланяется и хочет идти.)

Саннес! Давайте расстанемся друзьями! Вы уедете в Америку, я к чужим людям. Простимся по-хорошему — ведь мы желаем друг другу добра.

Саннес (тронутый). Будьте счастливы, фрекен.

(Хо­чет уйти.)

Вальборг. Саннес, вашу руку!

Саннес (останавливается). Нет, фрекен.

Вальборг. Вы невежливы, я этого не заслужила!

(Саннес снова порывается уйти.)

(Строго.) Саннес!

Саннес (останавливается). Вы можете запачкаться о мою руку, фрекен!

(Гордо выпрямляется.)

Вальборг (овладев собою). Хорошо, пусть так, мы оскорбили друг друга. Но почему мы не можем друг другу простить?

Саннес. Потому что сегодня вы снова оскорбили меня, и гораздо глубже, чем раньше.

Вальборг. Ну, это уже слишком! Я затеяла с вами сегодняшний разговор, потому что не хотела попасть в ложное положение, а вас пыталась уберечь от разочарования, и вы сочли это оскорблением? Кто же из нас двоих на самом деле оскорблен?

Саннес. Я! Потому что вы заподозрили меня в корыстных расчетах! Вы отравили самый счастливый миг в моей жизни.

Вальборг. Но я сделала это совершенно неумышленно. Я очень рада, если я не права.

Саннес (в ярости). Вы рады! Вот оно что! Вы рады, что я не оказался подлецом!

Вальборг (спокойно). Кто говорит о подлости?

Саннес. Вы! Вы знаете мою тайну, мою слабость. И вы решили, что я подстерег эту минуту, что я хочу сыграть на несчастье вашего отца. Да знаете ли вы, что это... Нет, я не подам руки тому, кто думает, что я способен на такую низость!.. Вы так долго оскорбляли меня, что я совсем перестал вас бояться и поэтому теперь выскажу вам все, — слушайте: эти руки (протягивает их вперед) верой и правдой служили вашему отцу, на этой работе они покраснели и обмерзли. И за это дочь вашего отца позволила себе насмехаться над ними!

(Хочет уйти, но возвращается.)

Да, вот еще: молите вашего отца, чтобы он протянул вам руку, и вместо того, чтобы бросить его, как только с ним случилось несчастье, постарайтесь лучше, чтобы ваша рука стала для него надежной опорой. Это куда достойнее, чем заботиться о моем будущем. О нем я позабочусь сам!

(Снова хочет уйти, но снова возвращается.)

И если, трудясь для него, — а это будет теперь нелегкий труд, — ваши руки станут такими же красными, как мои, вы поймете, как глубоко меня оскорбили. А пока вам этого не понять.

(Быстро уходит через дверь, ведущую в контору. Некоторое время видно, как он удаляется.)

Вальборг (насмешливо). Ей-богу, он впал в неистовство!

(Серьезно.)

Но как он прав!

(Смотрит ему вслед.)

Тьельде (сверху). Саннес!

Саннес (выходит из двери конторы, отвечает громко, все еще возбужденный предыдущим разговором). Да!

Тьельде (появляется на лестнице). Саннес! Саннес! Сюда идет Якобсен!

(Точно подгоняемый страхом, быстро спускается вниз и ходит взад и вперед, Саннес за ним.)

Наверное, он опять ищет меня. Это трусость, но я не могу его видеть, не могу. Во всяком случае, не теперь, не сегодня. У меня нет больше сил! Задержите его, не впускайте. Я выпью чашу до дна... (почти шепотом), но не в один раз! (Закрывает лицо руками.)

Саннес. Не беспокойтесь, он сюда не войдет. (Бы­стро и решительно выходит.)

Тьельде (в прежней позе). Как тяжело... как тяжело!

Вальборг (подходит к нему и останавливается рядом с ним). Отец!

(Тьельде в испуге смотрит на нее.)

Ты можешь принять деньги от Саннеса.

Тьельде. Что ты хочешь сказать?

Вальборг. Просто... просто я тоже останусь здесь, с вами.

Тьельде (недоверчиво). Ты, Вальборг!

Вальборг. Ну да, я ведь хотела служить в какой-нибудь фирме, так лучше я останусь у тебя.

Тьельде (робко). Я не совсем понимаю...

Вальборг. Как же ты не понимаешь, отец? Мне кажется, я пригожусь в конторе. Из меня выйдет неплохой счетовод. И тогда мы сможем начать сначала и с божьей помощью расплатимся с твоими кредиторами.

Тьельде (радостно, но неуверенно). Дитя! Что за мысль! Кто тебе ее внушил?

Вальборг (обвивая его шею рукой). Отец, прости мне все, что я наговорила раньше! О, ты не знаешь, как я буду стараться все исправить. Я отдам этому все свои силы!

Тьельде (все еще не вполне уверенный). Вальборг, дитя мое!

Вальборг. Любить всеми силами души и трудиться — вот все, чего я теперь хочу!

(Обвивает его шею другой рукой.)

Как я люблю тебя, как я буду работать для тебя!

Тьельде. Теперь я тебя узнаю! Я чувствовал, что ты такая, с тех пор как ты была крошкой! Но потом мы отдалились друг от друга.

Вальборг. Не вспоминай об этом, отец! Думай о будущем, только о будущем! «Отрасли торговли, в которых еще не господствуют крупные коммерческие фирмы...» — так, кажется, он выразился?

Тьельде. Значит, и ты обратила внимание на эти слова?

Вальборг. Еще бы! Ведь это так важно теперь для нас! Мы найдем тихий уголок где-нибудь на побережье. Я буду помогать тебе, Сигне — маме. Теперь только мы и заживем по-настоящему!

Тьельде. Какое счастье!

Вальборг. Думай о будущем, отец, только о будущем. Дружную семью не сломит никакое несчастье.

Тьельде. Такая радость в эту минуту!

Вальборг. Раньше ты боролся один, а теперь мы будем бороться все вместе! Тебя будут хранить добрые ангелы. Днем, куда ты ни кинешь взгляд, ты увидишь счастливые лица и прилежные руки. А вечерами мы будем, как в детстве, болтать за столом!

Тьельде. Нет, я не вынесу!

Вальборг. Ха-ха-ха! После бури легче дышится! И эту радость у нас никто не отнимет. Потому что теперь у нас появилась цель в жизни!

Тьельде. Идем скорее к маме, надо, чтобы она это слышала.

Вальборг. Господи боже! Если бы ты знал, как я сегодня поняла и полюбила маму!

Тьельде. Да, дитя, мы все должны теперь работать для нее.

Вальборг. Да, а она должна теперь отдыхать. Пойдем к маме!

Тьельде. Но сначала поцелуй меня, Вальборг.

(Взволнованно.)

Ты так давно не целовала меня.

Вальборг (целуя его). Папа!

Тьельде. А теперь к маме!

(Уходят.)


Занавес


ДЕЙСТВИЕ ЧЕТВЕРТОЕ

Три года спустя. Осенний день на побережье. Открытое море, справа мыс, образующий бухту, где виднеется бриг с поднятыми парусами — то ли только что причаливший, то ли готовый к отплытию. Полный штиль. Слева, в глубине сцены, угол маленького деревянного дома. Одно из его окон выходит прямо на сцену, оно открыто. У окна, стоя за конторкой, работает Вальборг. Сцена представляет собой рощу, почти сплошь березовую. Возле дома клумбы, на всем лежит отпечаток уюта. Справа и слева вокруг двух сложенных из камня столиков расставлены плетеные кресла. Одинокий стул в глубине справа, по-видимому, забыт кем-то, кто в последний раз сидел на нем.


ЯВЛЕНИЕ ПЕРВОЕ

Вальборг у окна, Тьельде, Фру Тьельде, позднее Сигне. При поднятии занавеса на сцене только Вальборг. Потом появляется Тьельде, который везет жену в коляске.


Фру Тьельде. И сегодня опять чудесный день!

Тьельде. Чудесный! Ночью море не шелохнулось, только где-то вдали прошел пароход, за ним парусник, а рыбачьи лодки пристали так тихо, что их и не слышно было.

Фру Тьельде. Кто поверит, что два дня назад здесь бушевал страшный шторм?

Тьельде. Да, и как-то невольно вспоминается шторм, который пронесся над нашей головой почти три года назад. Веришь ли, я всю ночь напролет думал об этом.

Фру Тьельде. Посиди со мной!

Тьельде. Разве ты не хочешь еще погулять?

Фру Тьельде. По-моему, слишком жарко!

Тьельде. Что ты, нисколько!

Фру Тьельде. Ты у меня герой, я знаю. Но зато мне жарко. Да и по правде говоря, мне просто хочется смотреть на тебя.

Тьельде (садится на стул). Ну что ж, смотри!

Фру Тьельде (снимает с него шляпу и отирает ему пот со лба): Вот видишь, родной, у тебя испарина. Какой ты красивый, ты никогда раньше не был таким!

Тьельде. Тем лучше, если так, ведь теперь тебе приходится подолгу смотреть на меня.

Фру Тьельде. Ты хочешь сказать, с тех пор как мне стало трудно передвигаться без посторонней помощи? Что ж, ты прав, я для того и придумала эту коляску, чтоб ты побольше был рядом со мной.

Тьельде (вздыхает). Хорошо, что у тебя хватает духу шутить. Но когда я думаю, что наше несчастье только на тебе одной оставило неизгладимый след.

Фру Тьельде (прерывая). А твоя седина? Разве это не след, хоть она и красит тебя? Я каждый день благославляю бога за свою болезнь! Мучений она мне причиняет немного, зато я каждую минуту чувствую вашу доброту ко мне.

Тьельде. Значит, теперь ты счастлива?

Фру Тьельде. Конечно, ведь теперь мы живем, так как я всегда мечтала.

Тьельде. Ты балуешь нас, а мы балуем тебя да?

Вальборг (в окне). Ну вот, баланс подведен.

Тьельде. И что ж, верно я рассчитал?

Вальборг. Все до мелочей. А теперь можно пере­нести его в книгу?

Тьельде. Ого, как ты торопишься! Я вижу эта сделка тебе по душе?

Вальборг. Еще бы! Такая выгодная!

Тьельде. А кто меня отговаривал от нее? По-моему ты и Саннес?

Вальборг. Этакие умники!

Фру Тьельде. Да, вам еще долго придется учиться у отца!

Тьельде. Куда легче командовать маленькой армией, которая идёт в наступление, чем большой, которая отступает!

(Вальборг начинает вносить записи в бухгалтерскую книгу.)

Фру Тьельде. И все-таки нелегко нам было примириться с новым положением.

Тьельде (про себя). Еще бы.

(Жене.)

Об этом я думал сегодня ночью. Если бы всевышний снизошел тогда к моим мольбам, что было бы с нами нынче? От этой мысли я до утра не сомкнул глаз.

Фру Тьельде. Это все оттого, дорогой, что сегодня наконец истекает срок конкурса. Вот тебя и обступили воспоминания.

Тьельде. Ты права.

Фру Тьельде. Вчера, когда Саннес собрался ехать в город, я тоже ни о чем другом не могла думать. Оно и понятно: такой знаменательный день. Сигне даже решила устроить маленькое пиршество. Посмотрим, чем она нас попотчует. А вот и она!

Тьельде. Пожалуй, я взгляну на расчеты Вальборг.

(Подходит к окну.)

Сигне (в переднике). Мама, попробуй мои суп. (Зачерпывает ложкой из чашки.)

Фру Тьельде. Очень вкусно, доченька. Может быть, добавить чуть-чуть... Нет, ничего не нужно. Ты у меня молодец.

Сигне. Правда? Мама, а когда приедет Саннес?

Фру Тьельде. Отец говорит, с минуты на минуту.

Тьельде (у окна). Не надо, не надо. Лучше я сам пройду к тебе.

(Выходит налево и потом появляется у окна рядом с Вальборг.)

Фру Тьельде. Сигне, дитя мое, я хочу спросить тебя кое о чем.

Сигне. Да?

Фру Тьельде. Что было в письме, которое ты вчера получила?

Сигне. Ха-ха-ха! Я так и знала! Ничего интересного, мама!

Фру Тьельде. Значит, оно тебя не огорчило?

Сигне. Сама посуди — я спала, как убитая.

Фру Тьельде. Тем лучше. Только, по-моему ты говоришь об этом каким-то нарочито веселым тоном?

Сигне. Тебе кажется. Ты ведь знаешь, как легко меня смутить. Вот и все.

Фру Тьельде. Дай-то бог!

Сигне (вскрикивает). Это Саннес! Слышишь, коляска! Конечно, он! Как он быстро вернулся. А обед поспеет не раньше, чем через полчаса.

Фру Тьельде. Не беда!

Сигне. Отец, Саннес приехал!

Тьельде. Отлично! Иду!

(Сигне уходит налево, Тьельде показывается справа.)


ЯВЛЕНИЕ ВТОРОЕ

Саннес, Тьельде, фру Тьельде, Вальборг (в окне).


Тьельде, фру Тьельде. Добро пожаловать!

Саннес. Спасибо!

(Торопливо снимает и кладет на стул в глубине сцены дорожный плащ и перчатки и подходит к супругам.)

Тьельде. Ну как?

Саннес. Что ж, конкурс окончен.

Фру Тьельде. А итог?

Саннес. Почти такой, как мы рассчитывали.

Тьельде. То есть такой, как предполагал адвокат Берент?

Саннес. Именно, за исключением нескольких мелочей. Вот взгляните!

(Передает ему пачку бумаг.)

Высокие цены и разумное ведение дел полностью изменили положение фирмы.

Тьельде (который вскрыл пакет и взглянул на итоговую сумму). Дефицит шестьдесят тысяч специйдалеров. Благодарение богу!

(Хватает руку жены и целует ее.)

Саннес. Я объявил от вашего имени, что вы желаете сами погасить эту задолженность, но в том порядке, в ка­ком находите нужным. И поэтому...

Тьельде. Поэтому?

Саннес. Я тут же на месте уплатил большую часть того, что вы еще остались должны Якобсену.

Фру Тьельде. О господи, но ведь...

(Тьельде с карандашом в руке подсчитывает что-то на полях бумаги.)

Саннес. Все единодушно одобрили это решение и просили сердечно кланяться вам.

Фру Тьельде. Ну, раз так, слава богу!

Тьельде (окончив расчеты). Что ж, Саннес, если наши дела и дальше пойдут не хуже, через двенадцать — четырнадцать лет я расплачусь со всеми кредиторами...

Фру Тьельде. Но мы вряд ли дольше проживем на свете, Хеннинг...

Тьельде. ... и умрем нищими. Ну что ж, на это я не стану роптать!

Фру Тьельде. Конечно, нет! Ведь ты оставишь в наследство детям честное имя!

Тьельде. И хорошее дело, и они при желании смогут вести его дальше.

Фру Тьельде. Слышишь, Вальборг?

Вальборг (из окна). Каждое слово.

(Саннес кланяется ей.)

Пойду расскажу обо всем Сигне.

(Уходит.)

Фру Тьельде. А что сказал Якобсен, честный Якобсен?

Саннес. Он был очень тронут, как обычно. Да он, на­верное, сам сегодня пожалует сюда.

Тьельде (снова перелистывает бумаги). А адвокат Берент?

Саннес. Тоже, наверное, будет с минуты на минуту. Он просил приветствовать вас и предупредить, что собирается к вам.

Тьельде. Вот это чудесно! Мы так ему обязаны!

Фру Тьельде. Да, он оказался настоящим другом. Кстати о друзьях: Саннес, можно задать вам нескромный вопрос?

Саннес. Мне, фру?

Фру Тьельде. Наша служанка сказала мне, что вчера, уезжая в город, вы забрали с собой почти все свои вещи. Это правда?

Саннес. Да, фру.

Тьельде. Что это значит? Ты мне ни слова не сказала...

Фру Тьельде. Я решила, что служанка ошиблась. Но раз это правда, я сама хочу спросить: что это значит? Вы собираетесь в путешествие?

Саннес (схватившись рукой за спинку стула). Да, фру.

Тьельде. Куда же? Вы ни разу не обмолвились о своих намерениях.

Саннес. Это правда, но про себя я с самого начала решил, что как только кончится конкурс, я уеду отсюда.

Тьельде, фру Тьельде. Вы хотите нас покинуть?

Саннес. Да.

Тьельде. Но почему?

Фру Тьельде. Куда вы решили ехать?

Саннес. К родным, в Америку. Теперь вам не повре­дит, если я по частям заберу свой капитал и вложу его в дело своих родственников.

Тьельде. И наша фирма распадется?

Саннес. Вы ведь все равно решили вернуть фирме ее прежнее название.

Тьельде. Это верно. Но все-таки, Саннес, скажите правду, в чем дело? В чем настоящая причина вашего решения?

Фру Тьельде. Неужели вам плохо с нами? Мы все так вас любим.

Тьельде. Ваше будущее обеспечено здесь не хуже, чем в Америке.

Фру Тьельде. Вы делили с нами горе, неужели вы уедете от нас, когда судьба начала нам улыбаться?

Саннес. Я так обязан вам, патрон, и вам, госпожа Тьельде.

Фру Тьельде. Бог с вами, что вы! Это мы вам всем обязаны.

Тьельде. Мы перед вами в неоплатном долгу.

(С укором.)

Саннес!


ЯВЛЕНИЕ ТРЕТЬЕ

Те же, Вальборг и Сигне.


Сигне (уже сняла передник). Поздравляю. Поздравляю. Папа, мама!

(Целует обоих.)

С приездом, Саннес! Вы чем-то огорчены? В такой день?

(Молчание.)

Вальборг. Что случилось?

Фру Тьельде. Саннес собирается нас покинуть.

Сигне. Саннес?

Тьельде. Не понимаю, почему вы скрывали от нас свои планы до самого дня отъезда? А может быть, вы кого-нибудь предупредили?

(Фру Тьельде качает головой.)

Сигне (одновременно с ней). Я ничего не знала.

Саннес. Дело в том... я... просто я хотел сказать и сразу уехать. Иначе... иначе мне было бы слишком тяжело.

Тьельде. Значит, у вас есть какие-то важные при­чины для отъезда? Что-то вынуждает вас уехать?

(Саннес молчит.)

Фру Тьельде. И вы не можете открыться никому из нас?

Саннес (в смущении). Мне не хотелось бы об этом говорить.

(Молчание.)

Тьельде. Ну что ж, тем печальней для нас. Мы так сжились с вами, делили горе и радость, а вы, оказывается, все время скрывали от нас свои намерения.

Саннес. Прошу вас, не корите меня. Поверьте, если бы я мог, я бы остался, и если бы мог все вам рассказать, я бы все рассказал.

(Молчание.)

Сигне (вполголоса матери). Может быть, он хочет жениться?

Фру Тьельде. Разве это мешает ему остаться у нас? Мы всегда рады полюбить ту, которую любит Саннес.

Тьельде (подходит к Саннесу, обнимает его за плечи). Может, вы не хотите говорить при всех? Тогда доверьтесь мне одному! Неужели мы ничем не можем вам помочь?

Саннес. Ничем.

Тьельде. Может быть, вы ошибаетесь? Иной раз совет умудренного опытом друга приходится очень кстати.

Саннес. К сожалению, мне никто не может помочь.

Тьельде. Значит, вас постигло какое-то большое горе?

Саннес. Прошу вас...

Тьельде. Что ж, ничего не поделаешь! Но эта новость отравляет мне сегодняшний радостный день. Мне будет не хватать вас, Саннес... Никогда прежде я не испытывал подобного чувства.

Фру Тьельде. Я как-то не представляю нашего дома без Саннеса!

Тьельде. Пожалуй, пора вернуться в комнаты, дорогая?

Фру Тьельде. Да, милый, здесь сразу стало не­уютно.

(Он увозит ее в дом.)

Сигне (собираясь уйти с Вальборг, смотрит на нее и вдруг тихо вскрикивает. Вальборг берет ее за руку, их взгляды встречаются). Где были мои глаза!

(Уходит, оглядываясь на них.)


ЯВЛЕНИЕ ЧЕТВЕРТОЕ

Вальборг, Саннес.

Саннес, думая, что он один, не скрывает своего отчаяния, хочет идти, но, заметив Вальборг, сразу овладевает собой.


Вальборг (с упреком). Саннес?

Саннес. Что прикажете, фрекен?

Вальборг (отворачивается, но потом снова обращается к нему, правда, не глядя на него). Вы в самом деле решили нас покинуть?

Саннес. Да, фрекен.

(Молчание.)

Вальборг. Значит, больше мы не будем стоять каждый у своей конторки, спиной друг к другу?

Саннес. Нет, фрекен!

Вальборг. Жаль! Я так привыкла к этому.

Саннес. Ну что ж, вы скоро привыкнете к другому. К другой спине.

Вальборг. Другой — это другое дело.

Саннес. Извините, фрекен, у меня сегодня неподходящее настроение для шуток.

(Хочет уйти.)

Вальборг (смотрит на него). Это все, что вы хотите сказать мне на прощание?

(Молчание.)

Саннес (останавливается). Я хотел проститься после обеда — сразу со всей семьей.

Вальборг (делает шаг к нему). А вам не кажется, что сначала нам следовало бы объясниться с глазу на глаз?

Саннес (холодно). Нет, фрекен!

Вальборг. Значит, вы считаете, что наши отношения сложились так, как они должны были сложиться?

Саннес. Видит бог, я этого не считаю.

Вальборг. Но вы считаете, что во всем виновна я одна, и хотите отмахнуться от разговора?

Саннес. Я готов принять вину на себя. Теперь уже все равно ничего не изменишь.

Вальборг. А если виноваты мы оба? Неужели вам это безразлично?

Саннес. Нет, конечно. Но я ведь уже сказал, что не хочу ничего выяснять.

Вальборг. Зато я хочу.

Саннес. Когда меня не будет, вы сможете на досуге во всем разобраться.

Вальборг. Но если произошло какое-то недоразумение, не лучше ли выяснить его вдвоем?

Саннес. Какое же тут недоразумение? По-моему, все очень просто.

Вальборг. А, по-моему, нет. Что, если я считаю себя глубоко обиженной?

Саннес. Я же сказал вам, я готов взять всю вину на себя.

Вальборг. Но я не хочу, чтобы вы оказывали мне какую-то милость, Саннес, я хочу, чтобы вы меня поняли... Можно мне задать вам вопрос?

Саннес. Как вам угодно, фрекен.

Вальборг. Почему вначале — в первый год и даже позже... нам было легко друг с другом? Вы не задумывались над этим?

Саннес. Не раз. Наверное, потому, что мы говорили только о делах.

Вальборг. Вы были моим учителем.

Саннес. А когда вы перестали нуждаться в моих объяснениях...

Вальборг ... в конторе воцарилось молчание.

Саннес (тихо). Да.

Вальборг. Я была вынуждена замолчать. Ведь что бы я ни говорила, что бы ни делала, вы все перетолковы­вали в дурную сторону.

Саннес. Перетолковывал? Нет, фрекен, просто я слишком хорошо вас знал.

Вальборг. Да, я жестоко поплатилась за свое преж­нее поведение.

Саннес. Боже меня сохрани быть к вам несправедливым. Многие ваши поступки делают вам честь. Вы чувствовали ко мне сострадание — были вынуждены в конце концов его почувствовать. Но я не выношу сострадания, фрекен.

Вальборг. А если это была благодарность?

Саннес (тихо). Вот этого я больше всего и боялся! Потому я и был начеку.

Вальборг. Согласитесь, Саннес, что мне было довольно трудно иметь дело с человеком, который так настроен.

Саннес. Вы правы. Но согласитесь и вы, что мне было трудно поверить в искренность интереса, который родился от случайного стечения обстоятельств. Ведь в других условиях я был бы для вас несносен и скучен, и я отдавал себе в этом полный отчет! А служить вам забавой в часы досуга я не хотел!

Вальборг. Но ведь вы глубоко несправедливы! Несправедливы именно потому, что не хотите считаться с обстоятельствами. Вдумайтесь в них, и вы поймете, что женщина, которая привыкла жить за границей, вращаться в столичном обществе, становится совсем другой, когда оказывается дома, одна, и когда ей приходится работать, чтобы исполнить свое истинное назначение в жизни! Она и о людях начинает судить иначе. Те, кто раньше ослепляли ее, оказались ничтожествами, когда жизнь потребовала от них преданности, самоотречения, борьбы. А тот, над кем она раньше смеялась, стал в ее глазах образцом того, что господь бог велит называть человеком... когда она очутилась с ним вдвоем, в рабочей конторе отца. И, по-вашему, такая перемена неестественна?

(Молчание.)

Саннес. Как бы там ни было, спасибо вам за эти слова. У меня теперь легче на душе. Жаль только, что вы не сказали мне этого раньше...

Вальборг (с силой). Да разве я могла, когда каждый мой поступок, каждое слово вы истолковывали в дурную сторону? Нет, я чувствовала, что лишь тогда, когда наши фальшивые, натянутые отношения обострятся до предела и мы уже не сможем молчать — тогда мне удастся объясниться с вами.

(Отворачивается.)

Саннес. Наверное, вы правы. Мне трудно сразу осознать все, что вы сказали. Если я ошибался, я потом всегда с отрадой буду вспоминать о прошлом. Извините, фрекен, я должен заняться сборами.

(Делает несколько шагов к выходу.)

Вальборг (испугана, и это чувство все нарастает в ней). Саннес, если вы сами признали, что были не правы, разве вы не должны дать мне удовлетворение?

Саннес. Поверьте, фрекен, когда я останусь наедине с собой, я воздам вам должное! Но сейчас я не в силах ни о чем думать. Я должен все уладить перед отъездом.

Вальборг. Но вы ничего не уладили, Саннес. Ни того, о чем мы говорили сегодня, ни того, что тянется с еще более давних времен.

Саннес. Поймите, мне мучителен этот разговор.

(Хочет уйти.)

Вальборг. Неужели вы уйдете, не выполнив моей просьбы и не загладив недоразумения?

(Они оказались теперь на большом расстоянии друг от друга.)

Саннес. О чем вы говорите, фрекен?

Вальборг. Об одной очень старой истории.

Саннес. Если это в моих силах, я готов,

Вальборг. Это в ваших силах... С того самого дня вы ни разу не подали мне руки.

Саннес. Неужели вы это заметили?

(Молчание.)

Вальборг (улыбаясь, отворачивается). А теперь вы согласитесь мне ее подать?

Саннес (делая к ней несколько шагов). Это просто прихоть?

Вальборг (скрывая волнение). Как вы можете так думать?

Саннес. Но ведь вы ни разу за все это время не просили меня подать вам руку.

Вальборг. Я хотела, чтобы вы сами мне ее предложили.

(Молчание.)

Саннес. Наш разговор вдруг принял такой серьезный оборот...

(Останавливается.)

Вальборг. Для меня это очень серьезный вопрос.

Саннес (делает к ней несколько шагов, радостно). Правда?

Вальборг. Очень серьезный.

Саннес (подходя к ней). Благослови вас бог за эти слова. Вот моя рука.

Вальборг (оборачивается к нему, берет егоза руку). Я принимаю руку, которую вы мне предложили.

Саннес (бледнея). Что?

Вальборг. Вот уже полгода, как мне стало ясно, что я с гордостью стала бы женой человека, который с детских лет любит меня, одну меня, и который спас от гибели моего отца и всю нашу семью.

Саннес. Боже мой, боже всемогущий!

Вальборг. А вы готовы были уехать, только бы не предложить мне руку. И все потому, что мы приняли вашу помощь, и вы боялись, что мы считаем себя обязанными вам! Раз вы не хотите в этом признаться, придется мне самой все высказать вам!

Саннес (падая на колени). Фрекен Вальборг!

Вальборг. Вы — самый преданный, самый умный, самый прекрасный человек на свете.

Саннес. Это невозможно, это слишком большое счастье!

Вальборг. За то, что я стала такой, как сейчас, я больше всего обязана богу, а потом вам. И я чувствую, что, если понадобится, я с радостью отдам за вас жизнь.

Саннес. Я не знаю, что ответить, ведь я даже не слышу ваших слов. Но вы говорите это потому, что вам жаль меня и что я должен ехать, а вы считаете себя в долгу передо мной.

(Берет ее за обе руки.)

Не перебивайте меня! Мне виднее, я больше вас думал над этим. Вы настолько выше меня по дарованиям, по уму, по умению держать себя в обществе,— а жена не должна быть выше мужа. Во всяком случае, я слишком горд, чтобы примириться с таким превосходством.

Быть может, вы сами верите в то, что сейчас говорите. Это показывает благородство вашей души, вашу доброту, и я всю жизнь буду благословлять вас за это. Вы были для меня всем — и счастьем, и горем. Ради вас я пойду теперь на вечное самоотречение. Но разве мне одному вы­пал в жизни такой жребий? Я не буду роптать на свою судьбу, ведь теперь я знаю, что вы будете тепло вспоминать обо мне.

(Встает.)

Мы должны расстаться — теперь больше чем когда бы то ни было! Прежние отношения невозможны, а другие в скором времени стали бы несчастьем для нас обоих.

Вальборг. Саннес!

Саннес (держа ее за руки, прерывает). Умоляю вас, молчите! У вас слишком большая власть надо мной. Не злоупотребляйте ею! Мы можем совершить величайший грех. Если мы попадем в ложные взаимоотношения, мы испортим друг другу жизнь и под конец возненавидим друг друга.

Вальборг. Но дайте же мне...

Саннес (выпускает ее руки, отступает назад, умоляюще). Нет, нет, не заставляйте меня изменить решение. Оно единственно справедливое, раз мне его подсказывает совесть. В браке с вами я испытывал бы бесконечные терзания — я всегда считал бы себя недостойным вас! А сейчас я расстаюсь с вами с добрым чувством, без капли горечи. Я знаю, что теперь буду с отрадой вспоминать все, даже самые мучительные минуты наших отношений. Благослови вас бог, будьте счастливы. Прощайте!

(Бежит к двери.)

Вальборг. Саннес! (За ним.) Саннес! Да постой­те же!

(Саннес наклонился, чтобы поднять плащ и перчатки, которые упали на землю, бежит к двери и сталкивается с адвокатом Берентом, который входит вместе с Якобсеном.)

Саннес. Простите.

(Убегает направо.)


ЯВЛЕНИЕ ПЯТОЕ

Берент, Якобсен, Вальборг, потом Тьельде.


Берент. Здесь, кажется, играют в прятки?

Вальборг. Видит бог, вы правы!

Берент. К чему призывать в свидетели бога? Все и так ясно с первого взгляда.

(Смеется, держась за живот.)

Вальборг. Извините, пожалуйста, отец там.

(Указывает влево, а сама быстро уходит направо.)

Берент. Нельзя сказать, чтобы нас встретили очень любезно, а? Как по-вашему?

Якобсен. Ей-богу, мы ввалились совсем некстати, господин адвокат.

Берент (смеется). Вы правы. А почему, как вам кажется?

Якобсен. Кто его знает. У них такой вид, точно они только что подрались. Лица какие-то расстроенные.

Берент. Скорее взволнованные!

Якобсен. Может, и взволнованные. А вот и Тьельде!

(Мягко.)

Господи! Как он постарел!

(Отступает все дальше и дальше, в то время как Берент идет навстречу хозяину.)

Тьельде (Беренту). Добро пожаловать в наше скромное жилище! Мы рады вам нынче, как и в прошлом году, и нынче даже больше, чем в прошлом!

Берент. Потому что в нынешнем году дела идут еще лучше, чем в прошлом! Поздравляю с окончанием кон­курса и приветствую ваше решение выплатить все сполна!

Тьельде. Если будет на то воля божья...

Берент. Но ведь дела идут отлично!

Тьельде. До сих пор я не мог пожаловаться.

Берент. Самое трудное уже позади! Новое дело зиждется на здоровой, честной основе!

Тьельде. Ваше доверие поддержало меня в трудную минуту, а благодаря вам мне стали доверять и другие.

Берент. Если бы вы сами не сделали основного, я бы ничем не мог вам помочь. Ну, довольно об этом! Хм! Я вижу, здесь стало еще уютнее, чем в прошлом году!

Тьельде. Да, мы мало-помалу отстраиваемся.

Берент. И вся семья по-прежнему вместе?

Тьельде. Да, пока.

Берент. А кстати, я и забыл. Могу вам сообщить последние новости о беглом члене вашей семьи.

(Тьельде удивлен.)

О лейтенанте кавалерии.

Тьельде. Вот как? Вы его видели?

Берент. Я встретился с ним случайно на пароходе. Среди пассажиров была весьма богатая невеста.

Тьельде (смеется). Вот оно что!

Берент. Боюсь, однако, что у лейтенанта вышла осечка. Ловля невест — это ведь все равно что охота на дичь… Промазал раз — больше не пытайся: вся стая уже начеку.

Якобсен (во время этой беседы несколько раз пытался подойти к Тьельде, наконец, решился, подошел и стоит теперь, держа шляпу в руке). Я — настоящая скотина, я сам знаю.

Тьельде (беря его за руку). Бросьте, Якобсен, о чем вы!

Якобсен. Отъявленная скотина. Но я сам в этом признаюсь!

Тьельде. Забудем прошлое! Верьте мне, я рад, что мы опять в добрых отношениях.

Якобсен. Не знаю, что сказать. У меня вот тут жжет.

(Показывает на сердце, продолжая трясти руку Тьельде.)

Вы куда лучше меня. Я так и сказал жене: «Он — честный человек», так прямо и сказал.

(Взволнован.)

Тьельде (высвобождая руку). Кто старое помянет, тому глаз вон. Будем помнить только хорошее, Якобсен. Как дела на пивоварне?

Якобсен. Тьфу, чтоб не сглазить! Пока норвежцы будут хлестать пиво, как теперь...

Берент. Якобсен был так любезен, что сам доставил меня сюда. Благодаря ему мне не пришлось скучать в до­роге, ведь Якобсен большой оригинал.

Якобсен (недоверчиво, к Тьельде). Что это он хо­чет сказать?

Тьельде. Что вы не похожи на других людей.

Якобсен. А-а! А то я не понял. Мне сдается, что он потешался надо мной всю дорогу.

Тьельде. С чего вы взяли? Прошу вас в дом, господа! Только извините, я пройду первым. Я не уверен, готова ли жена к приему гостей. А без меня она не может привести себя в порядок.

(Уходит.)

Берент. Мне кажется, что Тьельде чем-то расстроен. Я думал застать его в лучшем настроении.

Якобсен. Да разве? А я не заметил.

Берент. Может быть, я ошибаюсь. Но нам, кажется, предложили войти в дом?

Якобсен. Что до меня, то я именно так понял.

Берент. Ну, раз уж вы привезли меня сюда, ведите теперь к хозяйке дома.

Якобсен. К вашим услугам, господин адвокат. Я глубоко почитаю госпожу Тьельде (поспешно) и самого Тьельде тоже, конечно, его тоже!

Берент. Ну, так за чем дело стало?

Якобсен. Пошли!

(Он стоял справа от Берента, теперь подходит к нему с левой стороны и пытается идти с ним в ногу, но это ему не удается.)

Берент. Лучше не старайтесь, Якобсен. Это не многим удается.

Якобсен. Ничего. Я попробую.

(Уходят налево.)


ЯВЛЕНИЕ ШЕСТОЕ

Саннес, Вальборг.


Саннес быстро выходит справа, идет к левой кулисе, озирается, потом выходит на авансцену и наконец решительно направляется в глубину сцены направо и там прячется за дерево. Вальборг появляется следом за ним, выходит на авансцену, замечает его и смеется.


Саннес (выходит из-за дерева). Вот видите, фрекен, вы смеетесь надо мной.

Вальборг. По правде говоря, мне хочется плакать.

Саннес. Поймите, вы ошибаетесь. Вы не можете видеть все так ясно, как я!

Вальборг. А кто уже один раз сегодня вынужден был признаться, что ошибся? И даже просить прощения?

Саннес. Я, пусть, но на этот раз... Поймите, счастливое супружество не может строиться на одном уважении...

Вальборг (смеется). ...для этого нужна еще любовь?

Саннес. Не в этом дело! Подумайте сами, разве вы можете, не испытывая смущения, появиться со мной где-нибудь в обществе?

(Вальборг смеется.)

Вот видите, вы смеетесь при одной только мысли об этом?

Вальборг (смеясь). Я смеюсь, потому что вы придаете значение пустякам.

Саннес. Я такой неловкий, неотесанный, да я просто-напросто трушу, когда попадаю в общество тех, кто...

(Вальборг опять смеется.)

Ну вот, видите. Вы уже заранее не можете удержаться от смеха!

Вальборг. Что ж такого! Быть может, я и вправду посмеюсь над вами в обществе...

Саннес (серьезно). Но ведь это уронит меня в ваших глазах...

Вальборг. Саннес! Как вы не понимаете? Вы так дороги мне, что не потерпите никакого урона, если я по­смеюсь над вашими маленькими недостатками. Ведь я люблю посмеяться! Если нам придется оказаться в ка­ком-нибудь избранном обществе и я увижу, что вы растерялись, подавлены и не в силах овладеть всеми правилами светской любезности, неужто я должна отнестись к этому всерьез? Но неужели вы думаете, что если все общество станет над вами смеяться, я не возьму вас под руку и не пройду с гордо поднятой головой через всю толпу? Я знаю вам цену, и все люди нашего круга ее знают! Слава богу, земля полнится слухами не об одних только дурных поступках.

Саннес. Ваши слова опьяняют, сбивают с толку...

Вальборг (властно). Если вы не верите, испытайте меня! Здесь адвокат Берент. Он не только принадлежит к самому высшему обществу, он один из самых уважаемых людей в стране. Хотите узнать его мнение о вас? Я не стану ни о чем спрашивать, но сделаю так, что он его выскажет!

Саннес (увлеченный). Зачем мне другие, мне важно только ваше мнение.

Вальборг (тем же тоном). Правда ведь? И если вы поверите в мою любовь...

Саннес (прерывая). Тогда я ничего не буду бояться. Ваша любовь в одно мгновение научит меня всему, чего мне недостает!

Вальборг. Взгляните на меня!

Саннес (беря ее за руку). Да!

Вальборг. Как по-вашему, буду я стыдиться, что вышла за вас?

Саннес. Нет, не будете!

Вальборг (взволнована). Верите вы мне, что я люблю вас?

Саннес. Да! (Падает на колени.)

Вальборг. ...на всю жизнь, до конца наших дней?

Саннес. Да, да!

Вальборг. Тогда вы мой, и мы вдвоем будем опорой старости наших родителей и сменим их, когда господь призовет их к себе...

(Саннес выпускает ее руки и рыдает.)

Тьельде (появившийся в конторе вместе с Берентом, которому он показывает счетные книги, случайно смотрит в окно и видит молодую пару. Он подходит к окну и тихо спрашивает). Вальборг, что случилось?

Вальборг (спокойно). Ничего. Просто мы с Саннесом обручились.

Тьельде. Возможно ли! (К Беренту, погруженному в изучение гроссбуха.) Извините!

(Поспешно уходит в левую дверь конторы.)

Саннес (который в волнении чувств не слышал предыдущего разговора). Простите. Борьба была слишком долгой и слишком трудной. Это выше моих сил...

(Отворачивается, взволнованный до глубины души.)

Вальборг. Саннес, пойдемте, расскажем маме!

Саннес (в глубине сцены, отвернувшись). Я не в силах, фрекен Вальборг! Потом...

Вальборг. А вот и они!


ЯВЛЕНИЕ СЕДЬМОЕ

Те же, Тьельде, фру Тьельде, потом Сигне.

Тьельде катит в кресле жену. Вальборг бросается к матери и падает перед ней на колени.


Фру Тьельде (тихо). Благодарю тебя, боже! Да святится имя твое!

Тьельде (подходит к Саннесу и заключает его в объятия). Сын мой!

Фру Тьельде. Так вот почему он хотел уехать! Саннес!

(Тьельде подводит Саннеса к жене, он опускается на колени, целует ей руку, но тут же снова встает и отходит в глубину сцены.)

Сигне (входит). Мама, у меня все в порядке!

Фру Тьельде. И здесь тоже.

Сигне (озираясь). Неужели это правда?!

Вальборг (подходя к ней). Прости, что я не открылась тебе.

Сигне. Да, ты хорошо хранила свою тайну.

Вальборг. Я просто долго страдала втайне — вот и все.

Сигне (целует ее, шепчет ей что-то на ухо, потом оборачивается к Саннесу). Саннес!

(Подходит к нему.)

Значит, теперь мы — зять и невестка?

Саннес (смущенно). Фрекен Сигне, вы... Сигне. Но тогда зачем же «фрекен» и «вы»?

Вальборг. Не удивляйся. Он и меня продолжает величать «фрекен».

Сигне. Но ведь после свадьбы ему придется тебя звать по-другому!

Фру Тьельде (мужу). А где же наши друзья?

Тьельде. Адвокат в конторе. Вот он!

Берент (смотрит из окна в лорнет). С вашего позволения, я только предупрежу моего друга Якобсена, и мы не преминем явиться с поздравлениями.

(Выходит.)

Вальборг (подходит к Тьельде). Отец!

Тьельде. Дитя мое!

Вальборг. Если бы не наше несчастье, нам никогда не дожить бы до этого счастливого дня...


ЯВЛЕНИЕ ВОСЬМОЕ

Те же, Якобсен, Берент.


Тьельде. Позвольте вам представить жениха моей дочери Вальборг, господина Саннеса.

(Приветствия.)

Берент. Ваш выбор делает вам честь, фрекен. Я рад поздравить всю семью с таким зятем.

Вальборг (с торжеством). Саннес! Слышите!

Якобсен. Я человек неученый, но что знаю, то знаю: этот парень влюблен в вас с тех пор, как его конфирмовали. Раньше-то, наверное, не успел: слишком мал был. Но, ей-богу, я никогда не думал, что у вас хватит ума пойти за него замуж.

(Смех.)

Фру Тьельде. Тут кто-то шепчет мне на ухо, что обед стынет.

Сигне. Господин адвокат, разрешите мне вместо матушки повести вас к столу?

Берент (подавая ей руку). Почту за честь, фрекен. Но сначала — жених и невеста!

Вальборг. Саннес?

Саннес (беря ее руку, шепчет). Это не сон; я держу вашу руку!

(Выходят. За ними следуют Берент и Сигне, потом Якобсен.)

Тьельде (берется за спинку кресла, чтобы отвезти жену, но останавливается и склоняется над ней). Нанна, я чувствую благословение божье над нашим домом.

Фру Тьельде. Хеннинг!







Берент — Э. Поссарт. «Банкротство». Мюнхенский театр




Тьельде — А. Антуан. «Банкротство». Свободный театр.

Рис. А. Гильома


Примечания

1

Специйдалер — крупная норвежская серебряная монета, служившая до 1875 г. основой денежного обращения в стране.

(обратно)

2

Амтман — чиновник, управляющий амтом — административным округом.

(обратно)

3

Поздравление запаздывает (нем.)

(обратно)

4

Совершившийся факт (фр.)

(обратно)

Оглавление

  • Бьёрнстьерне Бьёрнсон. БАНКРОТСТВО